Ярослава Лазарева

Бабочки зависти

Глава первая

Он спускался с неба, словно божество… Парашют в сине-белую полосу казался чем-то вроде огромного нимба, раскинувшегося над ним. Солнечные лучи обливали его сверху, и тонкая ткань буквально светилась. Девчонки, стоящие на краю поля, завизжали и захлопали в ладоши. Дуры! Как же я их ненавижу!

– Ираклий! – орали они. – Ты лучший!

Я смотрела, затаив дыхание, как «мой бог» плавно опустился с небес на землю – это мне казалось, что плавно, на самом деле он прыгнул на мягкий дерн, согнув колени и чуть не упав, – затем выпрямился, снял защитный шлем и тряхнул темными волосами, отбрасывая их со лба. Девушки бросились к нему, не замечая других парашютистов, спускающихся на поле. Ираклий ослепительно улыбнулся, его глаза лучились удовольствием, щеки разрумянились. Я стояла поодаль, сжав губы от злости на этих ненормальных «фанаток» самого популярного парня в нашем городке. Ираклий был красив – густые темные волосы, правильные мужественные черты лица, выразительные зеленые глаза, белозубая улыбка, ямочка на подбородке, от которой у меня перехватывало дыхание, мускулистая подтянутая фигура. Наряду с эффектной внешностью он был одарен самыми разнообразными талантами. И я не понимала, как ему удается реализовывать себя и все успевать. Ираклий закончил в этом году ту же школу, что и я, поступил в МАИ, и это вызвало бурю отчаяния в рядах его бесчисленных поклонниц, ведь их герой уедет вот уже через две недели на учебу в Москву. Он увлекался парашютным спортом, фитнесом, ухаживал за двумя хасками, занимался дрессировкой на собачьей площадке, находящейся за моим домом. Мало того, Ираклий пел и танцевал в бойз-бэнд, организованном три года назад в нашем Дворце культуры. Успех этой весьма сомнительной, на мой взгляд, группы был исключительно за счет популярности Ираклия у девушек. Я ходила несколько раз на выступления, ничего необычного, стандартный набор слезогонных песенок по шаблону: «ты меня не любишь, я тебя люблю, ты меня забудешь, я тебя никогда» плюс лихие танцы. Но когда Ираклий вставал у микрофона с грустно-задумчивым выражением лица и затягивал какую-нибудь романтическую песню, опустив голову и прикрыв пол-лица длинной прядью, то девушки чуть в обморок не падали, орошая слезами и себя, и подруг, и край сцены.

Но я вела себя по-другому, никогда не лезла вперед, не дарила ему мягкие игрушки, цветы и записочки, не орала, как полоумная: «Мы тебя любим! Ты наш герой!», не вымаливала номер телефона и «хотя бы одно свидание» и тем более не простаивала после концерта у служебного входа в ожидании выхода кумира. Я презираю все эти стандартные проявления фанатской любви. Только дуры могут так себя вести. Ираклий, конечно, всем и всегда улыбается – вот и сейчас, даже не сложив парашют, он раздает автографы – он любезен со всеми, но так уж он воспитан. Его отец по национальности грузин и всегда отличался вежливостью и предупредительностью. Я знаю эту семью с детства, они живут в соседнем доме. Мать Ираклия русская, и эти яркие зеленые глаза он унаследовал от нее. Его младшая сестра, сейчас ей десять лет – самая избалованная девочка в нашем дворе. Виноваты поклонницы Ираклия. Чтобы подольститься к кумиру, они задаривают ее конфетами и игрушками и пытаются гулять с ней, когда она выходит из дома. Я частенько наблюдаю за этим из своего окна. Наша квартира на пятом этаже, и весь двор как на ладони. Свободного времени у меня сейчас хоть отбавляй. Я никуда не поступила. Знаю, что виновата сама, уж очень мне лень было учиться, никакого интереса ни один школьный предмет не вызывал, и я часто пропускала уроки. Одноклассники меня не любили, учителя без конца ругали, поэтому школу я всегда ненавидела.

Но сейчас я ощущаю некую растерянность: что дальше? Середина августа, лето пролетело незаметно. Вначале были выпускные экзамены, затем бал, на который, правда, я так и не пошла. Просидела весь вечер дома, пока они там веселились…

– Катюха, а ты чего тут прячешься? – раздался позади меня веселый голос, и я резко обернулась. – Тоже, что ли, на нашего Ираклия пришла полюбоваться? Вот не ожидала!

Ко мне подошли три девушки, они смотрели на меня насмешливо. Я отпрянула от куста, за которым стояла, и развернулась к ним. Мою особую ненависть вызывала Марта. Именно она была кандидатурой на роль девушки Ираклия, все только об этом и говорили, так как их несколько раз видели вместе на пляже и в кафе. Она была высокой стройной голубоглазой блондинкой модельной внешности, училась со мной в одном классе, поступила в текстильную академию на дизайнера и по этой причине ходила, задрав нос. Марта не сомневалась, что добьется больших успехов в фэшн-индустрии, к тому же всем говорила, что, как только уедет в Москву, то сразу начнет серьезно встречаться с Ираклием. Марта не скрывала своих намерений, рассказывала, что родители против того, чтобы она жила в общежитии или ездила на занятия из дома на машине, они будто уже сняли ей роскошную квартиру чуть ли не в центре. Меня это и злило, и удивляло, ведь мы живем в ближнем Подмосковье и от нашего города до МКАД всего полтора часа езды на машине.

– Чего молчишь-то? – продолжила Марта и подмигнула подругам.

Те захихикали и обступили меня.

– Она тоже бегает за нашим Ираклием, – сказала одна.

– Куда ей! – расхохоталась другая. – Это же не девушка, а бомба!

– Только не сексуальная! – весело подхватила Марта. – А скорее жировая!

– Идиотки! – не выдержала я, сильно толкнула Марту и вырвалась из окружения.

– Беги, беги! – раздалось вслед. – Тебе полезно, может, лишнее сбросишь!

Я с трудом сдержала слезы, еще не хватало показывать этим анорексичкам, что обращаю внимание на их колкости.

– В чем дело?!

Его голос прозвучал как гром среди ясного неба. Я плохо понимала, что происходит, но Ираклий уже стоял передо мной. Его улыбка оставалась такой же лучезарной, я от восторга онемела и остановилась, словно мгновенно разучилась ходить.

– Кать, ты чего? – участливо поинтересовался Ираклий.

Я оглянулась. Марта с подружками стояли чуть поодаль и наблюдали за нами. С другой стороны приближалась группа девушек, стандартный состав его поклонниц.

– Ничего! – грубо ответила я. – И скажи своей Марте, что если она еще будет лезть ко мне, то я ее обесцвеченные волосенки выдеру! Ясно?! – спросила я, окончательно придя в себя.

– Во-первых, она не моя, во-вторых… Марта! – громко позвал Ираклий.

Поклонницы, видя, что начались какие-то разборки с их основной соперницей, сразу оживились и ускорили шаг. Но Марта сделала вид, что она занята разговором с подругами и не слышит Ираклия. Я заметила, как между его красивыми черными бровями пролегла на миг складка, ясные глаза чуть потемнели. Ираклий явно не любил, когда его игнорировали. Он схватил меня за руку и быстро двинулся к Марте. Я, ощущая его горячую ладонь, обмерла, даже ноги начали подкашиваться, но держалась из последних сил.

Мы остановились возле девушек. Я тряслась от близости Ираклия, но упорно создавала впечатление, что мне все равно. К тому же снова затопила ненависть при виде хорошенького личика Марты с задранным носом и приподнятыми бровями. На ее лице ясно читалось обиженное недоумение. Она так нелепо надула накрашенные губы, что я не выдержала и рассмеялась. Ираклий глянул на меня и выпустил мою руку. Сразу повеяло холодом. Я скрестила руки на груди и выпрямилась, старательно втягивая живот.

– Милый, чего ты кричишь? – капризно спросила Марта.

Ираклий вздернул бровь, но от комментариев воздержался. Видно, он решил послушать, что она скажет. Не дождавшись ответа на вопрос, Марта сменила тактику. Ее вид незаслуженно обиженной святой чуть не довел меня до истерики. Марте нужно было поступать на актерский факультет.

– Чего скалишься? – зло спросила она, глянув на меня с презрением. – Защитника нашла?

– Никого я не нашла! – ответила я и повернула голову, так как группа поклонниц приблизилась и прислушивалась к нашему разговору. – И вообще тебя никто не спрашивает!

– Слушай, корова, вали отсюда, а?! – не выдержала Марта.

Ее хорошенькое личико исказилось и стало даже некрасивым.

– А ты оглобля! – резко ответила я, развернулась и пошла прочь.

– Девочки, вы чего? – услышала я растерянный голос Ираклия, но даже не обернулась.

Слезы обиды душили. Он был так близко, держал меня за руку, но мой характер не позволил воспользоваться ситуацией. Вместо того чтобы проявить выдержку, я сцепилась с этой идиоткой Мартой. И что сейчас? Ухожу, а они смеются за моей спиной. Ну и пусть! Судя по всему, Ираклий и к Марте ничего особенного не испытывает, так что все она выдумывает и выдает желаемое за действительное.

Я шла все быстрее и скоро начала успокаиваться. Августовское солнце все еще сильно припекало, пот струился по моему лицу и спине, я чувствовала, как прилипла футболка, и, представив, что на тонкой серой ткани уже видны мокрые пятна, содрогнулась. Мой излишний вес угнетал, в душе я завидовала стройной и высокой Марте. Но моя мать была полной, и с детства мне внушала, что такова уж моя конституция и поделать с этим ничего нельзя. Я ей верила и, хотя постоянно садилась на какие-нибудь диеты, быстро снова начинала есть мучное и сладкое. Тем более я обожала выпекать различные вкусности. У меня к этому настоящая страсть. Ароматные булочки, пампушки и ватрушки так восхитительно пахли, когда я доставала их из духовки, что мы с мамой съедали обычно больше, чем было нужно. Да еще и запивали чаем или молоком. Такая «диета» совсем не располагала к похуданию. Но это был единственный вид деятельности, который хоть как-то меня успокаивал и приносил удовольствие. Когда я изобретала рецепты вкусных булочек и пирожных, замешивала тесто, составляла начинки, формировала на противне изделия, стараясь придать им необычную форму, то была по-настоящему счастлива и забывала обо всем. И какое же было наслаждение доставать из духовки румяные произведения кулинарного искусства. По-другому свою выпечку я назвать не могла и втайне гордилась данным мне от природы талантом. Выложив очередные шедевры на красивое блюдо, я часто представляла, что мой будущий муж оценит их, будет кушать и нахваливать «свою ловкую хозяюшку». И конечно, в мечтах я видела рядом с собой только Ираклия.

Я стремительно дошла до конца поля и, заметив подъезжающую маршрутку, бросилась к ней. Мне хотелось уехать домой и никого не видеть. Я вышла на своей остановке, но, приблизившись к торговому центру, замедлила шаг. Очень хотелось купить новую футболку, я даже приглядела одну большого размера с розой на груди. Обычно такие объемные футболки были однотонными и походили на мужские, а эта – белого цвета и с красивым рисунком. Мало того, розу еще украшали по контуру стразы, которые так красиво поблескивали. Футболка была надета на манекен и выставлена в витрине. Я еще вчера ее приметила, но вот цена! Для меня это дороговато. Тем более дома сейчас атмосфера весьма недружелюбная. То, что я после окончания школы никуда не поступила, невыносимо раздражало моих родителей. Они, правда, пока молчат, но вот их взгляды говорят без слов.

Я подошла к витрине. Да, футболочка все еще красовалась на манекене. Как же она эффектно выглядит! Но когда я перестала ею любоваться, то внезапно увидела свое отражение в стекле витрины: бесформенная туша в серой огромной футболке и широких шортах, чуть выше колен. Надо признаться самой себе, что выгляжу я именно как туша. И зачем ношу эти старые шорты? Они укорачивают мои ноги, а ведь рост у меня средний, всего метр шестьдесят три. Это вам не вытянутое стройное тело Марты, которая выше меня на десять сантиметров и худее килограммов на двадцать. К тому же она всегда на каблуках. Даже сегодня на соревнования нацепила босоножки на высоченной шпильке, а ведь по травянистому полю неудобно ходить в такой обуви!

– Изучаешь? – раздалось позади меня.

Я вздрогнула и обернулась. Анечка, моя единственная подруга, только что подошла и теперь, стоя рядом, улыбалась мне.

– Привет, – сказала я. – За своими объемами я тебя даже не заметила, мое отражение заполонило всю витрину!

– Да ладно тебе, – ответила она. – Все на эту футболку с розой любуешься? Может, стоит примерить?

– Не знаю… Конечно, мне родители подарили конверт с деньгами на окончание школы, поздравили, так сказать. Но не хочу просто так их тратить. Мало ли, что дальше будет!

– Кать, да ты только померяешь. Сама знаешь, что на манекене – одно дело, а вот как на тебя сядет, совсем другое!

Я окинула взглядом щуплую невысокую фигуру подруги, ей как раз беспокоиться было не о чем. У Ани был замечательный обмен веществ, она ела все, что хотела, и абсолютно не поправлялась. Она вообще походила на сказочного эльфа – пепельно-русые кудряшки, тонкое обычно бледное лицо с распахнутыми серыми глазами, нежный тихий голосок и худощавая невысокая фигурка. Вместе мы смотрелись комично, но меня это мало волновало. Анечка сидела со мной за одной партой еще с седьмого класса. Ее отец – военнослужащий, его перевели в наш городок. Аня появилась в школе в третьей четверти, робко заняла единственное свободное место рядом со мной. Я в тот период как раз со всеми перессорилась и находилась в конфронтации со всем светом. Причина имелась. В каникулы мы часто собирались с одноклассниками у кого-то на квартире. Сидеть в кафешках мы тогда не могли, карманных денег не хватало. Но вот пиво и чипсы покупали обычно в складчину на всю компанию. К седьмому классу моя фигура быстро оформилась, я как раз начала набирать вес, округлилась, выглядела взрослее своих лет. Наверное, поэтому пользовалась повышенным интересом у парней. Но тогда мне это даже льстило, я кокетничала и охотно отвечала на заигрывания. Но однажды все изменилось. Мы как-то засиделись у нашего одноклассника, его родителей не было в городе, квартира оказалась в нашем полном распоряжении. Атмосфера была самая что ни на есть романтичная: полумрак, только мигают крохотные разноцветные звездочки новогодней гирлянды, обматывающей елку, приятная фоновая музыка, несколько зажженных свечей, хаотично расставленных на столе, бутылка шампанского. Мы – две девчонки и три парня – сидим отчего-то на полу на пушистом ковре, тесно прижавшись друг к другу и беспрерывно хихикая. Я тогда впервые попробовала шампанское, и оно сразу затуманило голову. Настроение было легким, веселым и дурашливым…

Не хочу вспоминать, что произошло в тот злополучный вечер. Для меня это оказалось настоящим шоком. Ира, моя одноклассница, удалилась в соседнюю комнату с одним из парней, «чтобы никто не мешал целоваться». Именно так она выразилась. Оставшиеся двое ребят зажали меня с двух сторон, вначале я смеялась, принимая это за шутку. Но парни распалились, их прикосновения были весьма недвусмысленны. Один обхватил меня за плечи и пытался целовать в губы, другой уже забрался под платье. Парни в исступлении бормотали какие-то гадости, смысл которых я до конца не понимала. Их покрасневшие возбужденные лица потом еще долго стояли у меня перед глазами. Помню этот дикий приступ ярости, который охватил меня. Я была крупнее, сильнее и легко вырвалась из их цепких рук.

– Кать, ты чего? – опешили они, сидя на полу и испуганно на меня глядя.

Я возвышалась над ними и тряслась от ненависти. Никак не могла справиться с собой. Парни видели, в каком я состоянии. Они сидели неподвижно, сжавшись от страха.

– Вы почему так… вы за кого меня принимаете… вы… как вы посмели?! – бормотала я.

– Да мы что… мы ничего… – начал оправдываться один из них.

– Так, просто хотели… поразвлечься, – сорвавшимся фальцетом добавил второй. – Ты ведь уже вон какая вымахала… И все у тебя…

Он добавил фразу про мои анатомические особенности оформившейся девушки. И это решило дело. С каким же наслаждением я их избивала! Я пинала их ногами, таскала за волосы, царапала лица. Странно, что они не сопротивлялись. Но я пришла в такое исступление, что перестала себя контролировать. Я бы их убила, если бы не вмешались Ира и ее друг. На шум они примчались в гостиную и оттащили меня. «Жертвы» воспользовались моментом и сбежали. Ира смотрела на меня испуганно, словно видела впервые. Но на ее вопросы я отвечать не стала. Затем по двору поползли слухи о моей якобы неадекватности. Я понимала, что это постарались «жертвы» в отместку мне. Парни ходили с царапинами на лице и синяками, и если я случайно встречала кого-то из них, то он старался убраться с моего пути. После окончания новогодних каникул я заметила, как изменилось ко мне отношение одноклассников. Парни обходили меня стороной. Но после этого происшествия я и сама не хотела с ними общаться. Невыносимое отвращение к представителям мужского пола овладело мной. Я все никак не могла забыть, как эти двое лезли ко мне, их липкие руки, мокрые губы и затуманенные глаза. Если любовь имела такое физическое воплощение, то я не желала ее испытывать! Именно так я тогда и думала. Странно, что Ира приняла сторону «жертв». Она тоже стала игнорировать меня, постоянно шушукалась за моей спиной с одноклассницами, те смотрели на меня с опаской. Конечно, я могла бы объяснить ситуацию хотя бы девушкам. Но мне было так обидно из-за несправедливости всего происходящего, так противно обсуждать эту тему и что-то кому-то доказывать, что я молчала с гордым видом. И постепенно вокруг меня образовался некий вакуум. Со мной даже никто не хотел сидеть за одной партой. Однако я по-прежнему не шла ни на какое сближение с одноклассниками, не пыталась уладить конфликт. Я ненавидела и презирала их всех, скопом. И у меня не осталось друзей.

Именно тогда в класс пришла Анечка. Я сидела одна, одноклассники игнорировали. И то, что новенькая сразу уселась рядом со мной, обезоружило. Я видела, как на переменке Анечку отвела в сторону Ира и что-то начала шептать ей на ухо. Я презрительно усмехнулась и приготовилась к обороне. Но Анечка отшатнулась от Иры и глянула на нее с недоумением, потом что-то резко ей ответила. И я поняла, что она не из тех, кто слепо доверяет сплетням. Именно это решило дело. Мы стали дружить. Я взяла Анечку под свое крыло, никому не давала в обиду. Нас вначале дразнили, придумывали обидные прозвища типа «плюшка и ее изюминка», «хомяк и суслик», но я не обращала внимания. Аня первое время болезненно воспринимала такое отношение одноклассников, даже пыталась сблизиться с некоторыми девушками, уладить возникшее недоразумение, но ее отвергали, ведь она была моей подругой. А это словно клеймо. И Анечка скоро успокоилась и стала общаться только со мной.

– Пошли! – задорно предложила она, схватила меня за руку и потащила в торговый центр.

– Нет, нет, – бормотала я сквозь смех, но не сопротивлялась.

Мы оказались в магазине, я сняла с вешалки футболку, но она была с рисунком огромного ананаса на груди.

– Попроси с розой, – прошептала я подруге, так как сама терпеть не могла общаться с продавцами-консультантами.

Мне всегда казалось, что они смотрят на меня с затаенным пренебрежением и ехидством. И я ненавидела их хорошенькие мордашки с аккуратным «деловым» макияжем, стройные подтянутые фигуры и фальшивые улыбки. На их фоне моя полная фигура в обычно бесформенной одежде казалась мне еще уродливее, а обилие больших зеркал в магазинах одежды не позволяло забыть об этом ни на минуту. Анечка молча кивнула и направилась к продавщице. Та что-то раздраженно начала говорить ей, но моя милая подруга настаивала. Я наблюдала со стороны за их общением, которое становилось все напряженнее. Наконец, продавщица сдалась и пошла к витрине. Она нервно сдернула футболку с манекена и протянула ее Ане. Та заулыбалась и двинулась ко мне.

– Спасибо! – громко сказала я и с вызовом посмотрела на раскрасневшуюся продавщицу. – Хамка, – тихо добавила я. – Никто не хочет работать, им бы только клиентов обсуждать!

– Пошли в примерочную! – улыбнулась Анечка. – Кстати, вот отличные белые капри под эту футболку. И твой размер!

– Что ты! Денег нет! – испугалась я, но она уже сняла с вешалки брюки и подняла болтающуюся этикетку. – Кать, да они со скидкой!

В примерочной я натянула футболку и капри. Брюки были мне в самый раз, сидели отлично и, видимо, поэтому не полнили, хоть и были белыми. Но вот футболка оказалась на размер меньше моего. Она натянулась на груди и животе, роза с блестящими стразами исказилась и стала выглядеть не такой красивой. Анечка спросила из-за занавески, как дела. Я вышла в проход между кабинками. Она окинула мою фигуру задумчивым взглядом. Я повертелась перед ней.

– Может, каблучок? – предложила она. – Капри сидят отлично! Просто с твоими вьетнамками не смотрятся.

– Я же вам сразу сказала, что эта футболка не того размера и не подойдет вашей подруге! И зачем с манекена снимать заставили? – раздался недовольный голос продавщицы.

Мы обернулись. Она стояла в проходе и ехидно улыбалась. На ее лбу «красной строкой» бежало: «На такую корову нет одежды в нашем магазине».

– Беру! – решительно произнесла я и нырнула в кабинку.

– И правильно! – торжествующим тоном подхватила Анечка. И к моему удовольствию добавила холодным тоном: – А вам бы не мешало быть повежливее!

– Да я что? Я ничего! – залебезила продавщица.

– Вы знаете, кто мой папа?! – перешла в наступление Анечка.

Я как раз снимала капри, не выдержала и тихо рассмеялась. Аня мастерски умела нагонять страху на любой обслуживающий персонал именно этой фразой. Что-то такое было в ее голосе, что мгновенно приводило хамоватых сотрудников в чувство, и они начинали извиняться даже за то, чего не делали. Вот и сейчас продавщица на миг онемела, затем рассыпалась в извинениях и даже предложила нам по чашечке кофе.

– Спасибо! – сухо ответила Анечка. – Мы не пьем кофе, от него портится цвет лица да и зубная эмаль.

Я вышла из кабинки. Продавщица выхватила вещи из моих рук и двинулась к кассе.

– Ань, футболка-то, и правда, маловата мне, – прошептала я, доставая кошелек из сумочки. – И уж очень дорого она стоит! Капри точно возьму, скидка на них большая! Хотя… лето заканчивается, а они белые!

– И что? – ответила Анечка и вздернула брови. – Еще походишь. А футболка… ты же все равно собираешься худеть! Вот и будет стимул!

«А и правда! – со странным облегчением подумала я. – Не все же практичные вещи покупать! Пусть будут хоть одни белые брюки и красивая футболочка!»

Когда мы вышли из магазина одежды, я задумчиво глянула на соседнюю витрину. Эффектные розовые босоножки привлекли мое внимание. Анечка будто читала мои мысли.

– Верно! – одобрительно проговорила она. – На каблук! Сразу будешь казаться и выше, и стройнее.

– Бог мой, да я уже столько денег спустила! – тихо ответила я.

– Вообще-то, Катюха, ты даже на выпускной не ходила! – заметила она. – Значит, на платье не тратилась. Считай, что это своего рода моральная компенсация. Ты же лишила себя удовольствия потанцевать на балу!

– Издеваешься? – вспылила я. – Уж какое там удовольствие! С кем бы я танцевала? Да и где бы взяла подходящий наряд? Ладно, не будем говорить об этом! Школа закончена, и навряд ли я буду приходить на встречи выпускников! Не хочу никого видеть!

Я решительно зашла в магазин обуви и взяла с полки розовые босоножки. Никогда я не носила таких высоких каблуков. Босоножки выглядели изящными, но мне казалось, что я их раздавлю своим весом.

– Красивые! – со вздохом заметила Анечка.

– Мой размер, – пробормотала я и впихнула ноги в обувь.

Но когда встала, с трудом удержалась на таких высоких каблуках.

«И как девчонки ходят в такой обуви! – изумлялась я про себя. – На ней даже стоять трудно!»

Я подошла к зеркалу, отражение мне понравилось. Моя фигура выглядела стройнее. К тому же босоножки были в тон розы на моей новой футболке.

– Знаешь, давно говорила, что каблук делает девушку намного интереснее! – довольно заметила Анечка. – Покупаем!

– И ладно! Бог с ними, с деньгами! – сказала я. – Зато все в комплекте!

Когда мы вышли из торгового центра, я замедлила шаг и кивнула на свободную скамейку неподалеку. Мы купили мороженое и уселись.

– Идешь сегодня в клуб? – поинтересовалась я.

– А что там? – удивленно спросила Анечка.

– Ты забыла? Я же еще два дня назад тебе говорила, что… Ираклий будет выступать.

– Так вот зачем ты купила обновки! – засмеялась она. – Хочешь произвести впечатление! Кать, сколько раз буду повторять, что не для тебя этот парень!

– Знаю, что я толстая, некрасивая, прыщавая, – хмуро проговорила я и выбросила в урну недоеденный стаканчик с пломбиром.

– Глупости, – спокойно ответила Анечка. – Тебе просто нужно взять себя в руки, сбросить лишний вес, привести в порядок кожу, волосы. Ведь черты лица у тебя очень красивые и правильные, да и фигура пропорциональная. Похудеешь и еще та будешь красотка! Даже эту задаваку Марту за пояс заткнешь.

– Да пошла она! – грубо произнесла я. – Тощая бесцветная моль! Так идешь или как?

– Катенька… – после паузы начала она.

И это непривычно ласковое обращение сразу меня насторожило. Я развернулась всем корпусом к подруге. Она сидела, опустив голову, выражение лица мне очень не понравилось.

– Что случилось? – спросила я.

– Ты знаешь, что мой отец военнослужащий, – начала она, – но я мало распространяюсь о семейных делах, да и тебя это не очень-то интересует, что в принципе правильно. А он у меня уже в отставке, родители лишь ждали, когда я закончу школу. И они решили, что мы перебираемся в Питер. Ведь они оба оттуда. У нас там и квартира имеется. Так что мы уезжаем.

– В смысле?! – испугалась я. – Как это уезжаем? И когда?

– Совсем скоро, – тихо ответила Анечка. – Мы уедем с мамой, а отец пока здесь будет все дела заканчивать и вещи собирать.

– Поэтому ты поступила в колледж именно в Питере! – прошептала я. – Знала заранее, что вы туда переезжаете, а мне ничего не говорила.

– А зачем зря беспокоить? – пожала она плечами. – Ведь ничего изменить нельзя. Ты бы только расстраивалась…

– Вовсе нет! – зло ответила я и вскочила. – Ну и вали в свой Питер! И без тебя обойдусь!

Я видела, что Анечка сильно побледнела, ее губы задрожали. Я схватила пакет с покупками и быстро пошла прочь. Казалось, слезы сдержать нет никакой возможности, но я сцепила зубы и без конца повторяла про себя, что моя единственная подруга оказалась настоящей предательницей. Приступ ярости охватил меня, даже потемнело в глазах. Меня буквально разрывало от эмоций и противоречивых чувств. Я не могла представить, что Анечка вот так просто отказалась от нашей дружбы и спокойно уезжает в другой город. Она была постоянной величиной в моей жизни, и я думала, что мы всегда будем вместе, даже после того, как выйдем замуж. Я представляла наши свадьбы, как поведем детей в бывшую школу. И вот в одночасье все рухнуло. Я была не готова к такому повороту событий и винила во всем только Аню.

«Разве не могла она отказаться уехать с родителями и остаться в нашем городе? – твердила я про себя. – Мы уже взрослые, школу закончили и можем сами решать свою судьбу! Но она предпочла уехать от меня!»

Конечно, я знала, что Аня подала документы в питерский колледж, но из-за своего эгоизма особо не расспрашивала, почему именно туда. Решила про себя, что легче поступить, чем в московский, и была уверена, что после трех лет обучения подруга вернется в наш город, ведь ее родители жили здесь. Но все оказалось совсем не так.

Больше всего меня огорчало то, что Анечка молчала о планах семьи. И как можно было смотреть мне в глаза, общаться со мной, зная, что наша разлука неизбежна? Мне казалось, что это и есть самая настоящая подлость.

Расстроенная, с трудом сдерживая слезы, я дважды обошла вокруг торгового центра, но успокоиться так и не смогла. Постояв несколько минут и упорно говоря себе, что отныне Анечка для меня умерла, я завернула за здание и направилась к своему дому. Но войдя во двор, замерла. У торца за кустами сирени стоял мой отец и довольно громко говорил по мобильному.

– А что ты хочешь, дружище? Деваха она кровь с молоком, тело литое, не то что моя жена-квашня. Тронешь и колышется. – И он громко захохотал. – Что ж, я упускать такой шанс буду? Что?.. Нет-нет, не офисный работник… Она две недели назад уборщицей к нам устроилась… ну я и… ага, в подсобке вчера…

И он снова довольно захохотал. Меня передернуло от отвращения. Я выглянула из-за куста и окинула отца презрительным взглядом с ног до головы. Ему было всего сорок два года, но выглядел он намного старше. Одутловатое лицо землистого цвета, мешки под глазами, лысеющая голова, большой пивной живот – вот вам портрет современного Казановы. Заметив меня, он начал краснеть и мгновенно закончил разговор. Зовут моего отца Иннокентий Федорович, и я с детства терпеть не могла это имя, и когда злилась на него, про себя называла «Кеша».

– Катерина, ты откуда? – задал он глупый, на мой взгляд, вопрос. – Домой идешь?

Но я не ответила. Мне было противно смотреть на его растерянное лицо с отвисшей нижней губой, из головы не шел только что услышанный разговор.

– Я вот сейчас маме все доложу… Кеша! – с угрозой проговорила я. – Она тебе живо отобьет охоту лапать молоденьких уборщиц!

– Дочка, что ты! – явно испугался он и шагнул ко мне. – Ты все не так поняла!

– Не делай из меня идиотку! – закричала я. – Бабник!

– Ну хочешь я тебе денег дам, а? – заискивающим тоном предложил он.

И меня снова передернуло от отвращения.

– Я к бабушке! – сухо ответила я, глянула на него презрительно и быстро пошла прочь.

Сегодня явно не мой день! Он как-то сразу не задался, начиная еще со стычки с этой идиоткой Мартой. Потом Анечка со своим сообщением о скором отъезде. И в довершение мерзкий разговор отца по телефону. Я быстро двинулась вдоль дома, стараясь не глядеть по сторонам. Но сверху раздалось:

– Катя!

На балконе стояла мама. Она перевесилась через перила и махала мне рукой. Я вспомнила определение моего отца «квашня» и испытала приступ жалости. Мама была еще полнее, чем я, ее тело выглядело бесформенным, а светлый, к тому же сильно выцветший трикотажный халат делал ее еще крупнее. Тонкие русые волосы с остатками химической завивки растрепались, и прическа казалась крайне неопрятной. Она была младше отца на четыре года, но выглядела его ровесницей, если не старше.

– Добрый день, Нонна Васильевна, – раздалось с соседнего балкона.

– Привет, Анечка! – ответила мама, подняв голову.

– Кать, зайдешь ко мне? – спросила «предательница» и ясно улыбнулась.

– Обед давно простыл, – недовольно заметила мама. – Вообще-то суббота, а дома нет никого! Зачем только еду готовлю? И отец где-то застрял!

– Сейчас прибудет, – ехидно проговорила я.

– Кать! – снова позвала Анечка. – Поднимешься?

Я замедлила шаг. После ее «предательства» боль не уходила. Но я уже не пыталась понять, почему Аня так долго молчала о своих планах, решила, что меня жизнь бывшей подружки больше не должна волновать и уж тем более побудительные мотивы ее поступков. Единственно правильным было вычеркнуть Аню из памяти, постараться забыть о ее существовании. Только так можно избавиться от боли. Значит, сейчас мне нужно делать вид, что ее не существует. Но как же это трудно!

– Мам, я к бабушке! – громко сказала я, подняв голову к нашему балкону.

– Зачем? – удивилась она.

– Надо, – кинула я и быстро пошла прочь.

Мне не хотелось никого видеть, необходимо было успокоиться. Лишний раз я порадовалась, что мама совсем не умеет пользоваться мобильным. Отец как-то отдал ей свой старый телефон и пытался научить обращаться с ним, но мама лишь усвоила, какую кнопку нажать, чтобы ответить на звонок. Так телефон и валялся на тумбочке в коридоре безо всякой пользы. А вот если бы она овладела этой премудростью, то мне точно не было бы покоя. Знаю по одноклассницам, родители им звонят по каждому пустяку и без конца выясняют, где они, когда домой явятся и почему задерживаются. А вот моя жизнь в этом плане полна спокойствия. Отцу, по-моему, давно до меня нет никакого дела, мать, знаю, переживает, но высказывает мне претензии только лично, старших братьев у меня нет.

Услышав гудение мобильного из сумочки, я вздрогнула, достала его и глянула на дисплей. Ну, конечно, Аня! Я могла бы и сразу догадаться, что она так просто не смирится с нашей ссорой. Такой уж у нее характер, она любит все делать как можно правильнее и доводить начатые дела до конца. И даже расставание должно быть безупречным. Я смотрела на дисплей с ее именем и мучительно раздумывала, отвечать или нет. Потом сбросила звонок и выключила телефон. Но когда дошла до конца дома, все-таки оглянулась. Аня по-прежнему стояла на балконе. Она даже перегнулась через перила и смотрела мне вслед. Когда я оглянулась, она подняла телефон и помахала им. Но я реагировать не стала, лишь ускорила шаг. Хватит! Не о чем нам с ней больше разговаривать.

Но сердце сжималось и даже хотелось плакать. После отъезда Ани я останусь совсем одна. У меня нет круга общения, я нигде не учусь, у меня нет работы. Все мои одноклассники куда-то поступили, многие в учебные заведения в нашем городке, некоторые попали в московские, только я осталась не у дел. Конечно, я всегда училась неважно и даже хотела уйти из школы после окончания девятого класса. Но родители резко воспротивились и настойчиво уговаривали «поднапрячься», я подтянулась по многим предметам и благополучно перешла в десятый. И что сейчас? Родители пока молчат, но вот их косые взгляды говорят без слов: «Растили тебя, учили, думали на старости лет подмогой будешь, а ты оказалась тунеядкой!» Конечно, мне нужно подыскивать какую-то работу. Мать, правда, робко предложила к ним в бухгалтерию уборщицей, но я резко воспротивилась. Чтобы я тряпкой махала да туалеты мыла? Ни за что! Отец тоже пытался пристроить меня к ним на фирму курьером. Но побегав пару дней с пакетами по организациям, а в промежутках выполняя поручения сотрудников типа «Кать, дуй в киоск, купи мне сигарет», я быстро поняла, что это не для меня. Из-за полноты мне тяжело находиться весь день на ногах. Даже давление подскочило, это и спасло. У матери дома имеется тонометр. И когда я пожаловалась на плохое самочувствие и не вышла на работу, она мне несколько раз за день измерила давление и ужаснулась высоким цифрам. Отец ехидно заметил, что давно известно, если человек не хочет что-то делать, то тут же начинает болеть. Но я не стала отвечать, а легла на диван с несчастным видом. И на семейном совете было решено, что я отдохну до сентября, а там видно будет. Странно, но мое давление тут же нормализовалось, и уже вечером я отправилась на прогулку с Анечкой. Весь июль я просидела в деревне у бабушки со стороны матери. В августе вернулась домой, но пока работу не нашла. По правде говоря, я особо и не старалась. Да и куда меня могут взять без образования? Опять курьером или уборщицей? Нет уж! Такие должности не по мне. Мать, правда, заикнулась, что на химический завод, где ее подруга работает инженером, нужна лаборантка, но это все равно что работать уборщицей. Пробирки мыть, полы и бегать по поручениям. Я даже не поехала на собеседование, сразу отказалась. Отец сильно возмутился, голос на меня повысил, но я заявила, что они сами разрешили мне отдыхать до сентября. И они оставили меня в покое. Но это затишье перед бурей, дома постоянно чувствуется напряжение, поэтому я стараюсь уходить с самого утра и возвращаться как можно позже. Хорошо, Анечка всегда меня поддерживала и отлично понимала. Я часто у нее время проводила, даже ночевала. Но она уезжает!

Снова подступили непрошеные слезы, стало невыносимо обидно, что жизнь так ко мне несправедлива. Одно утешение – бабуля, к которой я сейчас иду. Это мать моего отца, зовут ее Алла Андреевна, но она не выносит, когда я обращаюсь к ней «бабушка», «баба Алла» или по имени-отчеству. Поэтому с раннего детства она для меня просто Алла. И как же она не похожа на всю нашу семью! Отец после долгих лет семейной жизни приблизился по комплекции и внешнему сытому виду к жене и всем ее родственникам. А вот Алла выглядит подтянутой, спортивной и ухоженной, несмотря на то, что ей уже шестьдесят два года. В семье к ней относятся по-особому, потому что ходят слухи, будто она богата, только скрывает это от всех. Мне смешно наблюдать, как перед ней лебезят родственники, когда мы собираемся на семейные праздники. Алла мне нравится не из-за ожидания каких-то выгод в будущем, а просто сама по себе. Она очень интересная и неординарная личность, хотя ни дня не работала, так как ее обеспечивали мужья. А их у нее было трое. Мой отец от ее первого мужа Федора Ивановича. Тот занимался бизнесом, затем развелся с ней, уехал на ПМЖ в Испанию и оставил ей прекрасную трехкомнатную квартиру. Второй и третий тоже были далеко не бедными, и Алла имела возможность не работать, а жить в свое удовольствие. И всегда говорила мне, что это целое искусство удачно выходить замуж, и ему не мешало бы начинать обучать юных девиц еще в школе. И она одна из всей моей родни постоянно ругает меня за избыточный вес и неопрятный внешний вид. И зачастую очень резко.

Когда я подошла к ее дому, а он находится от моего всего в одном квартале, то сразу увидела Аллу. Она быстро шла к подъезду, и я невольно залюбовалась ее упругой и совсем молодой походкой. Алла всегда носила каблуки и упорно твердила мне, что «изысканность женщины часто измеряется в высоте ее шпилек» и что «сняла каблук – сошла с дистанции». Издали ей никто не давал ее возраста. Около сорока и не более. Подтянутая фигура, облаченная в элегантный светло-серый костюм с коротким приталенным пиджаком, серые туфельки на шпильках, аккуратно подвитые и уложенные волосы красивого золотистого оттенка, свежее лицо с ясными голубыми глазами и очень легким макияжем – именно так выглядела моя шестидесятидвухлетняя бабушка. Она в таком виде выходила даже просто в булочную, и это меня восхищало. Мне всегда хотелось быть похожей на Аллу, но мешала природная лень.

– Катерина! – искренне обрадовалась она, когда я ее окликнула. – Какая молодец, что решила зайти! А я как раз медовик купила. Хотя… тебе бы лучше обойтись без таких высококалорийных продуктов!

Алла легко обняла меня за плечи и чмокнула в щеку. От нее пахло каким-то тонким цветочным ароматом, и это было приятно.

– Обновки купила, – сообщила я, – хочу, чтобы ты заценила. Мать-то, сама знаешь, в этом ничего не понимает!

– А когда ей? Она ж все по хозяйству хлопочет, – возразила Алла. – Твоя мамочка золотая женщина и мечта любого мужчины!

– Это почему? – изумилась я, вспоминая ее бесформенную фигуру, серое уставшее лицо и одышку.

– Потому что она без особых запросов и очень добрая. А значит, всем и все прощает, – пояснила с улыбкой Алла. – Надеюсь, и ты будешь такой. Только внешний вид вам бы изменить!

Она засмеялась и снова поцеловала меня, пробормотав: «Ты моя толстушка!»

Ее квартира всегда восхищала меня чистотой, ухоженностью и изысканным интерьером. Однако я знала, что у Аллы есть помощница по хозяйству, которая приходит к ней каждое утро на пару часов.

Мы вошли в холл, Алла сняла туфельки, поставила их в шкафчик для обуви, засунула ноги в красивые домашние сабо на танкетке, затем повесила пиджак на плечики, поправила прическу перед зеркалом и обернулась ко мне.

– Чего стоим? – с улыбкой поинтересовалась она.

– На тебя смотрю, – тихо ответила я. – И почему, почему я удалась не в тебя! Все ж родная кровь! Но я вот копия мамы! От этого и вес не могу сбросить!

– Глупости! – засмеялась Алла. – Просто меньше есть нужно и больше двигаться. И сразу от лишнего жирка избавишься. Это уж всем известно, желудок сжимается и аппетит не такой сильный. Поверь мне!

Алла отправилась на кухню, а я разулась и подошла к большому трюмо. Тяжко вздохнув, оглядела себя в зеркало. Но моя полнота никуда не делась, так что надеяться, что отражение словно по мановению волшебной палочки станет стройным, бессмысленно. Я смотрела на бесформенную фигуру, полные ноги, еще и «обрезанные» широкими до колен шортами, и мое настроение стремительно падало. Внезапно я будто увидела рядом с такой «коровой» стройного подтянутого Ираклия с его красивым лицом, слегка прикрытым длинной темной челкой, яркими глазами и белозубой открытой улыбкой. Я даже улыбаться не умела, наверное, от этого уголки губ были всегда опущены, и выражение лица казалось угрюмым. Я приблизилась к зеркалу. Натуральным был только цвет глаз. Они у меня голубые с легким серым оттенком. Но я настолько привыкла обильно их красить, что рассмотреть их форму было весьма проблематично. Толстые жирные линии обводили их со всех сторон. Густая тушь утяжеляла ресницы, и они становились для меня словно завесой от окружающего мира. Частенько я еще и накладные приклеивала. Тонкие, выщипанные и четко прорисованные брови обрамляли глаза. Волосы у меня от природы каштановые, но я с седьмого класса окрашиваю их в черный цвет. Они падают мне до плеч, но я не люблю прилизанные прически, мне кажется, что от них лицо выглядит еще круглее, поэтому постоянно укладываю пряди гелем или начесываю, поднимая их повыше. Так как моя кожа никогда не бывает чистой, то я не выхожу на улицу, не замазав прыщики толстым слоем тонального крема. Темными румянами стараюсь создать визуальный эффект впалости щек. На губы всегда накладываю яркую помаду. Конечно, я кажусь неформалкой, но, на мой взгляд, это лучше вида толстушки-простушки. А именно так я и выгляжу без макияжа. Периодически мечтаю о пирсинге и тату, но в глубине души я жуткая трусиха и боюсь боли. И этот страх останавливает меня.

– Катя, иди сюда! – раздался голос Аллы из кухни, я снова вздохнула и отправилась к ней.

На столе красовался медовик, я сразу заулыбалась и присела к нему поближе. Но Алла отодвинула тарелку с тортом на другой край, а передо мной поставила маленький салатник с мелко нарезанными огурцами, помидорами и зеленью.

– Но, – начала я и скривила губы.

– Никаких «но», – строго ответила она. – Научись уже, в конце концов, смотреть на продукты не с точки зрения удовольствия! Это необходимый минимум для получения энергии, только и всего! Так что кушай салатик, а я позволю себе кусочек медовика.

– Конечно, у тебя такая фигура! – вздохнула я и пододвинула к себе салатник. – Но мне, правда, не мешает сегодня как следует подкрепиться!

– Зачем это? – заинтересовалась она.

– Тусовка в клубе, – пояснила я. – Хочу пойти. Я уже себе и новые шмотки купила!

Алла поморщилась, затем сказала:

– Сколько буду учить тебя не употреблять вульгаризмы и жаргонные словечки. Это не украшает девушку!

– А меня уже ничто не может украсить! – раздраженно ответила я, взяла кусочек хлеба и тщательно собрала со дна тарелки остатки овощного сока с оливковым маслом.

– Плохие манеры, – заметила Алла, – это, видимо, генетически заложено… все думаю… Ты ведь совсем меня не слушаешь! Сколько лет твержу одно и то же! Конечно, если бы ты постоянно жила со мной, то вела бы себя точно по-другому! Но ты ведь набегами!

– Могу и пожить! – обрадовалась я. – Дома уж очень как-то неуютно последнее время. Родители все никак не могут смириться, что я никуда не поступила! Как будто таких выпускников нет! Иногда жалею, что я не парень! А так бы в армию забрали…

– Какие глупости ты говоришь! – улыбнулась Алла. – Поела? – без перехода поинтересовалась она.

– Ну-у… еще бы чаю и хотя бы малюсенький кусочек медовика. А?

Я сделала умильное лицо, но на нее это не действовало. Я знала, что Алла обладает железной силой воли, поэтому не удивилась, увидев, как она быстро закрыла коробку с тортом и убрала ее в холодильник.

– Если бы я так распустила себя, – строго проговорила она и одернула шелковый топ, – то уже давно перестала бы уважать себя и как женщину и как личность!

«Ну вот, сейчас нотации начнет читать!» – подумала я и опустила глаза.

Бабушка бывала иногда нудноватой в своем стремлении перевоспитать меня.

– Давай, я тебе шмо… новые вещи покажу! – предложила я и улыбнулась.

– Хорошо! – подобрела она.

Но когда мы вошли в гостиную и я начала доставать из пакета футболку, раздался весьма характерный звук вызова аськи. Я вздрогнула и глянула в угол комнаты. На столе находился открытый ноутбук. Алла уже давно научилась пользоваться компьютером, лично у меня это вызывало восхищение.

– Ой, я совсем забыла, что включила его, когда мы пришли, – быстро сказала она. – Извини, дорогая, это твой дедушка. Я еще утром с ним переписывалась.

Я положила пакет и подошла к столу. Алла ловко набирала текст и чему-то посмеивалась. Она отправила сообщение и повернулась ко мне.

– Дедушка Федя, – констатировала я. – Привет ему от меня передай.

– Уже, – засмеялась она. – Он тут купил себе дом на Северном Кипре, вот в гости приглашает.

– Испании ему мало! – пробормотала я. – Что, поедешь?

– Пока думаю, – после паузы ответила Алла. – Мы почти пять лет не виделись, а я явно не молодею…

– Удивляюсь тебе! Вы же сто лет как в разводе! – заметила я.

– И что? – вскинула она брови. – Ты же знаешь, что со всеми своими бывшими мужьями я осталась в прекрасных отношениях и в любой момент могу к ним обратиться, если возникнет такая нужда. Они для меня все равно родные люди! А к Федору вообще особое отношение, все-таки у нас общий сын!

– И внучка! – с гордостью проговорила я.

– Ну, конечно, детонька! – ласково ответила Алла и поцеловала меня в щеку.

В этот момент пришло сообщение. Я склонилась к монитору.

«Девочки мои, приезжайте вместе! О деньгах не беспокойтесь, я все оплачу! Дом просто чудо! И море в 300-х метрах. Сейчас отличное время, солнце уже не так жарит, как в июле», – прочитала я. Смайлик «поцелуй» стоял в конце и повторялся трижды.

– Во дедуля жжет! – рассмеялась я. – Дом на Кипре!

– Слушай, а это идея! – сказала Алла. – Давай-ка мы тебя отправим! Ты пока не учишься и не работаешь! Уж недельку-то можешь там пожить. И Федор в восторге будет!

– Я?! Ты хочешь, чтобы я туда поехала? Сейчас?!

У меня даже дыхание перехватило.

– А когда? – пожала плечами Алла. – Самое время! Что я ему отвечаю?

И она вопросительно на меня посмотрела. Я поняла, что моя бабушка не шутит, и испугалась. Хотя наряду с испугом возникла какая-то мстительная радость. Я представила вытянувшуюся физиономию Марты и ее гламурных подружек, когда они узнают, что я «просто так, чисто отдохнуть» слетала на Кипр.

– А может, деда просто шутит? – предположила я.

– Шутит?! – расхохоталась Алла. – Что ты, детка! Он всегда отличался серьезностью и, по правде говоря, казался мне чересчур педантичным. Ты его плохо помнишь?

– Последний раз видела, когда мне семь лет было, – ответила я. – Он приехал из своей Испании только ради того, чтобы увидеть, как его единственная внучка пойдет в первый класс. Ты же была там!

– Господи, как летит время! – вздохнула Алла. – Вижу, ты решить не можешь, – добавила она, – поэтому сделаю тебе приятное: приму важное решение вместо тебя.

И она быстро начала печатать. Я с замиранием сердца читала ее сообщение.

«Федя, твое предложение заманчиво. Но я навряд ли смогу им воспользоваться, а вот Катя готова выехать хоть сейчас. Так что позаботься о билетах для нее в оба конца!»

Алла поставила смайлик «поцелуй» и отправила сообщение.

– Но… – нервно начала я, – а как же… что родители скажут? Да они меня в жизни не отпустят!

– Не суетись! – отмахнулась она. – Паспорт у тебя имеется! Скажи спасибо, что прошлой осенью я тебя в Египет вывезла! Визу, насколько я помню, на Кипр не нужно, а деньги Феденька даст. Он мужчина щедрый! И всегда таким был. Отдохнешь, загоришь, похудеешь, так как плавать много будешь, но главное, переосмыслишь свою жизнь. В этом я не сомневаюсь. Иногда необходимо все резко менять, в этом случае сразу мозги на место становятся. А то ты, вижу, совсем погрязла в своих мелких проблемах, которые кажутся тебе отчего-то вселенского масштаба. А с родителями я сама поговорю! А вообще, Катерина, тебе не пора? Ты же на какую-то вечеринку собиралась.

Я глянула в угол монитора на часы и вскрикнула. Ираклий говорил, что выступление начнется в восемь, то есть через сорок минут! Я бросилась в ванную. Косметичка у меня всегда с собой, так что поправить грим не представляло никакой сложности. Высоко начесав волосы и вылив на них чуть ли не полфлакона Аллиного лака, я побежала в комнату, где оставила пакет. Алла сидела в кресле и с улыбкой за мной наблюдала. Я быстро натянула новую футболку, капри и засунула ноги в босоножки. Именно они вызвали пристальный интерес Аллы.

– Что я вижу? – весело заметила она. – Ты купила обувь на каблуках? Да еще и на таких высоких! Это прогресс! Сама видишь, насколько ты выглядишь стройнее! Недаром говорится: встала на каблуки – минус пять килограмм! И живот втяни, а то футболка явно тебе мала!

Я тут же выпрямила спину, старательно втягивая живот.

– Так и держи осанку! – одобрила Алла.

– У тебя сигареток нет? – просительно заговорила я. – А то…

– Катерина! – строго начала она.

– Но ты ведь всю жизнь покуриваешь, – ответила я. – И ничего! Вон как прекрасно выглядишь! А мне сигареты помогают не поправляться еще больше!

– Бог мой! Как я устала говорить одно и то же! – раздраженно заметила Алла. – Ты просто невменяемая! И совершенно отсталая девушка!

– Это почему? – обиделась я и направилась в коридор.

– Потому что курение уже давно не в моде! – ответила Алла, идя за мной. – Это в начале прошлого века субтильные бледные барышни с мечтой в затуманенном взоре весьма изысканно смотрелись с сигареткой между тонкими изящными пальчиками. Это было стильно и вызывало восхищение у противоположного пола. А сейчас что? Грубые вульгарные на вид девахи, раскрашенные, как клоуны, стоят компаниями, курят, матерятся, пьют пиво и сплевывают прямо на асфальт. И где тут стиль и загадочность? Увы, но и ты выглядишь с сигаретой так же вульгарно! Это я тебе сейчас об эстетической стороне вопроса. А ведь есть еще и медицинская! Нынешние сигареты – это ужас что такое!

– И при чем тут мода? – хмуро заметила я, оглядывая себя в зеркало и поправляя помаду.

– Катя! Усвой уже, что наступает эра так называемой девушки-фитнес! В Интернете только об этом и читаю! И долгие годы в моде будет подтянутая спортивная жизнерадостная девушка без вредных привычек.

– Значит, эта истеричка и анорексичка Марта, к тому же курящая, уже не в моде! – сделала я вывод и заулыбалась.

Алла тоже улыбнулась и молча пожала плечами. Правда, в ее глазах ясно читалась жалость. Еще бы! По сравнению с той же Мартой я была ископаемым, ни о каком модном виде и речи не могло быть с такой-то расплывшейся фигурой и нечистой кожей.

– Ты вернешься сюда? – уточнила Алла, когда я закончила поправлять макияж и направилась к двери.

– А можно? – расплылась я в улыбке. Уж очень не хотелось идти домой и выслушивать нотации матери.

– Почему бы и нет? – засмеялась она и звонко чмокнула меня в щеку. – И веди себя прилично! Уж очень ты бываешь резкой! А молодым людям это совсем не нравится, уверяю!

– К сожалению, я сама им не очень-то нравлюсь! – ответила я и вышла за дверь.

Когда оказалась на улице, то сразу приняла замкнутый высокомерный вид, к которому уже настолько привыкла, что воспринимала его как защитную маску. Босоножки оказались не совсем удобными, к тому же у меня не имелось опыта хождения на высоких каблуках, поэтому я шла не так быстро, как обычно. И еще была сосредоточена на том, чтобы втягивать живот, я помнила, что футболка мне маловата и отлично его обтягивает. Видимо, поэтому я не сразу заметила Анечку. А она караулила меня за углом дома. Я буквально натолкнулась на нее. Анечка стояла с таким несчастным видом, что жалость охватила меня. Все-таки невозможно мгновенно вычеркнуть из жизни то, что длилось годами. А ведь мы дружили с седьмого класса и были «неразлейвода».

– Можно я тоже пойду в клуб? – тихо спросила она. Ее распахнутые светлые глаза эльфа чуть повлажнели, словно вот-вот хлынут слезы.

И я собрала волю в кулак. Помогло презрение, пришедшее на смену жалости.

– Я вас не знаю, – грубо ответила я, оттолкнула ее и быстро пошла прочь.

– Катя! – раздалось вслед.

Я остановилась и резко обернулась. Щуплая фигурка моей бывшей подруги выглядела жалко. Анечка побледнела, слезы все-таки потекли, она буквально дрожала. Но я не могла простить, не могла. Все в моей душе окаменело. Я не видела смысла продолжать общение. Наши пути разошлись в разные стороны.

– Ты будто умерла для меня! – четко проговорила я. – Убирайся! Уезжай в свой Питер и больше никогда не попадайся у меня на пути!

Анечка так сильно вздрогнула, словно я дала ей пощечину. Она опустила голову, отвернулась и пошла в противоположную сторону. Я глубоко вздохнула, преодолевая боль в сердце, выпрямила спину и направилась в сторону клуба.

Когда я подошла к главному входу, то сразу увидела Марту в компании подружек. Она была во всеоружии своей красоты. Золотистые волосы уложены в пышную высокую прическу, от этого ее лицо выглядело еще тоньше, густые перламутровые тени подчеркивали цвет глаз, губы казались пухлыми от жирного розового блеска. Серебристое платье плотно обтягивало ее изящную фигуру. На мой взгляд, оно было коротким до неприличия. Босоножки на высоченной платформе делали ее тонкие ноги немыслимо длинными. Я глотнула, так как в горле от волнения пересохло, и решительно двинулась к двери. Марта перестала разговаривать, повернулась ко мне и громко присвистнула.

– Девушки! – визгливо возвестила она. – Кто к нам пришел! Мисс Бомба нашего города. И как она вырядилась! Мама дорогая! Впервые вижу нашу толстуху на таких каблуках. Да это любовь! Ираклий будет сражен!

Она повернулась к подругам, и они громко расхохотались. Я сжала губы, решив делать вид, что ничего не вижу, ничего не слышу.

– И эта роза на груди! – не унималась Марта. – Это как призыв! Она такая огромная, издалека бросается в глаза! На большой белой туше по имени Катя…

– Заткнись! – не выдержала я. – Не то хуже будет!

– Ой, как страшно! – окончательно развеселилась Марта. – И что же будет?

Ее глаза смотрели насмешливо, но я видела, что в глубине появился страх. Марта даже сделала шаг назад, ближе к своим подругам.

– Волосенки твои обесцвеченные выдеру, – тихо ответила я.

В этот момент раздались восторженные вскрики, визг и возгласы. Я резко обернулась. К клубу подкатила машина, из нее выбрался Ираклий и быстро двинулся к главному входу. Концерт вот-вот должен был начаться, он явно опаздывал.

– Милый! – кинулась к нему Марта, расталкивая визжащих поклонниц.

Ираклий замедлил шаг и глянул на нее с недоумением.

– Привет! – торопливо начал он. – Извини, но…

– А меня тут обижают! – капризно проговорила она и схватила его за локоть.

– Кто?! – изумился он, оглядываясь.

– Эта толстуха! – Марта указала на меня и прижалась к опешившему Ираклию.

Поклонницы замолчали и сгруппировались вокруг нас. От нахлынувшего гнева я на миг потеряла дар речи. Но Ираклий и не думал попадаться в ловушку, расставленную Мартой.

– Девушки, разбирайтесь сами, а меня ждут! – четко произнес он, глянул мне в глаза, затем перевел взгляд на Марту. Она тут же приняла невинный вид и захлопала ресницами.

– Но, милый, – начала она дрожащим голоском.

Ираклий мягко высвободился из ее цепких пальцев, опустил голову и ринулся к двери.

– Что, съела? – не выдержала я. – Да ему на тебя наплевать! Все знают, что его сердце свободно, Ираклий после расставания с последней девушкой вот уже три месяца ни с кем не встречается, так что не надо трубить на всех углах, что вы с ним пара! Ты выглядишь смешно, моль белобрысая!

– Ну я тебе сейчас покажу, жирная дрянь! – завизжала Марта и неожиданно бросилась на меня.

Я была на высоких каблуках, по этой причине чувствовала себя весьма неустойчиво и не сразу отреагировала. Марта пребольно вцепилась мне в волосы и начала дергать их. Она продолжала визжать и буквально меня оглушила. Но через мгновение я пришла в себя и отвесила ей оплеуху. Ее хватка ослабела, она дернулась всем телом. И я снова врезала ей что есть силы. Марта отлетела и упала бы, если бы не девушки, которые подхватили ее. Я уже была вне себя от гнева и хотела отлупить ее так, чтобы она пару дней встать не могла. Особенно меня привлекала перспектива исцарапать ее красивое личико. Поэтому я ринулась к ней и вцепилась в растрепанные пряди, притягивая ее к себе. Но тут чьи-то сильные руки подхватили меня под мышки и потащили прочь. Я начала дергаться, но увидела, что и Марту схватил охранник.

– Сейчас обеих в участок отправим! – угрожающе заявил тот, что тащил меня. – Посидите ночку в обезьяннике, поумнеете, скандалистки!

– Нет, не надо, господин охранник! – заныла притихшая и обмякшая всем телом Марта. – Мы больше не будем!

Увидев, какую она скорчила гримасу, я не выдержала и зло засмеялась. Охранник выпустил меня. Я постаралась взять себя в руки, одернула футболку и выпрямилась. Поправив растрепанные волосы, громко проговорила, глядя в глаза охраннику:

– Отпустите меня, пожалуйста! Я еще несовершеннолетняя!

– Да ладно! – явно не поверил он. – Тебе лет двадцать, как минимум!

– Нет, нет, – закричала Марта, – нам всего по семнадцать. Мы только школу окончили.

Охранники переглянулись.

– Ладно, черт с вами! – наконец, решил один из них. – Идите отсюда. И учтите, мы вас запомнили и в наш клуб дорога закрыта обеим!

– Но как же, – заныла Марта.

Но они и слушать не стали, отвернулись и направились к двери. Зрители моментально потеряли интерес к происходящему, и к нам в том числе, и устремились в клуб. Подруги Марты, к моему большому удовольствию, что-то промямлили, по типу «рады бы поддержать, но так давно мечтали о концерте», развернулись и ушли в клуб. Марта стояла в полной растерянности. На ее лице было написано изумление, презрение и обида.

– Все из-за тебя, идиотка! – бросила она, развернулась и пошла к дороге.

Я видела, что она остановила такси. По правде говоря, мой внешний вид был настолько плачевен, что и мне захотелось уехать отсюда как можно скорее. Но я не хотела так быстро сдаваться. Все-таки я пришла на концерт группы Ираклия и была намерена получить удовольствие от созерцания кумира, несмотря ни на что.

Он был для меня светом в окошке. После того случая на новогодней вечеринке я ненавидела всех мужчин и никак не могла избавиться от этого. И часто думала, что причина отсутствия романов в моей жизни происходит именно из-за этой разъедающей меня изнутри ненависти, а вовсе не из-за моей внешности и лишнего веса. Парни подсознательно чувствовали, как я на самом деле к ним отношусь, и обходили меня стороной. Почти все мои ровесницы крутили романы и даже поменяли по несколько парней, все жили полноценной девичьей жизнью, одна я ходила как зачумленная. Но ненависть и отвращение к мужскому полу засели во мне, я постоянно носила их как камень в душе, это мешало, раздражало и угнетало. И только Ираклий не вызывал у меня таких негативных эмоций. Но, по правде говоря, он был для меня наподобие принца из волшебных сказок, а не парнем из крови и плоти. Да, я мечтала о нем по ночам, представляла, как он обнимает и целует меня, как мы гуляем по вечернему парку, взявшись за руки и идя на закат, как он шепчет мне нежные словечки на ухо… Но было странным то, что всегда такие картины представали перед мои внутренним взором, словно нарисованные. И мы существовали в них как мультяшные герои. Однако меня это не напрягало, и я продолжала мечтать о моем нарисованном принце, лелея в душе нежность к нему. В огромном и черном комке ненависти, постоянно давящем на меня изнутри, робкое светлое и трепетное чувство к Ираклию прорастало словно розовый нежный бутон. И я надеялась, что однажды он превратится в яркий цветок, который излечит мою душу. Но наши отношения не развивались, на самом деле они просто отсутствовали, бутон так и не расцветал. Ираклий понятия не имел, как я к нему отношусь, и воспринимал меня как обычную девушку из его школы, каких много. Я понимала, что являюсь для него «частью толпы поклонниц», но меня такое положение дел даже устраивало. Я знала, что у нас не может быть романтических отношений, Ираклий никогда не обратит на меня внимания, как на потенциальную девушку. И я не делала попыток открыть кумиру свое сердце. Я боялась боли отказа, насмешек, непонимания, поэтому предпочитала оставаться в мечтах, где мы гуляли по вечернему парку как нарисованные принц и принцесса.

Я глянула на охранников. Они стояли возле двери. Толпа уже редела, почти все прошли в клуб. После недолгих колебаний я обогнула здание и приблизилась к служебному входу. Я решила, что позвоню Ираклию и просто попрошу провести меня внутрь. Но в этот момент дверь распахнулась, показалась полная пожилая женщина в сером спецовочном халате. Она с трудом вытащила огромный мешок с мусором.

– Стаканы бьют, мусорят, полные урны всякой дряни, а я таскай и таскай, – ворчала она.

И я поспешила к ней на помощь. Не то чтобы я такая сердобольная, просто подумала, что уборщица сможет провести меня внутрь. Подхватила мешок с другого конца, и мы потащили его к мусорным бакам.

– Вот спасибо, девушка! – расплылась уборщица в улыбке, когда мы бросили мешок в бак. – Ай-яй! Так ты ж сильно испачкалась! И вон рука-то расцарапана! Поди в клуб идешь на концерт? Что ж ты, милая, мне-то кинулась помогать, да еще в такой нарядной одежде? Ну-ка пошли со мной!

И она засеменила в сторону входа. Но и там оказался охранник.

– Петровна, это кого ж ты ведешь? – поинтересовался он. – Нельзя ж посторонним!

– Племяшка моя, – без запинки ответила та. – Пусть поможет. А то тяжело мне!

– Ну-ну, – только и сказал он и пропустил меня внутрь.

Петровна завела меня в подсобку.

– Вот, девонька, – довольно сказала она, – тут можешь в порядок себя привести. А то вся растрепалась, да и краска размазалась. И зачем вы, такие молоденькие, так сильно мажетесь? – со вздохом заметила она и уселась к столику, на котором стоял чайник. – Может, чаю тебе налить?

– Нет, спасибо! – улыбнулась я. – Вы и так меня очень выручили! Я лучше в туалет пойду. Там и умоюсь и причешусь.

– И то верно! – согласилась она.

И я вышла из подсобки.

В этом клубе я была всего пару раз и плохо ориентировалась. И уж тем более со стороны подсобных помещений. Видно, поэтому я свернула не туда и попала в какой-то узкий и полутемный коридор. Остановилась и прислушалась. И пошла на голоса. Заметив приоткрытую дверь, заглянула. Это была одна из гримерок. Ираклий стоял возле зеркала и расчесывал свои волнистые волосы. Рядом сидел парень из группы и курил.

– Здрасьте, – растерянно сказала я и вошла.

– Господи, и сюда пробрались! – с возмущением проговорил парень и встал. – Девушка, уходите по-хорошему! Как вы через охрану-то прошли? В гримерку никого не пускают.

– Катюха? – удивился Ираклий.

– Твоя знакомая? – приподнял брови парень.

– В одной школе учились, – ответил Ираклий и улыбнулся мне. – Ты как сюда проникла? Ну и видок у тебя!

– Да уж! – подхватил парень и окинул меня взглядом с ног до головы.

Я глянула на себя в большое зеркало, висевшее над столиком, и вздрогнула. Я походила на огородное пугало – волосы торчали во все стороны, макияж размазался, на щеке алела царапина. К тому же моя новая белая футболка была испачкана. На плече и рукаве темнели какие-то пятна.

– Черт бы побрал эту… твою Марту! – выкрикнула я.

– Подрались, что ли? – предположил парень и расплылся в улыбке. Он взял пластиковый стаканчик и налил мне воды.

– Да ладно! – нахмурился Ираклий. – Марта не такая, чтобы драться. Она девушка утонченная!

– Плохо же ты знаешь… свою Марту! – зло сказала я и залпом выпила воду.

– Слушай, что ты затеяла «твоя, своя»? – с легким раздражением спросил Ираклий. – Мы вовсе не пара! Надоело уже! В блогах только это и обсуждают! К кому ни зайду, сразу первый вопрос: встречаемся ли мы с Мартой?

– Так это она распускает сплетни! – уверенно проговорила я, приблизила лицо к зеркалу и начала вытирать размазавшуюся тушь. – Просто ты не в курсе! Марта всем говорит, что в Москве вы будете чуть ли не жить вместе. Родители уже сняли ей уютное гнездышко.

– Что?! – изумился Ираклий. И расхохотался.

На душе у меня сразу потеплело. Видно было, что он даже не помышляет о близости с Мартой.

В гримерку, громко разговаривая, вошли два парня. Увидев меня, они замерли и замолчали.

– Это Катя, – быстро представил меня Ираклий.

– А-а, – неопределенно ответили они в один голос. – Слушай, сейчас наш выход! Чего вы тут застряли? Публика уже разгорячилась. Пора!

Я растерянно глянула на Ираклия.

– Ты хочешь нас послушать? – заулыбался он.

Я отчего-то смутилась и не ответила на вопрос.

– Так иди в зал! Нам правда пора! – вразнобой заговорили парни.

Я кивнула и покинула гримерку.

Но в коридоре замедлила шаг. Желание идти в зал пропало. Я понимала, что встречу там много знакомых, но отвечать на вопросы по поводу недавней драки совсем не хотелось. Конечно, любоваться Ираклием на сцене было для меня наслаждением, но… Постояв с минуту в раздумье, я бросилась обратно в гримерку.

«Вот сейчас я все ему скажу! – метались мысли. – Наберусь смелости и признаюсь в своих чувствах! Ведь он ясно дал понять, что равнодушен к Марте. А значит, его сердце свободно!»

Но сколько раз я пыталась признаться, однако в последний момент трусила.

Ребята уже выходили.

– Ты чего? – удивился Ираклий.

– Знаешь… давно хотела тебе сказать… – растерянно начала я и посмотрела в его глаза.

– Забыла что-то? – невпопад спросил он.

Туман в моей голове начал рассеиваться. Я четко видела не мультяшного красавца-принца, а реального парня. Ираклий выглядел взвинченным, момент для объяснений я выбрала неподходящий. Его ждали поклонницы, я слышала, как они орут в зале, вызывая своего кумира.

– Ну?! – все больше раздражаясь, спросил он.

– Просто хотела попрощаться! На днях улетаю на Кипр, – торопливо проговорила я.

– Хорошо отдохнуть! – бросил он и поспешил вслед за парнями.

«Ну и ладно! – подумала я, глядя на его быстро удаляющуюся, подтянутую фигуру. – Пусть все остается как есть!»

Но боль от его неприкрытого равнодушия захлестнула меня. Мне даже стало трудно дышать, сердце колотилось, хотелось кричать.

«Дура! Какая же я дура! – твердила я про себя. – Почему я все время боюсь объясниться?! Сколько это будет продолжаться? Давно пора напрямую спросить его, как он ко мне относится. Конечно, если судить по его поведению, то он ко мне равнодушен. Но я совсем не знаю парней, у меня нет никакого опыта общения с ними, я даже представить не могу, что у них на уме. Возможно, если Ираклий узнает о моих чувствах, то посмотрит на меня совсем другими глазами. Хотя… разве может он увлечься девушкой с такой внешностью? На что мне надеяться?! Я безобразна!»

Слезы хлынули неудержимым потоком. Сердце разрывалось от жалости к себе, я так была несчастна в этот момент. Ираклий никогда меня не полюбит!

В смятении я уже бежала, слезы охлаждали щеки, но жгли глаза. До дома бабушки было не так и далеко, я неслась как сумасшедшая, хотела быстрее скрыться у Аллы в квартире и вдоволь наплакаться. Когда приблизилась к нашему двору, то попыталась успокоиться, даже начала считать шаги. Так меня учила бабушка, говоря, что нервы лучше всего приходят в норму, если идти быстро и считать. Когда дойдешь до ста, уже успокоишься. На восьмидесятом шаге я завернула за угол своего дома и налетела прямо на Марту. Она стояла возле куста сирени, практически вжавшись в него спиной, и курила. Я отскочила назад и остановилась в шаге от Марты. Ее лицо, подсвеченное красными лучами заходящего солнца, выглядело плачевно. Под глазом лиловел синяк, на правой щеке были четко видны полосы глубоких царапин. Наверное, я должна была почувствовать раскаяние при виде жалкого вида соперницы, но тут я заметила баллончик краски для граффити в ее руке и перевела взгляд на торец дома. На серой стене я увидела черную надпись: «Катька – жирная тупая дрянь и конченая…» Марта не завершила начатое. Но недописанное слово было понятным.

Я раскалилась до предела. Марта отбросила сигарету и баллончик и сверлила меня ненавидящим взглядом.

– Какого черта?! – только и сказала она. – От тебя никуда не скроешься! Ты меня чуть с ног не сбила, туша! И посмотри, что ты сделала с моим лицом!

Я из последних сил держала себя в руках, но мечтала сейчас только об одном – врезать ей что есть силы. Как же я ненавидела эту наглую самовлюбленную куклу!

– И ты еще смеешь на меня нападать? – с угрозой проговорила я. – Что ты написала на стене моего дома?! Ты ведешь себя словно дебильная малолетка!

– А это не я! – усмехнулась Марта. – Думаешь, тебя хоть кто-то любит у нас во дворе? Это мог сделать кто угодно!

– Но я видела баллончик в твоей руке! – зло крикнула я.

Кровь бросилась мне в голову, силы воли удерживать себя не хватало, казалось, что меня сейчас разорвет от дичайшего приступа гнева. Я молча ухватила Марту за плечи и вдавила в куст. Она, видно было, сильно испугалась. Ее зрачки так расширились, что заполнили все радужку и казались черными провалами в бездну.

– Убьешь меня? – с трудом выдавила она. – Давай! Сядешь в тюрьму. Там тебе самое место!

Я встряхнула ее что есть силы. Марта что-то пискнула, как придавленная мышь, и замолчала. Я вперила в нее неподвижный взгляд. Затем не выдержала и ударила по лицу… раз, другой… Ее голова мотнулась из стороны в сторону, она всхлипнула.

– Не смей оскорблять меня, – тихо, но четко проговорила я. – И запомни: Ираклий тебя не любит, он к тебе равнодушен, – решила я перевести разговор и ужалить ее в самое сердце.

Эти слова словно придали ей силы. Она вырвалась и ударила меня по рукам. Мы остановились друг перед другом.

– Он меня любит! – с вызовом произнесла Марта и вздернула подбородок.

– Ираклий равнодушен к тебе! Я ходила в клуб, я была у него в гримерке перед выступлением, и он сам мне это сказал! Лично! – в тон ей ответила я. – Это правда! Усвой уже! И не вешайся на парня!

– Так и сказал? – поникла Марта, но тут же вскинула на меня ненавидящий взгляд и четко проговорила: – Ты все врешь, чтобы сделать мне больно! Он не мог этого сказать и тем более тебе!

– А чем я хуже других? – перешла я в наступление.

– Ты?! – зло расхохоталась она. – Ты ничтожество! Тупая, ничем не интересующаяся дура, которая всех ненавидит и только и делает, что жрет и спит. Посмотри на себя трезвым взором! Я написала правду, ты…

И Марта подняла руку и указала на незаконченную надпись на стене. Я вздрогнула, молнией пронеслась мысль, что именно так обо мне все и думают. Боль отчаяния охватила душу, я буквально остолбенела и уже с трудом удерживала слезы. Марта воспользовалась моментом и убежала. Но мне не хотелось догонять ее. Я стояла неподвижно и не сводила глаз с чернеющей надписи. Слезы хлынули, но облегчения не принесли. Я подняла баллончик и хотела закрасить ранящие меня слова, но снова застыла.

«Это правда! – метались мысли. – И это невыносимо! Какой-то тупик, в котором я нахожусь вот уже несколько лет! Я всех ненавижу и в ответ получаю только ненависть».

Я подняла баллончик, крупно вывела под надписью «Мне больно!» Но от боли это меня не избавило. Отбросив краску, я села на землю, привалившись к стене. Сгорбившись, уткнулась лицом в колени и горько расплакалась.

Глава вторая

Дедушка Федя встретил меня в аэропорту Эрджан. Когда я вышла в зал, немного оглушенная, уставшая, переволновавшаяся, то вначале никого и ничего не видела. Мой излишний вес во время полета давил на меня, я чувствовала себя крайне некомфортно, болела голова и даже начало тошнить. К тому же летела я с пересадкой через Стамбул. Прямого рейса, как оказалось, нет. И я все еще не пришла в себя. Мне хотелось лишь одного – лечь где-нибудь в тихом и темном уголке. Но тут на меня налетел показавшийся слишком молодым для моего деда поджарый и загорелый мужчина и буквально оглушил приветствием, расспросами, предложением «сразу где-нибудь подкрепиться». Он заключил меня в крепкие объятия и расцеловал.

– Внученька! – возбужденно говорил дед. – Да какая же ты стала раскрасавица! И совсем-совсем взрослая! Как же давно мы не виделись!

Услышав определение «раскрасавица», я просто не поверила своим ушам. По настоянию Аллы я не стала пользоваться косметикой, волосы гладко зачесала назад, надела удобные сандалии, широкие шорты и футболку. После довольно прохладной московской погоды здесь на меня обрушилась жара. Я, едва выйдя на улицу, начала обливаться потом. Было около полудня. Солнце обжигало так, словно стоял разгар лета, а не последние августовские дни.

Федор легко подхватил мою дорожную сумку и двинулся к автостоянке. Я знала, что ему в этом году исполнилось шестьдесят пять, но выглядел он настолько моложе, что я буквально не верила глазам. Возможно, загар придавал ему такой вид. У него были густые с легкой проседью волосы и ярко-синие глаза, и выглядел он весьма эффектно.

Он кинул сумку в багажник, усадил меня в машину и забрался сам. Плотно закрыл дверцы и первым делом включил кондиционер. Затем тщательно вытер обильный пот со лба и развернулся ко мне. С его лица не сходила улыбка. Правда, зубы показались мне чересчур белыми и правильными – просто апофеоз стоматологического мастерства. Видимо, именно это придавало моему деду вид голливудского актера старой школы.

– Чем займемся? – без перехода спросил он. – Ты сильно проголодалась? Может, для начала заедем в кафешку? А то дома пустой холодильник!

– Ты на диете? – с улыбкой поинтересовалась я.

– Нет! – рассмеялся Федор. – Просто я только что переехал. Вернее, еще не до конца и переехал-то! Дом абсолютно новый. Но это жилье уже со встроенной техникой и с минимумом необходимой мебели.

– И кондиционеры? – обрадовалась я, глядя в окно на идущую мимо машины пару.

И девушка, и юноша были одеты одинаково – короткие шорты, спортивные майки и вьетнамки. Оба были в бейсболках. Но в такую жару это было оправданно. И я порадовалась, что послушалась Аллу. А то моя мама настаивала, чтобы я вырядилась в строгий брючный костюм, да еще и белую парадную блузку надела, уверяя, что я должна выглядеть прилично и что дед это сразу оценит. Ох уж эти провинциальные представления о приличиях!

– А как же! – кивнул он. – Кондеи здесь первым делом ставят. Климат-то роскошный! Зимы как таковой нет. Температура не опускается ниже плюс одиннадцать. Рай! Поэтому и решил сюда рвануть!

– Да ладно! – не поверила я. – Ты же в Испании обосновался. И уже давно. Можно подумать, там холодно! Темнишь ты, дедуля! Давай, колись!

– Сленг какой у тебя… корявый, – заметил он и вздохнул.

– Алла тоже ругает за такие слова, – ответила я. – Но у нас все так говорят!

– Знаешь, внучка, давно понял, что лучше быть индивидуальностью, хотя, несомненно, легче быть как все! Хорошо, раз ты спрашиваешь, – после паузы добавил он. – Да, мы решили пожить отдельно. Устал я как-то от моей нынешней супруги. Видимо, возраст уже таков, что необходимо личное пространство и, главное, чтобы никто над душой не стоял.

– И ты решил сбежать от нее в другую страну! – расхохоталась я.

– Типа того, – улыбнулся дед. – Имею я право на отдых от семейной жизни! Тем более моя нынешняя жена моложе меня на двадцать лет! А у тебя как с этим? – с любопытством спросил он.

Я смешалась, жар прилил к щекам. У нас в семье никто и никогда не лез в личную жизнь. Только Алле позволялось задавать мне подобные вопросы. Но я дружила с ней с самого детства, так что доверяла полностью. А тут какой-то малознакомый мужчина, пусть и мой родной дед, задает интимные вопросы. Раздражение охватило против воли, я уже открыла рот, чтобы ответить в своей обычной резкой манере, но он так искренне улыбался, его взгляд показался мне таким добрым и сочувствующим, что я взяла себя в руки и тихо ответила:

– Никак! Дед, ты разве сам не видишь? Я же уродина! Толстая, прыщавая неудачница! Какой парень обратит на меня внимание?

Невольные слезы подступили, я с трудом их сдержала и отвернулась.

Его пальцы коснулись моих волос, но я отстранилась.

– Думаю, это у тебя после волнений, связанных с перелетом, – мягко заметил Федор. – Ну ничего, мы это быстро исправим! Чашка ароматного чая и какое-нибудь вкусное пирожное иногда творят чудеса!

И он завел машину.

– Долго нам ехать? – уточнила я.

– Обосновался я неподалеку от Кирении, как здесь говорят – Гирне. Северный Кипр все-таки турецкая республика и многие населенные пункты носят два названия – на турецком языке и на греческом. Так вот до Гирне от аэропорта ехать всего-то полчаса. Все рядом! Там мы и перекусим. А уж потом домой поедем. Мое жилье в пригороде, можно и так сказать. Ну, все сама увидишь!

– Ладно, – устало ответила я.

– Но если хочешь, то пообедаем в Лефкоше, тут рядом, минут десять ехать.

– А что это? – вяло поинтересовалась я.

– Я думал, ты знаешь, – удивился Федор. – Думал, проштудируешь хотя бы Интернет и почитаешь о месте, куда едешь. Какая ты все-таки нелюбознательная девушка! – со вздохом добавил он.

– Ах да, вспомнила! – сказала я. – Название города прибытия именно Лефкоша.

– К тому же это столица Северного Кипра, – пояснил дед. – Второе название – Никосия.

«Слишком много информации, – с легким раздражением подумала я. – Голова и так словно в тумане!» А вслух сказала:

– Давай уже остановимся на каком-то одном варианте, а то сразу столько незнакомых слов и не запомню!

– Да-да, – спохватился он. – Ты же только с самолета. Голова, наверное, кругом идет. Да и акклиматизация началась. Молчу!

Я улыбнулась, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Мне даже не хотелось смотреть на пейзажи за окном, такую я ощущала усталость.

Но когда приехали в Гирне, я уже чувствовала себя намного лучше. Думаю, свою роль сыграл прохладный кондиционированный воздух в машине и какой-то фруктовый освежающий напиток, который дед предложил мне. Бутылочка была маленькая, содержимое – явно на основе сока цитрусовых – вкусное, я пожалела, что дед не прихватил с собой еще одну. Однако напиток мгновенно взбодрил меня. Я даже начала интересоваться окружающим. Мы проезжали мимо каких-то показавшихся мне живописными развалин. Я захотела выбраться из машины и сфотографироваться на их фоне. Но дед здесь не остановился. Он сказал, что это остатки древней стены, про которую он ничего не знает. К тому же везде росли какие-то желтые и жухлые на вид стебли. Дед пояснил, что это местные придорожные колючки. В июле они цветут и весьма красиво, а вот в августе засыхают и осыпаются. Жители жалуются на то, что шипы этих растений запросто прокалывают шины автомобилей. Поранить ноги мне совсем не хотелось, поэтому я согласилась, что тут лучше не выходить.

– Мы перекусим, а потом, если будет желание, можем осмотреть основную местную достопримечательность – средневековую крепость, построенную в стиле кастель. Внутри есть и красивая византийская церковь, встроенная в одну из башен, – оживленно рассказывал дед, выворачивая на более широкую улицу.

Я окончательно пришла в себя и с любопытством смотрела по сторонам. Город показался мне довольно оживленным, хотя я уже поняла, что он очень небольшой. Да и высоток видно не было. Город выглядел низкоэтажным. Дома в основном в три этажа, редко – в пять, окрашены в очень приятные пастельные тона, что при таком ярком солнце обоснованно.

– Пообедаем в рыбном ресторанчике, – предложил дед и свернул с бульвара на узкую улочку. – Это же портовый город, тут всегда есть свежая рыба! Ты как?

– Хорошо, – согласилась я, так как ощутила приступ голода.

– К тому же можно устроиться на открытом воздухе, – добавил он.

Я посмотрела в ветровое стекло. Мы уже спускались к набережной. Вид открывался очень живописный. Бухта была сильно закругленной, многочисленные пришвартованные яхты выглядели будто диковинные лепестки огромной ромашки, серединкой которой являлась вода. Справа на берегу я заметила старую на вид крепость с большой округлой башней. На набережной оказалось немало уличных кафе. Их столики прятались под полотняными навесами. Ветер трепал их, и мне показалось, что там должно быть очень свежо и не так жарко. Дед припарковал машину, и мы двинулись в ресторан. Я с удовольствием вдыхала хоть и горячий, но пахнущий морской водой и водорослями ветерок. Он трепал мои волосы, пряди закрывали мне лицо, но я не обращала внимания. И то, что я без защитного слоя косметики, уже не волновало. Впервые я ощутила себя достаточно свободной от условностей, внутри как-то все растаяло, улыбка не сходила с лица, но я ее не прятала. Дед глянул на меня и довольно заметил, что я наконец-то пришла в себя. Мы устроились почти у самой воды. Дед изучал меню, а я – сидящих за соседним столиком двух загорелых парней. Они что-то оживленно обсуждали и периодически поглядывали на меня. Я начала смущаться и отвернулась. Федор сделал заказ, я положилась на его вкус, к тому же не знала местной кухни.

– Парни-то тебя так и едят… глазами, – заметил Федор и засмеялся.

– Какие? – сделала я удивленный вид, хотя прекрасно понимала, о ком идет речь.

– За соседним столиком, – продолжил дед. – Но местные вообще любят корпулентных[1] дам, так что ты абсолютно в их вкусе.

– Глупости! – отрезала я.

Но словно в подтверждение его слов на нашем столе появилась красная роза. Официант вежливо поклонился и что-то быстро сказал. Дед ему ответил, а я впервые в жизни остро пожалела, что была так ленива и не выучила в школе английский.

– Поклонники выразили восхищение твоей красотой, – лукаво проговорил дед.

Я так растерялась, что на минуту замолчала, не зная, куда деть запылавшее лицо.

– Ты, кстати, можешь и не отвечать на этот невинный знак внимания, – продолжил он.

– Так и сделаю, – пробормотала я.

Но улыбка так и лезла на лицо, я никак не могла спрятать ее, губы словно помимо воли растягивались, настолько мне было приятно внимание парней. Я уже успела заметить, что они оба весьма симпатичны – жгучие брюнеты, загорелые и спортивные.

– Учти, Катя, – после паузы назидательным тоном произнес дед, – турки необычайно темпераменты сами по себе, они обожают женщин, умеют говорить комплименты и завлекать таких невинных овечек, как ты. А ведь я за тебя отвечаю. Я поклялся Аллочке, что ты вернешься домой в целости и сохранности.

– Да что мне сделается?! – рассмеялась я, наконец, справившись со смущением. – Пусть только подойдут!

– И подойдут! – уверенно заявил Федор. – Не раз, вот увидишь!

Но меня его предположение только порадовало. Никогда, никогда я не пользовалась успехом у парней. Я просто не знаю, что это такое.

Официант принес наш заказ. Пока он составлял с подноса тарелки, я украдкой глянула на соседний столик. Парни по-прежнему были там. Увидев, что я смотрю на них, дружно заулыбались, восхищенно зацокали и начали посылать мне воздушные поцелуи. Я снова смутилась и отвернулась. И тут же столкнулась с внимательным взглядом деда.

– Может, мне стоит вмешаться? – уточнил он.

– Нет, нет, что ты! – испугалась я. – Они ведь ничего такого не делают!

– Советую оставить их подарок на столе, – сказал он. – Тогда они поймут, что ты не намерена продолжать знакомство.

– Приятного аппетита, – сухо проговорила я и принялась за рыбное блюдо.

Но розу я все-таки решила взять себе. Когда мы закончили обедать и дед расплатился по счету, я встала и сразу направилась к машине, стараясь не обращать внимания на явно огорченные восклицания парней. Федор шел рядом и посмеивался. Но когда нам навстречу попалась еще одна компания парней и они без стеснения начали вразнобой говорить что-то типа: «вау! бьюти! квин! супер!», дед подхватил меня под руку и быстро потащил к автостоянке. Как только мы оказались в салоне, он завел мотор и тронул машину с места.

– Ну и ну! – ворчал дед. – Да я за тобой повсюду с ружьем должен ходить! И как я тебя сейчас одну в город выпущу? Вот же не было печали…

– Не волнуйся! – ответила я, не переставая улыбаться. – Я умею за себя постоять!

– Что-то не заметил, – парировал он. – Шла и млела от такого внимания. Могу себе представить! Ваши-то парни такого бурного восхищения не привыкли выказывать. А тут это в порядке вещей. Так что ты особо не обольщайся. Они тут всем дамам раздают комплименты… так, на всякий случай. А вдруг обломится? – добавил он и рассмеялся.

– Сам такой, – ответила я.

– А то! – согласился дед. – Такова уж наша мужская природа!

Машина вывернула на широкий бульвар. Я с любопытством вглядывалась в прохожих и отметила, что молодежи в городе довольно много. Причем были не только турки, но и европейцы.

– Здесь есть университет, кажется, американский, – сообщил Федор. – Так что в городе не только туристы. Хотя сейчас это место активно раскручивается… я имею в виду вообще Северный Кипр. Но это и понятно. Сами-то ничего не производят, вот и решили за счет туризма выживать. В этом маленьком городе столько отелей, казино и ресторанов, что Лас-Вегас позавидует!

– То-то ты решил именно тут обосноваться! – засмеялась я. – Алла как-то рассказывала, что ты имеешь страсть к игре.

– Ох, Катюшка! Не приведи господи! – погрустнел Федор. – Это ужас что такое! Я ведь угрохал немыслимые деньги на психоаналитика, чтобы избавиться от этого. Много просаживал в казино, непозволительно много… Из-за этого и второй брак развалился. Но сейчас ни-ни! Отвечаю!

– Вот и хорошо! – ободряюще проговорила я. – А то как-то глупо заработанные трудом деньги отдавать просто так!

– Азарт – страшная сила, – тихо ответил он, – и противостоять ей практически невозможно. Это похуже любого наркотика.

Мы выехали из города. Я снова ощущала усталость, после сытного обеда меня разморило, хотелось лишь одного – поскорее оказаться на месте, принять душ и завалиться в кровать. Федор был молчалив и погружен в свои мысли. Помня, что его новый дом за городом, я приготовилась к длительной поездке. Но уже минут через десять мы въехали в поселок, состоящий из белоснежных двух– и одноэтажных вилл. Я с любопытством смотрела в окно, даже пыталась угадать, в которой из них поселился мой дед. Машина остановилась возле показавшегося мне роскошным особняка. Федор быстро открыл ворота, и мы въехали на территорию. Она оказалась совсем небольшой. Он остановил машину возле гаража на два места. Я выбралась из салона и потянулась. Все тело ломило. Нереально синяя вода бассейна, который виднелся возле виллы, манила. Хотелось немедленно в него прыгнуть. Жара стояла немыслимая. Я подняла голову. Небо без дымки и даже маленьких облаков резало глаз кислотным аквамариновым цветом. Солнце было над головой и опаляло мои голые руки.

Федор загнал машину, взял мою дорожную сумку и молча кивнул. Я поплелась за ним. Но как только мы вошли внутрь дома, сразу ощутила свежую прохладу кондиционированного воздуха. Первый этаж состоял из огромной гостиной с камином, пол был выложен крупной плиткой. Слева была расположена обеденная зона и кухня. Они ничем не отделялись от гостиной.

– Пошли, – коротко бросил дед и направился к лестнице.

На втором этаже находились четыре комнаты. Федор кивнул в сторону одной из дверей и сказал, что это его спальня. Остальные оказались свободны.

– Кать, выбирай любую, – предложил он. – Они все уже заранее обставлены самым необходимым. Потом я, конечно, все поменяю. Но пока будем жить в походных условиях.

Он положил мою сумку на пол и скрылся за дверью. А я начала изучать комнаты. «Походные условия» показались мне роскошными. Спальни были выдержаны в разных стилях. Я выбрала «розовую» и втащила туда свою сумку. К моему удивлению, необходимый минимум по местным понятиям – роскошная деревянная кровать с резным изголовьем, пара тумбочек, платяной шкаф с большим зеркалом, обязательный кондиционер, плазменный телевизор, висящий напротив кровати. Весь текстиль был выдержан в одном стиле – розово-цветочном. Это придавало комнате уют. К тому же у меня оказался отдельный санузел с душевой кабиной, что не могло не восхитить. Я быстро выложила свои немногочисленные вещи в шкаф, стянула одежду и встала под душ. Когда ощутила, что полностью охладилась и смыла пот и пыль, завернулась в полотенце и вышла в комнату. Портьеры были задернуты. Я подошла к большому окну и выглянула на улицу. И тут же увидела балконную дверь. У моей спальни был даже отдельный балкон! Я подняла полотенце выше на грудь и вышла на улицу. Вид открывался восхитительный: совсем рядом синело спокойное море, кромка горизонта практически сливалась с таким же синим небом. Приятный сквознячок овевал мое влажное лицо, трепал мокрые волосы. Я полюбовалась какое-то время морским пейзажем и начала изучать двор. Бассейн сверху показался мне не таким уж и большим, дно было выложено разноцветной мелкой плиткой, порадовали белые пластиковые лежаки, сдвинутые неподалеку. Сбоку от дома имелось что-то типа крытой беседки. Огорчило, что двор был даже без намека на зелень, ни кустика, ни цветочка, одни голые плиты. Но я понимала, что озеленение не предусмотрено проектом, что в принципе было правильно. Хозяин украшал свои владения на собственный вкус. Ограда была низкой – обычная кованая решетка.

Я перевела взгляд на соседний участок. Вилла походила на нашу – такая же белая, двухэтажная и компактная, но явно обжитая. Я заметила плющ, начавший заплетать ограду и часть стены, кустики желтоватых цветов, угол бассейна. Возле него в шезлонге полулежал какой-то парень. Увидев его, я сразу натянула полотенце чуть ли не подбородка, хотя он не замечал моего присутствия, так как что-то быстро печатал на ноутбуке. Над парнем был раскрыт большой полотняный зонт, рядом на столике находился кувшин с каким-то желтым напитком.

«Хорошо устроился… киприот, – подумала я, с непонятным раздражением наблюдая за соседом. – Ишь разлегся! И жара ему не помеха!»

Я перегнулась через перила и вгляделась в соседа. Его стройное загорелое тело было повернуто ко мне боком, я видела длинные ноги, раскрытый ноутбук, лежащий у него на животе, черты лица различались с трудом из-за тени зонта, голова была повернута ко мне в профиль. Я видела лишь, что волосы у парня черные, они были забраны в короткий высокий хвост.

«Индеец, блин, – отчего-то развеселилась я. – Только пера в такой прическе не хватает!»

Понаблюдав за соседом еще какое-то время, я вернулась в комнату. И первым делом взяла косметичку. Я настолько не привыкла выходить из дома без макияжа, что даже представить не могла, как можно появиться на людях с «голым» лицом. И хотя я собиралась просто обойти дедовы «владения» и осмотреться, но одна только мысль, что меня может кто-то увидеть без основательного макияжа, вызывала ужас. Я устроилась перед большим зеркалом в стенке шкафа и внимательно себя осмотрела. Зачесанные назад волосы открывали лоб, он был высоким, но его портили прыщи, поэтому я всегда прикрывала их густой челкой. На щеках тоже виднелись высыпания. Правда, моя кожа уже успела немного обгореть, выглядела покрасневшей, поэтому эти недостатки не так бросались в глаза. Я уже выдавила тональный крем на палец, как в дверь постучали. И тут же заглянул Федор.

– Можно? – уточнил он и вошел. – Вижу, душ приняла. Это так освежает! Я тоже первым делом встал под холодную воду. По правде говоря, я решил, что ты сейчас же завалишься спать. После такого-то перелета! А ты, вижу, красуешься возле зеркала? Но, Катя, зачем в такую жару наносить косметику? Не понимаю вас, девушек! К тому же я думал, что пора бы и на пляж сходить, если ты, конечно, не устала.

Я бросила косметичку на столик и села на край кровати напротив деда. Он устроился в кресле.

– Видишь? – нервно поинтересовалась я и указала на свое лицо.

– Вижу, – кивнул он и улыбнулся. – Только что? Пухленькая девчушка!

– Я не про свои толстые щеки! – раздраженно ответила я. – Прыщи!

– Может, раздражение какое-нибудь! – пожал он плечами. – Бывает!

– Раздражение?! – вспылила я. – Мерзкие постоянные прыщи, которые делают меня уродиной!

– Кать, не надо так расстраиваться! – начал он меня утешать. – У девушек такое бывает из-за гормонов.

– Это все из-за шоколада! – пояснила я более спокойно. – Алла отвела меня к дерматологу еще в возрасте двенадцати лет. Тогда они у меня как раз и начали появляться. Врач отправил меня к аллергологу, сделали пробы, выяснилось, что у меня жуткая аллергия на шоколад. Мне вообще его есть нельзя! – выкрикнула я, снова начиная раздражаться.

– Бог мой, девочка! – увещевающим тоном заметил дед. – В чем трагедия-то? Раз причина установлена, почему прыщи все еще портят твои прелестные щечки?

– Я не могу с этим справиться, – тише пояснила я. – После того как мне запретили шоколад и все продукты, его содержащие, у меня развилась самая настоящая шоколадомания. А! Тебе все равно не понять! Я обожаю сладкое! Я жить не могу без пирожных, шоколадных тортов, конфет, муссов и прочего.

– Почему же не понять, – задумчиво произнес Федор. – Я сам подвержен страстям. А шоколад, как я где-то читал, вообще сродни наркотику. Зависимость вызывает, поэтому отказаться трудно. Нужно иметь большую силу воли, а ты, я вижу, привыкла потакать себе. Но это и понятно!

– Чего тебе понятно? – хмуро спросила я.

– Если тебе недодают любви, то ты стараешься хоть как-то баловать себя. И от любимого продукта трудно отказаться. «Меня и так никто не любит, в моей жизни и так мало удовольствий, – рассуждаешь ты, – почему я должна отказывать себе в таком малом, как плитка шоколада? А прыщи? Ну и черт с ними! Замажу тональным кремом. Меня все равно никто не целует!»

Федор замолчал и вопросительно на меня посмотрел. Я растерялась и не знала, что сказать. Раньше я никогда не задумывалась о природе своей ненормальной любви к шоколаду. Но это был словно замкнутый круг. Я четко знала, что мне категорически запрещено есть этот продукт, и все равно нарушала запрет. И снова появлялись прыщи. Я смотрела на себя в зеркало, ужасалась, даже страдала от своего уродства, впадала в отчаяние, и чтобы хоть как-то себя утешить… снова ела шоколад. Так продолжалось вот уже несколько лет. После слов деда я словно прозрела. И тут же появилась решимость с этой секунды даже не смотреть в сторону конфет и пирожных.

– У тебя один выход, – после паузы продолжил Федор, – крепко в кого-то влюбиться. Сразу откажешься от всех вредных продуктов, лишь бы выглядеть на все сто.

– А ты уверен, что я не влюблена? – сорвалось с языка.

Федор внимательно на меня посмотрел и заулыбался.

– Чего скалишься? – начала я злиться.

– Фу, как грубо! – поморщился он. – Конечно, не влюблена! Иначе ты так бы не выглядела! – уверенно добавил он.

Это было новой информацией для размышления. По логике деда получалось, что Ираклия я не люблю. Иначе почему я не то что не могла выдержать хоть какую-то диету, а даже просто отказаться от шоколада, чтобы кожа была чистой. Я знала, что стоит мне не употреблять этот продукт хотя бы две недели, как прыщи проходят сами собой.

«Но это не моя природная лень, – оправдывала я себя. – Вот если бы Ираклий по-настоящему интересовался мной, то я бы точно избавилась и от прыщей, и от лишнего веса! А уж если бы мы были парой, то я бы выглядела на все сто!»

Слегка успокоив себя этими рассуждениями, я вздохнула и глянула на деда. Он улыбался.

– На пляж? – только и спросила я. – Видела с балкона, что море совсем недалеко.

– Вот и отлично! – закивал он. – Море в это время очень приятное, да и не так жарко, как в июле!

– Это ты называешь «не так жарко»? – расхохоталась я. – Но ведь ужас что такое! Солнце так и палит.

– Тебе кажется с непривычки. Через пару дней будешь наслаждаться местной погодой! – пообещал дед. – Как будешь готова, спускайся!

И он вышел из комнаты.

Я сразу схватилась за косметичку. Но уж очень не хотелось на свежее после умывания лицо наносить тональный крем, да и волосы без утяжеляющих их лака и геля легко падали на плечи. Я тряхнула головой, улыбнулась, приблизила лицо к зеркалу и вгляделась в свои серо-голубые глаза. Без подводки их цвет был светлее, но мне сейчас это даже понравилось. Конечно, я выглядела явно невиннее и проще, но меня здесь никто не знал. Перед кем было строить из себя «роковую женщину»? Эта игра сейчас казалась ненужной и в чем-то бессмысленной. Дома я бы ни за что не вышла в таком виде, даже чтобы просто вынести мусор, но здесь! Здесь никому не было до меня никакого дела. И от осознания этой истины стало необычайно легко. Я могу вести себя так, как хочу, ходить в том, в чем хочу. Здесь нет ни этой противной Марты с ее ехидными подружками, ни моих бывших одноклассников с их вечными вопросами: «все никак не похудеешь?», «а ты так никуда и не поступила?», «а ты все еще на работу не устроилась?», «а ты что, так и будешь сидеть на шее у предков?» и так далее. Во двор нельзя было выйти, обязательно с кем-нибудь столкнешься и услышишь подобные замечания. Здесь нет Ираклия, в присутствии которого я всегда «неровно дышу» и покрываюсь противным липким потом.

И я натянула купальник, накинула ситцевый короткий сарафан, сунула ноги во вьетнамки и спустилась во двор. Но Федора пока не было. Я подошла к бассейну, вода выглядела нереально прозрачной, разноцветное дно радовало взгляд красивыми узорами, выложенными из мелкой плитки. Я подумала, зачем нам море, раз есть такой прекрасный бассейн, и решила немедленно окунуться. На одном из шезлонгов лежало большое махровое полотенце, и я двинулась туда. Скинула вьетнамки, с удовольствием ощутив босыми ступнями теплые плиты, и уже хотела сбросить сарафан, как чей-то приятный баритон окликнул меня. Я услышала что-то типа «хай, бэби!» и резко обернулась. У низкой кованой ограды стоял «индеец» – я сразу узнала его по высокому черному хвостику – и мило мне улыбался. Я так растерялась, что ответила на русском:

– Чего вам?

«Индеец» улыбнулся еще шире и легко перемахнул через ограду. Это было так изящно, его гибкое стройное тело красиво изогнулось, мышцы перекатывались под загорелой кожей, движения были плавными, что я замерла, невольно залюбовавшись и даже забыв возмутиться непрошеным вторжением на наш участок.

– Так ты русская? – радостно спросил гость, не переставая улыбаться.

– И ты? – растерялась я и тут же пожалела, что вышла во двор без «боевого раскраса» и в простом ситцевом сарафане.

– Паша, – просто сказал он и протянул мне руку.

– Катя, – начиная смущаться, представилась я и робко ответила на его крепкое рукопожатие.

У Паши было очень симпатичное лицо с прямым носом, темно-карими глазами, очень густыми черными бровями и обаятельной улыбкой. На вид я бы дала ему лет двадцать.

– Тут почти все виллы принадлежат нашим соотечественникам, – пояснил Паша и махнул рукой вправо. – Моя семья приехала сюда на ПМЖ год назад.

– И откуда? – полюбопытствовала я.

– Из Питера. А ты откуда? Эта вилла пустовала, мы все гадали, кто ее купит. Соседи – главное в таких поселках.

– Виллу купил мой дед, – пояснила я. – Он вообще-то постоянно живет в Испании, но вот развелся с женой и решил уехать.

«Чего это я так разоткровенничалась с незнакомым парнем?» – изумилась я в душе и сразу осеклась.

Но Паша продолжал улыбаться, смотрел открыто мне прямо в глаза, и я начала расслабляться.

– Ну а ты? – подтолкнул он меня, видя, что пауза затянулась.

– Я просто в гости приехала, – ответила я и села на шезлонг.

Паша устроился рядом. То, что он был в одних очень коротких шортах на голое тело, отчего-то начало смущать. Но общался он настолько непринужденно, к тому же был отчего-то рад меня видеть, что я быстро успокоилась.

– Ой, как жаль, что ты тут не навсегда! – со вздохом заметил он. – С русской молодежью у нас в поселке напряженка. Одни пожилые пары или совсем молодые с маленькими детьми. Общаюсь со сверстниками лишь по инету.

– А тебе лет сколько? – не выдержала я и покраснела от собственной бестактности.

– Девятнадцать, – благожелательно сообщил он. – А тебе?

– Семнадцать. Ты учишься? Хотя… если тут постоянно…

– В Питере после школы поступил в Корабелку, год на очном отучился, потом после переезда сюда перевелся на заочный… по настоянию родителей, сама понимаешь. Хотел остаться в Питере, да куда там! Такие баталии из-за этого были! Будто мне пять лет и я не могу жить самостоятельно. Тем более в Питере осталась бабушка со стороны отца, мог бы и у нее жить. Родители стремятся ее сюда перевезти, но бабуля ни в какую.

– Корабелка – это что? – полюбопытствовала я.

– Ах, да, ты же не в курсе! – засмеялся Паша. – Это сленговое название. Если официально – Морской Технический Университет. Просто раньше это был кораблестроительный институт, поэтому и осталось такое название – Корабелка. У нас в Питере все так говорят. Я поступил на СЭУ.

– А это что? – засмеялась я.

– Судовые энергетические установки, – расшифровал он. – А ты, наверное, еще в школе учишься?

– В этом году закончила одиннадцатый, – тихо ответила я.

Мне было отчего-то стыдно признаться, что я из-за собственной лени никуда не поступила.

– И как в Испании было учиться? – спросил Паша.

– В Испании? – изумилась я.

– Вы же оттуда!

– Только мой дед, но я живу с родителями в России, – сообщила я. – Просто приехала погостить.

– И где живете? – не унимался Паша.

– В Москве, – быстро ответила я.

Мне было отчего-то стыдно признаться, что я родом из небольшого подмосковного городка, хотя, думаю, Паше не было до этого никакого дела.

– А-а, ясно, – спокойно произнес он и улыбнулся. – Сколько тут пробудешь?

– Две недели, затем вернусь домой.

– Учиться? – уточнил он.

Я замялась, потому что совсем не хотелось рассказывать такому милому парню, что я никуда не поступила и пока нахожусь в подвешенном состоянии. Спас положение дедушка. Он как раз вышел из дома и направился к нам. Паша вскочил.

– Привет! – невозмутимо поздоровался Федор и сразу представился. Паша крепко пожал ему руку и начал торопливо объяснять, что он живет рядом. Но Федор даже не дал ему договорить.

– Знаю, знаю, – закивал он. – Вижу тебя во дворе, ты все в шезлонге с ноутом в обнимку лежишь.

– Учусь заочно, – ответил Паша.

– Вот что, ребятки, – задумчиво сказал Федор, – мне тут по инету нужно кое с кем пообщаться… по работе… Может, вдвоем на пляж? Если, конечно, у Павла нет срочных дел.

– Да я с удовольствием! – с готовностью ответил Паша. – Я уже говорил Кате, что в нашем поселке совсем нет молодежи. Соскучился по компании сверстников. Только по Сети с ребятами общаюсь.

– Катюш? – повернулся ко мне дед.

Такого поворота событий я не ожидала. Я была, что называется, не одета для прогулки на пляж в компании молодого человека.

Но Паша дожидаться моего ответа не стал. Он улыбнулся, легко перемахнул на свой участок, и не успела я слова сказать, как он уже вернулся. На ходу Паша надел голубую футболку и бейсболку. Так же он прихватил большое махровое полотенце.

– Я готов! – сказал он, подходя к нам.

– Катя только что приехала, – назидательным тоном проговорил Федор, – ничего тут не знает. Так что, парень, доставишь мне ее прямо в дом.

– О’кей! – радостно ответил Паша.

– Но, дедушка! – начала я.

Однако Паша уже схватил меня за руку и быстро потащил к выходу.

«А и ладно! – подумала я, ускоряя шаг. – Не съест же он меня! Да и общается вон как легко, словно мы давно знакомы. Видно, местный климат так действует. Тут любые условности кажутся надуманными и ненужными. Такое тепло! Синь неба и моря, воздух какой-то особенный, чистый и вкусный, и эти прекрасные белые виллы. Чего ж мне еще? Пора расслабиться и наслаждаться каникулами».

До пляжа оказалось рукой подать. Было уже почти шесть часов вечера, но солнце по-прежнему припекало. Однако пляж показался мне пустынным. Дорожка между виллами спускалась прямо к нему, Паша шел быстро, но успевал на ходу болтать обо всем. Я поняла, что он действительно соскучился по общению с ровесниками, раз так мил и любезен со мной. Во-первых, он видел меня, что называется, впервые в жизни, во-вторых, я была твердо уверена, что не могу привлечь внимания никакого парня, даже самого несимпатичного. А Паша был, на мой взгляд, просто красавчик. Мы подошли к самой кромке воды. Паша бросил полотенце на песок, стянул футболку и прямо в шортах ринулся в воду. Я сняла сарафан, смущение жаркой волной окатило меня. Купальник был довольно открыт, и как я ни втягивала обвисающий живот, он все равно казался мне слишком некрасивым.

«Завтра же наведаюсь в ближайший магазин, – решила я, – и приобрету спортивный закрытый купальник!»

Расстелив полотенце, я аккуратно положила свернутый сарафан на край, рядом устроила вьетнамки. Песок был горячим, но мне это показалось даже приятным. Подойдя к воде, я потрогала ее пальцами ноги. И тут ко мне подлетел мокрый смеющийся Паша.

– Вода сильно перегрета! – засмеялся он. – Даже как-то неприятно!

И он схватил меня за руку и потащил за собой. Я так растерялась, что даже не сопротивлялась. Мокрый песок оказался твердым, вода – чистой и прохладной. Пару метров было очень мелко, затем дно резко пошло вниз. Паша выпустил мою руку и поплыл. Я двинулась за ним, ощущая, как прохладные струи омывают тело. Это было очень приятно. Мысли мгновенно приняли совсем другое направление. Я уже забыла, что слишком толстая и некрасивая, что на моем лице прыщи и полностью отсутствует косметика, а просто наслаждалась сиюминутным удовольствием. Перевернувшись на спину, я погрузила взгляд в глубокую синеву неба. Но вот что-то склизкое и холодное коснулось моей спины, я вскрикнула и перевернулась. Несколько медуз плыли возле меня. Я их терпеть не могу, к тому же боюсь ожогов, – знаю, что многие из них ядовиты. И я быстро поплыла к берегу. Выскочив из воды, отряхнулась.

– Good evening![2] – услышала я и вскинула голову.

Неподалеку устраивалась пожилая пара. Они вежливо мне улыбнулись. Я настолько плохо учила в школе английский, что даже не смогла ответить на такое простое приветствие, поэтому просто кивнула им и улыбнулась.

– Is the water warm?[3] – не унимались они.

Я окончательно растерялась и лишь пожала плечами.

В этот момент из воды вышел Паша и спас положение. Он что-то оживленно начал обсуждать с пожилой парой. Они закивали, затем заулыбались, повернувшись ко мне. Когда Паша вернулся, он смотрел удивленно.

– Это соседи, англичане, они купили виллу через две от нашей. Живут тут уже третий год, – пояснил он. – А ты что, вообще английский не знаешь?

– Не знаю, – сухо ответила я. – Плохо училась в школе.

– Так это же… это не для отметок нужно, а по жизни просто необходимо. Английский все ж международный язык! – заметил он и сел на полотенце.

Я устроилась рядом. Хотелось объяснить ему, что-то придумать, как-то оправдаться. Но что я могла сказать? Что от природы ленива, нелюбознательна и… тупа. Впервые мне пришло на ум, что, возможно, я просто-напросто тупица. Это было крайне неприятным открытием. Иначе что же мешало мне хорошо учиться? Я вспомнила, как ненавидела ходить в школу, как постоянно грубила всем учителям без исключения, крайне редко выполняла домашние задания. А почему, собственно? Кто мне что сделал плохого? Все старались помочь, вытягивали до последнего и даже завышали отметки. Но я все воспринимала как должное.

– Может, я просто… неспособная, – тихо проговорила я.

– Да не в этом дело! – ответил Паша и повернулся ко мне.

Его глаза, подсвеченные начинавшим опускаться солнцем, показались мне совершенно шоколадными. Я мгновенно ощутила, как мне хочется сейчас же слопать плитку горького шоколада, а лучше сразу две, глотнула слюну и старательно отогнала от себя эти мысли. После разговора с дедом и особенно его сообщения, что это своего рода наркотическая зависимость, я твердо решила, что больше не съем даже грамма вредного для меня продукта и навсегда избавлюсь и от зависимости и от прыщей. Но я уже не раз принимала подобное решение, однако силы воли не хватало. Вот и сейчас возникла такая странная ассоциация. Я вдруг подумала, что не восхищаюсь красивыми глазами моего нового знакомого, а вспоминаю только о любимом шоколаде.

– Ты чего? – спросил Паша, задержав на мне взгляд. – Как-то прямо в лице изменилась. Я тебя обидел?

– Нет, нет, – затрясла я головой. – Не обращай внимания. Так что ты хотел сказать?

– Знаешь, давно уже понял, что если тебе какие-то знания не нужны именно здесь и сейчас, то они совсем не задерживаются в голове. Так и с языком. Легче всего его учить, если тебе это необходимо по работе. А еще лучше, когда ты находишься в среде носителей языка. Так что ты особо не огорчайся, что не знаешь английский. Какие наши годы!

Паша мягко хлопнул меня по плечу и засмеялся. На душе сразу стало легко. И правда! Если я захочу или вдруг мне будет это необходимо, то выучу английский! И вовсе я не тупица, как недавно подумалось.

– Окунемся? – предложил он и вскочил.

– Ага! – обрадовалась я и пошла за ним в воду.

Мы пробыли на пляже около двух часов, затем начали собираться по домам. Народу по-прежнему было очень мало, что мне нравилось. Я чувствовала себя все свободнее и спокойнее. Здесь явно не было никому до меня дела. Люди приходили в основном, чтобы как следует поплавать. Загорающих почти не было. Пара пожилых англичан пробыла около часа, они уже ушли. Я обратила внимание, что молодежь действительно практически отсутствовала.

– Это что, поселок пенсионеров? – заметила я, провожая глазами еще одну пару довольно преклонного возраста.

– Говорю же, – засмеялся Паша, стряхивая песок с полотенца, – наших ровесников здесь нет. Тоска! Я тут иногда просто с ума схожу! Жаль, что ты пробудешь только две недели!

– И мне жаль! – улыбнулась я. – Но ведь на сессии ты ездишь в Питер!

– Так это еще сколько месяцев! – вздохнул Паша.

Мы дошли до ворот и остановились.

– Твой дед велел мне сдать тебя с рук на руки, – весело напомнил Паша и толкнул калитку. Она оказалась не заперта.

– Видно, он меня уже ждет, – заметила я, заходя во двор.

– Не думаю, – ответил Паша, идя следом. – Здесь вообще никто и ничего не запирает. Такое у меня сложилось впечатление.

– Да ладно! – не поверила я.

– На Северном Кипре самая низкая преступность в мире, к твоему сведению. А по моим ощущениям здесь она вообще отсутствует! Тем более в таких вот поселениях. К этому быстро привыкаешь и чувствуешь себя в блаженной безопасности. Мы вот тоже давно калитку не запираем. А заборчик какой между нашими владениями? Заметила? Низкая кованая оградка. Это так строители сдают, видно, думают, что владельцы потом на свой вкус сделают. Да что-то, смотрю, никто особо не стремится глухие заборы возводить.

Мы приблизились к дому. Я замялась, не зная, как себя вести. Общаться с Пашей было очень приятно, но я уже устала и хотела лишь одного – принять душ и завалиться в кровать. Все тело ломило, ноги ныли, излишний вес сейчас казался мне нереальной обузой, я его чувствовала как никогда остро.

«Не буду ужинать! – решила я. – Только чай выпью и обязательно без сахара!»

– Чем займешься? – после паузы спросил Паша.

– Знаешь, я ведь только сегодня прилетела, – начала я.

– Ох, прости! – спохватился он. – Ты наверняка с ног валишься. Тогда до завтра? Если хочешь, могу тебе показать наш поселок. Когда за тобой зайти?

– Паша, вообще не представляю, во сколько я проснусь!

– Разница с Москвой два часа, – сообщил он. – Так что здесь будет десять утра, а в Москве уже полдень. Думаю, ты отоспишься. Давай, в десять и зайду.

Его настойчивость мне была даже в чем-то приятна. Ни один парень так не стремился продолжить со мной общение. Хотя я отдавала себе отчет, что Пашей двигает лишь желание побыть в компании сверстницы и соотечественницы и ничего более. Навряд ли это была личная симпатия. Хотя общался он легко и дружелюбно.

– Ладно, давай в десять! – согласилась я. – Правда, не знаю, каковы планы у деда.

– Если что, скорректируем! – не смутился Паша. – Кстати, если нужна связь, то у меня есть второй ноут. Инет подключен. Не стесняйся и пользуйся. Наверняка хочешь с подружками по скайпу поболтать. Да и фотки им показать. Ведешь какой-нибудь блог?

– Н-нет, – растерялась я. – Раньше был на мейл. ру, но потом забросила.

– Ну и зря! – с чувством произнес Паша. – Я только сетевым общением и спасаюсь. У меня Живой журнал, и Фейсбук, и Твиттер, везде сотни друзей, всем успеваю отвечать и сам часто выкладываю посты.

– А, вот вы где! – раздался голос Федора, и он вышел из дома. – Чего ж не заходите?

– Катя устала, – вежливо ответил Паша, – так что я пойду домой. Но на завтра мы договорились, и если у вас нет никаких планов, то я покажу ей поселок.

– У меня дела, – озабоченно произнес Федор. – Хотел Катюшу в Гирне свозить, но завтра точно не получится. Так что, Павел, твое предложение очень кстати.

– Вот и отлично! – расплылся тот в улыбке.

Я невольно проводила его стройную фигуру взглядом. Паша, как ни в чем не бывало, перемахнул через ограду и скрылся в своем дворе.

– Без комплексов паренек, – немного смущенно заметила я.

– И правильно! – одобрительно проговорил дед. – А чего стесняться? Ты не волнуйся, они вполне приличные и обеспеченные люди. Прежде чем покупать виллу, я первым делом навел справки о соседях. Ужинать-то будешь? Можно готовые рыбные котлеты пожарить. Что скажешь? Я вот сильно проголодался. Пришлось посидеть за компом, в документах разобраться.

– А у тебя тут и комп есть? – обрадовалась я.

– А куда ж я без него? – засмеялся дед. – Не забывай, что я генеральный директор крупной компании. И обязан всегда держать руку на пульсе. Но ты на мой компьютер особо не облизывайся, к нему я тебя не подпущу. А вот купить тебе какой-нибудь нетбук можем. Небольшой, девичий. Инет подключить не проблема.

– Так ведь это дорого! – заметила я, хотя в душе необычайно обрадовалась.

Это была моя мечта. Но кто же мне его купит? Родители и слышать не хотели.

– Разве дорого? – искренне удивился Федор. – А по-моему, техника только дешевеет. К тому же я ничего не купил тебе на окончание школы. Считай, это мой подарок. Но, может, ты хочешь что-нибудь другое? Украшения? Одежду?

– Нет-нет! – торопливо ответила я. – Именно маленький хорошенький нетбук… есть такие розовые… на верхней крышке бабочки или там цветочки…

– Да хоть стразы Сваровски! – расхохотался он. – Все, что захочешь!

От ужина я отказалась, дед только улыбнулся. Я расцеловала его и сказала, что валюсь с ног от усталости. Он пожелал мне спокойной ночи, и я поднялась в свою комнату. Но перед тем, как забраться в кровать, вышла на балкон. Закат был феерически красив. Сиренево-розово-алые с переливами бирюзового и аквамаринового тона были настолько сочными, чистыми и объемными, что казалось, будто я наблюдаю картину в формате 3D. Мое внимание от фантастического зрелища отвлек какой-то плеск. Я перегнулась через балкон, стараясь увидеть как можно большую часть двора соседей. Бассейн переливался от красивой подсветки. Паша плескался в нем. На краю стояла какая-то девушка. Так я решила, видя ее длинные развевающиеся на ветерке волосы и стройную фигуру. Паша чему-то громко засмеялся, затем подплыл к краю и начал что-то говорить. Девушка села и опустила ноги в воду.

«Ах, так! – отчего-то разозлилась я. – А еще жаловался мне, что совершенно нет молодежи и ему не с кем общаться!»

Недолго думая, я натянула джинсовые шорты, все ту же белую футболку с розой на груди и спустилась в гостиную. Федор лежал на диване спиной ко мне и смотрел телевизор. Он меня даже не заметил. Дверь была раскрыта, по комнате гулял легкий сквознячок. Я вышла во двор.

«С ума я сошла? – мелькнула отрезвляющая мысль. – Какое мне дело, что этот малознакомый парень проводит время в компании какой-то девушки?»

Но я не могла справиться с приступом необоснованного гнева, таков уж мой характер. Я всегда вначале делаю, а потом уж думаю. И я решительно направилась к ограде. Но вот перемахнуть, как это легко делал Паша, мне не удалось. Я с трудом перелезла через заборчик, пыхтя и обливаясь потом. То, что я без приглашения вторгаюсь на чужое частное владение, волновало мало. Я хотела немедленно уличить нового знакомого во лжи. Он клялся, что скучает по общению, а сам проводит вечер с подружкой! И я двинулась к бассейну. Когда приблизилась, девушка уже была в воде.

– Ну давай, мам, за мной! – услышала я и замерла, не веря своим ушам.

– Павлик, ты меня просто загонял! – ответила «девушка» и выбралась из воды. И тут она заметила меня.

Я стояла как истукан и сгорала от стыда.

– Добрый вечер, – спокойно сказала она. – Вы к кому?

Я подошла. Но и вблизи женщина выглядела очень молодо для мамы девятнадцатилетнего парня. Фигура была подтянута, загорелая кожа выглядела гладкой, такие же черные, как у Паши, глаза молодо блестели. Светлые влажные волосы крупными кольцами падали ей на плечи, улыбка была белозубо-голливудской.

– Катя! – восхитился подплывший Паша и выбрался из бассейна. – А я был уверен, что ты десятый сон видишь! Мам, я тебе говорил про наших новых соседей.

– Ах да! – обрадовалась она. – Вы внучка Федора Ивановича!

– Ну да, – ответила я и окончательно смутилась. – И можно на «ты». А вас как зовут?

– Это я болван! – засмеялся Паша. – Даже не представил!

– Марина Марковна, – ласково ответила она. – И можно просто по имени. А то здесь официальность выглядит даже смешно. Мне все кажется, что я на прекрасном курорте и мы вот-вот должны уехать. Все никак не привыкну, что мы тут навсегда! Катенька, хочешь чаю? Или, может, сока?

– Не знаю, – растерялась я.

Весь мой пыл прошел, я поняла, как глупо себя вела, заподозрив Пашу во лжи, и чувствовала себя сейчас не в своей тарелке, не зная, как объяснить мое внезапное появление. Но меня никто об этом и не спрашивал. Я видела, что Марина искренне мне рада. К тому же она легко нашла свое объяснение.

– Скучно тебе с дедушкой? – спросила она. – Мой-то вот тоже все недоволен, что сверстников нет. Вы, молодые, совсем не можете без общения! И минуты не проживете!

– Можно подумать, вы старая! – немного бестактно заметила я и тут же прикусила язык.

Но Марина только рассмеялась.

– Конечно, я не старая, – заметила она. – Но прекрасно себя чувствую и в одиночестве.

– А сколько вам лет? – осмелела я. И торопливо добавила: – Просто вы как-то нереально молодо выглядите. А ведь я знаю, что Паше девятнадцать! И я в растерянности!

– Спасибо, – мягко проговорила Марина. – Это очень милый комплимент!

Я зарделась и хотела сказать, что это чистая правда. Но Марина продолжила:

– Мне тридцать семь лет, я рано вышла замуж и сразу родила Пашку. И потом не забывай, что сейчас вечер, а при свете фонарей, как, впрочем, и при свете свечей, все женщины выглядят намного моложе.

«Моя мама старше всего на год, – подумала я. – Но разве их можно сравнивать? Такая фигура! Как у девочки! А моя выглядит как слониха».

Я мгновенно вспомнила, что и сама недалеко ушла от своей матери, мое настроение резко упало. Впервые я увидела себя словно со стороны глазами других людей. Вот взять хоть бы Пашу и его милую маму. Что за зрелище сейчас предстало перед их глазами? Ужас один! Бесформенная туша в белой футболке с глупой блестящей розой, растянутой на объемном животе, толстое лицо с точечками красных прыщей, выкрашенные в неестественно черный цвет волосы – что тут могло хоть кому-то понравиться? Но Марина по-прежнему смотрела на меня приветливо, а Паша – с явным интересом. И я немного приободрилась.

– Так что? – улыбнулась Марина. – Зайдешь к нам? Или у бассейна чаю выпьете?

– Можно зайти, – тихо ответила я.

Меня оставили одну в гостиной. Марина поднялась переодеться, Паша тоже скрылся на втором этаже. Я огляделась. Вилла очень походила на дедову, только была уже обжитой. Марина украсила помещение милыми вещицами. Мне особо понравились какие-то пестрые, на вид домотканые, коврики, закрывающие плиты пола. Я сняла вьетнамки и босиком пошла к дивану. Он стоял в углу гостиной, был полукруглым и мягким. Я уселась и начала успокаиваться. Перед диваном находился стеклянный круглый столик, на нем возвышалась красивая ваза из цветного стекла, лежали какие-то журналы. Я взяла один, но он оказался на английском. Посмотрев картинки, положила его на место и откинулась на спинку дивана.

Последние события не прошли бесследно. Мне казалось, что я в одночасье перенеслась в какой-то удивительный мир, наполненный солнцем, добротой, спокойствием и милыми людьми. А я всегда жила словно на оккупированной моими личными врагами территории и постоянно ожидала каких-то пакостей и подстав. Поэтому все время находилась начеку и была готова отразить любой удар. Но сейчас я четко понимала, что имею полное право расслабиться и получать удовольствие от жизни. Наконец-то у меня начались самые настоящие каникулы. Я решила стараться изо всех сил быть любезной с новыми знакомыми и не проявлять дурной характер. Знала за собой, что могу быть необоснованно резкой, вспыльчивой, злобной. Но я настолько привыкла защищаться именно таким способом, что с трудом справлялась с этими неприятными проявлениями характера.

«Научусь быть милой, воспитанной барышней, – решила я. – Вспомню утонченные манеры мой бабушки Аллы, постараюсь подражать ей. К тому же я всегда втайне ей завидовала и хотела на нее походить».

И когда Марина спустилась со второго этажа, я встала с дивана и пошла ей навстречу с милой улыбкой.

– Извини, Катя, что заставила ждать, – сказала она. – Вижу, Паша еще не появился. Ну ничего! Пойдем на кухню? Я заварю чай. Ты какой предпочитаешь?

– Мне все равно, – быстро ответила я, вспомнив, что мама всегда заваривала дешевый чай из пакетиков, и он обычно пах отсыревшим сеном.

– Я больше люблю зеленый, – сообщила Марина. – Да ты присаживайся!

Кухня находилась за короткой перегородкой и была выполнена в апельсиновых тонах, от обилия такого яркого цвета сразу создавалось какое-то солнечное настроение. Я уселась на мягкий диванчик, обтянутый светло-желтой кожей. Марина достала молочно-белый чайный сервиз. Я наблюдала за ней. Голубое трикотажное платье ловко сидело на ее точеной, совсем девичьей фигуре, волосы она собрала в узел, открыв стройную шею. При свете ламп она все равно выглядела очень молодо, я не замечала никаких морщин, кожа была гладкой и загорелой. Марина накрыла на стол. Чай был ароматным. Я с наслаждением втянула его терпкий, с какими-то цветочными оттенками запах. Появился Паша.

– Ага, чаек! То, что надо! – обрадовался он и сел напротив меня.

Его мокрые волосы были распущены, белая футболка красиво оттеняла смуглый тон кожи и яркие карие глаза. Марина устроилась рядом с сыном. Свет падал на нее сверху, я заметила, что морщинки все же имеются, но они были в уголках глаз и выглядели очень мило, как у человека, который любит смеяться.

– Печенье, творожный кекс, шоколад, – мягко предлагала Марина и улыбалась мне.

Открытая коробка с конфетами притягивала меня как магнит. Я ощутила невыносимый приступ «шоколадомании», во рту настойчиво возникал вкус любимых конфет, я буквально захлебывалась слюной.

«Если съесть одну, то ничего не случится, – нашептывала моя мания. – Только одну конфетку».

Я вскинула глаза на Марину. Память мгновенно услужливо подсунула мне картинку: моя мать, обливаясь потом, в обтягивающем ее огромное тело ситцевом застиранном халате, сидит у нас на кухне и с аппетитом поглощает пирожки с картошкой, запивая их деревенским жирнющим молоком. Я явственно увидела ее серое одутловатое лицо, мокрые губы, опухшие глаза, неопрятную прическу, толстые пальцы, держащие пирожок, и содрогнулась.

– Что с тобой? – заботливо спросила Марина. – Ты как-то изменилась в лице.

– Мам, да Катя только сегодня прилетела! – ответил за меня Паша. – Наверняка все еще в себя не пришла.

– Это ничего! – ободряюще проговорила Марина и подвинула ко мне тарелку с нарезанным домашним кексом. – Завтра уже лучше будешь себя чувствовать.

Я кивнула, сглотнула слюну и твердо отказалась от кекса.

– И конфеты мне нельзя, – слабеющим голосом сообщила я. – У меня на шоколад аллергия. Видите, какие… высыпания на лице! И вообще мне ничего нельзя! Я толстая корова! – едва скрывая отчаяние, добавила я.

Паша рассмеялся, но беззлобно, скорее чтобы скрыть неловкость от моих признаний.

– Глупости! – сказал он. – Просто у тебя конституция такая! Лишь бы тебе было комфортно в таком весе.

– А мне некомфортно! – не сдержалась я и повысила голос. – Я уродина! Но вам не понять… вы… вы такие красивые!

Мне стало стыдно от своей несдержанности. Что они могли обо мне подумать? И я постаралась успокоиться. Но слезы предательски потекли по щекам.

– Говорю же, переутомилась! – констатировал Паша, но я видела, что ему не по себе. – Перелет, акклиматизация и все такое, – растерянно добавил он.

– Сынок, поднимись ко мне, возьми в аптечке пузырек с валерианой, – мягко проговорила Марина.

– Не надо! – всхлипнула я. – Сейчас уйду!

– Конечно, конечно, но сначала необходимо успокоиться, – ласково сказала Марина и села рядом со мной.

Паша быстро покинул кухню. Я подумала, что она специально отослала его под благовидным предлогом, чтобы мне стало легче.

– Катя, – начала она, – ты очень симпатичная девушка, просто у тебя излишняя полнота. Но ведь это вовсе не означает, что ты уродина. Нельзя так ни думать, ни говорить.

– Легко вам… с такой-то фигурой! – пробормотала я и вытерла глаза. – Разве вы меня поймете? Вы просто красотка!

– После родов я весила сто пять килограмм, – сообщила Марина.

– Не может быть! – не поверила я и глянула на нее с изумлением.

– Меня тошнило всю беременность, помогало отчего-то только сдобное печенье с газировкой, и я все его ела и ела. Вот и наела лишние пятьдесят килограмм.

– И как же? – торопливо спросила я.

– Мы все-таки очень глупые, – с улыбкой продолжила Марина. – Верим в какие-то чудодейственные таблетки, которые будто помогут нам сбросить вес, или садимся на немыслимые диеты, наносящие вред здоровью. Представляешь, я сидела на модной диете из одних свежих помидор и сырых яиц?

– И я сидела на томатной диете! – припомнила я. – Только там нужно было три раза в день есть томатный суп.

– Значит, ты меня хорошо понимаешь! – ответила Марина. – Но я только желудок себе испортила, заработала депрессию, а вес так и оставался неизменным. Уже и Павлика грудью не кормила, а все равно была полной.

– Но как? Как вы вернули себе такую форму? – не выдержала я. – Или постепенно со временем жир ушел? Ведь это давно было.

– Я лет пять еще мучилась излишним весом. Уже махнула на себя рукой, – сказала Марина. – А потом подруга отвела меня к хорошему диетологу. Вначале он заставил меня пройти полное обследование. Ты обследовалась? Потому что если у тебя такой вес на гормональном фоне, то вначале нужно лечиться.

– Да, меня бабушка водила в поликлинику, когда я толстеть начала, – сообщила я. – Но врачи ничего такого не обнаружили, посоветовали спортом заняться. Да куда я с такой фигурой запишусь? Меня бы у нас в городке засмеяли.

– А не надо обращать внимания на недалеких людей, – спокойно посоветовала Марина. – Они есть везде. А то так никаких нервов не хватит.

– Точно! – пробормотала я и вздохнула.

На душе от ее слов становилось все легче. Марина была обаятельна, ее мягкие манеры восхищали, и я уже мечтала, что постараюсь во всем ей подражать и стану такой же утонченной и приятной девушкой.

– И как удалось достичь формы? – решила я продолжить интересующую меня тему, так как пауза затянулась.

– Кать, давно поняла, что людям советы совсем не нужны. Говоришь, что нужно сделать, тебя слушают, но не верят. Поэтому взяла себе за правило никому и ничего не советовать, – немного напряженно ответила Марина.

И я моментально ощутила укол обиды, и даже прежняя злость – привычное для меня состояние – начала снова жечь душу. Это было крайне неприятно. Марина сидела передо мной, как живое доказательство того, что все возможно в этом мире, что сбросить вес в пятьдесят килограмм – реальность. И я всей душой жаждала впитать новое знание – ее чудодейственный рецепт. А она отказывается поделиться секретом! И вообще я видела, что она как-то замкнулась, словно уже жалеет, что подпустила меня, малознакомого ей человека, так близко, что так разоткровенничалась. В ответ замкнулась и я. Молчание становилось все неприятнее. Положение спас Паша. Он вошел в столовую, держа в руках какой-то флакончик.

– Мам, в твоей аптечке я плохо ориентируюсь. Но вроде именно это валерьянка, судя по характерному запаху, – озабоченно проговорил он и протянул флакон Марине.

– Мне уже лучше, ничего не нужно, – сухо проговорила я и встала. – И вообще мне пора. Я правда устала!

– Но… – растерянно начал Паша, – ты же и чай не выпила. И вообще я хотел показать тебе дом.

– А чего в нем особенного? – раздраженно ответила я. – Дом как дом! У деда почти такой же!

И я направилась к выходу.

– Так я завтра зайду, как договаривались? – спросил Паша, догоняя меня. – Давай хоть провожу. А то ты чего-то сердитая!

Но я молчала, едва сдерживая слезы обиды. Марина очаровала меня и вдруг такая перемена в отношении. Мы вышли во двор, и я ускорила шаг. Но Паша не отставал. При нем мне было неудобно перелазить через ограду, поэтому я двинулась к видневшейся за кустами калитке. Выложенная плитами дорожка вдоль ограды вела прямо к ней. Низкие металлические напольные фонари освещали серые плиты, и я шла уверенно. Паша шагал рядом. Он был явно обескуражен, что я так быстро решила покинуть их дом.

– Зря ты так торопишься, – сбивчиво говорил он, – все равно еще время детское! Могли бы в бассейне поплавать, мама коктейли вкусные готовит из соков со льдом и мороженым. Она бы нам сделала… У меня в комнате два компа есть. Ну, в смысле стационарный и ноутбук. Оба к сети подключены. Могли бы посидеть. А то ты наверняка сюда ноут не взяла, а пообщаться хочешь, можно было бы пофотать сейчас море и сразу в блоги скинуть. Твои друзья обалдели бы! Точно тебе говорю!

Я открыла калитку и остановилась, повернувшись к нему. Уже окончательно стемнело, но желтоватый свет фонарей мягко освещал местность, падал на лицо Паши золотистыми отблесками. И я вдруг поймала себя на мысли, что мой новый знакомый весьма симпатичный парень. Только он казался мне несколько простоватым. Особенно в сравнении с роковым и загадочным красавцем Ираклием. Но неподдельная искренность Паши и простота в общении, несомненно, притягивали. Я начала смягчаться.

– Послушай, – более спокойно начала я, – у меня нет друзей ни в реале, ни в Сети. Такой уж я человек. Меня бесит это пустое бла-бла-бла, все эти инетовские сплетни, кто, с кем и почему, все эти бессмысленные нападки лично на меня… Да! – с вызовом добавила я. – У меня нет друзей! Люди меня не любят, а я всех вас просто ненавижу! – выкрикнула я.

Обида на его мать, которая так резко оборвала разговор и замкнулась, словно я была какой-то зачумленной, снова нахлынула. А ведь я вела себя приветливо, ни одного грубого слова ей не сказала. За что она так со мной?

Я резко отвернулась и пошла прочь. Паша догонять меня не стал, и в душе я была этому рада. Реально никого не хотелось больше ни видеть, ни слышать. Дверь в дом деда была по-прежнему открыта, он все так же сидел у работающего телевизора и, судя по мерному храпу, крепко спал. Я не стала его будить и поднялась к себе в комнату. Даже не помню, как я ложилась. Видимо, сразу провалилась в глубокий сон.

Глава третья

Федор разбудил меня около девяти. Раздался стук, я открыла глаза. Он уже заглядывал в приоткрытую дверь.

– Катюша, ты проснулась? – ласково спросил Федор и вошел. – У меня возникли срочные дела, а ведь я хотел показать тебе сегодня Гирне, да и ноутбук купить.

Я протерла глаза и села на кровати. Он примостился в кресле напротив. Вид у деда был виноватый.

– Даже не знаю, что делать, – удрученно произнес он.

– Да что случилось-то? – начала я напрягаться. – Говори толком!

– Мне нужно на совет директоров. А это в Барселоне. Текущие проблемы, обычное дело. Думал, что без меня обойдутся, но вызывают. Да тебе это и неинтересно. Короче, варианта два: или ты летишь со мной на пару-тройку дней, или остаешься здесь в одиночестве. И это меня пугает! К тому же Алла, если узнает, меня убьет! – добавил он.

– А кто ж ей скажет? – рассмеялась я.

Перспектива пожить одной в этом чудесном доме меня восхитила. Я никогда не была самостоятельной, всегда жила в семье и под неусыпным надзором. А тут вдруг предоставлялась такая возможность. Полная свобода! О таком можно только мечтать. Сейчас главное – не вспугнуть деда. Я сосредоточилась, натянула на лицо милую улыбку благонадежной воспитанной барышни и уверенно проговорила:

– Дедуля, ты зря беспокоишься! Ведь чтобы лететь с тобой, виза нужна. Ты об этом не подумал? А зачем тебе такие напряги? Оставь меня здесь. Я и за домом присмотрю, и отдохну. Море рядом, бассейн прямо во дворе. Что мне еще нужно? К тому же это всего пара дней, как я поняла.

– Но ты даже не совершеннолетняя, – озабоченно проговорил он.

– Я уже школу закончила! Мне – семнадцать! Пора становиться самостоятельной! Да и чего ты боишься? Мне вчера мой новый знакомый Паша сообщил, что на Кипре совсем нет преступности.

– Это да, здесь необычайно спокойная обстановка, – согласился он. – Кстати, ведь я могу попросить твоих новых знакомых присмотреть за тобой! – обрадовался дед. – Паша, насколько я понял, живет с родителями. И они русские!

«Только этого мне не хватало! – напряглась я. – Но сейчас лучше не спорить».

– Как хочешь, – ответила я и мило улыбнулась. – Тем более Паша обещал показать мне город сегодня. Кстати, он и ноут помог бы купить. Он вроде в технике разбирается. К тому же живет тут уже год и все магазины знает.

– Вот и отлично! – широко улыбнулся Федор и полез в карман брюк.

Он достал солидное портмоне и раскрыл его.

– Дам тебе и местные лиры, и евро, – пробормотал он. – Здесь иногда дешевле расплачиваться именно евро.

Федор к моему удовольствию вынул разномастные купюры и протянул мне.

– Должно на все хватить, – улыбнулся он. – И тут не только на ноутбук. Можешь обновить гардероб.

Я взяла деньги и обняла деда. Никогда у меня не было такой суммы. Мне казалось, что с такими деньжищами я как минимум принцесса Монако. На миг стало досадно, что мой внешний ужасный вид не соответствует новому статусу обеспеченной девушки. Сразу захотелось сбросить килограмм пять для начала, купить себе изящные платья и выглядеть дорого, но утонченно.

Когда Паша зашел за мной, я уже была наготове. Надела все тот же наряд, купленный для похода в клуб на концерт Ираклия. Он был самым эффектным из моих вещей. Правда, розовые босоножки на высоком каблуке вызывали сомнения. При такой жаре подобная обувь была неудобна. Но мне хотелось произвести впечатление и на Пашу, и на местных жителей. Я нанесла макияж, волосы по привычке начесала и густо залила лаком. Когда я осмотрела себя в зеркало, вдруг подумала, что я в таком виде выгляжу старше и явно неестественно. Закралась мысль, что лучше было бы отправиться на прогулку в Гирне в легком сарафане и вьетнамках, а косметику не наносить. Но я вспомнила о своем кошельке, набитом купюрами, вздернула нос и решила, что не должна выглядеть как какая-то провинциальная простушка. Мне казалось, что дед подарил целое состояние, тысяча евро – для меня были огромные деньги. Именно с таким настроем высокомерной, знающей себе цену девушки я и спустилась во двор. Федор был уже там. Он окинул меня изумленным взглядом с ног до головы, но от замечаний воздержался.

– Значит, мы обо всем договорились? – уточнил он. – Я сейчас попрошу Пашу познакомить нас с его родными. Ты не возражаешь?

– Нет, – торопливо ответила я. – Тем более, насколько я поняла, его мать постоянно дома.

– Вот и отлично! Не думаю, что присмотреть за тобой такая уж обуза. Если что, я отблагодарю.

– Деда, они обеспеченные люди, ты же сам говорил! – засмеялась я. – Как бы не обиделись на подобное предложение!

– Разберемся! А вот и Павел! – обрадовался он.

Я машинально выпрямила спину и втянула живот. Паша быстро шел по дорожке к нам и улыбался. Он был одет в джинсовые шорты и футболку, и я вздрогнула, поняв, как нелепо выгляжу при таком параде, особенно доставали каблуки. Отекшие от жары ноги уже устали, ремешки врезались. Я не представляла, как буду ходить в такой обуви по знойному городу. Паша был в мягких на вид, кожаных сандалиях на босу ногу.

– Привет! – радостно поздоровался он и пожал руку Федору. – Куда это ты так вырядилась? – беззаботно поинтересовался он, повернувшись ко мне. – Мы же по магазинам, а не в ночной клуб! Тебе будет неудобно.

Федор хмыкнул, я покраснела и начала злиться. Но Паша смотрел так простодушно, что до меня вдруг дошло, что он вовсе не хотел меня обидеть, им двигала лишь забота о моем удобстве. Моя злость мгновенно прошла.

«И правда! Чего это я? – пришли отрезвляющие мысли. – При таком климате одежда должна быть легкой и комфортной. А уж обувь тем более!»

Но я упряма, и трудно вот так просто согласиться даже с очевидными вещами.

– А мне так нравится! – с вызовом проговорила я и вздернула подбородок.

– Да мне-то что! – пожал плечами Паша. – Хочешь париться – дело твое! Ну мы пошли? – обратился он к Федору.

– Слушай, я хотел поговорить с твоей мамой, – начал тот. – Когда это удобнее сделать?

– Да хоть сейчас! – с улыбкой ответил Паша. – Она ждет в машине. Собралась в салон красоты в Гирне и решила нас подбросить.

– Вот и отлично! – заулыбался Федор и двинулся к калитке.

Но меня эта новость совсем не обрадовала. После вчерашнего странного, на мой взгляд, поведения Марины я совсем не хотела с ней встречаться и уж тем более вместе ехать в город. Но выхода не было. Мне не хотелось казаться глупой и обижаться невесть на что. Мало ли! Может, у Марины такие перепады настроения – обычное дело. Я же ее совсем не знаю. А сразу приписала это личной ко мне неприязни, возникшей на пустом месте.

И я решительно направилась вслед за Федором.

– Погоди! – схватил меня за руку Паша. – Все-таки тебе лучше переодеться! Вот увидишь, как будет жарко в городе!

– Да отстань ты! – резко бросила я и ускорила шаг.

Когда мы вышли за калитку, то увидели небольшую белую машину, в марках я плохо разбираюсь. За рулем сидела Марина. Она была в элегантном белом льняном сарафане и шляпе с большими полями. Выглядела она восхитительно, этого я не могла не признать. Моя обида куда-то улетучилась, правда, остался легкий и неприятный осадок, но я решила не обращать на это внимания и учиться быть воспитанной девушкой. Рядом с такой женщиной это напрашивалось как бы само собой. Я вдруг подумала, что если бы росла рядом с такой матерью, то наверняка с детства впитала утонченные приятные манеры и вела себя сейчас по-другому. Федор, видно, тоже был очарован прелестной соседкой. Он склонился к открытой дверце и разливался соловьем.

– Простите великодушно, что все еще не нанес вам визит, – услышала я, подходя к машине. – Но столько дел! Вот и внучка приехала навестить. А я даже еще в холодильник продукты не загрузил! Не говоря уж об уюте моего холостяцкого жилища.

– Марина, между прочим, замужем, – резко сказала я, остановившись у него за спиной. – Так что зря перья распускаешь!

Федор осекся на полуслове и повернулся ко мне. Его лицо выражало недоумение.

– Некрасиво! – тихо ответил он. – И даже грубо.

– Доброе утро! – расплылась я в улыбке и забралась на заднее сиденье.

– Значит, мы обо всем договорились? – медовым голосом спросил дед, вновь склоняясь к Марине.

– Конечно, не волнуйтесь, я присмотрю за Катюшей! – с улыбкой ответила она. – Приятно было познакомиться, Федор Иванович!

Марина закрыла дверцу. Паша уже устроился рядом с ней. И мы поехали. Я оглянулась. Дед стоял на дороге и смотрел нам вслед. И я решила «сменить гнев на милость» и помахала ему. Хотя меня безумно раздражала эта его манера не пропускать взглядом ни одну мало-мальски привлекательную девушку, женщину или даже бабушку. Еще вчера я обратила на это внимание. Он сразу оживился и ответил мне взмахом руки и широкой улыбкой.

До Гирне мы ехали молча. Марина ловко вела машину, чувствовалось, что она не один год за рулем. И снова я ей позавидовала. Такая женщина – пример для подражания, даже несмотря на ее вчерашнюю непонятную мне выходку. Но сегодня она снова выглядела открытой и приветливой, никакой замкнутости не было. Я заметила в зеркальце заднего вида, что на ее лице периодически появляется легкая улыбка, словно она думает о чем-то приятном. И вот мы въехали на центральный бульвар. Марина повела машину медленнее. Я глазела по сторонам. Улица ничем примечательным меня не поразила. Трехэтажные белые в основном дома, аккуратные газоны, фланирующие прохожие в легкой одежде, белые столики кафе под полотняными маркизами – я поймала себя на мысли, что все это очень напоминает какой-нибудь российский южный курорт в разгар сезона. И тоже начала улыбаться. Атмосфера беззаботности уже проникла и в меня.

Марина припарковалась. Я решила, что мы остановились возле салона красоты, куда она собиралась. Но оказалось, что это кафе.

– Не выпить ли нам по чашечке чая? – обернулась она ко мне с милой улыбкой.

Я моргнула от неожиданности и сильно покраснела.

– Да ну его этот чай! – разочарованно произнес Паша. – Но если Катя хочет, то вы идите, а я пока вон в тот магазин загляну.

И Паша показал мне на противоположную сторону улицы.

– А что там? – полюбопытствовала я.

– Кстати, ноутбуки, – улыбнулся он. – Так что после чая можно и туда.

– Там всякие компьютерные примочки, – добавила Марина и строго глянула на сына. – Учти, твои карманные деньги имеют тенденцию слишком быстро исчезать. Не забывай об этом.

– Быстрей бы закончить универ и самому зарабатывать! – пробормотал Паша и выбрался из машины.

Он любезно помог выйти матери, затем подал руку мне. Я не знала, на что решиться. Логично было бы сразу пойти с Пашей в магазин, тем более я все равно планировала купить нетбук. Но и приглашение Марины меня привлекало не меньше.

Обычно я крайне обидчива, знаю за собой этот недостаток. И если на кого-то таю зло, бесполезно просить у меня прощения. Хотя у меня его, как правило, и не просили. Люди относились ко мне с опаской. И это мне даже нравилось. Никто не лез в душу. Но сейчас мне отчего-то захотелось поговорить с Мариной начистоту, тем более она сегодня вела себя приветливо и открыто.

«Наверное, тут какой-то особенный воздух, – размышляла я, удивляясь своей мягкости, – и чувствуешь себя все более расслабленно».

А Марина мне нравилась, что странно. Ведь женщин я не люблю намного сильнее, чем мужчин. Давно сложилось мнение, что ничего хорошего ждать от так называемых подруг не приходится. Поэтому у меня их никогда и не было. Кроме Анечки. Но ее предательство все поставило на места.

– Пошли в кафе? – спросила Марина. – Тут хороший чай и вкусные местные сладости.

Я молча кивнула.

– Короче, я в магаз! – сообщил Паша.

И он быстро двинулся к пешеходному переходу.

Мы вошли в кафе. Оно оказалось совсем небольшим, полутемным и очень уютным. Меня порадовало, что посетителей почти не было. Какой-то толстый мужчина сидел с газетой в углу за маленьким столиком, и у окна – влюбленная парочка. Они устроились напротив друг друга, смотрели друг другу в глаза, что-то тихо шептали и явно никого не видели и не слышали. Больше в кафе посетителей не было. Мы заняли столик на двоих, я откинулась на мягкую спинку диванчика, взяла меню. Но там все было на английском, и я отложила его в сторону.

– Чай какой? – спросила Марина.

Она сняла шляпу и положила ее рядом на диван. И быстро поправила слегка растрепавшиеся волосы. Я невольно залюбовалась ее свежим молодым лицом с гладкой упругой кожей и ясными карими глазами, совсем такими, как у ее сына. Светлые золотистые волосы красиво оттеняли цвет глаз и приятный тон загара.

– Зеленый и без сахара, – ответила я. – И мне не нужно никаких сладостей.

Она спорить не стала, только молча кивнула, изучая меню.

– Фруктовый десерт? – предложила Марина.

Я глотнула слюну. Утром я, твердо решив худеть и только худеть, вообще ничего не ела. Только выпила чашку крепкого кофе без сахара и молока. И сейчас уже сильно проголодалась. Мой огромный желудок настойчиво требовал пищи.

– Хорошо, – согласилась я, не в силах терпеть приступ голода, который усилился, так как в кафе вкусно пахло поджаренным кофе, ванилью и свежей сдобой.

Мне снова захотелось, как это обычно бывало, плюнуть на все и как следует покушать, но я посмотрела на Марину, на ее утонченное лицо и фигуру, которую так красиво облегал льняной сарафан, и твердо сказала себе: «Не есть! Худеть! Терпеть!»

Принесли наш заказ. Официант составил на столик чайник, чашки и две креманки, заполненные фруктами, щедро политыми медовым соусом. Я порадовалась, что десерт без взбитых сливок. Марина пожелала мне приятного аппетита и налила себе чаю. Она начала разговор ни о чем, что меня сразу напрягло. Хотелось более теплого общения. Минут через десять я не выдержала.

– Марина, – решительно начала я, – хотела задать вам вопрос.

Она замолчала на полуслове и с удивлением на меня посмотрела.

– Да, да, внимательно тебя слушаю, – несколько напряженно ответила она, опустила глаза и начала медленно перемешивать фрукты ложечкой.

Я смутилась. Но тут же взяла себя в руки и выпалила:

– Почему вы так некрасиво себя повели… вечером у вас в доме? Вы же видите, что я толстая, что мне необходимо похудеть! Вы тоже были толстой, сами мне рассказывали! Поделитесь секретом, как вы добились такой фигуры? Очень вас прошу! Вы меня обидели ни за что! Не надо было и начинать рассказывать! Я сейчас сама не своя! А вы мне так сильно понравились! Мне вообще никто из девушек не нравится, я всех считаю злыми завистливыми дурами!

На последних словах я осеклась и ощутила, как жар стыда охватывает меня и заставляет мучительно краснеть. Я замолчала и отвела глаза. Дышать было трудно от волнения. Зачем я все это ей сказала? Можно было и как-то помягче выразиться. Но я не умею «миндальничать», хорошие манеры даются с трудом. Дерзить и грубить куда легче.

Я видела, как Марина поморщилась, но от замечаний воздержалась. Она допила чай и посмотрела мне прямо в глаза.

– Ну хорошо… раз это тебя так задело, отвечу, – сказала она. – Просто я крайне редко касаюсь этой темы. И тем более не привыкла откровенничать с малознакомыми людьми. Ты уж пойми. Ведь мне тогда пришлось обращаться к… психотерапевту. Когда говоришь об этом, люди сразу начинают думать, что ты лежала в психушке и вообще на всю голову больна. Особенно наши сограждане. Иногда удивляешься, отчего у нас в стране всем и до всего есть дело. Какое-то нездоровое любопытство!

– Точно! – не выдержала я и вздохнула с облегчением.

Марину я хорошо понимала. В нашем городишке все поголовно любили совать нос в дела соседей.

– А вот здесь, например, никому нет дела ни до твоей семейной жизни, ни до счета в банке и прочего, – продолжила она. – И даже считается неприличным что-то выспрашивать. А я ведь после родов впала в жесточайшую депрессию. И заедала ее всякими вкусностями. И все пухла и пухла. Тяжело мне пришлось, пока одна подруга не посоветовала обратиться к специалисту. Она сама прошла этот же путь. Понимаешь, Кать, если у тебя все в порядке с эндокринной системой, то твоя излишняя полнота – всего лишь погрешности в питании. А они возникают, как это ни покажется странным, именно на фоне эмоционального неблагополучия. Ведь недаром в народе говорится, что диабет – это последствия недостатка любви. Сладости, и особенно шоколад, помогают в выработке эндорфинов, гормонов счастья. И если ты по жизни одинока, тебя никто не любит, или у тебя депрессивное состояние, как это было у меня, то организм инстинктивно ищет способы получить удовольствие. Вот мы и лопаем все, что повкуснее, – с улыбкой добавила Марина.

И я сразу отодвинула от себя креманку с недоеденными фруктами.

На меня будто снизошло озарение. А ведь Марина права! Все дело вовсе не в наследственной полноте, как я себя постоянно утешала, а именно в образе жизни. Меня никто не любит, у меня за всю мою семнадцатилетнюю жизнь не было ни одного романа. Парни от меня всегда шарахались, никто не хотел ни общаться, ни дружить, не говоря уже о романтических отношениях. И я вспомнила, как обычно сидела вечерами дома, обнимая плюшевого мишку и лопая конфеты килограммами. Стало понятно и мое увлечение мягкими игрушками. Весь мой диван был буквально ими завален. Мне никто их не дарил, поэтому покупала игрушки себе сама. Часто приносила в школу и громко рассказывала Анечке, что это подарок таинственного поклонника. Одноклассницы подсмеивались исподтишка, парни часто смотрели на меня с жалостью, но я упорно делала вид, что мне постоянно кто-то дарит всех этих плюшевых зайчиков, мишек, котят.

– После посещения врача и мягкой корректировки моего настроения меня отправили к диетологу, – после паузы продолжила Марина. – И я вступила в «общество маленьких тарелок».

– Куда? – не поняла я. – Это что еще за общество?

– Катя, если ты действительно настроена сбросить лишний вес, то поверь мне на слово, – сказала она. – Рецепт настолько прост, что мало кто в это верит. Мы же все привыкли пользоваться какими-то чудодейственными и якобы таинственными средствами по типу тайских таблеток, которые чуть не разрушили мое здоровье. Никогда не принимай ничего подобного! Не ведись на рекламу! Вся реклама нацелена лишь на одно – природную лень человека. Только это действует на нас безотказно! Как заманчиво – просто принять одну таблетку – и ты уже стройная!

– Да, я тоже покупала какие-то таблетки, – припомнила я. – Но только получила обезвоживание.

– Именно! – закивала Марина. – А суть проста. Желудок во время переедания сильно растягивается и просит все больше пищи. Аппетит лишь растет из-за этого. Это понятно?

– Конечно! – согласилась я, не понимая, чего тут сложного.

– Твой желудок растянут, – продолжила Марина. – «Общество маленьких тарелок» – это постепенное снижение объема пищи. Тебе нужно подобрать пять тарелок разных размеров – от самой большой до блюдечка. Сейчас ты кушаешь из большой. Через неделю берешь следующую по размеру. И так неделю за неделей доходишь до блюдца. Но принимаешь пищу часто, чтобы не возникало чувство голода. Именно голод – главный враг. Из-за него ты переедаешь. Нужно кушать почти каждые два часа. Но так как порции все меньше и меньше, желудок постепенно сжимается. Обычно на это требуется от полутора до трех месяцев по исследованиям врачей. И это самое трудное время. Но нужно выдержать и дождаться, когда твой желудок сожмется. Он будет просить намного меньше еды, вес постепенно уйдет. Ну и необходимо подкорректировать содержание жиров в рационе.

– А как же не есть после шести вечера? – спросила я, зная, что все мои одноклассницы упорно настаивали именно на этом условии похудания.

– Ни в коем случае! – строго проговорила Марина. – Нельзя делать больших перерывов в питании, иначе накапливается желчь в желчном пузыре, а это ведет к образованию камней. Самое допустимое – за четыре часа до сна. Но не больше.

– И это весь ваш секрет? – удивилась я.

– Говорю же, чем все проще, тем меньше люди в это верят, – улыбнулась она. – Ты просто попробуй вступить в «общество маленьких тарелок». Сама потом увидишь, что уже не сможешь переедать. Когда желудок сжимается, лишний объем пищи вызывает сильный дискомфорт и чувство тяжести.

– И вы именно так похудели? – уточнила я. – И больше ничего не делали?

– Когда сбросила лишний вес, начала заниматься фитнесом, чтобы подтянуть мышцы. Но из «общества маленьких тарелок» выходить не собираюсь. Я по-прежнему ем мало, но часто и отлично себя чувствую. Вот и весь мой секрет! Зря ты так расстраивалась.

– Ничего я не расстраивалась! – нахмурилась я. – Просто стало очень неприятно, что вы так резко сменили ко мне отношение.

– Это тебе всего лишь показалось, – мягко ответила Марина. – Повторюсь, я не люблю рассказывать о том периоде своей жизни посторонним людям. А ведь я вчера увидела тебя впервые.

– Да, я понимаю, – окончательно успокоилась я. – Ваш рассказ меня впечатлил. И я тоже вступлю в это самое общество… малоежек.

– Уверена, что тебе это поможет! – с улыбкой заметила Марина. – Но учти, хоть и кажется, что это очень просто, на самом деле нужно иметь силу воли воздерживаться от привычного переедания. Но тяжело лишь в первые месяцы, пока желудок сжимается, затем все пойдет легче.

– Это я уже поняла, – ответила я. – Спасибо вам! Так со мной еще никто не разговаривал!

– Катя, мы сами притягиваем к себе все наши неприятности! Но я рада, что мы нашли общий язык. Тем более не забывай, ты эти три дня будешь наподобие моей подопечной. Твой дедушка очень меня просил присмотреть за тобой. Хотя я знаю, как в этом возрасте вы стремитесь к самостоятельности. Павлик у меня тоже все ноет, что мы слишком его опекаем.

– Да, он говорил, что хотел остаться в Питере и продолжать учиться в универе на дневном отделении, – заметила я.

Марина не успела ответить, так как в кафе вошел Паша. Он огляделся, увидел нас. Едва подойдя, сразу начал возбужденно говорить:

– Катюха, хватит тут чаи распивать! Там крутейшая распродажа именно нетбуков. Есть очень приличные! Мам, мы пойдем?

И он схватил меня за руку. Я глянула на Марину. Она улыбалась.

– Ты же все равно сейчас в салон, – продолжил Паша, глядя на мать, и потянул меня из-за стола.

– Извините, но я пойду, – сказала я и достала из сумочки кошелек.

– Не надо, я сама расплачусь, – возразила она. – В салоне я пробуду часа два, так что у вас полно времени.

– О’кей! – бросил Паша и потащил меня к выходу.

Едва мы казались на улице, как я моментально покрылась потом. Жара явно усилилась, и после кондиционированного воздуха кафе это особенно чувствовалось. Да и высокие каблуки сильно мешали. Я уже пожалела, что так вырядилась, и мечтала скорее очутиться дома и снять все эти неудобные вещи. Когда мы перешли улицу и оказались у входа в магазин, Паша глянул на меня и сочувственно спросил:

– Что, жарко?

Пот уже залил мне все лицо, волосы прилипли ко лбу, спина была мокрой и я чувствовала, как футболка буквально приклеилась к ней.

– Не твое дело! – грубо ответила я.

– А ведь я тебя предупреждал, – беззлобно ответил он.

Но я не ответила и юркнула в магазин. Но зря я обольщалась, так как кондиционеры в нем отчего-то не работали. Было душно, к тому же много народа. Правда, в основном молодежь, что меня порадовало. Я исподтишка начала разглядывать парней, которые бродили между полками, изучая товар. Но мое появление вызвало интерес, многие обернулись и смотрели на меня с явным недоумением, словно я была какой-то заморской невиданной птицей. Вначале я не могла понять такого пристального внимания, но потом сообразила, что разительно отличаюсь от основной массы посетителей. Ребята были одеты в одном стиле – легкие футболки, шорты и вьетнамки. К тому же почти все сильно загорелые. Девушки, я сразу обратила внимание, были без макияжа, выглядели естественно и смотрели на меня с изумлением. Я ощутила такой сильный дискомфорт, что не выдержала и вышла. Палящее солнце заставило меня спрятаться под маркизу над большим окном магазина. Я уже чуть не плакала, называла себя идиоткой и хотела вернуться в дом Федора.

– Ты чего? – недоуменно спросил Паша. Он вышел за мной минут через пять.

Я хотела огрызнуться, но он выглядел искренне озадаченным. Я видела, что у него и мысли нет обидеть меня, сделать замечание по поводу одежды.

– Там нетбук симпатичный я присмотрел, и характеристики вполне отвечают стандартам. И стоит со скидкой всего-то двести пятьдесят евро. Кать? – позвал он, видя, что я отвернулась и молчу.

Но я уже с трудом справлялась с приступом раздражения и злости прежде всего на саму себя. И правда, чего я так вырядилась? На кого хотела произвести впечатление? Тут явно никому ни до кого нет дела. И такой агрессивный макияж, неестественно взбитые волосы, закрепленные гелем, высокие каблуки вызывали лишь недоумение. Мне хотелось одного – срочно переодеться!

– Кать? – снова позвал Паша. – Ну ты чего?

– Знаешь, ты был прав! – признала я и повернулась к нему, начиная страдать от некстати нахлынувшего смущения. Я и так была покрыта потом с ног до головы, а тут еще и начала сильно краснеть. От неловкости ситуации снова пришла злость. И я резко добавила: – Хочу вернуться домой. Поймай мне такси!

– Вот тебе и здрасьте! – растерялся он. – А как же ноутбук? Распродажа всего пару дней. Потом цены вернут, да и все приличные разберут. Видела, сколько народу в магазине? И что я маме скажу? Да она меня отругает, если я тебя одну отпущу! Что с тобой, ты можешь толком объяснить? А то я не очень-то в психологии девушек разбираюсь!

– Просто мне жарко! – угрюмо ответила я. – И ноги уже устали.

– Да, засада! – нахмурился Паша и окинул меня задумчивым взглядом. – Прикид у тебя неподходящий. А ну-ка пошли!

И он схватил меня за руку.

– Куда? Не пойду я! Ты мне такси поймай! – начала я сопротивляться.

– Твоя проблема – одна сплошная ерунда! – торопливо говорил он и тащил меня по улице. – За углом есть итальянский магазин. Он стоковый, там полно брендов, уж поверь! Вещи отличные и лучших домов, просто из прошлогодних коллекций. Мама туда любит заходить и меня с собой таскает. Так что я в курсе. Сейчас мы тебя переоденем во что-нибудь удобное!

И Паша весело засмеялся. Сердиться на него было невозможно. К тому же то, что он предлагал, было вполне подходящим выходом из ситуации. И я подчинилась. На мое счастье, в магазине почти не было покупателей и работал кондиционер. Едва мы вошли, как две девушки, продавцы-консультанты бросились к нам с широкими улыбками и что-то быстро заговорили на английском. Паша им ответил, они подхватили меня под руки и подвели к кронштейну. Я беспомощно оглянулась на Пашу.

– Скажи им, что я сама все выберу, – громко проговорила я. – А то они вцепились в меня, как две паучихи.

Консультанты, что-то темпераментно говоря и не переставая улыбаться, ловко выхватывали из массы одежды какие-то блузки, сарафаны, юбки и прикладывали все это ко мне. Я так растерялась, что стояла неподвижно. Наконец, Паша пришел мне на выручку. Он что-то быстро сказал предприимчивым продавцам, их улыбки стали не такими лучезарными, они синхронно закивали и отошли от меня.

– Думаю, сама разберешься, – сказал Паша. – Я пока посижу. Если что, зови!

И он направился к окну, возле которого стояли два кресла и столик между ними. Девушки двинулись за ним. Я видела, что почти мгновенно на столике появилась чашечка кофе и какой-то журнал. Паша углубился в его изучение, а я повернулась к кронштейну. Довольно быстро выбрала объемную футболку яркого салатового цвета, она была мне по размеру и не обтягивала предательские выпуклости моей фигуры, к ней я подобрала шорты до колен из серого хлопка. В соседнем отделе я обнаружила обувь и купила легкие кожаные вьетнамки. На перепонках были прикреплены ромашки светло-салатового цвета, идеально сочетающиеся с тоном моей новой футболки. Поэтому я их и выбрала. Взяв вещи, я отправилась к Паше.

– Быстро ты! – удовлетворенно заметил он.

– Ты скажи продавщицам, что я хочу прямо здесь переодеться, – попросила я.

– Верное решение! – одобрил он. – Сейчас все устроим.

Из магазина мы вышли оба довольные. Паша любезно взял пакет с моей одеждой. В новом наряде я чувствовала себя отлично. Мне даже показалось, что на улице уже не так жарко. Только вот сильно раздражал слой макияжа. Он казался лишним и явно неуместным. Заметив кафе, я остановилась. Паша с недоумением посмотрел на меня.

– Так за нетбуком же идем! – напомнил он. – Или ты пить хочешь?

– Мне бы в туалет, – тихо ответила я и сильно покраснела.

– А-а, – неопределенно протянул он.

– Ты не понял! – резко сказала я. – Мне бы косметику смыть!

Он улыбнулся и повел меня в кафе.

– Можно и сока выпить заодно, – заметил Паша и уселся за столик возле окна, затемненного коричневой тюлевой шторой. – Ты иди, а я пока закажу что-нибудь.

– Только никаких пирожных! – предупредила я и направилась в туалетную комнату.

С каким же наслаждением я смывала косметику! От жары подводка глаз поплыла, линия нарисованных бровей размазалась, помада зашла за контуры губ.

«Ну и чучело! – сокрушалась я, тщательно стирая макияж и ополаскивая лицо холодной водой. – Удивляюсь Паше. Его вроде вообще ничего не смущает. Он так спокойно и мило со мной общается! Вот же золотой характер у парня! Даже жаль, что через две недели я уеду и навряд ли когда-нибудь с ним увижусь! Хотя… вилла деда никуда не денется! Так что смогу еще как-нибудь приехать. Мало ли!»

И я начала улыбаться. Но тут же одернула себя! О чем это я тут размечталась? Что со мной? Вижу этого Пашу всего-то второй раз, и уже некие планы вызревают! А ведь я люблю Ираклия! Я вытерла лицо, зачесала назад волосы. Открыв сумочку, достала маленькую фотографию Ираклия, запаянную в вакуумную упаковку. Я всегда носила ее с собой, а перед сном целовала. С обратной стороны снимка было красное сердечко, которое я как-то нарисовала фломастером в порыве страсти, и подпись: «Люблю! Навсегда!»

Я всмотрелась в дорогое лицо. Ираклий был снят в анфас и широко улыбался будто бы только мне.

«Ничего! – размышляла я, поглаживая снимок кончиками пальцев. – Считай, я уже в «обществе маленьких тарелок», так что похудею обязательно! И шоколад больше никогда и ни за что не буду есть. Так что и кожа у меня будет гладкой и свежей, даже без намека на прыщи. И гардероб поменяю! Вот тогда и посмотрим!»

Я знала, что Ираклий уезжает в Москву. Меня это раньше повергало в жуткое отчаяние. Но сейчас пришла одна мысль. Я вынула кошелек и пересчитала деньги, которые дал Федор. Вещи я купила совсем недорогие, так что сумма оставалась по-прежнему для меня астрономической. И я была уверена, что дед даст еще денег, когда я соберусь уезжать домой.

«Зачем мне ноутбук? – мучительно размышляла я, сжав пачку денег. – Я и пользоваться им не очень умею, да и вообще далека от таких технологий! Если только просто выпендриться перед родителями и бывшими одноклассниками. Выйти во двор, усесться на лавочку с открытым ноутом на коленях и делать вид, что я в Сети увлеченно общаюсь. А не лучше ли будет сохранить все эти деньги, уехать в Москву, снять там квартиру и попытаться найти работу! Тогда и с Ираклием можно будет видеться. То-то он удивится, что я тоже в столице!»

От этих радужных мыслей невольная улыбка появилась на моем лице. Я буквально не могла ее сдержать. Решение казалось самым что ни на есть правильным. Оно давало мне столько преимуществ! Главное – я могу уехать из дома и не видеть косые взгляды родителей. А там как пойдет! Если даже не получится найти приличную работу, то всегда смогу вернуться домой, когда деньги деда закончатся.

Окрыленная этим решением, я вышла в зал. Паша скучал за столиком. Когда я уселась напротив, он внимательно на меня посмотрел.

– Слушай, совсем другое дело! – удовлетворенно заявил он. – Зачем тебе вообще краситься, не понимаю! Ты и так очень симпатичная!

От его ненавязчивого комплимента я вспыхнула. Паша выглядел искренним, и я вдруг поверила, что он на самом деле так думает, а вовсе не хочет показаться «любезным кавалером». Но он вообще производил впечатление искреннего и открытого, только, на мой взгляд, был слишком простодушным для девятнадцатилетнего парня.

– Что заказал? – поинтересовалась я.

– Себе капучино и творожный пирог, а тебе только чай. Но ты же сама сказала, что кушать не будешь.

Я кивнула и улыбнулась. Ни на минуту теперь не забывала, что я в «обществе маленьких тарелок». Мне казалось, что чем меньше я буду есть, тем быстрее мой желудок сожмется. Я была готова даже голодать, лишь бы быстрее сбросить этот ненавистный вес. Но когда принесли заказ и я вдохнула ванильный аромат вкуснейшего на вид пирога, напоминающего творожную запеканку с ягодами, положенную на песочный корж, к тому же еще политую малиновым соусом, то чуть не захлебнулась слюной. Мой желудок настойчиво просил пищи. Паша с аппетитом принялся за еду. Наблюдать за ним было невыносимо. Я глотнула чай и, чтобы отвлечь себя, решила смотреть в окно. Но Паша отличался общительностью, есть в молчании он явно не привык, поэтому начал рассказывать мне о достоинствах нетбука, который присмотрел в магазине.

– Знаешь, я раздумала, – прервала я его речь.

– Что раздумала? – опешил он.

– Покупать ноутбук, – четко проговорила я и исподтишка глянула на остатки пирога.

– Ну знаешь! – возмутился он. – Я тебе просто удивляюсь! Как можно находиться без связи с друзьями? Или ты привыкла через телефон в Интернет выходить?

– А я удивляюсь тебе! – отрезала я. – Сто раз уже сказала, что у меня нет друзей, что мне общаться неинтересно вообще ни с кем, что компы я не люблю в принципе, так как ничего в них не понимаю! И почему я должна тратить такие деньги на вещь, которая мне по сути совсем не нужна!

– Ну знаешь… – растерянно повторил он. – Странная ты девушка! А парень-то у тебя есть? – после паузы с любопытством спросил он и заглянул мне в глаза.

– А как же! – ни на секунду не задумавшись, солгала я. – Сейчас фотку покажу!

И я достала из сумочки запаянную фотографию Ираклия. Паша взял и внимательно вгляделся.

– Ничего так, – сухо заметил он. – Только на киноактера похож с такой-то искусственной улыбкой.

– Вовсе она не искусственная, – разозлилась я и взяла у него фотографию. – А очень даже очаровательная.

И я поцеловала снимок.

– Тебе виднее, – ответил он и скривился.

– А ты что, уже ревнуешь? – развеселилась я.

– Да с чего бы? – натянуто улыбнулся Паша. – Мы ведь просто друзья. Хотя должен признать, что ты девушка симпатичная… когда без косметики.

– Дурак! – притворно обиделась я. – Ты доел? – переменила я тему разговора. – Пошли?

Паша быстро выпил кофе, расплатился по счету и мы покинули кафе.

– Так что, отказываешься от покупки? – уточнил он, глянув на часы. – А то мама нас уже наверняка у машины ждет.

Я вздохнула. Мечта о маленьком розовом ноутбуке уплывала прямо на глазах. Но, по правде говоря, он действительно мне нужен не был. Грузить в него фотографии? Но я с успехом делала это на своем старом компьютере. К тому же фотографий у меня особо и не было. Вот Анечка часто снимала, по почте пересылала мне. Или сразу с карты памяти переписывала на мой компьютер, если серия фотографий была после какой-нибудь нашей совместной прогулки. Вспомнив свою неверную подругу, я ощутила, как мне ее не хватает. Злость на нее со временем почти прошла. Я подумала, что если бы продолжила с ней общаться, то могла бы скидывать на ее почту снимки с Кипра. То-то бы она удивилась, где я сейчас нахожусь.

– Кать? – позвал Паша. – Ау! Ты прямо зависла! О парне своем думаешь?

– Вовсе нет! – вяло ответила я. – Об одной бывшей подружке. Она, кстати, в Питер уехала. Она сама родом оттуда. Но училась у нас, так как папа военнослужащий, вот его и перевели. А сейчас он в отставке, поэтому они и решили вернуться в родной город.

– Правда? – чему-то обрадовался Паша. – Вот здорово! Может, дашь ее аську? Или скайп?

– Господи! – вздохнула я. – Тебе-то зачем? Своих друзей, что ли, мало? Тем более ты безвылазно тут живешь!

– Но на сессию-то поеду! – возразил он.

– Да я все ее контакты, кажется, удалила, – неуверенно ответила я.

– Крепко же вы поругались! – заметил Паша. – Смотри, вон мама нас уже ждет! – добавил он и замахал рукой.

Я посмотрела вдаль улицы. Действительно, возле машины стояла Марина и махала нам. Ветерок развевал ее волнистые волосы. Мне показалось, что они стали чуть темнее и короче.

Паша взял меня за руку и ускорил шаг. Но вдруг остановился и посмотрел мне в глаза.

– Ты точно не будешь покупать ноут? – спросил он. – А то магазин на другой стороне, можем, в принципе, сейчас туда сходить. А маме я звякну, чтобы нас подождала.

– Точно не буду! – решительно произнесла я.

– Загадочная ты какая-то! – заметил он, и мы пошли дальше.

Вот и пойми этих парней! И в чем тут загадочность? Если я передумала делать покупку, то это можно объяснить вескими причинами. А может, вовсе и не стоит ничего им объяснять? Я вспомнила фрагмент фильма «О чем говорят мужчины». Один из героев сказал: «И я сейчас точно знаю излюбленный ответ девушек на вопрос «Почему?» Они нам обычно отвечают: «Потому что».

Надо и мне научиться ничего никому не объяснять, а делать так, как я считаю нужным. Я начала про себя посмеиваться, представляя, как на все вопросы Паши буду отвечать: «Потому что». Но он словно потерял интерес к этой теме.

Когда мы подошли к машине, Марина сразу оценила мой новый «имидж».

– Как хорошо, что ты переоделась! – с улыбкой сказала она. – Футболочка миленькая.

– Я сомневалась из-за такого яркого, почти кислотного цвета, – призналась я.

– Во-первых, тебе идет, во-вторых, на таком солнце подобные цвета прекрасно смотрятся! – заметила она. – Прокатимся по городу?

И мы уселись в машину.

Экскурсия оказалась для меня слишком насыщенной. Я вообще крайне нелюбознательна и совершенно не жажду ни новых знаний, ни новых впечатлений. А Марина повезла нас показывать местные достопримечательности. Мы посетили крепость, возвышающуюся над гаванью. Марина, как оказалось, отлично знала историю, она была нам вместо экскурсовода. Мы вошли на территорию по бывшему подъемному мосту, который в давние времена тянулся надо рвом, защищавшим крепость. Марина увлеченно начала рассказывать, что крепости вот уже пятьсот лет, что она была построена византийцами с целью защиты Гирне от арабских набегов. Марина объяснила и назначение огромных длинных пандусов внутри крепости. Они были сооружены таким образом, чтобы артиллерия могла подкатить пушки к стенам. Показала и старинную часовню, находящуюся прямо в стене. Побродив по крепости, мы вышли наружу. В душе я радовалась, что вовремя сменила наряд. Я бы просто не выдержала подобную экскурсию на высоких каблуках. К тому же мой мозг, не привыкший к интенсивной работе, крайне плохо воспринимал любую информацию. Марина рассказывала много и довольно интересно, но уже минут через пятнадцать я ее просто-напросто не слышала и бездумно глазела по сторонам. Когда мы покинули крепость, я вздохнула с облегчением. Затем Марина потащила нас в Музей затонувших кораблей. Но я уже потеряла интерес ко всем этим достопримечательностям. Голод и жара мучили меня, хотелось на пляж. Я просто мечтала поплавать, а потом улечься на шезлонг под большим зонтом и съесть огромную порцию сливочного мороженого. В музее находился один из старейших затонувших кораблей, его построили где-то около IV века до н. э. Я вяло осмотрела его, думая только о мороженом. Помимо этого корабля там были выставлены древние амфоры, базальтовые жернова, какие-то рюмки, солонки и прочая утварь, найденная на этом корабле. Меня впечатлили сосуды с оливковым маслом, сохранившимся на целые века. Марина с воодушевлением начала рассказывать, что еще одно затонувшее судно находится примерно в полутора километрах от города и нашел его обычный рыбак. Я испугалась, что она повезет нас туда, и резко оборвала ее речь. Марина с недоумением на меня посмотрела.

– Тебе неинтересно? – спросила она.

– Что вы! – спохватилась я. – Очень интересно! Но я с утра на двух чашках чая и уже просто валюсь с ног. Может, домой?

– Катюша! Разве так можно? – испугалась она. – Что же ты молчала? Времени уже много, почти пять! А ты весь день голодная! А ведь я тебя предупреждала, что так нельзя! Эх, девочки, девочки! Ничего-то вы не хотите понимать!

Мы уселись в машину. Марина отвезла нас в гавань. Я уже была здесь с дедом. И поняла, что Марина собирается перекусить в каком-нибудь ресторанчике. Меня это не совсем устраивало, я не хотела тратить деньги. Ведь твердо решила, что буду экономить, чтобы снять квартиру в Москве. Меня больше бы устроило вернуться домой, съесть какой-нибудь овощной салат и поплавать в бассейне. Я просто мечтала об этом. Но Марина уже припарковалась и решительно повела нас к столику у самой воды. Он был под большим полосатым зонтом, дававшим много тени. Я вздохнула и уселась.

«Заплачу сама, – размышляла я. – Надо выбрать какое-нибудь дешевое блюдо».

Меню было на английском, и я снова в который раз пожалела, что не знаю язык.

– Паш, мне что-нибудь легкое рыбное, – попросила я и шепотом добавила: – Только не очень дорогое.

Он кивнул и ткнул пальцем в какое-то название в меню.

– А что это? – поинтересовалась я.

– Треска на пару с овощами, – пояснил он. – Это самое дешевое. А хочешь, Катюш, я сам тебя угощу? Тут офигенно вкусная камбала, запеченная с сыром бри.

– Н-не знаю, – растерялась я. – Ты уже и так угощал меня в кафе! Мне неудобно.

– Чем? – рассмеялся он. – Пустым чаем? Ты даже от пирога отказалась.

– Выбрали? – с улыбкой поинтересовалась Марина.

– Нет! – ответила я.

– Да! – одновременно со мной произнес Паша и сжал мою руку под столом.

Я вспыхнула и с недоумением на него посмотрела. Неужели я ему нравлюсь и он видит во мне не только подружку, но и привлекательную девушку? Иначе как объяснить его поведение! Я пристально посмотрела в его глаза. Но Паша выглядел, как обычно, простодушным милым парнем из разряда «верных друзей». Ничего такого в выражении его лица я не заметила. Марина глянула на нас и улыбнулась. Подошел официант. Сделали заказ. Я не понимала и внимательно прислушивалась к незнакомым словам.

«Сегодня же куплю какой-нибудь русско-английский разговорник и буду заучивать по пять расхожих фраз каждый день!» – решила я.

– Я отойду на пару минут, – быстро сказал Паша и встал.

Когда он ушел, Марина чуть перегнулась ко мне через стол. Ее лицо стало серьезным. Я вдруг решила, что речь пойдет об ее сыне. Мало ли! Вдруг он что-то сказал матери, по типу, что я ему нравлюсь. И я напряглась, заранее занимая оборонительную позицию. Но Марина начала говорить совсем о другом.

– Вот что, Катя, – строго начала она, – я вижу, что мой рассказ об «обществе маленьких тарелок» произвел на тебя неизгладимое впечатление. И по-моему, ты вообще перестала что-либо есть. Мне Паша только что, когда мы делали заказ, сообщил: ты снова ничего не хочешь. Правда, он все-таки заказал тебе камбалу на свой страх и риск. Придется есть, Катюша! И такая линия поведения совершенно не верна. Хочу тебя сразу предупредить, ты так только испортишь желудок. Я сама через это прошла, поэтому знаю, о чем говорю. Я тогда тоже решила сразу перейти к блюдцам, минуя средние тарелки. Но мой большой желудок постоянно вырабатывал сок, у меня началась изжога, а затем и гастрит. Ты, вижу, вообще решила пить лишь чай. Думаешь, что сразу исхудаешь? Но такой путь ведет к депрессии. Ты уж будь последовательна и делай все по схеме. Помнишь? Эту неделю ешь из тарелки чуть меньше твоей обычной. Всю неделю! И только потом берешь еще меньшую тарелочку. И снова на неделю именно эта порция! И если у тебя такая нерушимая сила воли, то можешь уже сейчас совсем отказаться от сладкого. Замени все эти булочки, пирожные и конфеты легким фруктовым салатом, заправленным обезжиренным йогуртом. Это вкусно!

– Хорошо, я постараюсь следовать всем вашим рекомендациям! – улыбнулась я. – Но вы даже не представляете, как мне хочется избавиться от этих лишних килограммов. Я ведь лет с двенадцати нахожусь в таком весе. Со мной из-за этого никто и дружить не хочет. А уж мальчики!

– Глупости! – отрезала Марина. – Дело вовсе не в весе! Я заметила, уж прости, но ты бываешь необоснованно резка. Понимаю, что это своего рода защита. Но пора уже быть более благожелательной к людям. Тогда и они тебе ответят тем же. Попытайся перестроить себя изнутри. Это сложно, ох как сложно. Но такая работа над собой тебе очень поможет по жизни!

– Вы прямо как психолог, – заметила я. – Со мной так никто не говорил.

– А я и есть по второму образованию психолог, – с улыбкой сообщила Марина. – После своей депрессии и переедания я решила, что не помешает получить подобное образование. Правда, я окончила годичные платные курсы, но корочку мне дали, так что я дипломированный специалист. Если что, обращайся!

– Так это ведь дорого! – вырвалось у меня.

Марина весело рассмеялась.

– Что ты! – сказала она. – Я ведь не работаю! Как мы сюда переехали, так я только и делаю, что отдыхаю. Поэтому мои знания психологии применяются лишь для домашних. И ты не стесняйся, обращайся. Всегда помогу! Я ведь вижу, что по сути ты очень хороший человек.

От ее последних слов я сразу приободрилась, мне захотелось стать по-настоящему хорошей. Никогда и никто не говорил мне этого, а только постоянно ругали и в школе, и дома. Лишь моя бабушка Алла не раз пыталась вселить в меня уверенность, но делала она это несколько навязчиво и постоянно воспитывала на свой лад.

Мы вернулись домой уставшие, но довольные. Паша был необычайно возбужден и, не успела я выбраться из машины, предложил отправиться на пляж. Я глянула на него с недоумением. Мне хотелось лишь одного – под душ и в кровать.

– Дай девушке передохнуть, – отлично поняла меня Марина.

– А ты что, устала? – тут же озаботился он. – Так на море и отдохнешь! Поваляемся на песке, поплаваем!

– Давай попозже, – после паузы согласилась я.

– А пока помоги Кате донести сумки с продуктами, – серьезно проговорила Марина.

По пути мы заехали в супермаркет и накупили еды, хотя я всячески сопротивлялась. Но Марина настояла. К тому же она считала, что пока я здесь, я должна заботиться о дедушке.

– Так он все равно сегодня поздно вечером улетает! – возразила я.

– И через несколько дней вернется, – улыбнулась она. – Думаю, твоему дедушке здесь одиноко, ему будет приятно, что ты готовишь ему хотя бы легкие завтраки. Яичницу с зеленью наверняка ты сможешь поджарить. И овощи для салата порезать. Никакой премудрости в этом нет. А вот красиво накрыть на стол никогда не помешает, – добавила она и кинула в корзину пачку нарядных салфеток. Я вздохнула. На душе стало на миг неприятно, что Марина так активно взялась за мое воспитание, к тому же в уме я считала каждую копейку и думала, что излишества в виде салфеток мне не нужны. И когда Марина, обозрев полки супермаркета, двинулась куда-то в угол, я застыла, собираясь с духом, – решила сказать ей, что на чрезмерные траты не согласна. Марина появилась минут через пять и протянула мне набор тарелок. Они выглядели очень изысканно: из прозрачного стекла и расписанные замысловатыми растительно-цветочными узорами.

– Нет-нет, – испуганно отказалась я. – Тарелки дома есть и даже чайный сервиз.

– Здесь набор из четырех разной величины, – с улыбкой пояснила Марина. – И это мой тебе подарок. Прими, пожалуйста! И умоляю, четко следуй рекомендациям. Начни с самой большой тарелки, потом через неделю возьмешь вот эту. – И Марина показала на одну из тарелок. – А то я уже боюсь, что ты голодом себя заморишь! Но увидишь эти тарелки и сразу обо мне вспомнишь. Надеюсь, что это поможет избежать экстремальных способов.

Я взяла набор и горячо ее поблагодарила. Мне и правда было очень приятно, что она так обо мне заботится. И я решила неукоснительно соблюдать все ее рекомендации.

Паша вытащил из багажника пакеты с продуктами и двинулся к моей калитке. Я расцеловалась с Мариной. Мне совсем не хотелось с ней прощаться, настолько приятным было ее общество.

– Паша – настырный парень, – с улыбкой заметила она. – Если ты очень устала, то гони его без стеснения, а то он и правда потащит тебя на пляж.

– Хорошо, – ответила я и пошла к калитке.

Я несла только набор тарелок, прижав его к груди.

Паша был уже на кухне. Он что-то оживленно обсуждал с Федором, который укладывал продукты в холодильник. Заглянув в него, я изумилась количеству еды. Оказалось, что дед днем тоже привез «пропитание для внучки».

– Ну, Катюха, – довольно заметил Федор, – с голоду ты точно не помрешь! И я могу спокойно улетать!

– Будешь, как хомяк, все это поедать, – засмеялся Паша.

– Дурак, – беззлобно заметила я.

– Не груби! – нахмурился дед. – И не порти мой имидж перед соседями! Что они могут подумать?

– Ничего такого! – окончательно развеселился Паша. – Ваша внучка – прикольная девчонка, мне нравится с ней общаться. И маме она нравится.

– Ну и славно! – подобрел Федор.

– Кать, пошли искупаемся? – не унимался Паша.

Федор глянул на меня и пожал плечами.

– Ты когда в аэропорт? – уточнила я.

– Такси придет через пару часов, – сообщил он.

На пляж я не пошла и отправила Пашу домой. Он покинул нас с явной неохотой. Но я по-прежнему гнала от себя мысли, что могу нравиться ему как девушка. Мне все казалось, что его явный ко мне интерес обусловлен всего лишь чрезмерной общительностью и отсутствием ровесников в окружении.

Мы поужинали с дедом. Он – довольно плотно, а я ограничилась овощным салатом, заправленным оливковым маслом. Затем я сидела в его комнате, пока он укладывал вещи для поездки.

– Все-таки я немного нервничаю, что оставляю тебя одну, – говорил он.

– Всего-то на три дня! – заметила я. – Да и Паша мне тут одной точно не даст остаться!

– Хороший паренек! – ответил он.

– Ничего так, – уклончиво ответила я.

Федор закрыл небольшую дорожную сумку, достал кошелек и глянул на меня.

– Ноутбук купила? – поинтересовался он. – Или все деньги на тряпки спустила?

– Не все, – улыбнулась я и жадно глянула на его раскрытый кошелек. – Правда, ноут пока не приобрела.

Федор вынул купюры и протянул мне.

– Вот тебе еще, а то вдруг не хватит? – сказал он. – Знаю я вас, молодежь! Вам же пока всего хочется… и побольше! Тут еще тысяча евро, не отказывай себе ни в чем!

Я вспыхнула от радости и чмокнула его в щеку. Мои накопления росли, и это давало мне возможность подольше пожить в Москве. А там мало ли что! Вдруг найду хорошую работу! Я уже окончательно укрепилась в решении после возвращения с Кипра как можно быстрее перебраться в столицу.

Дед улетел на свое важное совещание, и три дня без него прошли в полной эйфории. Никогда я не жила так прекрасно! Роскошная вилла в моем полном распоряжении, холодильник, набитый всякими вкусностями, приятная и ненавязчивая компания Паши и Марины, близкое теплое море с обычно пустынным пляжем – это были просто каникулы мечты. В первый же вечер, когда мы вернулись после пляжа накупавшиеся и расслабленные, Паша пригласил меня к себе. Я заколебалась, но потом решила пойти. Дома все равно делать было нечего, а оставаться одной уже не очень хотелось.

– А не поздно для визита? – все-таки спросила я. – Твоя мама еще не спит?

– Что ты! – засмеялся Паша. – Всего-то десять вечера! Пошли, комнату свою покажу! А то ты и не была, не видела, как я живу.

Я начала смущаться, но любопытство взяло верх. Кинув полотенце на шезлонг, я пошла с Пашей к оградке. Он легко перепрыгнул, но я замялась, стесняясь перелезть при нем. Однако Паша протянул руки, обхватил меня и помог перебраться на его территорию.

– Неохота до калитки топать, – весело произнес он. – Так быстрее!

Когда мы вошли в дом, Марина сидела в гостиной и смотрела какой-то фильм. Она улыбнулась мне и спросила, все ли в порядке.

– Накупались досыта! – ответил за меня Паша. – Море отличное! Совсем безветренно!

– Да, плавать легко, – добавила я.

– Хотите перекусить? – благожелательно предложила Марина.

– Нет-нет, – торопливо отказалась я.

– Поднимемся ко мне, – сказал Паша и взял меня за руку.

Жар охватил меня, я снова начала смущаться. Но Паша был само простодушие.

Когда мы оказались на втором этаже, я увидела коридор, похожий на наш. Паша двинулся в самый конец и распахнул дверь, приглашая меня войти. Я робко переступила порог его жилища. Оно оказалось двухкомнатным, мы находились, как я поняла, в кабинете, а в проеме раскрытой двери-купе я увидела кровать. Она была разобрана, смятые простыни голубого цвета казались комками. Паша перехватил мой взгляд и быстро задвинул половинку двери.

– Там моя спальня, – зачем-то пояснил он, хотя это было очевидно.

– А тут ты занимаешься, – сказала я, подходя к письменному столу, на котором возвышался монитор компьютера.

– Ага, – ответил он и быстро сложил разбросанные учебники в стопку.

– А это что? – изумленно спросила я, подходя к стене. На пяти полках стеллажа располагались модели кораблей.

– Увлекаюсь, – кратко сказал Паша и слегка покраснел.

– Ты это сам делаешь? – не поверила я и погладила лаковый бок судна.

– Это копия известного фрегата «Паллада», – тихо пояснил он. – Паруса я сделал из натурального шелка.

– Очень красиво! – восхитилась я.

– А вот моя любимая! – с гордостью сообщил он и взял с полки корабль. – Парусник «Виктория».

Я сняла другой, на мой взгляд, похожий на модель в его руках.

– А это двухмачтовый «Севастополь», – сказал Паша. – Я его быстро сконструировал.

– Я в шоке! Это же сложно! – ответила я и осторожно поставила корабль обратно на полку.

– Люблю морские суда! Мне доставляет удовольствие заниматься сборкой моделей. У меня и книг много специальных, хотя Инет – основной помощник. Я и на форумах тусуюсь с ребятами, которые тоже увлекаются моделированием судов. Знаешь, как придумывают! Могу показать! – воодушевился Паша, поставил «Викторию» на полку и ринулся к компьютеру.

Но мне не хотелось сидеть с ним на форуме, я увидела какой-то колокол, висящий возле стеллажа, и толкнула его. Он глухо зазвенел.

– Это рында, – пояснил Паша и подошел ко мне.

– Рында? – засмеялась я. – Какое слово смешное!

– Так называется морской колокол. Это настоящий из патинированной колокольной бронзы.

– У тебя тут целая коллекция всего морского, – заметила я. – А кораблики можно на воду спускать?

– Модели лучше не надо, – ответил Паша. – Но у меня есть радиоуправляемые яхты… и еще где-то глиссер[4] завалялся. Он вообще быстро по воде бегает. Я в бассейне часто запускал, да потом надоело и забросил.

– Здорово! – только и сказала я.

Паша удивил меня. Не так он прост, как я о нем думала. Видно было, что он по-настоящему увлечен моделированием, а сделанные им парусники выглядели как настоящие произведения искусства.

– Ты любишь Грина? – после паузы спросил он.

– Кого? – удивилась я, но попыталась вспомнить, кто это… или что это.

– Писатель! Александр Грин, – с удивлением ответил Паша. – У него много рассказов о море. Неужели ничего не читала?

– О море! – рассмеялась я. – Ну, это меня как-то мало интересовало.

– Вообще его книги о жизни… а уж «Алые паруса», по-моему, любят все девушки!

– Наверное, – растерянно произнесла я и покраснела.

Мне стало стыдно, что я настолько необразованная, а ведь одиннадцать классов закончила!

– Подумал, что можно было бы тебе сделать в подарок яхту с алыми парусами, – тихо сказал Паша.

– Мне? Яхту? – смутилась я.

– Ну в книге вообще-то бриг «Секрет», – задумчиво проговорил он.

– Я все равно не понимаю разницы, – ответила я.

– Ты не читала эту книгу? – прямо спросил Паша. – И даже фильм не видела?

– Нет, – созналась я и сжалась, ожидая осуждающего замечания.

Однако Паша ринулся к столу, выдвинул ящик и достал какой-то планшет.

– Вот, – только и сказал он, протянув его мне.

Я откинула кожаный верх и поняла, что это ридер.

– У меня тут весь Грин закачан, – пояснил Паша. – Можешь взять, пока тут будешь. А вдруг тебе понравится писатель? Мало ли!

Я хотела сказать, что с детства не люблю читать и плохо ориентируюсь в литературе, что даже школьные программные произведения я изучала исключительно в адаптированном варианте, но промолчала. Взяв ридер, поблагодарила и засобиралась домой. Я ощущала неловкость. Паша оказался намного интереснее и глубже, чем я о нем думала. И я вдруг испугалась, что он поймет, какая я недалекая и малообразованная, и перестанет относиться ко мне с прежней теплотой.

Когда я оказалась у себя в комнате, то легла в кровать и открыла ридер. Я решила сегодня же во что бы то ни стало прочитать «Алые паруса», чтобы не ударить в грязь лицом, если Паша вдруг на самом деле сделает мне эту яхту в подарок. Должна же я владеть информацией. Но легкое раздражение все-таки имелось. Я не любила, когда мне что-то навязывали, тем более чтение. Решив хотя бы бегло ознакомиться с текстом так любимого Пашей произведения, я нашла нужный файл.

«Играя, дети гнали Ассоль, если она приближалась к ним, швыряли грязью и дразнили… Одна за другой, наивные ее попытки к сближению оканчивались горьким плачем, синяками, царапинами и другими проявлениями общественного мнения», – читала я, не в силах оторваться от текста.

«Подумав, он продолжал так: – Не знаю, сколько пройдет лет, – только в Каперне расцветет одна сказка, памятная надолго. Ты будешь большой, Ассоль. Однажды утром в морской дали под солнцем сверкнет алый парус. Сияющая громада алых парусов белого корабля двинется, рассекая волны, прямо к тебе».

– Так вот что это за корабль! – пробормотала я, и сердце затопила нежность. Паша хотел подарить мне «алые паруса», как Грэй, а ведь это что-то значило! Сейчас я уже это понимала.

«…благодаря ей я понял одну нехитрую истину. Она в том, чтобы делать так называемые чудеса своими руками. Когда для человека главное – получать дражайший пятак, легко дать этот пятак, но, когда душа таит зерно пламенного растения – чуда, сделай ему это чудо, если ты в состоянии. Новая душа будет у него и новая у тебя».

Я не могла остановиться до тех пор, пока не дочитала эту волшебную историю до конца. Книга поразила меня. Я даже и представить не могла, что чтение может оказаться таким захватывающим, я полностью погрузилась в мир, созданный Грином. И была благодарна Паше, что он открыл для меня этого чудесного писателя. Я решила, что по приезде домой обязательно куплю собрание его сочинений. Уснула я счастливая, и в полудреме грезила не об Ираклии, а о Грэе. Правда, он был с лицом Паши.

Особенно мне запомнился третий вечер после отъезда деда. Марина заглянула ко мне около десяти, спросила, все ли в порядке, потом, сославшись на легкую головную боль, ушла к себе. Но я была этому даже рада. Мне хотелось побыть одной, ведь уже завтра возвращался дед и моей свободе приходил конец.

Я нарезала манго, бананы, персики дольками, красиво уложила их на стеклянное блюдо и поставила возле бассейна. Затем мне пришла фантазия зажечь ароматические свечи. Я прельстилась копеечной ценой и приобрела в супермаркете целую коробку свечей-таблеток разного цвета и запахов. Расставив их по краю бассейна, запалила фитильки и уселась в шезлонге, любуясь фееричной картиной, правда, не хватало какой-нибудь красивой мелодии для создания романтической обстановки, но все равно было хорошо! Солнце только что село, окружающий мир наполнился сиренево-розовым светом, горящие фитильки колебались на легком ветерке, дующем с моря, разрезанные фрукты сладко пахли, вода в бассейне переливалась отраженными огоньками. Я вдыхала ароматы, мои волосы развевались, мне казалось, что я попала в кадр какой-нибудь американской романтической ленты и выгляжу сейчас словно голливудская звезда. И вдруг я услышала красивую мелодию, звук приближался. Я улыбнулась и повернула голову. Паша уже перемахнул через ограду и шел ко мне. Он нес включенный смартфон, музыка неслась из него.

– Как ты тут удобно устроилась! – восхитился Паша и, не дожидаясь приглашения, уселся рядом со мной.

Меня отчего-то смутил его обнаженный торс. Паша, по своему обыкновению, был в одних шортах. Но я поймала себя на мысли, что его загорелое тело красиво и мне доставляет удовольствие смотреть на него. Паша притягивал меня на подсознательном уровне, и впервые в жизни я ощутила, что хочу и объятий, и поцелуев. Никакого привычного приступа ненависти при такой близости с парнем не возникало, словно все мои негативные эмоции остались где-то там, в том сером мире моего прошлого, а здесь я становилась совсем другой, открытой к общению и жаждущей романтических отношений. Но это смущало все больше. Ведь я любила Ираклия, а Паша был просто приятелем, к тому же временным – я все равно уеду.

Паша легко толкнул меня плечом, я вздрогнула от прикосновения его горячей кожи и залилась краской.

– Что это? – глупо спросила я, глядя на светящийся дисплей смартфона.

– Радиостанцию одну поймал, – оживленно сообщил Паша. – Тут много хитов крутят. Смотрю, ты во двор вышла, вот подумал, что музыка не помешает… А как тебе звук у моего смартфона? Супер, да? Эквалайзер хороший! Музыку слушать – одно удовольствие! Тут еще есть программа улучшения звука…

– Да-да, – рассеянно произнесла я, с трудом пытаясь избавиться от странного томления, охватившего все мое тело.

– Кать, если я тебе помешал, – начал Паша совсем другим тоном и повернулся ко мне, заглядывая в глаза.

– Что ты! – торопливо сказала я. – Музыка – это именно то, что мне сейчас нужно! Она как бы дополняет картину этого прекрасного вечера.

– Какая ты романтичная! – с улыбкой проговорил он, но я заметила, как изменился его взгляд.

Мне показалось, что он смотрит на меня совсем не как приятель, его глаза блестели, в них разгорался огонь.

– Вовсе я не романтичная! – тихо ответила я.

– Но ведь тебе понравились «Алые паруса»! – возразил он. – Ты же сама с таким восторгом отзывалась об этой книге. И я очень рад, что и ты полюбила Грина.

– Ничего это не значит! – ответила я и отвела глаза, потому что взгляд Паши буквально обжигал.

Я испугалась и прыгнула в бассейн. Паша сделал звук громче, положил смартфон на шезлонг и последовал за мной. Но я начала уплывать, он бросился вдогонку. Я остановилась у края бассейна и повернулась. Паша встал передо мной, тяжело дыша. Слова были не нужны, я понимала, что с ним происходит. Со мной творилось нечто похожее. Хотелось только одного – обнять его за шею, прижаться к влажному мускулистому телу и ни о чем не думать.

«Это всего лишь банальное физическое влечение! – строго осадила я себя. – И как пошло бросаться на парня только из-за того, что мне чего-то там захотелось. Я не знаю, что такое секс, но отлично понимаю, что в нашем с Пашей возрасте гормоны могут лишить рассудка. И не глупо ли испортить такие прекрасные дружеские отношения, которые у нас уже установились!»

Так говорила я себе, пытаясь успокоиться. Паша молчал и ничего не предпринимал. Видимо, и он боролся с собой.

Спасло положение то, что вдруг откуда-то налетела целая туча крохотных серых мотыльков. Видимо, их привлек свет. Они пытались сесть на фитильки свечей, опаляли крылышки и падали на плиты и в воду.

– Ужас! Смотри! Они горят! – закричала я и выбралась из бассейна.

Я металась между свечами, тушила их. Паша бросился мне на помощь. Когда мы закончили, то посмотрели друг на друга. Я испытывала неловкость, Паша, по всей видимости, тоже.

– Пойду спать, – хмуро сказала я.

– Хорошо, – только и ответил он.

Но когда я забралась в кровать и закрыла глаза, то впервые представляла не Ираклия, а Пашу. И странно, он совсем не был мультяшным героем, как это обычно случалось в моих мечтах с Ираклием, а самым что ни на есть живым реальным парнем. И мы целовались совсем по-настоящему.

Однако наутро я чувствовала стыд при воспоминании о прошедшем вечере. Решила, что буду вести себя с Пашей как раньше и сделаю вид, что ничего экстраординарного вчера не произошло. Я спустилась к бассейну и убрала трупики мотыльков. Днем мы отправились на пляж. Паша вел себя естественно, он снова был мне просто другом.

Глава четвертая

Через две недели я вернулась домой. Уезжала в полном унынии, даже несмотря на внушительную сумму денег, которую мне удалось сберечь за эти каникулы. Перед отъездом Федор дал мне еще и банковскую карточку, пробормотав, что это «просто так, всего лишь пять тысяч евро на счету, как подарок от дедушки любимой внучке». И я стала обладательницей целого капитала, что давало мне хоть какую-то уверенность в завтрашнем дне. Я решила ни за что не говорить родным об этих деньгах, так как была уверена, что мать сразу их отберет под благовидным предлогом.

Прощание с Пашей и Мариной было просто душераздирающим. Я необычайно сдружилась с ними за эти две недели, мне казалось, что я знаю их всю жизнь, что они мне будто родные. И жалела, что так и не познакомилась с главой их семьи. Отец Паши все это время находился в Санкт-Петербурге. Мы обменялись с Пашей номерами телефонов, асек и адресами электронной почты. Правда, я сразу ему сказала, что звонить будет очень дорого, а компьютерными видами связи я пользоваться не люблю. Но Пашу это не смутило, и он заявил, что сам мне будет звонить, как только соскучится.

– Скоро увидимся! – уверенно произнес он, когда я уже сидела в такси. – Я ведь приеду на зимнюю сессию, а от Питера до Москвы рукой подать!

– Там видно будет, – уклончиво ответила я, хотя сердце сжималось от тоски, что я теряю такого отличного друга.

Паша вдруг резко наклонился и крепко поцеловал меня в губы. Я так растерялась от этого молчаливого признания, что не нашлась, что сказать.

– Поехали! – кинул дед водителю, и машина тронулась с места.

Я оглянулась. Паша и Марина стояли на дороге и махали мне руками. И я чуть не расплакалась. К тому же я втайне надеялась, что Паша выполнит свое обещание, сделает для меня бриг с алыми парусами и подарит перед отъездом. Но он словно забыл о своих намерениях и ни разу за последние дни не возвращался к разговору о писателе Грине.

Но уже в аэропорту я словно перешла какую-то границу, за которой осталась та безоблачная радостная жизнь с новыми друзьями. Я знала, что это был словно подарок лично мне, какой-то аванс от жизни, смысла которого я пока не поняла. Но впервые я практически избавилась от своей вечной мизантропии и стала по-доброму относиться и к себе, и к окружающим меня людям. К тому же я неуклонно следовала рекомендациям Марины, поменяла уже два размера тарелок, ела часто, голода совсем не испытывала, но похудела за эти две недели аж на шесть килограмм. Для меня это было большим достижением. Ее подарок – набор тарелок – я везла с собой. Дед прослезился в аэропорту, наговорил мне кучу комплиментов, велел беречь себя и обязательно приехать на новогодние праздники. Я пообещала, крепко его расцеловала и отправилась на регистрацию.

Перелет прошел легче, чем две недели назад. Я была полностью погружена в свои мысли, поэтому мало обращала внимания на дискомфорт. К тому же мой вес был меньше на несколько килограмм и во время набора высоты уже так не давил. Меня встречал отец на своей раздолбанной «Ауди», он выглядел хмурым, мне даже показалось, что он не очень рад меня видеть. Закинув мои вещи в багажник, он уселся за руль. Я устроилась рядом.

– Надеюсь, дед промыл тебе мозги, – заявил он и тронул машину с места. – И ты немедленно выйдешь на любую работу! А то ишь, устроила себе каникулы на роскошной вилле! Я к матери не раз за это время заглядывал, она мне фотографии показывала нового жилья отца. По Интернету высылал ей. Совсем сдурел на старости лет! Нет, чтобы близким родственникам помочь!

– Кому это? – хмуро поинтересовалась я, обиженная таким холодным приемом.

– Мне, его единственному сыну! – ответил он.

– Слушай, сам с дедом разговаривай! – отрезала я. – Я-то тут при чем? Это ваши личные дела. Кто виноват, что ты с родным отцом в таких прохладных отношениях всю жизнь!

– Ишь как заговорила! – ехидно ответил он. – Вижу, наглости понабралась от хорошей жизни! Ну ничего, дома быстро мозги на место встанут. И учти, я не собираюсь содержать великовозрастную дочь-бездельницу!

– И не надо! – нервно произнесла я. – Без тебя как-нибудь обойдусь!

– Это еще почему? – тут же сменил тон отец и глянул на меня с явным любопытством. – Дедуля тебе бабла отвалил?

– Следи за дорогой, – хмуро посоветовала я.

Мое настроение резко упало. А ведь была полна самых благих намерений. Живя на Кипре, я многое поняла. Мне хватило и двух недель, чтобы осознать, что в негативном отношении ко мне людей в основном виновата я сама, что нельзя всех ненавидеть и постоянно опасаться, что тебе причинят боль. Именно так я и вела себя в родном городке, отгородилась стеной ото всех, чуть что сразу огрызалась, грубила, посылала всех без разбора куда подальше и часто в нецензурной форме. Я даже переосмыслила мое отношение к Анечке и уже сильно жалела, что не попрощалась с ней. А ведь она одна принимала меня такой, какая я есть, по-своему любила и всегда поддерживала. А я не захотела понять ее и отрезала все контакты. Как будто она обязана всю жизнь сидеть возле меня. В чем тут предательство, если моя подруга стремится получить образование? Если она решает уехать со своей семьей и жить в родном ей городе? Все логично. А вот я вела себя во всей этой ситуации как маленькая избалованная девочка. То, что Аня не сообщила мне заранее о решении ее семьи переехать в Санкт-Петербург, сейчас не казалось таким уж чудовищным и подлым. Я вполне могла ее понять. Зная мой взрывной характер, Анечка, видимо, до последнего откладывала неприятную новость.

И вот сейчас я возвращаюсь домой, а мне реально даже не с кем будет поговорить. Аня в Санкт-Петербурге, уже ходит на учебу, к тому же думает, что я ни за что не буду с ней больше ни встречаться, ни общаться по телефону или аське. Остальные мои бывшие одноклассники разъехались кто куда. Но все равно я с ними почти не общалась. Во дворе тоже ни с кем не дружила. Остается только моя бабушка Алла. Мне захотелось, чтобы отец сразу отвез меня к ней. Странно, но по матери я даже не соскучилась. И не хотелось вновь видеть ее унылое одутловатое лицо, слушать ее нотации. Нормально она со мной никогда не разговаривала, а только все поучала. Но разве можно было брать с нее пример? Ни счастья, ни здоровья, ни успеха в карьере у нее не было. Моя мама вела жизнь обычной среднестатистической женщины нашего заштатного городка. А мне так жить не хотелось!

Когда мы вошли в квартиру, отец бросил мою сумку на пол и хмуро сказал, что ему нужно на работу и он и так полдня «угробил, чтобы встретить дочь».

– Спасибо, – бросила я.

– Обнимайтесь, – ответил он и вышел за дверь.

Мама стояла в коридоре и не сводила с меня глаз. Она в отличие от отца заметила изменения, произошедшие со мной.

– Катенька! – наконец, пришла она в себя. – Доченька! Да тебя и не узнать! Загорела, явно похудела и почти нет прыщей! Это так кипрский климат на тебя благотворно подействовал? Кожа-то почти очистилась! И как же ты хорошо выглядишь!

– Просто не ем шоколад, – ответила я и обняла ее.

Мама на миг прижала меня к себе и всхлипнула.

– Ну-ну, что ты! – мягко проговорила я и отстранилась. – Все хорошо, я вернулась! Подарки вам привезла, сейчас распакую сумку и достану.

– Да зачем же ты тратилась? – всплеснула она руками, но глянула на сумку с любопытством.

Я улыбнулась и дернула за молнию. Достала упаковку с тонким ярким сарафаном. Он был огромным, как раз на расплывшуюся фигуру матери.

– Ой! Это мне?! – восхитилась она. – Какой же он яркий! Куда ж я это надену?

– Да хоть бы и дома будешь носить. Не все же в застиранных старых халатах ходить! – ответила я и вынула из сумки коробочку с кожаным мужским кошельком. – Отцу отдашь, – хмуро проговорила я.

– Сама и отдашь, – удивленно произнесла она.

– Хочу к Алле пойти, наверное, у нее и заночую. Есть что рассказать! – ответила я.

Мама слегка погрустнела. Я смотрела на ее землистое опухшее лицо, на небрежно зачесанные в тонкий хвостик волосы и вспоминала Марину. А ведь они были почти ровесницами. Что же такое с моей матерью, что она так плохо выглядит? Или правда ее образ жизни диктует такой внешний вид? Она давно махнула на себя рукой. Но разве это было правильно? В душе родилось желание поговорить с ней на эту тему, но я настолько не привыкла откровенничать с мамой, что даже не знала, как начать, что сказать, какие привести аргументы. Обычно она отмахивалась от меня, как от надоедливой мухи, и я давно уже не пыталась общаться с ней.

– Что же мы в коридоре-то застряли? – спохватилась она. – Я и обед приготовила!

– Сейчас приду на кухню! – ответила я.

Приняв душ и переодевшись в домашний халат, я с удовольствием отметила, что он на мне висит. Я глянула на себя в зеркало. Голубой ситчик смотрелся как-то уж очень уныло, да и халат был поношенным и не украшал меня. Я выглядела как тетка средних лет.

«Никогда больше не надену ничего подобного!» – решила я и скинула халат, обозревая свою начавшую стройнеть фигуру. У меня даже появилось что-то типа талии. Я втянула живот, повернулась боком. Загар мне шел, кожа выглядела гладкой. Я достала из сумки трикотажный комплект ярко-бирюзового цвета, состоящий из шортиков и футболки. Надев, снова подошла к зеркалу. Цвет гармонировал с моей загорелой кожей, серо-голубые глаза казались ярче, только волосы меня уже начинали раздражать. Черная краска смывалась, корни отросли, голова из-за этого выглядела неопрятной. Но я решила, что больше не буду окрашивать волосы в такой ненатурально-угольный цвет. Мне хотелось вернуть естественность. Оглядев себя, я подумала, что лучший выход – сделать очень короткую спортивную стрижку. А пока забрала волосы в тугой хвост.

Мама уже звала меня. Я достала третью по величине тарелку из набора, подаренного Мариной.

Когда я вошла на кухню и увидела огромные блюда с наваленными на них горами картофельного пюре и свиными отбивными с полоской сала по краю, то содрогнулась. Но раньше я обычно так и обедала. В плетеной хлебнице возвышались стопками ломти белого батона, маринованные огурцы и помидоры лежали в глубокой миске.

– Суп будешь? – спросила мама. – И куда ты так вырядилась? Какой красивый костюмчик! Там купила? Дорого, поди! Зачем за стол в нем? Халат бы надела! И что это за тарелочка?

– Я сейчас ем только из нее, – сообщила я и поставила на стол. – А костюм этот дома буду носить! Хватит с меня старых драных халатов! Себя любить нужно!

– Чего? – изумилась мама и застыла с половником в руке.

– И тебе советую выбросить все свои халаты и купить красивые домашние платья. Ведь сейчас все есть в магазинах!

– Это на мою зарплату рядового бухгалтера я себе буду накупать ненужных вещей? – возмутилась она. – И кто меня дома-то видит? А ты знаешь, здоровье у меня не ахти, так что я хочу отдыхать в свободной хлопковой одежде! И нет ничего удобнее, чем ситцевый халат! – с вызовом добавила она.

– Отец тебя видит, – хмуро заметила я. – А он, как-никак, мужчина.

– Мала ты о таких вещах рассуждать! – отрезала она и налила себе полную тарелку супа.

Я положила ложку пюре на свою тарелку, рядом устроила половинку отбивной и два ломтика соленого огурца. Затем украсила блюдо зеленью петрушки. Мама наблюдала за мной с приоткрытым ртом.

– Это ты у Федора таких манер набралась? – ехидно поинтересовалась она. – Поди, в ресторанах привыкла питаться, ишь как еду-то разложила! И что это за тарелка? Ты мне так и не объяснила!

– Мне подарили, – кратко ответила я. – А еда и правда кажется вкуснее, если блюдо красиво оформлено. К тому же я твердо намерена похудеть, поэтому, как видишь, сильно уменьшила порции. И тебе бы не мешало!

– А я что? – равнодушно ответила она и начала жадно поглощать суп. – Я правильно питаюсь: первое обязательно, для желудка надо. И второе тоже! Энергию откуда брать? А ведь я работаю, да и дом на мне. Забот невпроворот. Да тебе-то этого не понять! Живешь на всем готовом, да еще смеешь мать поучать. Смотрю, дед на тебя плохо повлиял!

И она снова принялась за суп. Я с ужасом смотрела, как пустеет большая глубокая тарелка, похожая на миску. Покончив с первым, мать приступила к отбивным и пюре. Ела она некрасиво, облизывала пальцы, которыми брала огурцы, жир стекал по ее подбородку, мне даже смотреть было неприятно. Но разве я сама еще недавно не поглощала пищу с такой же жадностью? И сейчас я видела себя будто со стороны. Зрелище было удручающим.

«Никогда больше я не буду так обжираться! – сказала я себе и отрезала кусочек отбивной. – Но мать совсем меня не слышит, да еще и обижается. Вот уж правду сказала Марина: если человек сам чего-то не понимает, то объяснять ему бесполезно!»

– И это все? – возмутилась мама, увидев, что я даже не доела половинку отбивной.

– Свинина слишком жирная, – пояснила я.

– Ложка пюре, кусочек мяса… и это весь твой обед? – продолжила она возмущаться. – Хотя зачем тебе энергия? Ты ведь не работаешь! Если бы я была такой бездельницей, то наверняка страдала бы отсутствием аппетита! Но от десерта-то ты не откажешься? Я специально к твоему приезду купила торт.

Мама открыла холодильник и с гордым видом водрузила на стол большой шоколадный торт с маслянистыми на вид кремовыми розочками.

– Я не буду, – быстро отказалась я.

– Но ведь это твой любимый тортик! Хотя бы кусочек! – уговаривала мама.

– Ты же видишь, я почти избавилась от прыщей! – раздраженно ответила я. – А ты мне шоколадный торт! Я сейчас ем только фруктовые салаты на десерт! И заправленные не сливками, а легкими натуральными йогуртами.

– Фу-ты ну-ты! – разозлилась она. – Какие манеры мы приобрели в заграницах! Я старалась для тебя, столько денег потратила! А ты от всего нос воротишь! Чего ты о себе возомнила, дочь? – с легкой угрозой добавила она.

– Спасибо за теплую встречу и обед! – торопливо проговорила я и встала.

– Ты куда? – притихла она.

– К бабушке! – кинула я и вылетела из кухни.

На душе было муторно. За две недели я отвыкла от привычного мира, в котором жила, сколько себя помню. Все мне в родном доме казалось сейчас неправильным, некрасивым. С содроганием я смотрела на не совсем чистый пол, на выцветшие портьеры, серый и вытянувшийся от старости тюль, на продавленный диван, покрытый цветастым деревенским на вид покрывалом. Посередине «залы», как любила говорить моя мать, имея в виду гостиную и по совместительству спальню родителей, находился стол. Он был моим ровесником. На нем стояла какая-то унылая фаянсовая корзина, наполненная запылившимися гипсовыми муляжами фруктов. И это отчего-то вызвало мое особое отвращение. Я увидела наш дом совсем другими глазами, будто в одночасье прозрела. И поняла, что мать махнула рукой не только на себя, но и на свой быт. Впервые я в чем-то поняла отца, который старался возвращаться с работы как можно позже. Ему явно было здесь неуютно. Возможно, он давно нашел себе другое гнездышко с какой-нибудь милой молодой и ловкой хозяйкой. Это бы меня не удивило. На ум пришел его разговор по телефону, который я случайно услышала на улице. Он тогда так смачно обсуждал новую сотрудницу в их офисе, кажется, уборщицу, и хвастался перед неведомым мне собеседником, как он развлекся с этой девушкой. Тогда меня это просто взбесило. Но вот сейчас – о, ужас! – я его даже оправдывала.

Из гостиной я перешла в свою комнату. Мне хотелось немедленно отправиться к Алле. Но я так разнервничалась, что начала искать в своем письменном столе заначку – пачку сигарет. Две недели на Кипре – и ни одной сигареты! Я твердо решила начать «новую жизнь», в которую ни табак, ни пиво не вписывались. Странно, но мне там даже и не очень хотелось курить. И вот, не успела я приехать, как уже ищу сигаретку. Я порылась в ящике, вынула начатую еще до отъезда пачку. Взяла зажигалку и вышла на балкон. Облокотившись на перила, я смотрела на знакомый двор. Здесь мало что изменилось – все тот же грибок, песочница, покосившиеся лавки, чуть левее натянутые между стволами чахлых кленов веревки, на которых болталось белье, мамочки с колясками, небольшая компания ребят, сидящая за столом и играющая в карты. Мне хотелось взвыть от этой привычной с детства картинки. Перед глазами так и стояли белоснежные ухоженные виллы, бассейны с подсветкой, изысканные клумбы, синеющее вдали море и… Паша. Я так четко увидела его черные волосы, собранные в высокий хвост, его карие смеющиеся глаза, подтянутую фигуру, что от неожиданности вздрогнула и зажмурилась. Видение пропало, я вздохнула, скомкала пачку сигарет и бросила ее с балкона.

– Ты чего это мусоришь, Катька?! – заорали наперебой бабки, сидящие на лавке возле подъезда. – Совсем от рук отбилась? Морда-то загорелая да гладкая! Или в отпуск ездила? Что-то тебя давно видно не было.

– Не ваше дело! – крикнула я и вернулась в комнату.

– Кать, что случилось? – в гостиную вошла мать, вытирая руки грязным вафельным полотенцем. – Чего соседки разоряются?

– Понятия не имею! – пожала я плечами.

– Может, все же чайку? – предложила она. – Не одной же мне торт есть!

– Мама, тебе что хочется, чтобы я снова покрылась прыщами? – возмутилась я. – Вместо того чтобы поддержать меня, ты подзуживаешь!

Она вспыхнула, выражение ее лица стало растерянным и явно обиженным.

– Ну прости! – тихо проговорила я. – После перелета я что-то не в себе. Да и акклиматизация! Здесь так прохладно и уже листья кое-где желтые. А там все еще лето!

– Конечно, желтые! – закивала она. – Сентябрь на дворе!

– К Алле пойду, – хмуро сказала я, видя, что она молчит.

– А я в честь твоего приезда отгул взяла, – потупившись, сообщила она.

– Это хорошо! – ободряющим тоном заметила я. – Ты выглядишь неважно, тебе лучше отдохнуть в тишине и одиночестве.

– Думала, что ты мне все-все расскажешь, – продолжила она, словно меня и не слышала. – Все-таки Кипр! Даль-то какая!

– Расскажу… потом, – уклончиво ответила я и ушла в свою комнату.

Взгляд сразу упал на диван, заваленный мягкими игрушками, которые я с маниакальным упорством покупала и покупала. Я знала, что мне никто не верит, будто их дарят какие-то тайные поклонники. Вся моя жизнь проходила на глазах моих одноклассников, и никакого парня возле меня не наблюдалось и уже тем более нескольких. Сейчас я казалась сама себе жалкой и закомплексованной. Настроение снова упало. Я метнулась в коридор, вытащила из шкафа большой плотный мешок для мусора, вернулась в комнату и набила его игрушками. Себе оставила только самую любимую: двух серых зайчиков, слившихся в крепком объятии. Я натянула старые джинсы, с удовольствием отметив, что они болтаются на талии. Пришлось затянуть ремнем. Надела футболку, поверх накинула фланелевую клетчатую рубашку с длинным рукавом. Раньше в таком виде я бы ни за что не вышла во двор, обычно я так ходила у бабушки в деревне. Но сейчас мне было реально все равно, что обо мне подумают парни из нашего двора. Перекинув через плечо сумку, я потащила мешок к двери.

– Мама, я ушла! – все-таки крикнула я из коридора.

Мне хотелось просто положить мешок возле помойки. Но жаль было игрушек, они все были выбраны мной, я много времени проводила, обнявшись со всеми этими мишками, зайцами, обезьянками. Я вышла из подъезда. Бабули все еще сидели на лавочке и при виде меня тут же замолчали. Но я решила не обращать на них никакого внимания и ускорила шаг, что с большим и тяжелым мешком было нелегко сделать.

– Катюх, ты что-то не при параде сегодня! – заорали они мне вслед. – И куда ты мешок тащишь? Овощи, что ль, на рынок продавать? Так поздновато уже!

Я не оглядывалась, спешила покинуть двор.

Но возле помойных баков замедлила шаг. Тут же представила, как игрушки будут валяться в грязи, и пошла дальше. Я вспомнила, что за моей бывшей школой, в трех кварталах от нее находится детский дом. Решение напрашивалось само собой. Но для меня оно было настолько неординарным, что я буквально не верила сама себе. Я что, вот сейчас сяду в автобус и поеду с этим мешком в детдом? И что дальше? Надо будет как-то объяснять заведующей, или кому там еще, отчего я вдруг решила заняться благотворительностью. И что я скажу? Не ограбила же детский магазин! Я в растерянности остановилась возле дороги.

Возле меня притормозила машина и знакомый голос спросил:

– Кать, это ты? Черт, не узнал тебя даже!

Я резко повернулась и вспыхнула. Возле меня остановилась новехонькая серебристая «Мазда». Ираклий был за рулем. Он открыл дверцу и улыбался. Я чуть сознания не лишилась, сердце заколотилось с бешеной силой, я стояла и не могла пошевелиться. В голове крутилось только одно: я совсем без косметики, волосы – без укладки, корни отросли, вид ужасен, на мне какие-то невнятные джинсы и рубашка нараспашку.

– Ты вообще куда? – с улыбкой спросил он. – И что это за мешок? По виду тяжелый. Может, подвезу?

– Привет, – выдавила я из себя. – Хотела на автобус… А ты откуда? Ты же в Москве!

– Сегодня вообще-то пятница, – засмеялся он. – И дело к вечеру. Я еду домой на выходные. У меня два дня назад был день рождения…

– Ой, прости! – перебила я его. – Совсем из головы вылетело! Но я как раз еще на Кипре была, так что забыла обо всем! Я ведь только сегодня прилетела! Поздравляю с запозданием!

– Кать, ты, может, сядешь? – спросил он и так очаровательно улыбнулся, что я снова смешалась.

Ираклий выскочил из машины, открыл багажник, подхватил мешок и сунул его туда. Я забралась на переднее сиденье, изнывая от волнения. Если бы меня видели сейчас его поклонницы! А уж Марта! Представляю выражение ее лица! И я начала улыбаться. Ираклий сел рядом и положил руки на руль. Тут только я обратила внимание, что он коротко подстригся, но и это ему шло. Все-таки он был самым красивым парнем нашего городка или даже всей Московской области.

– Поздравляю еще раз с днем рождения, – торопливо проговорила я. – Желаю тебе всего наилучшего!

Ничего другого на ум не шло. Отделавшись этой дежурной фразой, я замолчала и снова начала сильно смущаться.

– Ты хорошо загорела, – после паузы ответил он.

– О, там так классно! – возбужденно проговорила я. – Мой дед купил роскошную виллу, рядом море, а во дворе еще и бассейн! Я много плавала.

Ираклий искоса на меня глянул. Его зеленые глаза буквально гипнотизировали. В душе все таяло. Вот он, мой кумир еще с седьмого класса, сидит рядом со мной, а я не знаю, что говорить, как себя вести. Смущение все усиливалось, меня словно сковало, я не могла пошевелиться и сидела как истукан.

– Вижу, что ты хорошо отдохнула, – наконец, сказал он. – Я, кстати, завтра устраиваю вечеринку, будут все наши. Многие, кто учится в Москве, на выходные домой приезжают.

«И Марта?» – так и рвалось с моего языка. Но я сдержалась.

– Если хочешь, то приходи часам к шести, – продолжил он, и я буквально не поверила своим ушам. Ираклий пригласил меня к себе на днюху! Еще недавно я бы умерла от счастья. Но сейчас усилием воли взяла себя в руки, не завизжала от восторга и не бросилась ему на шею, а как полагается благовоспитанной девушке, спокойно и с достоинством ответила:

– Хорошо, я приду.

– Так куда едем? – другим тоном спросил Ираклий.

– Я тут собрала свои игрушки, – после краткого, но мучительного раздумья ответила я. – Хотела отнести их в детский дом.

Ираклий присвистнул и пробормотал, что далеко мне пришлось бы нести такую тяжесть. Он тронул машину с места. Я начала расслабляться и снова пожалела, что нас не видит Марта.

– Что за тачка у тебя? – поинтересовалась я.

– Отец подарил на совершеннолетие, – довольно проговорил Ираклий. – Вернее, я уже копил деньги на машину, а он просто доложил до нужной суммы. Но ведь машина мне необходима! На электричках-то не очень наездишься, а я сейчас, сама знаешь, учусь в Москве.

– И как в институте? – спросила я. – Как ребята на курсе?

– Да все отлично! – с улыбкой ответил он. – Время летит незаметно! Уже со всеми перезнакомился, со многими подружился. И преподы у нас замечательные! А ты, кстати, куда-нибудь поступила?

– Пока нет, – тихо ответила я и приуныла.

Тема была для меня больной, я ощущала себя ненужной и пребывала в подвешенном состоянии.

– Работать пойдешь? – спросил он.

– Пойду, – еще тише подтвердила я.

– И правильно! – кивнул он и улыбнулся, глянув на меня.

– Хочу в Москву поехать, – сообщила я. – Там буду искать работу. А то здесь родители житья не дадут.

– Даже не знаю, – после паузы ответил он. – Москва – город сложный. Снимать жилье дорого. А вообще… звони, когда там обоснуешься, – добавил он.

Я замерла, в душе снова все начало таять. Ираклий ко мне неравнодушен? Хотя в это верилось с трудом. Однако он сам предложил звонить ему, когда я обоснуюсь в Москве. И мое желание как можно скорее уехать из дома окончательно окрепло. У меня будто выросли крылья. А что, я хуже других? Вон сколько едут в Москву, и из глубокой провинции, и прекрасно устраиваются. Реализуют себя, квартиры покупают. Почему я не могу?

– Приехали, – сказал в этот момент Ираклий, и я выглянула в окно.

Он припарковался возле калитки. Никакой охраны не наблюдалось. Но и сам детдом всегда выглядел крайне запущенным. Старое двухэтажное здание давно не ремонтировали, его облупившиеся стены выглядели удручающе грязными, двор – неухоженным.

Ираклий выбрался из машины и открыл багажник. Он вытащил мешок и глянул на меня. Мне очень хотелось, чтобы он помог донести его до двери, но и злоупотреблять его добротой тоже не стоило. Однако Ираклий и спрашивать не стал и быстро пошел к входу. Я плелась сзади, разглядывая давно не мытые стекла. К ним уже прилипли мордашки разновозрастных детей. Мы не успели открыть двери, они распахнулись будто сами. На пороге стояла старушка.

– Чего вам? – хмуро поинтересовалась она.

– Игрушки принесли, – ответила я и улыбнулась.

Ираклий поставил мешок. Старушка заглянула внутрь, вынула мишку, повертела его в руках.

– Слава богу, что хоть чистые и почти новые, – заметила она. – А то часто такую дрянь тащат. А вы бы лучше колбасы или там хлеба принесли. Дети вечно голодные!

Мне стало не по себе. Такую сторону мира я видеть не хотела.

– В следующий раз обязательно, – с улыбкой ответил Ираклий. – Ну, мы пошли?

– А от какой вы организации-то? – спохватилась старушка.

– Это лично от меня, – сказала я и быстро двинулась прочь.

Ираклий догнал меня возле машины. Мы молча уселись.

Когда отъехали, он хмуро спросил:

– Ты сейчас куда?

– К бабушке, – кратко ответила я.

– Подвезу! – сказал он.

Остаток пути мы молчали, мое настроение упало, а Ираклий думал о чем-то своем. Он высадил меня возле подъезда Аллы, за что я ему была благодарна.

– До встречи! – сказал Ираклий. – Жду тебя завтра!

– Приду! – ответила я. – И спасибо тебе!

– Не за что! – бросил он и уехал.

Я посмотрела вслед его машине, вздохнула и отправилась к Алле.

Переночевала я у нее, домой совсем не хотелось. К тому же мы полночи проговорили. Алла была чрезвычайно довольна тем, как я сейчас выгляжу. Я поведала ей про «общество маленьких тарелок», и она похвалила меня за решимость привести себя в «божеский вид». С ее ноутбука я пообщалась и с Федором. Когда увидела его на экране и услышала голос, то чуть не расплакалась. Так и хотелось нырнуть в окошечко веб-камеры и мгновенно оказаться в том раю, из которого я только что уехала. Контраст с моей нынешней реальностью был слишком велик, мне до слез хотелось вернуться на Кипр. И когда уже поздно вечером дед снова вышел на связь, я бросилась к ноутбуку, едва сдерживая себя, чтобы не начать жаловаться и не умолять взять меня насовсем. Я уселась перед экраном, Федор помахал мне и вдруг исчез за краем монитора. А его место занял Паша. Я залилась краской, дыхание перехватило. Не ожидала его увидеть.

– Привет! – радостно сказал он и расплылся в улыбке. – Как долетела?

– Все нормально! – ответила я и зачем-то помахала ему рукой.

– Мне без тебя скучно, – без перехода начал он. – Снова я тут один!

– Марине привет! – быстро сказала я. – И я по вам обоим скучаю… уже.

– Снова сижу часами в инете, – продолжил Паша, – с тобой хоть гулял больше, да и на пляж чаще выбирался.

– Ничего, зато учебе посвятишь время, – с улыбкой заметила я. – Сессия не за горами! Уже середина сентября!

– Ты как настроена? Будешь искать работу?

– Ага, – уклончиво ответила я и перевела тему разговора в другое русло.

Начала спрашивать про погоду, природу и так далее. Паша отвечал охотно и пускался в пространные повествования. Но он вообще отличался обстоятельностью и любил все подробно докладывать: где он был, что видел, что при этом чувствовал. Но вот он замолчал и будто начал смущаться. Я наблюдала за его слегка размытым лицом на мониторе.

– Что твой парень? – наконец, выдавил он.

– Все хорошо, – стараясь говорить спокойно, ответила я. – Завтра вот на вечеринку пригласил по поводу дня рождения.

– А-а, – протянул Паша и начал торопливо прощаться.

Я с любопытством смотрела на него. В голове не укладывалась мысль, что, возможно, он все-таки интересуется мной не только как другом. Я еще на Кипре замечала, что он иногда как-то не так на меня смотрит, но моя извечная неуверенность в себе, как в привлекательной девушке, мешала объективно оценить его отношение. Я всегда была убеждена, что ни один мало-мальски симпатичный парень не может заинтересоваться такой коровой, какой я себя видела. Но тот вечер у бассейна я забыть не могла. Что-то проскочило между нами, возможно, это и была та пресловутая искра, про которую столько говорят девушки. Однако «алые паруса» он мне так и не подарил на прощание. Возможно, он действительно относился ко мне как друг и не более того.

Паша послал мне воздушный поцелуй, что меня смутило. Я заколебалась, но ответила ему тем же. Он покраснел, хотя на его сильно загорелом лице румянец практически не был виден. Но я заметила эту краску смущения, и мне стало отчего-то приятно.

Когда я вышла из Сети и закрыла ноутбук, Алла как-то странно на меня посмотрела. Она сидела в кресле неподалеку и изучала глянцевый журнал.

– Приятный молодой человек! – заметила она. – Такой милый. И, по-моему, к тебе неровно дышит!

– Фу, что за жаргон! – собезьянничала я. – А ведь взрослая женщина!

– Ты поняла, что я хотела сказать, – улыбнулась она, – так что не увиливай от ответа. Все-таки вы провели вместе не один день! Ты же сама мне все уши прожужжала, какой замечательный друг этот самый Паша!

– Именно друг! – серьезно ответила я. – А тебе повсюду одни романы мерещатся!

– Надеешься, что Ираклий обратит на тебя внимание? – сделала Алла странный вывод.

– Вообще-то я завтра иду к нему в гости! – не удержалась я от хвастовства, хотя до этого решила вообще никому не говорить о нашей неожиданной встрече.

– Вот даже как! – задумчиво произнесла она и отложила журнал. – Это свидание?

– Не совсем! Он будет праздновать день рождения в кругу друзей, – созналась я. – Мы случайно пересеклись… Ираклий на новенькой машине, ты бы видела! Просто супер! Подвез меня, хотя я и не просила. Поболтали довольно мило.

– И он вынужден был тебя пригласить из вежливости, – сказала Алла.

И ее вывод мне крайне не понравился.

– А ты уже размечталась! – добавила она.

– Он ни разу не приглашал меня на свои вечеринки. Никогда! – сообщила я.

– И что? – пожала она плечами. – Ты пойми, что после окончания школы вы все резко меняетесь и как-то быстро взрослеете. И уже совсем по-другому смотрите на бывших одноклассников. С большей теплотой, что ли. Вот через год придешь на встречу выпускников, сама поймешь, как все изменилось!

Но я отвечать не стала. После встречи с Ираклием я пребывала в эйфории, думала лишь том, что завтра с утра схожу в парикмахерскую, приведу волосы в порядок, затем планировала заглянуть в торговый центр и купить какую-нибудь эффектную обновку. Хотела явиться на вечеринку во всей красе. А там видно будет, кто и как ко мне относится. Поэтому я решила не обращать на слова бабушки никакого внимания и не портить заранее настроение.

Утром я проснулась рано и решила немедленно отправиться в парикмахерскую. За углом была эконом-класса, ее услугами я обычно и пользовалась. Но сегодня исключительный случай, поэтому я после мучительных раздумий и тщательного пересчета наличных все-таки отправилась в салон. Он находился на первом этаже торгового центра и цены там были просто запредельными. Но красота требует жертв, в этом я не сомневалась. И даже не стала завтракать, решив сегодня устроить разгрузочный день – пить одну воду, хотя помнила о наставлениях Марины, что голодать в «обществе маленьких тарелок» не рекомендуется. Но я хотела выглядеть вечером как ангел и поразить Ираклия в самое сердце. Я уже и так сильно похудела, и это сказалось на внешности. К тому же загорелое лицо выглядело будто тоньше и от этого более одухотворенно. А мои светлые глаза казались ярче и глубже.

Я вошла в салон, девушка на ресепшн лениво поинтересовалась, к какому мастеру я записана.

– Да я так… с улицы, – растерялась я.

– А-а, – протянула она. – И чего хотим?

– Стрижку.

– Сейчас посмотрю, – ответила она. – Может, кто и свободен в такую рань. – И она начала перелистывать какую-то тетрадь. – Араик, думаю, сможет, – сообщила она.

– Кто это? – испугалась я.

– Стилист-визажист! – ответила она и поджала губы. – А вы что, принципиально против мастеров-мужчин?

– Нет, – окончательно растерялась я.

Мне уже захотелось уйти. Но девушка приподнялась и махнула кому-то рукой. Я оглянулась. К стойке подходил совсем юный на вид паренек восточной внешности.

– Араик, – умильно заговорила девушка, – возьмешь клиентку? У тебя тут бронирование только на одиннадцать.

– Да, с удовольствием!

Он широко улыбнулся, показав белейшие ровные зубы. И все равно его вид не внушал мне доверия. Казалось, что парню не больше шестнадцати, а ученику доверять свою прическу в такой важный день совсем не хотелось.

– Проходите в зал! – решительно проговорил он. – Через секунду я вами займусь.

И он скрылся в конце коридора.

– Ну чего вы застыли? – подтолкнула меня девушка. – Вам же сказали: в зал! Странная какая-то, – добавила она и пожала плечами.

– А ты слишком деловая! – зло заметила я. – Подсунула мне какого-то мальчишку. Он тут наверняка типа ученика. К тому же похож на продавца фруктов с местного рынка.

– А тебе что, Сергея Зверева подавай?! – резко ответила она. – Не хочешь, топай отсюда! Араик, между прочим, дипломированный специалист! А внешность такая, так следит за собой! Поэтому выглядит молодо и свежо. Он метросексуал, если тебе это вообще о чем-то говорит! Радовалась бы, что вообще к нам попала! Судя по твоим неровно прокрашенным и неухоженным волосам, ты услугами только эконом-класса и пользуешься. А мы – высшей категории!

– Сколько ему лет? – не унималась я.

– Девятнадцать! – с гордостью ответила девушка. – А это имеет значение? И вообще, надоело мне тут с вами препираться. Не хотите, я сниму заказ.

Я замерла в раздумье. Но все-таки решила рискнуть и отдаться в руки этого юного «стилиста-визажиста».

Когда я уселась в кресло, Араик вначале потер пряди в пальцах, затем сказал, что волосы сильно уставшие и красить их сейчас нельзя.

– И что же, я так и буду ходить серо-буро-малиновой, пока они не отрастут? – начала я раздражаться. – Вы же видите, корни моего натурального цвета, дальше полусмывшийся черный.

– У вас сегодня мероприятие? – мягко осведомился он.

– Важное, – буркнула я.

– Вы можете просто мне довериться, – задумчиво продолжил Араик. – Сделаю все наилучшим образом. Если хотите, и мейкап. Ваши брови как-то неправильно выщипаны.

И я сдалась. Мне так хотелось предстать сегодня на вечеринке Ираклия в самом наилучшем виде. Я даже закрыла глаза, чтобы не видеть манипуляций стилиста, и молча подчинилась его воле.

И результат меня не разочаровал. Когда я открыла глаза и вгляделась в себя, то невольно начала улыбаться, так я себе понравилась. Араик сделал мне асимметричное каре с очень длинной челкой, и это каким-то неведомым образом избавило мое лицо от излишней округлости. Он окрасил волосы в золотисто-ореховый, что гармонировало и с тоном моей кожи и с голубизной глаз. Макияж был легким, но глаза выглядели выразительно из-за густых длинных ресниц, покрытых темно-коричневой тушью. Румяна выделили скулы, на губы был наложен блеск естественного тона.

– Когда вечером отправитесь на свое мероприятие, – сказал улыбающийся Араик, – подберите более яркую помаду в тон вашему наряду. Но вообще вам идут естественные цвета. Вы довольны?

– Очень! – искренне ответила я. – Всегда теперь так буду краситься! И цвет волос! Прелесть просто!

– Да, вам очень идет, – согласился он. – Но у вас, судя по корням, и свой цвет очень хорош! Природу не обманешь! Мой вам совет: отрастите волосы и слегка подкрашивайте их чем-нибудь натуральным.

– В смысле? – не поняла я.

– Настой ромашки или луковой шелухи придаст золотистый цвет, а хна – рыжий, – пояснил он. – И это натуральные красители. Ваши волосы ослаблены.

– Спасибо за ценные советы! – с улыбкой ответила я, не в силах оторвать взгляд от своего отражения.

Я нравилась себе все больше, но мысленно озаботилась тем, какой наряд мне купить.

– Простите, – после паузы все-таки решилась я, – а вы мне не посоветуете фасон… Или это за отдельные деньги?

– Вообще у нас есть такая услуга, тем более мы находимся в торговом центре, что удобно для клиентов, – ответил Араик. – И я могу одеть вас с ног и до головы. И подобрать соответствующие аксессуары. Но это, конечно, не бесплатно. Вы можете ознакомиться по прейскуранту с ценами на имидж-услуги.

– Хорошо, – сникла я и отправилась на ресепшн.

Мне доставило удовольствие увидеть нескрываемое изумление девушки-администратора. Она округлила глаза и замерла, изучая меня.

– Араик все-таки гений! – не выдержала она. – Из любой простушки сделает девушку высшего общества. Вас и не узнать. Довольны? – притворно любезным тоном осведомилась она.

– Да, спасибо, – ответила я и достала кошелек.

Девушка ловко щелкала по калькулятору, затем предъявила мне результат. Я буквально потеряла дар речи от суммы, высветившейся в окошечке.

– Но… – начала я.

– Можете сверить с прайс-листом, – строго проговорила она. – Окраска, мытье, массаж головы, модельная стрижка, укладка…

– Хорошо! – оборвала я.

Заплатив по счету, быстро покинула салон. И даже не стала интересоваться ценами на имидж-услуги. Я хотела быть экономной, чтобы оставить на переезд в Москву как можно больше денег, а тут такие траты! И все для того, чтобы понравиться Ираклию. Я уже раздумывала, могу ли позволить себе новый наряд, и замедлила шаг.

На глаза мне попался секонд-хенд. Он занимал угловое помещение, там до моего отъезда находился магазинчик нижнего белья. И я решительно двинулась туда. С порога увидела что-то блестящее на кронштейне у самого входа. На вешалках болтались несколько коротких платьев, на вид китайских и дешевых. Они были одного фасона – типа удлиненных мужских маек, но расшитых спереди разноцветными паетками, напоминающими крупную рыбью чешую. Я вытащила то, которое было сине-зеленых тонов. Мне понравилось, как оно переливается. Но вот размер!

– Примерочная в углу, – раздался вялый голос, и я повернула голову.

За кассой сидела девушка в очках и читала книгу. Она глянула на вешалку в моих руках, пробормотала: «Прикольный цвет» и снова уткнулась в текст. Я с сомнением изучала платье. За две недели, проведенные в компании изысканной и утонченной Марины, я несколько поменяла свои пристрастия в одежде. И такие вызывающие короткие и блестящие наряды уже казались вульгарными. Но все-таки я решила примерить платье, особенно меня привлекала цена. Она была до смешного низкой. И я прошла в кабинку. Платье село как влитое, правда, было коротковатым и сильно обтягивало. Но моя похудевшая фигура уже не выглядела бесформенной, наметилась талия, живот немного втянулся.

– Лишних как минимум еще килограмм пятнадцать, – пробормотала я, вертясь перед зеркалом. – Не отступлю, пока их не сброшу!

Я подумала, что платье для вечеринки может быть вполне подходящим, тем более если я надену высокий каблук. Я вышла из примерочной и громко спросила:

– Девушка, а нет размера больше?

– Все три одного размера! Только цвета разные, – раздалось в ответ.

– Катя?! – услышала я и резко обернулась.

К примерочной подходила Марта и держала в руках точно такое же платье только с розово-малиновой «чешуей».

Я замерла. Неприятные воспоминания о нашей последней встрече нахлынули и вызвали привычный приступ ненависти. Но я легко подавила его. Сейчас я многое переосмыслила, и было даже странно, что я так агрессивно вела себя по отношению к Марте.

– Привет, – небрежно бросила я.

Мне доставило удовольствие наблюдать, как она внимательно изучает меня, словно не верит собственным глазам.

– Давно тебя не видела, – с опаской произнесла Марта. – А ты изменилась.

– Как видишь! – улыбнулась я.

Она начала расслабляться и улыбнулась в ответ, правда, немного растерянно.

– Ты на Кипр ездила? – с любопытством спросила Марта.

– Да! Мой дед купил там роскошную виллу! – ответила я и приподняла брови. – Я отлично отдохнула.

– Загорела… А стрижку там тебе сделали? – заинтересовалась она и подошла ближе.

Я покрутила головой, демонстрируя прическу.

– Какая интересная асимметрия! – пробормотала Марта. – И цвет такой естественный!

– Да, стриглась в Гирне, в лучшем салоне красоты и у француза, мастера международного класса, – не моргнув глазом, солгала я.

Уж очень хотелось «уесть» задаваку Марту. Она, на мой взгляд, совсем не изменилась.

– И знаешь, такие неестественно выбеленные волосы совсем уже не в моде, – злорадно добавила я. – И твой дикий макияж смотрится отстало. Ты будто из прошлого века.

– Так ведь я натуральная блондинка! – начала она злиться.

– Именно! – торжествующе проговорила я. – Вот и будь натуральной! Зачем ты их так сильно обесцвечиваешь?

– Они у меня какого-то серого тона и очень тонкие, – растерянно отчиталась Марта. – И когда я их крашу, то сильно осветляются.

– Найди хорошего мастера, – посоветовала я, нисколько ей не сочувствуя.

Зло, которое я затаила в душе на эту «тупую задаваку», не давало мне покоя и искало выхода. А тут такой удобный случай! Марта явно растерялась от моего сногсшибательного вида. Еще бы! Похудела, загорела, с новой офигенной стрижкой, с красивым цветом волос и профессиональным макияжем – есть от чего впасть в ступор. Марта привыкла видеть меня толстой, неопрятно одетой и сильно накрашенной.

Но она уже пришла в себя и глянула на мое платье с явным ехидством.

– Оно тебе мало! – констатировала Марта. – Сильно обтягивает. Ты отдай мне, я хотела именно такую расцветку.

– А тебе зачем? Мероприятие? – спросила я, уже догадываясь, куда она собралась.

– А как же! – торжествующе заулыбалась она. – Специально приехала из Москвы на выходные! Меня Ираклий пригласил на день рождения! Сегодня вечеринка! Так-то!

– Значит, вы вместе? – уточнила я.

На душе стало неприятно. Я надеялась, что когда ребята уедут в Москву, то совсем не будут видеться.

– Пару раз посидели в кафе, Ираклий меня проводил до квартиры. Ему отец новую машину подарил, так мы катались по Садовому кольцу. И часто перезваниваемся, – с гордостью сообщила Марта. – Но сейчас, сама понимаешь, только учиться начали, много забот, пока не привыкли. Я вот что думаю… – Марта мечтательно улыбнулась. – Мои родители сняли мне квартиру, Ираклию – его тоже, почему бы нам не жить в одной? Это такая экономия! Расходы пополам… пока я не стала его девушкой официально. Хочу ему предложить. Все же не чужие!

Да, Марта была упорной, надо отдать ей должное. Она ставила цель и шла к ней, невзирая на препятствия.

– Наверное, это удобно для всех, – уклончиво ответила я, сразу представив, как она поселяется в одной квартире с моим кумиром.

Жгучая ненависть заполнила меня, я с трудом сдержалась. В такие моменты я всегда старалась вспоминать Марину и прикидывать, как бы она поступила на моем месте. Мне хотелось так же невозмутимо выглядеть. На ее лице никогда не отражались негативные эмоции, и я понимала, что это результат и воспитания, и постоянной внутренней работы. Я не умела настолько владеть собой, но старалась сдерживаться. Хотелось нагрубить Марте, сказать ей, что она ведет себя как прилипчивая дура, и если бы Ираклию она была нужна, он бы сам предложил ей такой вариант. Но я знала, чем это закончится – громкой ссорой.

«Я выше этого! – упорно повторяла я про себя и не сводила глаз с торжествующего лица Марты. – И мне дела нет до планов этой недалекой девицы! Это всего лишь ее фантазии!»

– А я думала, ты мне сейчас глаза выцарапаешь, – с едва скрываемым удивлением заметила Марта. – Все знают, как ты безнадежно влюблена в Ираклия! Но хочу тебя предупредить… как подругу… у тебя нет никаких шансов! Ты, конечно, похудела, это просто бросается в глаза, загорела и вообще выглядишь сейчас стильно, но Ираклий любит меня! Так что не трать зря нервы! Да и какие у тебя шансы? Ты ведь никуда не поступила, сидишь здесь, в нашем задрипанном городке, а мы – в Москве! Так что, Кать, снимай платье, оно все равно тебе мало. А мне холодная гамма идет больше, я как раз хотела именно в этих тонах, да ты меня опередила!

– Знаешь, я ведь тоже собралась на вечеринку к Ираклию, – спокойно сообщила я, хотя мне неудержимо хотелось вцепиться в ее белые распущенные волосы. – И пока не решила, в чем пойду.

– Ты?! – расхохоталась она. – С какой стати?

– Ираклий пригласил еще вчера, – пояснила я. – Мы вместе ездили в детский дом с благотворительной целью.

«Что, съела?» – злорадствовала я в душе, видя, как бледнеет Марта и как приоткрывается ее накрашенный рот.

Она явно не верила собственным ушам.

– Какой детский дом? – пробормотала она в полной растерянности. – Какая благотворительность?

– Неважно, – ответила я и вернулась в примерочную.

Я плотно закрыла штору и сняла платье. Мне расхотелось покупать его, настроение снова упало. А что, если Ираклий и в самом деле запал на Марту? Все знали, что у него нет официальной девушки. Но он на публике привык носить маску, всем улыбался, был со всеми вежлив и любезен. Но был ли он влюблен хоть в кого-то? Девчонки говорили, что так надо для имиджа поп-певца, по типу кумир свободен для всех, его сердце открыто. Это делалось для того, чтобы не отпугивать фанаток. Но ведь Ираклий не был профессиональным артистом, зачем ему так уж следовать имиджу звезды?

Я вышла из примерочной, Марты видно не было. Я поняла, что соседняя кабинка занята.

– Ты здесь? – громко спросила я.

– Ага, – приглушенно ответила Марта.

Я сунула платье за штору.

– Держи, не буду его покупать, – сказала я.

– Точно? – явно обрадовалась она и высунулась из кабинки.

Ее лицо на миг приняло добродушное выражение. Марта взяла платье и торопливо сказала:

– Знаешь, мне так стыдно за тот случай… ну помнишь… надпись на твоем доме… Но я тогда будто не в себе была!

– Забей! – резко ответила я.

– Кать, я самолично заплатила нашему дворнику, чтобы он закрасил стену! – призналась она.

От неожиданности я замерла и не знала что сказать. Но чувство признательности быстро сменилось раздражением.

– Это ты из-за платья так подобрела? – сухо поинтересовалась я

– Нет, что ты! Просто не хочу, чтобы ты на меня злилась! Честно!

– Хорошо, давай все забудем! – решительно проговорила я.

Все-таки сегодня мы встретимся на вечеринке у Ираклия, и лучше будет избегать даже намека на вражду между нами в его присутствии. Зачем портить праздник имениннику?

– Сейчас увидишь, как платье на мне отлично сидит! – радостно произнесла Марта и скрылась в кабинке.

Но это было уже выше моих сил, дожидаться дефиле я не стала и быстро покинула магазин.

Настроение ходить по бутикам окончательно пропало, и я отправилась к бабушке. Она с порога начала восхищаться моей стрижкой.

– А что подаришь молодому человеку? – полюбопытствовала она.

– Так, ерунду, – уклончиво ответила я.

В Гирне я купила специально для Ираклия зеленую футболку-поло известной итальянской марки. Вообще это была распродажа, меня отвел на нее Паша. И предложение две по цене одной нас очень прельстило. Паша взял себе голубую и сам предложил зеленую «для моего парня». Тогда мне эта идея показалась великолепной, но вот сейчас я с сомнением смотрела на нарядную упаковку. Дарить одежду? А не слишком ли это интимно? Но выхода не было. Я засунула футболку в подарочный пакет. По пути в киоске купила открытку, но сейчас и это казалось мне чрезмерным. Открытка была с намеком: два обнимающихся мишки и внутри текст: «В День Рождения хочу сказать: нет никого лучше тебя на всем белом свете!» Я вертела открытку в руках и сомневалась все больше.

Алла зашла в комнату, когда я как раз тупо смотрела на рисунок.

– Хорошенькая открыточка, – заметила она. – Что напишешь?

– Еще и писать что-то? – нахмурилась я. – Тут и так все прозрачно… даже не знаю, стоит ли дарить парню такую открытку!

Алла взяла ее и заулыбалась.

– А почему бы и нет? Кать, на самом деле лучше все выяснить!

– Ты о чем? – не поняла я.

– Давно бы призналась в своих чувствах, – серьезно ответила она. – Понимаешь, смысла нет тратить нервную энергию на парня, который никогда не ответит тебе взаимностью.

– А если это любовь? – тихо спросила я и засунула открытку в пакет.

– Тем более! – уверенно ответила она. – Нельзя допускать увлечения бесперспективным в этом плане объектом! Если ты точно знаешь, что он никогда тебя не полюбит, то лучше вырвать из сердца зарождающееся чувство. И искать другого. А мы ведь как делаем? Очаровываемся и в этом состоянии начинаем строить такие замки, что писатели-фантасты позавидуют. А зачем? Что это принесет? Только боль и разочарование! Смысла нет, понимаешь? Если, конечно, ты не прирожденная мазохистка и не ищешь специально болевых ощущений. Но тогда это случай для психиатра. В общем, Кать, советую: отдай открытку Ираклию и посмотри на его реакцию. Ведь это практически признание в любви. Если он не дрогнет, то постарайся забыть его как можно быстрее, хотя у тебя это длится уже слишком долго. Эх, молодежь, и почему вы не хотите воспользоваться нашим опытом? Давно уже тебе говорю, что нужно четко определиться в ваших отношениях, да ты все в облаках витаешь.

– Не было у нас никогда никаких отношений, – буркнула я.

– В общем, я все тебе сказала! – оборвала меня Алла. – Что наденешь? Купила обновку?

– Нет! Прическа обошлась мне слишком дорого. Еще и на новое платье тратиться? Из-за какого-то дня рождения!

– Правильный настрой! – одобрила она.

Я опоздала на полчаса. Никак не могла решить, что надеть, и устроила перед бабушкой настоящее дефиле. В ее шкафу всегда имелся запас моих вещей на самые разные случаи жизни. Но почти все наряды были мне сейчас велики.

– Как же ты похудела! – восхищалась она. – Надо же, какая у тебя сила воли!

– Не так это и трудно, – улыбнулась я. – Я ведь целый день что-то жую, но порции все меньше и меньше. Желудок сжимается. Что же мне надеть?

И я вынула из шкафа давно забытую юбку в шотландскую красно-синюю клетку. Она была короткой и в складку. Не носила я ее по причине того, что вот уже пару лет не могла застегнуть. И сейчас с удовольствием увидела, что молния легко сходится. К юбке имелся и галстучек из этой же ткани. Недолго думая, я натянула белую рубашку мужского кроя, выпустила ее поверх юбки, надела галстук и небрежно расстегнула ворот. С моей новой прической такой наряд выглядел забавно, словно я все еще школьница.

– Так и пойдешь? – изумилась Алла. – Но…

– А что тебе не нравится? – засмеялась я.

– Ты еще белые носочки надень, – заметила она. – Наряд выглядит странно. Великовозрастная девица в школьной форме!

– Глупости! – ответила я и вытащила из шкафа коробку с белыми туфельками на низком каблуке.

Алла пожала плечами и вздохнула. Но я уже решила, что именно так и появлюсь на вечеринке. Мне казалось, что это и стильно и мило одновременно. Пусть мои бывшие одноклассники вспомнят, что совсем недавно мы еще учились в школе. Но на самом деле я хотела так одеться в пику Марте. Я была уверена, что она уже купила то «чешуйчатое» платье и явится именно в нем. К тому же раскрасится, как пасхальное яйцо. И на ее фоне я в таком наряде и с минимумом косметики буду выглядеть свежей и юной. В этом я не сомневалась.

– Не задерживайся допоздна, – напутствовала меня Алла. – И веди себя подобающим образом!

Когда я зашла в квартиру, все были в сборе.

– Привет! – непринужденно поздоровалась я.

Мое появление вызвало фурор. Больше половины гостей были мне знакомы, но вот они меня, по-моему, не сразу узнали. Марта стояла у окна с бокалом коктейля в поднятой руке. Я не ошиблась: она была именно в том платье из секонд-хенда. И макияж выглядел вызывающе-кричащим. В сочетании с туфлями на высоченном каблуке все это смотрелось вульгарно. И я порадовалась, что не купила это платье. Я отдала подарок улыбающемуся Ираклию и подошла к Марте. Она смотрела на меня во все глаза.

– Это что, новая кипрская мода? – громко поинтересовалась она и захихикала. – Прикид воспитанницы закрытой школы? Это ты оттуда привезла? В секс-шопе купила?

Я хотела ответить, что по сравнению с ее дешевым нарядом уличной девки мой костюм выглядит даже изысканно, но вовремя замолчала, вспомнив о своем решении не портить Ираклию праздник. Больше всего меня задело то, что Марта снова вела себя агрессивно по отношению ко мне, а ведь буквально несколько часов назад в торговом центре она была мила со мной. Ираклий довольно резко оборвал Марту, заметив, что ему нравится «эта псевдошкольная форма». Она захлопала густо накрашенными ресницами и обиженно надула губы. Я не удержалась и показала ей язык.

Ираклий пригласил всех к столу. Накрыт он был с истинно кавказским великолепием. Ребята уселись, начали поднимать тосты за здоровье именинника. Марта сидела напротив меня. Вначале она была хмурой, но чем больше пила вина, тем все улыбчивей становилась и уже беззастенчиво липла к Ираклию. Но я заметила, что он несколько рассеян и без конца смотрит на свой телефон, словно ждет важного звонка. Когда все перекусили и затеяли танцы, он вышел на кухню. Я отправилась за ним.

– Как тебе мой подарок? – затаив дыхание, тихо поинтересовалась я.

– Что? – удивился он. – Ах, подарок. Прости, я еще даже не смотрел!

– Ты ждешь кого-то? – упавшим голосом спросила я.

– Да, девушка одна должна подъехать, да вот что-то пока не звонит. Волнуюсь, где она.

– Девушка? – изумилась я. – Ты о чем?

Ираклий сел за стол и налил воды. Я устроилась напротив.

– Понимаешь, мы познакомились еще на вступительных экзаменах. Зовут ее Люда, она со мной в одной группе. Москвичка, очень милая, – доверительным тоном сообщил он. – Пригласил ее в гости. Она твердо пообещала, что приедет. У нас с ней…

Ираклий замялся и покраснел. Меня захлестнула настоящая буря самых разнообразных эмоций: почти неконтролируемый приступ ревности, гнев, ненависть к этой неизвестной мне Люде, жалость к самой себе, обида на Ираклия, что он так и не обратил на меня внимания, а выбрал совсем другую девушку. Но доминирующим было злорадство при мысли о том, как утрется Марта. Я собрала всю свою волю в кулак, но, видно, мое лицо выдало меня.

– Что с тобой? – заботливо спросил он. – Ты как-то побледнела.

И Ираклий налил мне воды.

– У тебя… любовь? – все-таки спросила я.

– Сам не знаю! – честно ответил он. – Но Людочка так сильно мне нравится! Никто и никогда так не нравился. Понимаешь? Я на лекциях не могу сосредоточиться! Только на нее и смотрю. А сейчас мы вообще всегда вместе сидим на парах!

– Почему? – тупо спросила я.

– Ну… неделю назад объяснились, я ей тоже очень нравлюсь! Решили встречаться.

– Встречаться? – как попугай повторила я. – Но как же… Ираклий! Ведь я так давно люблю тебя!

Эти слова слетели с моих губ помимо воли. Видно, я впала в шоковое состояние и уже не могла себя контролировать.

– Любишь? – искренне изумился он и зачем-то встал. – Что ты такое говоришь, Катя? Я всегда считал, что ты «свой парень», хоть и ершистый. Но такой уж у тебя характер.

– Люблю! – упавшим голосом повторила я.

– Прости! – только и сказал он.

– Ираклий! – раздался звонкий напряженный голосок, и Марта вошла в кухню. – Ах вот ты где! И ты тут! – зло добавила она и вперила в меня настороженный взгляд. – Там к тебе какая-то девушка…

– Людочка! – расцвел он в улыбке и ринулся из кухни.

Марта проводила его недоуменным взглядом, налила в бокал шампанского и села напротив меня.

– Прикинь, – растерянно начала она, – сейчас заявилась какая-то совершенно невнятная девица в очках, которую никто из нас не знает, ищет нашего Ираклия, типа из Москвы приехала…

Она глотнула вина, вид у нее был удрученный.

– Это Людмила, – пояснила я, – его девушка. Они учатся на одном курсе.

Я сама удивилась, что сообщаю эту новость так спокойно. Как же была права бабушка! Давно нужно было с ним объясниться. Чего я ждала? На что надеялась? Если бы я сразу знала, что для Ираклия просто «свой парень», то смогла бы уже выбросить его из головы. После нашего разговора я четко поняла, что все кончено и у нас нет и не могло быть никакого будущего. И странно, мне стало легче. И даже жаль Марту. Она была настолько уверена в себе, так вжилась в собственные фантазии, где были только Ираклий, она и их «вечная любовь», что совершенно выпала из действительности. И вот сейчас, столкнувшись с реальностью, она явно не могла понять, что происходит.

– Его девушка? – растерянно проговорила Марта. – Откуда ты знаешь?

– Ираклий мне сам сказал, – сочувствующим тоном пояснила я. – Она с его курса и они уже встречаются. Забудь ты его! Мало ли других парней! А ты у нас самая хорошенькая!

Слезы хлынули по ее лицу и размазали косметику. Она залпом допила шампанское и вылетела из кухни.

Мне очень хотелось увидеть, что за девушка покорила сердце Ираклия, но я решила, что лучше всего уйти по-английски и не запечатлевать в памяти картинку его счастья. Так мне, несомненно, будет легче его забыть. Я тихо вышла из кухни в коридор и покинула квартиру, ни с кем не прощаясь. Правда, на улице я уже не могла сдерживаться. Слезы все-таки хлынули, я спряталась в ближайшие кусты сирени и разрыдалась. Вдоволь наплакавшись, я твердо сказала себе, что все кончено, я должна навсегда выбросить из головы свои девичьи глупые фантазии и жить дальше.

Глава пятая

В Москву я переехала в конце сентября. Дома жить стало просто невыносимо. Родители объединились против меня и даже как-то сдружились, хотя до этого уже давно жили словно в параллельных вселенных. Они меня пилили при каждом удобном случае, упорно предлагали мне самые различные места работы, которые искали по всему городу. Но это были в основном непривлекательные для меня должности уборщиц, курьеров, лаборанток, помощниц по хозяйству, сиделок при больных. И я категорически отказывалась и в очередной раз сбегала к бабушке. Она старалась в этой критической ситуации соблюдать нейтралитет, хотя мой отец периодически и ей капал на мозги. И когда дошло до того, что мать выделила мне полку в холодильнике и заявила, что питаться я буду отдельно и есть только то, что куплю на заработанные деньги, я не выдержала. В этот же день, едва сдерживая слезы, собрала вещи и ушла к бабушке. Но я видела, что и она устала от этой затянувшейся войны, поэтому рассказывать ей о последних событиях не стала, а попросила поработать на ее ноутбуке. Сказала, что хочу подыскать себе какое-нибудь место в Москве. Алла не возражала. Я первым делом зашла на сайты агентств недвижимости, выбрала то, которое работало на рынке больше десяти лет, записала телефон первого же попавшегося риелтора, занимающегося арендой. И когда Алла ушла прогуляться, набрала номер. Ответил приятный женский голос.

– Мне нужно срочно снять однокомнатную квартиру, – сказала я. – Но в приличном доме, чтобы никаких алкоголиков и бомжей.

Риелтор деловито начала выяснять, кто я, откуда и цель моего приезда в Москву. И как только узнала, что я из ближайшего Подмосковья и собираюсь на следующий год поступать в институт, сразу поменяла тон и превратилась чуть ли не в заботливую мамашу.

– Есть у меня отличный вариант, – сообщила она. – Держала для своей племянницы, семейные проблемы, понимаете ли, хотела пожить отдельно от мужа. Но буквально вчера они помирились. И я сегодня хотела вывесить квартиру на сайт. Но если вас устроит, то пока придержу.

– А что за жилье? Где и сколько стоит?

– Квартирка отличная, только после ремонта, – радостно заговорила она. – И район хороший, не где-нибудь на окраине! А возле метро Баррикадная. В общем, возле зоопарка. А это центр! Сами представляете уровень!

– Сколько? – перебила я ее, немного приуныв. Я была наслышана о ценах на квартиры в центре.

– Не поверите, но всего тысяча долларов! – торжествующим тоном сообщила она. – Это, считай, даром за такое жилье!

«Кому-то, может, и даром, – подумала я. – А вот мне, безработной, дороговато».

– Такие квартиры обычно уходят за две тысячи и не долларов, а евро, – продолжила она. – Так что, смотрим?

– Хорошо, – согласилась я, подумав, что все равно ничего не теряю.

Отказаться всегда можно. К тому же денежный подарок Федора так и лежал на карточке в полной неприкосновенности.

Мы договорились, что я приеду завтра с утра. Хотя риелтор настаивала, что лучше определиться уже сегодня. И получилось так, что уже к вечеру я забрала ключи. В обед к бабушке прибежала моя мама и с порога начала кричать. Видно было, что она просто не в себе. Алла, которая только налила нам борща, поставила еще одну тарелку на стол и пригласила маму. Но та резко отказалась и велела мне сегодня же вернуться домой.

– Завтра с утра ты выйдешь ко мне в бухгалтерию, – угрожающим тоном сказала она. – Наша уборщица сломала ногу, пока будешь ее подменять, а там посмотрим. Хватит уже бездельничать! И объедать бабушку! – добавила она.

– Да уж тарелку борща могу внучке налить, – спокойно ответила Алла. – Тем более Катя сейчас совсем мало ест. Ты же видишь, это даже не тарелка, а крохотная пиала.

– Я вижу, как она исхудала, – тише проговорила мама. – Решила, что уже голодает. Деньги-то, поди, все закончились?

Но я решила молчать.

«Уеду сейчас! – думала я, глядя на покрасневшее лицо матери. – Автобус в два часа. Как раз на него успею. Тем более риелтор хотела, чтобы я сегодня же дала ответ».

– Будешь борщ? – еще раз спросила Алла, глядя на маму.

– Нет! На работу уже пора. В бухгалтерии перекушу. Катя, чтобы сегодня же вечером была дома! – строго проговорила она и ушла.

Я вздохнула и принялась за еду. Алла молчала все время обеда. Я поблагодарила ее за вкусный борщ, расцеловала в обе щеки и сказала, что сейчас же уезжаю.

– Возможно, так лучше, – заметила она. – Что будешь делать в столице?

– На работу выйду. Ты не волнуйся, все будет хорошо. Я уже и жилье нашла. К тому же я не хотела говорить нашим, но дед дал мне внушительную сумму, это типа подарок на окончание школы. Так что на первое время мне хватит. Но здесь оставаться я больше не могу. Ты же сама видишь!

– Знаю, как вы, молодые, стремитесь к самостоятельности, – сказала Алла. – Понимаю, что отговаривать тебя бесполезно. Кать, ты если что, звони мне, не стесняйся. А уж если совсем невмоготу будет, то приезжай. Всегда тебя жду! И вот еще что…

Она открыла ящичек в шкафу и достала конверт. Я с любопытством наблюдала за ней. Неужели и бабушка решила снабдить меня деньгами?

– Тут тысяча евро, – сообщила она. – От меня. Правда, я всегда считала, что деньги молодых только балуют, и вы совсем не умеете с ними обращаться. Но когда же и учиться, как не сейчас, ведь ты решила жить самостоятельно! Распорядись ими с умом.

Я взяла конверт и горячо ее поблагодарила.

Доехала я благополучно. С риелтором мы договорились встретиться в вестибюле метро. Я увидела пожилую подтянутую женщину и начала расслабляться. Выглядела она благожелательно, на улыбки не скупилась. Правда, первым делом попросила мой паспорт и даже хотела предъявить свой. До квартиры мы дошли пешком. Я увидела довольно старый на вид панельный девятиэтажный дом. За тысячу долларов можно было рассчитывать на нечто и получше. Но я решила вначале посмотреть квартиру, а потом уже высказывать свое мнение. Подъезд оказался чистым, что меня сразу обрадовало. Внушительная металлическая дверь в квартиру выглядела новой. Риелтор открыла ее и пропустила меня вперед.

– Вот, Катюша, – радостно проговорила она и включила свет в прихожей, – здесь очень уютно. Для молодой девушки в самый раз. Хозяева решили постоянно жить за городом, они милые интеллигентные люди из профессорской среды.

Я вошла в комнату. Мне понравились персиковые обои, ковер на полу, мягкая мебель. И правда, это была очень уютная квартира. Имелся и балкон. Я вышла на него и увидела территорию зоопарка. Квартира была на восьмом этаже.

– И какой вид! – услышала я голос риелтора и вернулась в комнату. Она одарила меня широкой улыбкой.

На кухне тоже все было в полном порядке. Имелся холодильник, набор необходимой мебели и даже посуда. Мы уселись за стол. Риелтор достала папку, но отчего-то медлила заполнять документы. Я с недоумением смотрела на нее.

– Вселяешься? – спросила она странным тоном.

– Конечно! – уверенно ответила я.

– Знаешь, я тут подумала… – она пристально посмотрела мне в глаза. – А ты где взяла мой телефон?

– Я же говорила, на сайте агентства недвижимости, – с удивлением сказала я.

– Катя, давай так договоримся, я сдам тебе эту квартиру частным порядком. Не возражаешь?

– В смысле? – не поняла я.

– Без договора. Если оформлять через агентство, то тебе нужно будет сразу заплатить цену за первый, последний месяц и плюс агентству месячную оплату.

– Это что же, три тысячи долларов сразу? – испугалась я.

– Даже больше, – ответила она. – Еще и страховой сбор. Ладно, вижу ты девушка совсем неглупая, так что давай начистоту. Просто я хочу заработать, поэтому возьму только половину месячной оплаты аренды квартиры, то есть пятьсот долларов. Тебе это выгодно, и мне тоже. Все равно я не внесла эту квартиру в список, ее нет на сайте, про нее никто не знает. Это мне приятельница нашла. Я уже говорила тебе, что для племянницы старалась.

– Но это как-то… незаконно, – растерянно ответила я.

– Да почему же? – начала она раздражаться. – Расчеты ты будешь вести с хозяйкой, ей и деньги отдавать из рук в руки. А я возьму свои проценты за работу. Ты можешь всем говорить, что приезжая родственница и тебя просто пустили пожить по знакомству, только и всего. У нас с хозяевами такой уговор и был. Ну как?

– Хорошо! – согласилась я.

– Они просили за два месяца вперед, – сообщила она. – Как?

– Хорошо, – повторила я. – Значит, за октябрь и ноябрь?

– Тут еще три дня сентября у нас остается, но думаю, за это с тебя денег не возьмут. Давай мне пятьсот, и я пойду. А то еще две встречи сегодня. Хозяйка должна скоро подойти. Я ей уже отзвонилась.

– Как? Зачем? – растерялась я.

– Познакомиться с тобой, да и деньги взять, – ответила риелтор и снова начала улыбаться.

«Господи! – метались мысли. – Отдам сейчас аж две с половиной тысячи долларов. И неизвестно, сколько проживу в этой квартире! А вдруг уже через неделю пойму, что хочу домой и не в состоянии жить одна! И что тогда?»

– Давай деньги! – услышала я и пришла в себя.

– У меня в рублях, – сообщила я.

Риелтор только кивнула, достала калькулятор и посчитала по курсу сумму. Я выдала ей деньги, она пожелала мне удачи и ушла. Я вертела в пальцах связку оставленных ею ключей и пребывала в полной растерянности. Все произошло слишком быстро. Еще утром я была дома, и вот сижу на кухне в чужой квартире и жду неведомую хозяйку. Я достала из сумочки пачку денег, которые сняла в банке с дедовой карточки, и пересчитала их. Отложила нужную сумму, осталось еще и на жизнь. С карточки я сняла не все, еще были и евро, подаренные Аллой. И я приободрилась.

«Ничего! Найду любую работу, не сидеть же мне дома! – размышляла я. – А там видно будет. Зато я могу жить одна! И никто мне не указ».

Я прислушалась. В квартире было тихо, тоска охватила меня. Одна, без друзей и родных, в чужом городе – а Москва сейчас казалась мне именно чужой, хотя я с детства ездила сюда, – без работы и каких-либо перспектив на учебу в престижном вузе или хотя бы в колледже, было от чего затосковать. И я чуть не расплакалась от жалости к самой себе.

«Но ведь здесь живет Ираклий, – мелькнула мысль. – Он всегда относился ко мне по-доброму. Могу и ему позвонить!»

И я схватила телефон. Но тут же положила его на стол. Возврата к прошлому не было, это я отлично понимала. Ираклий никогда не ответит мне взаимностью, у него теперь другая жизнь и даже появилась любимая девушка. Зачем я ему? В нашу последнюю встречу он ясно дал понять, что надеяться мне не на что. После той неудачной для меня, да и для Марты, вечеринки я две ночи проплакала. Но потом все эти неурядицы дома полностью заняли мое внимание, я довольно быстро перестала думать об Ираклии. И мне даже начало казаться, что по-настоящему я его никогда не любила. Это была всего лишь симпатия, мои амбиции и какое-то стадное чувство: раз все девушки в него влюблены, то и я должна. Чем я хуже других? Давно заметила, что в классе так обычно и бывает: стоит хотя бы двум парням влюбиться в одну девушку, как и другие начинают обращать на нее внимание, хотя ничем особым она от одноклассниц не отличается.

И я задавала себе вопрос: а любила ли я Ираклия? И даже появились опасения, что я в принципе не способна на это чувство. Ведь мне уже семнадцать, а ни одного романа у меня до сих пор не было. Конечно, я выглядела как пугало. Сейчас я это четко понимала и с ужасом вспоминала поставленные гелем черные волосы, густой макияж, вульгарные наряды и мой тогдашний пятьдесят второй размер одежды. Сейчас я уже носила сорок восьмой и все равно считала, что имеется лишний вес. Поэтому максимально уменьшила порции, хотя ела по-прежнему часто, чуть ли не по пять раз за день. Правда, отказалась от хлебобулочных изделий и конфет. И меня радовала моя чистая свежая кожа, хотя шоколада все еще очень хотелось. Но я твердо знала, что стоит начать его употреблять, и я снова покроюсь прыщами.

«Нет, не буду я звонить Ираклию! – подумала я. – Хотя мне сейчас так тоскливо! Но я должна сфокусироваться на хорошем: так быстро нашла жилье, квартира очень симпатичная и чистая, а чувствую я себя не очень уютно потому, что не привыкла».

Телефон загудел, я вздрогнула и глянула на дисплей. Номер мне был незнаком. Видимо, это хозяйка!

– Алло, – напряженно ответила я.

– Екатерина? – раздался приятный женский голос.

– Да-да! – торопливо проговорила я.

– Меня зовут Ирина Витальевна, – представилась она. – Я должна была приехать, чтобы обо всем договориться и забрать деньги, но, увы, не получается по не зависящим от меня причинам.

– Но как же? – растерялась я. – Я тут ничего не знаю… и как платить по счетчику? Мне нужно заполнять не только за свет, но и за воду… а квитанции где?

– Катенька, ничего, что я на «ты»? – ласково начала она.

– Да-да, так даже удобнее, ведь мне всего семнадцать!

– Прекрасно! – чему-то обрадовалась она. – Слышу по голосу, что ты милая и воспитанная девушка, и проблем у нас быть не должно. Ты не волнуйся. Сейчас заедет мой племянник, зовут его Виктор, он тебе все объяснит и заберет деньги. За два месяца. И до первого декабря мы можем даже не встречаться. Но если возникнут вопросы, звони мне без стеснения по этому телефону. Мы хоть и далеко забрались с мужем за МКАД, но не в роуминге, можешь не беспокоиться из-за этого.

Когда мы попрощались, я аккуратно внесла ее телефон в память. На душе стало легче. Мне понравилось, как разговаривала Ирина Витальевна, создавалось впечатление, что она интеллигентный и приятный человек, и мои страхи улетучились. Я переобулась в домашние тапочки, поменяла свитерок на футболку, тщательно расчесала волосы и приготовилась ждать прихода неизвестного мне Виктора.

Он явился примерно через час и в домофон кратко сказал: «от Ирины». Начиная волноваться, я ждала его у открытой двери. Приехал лифт, из него вышел крупный мужчина средних лет. А я-то думала, что племянник – молодой парень.

Виктор вошел в квартиру, крепко пожал мне руку.

– Екатерина? – баском спросил он.

Я чуть не сказала: «Нет! Евлампия!», но вовремя сдержалась.

– Виктор, – сказал он. – На кухню?

Таких немногословных людей я не встречала. Мы уселись за стол. Виктор смотрел на меня, не мигая. Его взгляд показался мне тяжелым и колючим и пронизывал словно рентген. Короткие темные волосы, глубоко посаженные карие глаза, крупный нос, полноватая фигура, костюм – выглядел он обычно. Я бы дала ему лет тридцать пять. Молчание затянулось, я чувствовала себя все более неуютно. Деньги я положила на край стола и, чтобы прервать неприятный визит, пододвинула их к Виктору.

– Здесь вся сумма, – сообщила я.

Он даже не стал пересчитывать и сунул их во внутренний карман пиджака. Я вздохнула с облегчением, надеясь, что он сейчас уйдет. Но Виктор, словно закончив меня сканировать и сделав какие-то выводы, вдруг широко улыбнулся. И его лицо мгновенно преобразилось. Он показался мне даже милым.

– Значит, будешь поступать? – деловито осведомился он. – А сейчас зачем приехала? На подготовительные курсы?

Я растерялась, но кивнула.

– И куда, если не секрет? – продолжил он.

– В педагогический, – ответила я первое, что пришло в голову.

– О! – чему-то обрадовался Виктор. – Значит, будущие коллеги? Я ведь преподаю математику в МИФИ.

Я не знала, что сказать. Виктор продолжал улыбаться. Пауза затянулась. Наконец, он встал.

– Ну устраивайся на новом месте, – ласково произнес он. – И запиши мой телефон. Я, в отличие от тети, всегда в Москве. Мало ли, что тебе понадобится! Не стесняйся, обращайся!

– Спасибо, – кратко ответила я.

Он показал мне, как заполнять квитанции и снимать показания счетчиков.

Когда Виктор ушел, я легла на диван и обняла подушечку. Вот и все! Я отдала деньги за два месяца и могу спокойно жить здесь до декабря. Хозяева оказались вполне нормальными на первый взгляд людьми. Не думаю, что кто-то из них будет меня беспокоить. И надо решать, что дальше. Первым делом нужно найти хоть какую-то работу. Я начала успокаиваться. День выдался очень хлопотным и насыщенным, мои глаза закрылись словно сами собой. И я не заметила, как провалилась в сон.

Разбудил меня звонок мобильного. Это была мама.

– Да? – сонным голосом спросила я.

– Ночь на дворе! – закричала она. – Где ты шляешься? И Алла молчит как партизан. Отец даже к ней пошел разбираться. Думали, она тебя прячет от нас!

Я глянула на часы. Было почти десять.

– И не ночь вовсе, – пробурчала я. – Мама, успокойся! Со мной все хорошо. Я сейчас в Москве.

– Где?! – заорала она. – Не шути со мной, дочь! Сознавайся, где ты!

– Говорю же, в Москве! – резко проговорила я и окончательно проснулась. – Я нашла работу, сняла жилье, так что не волнуйтесь… больше объедать вас не буду, – не выдержала я.

– Так что, это правда? – уже тише сказала она. – Ты перебралась в столицу? И что ты будешь делать там… совсем одна?

«Да уж куда лучше, чем с вами!» – подумала я, но сдержалась от ехидных высказываний.

– Я же объяснила, буду работать. А там посмотрим! Не волнуйтесь так! Все хорошо. На выходные буду к вам приезжать.

– Ты скажи адрес, я запишу, – деловым тоном проговорила мама.

Но как раз открывать свое местоположение мне совсем не хотелось.

– Я пока точно не знаю, останусь ли здесь, – ответила я. – Девочка пустила в свою комнату… на время…

– Что за девочка? И что за работа? – нервно перебила она меня.

– В зоопарке, убирать за животными и часть территории, – нашлась я, глядя в окно. – Типа дворника. Платят мало, но это временно. Мам, я как определюсь, сразу тебе позвоню и все расскажу. Может, я тут не смогу долго работать.

– Господи! – простонала она. – И для этого нужно было одиннадцать классов заканчивать?! Шла бы лучше в кулинарный колледж! Единственное, что у тебя всегда по-настоящему получалось, – это выпечка! Только к этому у тебя талант. Там бы точно была на своем месте! Ведь это очевидно.

– Только давно ничего не выпекаю, – тихо ответила я. – С моим излишним весом такие увлечения опасны.

– Так ты же сильно похудела! – возразила она.

– И что? – начала я раздражаться. – Сразу бросаться к плите и выпекать всякие вкусности! Чтобы потом лопать их и набирать вес?

Мама не нашлась, что сказать. Пауза показалась мне очень неприятной, и я начала прощаться.

– Звони, не пропадай! – грустно проговорила она. – Отца я постараюсь успокоить. А то он просто рвет и мечет, так зол на тебя.

– Передавай ему привет, – ответила я.

Закончив разговор, я накинула куртку и вышла на балкон. Накрапывал мелкий по-осеннему противный дождик. Сонливость совсем прошла. Было почти половина одиннадцатого, но улица выглядела оживленно. Фары едущих машин отбрасывали блики на мокрый асфальт. Люди, скрытые влажными кругами зонтов, были мне не видны, но вообще прохожих было немало. Я бездумно следила за жизнью улицы, город казался чужим и даже враждебным. Видимо, виновата была еще и погода. Мокрый, промозглый, холодный сентябрьский вечер не располагал к радужному мироощущению. И я вдруг остро ощутила свое одиночество. У меня даже не было ноутбука, чтобы я могла зайти в Интернет и пообщаться с друзьями, да и сетевые дневники я давно не вела, потеряла к ним интерес еще лет в тринадцать. Мне казалось, что все мои так называемые френды фальшивы насквозь и гонятся только за рейтингами, без конца соревнуются, у кого посты круче, статистика посещений выше, а список друзей длиннее. И общение как таковое их мало интересует. И постепенно я забросила все свои блоги, а потом и удалила аккаунты. Дольше всего я тусовалась на кулинарном форуме, это единственное, что меня по-настоящему интересовало. Я даже выкладывала собственные рецепты выпечки с фотографиями. Многие писали, что попробовали и очень довольны результатом. Но и там мне не повезло. Появилась какая-то завистница и начала писать мне резкие отзывы. Дошло до того, что она как-то охаяла и аватарку с моей фотографией, написав, что «такой толстухе не булки жрать надо, а одну капусту». И я ушла с этого форума.

Я вспомнила Пашу и то, с каким удовольствием он общается в Сети, и сколько у него там друзей. Но, наверное, это зависело еще и от характера. А Паша, насколько я могла его узнать, жить не мог без друзей. В пустыне отшельником он наверняка не выдержал бы и суток.

«Как раз с ним бы сейчас пообщалась, – с грустью подумала я. – Но звонить слишком дорого, подключить инет в телефоне тоже стоит денег, да и не разбираюсь я в этом. Сама навряд ли справлюсь. К тому же мне необходимо экономить, пока я не определилась с работой».

Окончательно замерзнув, я ушла с балкона. Спать уже совершенно расхотелось, и я решила заняться обустройством на новом месте. Но вещей у меня практически не было. После того как я сбросила вес, нового ничего не покупала, ограничившись парой джинсов, свитеров и футболок. Во-первых, я сейчас старалась экономить на всем, во-вторых, была полна решимости дойти до сорок четвертого размера. Но вес сбрасывался уже значительно медленнее, чем в самом начале.

«Курьером, что ли, устроиться? – размышляла я, укладывая вещи на полку в шкаф. – Буду много двигаться, лучше узнаю Москву. Одни плюсы. Завтра же куплю газету и посмотрю, что предлагается».

Я вынула из сумки единственный домашний халат, который взяла с собой. Я купила его на Кипре, он был коротким, из тонкого трикотажа яркой расцветки. Главное – он запахивался и поэтому был безразмерным. И отправилась в душ. Горячая вода принесла мне успокоение. Я долго стояла под тугими струями, и когда покинула ванную, была полна умиротворения. В комнате стоял шкаф с большим зеркалом. Я едва вытерлась, кожа была влажной. Остановившись перед зеркалом, внимательно себя осмотрела. У бабушки этого не делала из-за какого-то необъяснимого стыда. Но тут я была совершенно одна и могла изучить свою похудевшую фигуру в деталях. Я встала прямо. Мое тело не отличалось упругостью, но и противных жировых складок уже не было. Загар все еще не сошел, кожа приятного персикового тона выглядела ровной и гладкой. Мое тело отличалось пропорциональностью, сейчас без этого слоя жира, которым оно было покрыто на протяжении последних лет, я это отлично видела. Ноги были ровными, прямыми, имелась и талия, грудь всегда являлась моей гордостью. Несмотря на то что я так сильно похудела, она своей упругости не утратила, что меня безмерно радовало. Я повернулась боком. Живот все-таки был рыхлым, как бы я его не втягивала. Да и бедра оставляли желать лучшего.

«Почему бы мне завтра же не записаться в какой-нибудь тренажерный зал? – размышляла я, изучая свое отражение. – Что курьер? Одна беготня. А мне необходима нагрузка на все группы мышц. Не думаю, чтобы это было так дорого! Можно найти какой-нибудь фитнес-клуб эконом-класса… если, конечно, такое бывает. Тренировки мне сейчас необходимы, я просто обязана выделить какую-то сумму на это важное дело».

И я решила прямо с завтрашнего утра начать новую жизнь: еду ограничить до минимума, накладывать порции не в десертную тарелку, а в чайное блюдце, и немедленно начать ходить в тренажерный зал.

Ночью я проснулась от каких-то показавшихся мне жуткими криков. Я мгновенно покрылась потом от неконтролируемого страха и замерла, прислушиваясь. Крики стихли. Но через какое-то время повторились снова и снова. Это было невыносимо и вообще ни на что не похоже. Я лежала пригвожденная ужасом к дивану и боялась даже пошевелиться. И вот к этим крикам добавились какие-то вопли. Нервы мои не выдержали, я схватила телефон и набрала номер хозяйки. Но она оказалась «вне зоны». Тогда я позвонила Виктору. Он ответил не сразу, но голос был бодрый.

– Да-да, – быстро проговорил он. – Кто это?

– Это Катя, – дрожащим голосом ответила я, прислушиваясь к непрекращающимся воплям.

– Катя? – не понял он.

Мне подумалось, что Виктор сидит за компьютером, такой отрешенный голос у него был. Именно так обычно отвечал мне Паша, когда я звонила ему, а он в тот момент находился в Сети.

– Вы заняты? – уточнила я.

– Да кое-что для диссертации ищу, – рассеянно ответил он. – Тут… на одном интересном сайте…

– Это Катя! – повторила я. – Сегодня заселилась в квартиру вашей тети. И мне страшно.

– Ах, это ты! – более оживленно ответил он, видимо, оторвавшись от монитора. – А я думаю, какая такая Катя мне звонит в три часа ночи! Что случилось?

– Какие-то крики за окном, вопли ужаса, что это такое? Кого-то режут? Убивают?

– Убивают? – изумился он. – А, я понял. Извини, что сразу не предупредил. Это из зоопарка.

– Откуда? – не поверила я.

– Тебе придется привыкнуть. Некоторые звери издают невыносимые вопли именно по ночам. Что-то на них влияет, наверное, им кажется, что они у себя в диких лесах. А уж в полнолуние вообще! Волки могут завыть… да так, что волосы дыбом встают. А как макаки орут! Ужас! Я ведь одно время жил у тети… сразу после развода. Год назад это было. Так тоже по ночам спать не мог. Без привычки трудно. Надо было мне сразу тебя предупредить, да как-то из головы вылетело.

«Виктор, наверное, только по ночам такой словоохотливый, – подумала я. – Надо же как разговорился. А когда сюда приезжал, то кинул мне всего пару фраз».

– Извините, ради бога! – торопливо произнесла я. – Но уж очень страшно. Поэтому и осмелилась позвонить вам среди ночи.

– Да я все равно не сплю, – добродушно ответил он. – Ты закрой плотно все форточки, все-таки стеклопакеты не так пропускают шумы.

– Спасибо! Я так и сделаю! Спокойной ночи! – вежливо пожелала я.

– И тебе! – ответил он и положил трубку.

Я встала и плотно закрыла все форточки. Но все равно вопли беспокоили меня.

«Надо было попросить снизить квартплату из-за такого ночного ужаса, – подумала я. – А то я будто в тропиках в ночном лесу. Вот вам и столица!»

Проснулась я поздно и сразу поняла, что на улице просто ливень. Я вяло позавтракала и выглянула в окно. Дождь был сильным, небо затянуто до самого горизонта и никаких просветов не наблюдалось. Уныние охватило меня. Я хотела сегодня же купить газету и начать искать работу. К тому же идея насчет тренажерного зала тоже меня не покидала. Тело необходимо подтянуть, я это понимала. Но куда можно было пойти в такой ливень? У меня даже обуви подходящей не имелось, только кроссовки и демисезонные короткие кожаные сапожки.

«А тут только в резиновых сапогах!» – размышляла я, глядя в окно.

До обеда я прослонялась по квартире, буквально не зная, чем себя занять. Настроение окончательно упало, в голову лезли всякие удручающие мысли. В какой-то миг мне даже захотелось вернуться к бабушке. Но я уже заплатила за два месяца вперед, да и риелтору отдала аж пятьсот долларов.

«Хорошая у нее работа, – думала я. – Утром ответила на мой звонок, днем встретилась и отвела меня на квартиру. Затем поговорила пару минут, отдала ключи и получила такие деньжищи! Считай, за пару часов заработала приличную сумму, ничего собственно такого не делая. Может, и мне попытаться устроиться в агентство недвижимости? Обучат на месте».

Но я тут же представила, что мне придется постоянно общаться с незнакомыми людьми. К тому же быть выдержанной и вежливой. А как раз это было труднее всего. Я знала, что выслушивать кого-то долго не в состоянии, вникать в чужие проблемы мне претит, да и особым терпением я не отличаюсь. Это было уже на уровне рефлекса, и мне казалось, что легче послать кого-то в грубой форме, чем быть притворно-любезной. Я старалась держать себя в руках, когда мне хотелось ответить кому-то резко, но как же это было трудно! А риелтору, как я представляла, нужно было весь день общаться с потенциальными клиентами и беспрерывно улыбаться. К этому я была не готова.

После обеда дождь немного утих, и я решила прогуляться до ближайшего магазина и запастись хоть какими-то продуктами. Холодильник был пуст. На улице мне стало легче, холодный воздух освежал, мысли прояснились. Я с удовольствием вдыхала запахи мокрого асфальта, упавших раздавленных влажных листьев, ароматы духов идущих мимо девушек. Я заметила, что именно осенью хочется пользоваться сладкими насыщенными духами чуть ли не ежедневно. Видимо, и остальные девушки желали того же. Я свернула за угол и осмотрелась в поисках магазина. Этот район я совсем не знала и пошла наугад. Через пару кварталов за домами увидела что-то типа большого застекленного здания и решила, что это, по всей видимости, супермаркет. Но путь мне преграждал длинный высотный дом. Мне было лень обходить его, и я двинулась во двор, подумав, что, возможно, здесь имеется сквозная арка. Но это было монументальное сплошное здание, и я шла все быстрее, раздражаясь от его кажущейся бесконечности.

На углу поскользнулась на влажных листьях, с трудом удержала равновесие и налетела на какую-то невысокую худенькую девушку, которая пыталась обойти меня. Весовые категории у нас были разные, и я невольно сбила ее с ног. Попытавшись удержать и ее и себя, благополучно упала в ближайшую лужу. Девушка, чертыхаясь, плюхнулась рядом. Когда мы встали, то оглядели друг друга и поняли, что походим на двух поросят.

– Ты чего так летишь? – беззлобно спросила она, пытаясь отряхнуть грязь с голубых джинсов. – Ну и видок! А мне ведь на работу… Что ж делать-то? А, ладно, пошли со мной!

Не успела я слова сказать, как девушка схватила меня за руку и потащила за угол здания. С торца оказался вход. Когда мы влетели, я увидела, что там сидит охранник.

– Арина! – удивленно проговорил он. – Ты где так извалялась? А это кто? Вы, что ли, вместе в одной луже…

– Это… подруга, – быстро сказала она. – Видишь, ей почиститься надо! Пусть она со мной пройдет, ладно?

– Ладно! – кивнул он. – Тем более начальства нет.

И Арина потащила меня по узкому коридору. В конце мы свернули и оказались в крохотном тупике. Она открыла дверь ключом и пропустила меня вперед. Я увидела совсем маленькую комнату, у стены стояла раскладушка, возле нее – старая тумбочка, на ней – маленький черно-белый телевизор. Я таких уже давно не видела. Тут же примостился электрочайник. В углу была занавеска. Арина отодвинула ее, я поняла, что это своего рода туалетная комнатка. На стене были развешены голубые форменные на вид короткие халаты, к ним такого же цвета брюки. Тут же стояли ведра со швабрами.

– Иди отмывайся, – с улыбкой предложила Арина и подтолкнула меня к раковине. – А мне нужно быстренько переодеться и сделать вид, что я никуда не отлучалась. Вещи потом отчищу.

И она, не стесняясь, начала раздеваться. Я отвернулась, пустила воду и тщательно вымыла руки, затем занялась всем остальным. Когда более-менее оттерла особо грязные пятна и повернулась, занавеска была уже задернута, Арины не было. Расчесавшись и оглядев себя в старое треснувшее зеркало, висящее над раковиной, я вышла в комнату. Арина сидела на раскладушке и уплетала бутерброд с сыром. На ней была форменная одежда: голубой халатик и брюки.

– Тебя как зовут-то? – спросила она.

Я представилась и замерла, не зная, как себя вести.

– Садись, – предложила она. – Вон там табуретка, правда, она слегка кривая, так что снова не свались, – добавила она и весело засмеялась.

Я смотрела на ее круглое веснушчатое лицо, голубые глаза, рыжеватые волосы, забранные в пучок, худощавую фигурку и прикидывала, сколько ей может быть лет. Арина казалась совсем юной, от силы лет пятнадцати. Но ведь она упомянула, что работает. И судя по ее форме, мы находились именно на ее служебном месте.

– А мы где? – поинтересовалась я.

– Удивлена? – снова засмеялась она. – Наверное, в таких шняжных местах ни разу не была? Прикинь, Кать, а ведь это весьма престижный фитнес-клуб, только ты видишь его с изнанки. А там, наверху, в залах все круто, все сверкает и блестит. Есть и бассейн, и душевые, и сауна, и тренажерный зал и даже кафе с фитнес-меню. А для обслуги вот такие условия. А все жмот-директор!

– Так ты тут уборщицей! – догадалась я.

– Еще чего! Я тут клининг-менеджер! – с гордостью заявила Арина и прыснула.

– Кто? – изумилась я.

– Клининг от английского слова clean, и означает оно… – Арина сделала паузу и посмотрела на меня.

– Понятия не имею! – пожала я плечами.

– Чистить, убирать, – весело сообщила она.

– Ну, я же говорю уборщица! – заметила я.

– Блин, Кать, куда эффектнее, когда говоришь клининг-менеджер! Я и дома всем так говорю. А ты чем занимаешься?

Я замялась. Не хотелось говорить моей новой знакомой, показавшейся милой и приветливой, что перед ней человек без определенных занятий..

– Учишься? – настаивала она. – Я вот учусь уже на втором курсе в МАРХИ.

– А что это? – поинтересовалась я.

– Московский архитектурный, – ответила она. – Правда, я на экономическом отделении. И вот вынуждена перейти еще и на заочное. Я же не местная, приехала из Воронежа. Надо как-то выживать, У меня только мать, помогать мне не может, вот и подрабатываю. Тут удобно, я работала две ночи и потом два дня отдых. Учиться успевала.

– Да, удобный график, – задумчиво проговорила я. – И сколько по деньгам?

– Маловато, всего десять тысяч, – сообщила она. – Зато я свободна была днями и могла учиться. Правда, после смен спать хотелось, тут ведь всю ночь нужно тряпкой махать, особо не отдохнешь.

– И почему на заочное перевелась? – спросила я.

– Да еще весной с парнем познакомилась и такая у нас любовь! Он тоже студент и тоже приезжий. Мы начали вместе квартиру снимать, живем семьей. И стал он меня поедом есть, что я по ночам работаю. Очень ему это не нравится. Хочу уйти, буду днем работать где-нибудь в офисе. А сейчас меня перевели на день, временно. Вот ищем мне замену на ночные смены, – добавила она.

Я вздрогнула. Случай меня привел сюда, правда, я хотела попасть в тренажерный зал в качестве клиентки, а не обслуживающего персонала. Но ведь я все равно планировала устроиться на работу.

– А служащим есть скидки? – задумчиво спросила я.

– Интересуешься? – заулыбалась Арина.

– Да я вот не поступила в этом году, – ответила я. – Хочу на следующий, а пока думала на подготовительные курсы и подработка не помешает. Я ведь тоже приехала, правда, из ближнего Подмосковья, но все равно жилье снимаю.

– Не хочешь на шее у родителей сидеть, – сделала свой вывод Арина. – И правильно! Здорово ты меня сбила! Сразу и работу нашла!

И она снова рассмеялась.

– Может, меня не возьмут! – сказала я.

– Чего это? Ты с подмосковной пропиской, так что проблем не будет. Директор у нас, конечно, зверь, сколько мы говорили, что нам комнату получше пора выделить и диван новый поставить, да он только отмахивается и шипит, что мы должны не на диванах валяться, а полы мыть. Нас тут трое. Я только дневные две беру, женщина одна двое суток через двое, и вот нужна мне сменщица на ночные. Начинать нужно с девяти вечера и до девяти утра. Как тебе такой режим? А скидки будут, если ты захочешь на тренажерах позаниматься. Вроде девчонки с ресепшн говорили, что им пятьдесят процентов. Но, Кать, – зачем-то понизила она голос, – ты же ночью будешь. Кто тут видит-то? Клиентов почти нет, хотя зал круглосуточно работает. Так что договоришься с тренерами и будешь себе заниматься. Если желание возникнет, – добавила она.

– Возникнет, – уверенно проговорила я. – Мне тело нужно подтянуть.

– С тряпкой так намахаешься, что никакие тренажеры не понадобятся! Вижу, ты почти согласна! Пошли к старшей?

– Но… я даже не знаю, – растерялась я и глянула на свои джинсы. Они уже почти высохли, грязи видно не было.

– Тебе что, деньги не нужны? – строго спросила Арина, хотя ее глаза улыбались.

Я улыбнулась и кивнула. Она вышла из каморки, я двинулась за ней, решив положиться на судьбу. Все вроде складывалось удачно: я нечаянно нашла и работу, и тренажерный зал. Два в одном флаконе. Да еще и неподалеку от квартиры. Чего еще желать?

Арина быстро двинулась по коридору, затем свернула к какой-то широкой, мраморной на вид лестнице. Перила были украшены богатым позолоченным орнаментом. Мы поднялись и оказались в уютном холле. Несколько мягких диванчиков, множество живых растений, красивые репродукции на стенах, полукруглая стойка в углу, за которой стояли две девушки модельной внешности в одинаковой спортивной форме, – именно так выглядел «предбанник» этого фитнес-клуба. Я никогда не была в подобных местах, и мне показалось, что это очень круто. Пол был выложен плиткой под мрамор и блестел.

– Арина! – раздался грозный голос.

Мы обернулись. К нам спешила подтянутая женщина в строгом деловом костюме и с осанкой первой леди государства.

– Ангелина Георгиевна, добрый день! – заулыбалась Арина, делая вид, что не замечает, что женщина злится.

– Где ты ходишь? – строго спросила та и окинула меня ледяным взглядом. – Давно нужно быть на рабочем месте. Обед сорок пять минут! А не шестьдесят и уж тем более не девяносто!

– Я привела подругу, – ответила Арина все так же жизнерадостно. – Зовут Катя. Она согласна занять мое место на ночных сменах.

– Студентка? – спросила Ангелина Георгиевна более любезным тоном. – Учти, пропускать смены нельзя. А то начнутся сессии, пересдачи. Меня это мало устраивает.

– Нет, я только собираюсь поступать на будущий год, – ответила я, глядя ей в глаза. – А пока буду учиться на подготовительных курсах.

Я ее не боялась, и она это сразу почувствовала. Ее лицо приняло заинтересованное выражение. И я решила быть как можно любезнее и сразу произвести на потенциального начальника хорошее впечатление. Я отлично понимала, что передо мной «глава клининг-менеджеров», но хлопнула ресницами и спросила восхищенным тоном:

– А вы директор этого шикарного фитнес-клуба?

Арина глянула на меня заискрившимися от внутреннего смеха глазами.

– Пройдемте в мой кабинет, обсудим условия, – любезно произнесла Ангелина Георгиевна, не ответив на мой вопрос. – А ты марш на рабочее место! – кинула она Арине.

После краткой беседы со старшим менеджером я отправилась искать Арину. И решила заодно осмотреть клуб. Он был довольно большим и состоял из солярия и тренажерного зала, они находились на верхнем уровне. Ниже располагалось помещение с прямоугольным бассейном, тут же были кабинки сауны и выход в раздевалки. Арину я обнаружила в женской раздевалке, она спокойно мыла пол, не обращая внимания на девиц, которые разгуливали обнаженными, изучали себя в больших зеркалах, заходили в душевые открытые кабины и тщательно мылись. Я поняла, что многие клиенты давние посетители клуба и знакомы друг с другом. Они перекидывались замечаниями, делились мнениями о тренерах, болтали о всяких пустяках. Арина была для них человеком-невидимкой.

– Поговорила? – спросила она, не переставая водить шваброй по полу. – Все в порядке?

– Спасибо тебе! Правда, у меня нет медкнижки, но она обещала, что мне ее быстро сделают.

– Так справка-то у тебя есть? Ну для поступления в институт брала? – уточнила Арина. – Тут при клубе есть два врача, – понизив голос, сообщила она. – Быстро все сделают. Они тут чисто для денег, а основное место работы в поликлиниках.

– Да, меня Ангелина к врачу и направила, чтобы решить вопрос с медкнижкой, – ответила я, глядя на голую девушку, зашедшую в душевую кабинку. Она была сильно загорелой, поджарой, к тому же с очень короткими ярко-рыжими волосами.

Девушка воду не включила, а начала пристально смотреть на дно кабинки.

– Уборщица! – истерично позвала она. – Немедленно уберите! Здесь чьи-то волосы!

– Гадость какая! – откликнулась другая клиентка.

– Абонемент стоит дорого! – возмутилась третья. – За свои деньги мы хотим наилучшее обслуживание. А эти девицы стоят тут и болтают.

– А ну тихо! – не выдержала я. – Ишь разгалделись! Сейчас все уберем! Подумаешь, пара волосков в сливе застряла. Нечего здесь головы мыть. Тут вам не баня!

– Ну ты даешь! – шепотом сказала Арина и кинулась убирать волосы.

Клиентки, видимо, не ожидали такого отпора. В раздевалке воцарилась мертвая тишина. Они смотрела на меня во все глаза, словно увидели какую-то диковинку. К тому же я была без форменной одежды, и они явно не могли понять, какие функции я здесь выполняю. Видимо, поэтому «указывать мне на место» не стали. Арина шустро вымыла кабинку, подхватила ведро со шваброй и, не поднимая глаз, юркнула в коридор. Я вышла следом. Она уже загибалась от смеха, привалившись к стене.

– Кать, с таким норовом ты тут долго не продержишься, – задыхаясь, заметила она. – Эти гламурные штучки в жизни не слышали, чтобы с ними здесь так разговаривали. Перед клиентками все лебезят. Леся, ну та, которая возмущалась по поводу волос, вообще генеральный директор какой-то там компании, она очень богата, Ангелина перед ней всегда стелется, а та любит пожаловаться на плохое обслуживание. И как ты ее осадила! «Тут вам не баня!» Ой, не могу!

И Арина снова затряслась в приступе смеха.

– Главное, чтобы они Ангелине на тебя не накапали, – озабоченно проговорила я. – Попадет тебе, а не мне!

– Знаешь, за такое удовольствие я готова даже на выговор! – ответила Арина. – Давно уже злят меня эти девки. Разденутся догола и расхаживают прямо при уборщицах. Будто нас тут и нет. Смотреть противно. А многие еще и ноги бреют тут же или интимные места. Сама сколько раз видела. Вот это гадость и есть!

– Ужас! – прошептала я.

Мне уже не казалась такой удачной идея работать именно здесь.

– А ты старайся вообще на них не смотреть! – посоветовала Арина. – Я в женской раздевалке особо не задерживаюсь. А уж в мужской тем более!

– А что, мы еще и у мужчин моем? – испугалась я.

– А как же! Весь клуб! От и до. Твоя смена начинается в девять вечера, и до девяти утра в идеале ты должна бродить тут со шваброй и за всеми подтирать. Но ночью, сама понимаешь, по-любому работы меньше. Посетители обычно к часу расходятся. Бывают компании, которые любят посидеть в сауне до утра, но это обычно в выходные.

– И проституток вызывают? – шепотом спросила я.

– Нет, слава богу! Директор в этом вопросе строг. Но клиенты со своими девушками приходят, а те иногда еще хуже проституток себя ведут. Так что днем в этом плане работать проще, да и ставка выше. У меня на три тысячи больше, чем у тебя.

– Значит, я с девяти и примерно до часа постоянно хожу по клубу с ведром? – уточнила я фронт работ. – А потом?

– Если клиентов не будет, то смело уходи в каморку. Только предварительно все капитально вымой, чтобы нигде ни пятнышка, протри все зеркала, положи свежие полотенца, вынеси все мусорки. И можешь отдыхать. Но учти, первые клиенты у нас ранние пташки. Многие уже в пять утра здесь. И к этому времени будь в зале. А в девять я тебя сменю. Мы с тобой в паре будем.

– Вот и отлично! – обрадовалась я.

– Пошли, я тебе мужскую раздевалку покажу, – с улыбкой предложила Арина.

Медицинскую книжку мне сделали за два дня, и я вышла на работу. Мое настроение за это время повысилось, особо тосковать было некогда, я была занята устройством на работу. Меня оформили по трудовой книжке, нужно было заполнять анкеты, фотографироваться, входить в курс дела. Но эта суета меня только радовала. Я внезапно ощутила себя нужной, к тому же могла сама себя содержать, так я думала. И хотя десять тысяч рублей в месяц для Москвы ничтожно мало, но ведь это были мои первые самостоятельно заработанные деньги. К тому же такой график оставлял мне массу свободного времени, ведь я была занята всего две ночи через две. Но конечно, мое нынешнее жилье с такой работой я не могла себе позволить. Однако я решила, что подумаю об этом позже. Ведь я уже заплатила за два месяца вперед.

Первая смена прошла без особых проблем. Арина сразу не ушла, а осталась со мной на час. Она находилась рядом, пока я со шваброй проходила по клубу. Я вымыла вестибюль, там было особенно много грязи с улицы. Девушки с ресепшн мило мне улыбнулись и поздоровались. Но мне показалось, что их приветливость уже автоматическая, они так улыбались вообще всем.

– Ты сюда почаще заглядывай, – посоветовала Арина. – Здесь обычно самая грязь. Ангелина спросит строго, если посетители утонут в слякоти прямо на входе. Она и оштрафовать может, так что учти это. Система штрафов тут изощренная, можно вообще без зарплаты остаться. Снимают деньги за все: за опоздание, за сон на работе, если поймают, за грубость клиентам, а ты, как я поняла, за словом в карман не лезешь, и особо за грязь в клубе.

– Учту, – ответила я.

И когда Арина ушла, я продолжила мыть полы. Решила, что буду работать на отлично и не дам повода себя оштрафовать. Закончив убирать коридор, я двинулась к раздевалкам. Но спокойно видеть голых женщин все еще не могла, без привычки меня даже тошнило, поэтому я решила начать с мужской раздевалки. Клиентов там было полно. Я открыла дверь и, стараясь не поднимать глаз, начала уборку. Но мужчины на меня даже и не смотрели. Они переодевались, перебрасывались фразами, шли в душевые. Главное – они все были в трусах. Закончив в мужской, я перешла в женскую. Она находилась через коридор напротив. Обе раздевалки имели выход через душевые в бассейн. Я открыла дверь и сразу поняла, что девушек даже больше чем мужчин. Но я знала из рассказов Арины, что от десяти и до полуночи самое горячее время, потому что многие предпочитают заезжать в клуб именно после тяжелого трудового офисного дня. В женской раздевалке беспорядок был налицо. Пол был залит водой и какой-то пеной, кое-где валялись полотенца, салфетки уже вываливались из урн.

– Ну наконец-то! – громко возвестила уже знакомая мне рыжеволосая Леся, директриса какого-то там предприятия, и подскочила ко мне.

Она, видимо, только что пришла и начала раздеваться, так как была в строгой серой юбке и малиновом кружевном бюстгальтере. Черная блузка болталась у нее на руке. Леся вперила в меня ненавидящий взгляд. Я понимала, что она с трудом сдерживается. Возможно, у нее был трудный день и ее ненависть и жуткое раздражение лично ко мне не относились. Я упорно говорила это себе, стараясь даже не начинать злиться.

– Вы что же это, милая, – зашипела она, – пренебрегаете своими обязанностями? У нас тут воды по колено, кругом грязь, а вас и след простыл! Будьте добры, немедленно все уберите! Иначе я буду жаловаться вашему менеджеру. Сотрудники должны выполнять свои обязанности неукоснительно, а не чаи распивать в подсобке!

Мне невыносимо хотелось сказать, что нечего тут такую грязь разводить и что у мужчин намного чище, чем у девушек, но я стерпела и смолчала. Опустив голову, начала быстро убирать. Девушки перестали меня изучать и занялись кто чем. Но Леся все никак не могла успокоиться. Она ходила за мной по пятам и указывала, где я плохо вытерла или не заметила какую-то там соринку. И когда я начала отмывать раковины, она заворчала, что таким сильно хлорированным средством не стоит пользоваться, что это вредно для здоровья, а тут всегда влажные пары и химия мгновенно проникает в легкие.

– Что мне выдают, тем я пользуюсь, – не выдержала я. – По поводу моющих средств все вопросы к Ангелине Георгиевне.

– А вы еще и разговаривать умеете! – злобно засмеялась она.

«А у вас что, критические дни?» – хотела ответить я, но снова сдержалась и смолчала.

Я постаралась как можно скорее вымыть раковины и перейти в душевые. Но Леся не отставала. Одна из девушек, миниатюрная блондинка, не выдержала и сказала ей, чтобы она оставила «девчонку» в покое и лучше бы шла в бассейн. Леся тут же развернулась к ней и громко спросила:

– Сразу в бассейн? Вообще я хотела еще на тренажерах жирок согнать.

– Понимаешь ли, – спокойно ответила блондинка, – известны три способа сбросить нервное напряжение. Это алкоголь, секс и плавание. Причем бассейн на первом месте. А ты последнее время чересчур нервная. Видимо, тебя бросил очередной мальчик-альфонс, до которых ты такая падкая, – добавила она.

Раздался смех.

– Дуры! – бросила Леся и подскочила к своему шкафчику. Она уткнулась в него лицом и замолчала.

«Да тут целый террариум! – подумала я. – Одна другой ядовитее. А вроде спортом занимаются и все успешные. Недешево сюда ходить! Так что все дамы при деньгах».

Но я была рада, что Леся отстала от меня. Быстро убрав в душевых, я с облегчением покинула женскую раздевалку.

Месяц пролетел как один день. Но я никак не могла втянуться в режим. И хотя мне удавалось поспать пару часов за смену, но весь следующий день я чувствовала себя разбитой и часто болела голова. Мне ничего не хотелось, даже просто прогуляться по району. И после смены я обычно спала часов до трех, а потом дремала возле работающего телевизора. Следующие свободные два дня я снова спала чуть ли не до обеда, затем что-то готовила для себя низкокалорийное, убирала квартиру, иногда выходила, чтобы купить продукты в ближайшем супермаркете. Как-то я заглянула в книжный и приобрела трехтомник Александра Грина. Пошла на такие траты, но уж очень хотелось почитать его произведения. К своему удивлению я втянулась, и чем больше читала, тем больше мне это нравилось. К тому же беря томик в руки, я всегда вспоминала Пашу, и на душе становилось тепло. Мне понравилось проводить время за книжкой, погружение в созданный писателем мир было полным. Я могла весь день пролежать на диване, читая очередную историю. Но и погода располагала. Осень выдалась необычайно дождливой. И мне совсем не хотелось гулять. Правда, Арина со своим парнем дважды вытащили меня в ночной клуб. Но никакого особого удовольствия я не получила. Танцевать я не любила, к тому же подходящих вещей у меня не было. Я продолжала худеть, по этой причине ничего себе не покупала, довольствуясь двумя джинсами, футболками и свитерами. К тому же после такого времяпрепровождения я снова хотела спать и совсем выбилась из режима. И когда Арина в очередной раз позвала меня потусить с ними, я отказалась.

– Смотри, Катюха, – озабоченно заметила она, – так и до анорексии недалеко! А ты на пути к этому кошмарному заболеванию! Все худеешь, одни глаза уже остались, и точно пропадает интерес к нормальной жизни.

Но я только улыбнулась и заверила ее, что не собираюсь доходить до состояния «бряцания костями», и на сорок четвертом размере остановлюсь.

Пару раз я встретилась с Виктором. Он периодически позванивал с вопросами: «Как дела?» и «Все ли в порядке?» Мы перебрасывались ничего не значащими замечаниями. Он даже предлагал помощь в подготовке к поступлению. Мне надоело врать, и я как-то сказала, что уже не хочу поступать именно в педагогический и пока не определилась, какой институт меня привлекает больше всего. Он удивился и спросил, чем же я занимаюсь, я кратко ответила, что устроилась на работу. Однажды Виктор заехал, чтобы завезти новые комплекты постельного белья, якобы его попросила тетя. Я поблагодарила, хотя очень удивилась. Налила ему чай. Было почти десять вечера. Виктор выглядел уставшим, он сидел за столом, сгорбившись, и все мешал чай ложечкой.

– Может, вы хотите поужинать? – зачем-то предложила я, хотя в холодильнике кроме салата, огурцов и яблок ничего не было.

– Извини, – вяло откликнулся он, – как-то я не подумал. Нужно было к чаю хотя бы тортик прихватить!

– Нет, что вы! – испугалась я. – У меня строгая диета, хочу сбросить вес.

– Так ты вполне… – удивленно проговорил он. – Ох уж эти девушки! Вечно вы недовольны своей фигурой!

Я взяла свой телефон, открыла папку с фотографиями и показала ему ту, которую делал Паша на пляже Кипра. Я только что приехала и еще была во всей красе своего пятьдесят второго размера.

– Кто это? – изумился Виктор и вгляделся в дисплей.

– Я! А что, непохоже? Это почти три месяца назад.

– Невероятно! Ты очень изменилась! Это ж какую силу воли нужно иметь! – с уважением произнес он. – Тебя, наверное, не узнает никто!

– Да я особо ни с кем и не общаюсь, – призналась я.

Виктор не вызывал у меня никаких чувств. Я была к нему абсолютно равнодушна, но это давало странное спокойствие в общении. К тому же он казался мне слишком взрослым.

– А сколько вам лет? – неожиданно для себя спросила я.

Он вскинул брови и заулыбался. Потом ответил:

– Тридцать два.

– А я думала, что все тридцать семь, – заметила я.

– Намекаешь, что и мне не мешало бы похудеть? – спросил он. – Чтобы выглядеть моложе!

– Нет, мне все равно! – честно сказала я.

И Виктор сразу засобирался уходить. Он даже чай не допил. Но я не придала его визиту никакого значения.

Примерно через неделю он позвонил и пригласил меня погулять. Это уже начинало настораживать. Я не могла понять, что у него за интерес. За квартиру я заплатила вперед, паспорт предъявила, молодых людей не водила, вела себя тише воды, ниже травы. Поэтому считала, что постоянные проверки излишни. И я отказалась, сославшись на сильную усталость. Но он позвонил на следующий день. Я решила встретиться, чтобы понять, что ему нужно на самом деле. Мы договорились на половину восьмого возле метро. Виктор приехал раньше, и когда я подошла к назначенному месту, он уже стоял и оглядывался по сторонам. Я подумала, что он, видимо, только что после лекций, уж слишком официально он выглядел и от этого казался еще старше. Темно-серый костюм, голубая рубашка, галстук, распахнутый черный плащ и какая-то нелепая велюровая кепка, и в довершение облика «законченного препода» – потрепанный коричневый портфель. Я подошла и вежливо поздоровалась. Он заулыбался и зачем-то взял меня под руку, но я мягко высвободилась. Из метро выходили целые толпы, говорить тут было неудобно, и я вопросительно посмотрела на Виктора. Мне хотелось сразу выяснить, что ему от меня нужно, и отправиться домой. В голове отчего-то вертелось, что хозяйка решила поднять квартплату и подослала ко мне племянника. Хотя я понимала, что глупо так думать и ей проще было бы просто мне позвонить.

– Пошли, перекусим? – вдруг предложил он и снова взял меня под руку.

На этот раз я уже не сопротивлялась, хотела быстрее от него отделаться.

Виктор привел меня в небольшое кафе неподалеку от метро. К моему удивлению, посетителей было совсем мало, хотя внутри все выглядело уютно и достойно. Но когда нам подали меню и я заметила, сколько тут стоит чашка обычного эспрессо, то сразу поняла причину малочисленности гостей этого заведения.

– Я не могу себе этого позволить, – спокойно проговорила я. – Поэтому вы ужинайте, а я просто посижу.

– Но… – растерялся Виктор, – что же я буду есть, а ты смотреть? Давай я возьму тебе что-нибудь? Хотя бы горячий сэндвич и чай.

– Мы не в тех отношениях, чтобы вы за меня платили, – твердо ответила я. – И потом, не думаю, что зарплата преподавателя в государственном вузе такая уж высокая.

– Да, невысока, – грустно проговорил он.

– Зачем же мы пришли в такое дорогое место? – задала я резонный вопрос.

Но испытала неловкость, глядя на смутившегося Виктора. Мужчина в принципе не должен показывать, что он стеснен в средствах и уж тем более приглашать девушку в такой дорогой ресторан.

– Увидел через окно, что здесь почти никого нет, – признался он. – А я хотел… поговорить с тобой… Катя… И не ожидал, что будут такие цены!

– Так давайте уйдем! – улыбнулась я. – Ведь заказ еще не сделали!

Виктор глянул на мокрое от дождя стекло. Видно было, что сырой вечер для него малопривлекателен, и бродить по залитым потоками улицам ему совершенно не хочется. Но приглашать его в квартиру я была не намерена. В конце концов, я платила за возможность жить одной. По идее, я выкупала территорию для своего личного пользования, и не пускать туда чужаков имела полное право. Поэтому я решила сегодня же выяснить, чего ему от меня нужно на самом деле.

– Уходим? – спросила я, видя, что он колеблется.

– Нет, – наконец, решился Виктор. – Выпьем хотя бы чаю, а там посмотрим.

Подошла официантка.

– Вы определились? – любезно поинтересовалась она.

– Два зеленых чая, – ответил Виктор и начал краснеть.

Неловкости за него я уже не испытывала, мне было интересно наблюдать за изменением выражения лица официантки. Я понимала, что она не имеет права обсуждать желания клиентов, но все-таки она не выдержала. Скривив губы, уточнила:

– И все?!

Виктор густо залился краской. И я вмешалась.

– Вы плохо слышите? – спросила я.

Официантка сжала губы и повернулась ко мне.

– Или вас не устраивает, что хоть кто-то заглянул в ваше заведение? Я вот что-то не вижу, что народ сюда ломится. Может, и нам встать и уйти? – строго проговорила я.

Виктор вздохнул с явным облегчением и заулыбался. Наверное, он хотел именно встать и уйти.

– Простите, – тихо ответила официантка. – Чай обычный? У нас есть с жасмином, бергамотом…

– Обычный, – сказала я.

И она ушла.

– Как ты ее осадила! – заметил Виктор, глядя на меня с непонятным выражением. – А ты не так проста, как кажешься!

– Каждый должен выполнять свои обязанности, а не высказывать мнение, которое никого не интересует! – отрезала я. – Понимаю, что ей хочется чаевых, но мы-то тут при чем? Если мы хотим только горячего чая, так предоставьте нам это, а не навязывайте ужин из десяти блюд!

– Так она вроде и не собиралась, – тихо проговорил он.

– Как бы не так! – резко ответила я. – Начала распинаться, какие у них превосходные десерты… Ладно, закрыли тему.

– Какая ты… – задумчиво проговорил он, не сводя с меня глаз.

И я постаралась успокоиться. Сейчас привести себя в состояние равновесия было уже легче. Я научилась переключаться, и злость быстро проходила. И немотивированную агрессию я тоже научилась быстро гасить. Я решила немедленно, не дожидаясь чая, перейти к делу и выяснить, что Виктор от меня хочет.

– Виктор, – серьезно начала я, – давайте поговорим без обиняков! Вы часто мне звоните и даже назначаете встречи. Вы не могли бы внятно объяснить, что происходит? Ваша тетя не доверяет квартиросъемщице? Но я заплатила за два месяца вперед, веду себя тихо, можно у соседей осведомиться, я никого не вожу в квартиру, пьянок-гулянок не устраиваю. Так в чем же дело?

– Катя… – начал он.

Но в этот момент подошла официантка. Она составила с подноса большой фарфоровый чайник, чашки с блюдцами, положила приборы.

– Сахар у нас бесплатно, – все-таки не удержалась она от ехидного замечания.

– За ваше поведение чаевых не получите, – с улыбкой сообщила я ей. – Деньги будут точно по счету и ни копейкой больше. Это понятно?

– Да какие уж тут чаевые с такого-то заказа, – пробормотала она, но ее лицо померкло. – Приятного аппетита!

И официантка удалилась.

– Как ты с ней, – тихо заметил Виктор.

– Перейдем к делу! – оборвала я его.

– Ты мне нравишься, – заявил он.

Я даже вздрогнула и пролила чай на скатерть. Такого поворота событий я не ожидала.

– В смысле? – уточнила я совсем другим тоном, поставила чайник и пристально посмотрела на Виктора.

Он был сильно смущен, не поднимал глаз, мял край скатерти и уже начал краснеть. И мне вдруг стало смешно от нелепости всего происходящего. Взрослый мужчина не мог точно сформулировать мысли, вел себя как закомплексованный инфантильный подросток. Неожиданно я ощутила себя намного взрослее его и мудрее, хотя опыта именно в таких делах у меня не было. Можно сказать, что это было первое признание в моей жизни. Хотя Паша пытался перед отъездом сказать что-то в этом роде, но он прятался за маской парня-друга, своего в доску, поэтому его признания звучали размыто и двояко. Их можно было понять и так, что я нравлюсь ему просто как подруга. Но тут Виктор прямо заявил, что я нравлюсь ему как девушка. А как иначе я могла истолковать его слова?

– Нравлюсь? – все-таки уточнила я. – Вы что же, влюблены в меня?

– Какие вы, девушки, – окончательно смутился он. – Зачем так четко расставлять акценты?

– А как еще? – удивилась я. – Предпочитаю определенность. К тому же не забывайте, что в некотором роде я завишу от вас. Вернее от вашей тети, но для меня это одно и то же.

– Катя, ты знаешь, что я в разводе, – более решительно начал Виктор. – По правде говоря, расстались мы со скандалом, и это вселило в меня некоторую неуверенность. Я сейчас с опаской смотрю на всех без исключения девушек. Студентки, правда, заигрывают со мной, но чтобы я в институте заводил отношения? Боже избавь! Сплетни мне не нужны! А ты понравилась с первого взгляда, честно!

– Да ведь я намного моложе вас! – не выдержала я.

– Ну… всего-то на пятнадцать лет, – растерянно ответил Виктор. – Но разве я для тебя не выгодная партия? У меня есть работа, своя квартира, я одинок, руки-ноги на месте.

И тут мне на ум пришли наставления бабушки о том, что выходить замуж нужно с умом и браки по расчету самые крепкие и удачные. Молнией пронеслись картины, как я выхожу замуж за этого основательного, но скучного, на мой взгляд, мужчину, заселяюсь в его квартиру, он помогает мне с устройством на работу или поступлением в его же институт, затем появляются дети и жизнь идет по накатанной колее… как у всех. Зато я получаю полную свободу от родителей и бытовых проблем. А уж как родители-то будут довольны! Дочка подцепила мужа-москвича, и не какого-нибудь слесаря-пьянчужку, а преподавателя института, да еще и с квартирой. Но едва я все это представила, как мгновенно поняла, что никогда не смогу так расчетливо выйти замуж. Я была абсолютно равнодушна к этому мужчине, а ведь мне всего семнадцать! И что же, так рано выскочить замуж, погрязнуть в бытовухе и при этом без любви? Это как же нужно не уважать себя, чтобы лишить возможности найти любовь, жить полной жизнью молодой и свободной девушки?

– Я не предлагаю тебе немедленно отправиться в загс, – продолжил Виктор. – Давай встречаться, узнаем друг друга получше. Но ты мне кажешься очень милой и неизбалованной девушкой без особых запросов. А мне нравятся именно такие. Не выношу гламурных зацикленных на себе стерв!

– Да, может, я и есть такая стерва, только замаскированная? – засмеялась я, но на душе стало тоскливо.

Я уже точно знала, что никакие квартиры, московские прописки и другие блага не заставят меня принять предложение этого человека, и видела для себя всевозможные неприятности, связанные с отказом. Ведь я жила в квартире его тети, и именно Виктор вел все дела. Мало ли, как он воспримет мой отказ, а вдруг обозлится на меня?

– Что ты! – заулыбался он. – Я разбираюсь в людях. Ты очень милый человек.

– Однако я вам отказываю, – твердо проговорила я. – Причем во всем: и в любви и в дружбе. Виктор, возможно, вы достойный мужчина, но не мой. Я к вам ничего не чувствую. Совсем, понимаете?

– Но… как же… – он окончательно растерялся, и я поняла, что такого поворота разговора он не ожидал. – Может, стоит узнать друг друга?

– Для чего? – начала я злиться.

Ведь я выразилась предельно ясно.

– Если ты не хочешь отношений, – после паузы сказал он, – то, может, просто секс?

– Что?! – взвилась я.

– Ты не кипятись! – умоляющим тоном продолжил он. – Так даже удобнее. Сейчас очень распространен такой вот секс без каких-либо обязательств. Чисто для здоровья, понимаешь?

– Еще бы! – ехидно проговорила я. – И как удобно! Приехал пару раз в квартиру к тете, а там девочка ждет, постель уже разобрала. Слились в экстазе страсти, как мартовские кошки, и до следующего раза? Да за кого вы меня принимаете?!

Я уже с трудом сдерживалась, чтобы не нагрубить ему. Я-то решила, что Виктор на самом деле увлечен мной, а оказалось, что все его слова, будто я ему нравлюсь, все это смущение были всего лишь неуклюжим заходом к приглашению периодически заниматься сексом. Ну и ну! Вот это нравы! Хотя чему тут удивляться? Я знала, что такое «секс по дружбе», но сама была далека от этого.

– Катя, прости! – быстро сказал Виктор. – Но…

Он замялся и замолчал.

– Что?! – раздраженно спросила я.

– Ты очень привлекательная девушка, – продолжил Виктор. – Мне кажется, что ты сама не понимаешь, как ты хороша собой! К тому же у тебя твердый характер, что удивительно в таком юном возрасте. Но ты определенно знаешь, чего хочешь. Фото, которое ты мне показала, только подтвердило мое мнение. Так похудеть! Ты умеешь ставить цели и идти к ним! И мне это импонирует. Уж поверь, я насмотрелся на молоденьких студенток. И хотя МИФИ весьма уважаемый институт, но мне иногда не совсем понятно, каким образом некоторые абитуриентки к нам поступают. Честно! Такое ощущение, что мозгами они пользоваться так и не научились. На их фоне ты очень выгодно отличаешься. Конечно, я не так хорошо тебя знаю… Но ведь ты живешь самостоятельно, сама платишь за съемное жилье, к тому же я знаю, какую сумму, готовишься к поступлению… Ты молодец!

Я слушала его с изумлением. Обычно немногословный, Виктор разошелся не на шутку, и я понимала, что он на самом деле заинтересовался мной. И это мне необычайно льстило. Дома я только и слышала о своей никчемности, тупости и лени. И вот посторонний человек, к тому же достойный, успешный и умный, видит меня совсем в другом свете. Мало того, я привлекаю его как сексуальный объект. Было отчего вырасти крыльям.

– Может, ты изменишь свое мнение? – спросил Виктор и заглянул мне в глаза.

После его признаний мне не хотелось грубить и отвечать слишком резко. Да, мне польстило, что я так понравилась ему, но при одной мысли, что я перейду с этим мужчиной на другой уровень отношений, меня передернуло. Я поняла, что никогда и ни за что не смогу быть с мужчиной, который мне не нравится. Браки по расчету – точно не моя история.

– Не изменю! Вы совершенно не в моем вкусе! – твердо ответила я. – И с чего вы взяли, что у меня нет парня? – решила я окончательно расставить все точки над «и».

– Но ты… всегда одна, – пробормотал он.

Я взяла сумочку и вынула ламинированную фотографию Ираклия.

– Вот мой парень, – сообщила я. – Зовут Ираклий, спортсмен, студент МАИ.

Виктор ошалело уставился на снимок улыбающегося Ираклия.

– Да он у тебя просто кинозвезда, – глухо произнес он. – Извини, я понятия не имел!

Я убрала фотографию в сумочку и громко попросила счет. Виктор вздрогнул и сказал, что заплатит сам.

После этой встречи я его не видела. И звонить Виктор перестал. Я была рада, что он все правильно понял и оставил меня в покое. И в то же время эта ситуация сильно подняла мою самооценку. Я четко поняла, что в моем нынешнем облике очень привлекательна для мужчин.

Глава шестая

Родители звонили мне часто, но это уже не раздражало. На расстоянии я даже начала чувствовать к ним что-то наподобие нежной привязанности. С бабушкой говорила намного охотнее и рассказывала ей обо всем. За это время я так ни разу и не приехала домой, хотя мать настойчиво меня упрашивала. Но мне совсем не хотелось их видеть. Я говорила, что прекрасно устроилась, работаю в престижном фитнес-клубе на ресепшн, встречаю важных клиентов, что нас посещают даже звезды. Родители верили, одна бабушка сомневалась. И она таки выспросила меня, какую должность я получила на самом деле. Но Алла особо не расстроилась, сказала, что я молодец и главное – это начать. И твердо пообещала, что никому не расскажет о моей работе уборщицы. Особо ее занимало, что наш клуб посещают «звезды». Об этом расспрашивала подробно и постоянно советовала приглядываться к важным людям, улыбаться им, стараться всячески услужить. Я понимала, куда она клонит. Алла по-прежнему была уверена, что для любой девушки главное – удачно выйти замуж, а все остальное приложится. Но я никогда не верила в сказку о Золушке. Да, наш клуб посещали знаменитости. Это были и шоумены, и поп-певцы, и ведущие различных программ на телевидении. Они как раз чаще всего приезжали после полуночи, то есть попадали в мою смену. Но разве они замечали уборщиц? Я обратила внимание, что они старались вообще ни на кого не смотреть и общались исключительно со своими персональными тренерами. А я видела в них только клиентов. Меня сейчас мало привлекала вся эта гламурно-сказочная жизнь. Странно, но я потеряла к ней всякий интерес. А ведь раньше без глянцевых журналов жить не могла, читала их от корки до корки. Смаковала и желтую прессу, все эти сплетни о звездах, слухи об их скандальных разводах, кто с кем переспал, кто на ком женился. Когда я жила в нашем городке, мне казалось, что это самое интересное чтение в мире! Это наполняло и мою жизнь страстями. Но сейчас я будто оказалась на другой планете и понимала, что она более реальна, что это и есть настоящая жизнь. И мне нравилось, что я так самостоятельна, что могу принимать решения и делать все по-своему. И главное – я больше не зависела от родителей.

Вспоминала ли я Ираклия? Странно, но и он будто отошел в прошлое. И сейчас мне было стыдно, что я нападала на Марту. И чего я так на нее злилась? Ведь в результате Ираклий не достался ни ей, ни мне, он выбрал совсем другую девушку, и это лишний раз доказывало, что у всех у нас свой путь. И у меня даже ни разу не возникло желания позвонить ему. А ведь и Ираклий ни разу обо мне не вспомнил. Номер телефона я не меняла, но ни смс, ни звонка от него за это время ни разу не было. По правде говоря, и мои бывшие одноклассники тоже будто забыли о моем существовании. Но в этом виновата только я сама. И сейчас я это четко понимала. Хотела ли я общаться с кем-то из моего бывшего класса? Пожалуй, нет. Мне казалось, что я совсем другая и та, прежняя злюка и толстуха Катя умерла. Внешне я сильно изменилась. Я могла уже носить одежду сорок шестого размера, косметикой почти не пользовалась, да и зачем мне было наносить ее, когда я шла на ночные смены? А днем я почти все время находилась в квартире. Правда, последнее время начала выходить просто погулять. И во время этих прогулок не смогла отказывать себе в удовольствии заходить в попадающиеся по пути кафе. Меня интересовали десерты, которые там подавали. Все-таки моя мама была права: только кулинария по-настоящему привлекала меня. Я иногда в уме придумывала какие-то пирожные или торты, но пока ничего дома не выпекала, так как боялась есть высококалорийную пищу. А вот в кафе позволяла себе взять чашку кофе и пирожное, чтобы оценить вкус. Особенно меня занимали чизкейки. Мне очень нравился нежный творожный вкус крема. В Москве это был весьма популярный десерт, и меня удивляло, что они везде изготовлены по разным рецептам. Впервые я пожалела, что у меня нет ноутбука. Можно было бы зайти в Интернет и почитать про этот вид пирожных. Я ограничилась тем, что позволила себе незапланированные траты и купила большую, отлично изданную книгу о выпечке.

На тренажерах я так и не занималась, потому что тренеры нашего клуба не приветствовали это. Но постоянная уборка помещений была тяжелым физическим трудом и заменяла мне фитнес. К тому же глубокой ночью, когда в клубе никого, кроме охранников не оставалось, я плавала в бассейне. И это отлично подтянуло мышцы. Мне необыкновенно нравилось, как я выгляжу, я могла подолгу простаивать перед зеркалом и любоваться своим обновленным стройным и подтянутым телом. Загар уже практически сошел. Я подумывала воспользоваться нашим солярием, но была уверена, что это намного вреднее, чем загорать под солнцем. Поэтому так и не решилась ни полежать в капсуле, ни постоять в кабинке с вертикальными лучами, хотя возможности сделать это «на халяву» были.

День рождения у меня пятого ноября. Родители настаивали, чтобы я приехала домой. Это была суббота, но я как раз попадала в смену. Решила упросить Арину подменить меня. На работу пришла пораньше.

– Ты чего? – изумилась Арина, когда меня увидела.

Она в этот момент домывала коридор перед раздевалками. Мне не понравилось ее лицо. Оно было мрачным и замкнутым. Обычно Арина выглядела словно сияющее солнышко, и дело было даже не в рыжем цвете ее волос, а именно в жизнерадостном выражении лица.

– Что случилось? – не ответив, быстро спросила я.

И Арина вдруг расплакалась. Это было настолько на нее не похоже, что я испугалась.

– А ну-ка пошли! – решительно проговорила я, взяла ведро и швабру из ее рук и потащила к нам в подсобку.

– Но я не домыла! – всхлипывая, бормотала она. – Ангелина, если увидит, взбесится!

– У тебя смена уже через полчаса заканчивается! – отрезала я. – Так что хватит! Тут и так все блестит! Удивляюсь, как мы еще дыры не протерли в их мраморных полах! Считай, сутками намываем!

Я впихнула обмякшую Арину в подсобку и плотно закрыла дверь. Усадив ее на табуретку, налила воды. Когда она успокоилась, встала перед ней.

– Выкладывай! – строго сказала я. – Что произошло? Первый раз вижу, что ты плачешь? С парнем что?

– Нет! – тихо ответила она. – У нас все хорошо.

Она замолчала и опустила голову. Но я не отступала.

– Арина! Немедленно говори! Обещаю, что если это твой секрет, то никому не скажу! Ты беременна?

Она вскинула голову, ее влажные глаза округлились. И наконец, Арина начала улыбаться.

– Ну у тебя и фантазия! – заметила она уже другим тоном. – Что я, по-твоему, дурочка? Я всегда предохраняюсь! Мне незапланированный ребенок не нужен!

– Ну мало ли! – засмеялась я. – Итак?

Я села напротив и приготовилась слушать.

– Достала эта тварь! – нервно ответила она. – Эта… Леся!

Поток бранных слов привел меня в замешательство, ведь Арина никогда не ругалась, это было не в ее стиле.

– Не обращай внимания! – посоветовала я. – Мне тоже не нравятся подобные ей особи, но я смотрю сквозь них, как сквозь стекло.

Арина задрала рукав халата и показала покрасневшие пятна на руке.

– Она меня ударила, – сообщила Арина и снова всхлипнула. – Да меня даже родители в детстве не шлепали! И чтобы какая-то… какая-то… поднимала на меня руку!

– Гадина! – с чувством проговорила я. – Надо немедленно доложить Ангелине. Пусть примет меры!

– Видишь ли, я задела ее шваброй, – не слушая меня, продолжила Арина, – испачкала ее божественные ножки. Это ей так показалось! Я чуть ли не в метре от нее мыла пол. Но вот до нее как-то достала. Она так разоралась. Ты бы слышала! Оскорбляла меня, как могла, потом еще вцепилась мне в руку и начала трясти. А в конце ударила.

– И ты смолчала?! – разозлилась я. – И не ответила ей как следует?!

– Я была в шоке, – продолжила Арина. – А тут еще Ангелина вбежала и набросилась именно на меня, даже не разобравшись, в чем дело. Леся скорчила личико обиженного поросенка и начала жаловаться на хамство персонала. Ангелина твердо заверила ее, что накажет штрафом. А ведь я не виновата, Кать! Ни в чем вообще. Я и правда даже не касалась ее тряпкой. И чего она бесится?

– Мужика нет, – спокойно ответила я. – Даже несмотря на все ее деньги и высокое положение. А ведь ей уже за тридцать. Взбесишься тут.

– Да, я тоже часто слышу, как девушки в раздевалке сплетничают на ее счет, – сказала Арина и вытерла слезы. – И, по-моему, ее никто не любит.

– А я слышала, как ее так называемые подруги обсуждали, что ее недавно бросил очередной альфонс.

– Так ей и надо! – нервно проговорила Арина и снова всхлипнула.

– Ну ты чего снова? – участливо произнесла я и погладила ее по плечу.

– Не могу пережить, что она меня ударила, а я ей даже не ответила. Да и штраф сдерут большой. Просто обидно, что ни за что накажут! Но Ангелина вообще всегда стелется перед богатыми клиентами. А мы для нее и не люди, а так… обслуга. А я, между прочим, в архитектурном учусь! И сама поступила на бюджетный!

– Не расстраивайся! – ласково произнесла я. – Все забудется. И не вечно же мы тут работать будем! Смотри на это, как на что-то временное.

– Я уж думаю, что лучше в кафе официанткой, – после паузы сказала Арина. – И денег больше, и чаевые получаешь!

– И хамы-клиенты за задницу хватают! – добавила я. – Еще неизвестно, что хуже!

– Это да, – согласилась она. – Ладно, твоя смена сейчас уже начнется. А ты зачем раньше-то пришла сегодня? – спросила она.

И у меня язык не повернулся попросить подменить меня в субботнюю ночь. Уж очень жалкой и несчастной выглядела Арина.

– Да так что-то… – неопределенно ответила я. – Дома не сиделось.

Когда Арина ушла, я переоделась и отправилась мыть полы. И все боялась, что встречу Лесю или Ангелину. Я была в крайне взвинченном состоянии из-за обиды, нанесенной Арине, и за себя не ручалась. Мой взрывной характер по-прежнему преподносил мне сюрпризы. Конечно, я уже научилась владеть собой, но в некоторых случаях кровь бросалась в голову от гнева и я плохо соображала, что делаю и говорю. И когда я выслушивала Арину, то так и представляла, как пинаю ногами эту гламурную идиотку Лесю. На мое счастье в раздевалке ее уже не было. Ангелина попалась мне в холле, но она лишь мельком поздоровалась и быстро куда-то ушла с крайне озабоченным видом. Смена прошла спокойно. Я так и не решилась попросить Арину подменить меня и уехала домой в пятницу утром. Подумала, что в субботу отмечу с родными день рождения и во второй половине вернусь в Москву, а в девять выйду на работу, как обычно.

Перед поездкой домой после мучительных раздумий я все-таки зашла в парикмахерскую, которую уже давно заприметила на соседней с клубом улице. Конечно, мне хотелось, чтобы форму мне подправил Араик. Но я отлично помнила, сколько стоят его услуги. Сейчас для меня это были большие деньги. К моему удивлению, в дешевой парикмахерской оказалось не так уж и ужасно. Я села к молодой девушке и попросила немного укоротить, сохранив форму стрижки. Она похвалила мой имидж, сказала, что мне очень идет каре, и предложила усилить эффект асимметрии.

– У вас такие красивые скулы, – заметила она. – Если сделать один висок короче, а челку оставить почти такую же длинную, как сейчас, то будет просто супер! Так что?

И она глянула в зеркало на мое отражение. И я согласилась. Замечание о моих скулах подкупило. Раньше у меня их вообще никто не замечал, их просто не было видно за толстыми щеками. Стрижка получилась эффектной, мне она и правда шла. И я, и мастер остались довольны. Я попросила ее телефон и сказала, что отныне буду ходить только к ней. Дома освежила ореховый цвет тонирующим средством.

Приехала я на рейсовом автобусе и сразу отправилась в квартиру к родителям. Я знала, что они оба на работе, поэтому особо не волновалась. К тому же я сейчас уже не была «беспутной тупой бездельницей», а имела работу в Москве, снимала квартиру и сама себя обеспечивала. О том, что я жила на очень маленькую зарплату, никто не знал. Родители были уверены, что я зарабатываю достаточно и мне на все хватает. Но я пока особо и не тратила, только на продукты и необходимые мелочи. И на десерты в кафешках. Однако мне уже давно пора было обновить гардероб, а так как нужна была верхняя одежда, то я понимала, что денег понадобится немало. Пока я купила себе новые джинсы, пару кофточек и куртку на синтепоне. Она была мне чуть-чуть мала – приталенная, красивого ярко-кораллового цвета. Куртка очень мне шла. Во дворе, на мое счастье, никого из знакомых я не встретила и быстро зашла в подъезд. Открыв дверь в квартиру, втащила сумки и поставила их на пол. Я решила не приезжать с пустыми руками и купила всем подарки, хотя день рождения был у меня. Кроме этого привезла несколько видов деликатесной мясной нарезки, баночки с красной икрой, большой дорогущий торт, пару коробок пирожных из французской кондитерской и две бутылки итальянского игристого вина. Но как только я оказалась в коридоре, так сразу почувствовала запах жареного мяса.

– Дочка! – раздался заполошный голос матери, она выбежала из комнаты и бросилась мне на шею. – Наконец-то! Как же долго ты у нас не появлялась!

Я растерянно поцеловала ее в щеку и отстранилась. Она опустила руки и отошла на шаг, оглядывая меня с ног до головы.

– Словно и не ты! – сказала она после паузы. – Какая ты стала… похудела еще больше. И как модно одета! Да ты просто столичная штучка! И прическа тебе очень идет! Ну заходи, Катюшка! Чего мы в коридоре?

Я сняла куртку и разулась. Странное чувство охватило меня: казалось, что я отсутствовала как минимум год, хотя прошло чуть больше месяца. И я ощутила, что соскучилась по матери и никакого зла ни на нее, ни на отца в моей душе не осталось. Словно я стала старше, мудрее и могла понять их и принять такими, какие они есть.

– А ты почему дома-то? – спросила я и подняла пакеты с продуктами.

– Да что ж ты тут набрала? – захлопотала мама. – Тяжесть-то какая!

– Так, ничего особенного, – улыбнулась я и понесла пакеты на кухню. – Торт, вино и все такое.

Мама начала разбирать пакеты и приговаривать, что совсем взрослой стала ее дочка, сама зарабатывает и, судя по всему, очень неплохо, раз может себе позволить такие дорогие продукты.

– Все-таки я завтра стану совершеннолетней, – заметила я, помогая ей. – Вот и решила не скупиться.

– Да мы с отцом тоже подготовились, – с улыбкой сообщила она. – Холодильник-то битком! А я вот сегодня отгул взяла на работе! Что же, думаю, ты приедешь, а дома-то никого и нет. Вон, уже и котлет нажарила. Да только не знаю, ешь ли ты их теперь!

– Мамочка, я все ем, только в маленьких количествах. И тебе советую!

– А я вот уже… – смущаясь, ответила она и показала на сушку.

Сбоку на ней стояли три тарелки разных размеров, но явно из одного набора.

– Беру с тебя пример! – продолжила она. – Раз тебе эта система так помогла, то и я решила взять себя в руки и тоже есть меньше. А то ведь и правда ведрами поглощаю еду! И только мечтаю, что сяду на диету. Ты вот взяла и сделала! И так чудесно выглядишь!

Я засмеялась и обняла маму. Как хорошо, что она тоже решила похудеть! Ей это было просто необходимо! Давно пора привести себя в порядок!

– Вот что, мам, – решительно начала я, – у меня день рождения завтра! Но ведь это и твой праздник!

– Ну да… – ответила она, явно не понимая, куда я клоню.

– Давай приведем твои волосы в порядок! – закончила я.

– Так зачем? – удивилась она и начала краснеть. – Закручу на бигуди и подниму в высокую прическу. Будет нарядно!

– Ага, и будешь как Людмила Зыкина! – сказала я. – Знаю, что ты ее любишь, но ведь это прошлый век. А ты должна выглядеть современно. Вот уже и в «общество маленьких тарелок» вступила! Момент!

И я достала из кармана джинсов мобильный. Открыв папку с фотографиями, нашла снимок Марины и Паши. Они стояли у бассейна и казались братом и сестрой.

– Вот! – торжествующим тоном проговорила я, показывая ей фотографию.

– Твои друзья? – уточнила мама, склоняясь к дисплею.

– Это мать и сын! Я с ними на Кипре познакомилась. Именно Марина рассказала мне об «обществе маленьких тарелок».

– Это мама? – изумилась она. – Какая фигура!

– Именно! А ведь Марина старше тебя на год. Вот к чему нужно стремиться!

– А парень симпатичный! – заметила мама. – Общаетесь?

– Звонит иногда, – нехотя ответила я. – А с инетом я не дружу, так что по телефону только. И то не часто. Дорого звонить-то из другой страны.

– Это да, это да, – со вздохом согласилась она.

– Пошли в мою комнату! – быстро сказала я и схватила ее за руку.

– Зачем? Куда? – начала отбиваться мама. – Тебя накормить с дороги нужно!

Но я не слушала ее возражений и тащила за собой.

В комнате я открыла сумку и достала упаковку с платьем, которое купила для матери в Москве. Правда, это был стоковый магазин и там продавались вещи в основном из прошлогодних коллекций, но все-таки модные бренды.

– Тебе! – только и сказала я, протягивая ей пакет.

Мама залилась краской. Она явно не ожидала подарка, ведь раньше я никогда ничего ей не покупала в мой день рождения.

– Мне? – нервно спросила она. – Да за что же, доченька? Ведь у тебя праздник! А ты мне вздумала подарки делать!

– Меряй! – ответила я. – Надеюсь, впору! К тому же ты вроде уже чуть сбросила, насколько я могу судить. Но в этом бесформенном халате плохо видно твою фигуру.

– Скажешь тоже: фигура! – смущенно засмеялась мама и развернула платье.

Оно было в классическом морском стиле: сине-белое. Верх в мелкую полоску, но не поперечную, а по диагонали, юбка полностью синяя. К нему имелся красный поясок с золотой пряжкой. Трикотаж был плотным.

– Красота какая! – восхитилась мама. – В жизни такого не надевала!

И она скинула халат и нырнула в платье. Оно пришлось впору, главное – не обтягивало, а сидело как раз по фигуре и сильно стройнило. Мама будто скинула пять килограммов. Она подошла к зеркалу в шкафу и приосанилась.

– Надо же, как мне идет! – довольно заметила она и начала вертеться перед зеркалом. – А я на такие платья и не смотрела, все мешковатые покупаю, чтобы жиры скрыть.

– У тебя были белые туфли на каблучке, – вспомнила я. – Но сюда бы отлично подошли красные.

– Да, красные туфельки всегда считались очень сексуальными, – заметила она и смущенно засмеялась. – Я прямо помолодела в твоем наряде! Отец ахнет!

– Так что пошли в салон! – приказным тоном произнесла я. – Сделаем модную прическу. У меня и мастер знакомый есть. Сейчас ему позвоню. Надеюсь, что у него найдется время для тебя.

– В салон? – изумилась мама. – Так это дорого же!

– Я заплачу! – решительно заявила я, хотя в душе испугалась своего непонятного порыва.

Я старалась на всем экономить, чтобы денег Федора и Аллы хватило надолго. Но они таяли буквально на глазах. А ведь мне совсем скоро за декабрь нужно будет платить, а это целая тысяча долларов! При моей зарплате особо не разгуляешься. Но в душе все как-то странно таяло, когда я смотрела на разрумянившуюся довольную маму, которая все еще стояла перед зеркалом, не в силах оторваться от своего отражения в новом платье. А ведь она, в сущности, была очень недурна собой, просто нереально запустила себя, давно махнула на свою внешность рукой. Убрать этот кошмарный вес, привести в порядок волосы, поменять гардероб – и маму никто бы не узнал, так же как сейчас никто не узнает меня!

– Спасибо тебе! – наконец, пришла она в себя и бросилась мне на шею. – Я никак не ожидала! Последнее время у нас были натянутые отношения. Но что значит престижная работа и хорошая зарплата! Ты так изменилась! Совсем взрослая!

– Носи на здоровье, – смутилась я. – Позвоню мастеру.

И я достала телефон. Мама уже не возражала. Араик оказался на месте, и у него было свободное время на три часа. Я записалась на стрижку и окраску. И снова ощутила приступ легкой паники. Такие траты были не предусмотрены, но отступать глупо и некрасиво по отношению к матери.

Когда мы перекусили, я решила, что схожу сейчас к Алле. Мама хотела убрать квартиру и категорически отказалась от моей помощи. Мы договорились, что я побуду у бабушки, потом мы встретимся и отправимся к мастеру. В коридоре мама расцеловала меня и крепко обняла, что было на нее совсем не похоже. Такие нежности не приняты в нашей семье, но я понимала, что она сейчас пребывает в шоке. И в ответ тоже обняла ее.

Алла встретила меня не менее восторженно. Она крутила меня как куклу, разглядывала со всех сторон и не переставала восхищаться.

– Москва тебе явно на пользу! – быстро говорила она. – Все-все в тебе мне нравится! И прическа, и стройность, и легкий макияж, и стиль! Прелестная курточка! Такой насыщенный цвет! И шарфик ты подобрала удачно!

Мы прошли в гостиную. Алла предложила мне чаю, но я только что перекусила у мамы, поэтому отказалась. Она усадила меня на диван, устроилась рядом и с жаром начала расспрашивать обо всем. Одна Алла знала, кем я на самом деле работаю, и мне поэтому было с ней легко. Я могла ничего не скрывать и не придумывать, а говорила все, как есть. Алла с сочувствием выслушала историю про Арину и ее стычку с Лесей и посоветовала не вмешиваться. Но я снова распалилась, когда рассказывала, и с трудом сдерживала эмоции.

– Детонька, – сказала Алла, – в этом мире каждый за себя. Если ты будешь защищать свою подругу, то уволят прежде всего тебя, а не ее. Так обычно и бывает.

– Это мы еще посмотрим! – хмуро ответила я.

– А зря ты отказалась от предложения этого Виктора! – решила она сменить тему. – Судя по всему, солидный взрослый мужчина. Именно то, что тебе нужно!

– Да не нравится он мне! – раздраженно ответила я. – Вообще никак, понимаешь?

– Сколько буду тебя учить! – перебила Алла. – Главное для любой девушки – удачно выйти замуж, а все остальное само уже приложится! И любовь потом появится!

– Интересно, откуда она возьмется? – ехидно заметила я. – Если сразу искры нет, то уж и не будет!

– Умная ты, но не в том направлении! – сказала Алла. – И ничего пока ни в жизни, ни в мужчинах не понимаешь! А ведь в браке прежде всего что?

– Взаимные чувства, – не задумываясь, ответила я.

– Уважение к партнеру, – уверенно произнесла Алла. – Если не будет уважения, то никакие чувства не помогут. А первая страсть быстро проходит!

Я любила Аллу, считала ее опытной и даже мудрой, но сейчас такой прагматичный подход к жизни начинал раздражать. Я уже самостоятельная, живу одна в столице и кое-что понимаю!

– Ой! Совсем забыла! Я же тебе подарочек привезла! – спохватилась я, радуясь, что могу уйти от разговора на неприятную мне тему.

– Презент? – нахмурилась Алла. – Зря потратилась!

– Это пустячок! – заулыбалась я.

Достав из пакета нарядную коробку, я протянула ее бабушке. Она с любопытством открыла и достала индийский шарф нежных бирюзово-голубых тонов.

– Красиво! – сдержанно похвалила Алла, перебирая в пальцах струящийся шелк. – И подходит ко многим моим нарядам.

Я видела, что ей приятно, но бабушка не любила открыто выражать свои чувства. И чтобы избежать неловкости, я спросила, работает ли Интернет.

– А как же! – оживилась она. – Я без него уже не могу. Постоянно сижу на форумах с друзьями! С дедом хочешь пообщаться? – предположила она. – Он сейчас не на Кипре. Вчера с ним по скайпу разговаривала. Он в Мадриде по делам. Но обещал завтра выйти на связь и поздравить тебя с днем рождения. А вообще можно и сейчас ему позвонить, если хочешь.

– Знаешь, неудобно его отвлекать, он мужчина занятой, – после паузы ответила я. – А вдруг у него сейчас какое-нибудь совещание? А тут я со своим звонком! Раз договорилась с ним на завтра, то пусть так и будет. Я хотела… поговорить с Пашей. Знаю, он вечно в Сети висит. Можно?

– Бог мой! Ты еще спрашиваешь! – засмеялась Алла. – Не буду мешать! Я все-таки заварю свежий чай. У меня и тортик есть. Не волнуйся, в нем ни грамма шоколада и он йогуртовый, так что калорий не так и много!

– Хорошо! – улыбнулась я. – Кусочек себе позволю.

– Какая ты стала… – задумчиво проговорила Алла, но ее лицо выглядело довольным.

– Какая? – улыбнулась я.

– Приближаешься к моему идеалу, – ответила она. – Именно о такой внучке я всегда мечтала!

Как только Алла скрылась на кухне, я уселась к ноутбуку. Я не ошиблась, Паша висел и в скайпе и в аське. Я решила поговорить через видеозвонок.

– Кто это? – удивился он, как только связь установилась.

– Не узнаешь? – засмеялась я.

– Кать, ты, что ли? – спросил Паша и широко улыбнулся. – Ты так кардинально изменилась, что я глазам не верю! Ну-ка, встань, покрутись перед камерой!

– Она сильно искажает! – отмахнулась я, но все-таки встала.

Я была в обтягивающих черных джинсах и красной маечке.

– Супер! – похвалил Паша. – Да ты размера на три похудела. Надо маме рассказать. То-то она будет довольна! Она периодически о тебе спрашивает. Но ты ведь совсем не выходишь на связь!

– Ноут пока не купила, – призналась я. – А живу в Москве, отдельно от родителей. Ну ты знаешь…

– Могла бы в инет-кафе забегать. Не сутками же ты работаешь! – ответил он. – А уж на телефоне сеть ловить совсем легко! Просто ты ленива!

– Просто я инет не люблю, – парировала я. – Ты-то как? У вас еще тепло?

– У нас тут всегда тепло! – засмеялся он. – Приезжай, а? Без тебя так скучно!

– Ага, все бросила и приехала на последние деньги! Скажешь тоже! Сам-то когда в страну?

– Скоро! – весело сообщил он. – Хочу в декабре. Зимняя сессия уже на носу. Но я хочу как можно раньше прилететь, хотя родители возражают. Но я типа говорю, что мне надо в универ походить, с преподами пообщаться и все такое. К тому же мы Новый год все равно в Питере встречать будем. С бабушкой. Я у нее и жить буду. Прямо жду не дождусь! Так тут надоело!

– Не привередничай! – ответила я. – Я вот вспоминаю Кипр как рай земной. Очень мне было хорошо!

– Так у тебя ж родной дед тут живет! – задорно проговорил Паша. – Правда, хочу тебе сказать, он вечно в разъездах. Его и нет на вилле. Я вечером смотрю на темные окна и думаю, что ты вполне могла бы здесь жить. Как было бы здорово! Ведь ты пока все равно нигде не учишься!

– Скучно тебе без подружек! – засмеялась я.

– А может, я думаю о тебе больше, чем о подружке, – после паузы ответил он.

Я видела, как изменилось выражение его лица, но Паша тут же натянул привычную беззаботную улыбку. Сердце сжалось от странного прилива нежности. Его слова были так мне приятны, но вида я не подала.

– Надеюсь, в Питер ты сможешь вырваться? – после паузы спросил он. – Хотя бы на пару дней? Город тебе покажу, погуляем, по каналам покатаемся.

– Приглашаешь? – уточнила я.

– А почему бы и нет? Уж найду время! – ответил Паша и широко улыбнулся.

– Там видно будет, – уклончиво ответила я.

Мне хотелось сообщить ему, что у меня завтра день рождения, но я отчего-то постеснялась и промолчала. Мы поболтали с полчаса обо всяких пустяках, потом я начала прощаться. И заметила, как Паша огорчился. Но я знала, что он мог беспрерывно общаться часами, если не сутками, поэтому строго сказала, что мне пора. В комнату весьма кстати зашла бабушка и пригласила меня к столу. Она мельком глянула на монитор, Паша поздоровался с ней, она вежливо ответила. Но я видела, что Алла буквально изнывает от любопытства и жаждет пообщаться с «моим кипрским кавалером». Именно так она называла Пашу. Но я свернула сеанс связи, вышла из скайпа и закрыла ноутбук. Алла стояла возле стола и наблюдала за моими действиями.

– Все-таки тебе еще далеко до идеала, – заметила она. – Нет в тебе необходимой барышне чуткости и трепетности!

– Это почему? – засмеялась я.

– Ты бы слышала себя со стороны! «Ага, давай, пока», – что это за невнятные словечки?

– Да все так общаются, – ответила я.

– А не надо быть, как все! – возразила Алла. – Индивидуальность всегда в моде, в любой век!

Я не стала отвечать, иногда бабушка была упертой и любила пускаться в пространные рассуждения на задевающие ее темы. А я все еще находилась под впечатлением от виртуальной встречи с Пашей. На душе было приятно и легко. Я вдруг поняла, как сильно соскучилась по этому парню и хотела бы увидеть его вживую, а не на экране монитора. Но разве это было возможно?

Мы зашли на кухню и уселись за стол. Хотя Алла настаивала, чтобы мы перешли в гостиную. Она не очень любила распивать чаи на кухне, считая это плебейской привычкой. Но мне совсем не хотелось возиться с парадным сервизом, расстилать скатерть, расставлять чашки и так далее.

– Мы же по кусочку тортика и все, – быстро сказала я и уселась за стол.

Торт был уже выложен на блюдо, и я начала его резать. Алла вздохнула и устроилась напротив.

– Вот, Паша меня в Питер приглашает, – сообщила я, чтобы отвлечь ее от мыслей перейти в гостиную.

Алла сразу изменилась в лице и посмотрела на меня более заинтересованно.

– Хотела спросить у тебя, удобно ли девушке принимать подобные предложения?

И Алле мой вопрос польстил. Обычно я сама принимала решения и никто мне указом не был.

– В какой форме это было сделано? – с деловым видом уточнила она и начала разливать чай.

– В дружеской. По типу погуляем, город покажу. Паша скоро прилетает на зимнюю сессию, – пояснила я. – Но разве я смогу поехать? Да и прилично ли это?

– Ты же сама сказала, что приглашение дружеское, – ответила она. – Так что ничего неприличного я не вижу. И почему бы тебе его не принять? Павел мне кажется серьезным молодым человеком и весьма привлекательным.

– То же самое ты говорила о Викторе! – усмехнулась я.

– И он тоже весьма достойный мужчина! – закивала Алла.

– Только вот предложение его было совсем недостойным! – заметила я.

– Поэтому нужно отдать предпочтение Павлу! – уверенно проговорила она. – Партия для тебя неплохая, родители состоятельные…

– Бабушка! – оборвала я. – Иногда ты меня сводишь с ума своим меркантильным подходом ко всему! Тема закрыта!

Мы допили чай в молчании. Я думала о Паше и прикидывала, смогу ли поменяться сменами, освободить себе четыре дня и съездить в Питер. По правде говоря, мне этого очень хотелось. Но мучила финансовая проблема. Совсем скоро мне нужно будет отдать деньги за декабрь. И тогда я остаюсь на мели. Правда, я заранее договорилась с родными, что на день рождения мне лучше подарить конверты. Так что на какое-то дополнительное финансовые вливание рассчитывать могла.

С мамой мы встретились возле торгового центра. Я мучительно размышляла, могу ли позволить себе оплатить ее стрижку, но когда увидела ее взволнованное довольное лицо и немного смущенную улыбку, все сомнения ушли прочь. Я очень хотела, чтобы мама выглядела достойно и ее самооценка поднялась. И это было главным, а все остальное, в том числе и деньги, – вторичным. Я взяла ее под руку, и мы пошли внутрь.

– Доченька, – нервно говорила она. – Это же самый дорогой салон в нашем городе! Я сюда ни разу не ходила! Да и куда мне? Тут одни молоденькие красотки!

– А ты кто? – засмеялась я. – Тоже красотка и совсем еще молодая!

– Да ну тебя! – отмахнулась она, но покраснела.

И я видела, как ей приятен мой незамысловатый комплимент.

Араик, как оказалось, меня помнил и встретил как родную. Он усадил маму в кресло, но первым делом изучил мою стрижку, бесцеремонно поворачивая меня во все стороны и взбивая пряди.

– Ничего, ничего, – бормотал он. – Только вот филировку зря сделали, облегченные концы сильно электризуются и разлетаются… поможет хороший бальзам… а так ничего, ничего… Можно ламинирование сделать, – громко сказал он.

– Что? – не поняла я.

– Есть такая процедура, – широко улыбнулся Араик. – Волосы приобретают сильный блеск, их структура выравнивается. Могу! – кратко добавил он.

– Нет, нет, займитесь лучше моей мамой! Видите, что за ужас у нее на голове!

– Да, это ужас! – согласился Араик. – Необходимо срезать все эти истощенные давней химией неживые пряди.

И он переключился на маму. Она была напугана и молчала, позволив делать мастеру все, что он сочтет нужным.

Через два часа мы покинули салон. Спортивная аккуратная стрижка, натуральный темно-русый с золотистым отливом цвет волос совершенно преобразили маму. Мне доставило удовольствие наблюдать за ее реакцией, когда Араик уложил ее новую прическу, и она смогла изучить себя в зеркало.

– Мадам, вы просто роскошны! – с восхищением заявил он. – Но необходим очень легкий макияж, чтобы завершить образ.

– Это мы уже дома! – быстро сказала я, помня о прайс-листе на имидж-услуги.

– Да-да, – растерянно пробормотала мама. – Спасибо вам! Вы просто гений.

Она все никак не могла оторвать взгляда от своего отражения. Араик приосанился и поглядывал по сторонам с гордостью.

– Жду вас, когда волосы отрастут! – все-таки произнес он заученную фразу, когда мы начали прощаться.

– Непременно! – радостно пообещала мама. – И только к вам!

Но на ресепшн ее радость немного померкла и решимость стричься исключительно у этого мастера начала улетучиваться. Она округлила глаза, увидев сумму за услуги.

– Мамочка, я сама заплачу, – решительно проговорила я и достала кошелек.

Она только кивнула. И когда мы уже вышли на улицу, сказала, что навряд ли позволит себе такого дорогущего мастера.

– Нельзя экономить на своей красоте! – назидательным тоном заявила я.

Мама глянула на меня с изумлением и в который раз заметила, что я сильно изменилась.

Вечер прошел суматошно. Решили, что праздничный стол накроют именно сегодня, раз я завтра после обеда возвращаюсь в Москву. Меня, конечно, уговаривали остаться, но я сказала строгим тоном, что не могу пропустить рабочий день, а заменить меня некому. И родные больше к этому вопросу не возвращались. С отцом я встретилась весьма прохладно. И хотя он всячески старался показать, как доволен моей самостоятельностью, но я все никак не могла заставить себя быть с ним мягче и забыть все мои обиды. Он задержался на работе и пришел, когда стол уже был накрыт и собрались все тетушки, дядюшки, двоюродные братья и сестры. В городке было много нашей родни, правда, все вместе мы собирались исключительно по таким вот торжествам. Я слышала, как он пришел, мама сразу кинулась в коридор. Я не могла пропустить такой спектакль и двинулась за ней. Она была с новой прической, в платье, которое я ей привезла, в туфельках на высоких каблуках и выглядела неузнаваемо. И когда отец увидел нас, то мне доставило удовольствие наблюдать, как меняется его лицо. Его растерянный взгляд перебегал с меня на маму и обратно. Он пребывал в шоке.

– Кто вы, красотки? И куда вы подевали моих дочку и жену? – наконец, пришел он в себя и попытался шуткой сгладить возникшую неловкость.

– Не узнал? – довольно проговорила мама. – Теперь будет только так!

– Я влюбился заново! – только и сказал отец и прижал ее к себе.

Затем обнял меня и крепко поцеловал. Я ответила вяло и вернулась в гостиную.

Застолье было шумным, все меня поздравляли, хотя заранее не принято. Но алкоголь сделал свое дело, родные расслабились, расчувствовались и наговорили мне кучу комплиментов. Особый акцент был на моем нынешнем внешнем виде. Я все выслушивала, всем старалась ответить. Но когда дело дошло до хорового исполнения застольных песен, я незаметно выбралась из-за стола, вышла в коридор, натянула свитер и куртку и покинула квартиру. Мне хотелось просто прогуляться, подышать свежим воздухом и побыть одной. Я вдруг поняла, что настолько привыкла находиться в одиночестве в своем съемном жилье, что меня раздражает большое количество людей в одной квартире.

Было уже почти девять вечера, на улице подморозило, небо прояснилось, горели крохотные искорки звезд. Яркий серпик луны зависал над нашим домом, и я остановилась посмотреть на него.

– Вот ты где! – раздался нервный голос Аллы.

Я резко обернулась. Она только что вышла из подъезда в весьма взвинченном состоянии.

– Сбежала, а меня одну оставила! – с укором заявила она и запахнула кашемировое длинное пальто.

Оно было белым, и Алла надевала его только «на выход».

– Что значит одну? – рассмеялась я. – Вообще-то там твой родной сын!

– Да, конечно, – со вздохом согласилась она и взяла меня под руку, – Иннокентий наш с Федором сын, но будто не родная кровь. Такое ощущение, что генетически ничего не взял ни от меня, ни от отца. Ты же видела Федора? Орел! Хоть ему уже далеко за шестьдесят!

– Может, в роддоме перепутали? – неловко пошутила я.

Но Алла не отреагировала. Мы дошли до угла дома в молчании.

– Проводить тебя до подъезда? – предложила я.

– Ты, наверное, хочешь встретиться с друзьями? – спросила Алла и окинула почти пустой двор задумчивым взглядом.

– Ты же знаешь, что я особо не общаюсь с бывшими одноклассниками! – хмуро ответила я.

– Но Анечка была очень милой девушкой, – заметила Алла и остановилась.

– Она уехала в Питер. Ни разу не позвонила, – сообщила я. – А еще подругой называлась.

– Позвони сама, – ответила она. – В чем проблема-то?

– Я сразу удалила все ее контакты, – пояснила я.

– Спроси у бывших одноклассников, – посоветовала Алла. – Наверняка у кого-то есть ее телефон или электронный адрес.

– Если бы она хотела выйти со мной на связь, то давно бы это сделала! – грустно проговорила я. – Раз не звонит, то не хочет со мной общаться!

– Разбирайся сама, – устало ответила Алла. – Пошла я домой. Утомил меня этот шум, который устроили родственнички. Не могут без песен типа «Шумел камыш, деревья гнулись…» Ужас какой! Даже голова начала болеть. Может, хочешь у меня остаться? – мягко спросила она.

– Неудобно, – честно ответила я. – Все-таки празднуют мой день рождения, хотя до его официального наступления еще пара часов.

– Наверное, ты права, – согласилась она. – Некрасиво имениннице покидать гостей.

Она звонко чмокнула меня в щеку.

– Пока! – тихо сказала я. – Увидимся!

– А ты молодец! – улыбнулась Алла.

– Что работаю уборщицей? – со смехом уточнила я. – Тоже мне достижение!

– Я не про это! – ответила она. – Ты так преобразила свою маму, я прямо ахнула, когда ее увидела! Так держать!

– Да я-то тут при чем? – отмахнулась я, но покраснела.

От модницы и красавицы Аллы было особенно приятно это услышать.

– Нонна мне все рассказала! – ответила она. – И даже доложила, какую сумму ты заплатила мастеру. И ее новое платье я тоже оценила. И оно куплено не на рынке, а в хорошем магазине. Уж в этом-то я знаю толк! Ох, смотри, Кать, так и правда никаких денег не хватит! Не думала, что ты…

– Так ведь это для мамы! – мягко проговорила я и снова ее поцеловала.

– Ты права… ты права, – пробормотала она. – Но как же ты изменилась!

– Спокойной ночи! – сказала я, чтобы прекратить этот разговор, который начинал меня напрягать.

Алла улыбнулась немного растерянно, потом махнула мне рукой и скрылась за углом дома.

Я постояла какое-то время в задумчивости, не зная, куда идти. Затем медленно направилась к дому Ираклия. Я и правда сильно изменилась, словно перешагнула из детства во взрослую жизнь. И сделала это очень быстро. Ираклий и все с ним связанное осталось именно там, в детстве. Так я сейчас ощущала. И это избавило меня от последних остатков боли. Я уже точно знала, что никогда его не любила, да и вообще никого, это чувство было мне незнакомо. Симпатия, влюбленность, погружение в мечты, ущемленное самолюбие, желание утереть нос всем его поклонницам – вот что мной двигало на самом деле. И сейчас я это четко понимала. Я подошла к его дому и по привычке подняла глаза на окна его квартиры. В них горел свет. Я заулыбалась, вспомнив, как простаивала тут, стараясь увидеть кумира хотя бы в окне… хотя бы его тень. Сейчас все это выглядело так наивно. Однажды я даже подралась именно здесь с одной из его особо рьяных фанаток.

– Ну пожалуйста! – раздался в этот момент отчаянный женский голос. – Ты не можешь так со мной поступить! Я люблю тебя! Я умру без тебя!

Голос раздавался из-за кустов сирени, которые росли с торца дома. Сквозь голые ветки я увидела два силуэта. И замерла. Мне показалось, что это причитает Марта. Но чтобы она так унижалась?

В этот момент из-за кустов вывернул Ираклий. Я вздрогнула и хотела убежать. Мне стало жутко неприятно, словно тени прошлого вдруг вынырнули из темноты и настигли меня. На Ираклии повисла Марта и всхлипывала. Меня это возмутило, и я решительно двинулась к ним.

– Отстань ты! – раздраженно проговорил он и попытался стряхнуть рыдающую девушку.

Но Марта обхватила его. Все ее тело тряслось от рыданий.

– Что здесь происходит? – громко спросила я, подбежав к ним.

– Катя?! – изумился Ираклий, глядя на меня во все глаза и пытаясь поставить Марту на ноги.

Он несколько раз сильно встряхнул ее.

– Что ты делаешь? – возмутилась я и достала из кармана куртки платок.

Я обхватила Марту и повела ее к ближайшей скамейке. Она ни на что не реагировала, только беспрерывно плакала. Мы усадили ее, я начала платком вытирать ее лицо. Обильная косметика жутко размазалась, и девушка выглядела как монстр из ужастиков. С трудом приведя ее в порядок, я выпрямилась и с укором посмотрела на молчащего Ираклия.

– Ты что с ней сделал?! – грозно спросила я.

– Я? Ничего! Это она выскочила из кустов, когда я вышел на улицу, и вцепилась в меня! Я приехал на выходные домой… лучше бы не приезжал! Она… она уже выслеживает меня… ужас какой-то! И в Москве проходу не дает. Даже после лекций подкарауливает. А я ведь серьезно встречаюсь с девушкой! И сразу все объяснил! Чего Марта от меня хочет? Это ненормально! Она уже дошла до того, что угрожает мне! Пишет СМС, что от любви готова на все, что если я не брошу девушку и не буду с ней, то она сведет счеты с жизнью.

Ираклий говорил быстро. Грузинский акцент, который никогда не проявлялся в его обычной речи, сейчас был явственно слышен. И я поняла, как сильно он волнуется. Видимо, эта ситуация довела его до точки кипения.

– Ты иди домой, – предложила я, глядя на поникшую и затихшую Марту.

– Но как же я вас здесь оставлю? – засомневался Ираклий, но я видела, что он хочет именно этого – уйти, и как можно быстрее.

– Думаю, что твое присутствие будет только усугублять ее состояние, – ответила я. – Иди! Я сама разберусь!

– Спасибо тебе! – с искренним облегчением произнес он. – Катя… хочу сказать, что ты отлично выглядишь! – добавил Ираклий. – Я тебя даже не сразу узнал! Ты сильно изменилась!

– Знаю, мне только это все и говорят! – улыбнулась я. – Ты иди! Пока!

– До встречи! – ответил он и быстро двинулся в сторону своего дома.

Я села рядом с Мартой. Она нахохлилась, как замерзший воробей, и смотрела в землю. Радовало, что она уже не плакала. Я протянула ей платок.

– Косметика размазалась, – сообщила я.

– И пусть, – глухо ответила она. – Он меня не любит! И никогда не любил!

– Хорошо, что ты это понимаешь! – ласково проговорила я.

Марта, наконец, подняла голову и посмотрела на меня.

– Кто это?! – изумилась она.

И я поняла, что она не вполне осознавала, что происходило последние несколько минут.

– Это я, Катя, – глупо ответила я и заулыбалась.

– Румяный батон? – неуверенно произнесла она одно из моих прозвищ и начала вытирать мокрые глаза.

– Ага, – сказала я. – Вот, видишь, как похудела.

– Ты очень хорошо выглядишь, – хмуро заметила Марта. – Тоже на выходные к предкам приехала?

– Типа того! А ты чего тут устроила? – сухо поинтересовалась я.

– Не твое дело! – угрюмо ответила Марта. – И если кому расскажешь, то найду и глаза выцарапаю.

Но ее угроза звучало очень неубедительно. Жалость захлестнула меня. Мы всегда враждовали, в душе я презирала эту накрашенную безмозглую псевдогламурную куклу. Именно так я о ней всегда думала. Но сейчас я видела несчастную, раздавленную горем девчонку. И мне неожиданно захотелось помочь ей справиться с ситуацией. Я хотела остановить себя, ведь первый порыв вмешаться был просто инстинктивным. Но жалость жгла мое сердце. К тому же сейчас я ощущала себя на ступень выше, ведь я смогла справиться со своей бесперспективной влюбленностью, а Марта погрязла в своем чувстве и ведет себя уже недопустимо. Гордость за себя и жалость к бывшей сопернице льстили мне, захотелось быть великодушной и забыть все наши прежние разногласия.

– Я люблю его, – тихо проговорила Марта.

И в ее голосе было столько чувства, что я вздрогнула. Неприятная мысль поразила меня: а вдруг Марта по-настоящему любит? Возможно, ей было доступно это волшебное чувство, тогда как я точно знала, что Ираклий – всего лишь мое девичье увлечение. И разве можно было в таком случае сопоставлять наши эмоции и степень нашего страдания? Эти рассуждения привели меня к выводу, что по-любому Марта меня выше, раз она по-настоящему любит. И мне захотелось встать и уйти. Пусть сама разбирается со своими проблемами, хоть с крыши прыгает. Мое-то какое дело?

Но я уже не могла вести себя как раньше. Внутри я менялась, и почти так же стремительно, как худело мое тело, душа стала мягче и восприимчивее. И я знала, что это верный путь. Наш внутренний мир решается во внешности. Я заметила, что становлюсь хорошенькой, приятные добрые мысли словно проецируются на черты лица, и я выгляжу все милее и привлекательнее. И мне нравилось это неостановимое преображение. Я легко погасила в себе приступ зависти к чувствам Марты и решила попытаться помочь. Тем более четко понимала, что Марте сейчас неважно, кто рядом. Был бы живой человек, который может ее выслушать.

– Я люблю его, – снова повторила она.

Но не заплакала. И это был хороший знак.

– Марта, – начала я, собравшись с силами, – мы всегда с тобой враждовали!

Она повернулась ко мне, ее глаза заблестели, в них снова появилась жизнь.

– Потому что ты была некрасивой злой толстухой, – сказала Марта, но улыбка тронула ее губы. – С тобой никто не дружил, кроме этой Анечки, девушки не от мира сего.

– Это дело прошлое, – ответила я. – Ираклий… в него влюблены все девчонки нашего городка, такое у меня ощущение. И слава богу, что он уехал отсюда! Подрастающее поколение будет в безопасности! – попыталась я пошутить.

Но улыбка погасла на лице Марты, она сжала руки и опустила голову.

– Я тоже думала, что влюблена, – продолжила я после паузы.

– Думала? – очнулась Марта. – Как тут можно думать? Ты или любишь или нет!

– Именно! – подхватила я. – Значит, я его никогда не любила! Поэтому мне трудно давать тебе советы.

– А тебя никто и не просит, – вяло ответила она, но внимательно посмотрела мне в глаза.

Она была так очевидно несчастна, что жалость снова затопила мое сердце.

– Но я знаю одно, – продолжила я, не отводя взгляда, – если парень любит другую, то унизительно вымаливать у него внимание. Ты ведь достойная девушка, Марта! И как ты можешь вешаться на парня, который твердо сказал тебе, что у него есть другая?! Ираклий всегда был честен, он никогда не играл с тобой, не давал никаких обещаний. А ты выдавала желаемое за действительное. Это так?

– Наверное, – тихо ответила она.

– Подумай как следует, что ты делаешь! – сказала я и взяла ее за руку. Та была холодной и мелко дрожала. – Откажись от этого парня! Прекрати унижаться! Обрати внимание на других. Ты же учишься в Москве. Наверняка на курсе много достойных ребят! Оставь все в прошлом… как это сделала я.

Марта молчала, но руку не отнимала. И вот ее пальцы крепко сжали мои, она глубоко вздохнула. Я видела, что ей становится легче.

– Думаю, тебе есть о чем подумать, – тихо проговорила я. – Тебя можно оставить одну? А то у меня дома родня собралась.

– Можно, – глухо ответила она.

– А, вот еще что… Ираклий мне только что сказал, будто ты дошла до того, что угрожала самоубийством! – четко проговорила я. – И как это понимать? Ты разве не знаешь, что самоубийство – смертный грех?! Мне бабушка в деревне не раз про это говорила и даже отрывки из Библии зачитывала. Самоубийцы точно попадут в ад!

Я хотела напугать Марту, чтобы она навсегда выбросила эти мысли из головы. Она глянула на меня и скривилась.

– А разве я сейчас не в аду? – еле слышно спросила она. – Знаешь, я раньше думала, что раз я так сильно страдаю от неразделенной любви и готова на все ради Ираклия, даже умереть, то и все остальные, в него влюбленные, чувствуют примерно то же. Но вот ты сидишь тут и рассуждаешь так трезво и спокойно о нас с ним. И разве ты можешь понять меня?!

– Как раз я и могу! – уверенно проговорила я. – Ты же сама сказала, что я спокойна. Значит, со стороны я вижу ситуацию непредвзято.

– Да? – задумчиво спросила Марта. – И что ты видишь?

Я поняла, что она готова слушать, и постаралась подобрать нужные слова.

– Некрасиво вешать на парня свои проблемы! – четко проговорила я. – Еще можно понять, если бы у вас были отношения и он тебя бросил. Но ведь Ираклий честно тебе сказал о своей девушке! Разве достойно ты себя ведешь? Да еще и шантажируешь: «Я покончу с собой, если ты меня не полюбишь!» Как будто можно заставить кого-то полюбить! На что ты рассчитывала, когда угрожала самоубийством? Что из жалости и страха Ираклий бросит свою Людочку и будет с тобой? Марта, я была о тебе лучшего мнения, хоть мы и были врагами!

Я говорила нарочито резко, чтобы она быстрее пришла в чувство. И это подействовало. Марта внимательно меня слушала, я видела это по ее остановившемуся на мне взгляду и по расширившимся зрачкам. Я замолчала, она моргнула, как проснувшаяся птица.

– А ты права… – прошептала Марта. – Господи, что это со мной? Я и правда будто с ума сошла последнее время!

– Именно! – подхватила я.

– Кать… – она снова замолчала и сжала пальцы в замок.

Я ждала, хотя мне уже очень хотелось уйти.

– Спасибо, – тихо продолжила Марта. – Только никому не говори обо всем этом. А Ираклия я забуду! Решено! Найду силы.

– Замечательно! – с облегчением сказала я. – Пока!

Марта меня не удерживала. Я встала и быстро ушла. Странные противоречивые чувства охватили меня. Было приятно, что я хоть чем-то помогла «бывшему врагу», но мое великодушие удивляло.

Наутро меня ждал приятный сюрприз. Мы только что позавтракали, родители после бурного празднования моего дня рождения выглядели помятыми, и когда позвонили в дверь, они вздрогнули и переглянулись.

– Кого это черт несет в такую рань? – недовольно спросила мама.

– Уже одиннадцать, – с улыбкой заметила я.

– Но ведь суббота! – встрял отец и пошел открывать.

В гостиную он вошел с корзиной цветов, окутанной прозрачным целлофаном.

– Это тебе, именинница! – торжественно провозгласил отец и поставил корзину у моих ног. – Доставка с курьером!

– Богатый поклонник из спортклуба? – оживленно проговорила мама, глядя на меня. – Ишь, моду взяли, такие подарки прямо на дом! Ну и ну! Представляю, как это дорого!

– Нет у меня никакого поклонника! – ответила я и покраснела.

Я и представить не могла, кто это так расщедрился. В голове мелькали самые невероятные предположения: Ираклий вспомнил о моем дне рождения? Марта решила таким образом поблагодарить меня за вчерашний инцидент? Анечка вспомнила обо мне?

– Открывай скорей! – подтолкнул меня отец. – Чего застыла? Там наверняка карточка есть.

Я сняла упаковку. Дизайнерский букет из нежно-розовых и белых роз был необычайно красив. Между цветами я заметила плюшевого белого зайчика с красным сердечком в лапках. За ним виднелся уголок открытки. Я вынула ее и с замиранием сердца открыла.

«Милая Катя! Поздравляю с Днем Рождения! Будь счастлива. Я скучаю по тебе. Твой друг Паша» – прочитала я и сильно покраснела.

Я никак не ожидала, что Паша сделает такой жест. И откуда он вообще узнал о моем дне рождения?

– Кто это Паша? – с любопытством спросила мама, заглядывая в открытку. – Какой-нибудь твой московский знакомый?

– Это парень с Кипра, – пояснила я.

– Откуда?! – хором спросили родители и переглянулись.

– Их вилла рядом с дедовой, – сказала я. – Я же рассказывала! И фото показывала.

– Богатый, видать! – задумчиво проговорила мама. – Это что же самолетом с Кипра доставлено?

– Да что ты лепишь, жена! – рассмеялся отец. – Из Москвы привезли, вот тут карточка службы доставки. Наверняка по Интернету заказал. Сейчас же все просто! А у тебя что с ним? – повернулся он ко мне.

– Мы просто друзья! – ответила я. – Видите, тут даже подпись – «друг Паша». Так что не волнуйтесь!

– Надо же, такие цветы! – пробормотала мама. – Мне вот таких никто никогда…

Она глянула на отца и замолчала. Он смущенно улыбнулся и обнял ее за плечи. Я была дома всего второй день, но уже успела заметить, что отец положительно отнесся к переменам во внешности мамы, их отношения явно стали теплее, и это грело мне душу.

В Москву я вернулась ближе к вечеру, как и планировала. По настоянию мамы я взяла с собой корзину с розами. В квартире было тихо. Я с удовольствием приняла душ, накинула халатик и завалилась на диван. Мне хотелось одиночества и тишины после суматохи этих двух дней. Я обняла плюшевого зайца – подарок Паши – и замерла, закрыв глаза. Как же было приятно такое внимание! И разве «просто друг» будет так заботлив? Я понимала, что Паша думает обо мне, не забывает, раз узнал дату моего рождения и решил поздравить. Я экономила на всем, но так захотелось услышать его голос! К тому же не мешало поблагодарить за подарок. И я набрала его номер.

– Да? – быстро ответил Паша.

Голос был так хорошо слышен, что мое сердце от его низкого красивого тембра вдруг куда-то ухнуло, в ушах зашумело.

– Кать? – позвал он.

– Да, это я! – пришла я в себя. – Хотела поблагодарить… но откуда ты узнал?

– У Федора Ивановича спросил, – ответил он и засмеялся, правда, смущенно. – Надеюсь, тебе понравились цветы? Я на сайте выбирал комплектацию, подумал, что белый зайчик тебе должен приглянуться!

– Я сейчас его обнимаю, – призналась я и жарко покраснела.

– Надеюсь, на открытке все правильно напечатали, – сказал Паша.

– Все правильно! Мне очень, очень приятно! Спасибо тебе еще раз!

– С днем рождения… еще раз! – нервно произнес он.

– Спасибо, – глупо повторила я.

– Надеюсь, твой парень верно все понял, – неожиданно добавил Паша. – Это просто знак внимания со стороны друга!

– Ираклий… – растерянно сказала я.

– Кажется, так его зовут, – ответил он.

Я вздрогнула. Значит, Паша все еще думает, что у меня есть парень. Но ведь я сама показывала ему фото Ираклия тогда в кафе и заявила, что мы встречаемся. Так может, из-за этого Паша был так сдержан со мной и не проявлял чувств! Если, конечно, они у него есть. И тогда, вечером у бассейна… ведь что-то произошло между нами! Я это почувствовала, но он не дал себе воли. Какая же я дура! Давно надо было сказать, что нет у меня никакого парня! Но зачем? Разве я влюблена в Пашу? Я не знала точного ответа на этот вопрос. Паша молчал. Возникла неловкая пауза.

– Пока, Кать! – услышала я в трубке.

Момент был упущен. Раздались короткие гудки, я внезапно ощутила пустоту и даже хотела перезвонить. Но что-то мешало мне решиться на откровенный разговор, какая-то неуверенность в себе. А если мне все только кажется? И ничего между нами не «искрило»! И я решила не торопить события, а дождаться Пашиного приезда. Мы по-любому должны были увидеться. И тогда я пойму, что же на самом деле к нему чувствую. Сказав себе это, я приободрилась. Настроение начало подниматься.

По моей просьбе все родные подарили мне конвертики, но я еще не изучала их содержимое, просто покидала в сумку перед отъездом. И сейчас, чтобы переключить внимание, решила в них заглянуть и посчитать полученную сумму. Финансовые заботы я не делила ни с кем, а ведь совсем скоро придется платить за декабрь. Конечно, был вариант съехать с этой квартиры и найти более дешевую. Хотя бы комнату. Но я даже представить не могла, что буду жить в коммуналке. И домой возвращаться мне совсем не хотелось. Да и что ждет меня там? Те же проблемы с поиском работы, только уже под пристальными взорами моих родных и с их попытками лезть во все мои дела. Я полежала с полчаса на диване и вскочила. Открыв конверты, тщательно пересчитала деньги. Заплатить за декабрь я могла и еще оставалось на жизнь. Но что дальше? В клубе я, конечно, получу зарплату, но это будет лишь в конце месяца и она так мала, что ее хватит только на продукты и оплату телефона. А мне хотелось бы купить себе новые вещи. Мой гардероб был настолько скуден, что приходилось постоянно стирать те же джинсы и свитера, так как на смену ничего не было. Я внимательно изучила себя в зеркале и решила, что пора остановиться и больше вес не сбрасывать. Я практически приблизилась к желаемому сорок четвертому размеру. А это значило, что мне пора расширять свой рацион питания. Кроме того, нужно было купить одежду и стараться всегда носить один размер. На все это нужны были деньги. Неприятные размышления слегка подпортили мне настроение. Но сегодня мой день рождения, поэтому я решила, что подумаю об этом завтра.

Я собиралась прийти на смену раньше на полчасика и выпить чаю с Ариной. Купила и небольшой йогуртовый торт. Когда вошла в подсобку, то сразу увидела букет роз, стоящий в красивой обертке за телевизором. Арина подготовилась к моему дню рождения. Мне стало приятно. Я положила торт на стол, включила чайник. Но Арина все не появлялась. Мы заранее договорились, что она закончит раньше и придет в подсобку. И я решила поискать ее. Когда поднялась к раздевалкам, то сразу услышала какой-то шум. Я распахнула двери в женскую. Картина была знакомой. Полураздетая Леся стояла руки в боки и орала на испуганную Арину. Зрительницы окружили их и явно получали удовольствие от бесплатного зрелища.

– Дрянь малолетняя! – орала Леся. – Сколько говорю, учу вас, чтобы не приближались ко мне с вашими грязными тряпками!

Я глянула на ведерко и швабру из натуральных волокон. В ведре была мыльная вода, швабра сияла белизной. Арина постоянно ее стирала чуть ли не в хлорке.

– Зря ты так, Леся, – попыталась осадить ее одна из клиенток. – Девушка аккуратная, мы ее и не замечаем. И никогда никого она не задевает.

– Значит, это выпады конкретно против меня! – заорала она еще громче. – Понаедут тут из своих Тьмутараканей и завидуют нам, успешным москвичкам! Вот и пакостят, как могут. Пора вас самих вымести из Москвы поганой метлой!

Неконтролируемый приступ гнева охватил меня. В последний момент я пыталась хоть как-то с ним справиться, но не смогла овладеть собой. Я схватила ведро с мыльной водой, в которой плавали волосы, кусочки салфеток и еще какой-то мусор с пола, и вылила на голову Леси. Клиентки завизжали, Леся остолбенела, я видела, как она хватает воздух ртом, и испытывала недостойное в этой ситуации наслаждение от ее вида «мокрой курицы». Арина смотрела на нас во все глаза, она сильно побледнела.

– Тварь! – завизжала Леся и схватила швабру.

Арина вышла из ступора. Она вцепилась в мою уже замахнувшуюся на «важную клиентку» руку и потащила из раздевалки. Мы слышали, как кричат нам вслед женщины. И бежали со всех ног. Когда залетели в подсобку, закрыли дверь на задвижку.

– Да ты с ума сошла! – задыхаясь, проговорила Арина. – Нас же уволят!

– Прости! Прости! – нервно ответила я. – Не выдержала!

Арина глянула на меня и вдруг начала смеяться. Истерический хохот обычно моментально передается. Вскоре и я затряслась в приступе. Мы буквально согнулись пополам.

– Нет, ты видела, как она глаза вытаращила? – задыхаясь, спрашивала Арина. – И этот кусок мокрой салфетки, который повис на ее брови… И мокрые рыжие волосы с мыльной пеной… Ой, не могу!

– Так ей и надо! – говорила я, корчась от хохота. – Впредь будет думать, на кого орать! Это ее отучит так обращаться с людьми…

Раздался стук. Мы замолчали. Кто-то сильно ударил в дверь, хлипкая задвижка слетела, и в подсобку ворвалась разъяренная Ангелина. Из-за ее плеча выглядывал охранник. Она орала на нас, наверное, с полчаса. Затем успокоилась. В результате мы обе были уволены без выплаты уже заработанной на этот день суммы.

С Ариной я больше не виделась, хотя она сказала, что все к лучшему и если бы не я, то, в конце концов, она бы сама вылила помои на голову этой Леси. Однако Арина мне после ни разу не позвонила. Я забрала трудовую книжку. Прочитав в ней запись о моем первом рабочем месте «уборка офисных помещений», я даже захотела выбросить ее. Но потом передумала и спрятала в сумку. Неделю после увольнения я находилась в подвешенном состоянии. Работу искала вяло, не хотелось снова устраиваться уборщицей или курьером. Видимо, на нервной почве я снова начала увлеченно печь булочки, пирожки, пирожные. Меня всегда успокаивало это занятие. Странно, но пока я замешивала тесто, придумывала различные начинки, моя душа приходила в состояние гармонии. Правда, сейчас я четко себя контролировала и ела очень мало, особенно по вечерам. Вес пока не набирался, я следила за этим и каждое утро вставала на электронные весы, которые приобрела, едва приехала в Москву.

Время шло, но никакого решения я так и не приняла, а просто жила, отдавшись течению жизни. Однако первое декабря неуклонно приближалось. У меня была требуемая сумма, но если я отдам ее за квартиру, то мне просто не на что будет жить. Это были на данный момент все мои деньги. Конечно, я могла попросить Аллу одолжить мне и знала, что она не откажет. Но разве это выход?

Двадцать восьмого позвонил Виктор. Его тон был официальным, и я поняла, что он хочет выяснить по поводу оплаты.

– Я по просьбе тети, – сухо сказал он. – Когда мне подъехать за деньгами?

И тут я поняла, что выхода у меня нет. Отдать последние деньги и что потом? Не глупо ли я себя веду? Мне невыносима была даже мысль, что придется вернуться домой, но в сложившейся ситуации это напрашивалось само собой. Сидеть без работы и денег в Москве в предновогодние дни было бы слишком тоскливо.

– Виктор, я больше не могу снимать эту квартиру, – ответила я. – Поэтому забирайте ключи. Я съезжаю.

– Что-то случилось? – немного напряженно спросил Виктор.

– Меня уволили, денег у меня нет, поэтому возвращаюсь домой, – без утайки рассказала я.

– Но как же институт? – продолжил он расспросы

– Никак! В общем, когда вы за ключами приедете? Я могу освободить жилплощадь хоть сегодня!

– Ну зачем же? – мягко проговорил он. – До первого живи, никто тебя не гонит. Катя, если хочешь, то я мог бы тебе помочь материально.

Меня передернуло от отвращения, я знала все, что он мне сейчас скажет. И чтобы не нагрубить, быстро ответила:

– Это исключено. Закончим разговор.

– Хорошо, хорошо, – немного испуганно проговорил Виктор. – Я заеду в среду после лекций. Примерно в три часа. Это тридцатое. Тебе удобно?

– Да, вполне! – сухо ответила я и сразу положила трубку.

После разговора какое-то время смотрела на телефон. Необходимо было позвонить родителям и сообщить, что я возвращаюсь домой буквально через два дня. Но я никак не могла себя заставить. Сейчас я была не в состоянии отвечать на их вопросы, тем более пришлось бы лгать. Ведь они все еще были уверены, что я работаю в престижном фитнес-клубе и нахожусь на хорошем счету.

«Ладно, могу просто приехать и ничего не объяснять! – решила я. – Зачем заранее трепать нервы и себе и им? Я ведь еду не куда-нибудь, а домой! В крайнем случае, уйду к бабушке».

Я боялась, что с таким трудом налаженные отношения с родителями после моего возвращения снова испортятся. А иначе и быть не могло. Ведь из успешной самостоятельной девушки я опять превращусь в «тунеядку и лентяйку», приехавшую сесть им на шею.

На следующий день я с утра решила себя побаловать напоследок вкусными булочками, затем тщательно убрать квартиру и сложить вещи. Из оставшихся масла, муки и сахара я сделала слоеное тесто. Нарезала его узкими длинными полосками. В холодильнике лежала пара красных яблок, я нарезала их дольками и так закрутила в тесто, что верхушки с красной кожурой оказались между полосками. Получились небольшие булочки в виде розочек. При выпечке заготовки-бутоны словно раскрылись. Дольки яблок, перемежаемые полосками теста, выглядели как лепестки цветов. Я выложила эти кулинарные шедевры на блюдо, слегка присыпала сахарной пудрой со смесью молотой корицы и пожалела, что никого не могу ими угостить. Булочки были не только красивы, но и необычайно вкусны. Тесто буквально таяло во рту, а яблоки оттеняли его сладость легкой кислинкой. Я съела только одну «розу» и уже насытилась. Желудок настолько сжался, что сейчас мне требовалось пищи намного меньше чем раньше.

– И куда я столько напекла? – спросила я саму себя и заулыбалась, представив, как сейчас начну поглощать булочки.

Я решила, что куплю в кондитерской коробочку для пирожных и увезу булочки домой.

Убрав квартиру и сложив все свои вещи в сумку, я отправилась гулять. На улице распогодилось. Было тихо, солнечно и морозно. Я ходила все в той же красной куртке на синтепоне, на более теплую верхнюю одежду денег пока не было. Хотя я ведь уезжала, так что мои деньги оставались при мне. И я задумчиво посмотрела в сторону торгового центра, который возвышался через две улицы. Захотелось бездумно потратить деньги на одежду. Но я не знала, как встретят меня родители, поэтому благоразумие взяло верх. И я решила отправиться в зоопарк и напоследок полюбоваться зверями. Когда зашла на территорию, то сразу начала расслабляться. Мое внимание переключилось на клетки, я смотрела на животных и совсем не думала о своих проблемах. Возле вольера с белыми медведями меня кто-то сильно толкнул. Я резко обернулась. Молодой человек довольно плотного телосложения глянул на меня испуганно и произнес с раскаянием:

– Простите, ради бога! Я вас задел сумкой?

– Задели, – хмуро ответила я.

– Денис! – раздался звонкий голосок. – Вечно ты… Ой!

Девушка, стоящая за ним, сделала шаг вперед. Это была Анечка. Она замерла и в упор смотрела на меня. Я ее узнала сразу, она практически не изменилась. Все тот же хрупкий облик эльфа, распахнутые серые глаза, пепельные кудряшки, выбивающиеся из-под шапочки, и даже знакомая мне еще со школы голубая дубленка с капюшоном, отороченным белым мехом.

– Анька! – радостно закричала я и бросилась ей на шею.

Все мои обиды уже давно улетучились. Я знала, что вела себя как свинья, и раскаивалась в этом. И даже не один раз хотела найти ее телефон, позвонить и узнать, как она живет. Но думала, что она не захочет со мной общаться, ведь я так некрасиво с ней рассталась.

– Кто это? Кто это? – в смятении повторяла она, но слезы радости уже брызнули из ее засиявших глаз.

Расплакалась и я, испытывая страшную неловкость от своей неожиданной слабости. Денис стоял в сторонке и наблюдал за нами. На его лице было написано изумление, но и радость.

– Катька! Ты? Не верю глазам! Но как? Как ты смогла настолько измениться, что даже я, твоя давняя подружка, тебя не узнала? Чудеса! – тараторила взволнованная Анечка и тормошила меня, не выпуская из рук.

– Так получилось, – растерянно отвечала я, вцепившись в нее с не меньшей силой. Мне все казалось, что Анечка сейчас исчезнет, упорхнет в свой Питер, как воздушный эльф. – Но ведь ты должна быть совсем не в Москве, – сказала я, глядя в ее влажные серые глаза.

– Думаешь, галлюцинации? – звонко расхохоталась она. И вдруг ее личико стало испуганным. – А ты не… того? Не глотаешь какую-нибудь дрянь? Или уже на игле?! Поэтому ты так похудела! И зрачки какие широкие!

– Да и у тебя сейчас расширенные! – расхохоталась я. – Не волнуйся! Я не на наркотиках. И даже курить бросила!

– Девочки, а может, пойдем куда, посидим? – встрял Денис.

Мы резко к нему повернулись. Он улыбался. Его лицо мне понравилось: карие глаза, прямой немного широкий нос, в меру пухлые губы, однодневная щетина делала его круглые щеки более мужественными. Первое впечатление – основательный порядочный человек. Я бы дала ему лет тридцать пять. Но, как оказалось, Денису было двадцать восемь, просто он выглядел старше.

– И правда! – весело подхватила Анечка. – А то на улице не лето!

Денис кивнул и подхватил нас под руки. Но кафе, которое имелось на территории зоопарка, оказалось заполнено группой школьников. Мы вышли через вторые ворота, ведущие на Садовое кольцо, и остановились в растерянности.

– А пошли ко мне! – осенило меня.

– К тебе? – хором спросили ребята.

– У меня еще и куча булочек осталась. Как раз думала, куда бы мне их пристроить! – весело добавила я.

На душе становилось все легче.

– Булочек? – с непонятным мне интересом спросил Денис. – И каких? Покупных? Или сама пекла?

– Уверена, что сама, – за меня ответила Анечка. – Дениска, ты даже не представляешь, как вкусно Катя делает выпечку. Это просто объедение. У нее талант к этому делу! Хочу твоих булочек!

– Тогда пошли! – с неменьшим энтузиазмом сказала я и повела их в сторону своего уже бывшего дома.

Открыв дверь в квартиру, я пропустила ребят. Анечка уже сняла дубленку. Но Денис замешкался. Потом покраснел и спросил, есть ли что-нибудь из еды кроме булочек.

– Вообще-то я завтра отсюда съезжаю, – призналась я. – Так что в холодильнике пусто.

– Я мигом! – сказал он и вышел из квартиры.

– Захвати шампанского! – крикнула ему вслед Анечка.

Когда мы зашли в гостиную, она села на диван и огляделась.

– А ничего жилье! – одобрила она.

– Мне уже не по карману, – ответила я и села рядом.

– Рассказывай! – предложила она и посмотрела мне в глаза.

И я, ничего не утаивая, подробно поведала ей о моей жизни в Москве. К моему удивлению, Анечка полностью одобрила мое поведение в клубе и даже то, что я окатила помоями Лесю.

– Все к лучшему! – сказала она. – Но я все еще в шоке, как тебе удалось так похудеть. Сколько диет ты перепробовала и все без толку. И вдруг такой сногсшибательный результат!

И я рассказал ей о своей поездке на Кипр, о знакомстве с Мариной и о системе «общества маленьких тарелок».

– Понимаешь, тут принцип один: хочешь сбросить лишний вес, просто ешь как можно меньше! – добавила я. – Закрой рот на замок и все! Конечно, вначале не так это легко, но если решаешь, что наступил предел, и жаждешь изменить жизнь, то уже ничто не остановит.

– Сколько с тобой всего произошло за это время! А что же с личной жизнью? Ираклий видел тебя такой красивой и стройной?

И я рассказала ей о нашей последней встрече и о страданиях Марты.

– Значит, у него девушка! – улыбнулась она. – Что и следовало ожидать! Но я рада, что ты все поняла по поводу Ираклия. Я всегда знала, что это просто увлечение. А Марту жаль!

– Хватит обо мне! Что у тебя? – сменила я тему разговора и с любопытством посмотрела на Анечку.

– Денис! – смутилась она. – У нас любовь.

– А не слишком ли он для тебя взрослый? – спросила я.

– На десять лет старше, так что нормально! И потом меня всегда тянуло к таким вот основательным и порядочным парням. Нам очень хорошо вместе! Мы познакомились случайно, еще летом на выставке. Я как раз только приехала в Питер, много ходила по музеям. Кать, а ведь я так мучилась из-за тебя! – неожиданно сказала Анечка. – Я ведь очень-очень тебя люблю, правда! Такой уж я человек, если к кому привязываюсь, то на всю жизнь. Постоянство в моей натуре. Я и замуж хочу выйти раз и навсегда!

– Денис вполне подходит, – с улыбкой заметила я. – Ань, прости меня! Я вела себя как скотина. Но тогда я была совсем другой! Многое потом поняла, все хотела тебе позвонить, но думала, что ты и говорить со мной не захочешь после такого.

– Да и я все хотела набрать твой номер. Но боялась, – тихо проговорила она. – Слава богу, что мы встретились! Значит, ты собираешься возвращаться домой?

– А что мне еще остается? – с грустью ответила я.

– Поехать со мной! – уверенно сказала она и взяла меня за руку.

– В смысле? – не поняла я.

– Денис тут до пятницы по работе, сегодня вторник, – пояснила она. – У него что-то типа семинара, но я в это не вникаю. Просто поехала с ним.

Она смешно хлопнула ресницами и приняла наивный вид эльфа. Я засмеялась, вспомнив, как Анечка часто пользовалась этим приемом, если не была готова к уроку, а ее вызывали к доске. С таким сказочно наивным личиком она могла впаривать учителям любую чушь про заболевшую бабушку, протекший кран, забытый ключ и так далее по списку. И они всегда верили. Видимо, и в личной жизни Анечка с успехом этим пользовалась.

– Понятно! – засмеялась я. – Захотела и поехала. А как же твой колледж?

– Подумаешь, неделю пропустила! – пожала она плечами. – Зато с любимым! Но я сейчас не об этом. В пятницу мы возвращаемся в Питер. Поехали с нами? На работу ты и там можешь устроиться! Какая тебе разница, где ее искать? А вот жить ты будешь со мной!

– С тобой? Да разве твои предки допустят, – растерянно начала я.

– Кать, я уже с октября живу отдельно! – с гордостью проговорила Анечка. – С родителями стало просто невозможно! Этот тотальный контроль сводил меня с ума. И я захотела самостоятельности. С одной девушкой с курса снимали двухкомнатную квартиру. Получается не так и дорого. И у каждого по своей комнате. Но моя соседка две недели назад, прикинь, выскочила замуж, перевелась на заочное и уехала с мужем в Сургут. Я как раз подыскивала себе новую соседку. Одной мне платить за квартиру дороговато. Я ведь пока не работаю, так что все предки оплачивают. Так что?

И она умоляюще на меня посмотрела. Но я так растерялась от ее предложения, что будто впала в ступор. Все было как в сказке. Случайно встретились и именно в тот момент, когда я уже решилась уехать домой. Но разве судьба не дает нам шанс чуть ли не каждый день изменить свою жизнь?

– Или ты так жаждешь вернуться к родителям? – уточнила Анечка, видя, что я молчу.

– Боже упаси! – быстро ответила я. – Как раз этого я хочу меньше всего. Опять будут пилить.

– В Питере работу найти легче, чем здесь, – уверенно сказала она. – Кстати, можно поговорить с Денисом. Он вообще-то у меня бренд-шеф-повар одного ресторана! – с гордостью сообщила она. – Я знаю, им постоянно требуются уборщицы, посудомойщицы, студенты там подрабатывают. Ты же не гнушаешься никакой работой? К тому же можно устроиться на первое время, пока не найдешь что-то лучше. Как?

И Анечка пристально посмотрела мне в глаза. Ее напор меня и удивлял и радовал. Но я хорошо изучила подругу за школьные годы. Несмотря на хрупкий вид, Анечка обладала упорным характером и всегда добивалась поставленных целей. Она была цельной натурой. Недаром смогла противостоять всем нападкам одноклассников и дружила со мной до последнего, несмотря ни на что.

– И правда! – заулыбалась я. – Поеду с вами!

Мне становилось все легче. Вещи собраны. Завтра я отдам ключи от квартиры и могу быть свободна. Что меня держит в этом городе? А тут судьба дает мне новый шанс – и возвращение любимой и единственной подруги, и жилье, и даже работу! Чего мне еще желать? О чем тут можно раздумывать?

– Отлично! Нужно заранее позаботиться о твоем билете. Мы взяли на Сапсан на половину пятого. Сейчас, – пробормотала она и достала смартфон.

Анечка сосредоточенно тыкала пальцем в дисплей. Я с любопытством наблюдала за ней и думала, что и мне пора освоить интернет-технологии. Все-таки это очень удобно.

– Отлично! – засияла Анечка. – Есть билет на наш поезд, и я уже забронировала его для тебя! Так что все решено! Ты едешь с нами!

Я вздохнула с облегчением. И правда все решено.

Денис явился через час нагруженный пакетами. И сразу отправился на кухню. Он быстро приготовил праздничный ужин. Я наблюдала за его ловкими движениями – от нашей помощи он отказался – и шептала на ухо Анечке, что она выбрала очень правильного мужчину. Она засмеялась и ответила, что я зря обольщаюсь, и на самом деле Денис дома не очень любит готовить, видимо, ему хватает работы в ресторане.

– К тому же мы пока не живем вместе, – добавила она и зарделась.

Денис накрыл на стол и пригласил нас. Мы выпили шампанского. Анечка сообщила, что я еду с ними. Денис воспринял это спокойно, но его лицо выглядело довольным. Я видела, что он искренне любит Анечку и рад, когда она счастлива. Он купил коробку пирожных. И когда мы начали пить чай, я подумала, что мои булочки отменяются, ведь есть пирожные. Но Анечка не забыла.

– Так, не вижу Катюхиных булок! – с обидой проговорила она, обозревая стол. – Зачем нам какие-то покупные пирожные! Денис, ты что, ревнуешь, как повар, к искусству моей подруги и зажал булочки?!

– Да бог с тобой! – засмеялся он. – Просто я их не обнаружил в холодильнике. Кать? – повернулся он ко мне.

– Они упакованы и лежат в моей сумке, – ответила я и покраснела.

Анечка вскочила, раскрыла мою сумку и вынула коробку. Она выложила булочки на блюдо и с гордостью поднесла его Денису.

– Видел когда-нибудь такое? – с вызовом спросила она. – Настоящие выпеченные розы! А ты на вкус попробуй!

Денис взял булочку и изучил ее со всех сторон.

– Оригинально! – похвалил он. – Яблоки так завернуты, что их красная кожура обозначает контуры лепестков. Прелесть что такое! – Он откусил и тщательно пережевал. – Тесто самодельное. Масла в меру, с сахаром тоже не переборщила… можно было полить медом… а ты присыпала корицей… Это классика в сочетании именно с яблочной выпечкой… Умница какая! – искренне проговорил он. – У тебя и правда талант. Слушайте, девчонки…

И Денис замолчал. Я видела, что он о чем-то размышляет. Мы замерли, глядя на него. Но он все думал.

– Кате нужна работа, – сказала Анечка. – Я тут прикинула, что ты мог бы взять ее в ресторан уборщицей. А там видно было бы. Да, Дениска?

Он глянул на нее, потом перевел взгляд на меня.

– Я не впутываю Анечку в свои дела, – многозначительно начал Денис, – но раз такое дело… Мы тут с приятелем затеяли открыть сеть чайных. Хотим, чтобы в меню были какие-то русские блюда. Название придумали «Пампушки и пышки». Конечно, нужны будут люди. Первую чайную открываем сразу после Нового года. Удачное время для начала. Как раз все на рождественских каникулах, люди гуляют, а тут уютное кафе, горячий чай разных сортов и пампушки с пылу с жару. Кать, ты бы хотела попробовать себя в таком месте? Думаю, с выпечкой у тебя все в порядке. Только нужна медкнижка.

– Она у меня есть, – ответила я. – Только… я же… у меня нет кулинарного образования!

– Тоже мне проблема! – засмеялся Денис. – Будешь работать в моей чайной, на следующий год поступишь в колледж поварского искусства на кондитера. У тебя талант к этому делу. Я вот ем твои булочки и оторваться не могу. А уж поверь, я много чего в своей жизни попробовал! Понимаешь, талант он или есть или его нет. Каким-то вещам невозможно научиться, хоть сто университетов закончи!

– Как же я счастлива! – встряла невпопад Анечка. – Как же все удачно складывается!

Эпилог

Я обосновалась в Санкт-Петербурге. Квартира мне очень понравилась, она была на восьмом этаже в доме постройки семидесятых годов, но с хорошим ремонтом. Комнаты раздельные, так что мы с Анечкой совсем друг другу не мешали. Неподалеку находилось метро «Чернышевская», в десяти минутах ходьбы от дома располагался Таврический сад. И я полюбила там прогуливаться в свободное время. Правда, его у меня совсем не было. Денис оказался весьма напористым руководителем и сразу предложил мне работать кондитером, не дожидаясь, пока я поступлю в колледж и получу образование. Он вообще придерживался по жизни принципа, что научиться плавать можно только в том случае, если сразу бросить в воду обучаемого без какой-либо подготовки. Что он с успехом со мной и сделал. Я уже настроилась на работу посудомойки, но Денис решил, что для меня это слишком мелко, и поставил на выпечку. И не прогадал. Мне это чрезвычайно польстило, и я из кожи вон лезла, чтобы оправдать его доверие. По правде говоря, я была на своем месте. Выпекать я обожала, отдавалась этому делу со всей страстью, и это дало свои результаты. Мои произведения постоянно ставили в меню и не выводили их по причине успеха у клиентов. Денис был доволен, моя зарплата соответствовала, я чувствовала себя все увереннее. И решила, что обязательно поступлю в профильный колледж и получу образование.

Родители вначале были в шоке, когда я позвонила им и сообщила, что отныне буду жить в Санкт-Петербурге. Но узнав, что я в компании бывшей одноклассницы Анечки, они моментально успокоились. А новости, что я работаю кондитером в ресторане, да еще и собираюсь поступать в учебное заведение, привели их в полный восторг. Алла тоже была чрезвычайно довольна тем, как складывается моя судьба. Правда, она пожелала мне как можно меньше пробовать кондитерские изделия, дабы сохранить стройность.

За несколько дней до Нового года мне позвонил Паша. Я очень обрадовалась и с ходу сообщила ему, что нахожусь в Санкт-Петербурге. Он, по-моему, в первый миг ошалел от восторга и даже не смог что-либо сказать.

– Эй! – позвала я. – Это правда! Мы сейчас с тобой в одном городе!

Паша вышел из ступора и назначил мне встречу этим же вечером. Договорились, что он приедет к моему метро. Когда я подходила к назначенному месту, то начала волноваться. Мы не виделись несколько месяцев, я сильно изменилась за это время, Паша, возможно, тоже.

Я подошла к выходу метро и сразу его увидела. Паша остался все тем же милым симпатичным парнем, только вот «индейский хвост» он отрезал. Но и короткая аккуратная стрижка ему очень шла. Паша заметил меня и замер. Его глаза расширились. Я подошла и улыбнулась.

– Катя? – растерянно спросил он и взял мои руки в свои, крепко сжав. – Это ты?

– А кто ж! – засмеялась я и поцеловала его в щеку.

Но сама сильно смутилась. Однако я была уверена в своей красоте. Я недавно приобрела себе красивую дубленку стального цвета, голубоватый мех на капюшоне красиво оттенял мои глаза и делал золотисто-ореховый цвет волос ярче. Макияж у меня был легким и почти незаметным, я знала, что выгляжу мило и естественно. Парни обращали на меня внимание, говорили мне комплименты, многие хотели завязать со мной более близкие отношения. Но мое сердце молчало.

И вот сейчас я окончательно поняла, что между мной и Пашей не просто дружеская симпатия. Все внутри таяло, он казался родным, мне с первой секунды было хорошо рядом с ним, а смущение говорило только о том, что он мне нравится как парень. Но вот что чувствовал он, для меня оставалось загадкой.

– Катя! – нервно повторил он. – Ты восхитительно выглядишь! Я… я… так сильно скучаю по тебе!

Паша протянул мне какой-то пакет. Я взяла и окончательно смутилась.

– Что это? – спросила я.

– Подарок, – кратко ответил он и покраснел.

Я вынула из пакета прозрачную коробку и замерла. В упаковке находилась яхта с алыми парусами.

– Сделал для тебя. Хотел выразить свои чувства, – тихо проговорил Паша.

– А они есть? – спросила я и замерла, прижав коробку к груди.

– Есть! – твердо произнес он и прямо посмотрел мне в глаза.

Мое сердце гулко застучало. Что я ощущала в этот момент? Растерянность, смятение, волнение, жар в груди. И меня невыносимо тянуло к этому парню. Хотелось прижаться и никуда его не отпускать. И я поняла, что влюблена. И влюблена уже давно именно в Пашу. Видимо, это произошло еще на Кипре. Возможно, в тот вечер у бассейна, когда к нам слетелись мотыльки. Но тогда я была занята своими комплексами, погружена в иллюзорную влюбленность в Ираклия и не могла четко осознать, что со мной происходит на самом деле.

– Знаю, что у тебя есть парень, – продолжил Паша. – Но не могу молчать!

– Нет у меня никого! – тихо ответила я. – И не было! Это всего лишь… мои фантазии. Но с ними уже покончено!

– Правда? – засиял он и схватил меня в объятия.

Его губы коснулись моих, я задрожала, но ответила.

– Значит, я могу надеяться? – взволнованно спросил Паша, когда оторвался от меня.

– Ты мне очень нравишься, – тихо призналась я.

Он глубоко вздохнул, взял меня за руку, и мы пошли, сами не зная куда. Паша быстро рассказывал обо всем, перескакивая с одной темы на другую без всякой логики. Говорил о своей учебе, о том, что скучал по мне день и ночь, о Марине, которая ждет меня в гости, о своих друзьях и сокурсниках, о том, что решил непременно найти меня, когда прилетит в страну. Я слушала и не слышала. Странно, но мне было важно только то, что Паша рядом, словно я давно хотела вернуться в то солнечное мироощущение, которое сопровождало меня на Кипре, где я была впервые по-настоящему счастлива, и именно этот парень был тогда неотъемлемой частью этого волшебного состояния души.

Примечания

1

Корпулентный – эвфемизм, происходит от лат. corpulentus – толстый, полный.

2

Добрый вечер!

3

Вода теплая?

4

Легкое, быстроходное судно.

Content

Ярослава Лазарева
Бабочки зависти

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Эпилог

Примечания