Владимир Колычев

Бугор

Часть первая

Глава 1

Вечер, небо темное, но на нем еще видны облака, в смутных очертаниях которых чудятся то замки, то драконы. Холодные ветры обдувают это причудливое нагромождение сгустившихся в атмосфере водных паров, срывая с них колючие снежинки, бросая их в холодный свет фонарей и на горячие огоньки тлеющих сигарет.

Февраль на дворе, мороз, но в его ледяном дыхании уже смутно угадывается робкое весеннее тепло. Зима еще долго будет злиться, но ведь когда-нибудь она закончится. Весна принесет тепло, лето – жару, которая сейчас, в мороз, кажется чудом, но если для кого-то эти перемены станут всего лишь приятным чередованием времен года, то для Демьяна – концом черной полосы в его жизни…

Как ушел он из дома в далеком восемьдесят четвертом году, так до сих пор и мается по жизни как неприкаянный. Афган, война, кровь… Он мог бы вернуться домой через два года, но нет, дернул его черт остаться на сверхсрочную. Старшиной мотострелковой роты был, людей за собой водил в бой. Их часть уже собирались выводить в Союз, когда у него произошло столкновение с новым командиром роты. Этот недоумок, чтобы выслужиться, отправил группу по неизведанному маршруту, без разведки, без должного сопровождения с воздуха, и как итог – восемнадцать трупов. Нет, убивать ротного Демьян не собирался, он просто не рассчитал силы. Удар у него чересчур мощный, а злость на командира вывела его из себя. В общем, не выдержал ротный бокового справа, скончался по дороге в госпиталь. А Демьян получил шесть лет колонии. Но ничего, летом прозвенит звонок, и он наконец-то отправится в родное село. А пока что нужно набраться терпения и досидеть свой срок. Шесть отмеренных лет уже на исходе, скоро домой…

Демьян бросил окурок в урну, отряхнул ватник от мелких снежинок и прошел в двери лагерного общежития. И остальные заключенные потянулись за ним, хотя никто не загонял их в барак со двора локалки.

Рабочий день закончился, народ поужинал, личное время сейчас, потом появится замполит, прочтет мораль на сон грядущий. Демьян против такой лекции не возражает, лишь бы только она в тепле была да дремать разрешалось. Замполит у них не дурак, он понимает, что люди чертовски устали после промки, поэтому орать ни на кого не будет. И Демьяна на спящих натравливать не станет, бесполезно это.

Личное время, воспитательная работа, подготовка ко сну – все эти мероприятия пролетят очень быстро, а потом будет отбой, и закончатся еще одни сутки той долгой череды дней, которые отделяют его от свободы. Но очередной крестик в календарике можно поставить уже сейчас.

Демьян прошел к своей шконке, что стояла в дальнем углу. Место у него почетное, но справа от прохода. Слева – блатной угол, там обитает смотрящий всей зоны. Только это место, как правило, пустует, потому что Лешему больше по нраву больничка, где у него все схвачено и промазано медом. По идее, кроме Лешего, из блатных здесь должен был находиться еще и смотрящий по бараку, но нет во втором отряде такового. Во всех отрядах есть, а во втором – нет, и все потому, что Леший не хочет делить свою власть над отрядом с кем-то из блатных. Зато при этом вор ничуть не возражал против того, чтобы в его отсутствие за бараком смотрел Демьян. Не возражает, потому что кто-то должен следить за порядком. Не возражает, но Демьяна терпеть не может. И нелюбовь эта обоюдная. Тихая такая, бесконфликтная ненависть. Демьян – плоть от плоти мужик, блатная романтика не для него, потому для Лешего он чужой. И сам он Лешего с его свитой не жаловал, из-за того что эти паразиты жили на теле трудового народа. Люди за них на производстве спины гнут, пока они тут свои воровские законы блюдут. Впрочем, наезжать на Лешего бесполезно: его только могила исправит. Да и самого Демьяна воры под себя не подомнут, потому что принципы у него и характер, на которых он крепко держится…

Только неспокойно в блатном углу. На шконке Лешего, затылком прижимаясь к нарисованной березке, сидел дюжий кавказец – бровастый, носатый, с крепкой борцовской шеей. Надменное выражение лица, вялая презрительная усмешка на тонких губах. Рядом с ним свита – жулик из пиковой масти, три «быка», один из которых славянской внешности. Робы у всех наглажены, прохоря начищены – как на парад. Так, может, у них какие-то свои торжества намечаются…

Слышал Демьян, что не так давно в зоне появился грузинский вор в законе, но в подробности этого дела не вникал, поскольку оно его не касалось. У блатных своя жизнь, пусть они в своих раскладах сами маринуются. А у него свои проблемы – простых работяг держать в узде, чтобы они план давали. Бугор он, бригадир в распилочном цехе, а в том, что за отрядом и здесь, в жилой зоне, приходится смотреть, его вины нет, лагерный пахан так фишку бросил.

Но если кавказская блатота решила взять барак под себя, так это его мало касается. Пусть Леший с ними разбирается, а для него главное, чтобы пиковые не выеживались, мужиков не обижали. Пусть хоть сам черт здесь правит балом, лишь бы только порядок был.

Демьян уже сворачивал с главного прохода в свою сторону, когда вор снизошел до него – показал на него рукой и небрежно щелкнул пальцами. Дескать, сюда иди. Но Демьян сделал вид, что ничего не заметил.

Но «бык» из воровской свиты не позволил ему далеко уйти, нагнал, хлопнул по плечу:

– Эй, мужик, тебя зовут!

Демьян остановился, неторопливо развернулся к нему, смерил меланхоличным взглядом. Не слабого десятка джигит, лоб в три наката, нос крупный, широкий, челюсть массивная, тяжелая, живого веса не меньше центнера. Уши приплюснуты, перегородка носа деформирована, шея накачанная – все это выдавало в нем борца. С таким лучше не связываться. Но Демьяну наплевать.

– Эй – это тебя так зовут. Чего тебе надо, Эй?

– Я не понял, мужик, ты чо, наехал?

– Гога, не быкуй! – одернул его жулик. – Давай сюда бугра!

«Бык» изобразил обиду, дескать, как жаль, что его остановили. На самом же деле такая отставка его только радовала. Потому что, вне всякого сомнения, он знал, с кем имеет дело.

– Тебя зовут! – кивком Гога показал на смотрящего.

– Я понял, – угрюмо сказал Демьян.

Но к блатным не пошел. Он не собака, чтобы вилять перед ними хвостом.

– Эй, ты куда? – возмущенно протянул «бык».

Но Демьян и ухом не повел. Он приблизился к своей шконке, сел, спиной прислонившись к стене. Гога уже вернулся к своим, а к Демьяну подсаживались его люди – Мишутка, Пояс, Диван Царевич. Свиты как таковой у него нет, штатных бойцов тоже, но есть люди, на которых он может положиться в тяжелую минуту. Да и все мужики готовы подписаться за него, если вдруг что. Потому он спокоен.

Зато кавказский вор нервничает. Жулика к нему прислал.

– Слышь, бугор, с тобой Арчил поговорить хочет.

Худой он, тощий, если не сказать изможденный. Глаза красные, лицо землистого цвета, губы синевой отливают. Похоже, вор конкретно сидел на игле.

– Пусть подходит, поговорим, – пожал плечами Демьян.

– Он не может.

– Почему?

– Потому что он вор.

– Да? А я не вор. О чем нам говорить?

– Надо поговорить.

– Поговорим. Сейчас я ситуацию пробью, узнаю, что почем, и предъявлю твоему Арчилу.

– Ты предъявишь? – удивленно и с возмущением протянул жулик.

Но Демьян ни ухом не повел, ни бровью. Он все сказал и разжевывать свои слова не собирался. Блатной это понял и ретировался. А спустя время к Демьяну подошел сам Арчил. Руки в брюки, разболтанная походка от колена, презрительный взгляд.

– Я не понял, мужик, кому ты здесь предъявы собрался клеить?

Демьян неторопливо поднялся, смерил его невозмутимым взглядом:

– Ты кто такой?

– Я теперь здесь вместо Лешего!

– И что?

– Как что? Я теперь здесь мазу держать буду!

– Флаг тебе в руки.

Арчил сдерживал ярость, но глаза метали молнии. Он смотрел на него, испепеляя взглядом, пытаясь таким образом доказать свое превосходство, но серьезное к себе отношение внушить так и не смог. Демьян тонко усмехался, глядя на него.

– Я теперь здесь решаю! – так ничего и не добившись взглядом, сквозь зубы процедил вор.

– Решай.

– Что я скажу, то и будешь делать!

– Ну, говори…

– Толпу соберешь, объявишь, что я теперь здесь за вора, понял?

– После отбоя.

– Нет, сейчас.

– Сейчас нельзя спать, рано еще. После отбоя засну. И толпу во сне соберу, и ты с ней во сне поговоришь…

– Борзеешь?

– Нет, это ты борзеешь… Я тебя знать не знаю, а ты баллоны на меня катишь.

– Я вор, а ты мужик, я говорю, а ты делаешь. Я сказал тебе: к ноге, значит, к ноге! А ты рогом уперся, потому что тупой!

Демьян не стал бить в полную силу. Ударил коротко, без размаха, но Арчил, падая, сбил с ног своего «быка», что стоял за ним. Второй боец бросился на Демьяна, но тяжеленный кулак опрокинул его на поверженного вора. Остальных кавказцев добили мужики. Набросились на них, смяли, а затем и вовсе вышвырнули за порог общежития.

Арчил волком выл, осознавая свою беспомощность. Кричал, насылал на голову Демьяна проклятия и угрозы, но тому хоть бы хны. Он бугор, за ним вся серая масть в зоне, надо будет, мужики из других отрядов подтянутся, чтобы смять оборзевшую блатоту. Он человек мирный, власть как таковая ему не нужна. Ему бы на свободу, а там хоть трава не расти… Но грузин Арчил не прочитал его русскую душу, за что и поплатился.

Как потом выяснилось, пиковый законник сумел подмять под себя большую часть воровской элиты из лагерного круга, навязать свою волю самому Лешему. Потому с таким презрением отнесся к Демьяну, на чем и погорел.

После того как Арчила вышвырнули на мороз как шелудивую собаку, он потерял свой авторитет. Пока грузин приходил в себя, Леший спустил с цепи своих собак, не оставив новоявленному пахану ни единого шанса на реванш. Но Демьяна это не касалось, ему эти воровские разборки до лампочки. Ему главное, чтобы порядок в отряде был, чтобы бригада на производстве план давала, ведь без этого не видать ни хорошей пайки, ни дополнительной отоварки в ларьке. Да, такие вот у него приземленные интересы, но так ведь он и сам – мужик, что называется, от сохи, его какие-то там высшие воровские материи особо не интересуют. Для него чем проще, тем лучше. Если, конечно, ноги в тепле и зубы не на полке…

Глава 2

Норковая шубка хороша в холода, но на дворе лето, и этот мягкий блестящий мех совсем не радует. Только ничего не поделаешь: работа есть работа, и приходится выхаживать в шубе по подиуму.

Русского человека с детства учат, что сани нужно готовить летом, и все равно шубы лучше раскупаются зимой, и это меховое дефиле – мартышкин труд. Но Лариса все равно старается, ведь она модель и за свою работу получает деньги, к тому же среди покупателей может оказаться человек, который предложит ей более серьезное дело, чем показ одежды в отдельно взятом меховом салоне…

В Москву она приехала прошлой осенью с одной-единственной целью – стать фотомоделью. Внешность у нее модельная, во всяком случае, она была в том уверена. Но в модельном агентстве вдруг выяснилось, что для успешной карьеры ей банально не хватает роста, к тому же грудь у нее больше нормы, хотя ее объем и не превышал стандартные «девяносто». С такой грудью, сказали, в порно хорошо сниматься. И ноги у нее очень длинные, и кривоваты они… В общем, очень много нового узнала тогда о себе Лариса. Но в порноактрисы не пошла. И в проститутки тоже. Зато познакомилась с одним бизнесменом, который даже не заметил всех этих недостатков.

И ничего, нормально все. Алик занимается коммерцией, у него своя двухкомнатная квартира в хорошем районе Москвы, обстановка, машина. Может, он и не так богат, как некоторые, зато Лариса влюблена в него по уши. Никто другой для счастья ей и не нужен, а для иллюзии профессионального успеха вполне хватает подиума в меховом салоне.

Свой номер она отработала в поте лица. Душа здесь нет, но ничего, Лариса помоется дома.

Она уже надела платье и застегивала ремешки на босоножках, когда появилась хозяйка салона.

– Лариса, ты сегодня молодец!

Сердце замерло в радостном предчувствии. Сейчас Марина Петровна скажет, что на нее обратил внимание директор модельного агентства или очень известный фотограф… Но нет, Марина Петровна положила руку ей на задницу. Как будто невзначай. Но Ларису не проведешь, она знает о наклонностях своей начальницы. И это неудивительно, ведь, если верить Алику, Москва – это русский Содом. Здесь, он говорил, извращениям всем возрасты покорны. Не хотелось в это верить, но сама жизнь открывала глаза на правду.

– Спасибо вам, Марина Петровна!

Впрочем, хозяйка салона еще только начинающая лесбиянка, в ней не было той агрессивности, присущей прожженным коблам, о существовании которых Лариса знала по рассказам своего Алика. К счастью, ей самой с такими бестиями встречаться не приходилось.

– Я побежала!

– Может, тебя подвезти, детка? – с досадой в голосе спросила Марина Петровна.

– Нет, спасибо! Я на метро!

Не получалось у нее снять Ларису, а использовать свое положение начальницы она не могла. Какая еще дура согласится париться у нее на подиуме за жалкие десять долларов в день? Можно, конечно, нанять какую-нибудь страхолюдину, но ведь это никому не нужно. А Лариса – девушка красивая, ну, может, бюст и ноги не совсем соответствуют стандартам, зато мужчины считают ее очень сексуальной. И некоторые женщины тоже…

Может, и много в Москве извращенцев, но никто из них не смог пока зажать Ларису в угол. И от Марины Петровны она ушла, как тот колобок от волка…

Метро нравилось ей только первое время. Захватывающий гул электричек, скорость, с которой несешься к свету в конце тоннеля – все это завораживало, но постепенно вся острота ощущений сошла на нет. И уже не за горами тот день, когда эта подземная суета начнет злить или даже бесить. Но ничего, дела у Алика идут хорошо, и скоро он купит Ларисе новенькую «восьмерку», тогда поездки в общественном транспорте останутся в прошлом…

Может, и не очень приятно ездить в метро, но там хоть прохладно, и тополиный пух не лезет в нос. А на улице жара, духота, горячие испарения от раскаленного асфальта, тяжелый дух выхлопных газов. Но все-таки Лариса не старая немощная бабка, чтобы страдать, ахать и смаковать свои мучения. Она молодая, энергичная, и в босоножках на шпильке передвигается с той же ловкостью, что и в кроссовках. Она легко преодолела расстояние от станции метро до своего дома на Звенигородском шоссе, поднялась на этаж. Квартира находится на северной стороне, и потому здесь нежарко.

Сейчас Лариса пройдет в спальню, снимет с себя платье и бросит его на роскошную кровать с резной спинкой, примет душ, потом в банном халате сядет в кожаное кресло в гостиной, отдохнет немного и отправится на кухню, тоже с дорогой мебелью, приготовит чашечку кофе, а потом начнет стряпать ужин. Алик возвращается домой усталый, его нужно накормить и приласкать.

Но Алик уже был дома, и не один. Какие-то мужики в комбинезонах выносили холодильник из кухни. Ларисе пришлось посторониться, чтобы ее не толкнули. Она прошла в гостиную, а там гулкая пустота и голые стены. Да и в прихожей она не заметила никакой мебели.

В комнату вслед за ней зашел Алик. Симпатичный он мужчина – четкие и правильные черты лица, светлые глаза на фоне темных волос, добрая, но при этом чуточку снисходительная ирония во взгляде. Ему слегка за тридцать, но фигура как у юноши – стройный, подтянутый, ни грамма лишнего веса. И одет он всегда стильно. Прическа с эффектом мокрых волос, до синевы выбритый подбородок, маникюр без лака… Обычно Алик излучал уверенность знающего себе цену человека, но сейчас он смотрел на Ларису с растерянной и виноватой улыбкой.

– Ну и что здесь происходит?

Может, он квартиру новую купил, четырех– или даже пятикомнатную, в пределах Садового кольца?.. Или он только собирается это сделать, поэтому и продает свое жилище, а мебель вывозит, чтобы не отдавать новому хозяину… Лариса готова была рассмотреть любой позитивный вариант, но мысли почему-то настраивались на негатив.

– Я продаю квартиру, – с сожалением развел он руками.

– Зачем?

– Чтобы отдать долги, – сокрушенно вздохнул Алик.

– Какие долги?

– С бизнесом проблемы… Понимаешь, я занял большие деньги, а сделка прогорела, теперь мне нужно отдать долг.

– А мебель?

– Ну, новому хозяину наша мебель не нужна. Я ее другому человеку загнал.

– Кому другому?

– Да неважно…

– Действительно неважно, – расстроенно сказала Лариса.

– Понимаешь, все очень серьезно. Бизнес – штука жестокая, кто не успел, тот попал…

– И ты, я так понимаю, попал.

– Да, причем конкретно… Бизнес отобрали, квартиру, машину… Один бизнес потерял, другой нашел, – совсем не весело усмехнулся Алик. – Вот, недвижимостью торговать начал, мебелью. И уже все продал. Вроде бы неплохо получилось, только никакой выгоды…

– Хочешь сказать, что у тебя вообще никакого бизнеса не осталось? – потрясенно спросила Лариса.

– Уже сказал… Ничего у меня не осталось. Ничего!

– А я?

– А зачем я тебе нищий нужен?

– А ничего, что я тебя люблю?

Обанкротился Алик – это, конечно, катастрофа, но все-таки не конец света. Он еще молод, у него есть знания и опыт, он обязательно вернет свои позиции. А она будет помогать ему морально.

– И что, не бросишь меня? – с благодарностью смотрел на подругу Алик.

В этот момент она верила, что не бросит его под страхом расстрела.

– Ты дурак?

– Нет… Просто ты любишь красивую жизнь.

– Да, и не буду возражать, если ты снова разбогатеешь. А пока мы будем жить… – Лариса замялась, не зная, что сказать. Откуда ей знать, где они будут жить? – Будем жить… Главное, что мы будем жить вместе.

– Да, это главное… Только где жить, я не знаю… Можно в Киров уехать, к моей маме…

– Или к моей, в Пензу… Только что мы там будем делать?

Ларису пугала нищета, но еще больше она боялась остаться без Москвы. Она привыкла к этому большому шумному городу. Да и что скажут родные, если она вернется домой с нищим сожителем?.. Если бы Алик хотя бы мужем был…

– Не знаю. Все деньги в Москве крутятся, – кивнул Алик. – Только здесь подняться можно. Однажды это у меня уже получилось. И еще раз получится…

Приободрившись, Лариса улыбнулась. Именно такой мужчина ей и нужен – сильный, несломленный. За таким она и в Сибирь пойдет…

В прихожей послышались чьи-то тяжелые шаги. Наверное, грузчики вернулись. Может, не все еще из кухни вынесли.

Но в комнату зашли парни с наглыми физиономиями. Атлетического сложения, агрессивные, оба в пиджаках поверх футболок и модных зеленых джинсах. Золотые цепи в распахнутых воротах видны, часы дорогие на руках, костяшки пальцев сбиты от частых ударов. Угрожающее впечатление произвели эти ребята, потому Алик и вжал голову в плечи.

– Ну что, мужик, деньги собрал? – грубо спросил парень с большими глазами под широкой линией смоляных бровей.

– Да нет пока… Но я уже с покупателем договорился, – заелозил перед ним Алик. – Завтра деньги получу, и за квартиру, и за мебель.

– Сколько?

– Двадцать две тысячи…

– А ты нам сорок штук торчишь, – нехорошо посмотрел на него бровастый.

Совсем еще молодой человек, юношеские прыщики на лице. И злость его неискренняя какая-то, показная. Возможно, в обращении с родными и просто знакомыми он вел себя вежливо, обходительно, да и на улице среди людей не выделывался. Но сейчас он как бы при исполнении, а должность у него, как говорится, реальная и конкретная. Бандит он. Потому и пытается казаться хозяином жизни. Потому и голос его звучит так зычно и густо. И хищный оскал на губах. Может, он еще и незаконченный негодяй, но взывать к его совести бесполезно. Он ведь и ударить сейчас мог, и убить…

– Ничего, я что-нибудь придумаю.

– Восемнадцать тысяч с тебя.

– Я же говорю, я обязательно что-нибудь придумаю.

– Когда ты придумаешь, эти восемнадцать штук в двадцать превратятся. А потом в двадцать пять. И в тридцать.

– Да я понимаю… Я продам что-нибудь…

– А что у тебя еще осталось? – ехидно спросил второй бандит, более взрослый, матерый.

– Ничего. Только я сам и остался.

– А на кой ты нам нужен? Воду на тебе возить, что ли? Так для этого у нас тачка есть… А это у тебя кто? – Бровастый пронзительно посмотрел на Ларису.

– Это?.. Это невеста моя… – затравленно проговорил Алик.

И Лариса внутренне сжалась в предчувствии большой беды.

– Мы ее забираем, – как о чем-то вполне законном и само собой разумеющемся сказал бандит.

– Как это вы ее забираете? – оторопело проговорил Алик.

Лариса тоже хотела выразить свое возмущение вслух, но слова вдруг застряли в пересохшем горле.

– Ну, я не знаю, это тебе решать, как. Можешь нам в рабство ее продать. Навсегда. Тогда ты нам ничего не должен. Можешь в залог ее оставить. Тогда через две недели занесешь нам восемнадцать штук, заберешь свою девку, и все, никаких проблем…

– Через неделю!

– Что через неделю? – не понял бровастый.

– Через неделю деньги занесу, – Алик смотрел не на него, а на Ларису.

Он ей обещал выкупить залог. Как будто она уже согласилась отправиться в качестве залога к бандитам.

– Ну, хорошо, пусть будет через неделю, – кивнул бандит.

– Никуда я не поеду! – срывающимся на истерику голосом заявила она.

Какое-то время Алик смотрел на нее тупо, невменяемо, но вот его отпустило, и он облегченно вздохнул. Ну да, если она не согласна, то никто не может ее у него забрать. Значит, все хорошо.

– Не поедет? – глядя на него, угрюмо спросил бровастый.

– Не поедет, – сожалеюще развел руками Алик.

– Тогда бабки на бочку. Прямо сейчас.

– Нет у меня ничего.

– Тогда придется тебя кончить.

Лариса поняла, почему бандиты в пиджаках, хотя на улице жара. Под ними они прятали оружие. Бровастый вытащил из-за пояса пистолет, клацнул затвором и направил ствол на Алика.

– Не надо! Я отдам деньги! Все до цента! С процентами! – запаниковал тот.

– Я уже устал слышать это, – покачал головой бандит.

Спусковой крючок под его пальцем пришел в движение. Еще мгновение, и грянет выстрел. Лариса не могла, не имела права этого допустить.

– Не надо! – взвизгнула она.

Бандит опустил пистолет и с интересом посмотрел на нее.

– Не надо его убивать!.. Я согласна… Я поеду с вами.

Она должна спасти Алика. Она должна пожертвовать собой ради него. Ведь она его любит.

– Ларис, не надо! – Алик умоляюще смотрел на девушку.

Но уже ничего не изменишь: она приняла решение и поэтому едет с бандитами. Если откажется, Алика просто-напросто убьют.

Да и уже не откажешься. Бровастый взял ее под руку и вывел из квартиры.

– Лариса, завтра я тебя заберу! – уже на лестничной площадке услышала она голос Алика.

Ну да, он обязательно что-нибудь придумает. Одну часть денег получит за квартиру и мебель, другую – займет у кого-нибудь. Уже завтра Лариса будет на свободе…

Девушка понимала всю абсурдность ситуации. Двадцатый век, считай, заканчивается, Россия – цивилизованное государство, и рабство здесь недопустимо с точки зрения закона и этики, но бандиты спокойно увозили ее в своей машине как живой товар. Никто не пытался им помешать. И она сама не сопротивлялась.

Ее привезли в какую-то квартиру с убогой обстановкой, заперли в комнате с декоративными решетками на окнах. Отсюда не убежишь. Можно только разбить окно и позвать на помощь. Но бровастый предупредил, что ей не жить, если она вдруг начнет орать.

За окнами уже стемнело, когда открылась дверь и в комнату зашел рослый парень с уродливой внешностью. Узкий покатый лоб, мощные надбровья, крепкий вытянутый нос, широченная челюсть. Может, где-нибудь в племени неандертальцев он считался бы первым красавцем, но на фоне обычных людей казался убожеством. И лицом он был похож на первобытного человека, и руки у него длинные, как у гориллы. Уж не снежного ли человека к ней подселили?

– Раздевайся! – с порога потребовало это чудовище.

– Что? – Лариса испуганно скрестила руки на груди, создавая этим дополнительную защиту. Хотя и понимала, что совершенно бессильна перед этим монстром.

– Я сказал, раздевайся.

Неандерталец гипнотизирующе смотрел на нее и расстегивал кожаный ремень на своих джинсах.

– Мы так не договаривались! – мотнула головой Лариса. – Я в залоге! Меня завтра выкупят! Меня нельзя трогать!.. Вот если не выкупят…

Она допускала мысль, что Алик не в состоянии будет расплатиться, но ведь сроки еще не вышли.

– В залоге, – кивнул парень. – За восемнадцать штук. Без всяких процентов. А почему без процентов?

– Почему? – жалко пробормотала она.

– Потому что процент отработаешь ты.

Неандерталец и говорить умел, и логика в его рассуждениях присутствовала. Но Ларису это не удивляло. В страхе перед происходящим она не могла думать о таких мелочах, как интеллект этого выродка.

– Я не хочу!

Парень уже снял джинсы, стянул футболку. Волосатый с ног до головы, такой же сутулый и кривоногий, как человекообразная обезьяна. Еще осталось в грудь себя ударить, как это делал Кинг-Конг… Но этот человекоподобный нелюдь ударил Ларису.

От хлесткой пощечины закружилась голова и пропала уверенность в своей стойкости. А насильник ударил снова, на этот раз кулаком, и Лариса упала на пол. Он сгреб ее в охапку, швырнул на кровать и подмял под себя. Шансов отбиться у нее не было, но и расслабляться она не станет…

Глава 3

Москва, вокзал, шум, толчея. Движение вроде бы упорядоченное – одним надо уезжать, другие сходят с поезда, но все равно хаос вокруг. И в этом есть своя прелесть. Людей на перроне много, но никому нет до Демьяна дела. Это не зона, где все-друг друга знают и кто-то от кого-то в какой-то степени зависит. Здесь он предоставлен самому себе, и никто за ним не надзирает. А патрульные менты его не пугают. Да, он только что из мест не столь отдаленных, и вместо паспорта у него в кармане лежит справка об освобождении. Но все-таки он свободный человек и еще ничего противозаконного совершить не успел. Да и совершать не собирается. Поэтому мимо патрульных он прошел с высоко поднятой головой. И глаза прятать не стал, когда пожилой старлей проводил его пытливым взглядом. Зашевелился офицер, учуял в нем чужака, но все-таки не остановил. То ли связываться не захотел, то ли его ментовская интуиция подала слишком слабый сигнал. Демьян спокойно вышел к автостоянке, где шустрые таксисты трясли ключами от своих машин.

– Тебе куда, браток? – спросил рыжеусый мужичок со взглядом прохиндея.

– На Казанский.

С этого вокзала можно и электричкой до Рязани доехать, но лучше всего воспользоваться автобусом. Незачем трястись в поезде, если есть более быстрый и удобный автобусный рейс. Это Демьяну сведущие люди еще в зоне подсказали.

– Ну, зеленый полтинник, и поехали.

И про то, как от Ярославского вокзала добраться до Казанского, ему тоже объяснили. Потому и взял Демьян рыжеусого за горло, причем в прямом смысле этого слова.

– Эй, ты чего?

Демьян отпустил таксиста, отряхнул руки с таким видом, как будто в них только что побывала еще совсем подсохшая коровья лепешка.

– Не люблю, когда за лоха держат.

– Э-э, извини, братан, обознался…

Рыжеусый показал на подземный переход под Комсомольской площадью, и Демьян направился к Казанскому вокзалу, обогнул его справа и вышел к автобусам.

Насколько он понял, это была стихийная стоянка, поэтому водители нервничали. И не властей они боялись, а лихих ребят, которые снимали с них за право работать на их территории. Только Демьян договорился с водителем, как появились крепкие парни в спортивных майках. Разумеется, он отошел в сторону, чтобы не препятствовать процессу банального грабежа. Может, и несправедливо поступала братва, но ведь не он устанавливал эти законы, и не ему их отменять. Может, и пора уже отвыкать от зэковского принципа «каждый за себя и свой интерес», но пока что он еще жил этим.

А через какое-то время эти же ребята подошли к нему самому. Он стоял у ларька с шаурмой, жевал восточную стряпню под пиво, никого не трогал, и вдруг на тебе…

– Слышь, браток, с тобой тут поговорить хотят, – бритоголовый громила с перебитым в двух местах носом показал на стоящую в отдалении черную иномарку с затемненными окнами.

Уж не за рыжеусого ли таксиста с него собираются спросить?

– А что за дела, братва?

Не хотелось ему ломать нос этому парню в третий раз, но и в обиду он себя давать не собирался.

– Леший тебя зовет.

– Леший?!

Россия – страна большая, и в ней полно уголовников по кличке Леший, так что Демьян мог заблуждаться в своих предположениях. И все-таки он отправился к машине.

Леший вышел ему навстречу. Да, это был его авторитетный солагерник, который вышел на свободу месяцем раньше. Не успел выйти, а уже при деле. Ну да, он же в законе.

Леша Васильев действительно чем-то был похож на Лешего. Невысокий, худощавый, внешне неказистый, он обладал дьявольской внутренней энергией, силой которой подчинял себе людей. Он мог воздействовать на человека словом, а мог пустить в ход и кулаки. Говорят, однажды он дрался с двумя верзилами. Его били смертным боем, но всякий раз он поднимался и отвечал ударом на удар. Силы были неравные, и все-таки противник запаниковал, не выдержал напряжения и сдал свои позиции. И все потому, что Леший одержим нечистой силой. Во всяком случае, так считали многие. В том числе и сам Демьян.

– Бугор! Какая встреча!

Леший улыбался, и радость его была искренняя. Демьян с удивлением смотрел на него. Ведь в зоне они были если не врагами, то противниками – точно. Может, их противостояние и не выходило за рамки приличий, но тем не менее…

А Леший крепко пожал ему руку и даже приобнял его по всем правилам блатного церемониала. Демьян этому противиться не стал.

– А я смотрю, ты это или не ты, – все с той же улыбкой смотрел на него Леший. – Точно ты, бугор… Звонок прозвенел, да?

– Дождался.

– Ну да, если звонок, то на свободу с чистой совестью. А ты мог бы по УДО выйти, как последний удод. Но ты же не козел, бугор. Ты реальный мужик, бугор. Я тебя конкретно уважаю…

Черная шелковая рубаха на Лешем, ворот распахнут, и видна толстенная золотая цепь, оттянутая крупным крестом. И на пальцах массивные золотые печатки, закрывающие татуированные перстни. Чувствуется, что при деньгах Леший. Москва – золотое дно, и достаточно контролировать часть привокзальной территории, чтобы жить кучеряво.

– Домой едешь? – спросил Леший.

– Домой, – кивнул Демьян.

– Остаться не хочешь?

Он удивленно глянул на вора. Что за вопрос, если у них разные интересы? Демьян – мужик по жизни, Леший – профессиональный вор.

– Что, не въезжаешь? – усмехнулся Леший.

– Да как-то не очень…

– Ладно, я тебе все объясню. Но не сейчас. Пацаны баньку натопили, поехали, оттянемся маленько. Ну, и поговорим заодно…

– Да у меня рейс, – Демьян кивком показал на свой автобус.

Леший ничего не сказал, он всего лишь усмехнулся, указывая этим ему на его оплошность. Действительно, какой может быть рейс, если ему предлагают остаться в Москве?.. Оставаться Демьян не собирался, но и от баньки отказаться глупо. Десять лет он не был дома, так что день-другой отсрочки общей картины никак не изменят. К тому же деньги водителю он еще не отдавал.

Демьян согласился и уже через час раздевался в предбаннике сауны, затерянной в лабиринтах улиц Москвы. Жарко на дворе, и в трапезной душновато, но для бывшего зэка это не бедствие. Тем более что бассейн за дверью, небольшой, квадратов пять-шесть, а вода в нем освежающе холодная. После такого купания парилка показалась Демьяну раем.

А в трапезной его ждало холодное пиво, это ли не кайф…

– Ну как тебе? – в ожидании восторженной похвалы спросил Леший.

Он тоже распарился и сейчас потел под простыней. И пиво пил с удовольствием, хотя опьянел не от него. Похоже, Леший уже успел уколоться, и потому его глазки взбудораженно блестели. Удивляться здесь нечему: редкий вор мог обходиться без ширева. В зоне без этого удовольствия тяжко. Более того, авторитетность вора среди прочего определялась возможностью раздобыть дурь и ударить по вене. Разумеется, это зэковское пристрастие не оставило Лешего на свободе. Бабу можно бросить, а с наркотиками в этом плане гораздо сложней.

– Шик, блеск, красота, – сдержанно улыбнулся Демьян.

– Ну, я рад… В зоне ты меня конкретно напрягал. А сегодня увидел тебя и обрадовался, как родному. Сам не знаю, что накатило. Сильный ты мужик, Демьян. Конкретный бугор. Мужики тебя уважали. И я тебя уважал… И еще ты Арчила конкретно уделал. А ведь я на волоске тогда висел… Короче, мне такие люди, как ты, нужны. Я тут людей собрал, мне бригадир нужен…

– Я же не блатной, я мужик.

– Так у тебя мужики и будут. В смысле, не блатные. Приблатненные там есть, а блатных нет… Реальные дела проворачивать будем, вокзалы под свой контроль возьмем. Все три вокзала. Это знаешь какие бабки? Тебе и не снились такие!..

– Извини, брат, но я в эти игры не играю, – покачал головой Демьян. – Я мужик по жизни, меня к земле тянет. Я домой хочу, к трактору, землю пахать. Мне больше ничего не надо.

Леший долго и напряженно смотрел на Демьяна.

– Ты это серьезно? – наконец спросил он.

– Каждому свое.

– Ну, ты в натуре…

– Только без обид.

– Да какие там обиды? Свято место пусто не бывает… Это тебе должно быть обидно. Ты землю пахать будешь, а кто-то из братвы с тебя будет иметь.

– Какая братва в нашем колхозе? – усмехнулся Демьян.

– Ну, мало ли…

– Поживем – увидим.

Он мог бы сказать, что на него как сядешь, так и слезешь, но эти слова могли прозвучать как бахвальство, поэтому он отделался философской банальщиной.

– Вот-вот, если вдруг жизнь не заладится, давай сюда, ко мне.

– Зачем я тебе такой буду нужен, если от братвы отбиться не смогу?

– И то верно… – кивнул вор. – Все, закрыли тему. Если вдруг надумаешь остаться, завтра скажешь. А сейчас разлагаться будем… Что нам еще до полного счастья не хватает, а?

– А оно есть, полное счастье? – усмехнулся Демьян.

– Ну, мы сейчас это узнаем…

Для полного расклада Лешему не хватало девочек, и они вскоре появились.

Их было четверо, и одна лучше другой. Симпатичная брюнетка с пышной грудью под банной туникой влюбленно глянула на вора, нежно улыбнулась и без приглашения подсела к нему, а он, взяв ее за руку, усадил к себе на колени. Судя по всему, это была не первая их встреча.

Из мужчин в трапезной были только Демьян и Леший, еще два братка гоняли бильярд в соседнем помещении. Деловой разговор закончен, и они могли уже сесть за общий стол, но Леший пока их к себе не приглашал. Он предлагал Демьяну право выбора, чтобы лучшая из трех девушек досталась ему.

Впрочем, выбор он уже сделал. Ему приглянулась красивая блондинка с большими глубокими глазами и пухлыми губами. Черты лица у нее не совсем правильные, но тем не менее выглядела эта девушка потрясающе. Феноменальная сексуальность в ней, и удивительно, что Леший не прогнал брюнетку, чтобы завладеть этим дивом. Возможно, его красотка уже успела ему надоесть. Ведь она проститутка и обслуживает клиентов этой сауны не в первый раз, а Леший, очевидно завсегдатай этого заведения.

– Иди сюда!

Демьян легонько хлопнул по скамье справа от себя. Блондинка по взгляду определила, что обращаются к ней, и направилась к нему с какой-то рабской покорностью. И затравленно улыбнулась. Она не хотела идти к Демьяну, но понимала, что выбора у нее нет. Видно, что работает она здесь под принуждением.

Девушка подсела к нему, и Демьян не смог удержаться от соблазна обнять ее. Понимал, что не хочет она быть с ним, но мужское желание взяло верх над жалостью. Шутка ли, десять лет у него не было женщины. Да и то, что было, женщиной называлось по половой принадлежности. Была у них в соседней деревушке законченная алкоголичка, которая могла за литр самогона отдаться кому угодно. Все к ней ходили, и Демьян не стал исключением. Законная подруга в таких удовольствиях ему отказывала, так он у пьяной вдовушки утешение находил.

– Как зовут?

– Лора, – вымученно улыбнулась блондинка.

Она не пыталась вырваться из его объятий, но держалась скованно, и он чувствовал, как дрожит ее тело. И плотское возбуждение здесь вовсе ни при чем.

– Будешь со мной.

– Буду.

– А хочешь?

– Хочу.

Она и хотела бы ответить отказом, но боялась сделать это. Ведь за это ее накажут… В сауну так просто не попадешь, дверь закрыта на замок, и еще пост в тамбуре за ней выставлен. На окнах решетки, через них не выпрыгнешь, а мимо охранника на входе так просто не пройдешь. И девчонок сюда, возможно, привозят под конвоем. А может, здесь их где-то и держат под надзором…

– Да ты не бойся, я тебя не обижу.

– Да я и не боюсь, – совсем не убедительно сказала Лора.

– Боишься. Я же вижу, что боишься.

Какое-то время она смотрела на Демьяна внимательным, но робким взглядом. Девушка изучала его, определяла степень потенциальной опасности, которую он мог собой представлять. Но, видимо, страшного в нем ничего не нашла, поэтому позволила себе усмехнуться с беззубым ехидством.

– Добреньким притворяешься?

Ее товарки уже покинули трапезную, а Лешему было не до нее. Он уже вовсю развлекался со своей брюнеткой. Девушка плотно сидела на нем и под аккомпанемент собственных пока что еще приглушенных стонов двигала задом. Простыня с ее тела сползла и валялась где-то на полу, и видно было, как ее выпуклости сотрясаются в такт движению. Картина в высшей степени возбуждающая, но Лора никак не реагировала на эту вакханалию. Видимо, и не к такому привыкла.

– Почему притворяюсь?

– Да потому что знаю таких, сначала добренькие, а потом как… – она запнулась и в отчаянии сделала красноречивый жест рукой.

Да и без того не трудно было догадаться, чем заканчивалась для нее такая вот показная «доброта».

– А тебе это не нравится?

Судя по выражению ее лица, Лора хотела сказать «нет», но промолчала. Она боялась, что Демьян пожалуется на нее хозяину.

– Выпьешь?

– Если можно…

Он подал ей банку пива, но девушка потянулась к водке. Откупорила бутылку, наполнила стограммовую стопку, зажмурилась и залпом выпила. Демьян подал ей огурчик, и она с благодарностью приняла его. Напиток оказался для девушки слишком крепким. Но ничего, восстановила дыхание, закусила и снова повторила. Похоже, напиться она хотела только для того, чтобы отрешиться от грязной действительности. Или хотя бы раскрепоститься, чтобы легче дело шло…

Леший оттолкнул от себя брюнетку и удивленно посмотрел на Демьяна:

– А ты чего сидишь, как неживой? Телка не нравится? Так давай поменяемся!

Брюнетка томилась после бурного излияния, но во взгляде, обращенном к Демьяну, уже разгорались похотливые угольки. Эта, похоже, работала по своей воле и с удовольствием. Но слишком уж убого смотрелась она по сравнению со своей подружкой.

Да и Лора, судя по всему, не хотела поменяться с ней местами. Поэтому и взяла Демьяна за руку:

– Мы пошли!

Лора повела его к парилке, по пути скинула с себя тунику. Она велела ему лечь на полок, а сама взялась за веник.

Глава 4

Он мог наблюдать за ней. Фигура у девушки великолепная. Грудь приличных размеров, талия тонкая; аккуратно подстриженный лобок. Совсем недавно Демьяну нравились женщины в теле, но сейчас его представления об идеальных формах вдруг в корне изменились.

Большая у Лоры «душа» и попа рельефная, а в целом она худенькая, даже хрупкая, но веником при этом махала, как заправский банщик с натренированной рукой. И через эти хлесткие удары ему, казалось, передавался жар ее желанного тела. Только жар этот искусственный, не от души. Впрочем, Демьян все равно закипел изнутри.

– Давай, теперь ты ложись!

Он вскочил с полока, велел девушке занять его место. Лора подчинилась, но, когда он взялся за веник, в страхе закрыла глаза.

– Что такое?

– Не надо. Я боюсь.

– Тебя били?

Она молча отвернула от Демьяна голову.

– Не бойся, я никому не скажу.

Она кивнула. Да, ее били. Да, она здесь по принуждению. Но на спасение не надеется.

– Лешего знаешь?

Лора снова кивнула.

– Он твой хозяин?

– Нет, он просто часто в сауне бывает…

– А ты давно здесь?

– Уже второй месяц…

– Сама захотела?

– Нет. Меня в залог взяли…

– Не понял.

– Муж мой бандитам задолжал, и они меня в залог взяли. Пока он не расплатится. А он куда-то пропал… Может, они его убили…

Демьян не видел лица девушки, но слышал, как она всхлипнула.

– А если убили?

– Тогда я останусь здесь навсегда… Уже осталась.

– А что, уйти не можешь?

– Если могла бы, давно бы ушла… Принеси выпить, а? А потом в бассейн. Я тебя согрею… – без всякого на то желания сказала Лора.

Она осталась в парилке, а Демьян отправился в трапезную.

Моечная с бассейном выходила в коридор, из которого можно было попасть в трапезную, бильярдную и массажную. Сюда и вышел Демьян, а дверь в трапезную в это время открывал какой-то человек в черном и в маске. И с пистолетом в руке.

Реакция у этого подозрительного типа выше всяких похвал. Учуяв опасность, он шустро захлопнул приоткрытую было дверь и направил ствол на Демьяна. Видно, что профи. Такие стреляют быстро и без промаха. Но ведь и на старуху бывает проруха, и этому не подфартило. Слишком уж узкий был коридор, и киллеру просто-напросто не хватило расстояния, чтобы разделаться с неожиданной помехой. А удар у Демьяна быстрый и убойный.

Киллер ударился головой в дверь, под тяжестью его тела та раскрылась, и он ввалился в трапезную. Леший уже учуял неладное, но он еще только поднимался из-за стола. Он запросто мог бы стать легкой жертвой убийцы, если бы не Демьян.

– Это что такое? – взревел он.

Впрочем, объяснять ему ничего не пришлось. Он оставил киллера под присмотром одного из своих бойцов, а сам отправился в бильярдную. Как чувствовал он, что киллер мимо этой комнаты не прошел. И точно, второй из двух его бойцов лежал на полу. Пуля попала ему точно в нос, перебив его в третий, на этот раз уже в последний раз. Но это рэкетир, его не так уж и жалко. На столе, грудью накрыв его, с кием в руках лежала проститутка. Видно, она собиралась ударить по шару, когда раздался роковой для нее выстрел. Над ухом пулевое отверстие, зеленое сукно залито кровью. Вот уж кого действительно было жаль.

– Черт, они же меня хотели мочкануть! – взвыл Леший.

Он прежде всего думал о себе. Да и Демьян радовался, что сам не стал жертвой. А это вполне могло произойти. Пистолет у киллера с глушителем, убивал он беззвучно и после расправы в трапезной запросто мог заглянуть в парилку.

Охранника нашли на крыльце. Видимо, парень вышел покурить, тут его и накрыли. Все тот же точный выстрел в голову. Видно, что работал профи.

– Уходить надо!

Леший благодарно глянул на Демьяна, но ничего не сказал. Некогда ему выражать свои чувства, спешить надо. И еще с киллером разобраться нужно успеть. Да и Демьяну сматываться пора. Убитый охранник лежит на виду, возможно, кто-то из прохожих уже вызвал ментов, а крайним остаться ему неохота.

Но и про Лору он не забывал. Девушка стояла под душем, смывая с себя мыльную пену. Стояла спиной к двери, ни о чем не ведая. Так и пристрелил бы ее киллер, и Демьяна с ней заодно… А ведь их спасло чудо. А может быть, это само провидение подсказывает, что им нужно быть вместе.

– Выпить принес? – спросила девушка.

– Где твоя одежда?

– Вот, – она показала на брошенную на полу тунику.

– И все?

– И все.

– Давай одевайся!

Демьян бросил ей свою рубаху, и, пока она ее надевала, влез в свои брюки. Майки у него не было, но ничего, с голым торсом в такую жару в самый раз.

И о выпивке он не забыл, забрал с собой початую бутылку водки, а также все банки от пива, из которых пил; сгрузил все это в пакет. Желание напиться здесь ни при чем. Просто на этих предметах могли остаться отпечатки пальцев, а они в ментовской картотеке… Шесть лет в неволе не прошли даром, кое-чему Демьян научился.

Леший и его боец занимались киллером. Связали его, потащили к себе в машину. Демьяна они едва замечали и слова не сказали, когда он прошел мимо них вместе с Лорой.

Пристройка с сауной находилась с тыльной стороны какого-то магазина, «чужие» здесь не ходят, а «своих» не наблюдается. Во всяком случае, на пути Демьяна с Лорой никто не попался. И только когда они вышли на оживленную улицу, на них устремились недоуменные взгляды. На нем только джинсы, на ней – рубаха не по размеру, длиной чуть ли не до колен. Но торс у Демьяна мощный, руки мускулистые, кулаки будь здоров, так что в лицо им никто не смеялся, а то, что происходит за спиной, его не волновало.

Денег у него было немного: все, что заработал в зоне, сожрала инфляция, хорошо, братва наскребла пару сотен долларов на первое время, да и в рублях еще тысяч триста осталось. Словом, Демьян мог позволить себе взять такси.

– Куда тебе ехать? – спросил он.

– Не знаю, – в замешательстве посмотрела на него Лора.

Девушка все еще не могла отойти от шока, в который вогнал ее вид трупов. Она и подружку свою убитую заметила, когда уходила и через труп охранника пришлось переступать – так неудобно он лежал. Казалось, Лора так и не поняла, что с ней сейчас происходит. Демьян вырвал ее из притона, но ступор, в который она впала, мешал ей осознать этот факт.

– Муж где живет?

– Не знаю.

– А сама живешь где?

– В Пензе родители.

– Далеко. Да и не надо туда ехать.

– Почему?

– Тебя твои хозяева хватятся. Ты для них опасный свидетель…

– Я не видела убийцу… Не видела, как убивают…

Демьян вышел на дорогу, вытянул руку и почти сразу же рядом остановилась убитая «тройка» с усатым кавказцем за рулем. Похоже, этого типа привлекла не только возможность подзаработать, но и сама Лора. Возможно, он принял Демьяна за сутенера, а ее – за проститутку. Дать бы ему в лоб за такие мысли…

– Куда едем? – с акцентом и сальной улыбкой спросил он.

– В Рязань.

– А это далеко?

– Ну, не в саму Рязань, дальше… В общем, триста километров.

– Эй, это далеко!

– Двести долларов дам.

– Э-э… Извини, дорогой, не могу, по дороге сломаюсь, что потом делать, а?

Демьян даже обрадовался, что не удалось прокатиться с ветерком до села Приволья. Хотелось бы, но двести долларов – это слишком большая сумма для бывшего зэка. У родителей дела не самым лучшим образом обстоят, так что совсем без денег ему дома придется туго. И это при том, что на легкую жизнь он не рассчитывал.

– Давай на Казанский вокзал.

– Как скажешь, дорогой.

– Нам бы на барахолку заехать, одежду какую-нибудь купить.

– Хорошо, заедем. Есть тут одно место… А что случилось, дорогой?

– Да вот, жену у мужа увел.

– Совсем голую жену?

– Да, так вышло…

– Секс у вас был, да? А тут муж пришел, да?

– Пришел. Я бы его не тронул, а он вопросы глупые задавать начал. Пришлось его убить. Натура у меня такая, я всех убиваю, кто глупые вопросы задает…

И намек на кавказца подействовал, и грубый тон, поэтому за всю дорогу он больше не проронил ни слова.

По пути на вокзал водитель остановился у какого-то продуктового рынка с одним-единственным вещевым рядом. Одежда здесь убогая, дешевый ширпотреб китайского производства, зато здесь и белье для Лоры нашлось, и спортивный костюм – жалкая подделка под «Адидас». Но подходит по размеру и смотрится неплохо. И еще здесь же Демьян поменял сто долларов на двести тысяч рублей.

Переодевалась Лора в машине. Все это время Демьян смотрел в зеркало заднего вида и держал перед собой крепко сжатый кулак. Кавказец понимал, что происходит на заднем сиденье, но взгляд назад оборотить не смел. Обнаженная женская грудь своим видом доставляет эстетическое удовольствие, но лучше остаться без него, чем получить кулаком в зубы.

Над Москвой уже стемнело, когда кавказец подвез их к вокзалу. Демьян рассчитался с водителем, помог Лоре выйти из машины. На стоянке спокойно, а у входа в здание вокзала суета, и почему-то не очень хотелось туда соваться.

– И что дальше? – спросила девушка.

– Не знаю, – пожал плечами Демьян.

– А кто знает?.. Надеюсь, вопрос не очень глупый? Надеюсь, ты меня не убьешь?

– Нет.

– Я про тебя ничего не знаю.

– Я не убийца.

– А за что сидел?

– За убийство… Но это случайно, в драке…

– Кто-то задавал глупые вопросы?

– Нет, кто-то задал глупую боевую задачу. В Афгане. Духи тогда кучу наших ребят положили…

– В Афгане? Ты воевал?

– Я военный. Старшина-сверхсрочник. И сейчас возвращаюсь домой. Неважно, что путь в родные края через тюрьму лежит. Главное, что возвращаюсь.

– И мне домой надо.

– Я же сказал, дома тебе появляться опасно. Где твой паспорт?

– Нет у меня паспорта. Эти скоты у меня все забрали…

– А в паспорте пензенская прописка.

– Да, есть такое…

– Тебя быстро найдут.

– Наверное, ты прав.

– В лучшем случае тебя заберут обратно. В худшем… – Демьян с многозначительным видом замолчал.

– Да, я все понимаю, – кивнула Лора.

– И с мужем твоим что-то случилось, если он тебя не выкупил.

– Да, они говорили, что могут убить его… Сказали, что убьют, если я с ними не поеду…

– И ты поверила?

– Они действительно собирались его убить. Еще бы чуть-чуть, и Колян бы выстрелил…

– А ты его остановила?

– Да, я его остановила… Алик сказал, что на следующий день меня выкупит, а прошло больше месяца…

– Ты его любила?

– Почему любила? Я его и сейчас люблю…

– Будешь его искать?

– Как я его найду?

– У него что, друзей не было?

– Друзей? Друзья были… Да, у Игоря можно спросить, я знаю, где он живет… Только я боюсь.

– Чего ты боишься?

– А вдруг меня найдут, снова в притон отправят…

– Кто, Игорь?

– Нет, Алик… Вдруг он еще долг не выплатил. Вдруг Бабуин за ним наблюдает? А я к Бабуину обратно не хочу… А может, и нет Алика больше… А если есть, то я с ним больше не хочу…

– Но ты же любишь его.

– Люблю. Но я его прокляла… Если он живой, он должен был меня выкупить. Если бы ты знал, как я его ненавидела!

– А если он мертвый?

– Он мертвый. Может, он живой, но для меня он покойник. Мне так легче…

– С тобой все ясно.

– Что тебе ясно?

– Что тебе некуда податься.

– Некуда, – вздохнула девушка.

– Если хочешь, со мной поехали.

– В Рязань?

– Ну, в общем, да, – кивнул он.

– Я не знаю… Мужик ты вроде ничего, интересный… – кокетливо произнесла Лора.

– Только…

– Только ты не очень хочешь брать меня с собой, – горько усмехнулась Лора.

– Почему ты так решила?

– Потому что я шлюха, через меня столько мужиков прошло, что и не сосчитать…

– Это здесь ни при чем.

– А что при чем? Я же вижу, что ты не очень хочешь брать меня с собой.

– Хочу. Но сомневаюсь.

– Вот я и говорю, зачем я тебе такая пропащая нужна?

– Ты сначала выслушай, тараторка, – хмыкнул Демьян. – Я не в самой Рязани живу, это почти сто километров от города, деревня у нас, коровы, гуси, никаких удобств. А дом большой. Это хорошо, что большой, но пахать с утра до ночи надо, чтобы нормально жить…

– Деревня? – задумалась Лора.

– Вообще-то село у нас. Потому что церковь есть. Но все равно деревня… Ты городская?

– Да… У бабушки в деревне жила, но я там с утра до ночи не вкалывала.

– Корову доила?

– Это я умею. Только не очень. И еще коров пасти могу.

– Тоже не очень?

– Ну, да… На общественных, так сказать, началах.

– У нас работают, чтобы жить. Хорошо работаешь, хорошо живешь. Плохо работаешь, значит, непутевый. Я непутевым быть не хочу… Трудная у нас на селе жизнь, и тебе может не понравиться. Если хочешь, поехали со мной, если нет… В общем, я не настаиваю.

– Не настаиваешь? – с упреком глянула на Демьяна девушка. – А я хочу, чтобы ты настаивал… Если ты будешь настаивать, я с тобой поеду, если нет… А если я тебе не нужна, то и ехать смысла нет.

– Тогда я настаиваю.

– А зачем я тебе? Коров доить и гусей пасти?

– Нет, нравишься ты мне.

– Что-то не очень верится… Может, ты меня в рабство заманиваешь? Буду как негр на плантациях…

– Ну, работать, конечно, придется. У нас в деревне без этого никуда. Но я обещаю тебе щадящий режим…

– А если все-таки в рабство?

– Тогда ты можешь уйти.

– И ты меня так просто отпустишь?

– Отпущу. Только буду очень об этом жалеть.

– Почему?

– Потому что ты очень красивая. Потому что я хочу, чтобы ты стала моей женой.

– Ничего себе! – Лора попыталась скрыть свою радость за ехидной насмешкой, только это не очень ей удалось.

– И мне все равно, что там у тебя было до меня.

– А ничего не было.

– Вот и хорошо.

– Если я тебе так нравлюсь, почему ты можешь меня отпустить?

– Я же говорю, деревенская жизнь – не сахар, поэтому у тебя должно быть право выбора. Чтобы ты меня потом не упрекала.

– Чтобы я тебя потом не упрекала? – удивленно и с насмешкой спросила она. – Я не знаю, может, ты и был старшиной, но я тебе не солдат. Я женщина, и ваша мужская логика не для нас. Ты меня предупредил, и что? Если надо будет, я тебя так упрекну, что мало не покажется… Слушай, мы что, до утра здесь стоять будем?

– Нет. Надо билет на поезд покупать… Хотя сейчас для этого дела паспорт требуется.

У него-то хотя бы справка об освобождении была, а у Лоры никаких документов, но билет на электричку можно было взять и без паспорта.

Глава 5

Хвойный лес спускался с пригорка к реке, смешиваясь с камышовыми зарослями. Церковные купола отливали золотом, от бревенчатых домов растянутого вдоль берега села, казалось, тянуло свежеиспеченным хлебом. Демьяну вдруг до нервной чесотки захотелось разломить горячий каравай, сунуть нос в ароматную мякоть и, затаив дыхание, наслаждаться запахом родного дома.

Только вот есть ли дома хлеб? Логика подсказывала, что есть. Но его терзало ощущение непоправимой беды. От самого райцентра к родному селу вдоль дороги тянулись поросшие дикой травой поля. Когда-то здесь колосилась пшеница, а сейчас запустение. Даже трава на сено не скашивалась, а уже пора. Попадались островки благополучия – картофельные и пшеничные поля, но это, увы, исключение из правил.

Асфальтовая дорога уже закончилась, автобус трясется, в салоне пыльно, но никого это не смущает. Людям гораздо интересней знать, кого это Демьян везет с собой. Лора осталась в Москве, а к нему домой ехала Лариса. Устала она с дороги, волосы несвежие, косметика с лица смылась еще в сауне; спортивный костюм не самая лучшая одежда для женщины, но все равно Лариса выглядела очень привлекательно. Таких красавиц в родном Приволье нет. Во всяком случае, Демьян был в том уверен.

Да и дядя Костя ухарски подкручивает некогда черные усы, посматривая на Ларису. В общем-то, он уже не дядя, а дед. Постарел за десять лет, осунулся, раньше в дефицитных джинсах по деревне щеголял, а сейчас, когда этого добра хватает, на нем брюки старые с латками на коленях, кирзовые сапоги. Сдал он очень сильно за прошедшие годы, но все равно хорохорится. Но удальство это беспомощное и потому не раздражает, а скорее вызывает сожаление.

И Лидия Степановна очень изменилась, и Ольга Васильевна. Располнели, постарели, обабились. И на Ларису смотрят с загадочными улыбками. Эх, скорей бы домой добраться, по соседским ушам проехаться «А Дёмка Уваров с девкой какой-то домой вернулся, а ведь его Катька Иванова из армии ждала…» И все равно им, что Катька вышла замуж еще до того, как он отслужил свои солдатские два года. Он потому на сверхсрочную и остался, что Катька его предала. Двое детей у нее. А может, уже и трое…

Демьян и сам изменился. Тот же дядя Костя не сразу его узнал. Верней, ему самому пришлось подсказать, что Демьян он, Савелия Уварова сын. «Как же ты вырос, Дёма! Повзрослел. Возмужал…» Метр семьдесят шесть было в нем росту, когда он в армию уходил, за два года десять сантиметров прибавил, ну, и в плечах еще больше раздался, хотя и без того был крепким, плотно сбитым. А в тюрьме он еще и заматерел.

Тюрьмой его никто не попрекал. Не видел он осуждения в глазах односельчан. Если бы он людей обворовывал, а так человека сгоряча ударил, ну, не рассчитал чуток, с кем не бывает. В деревне все обо всем знают, потому Демьяну оправдываться не пришлось. Да он, в общем-то, и не собирался этого делать…

Это в городе попробуй устроиться на нормальную работу с отметкой о судимости, а в деревне гораздо проще. Здесь всегда требуются рабочие руки, да и к бывшим зэкам отношение философское. А кто не сидел?

Но есть ли вообще работа в деревне? Если поля заброшены, то чем здесь тогда люди занимаются? У дяди Кости Демьян ничего не спрашивал: не хотел заранее расстраиваться. У отца спросит. Если тот не сильно пьян…

Раньше отец бригадиром трактористов работал, а когда колхоз развалился, спиваться стал. Мать писала, жаловалась, хотя и понимала, что Демьян ничем помочь не мог.

Пронеслись над деревней лихие демократические времена, капитализм за собой притащили, и от колхоза осталось одно только название. Землю поделили между сельчанами, технику растащили по дворам новоявленные фермеры, появились частные хозяйства. Демьян знал об этом по письмам с родины. Но ведь он думал, что жизнь на полях теплится, а оказывается, запустение там, может, и не сплошное, но хорошего мало.

И работы на полях почти нет, и людей в автобусе мало, а ведь он всего два раза в день ездит. Раньше салон «пазика» битком набивался, а сейчас только пять пассажиров. Мама писала, что молодежь на заработки в города уезжает. Может, никого уже, кроме стариков, здесь и не осталось. Скорее всего, так и есть. Старший брат в Рязани вместе с семьей, да и младшая сестра замуж за городского вышла, в Туле живет. И так почти в каждой семье.

Не надо ничего спрашивать у дяди Кости. И у отца можно не узнавать. И так все понятно… Хотя было б лучше, если бы Демьян ошибался.

Автобус остановился у самой околицы. Это первая остановка, и Демьяну здесь выходить. Сейчас они с Ларисой сойдут с дороги на широкую торную тропку и двинутся вдоль владений деда Силантия – это самый короткий путь к отчему дому.

Демьян не торопился, вышел из автобуса, помог сойти Ларисе, поставил чемодан на землю, осмотрелся. Изба деда Силантия заброшена – окна заколочены, двор и огород поросли бурьяном. И свой дом он увидел. Забор высокий, но и фундамент не низкий, потому и видно, как стекла в окнах на солнце блестят.

Автобус уже вдалеке, поднятая им пыль оседает. Надо идти, но Лариса держит Демьяна за руку так, как будто пытается удержать. Боится она идти к его родителям, да и он, честно говоря, переживает за нее. Мать и отец у него плоть от плоти деревенские жители, и к невесткам у них отношение особое. Демьян помнил, как приняли они в дом жену старшего брата – армейская дедовщина отдыхает. Батогами Лену, конечно, не охаживали, но работала она в доме за троих. И то не так, и это не эдак. Неудивительно, что брат ушел жить вместе с женой к своей теще, а потом и вовсе уехал в город. Сейчас родительский дом Лены пустует, и если вдруг что, Демьян может перебраться туда. Брат с женой только рады будут, если он там обоснуется. В общем, есть куда отступать, если родители вдруг дедовщину разведут. Хотя и не должно этого быть. Отец уже не тот, что прежде, да и мать плоха, за ней самой присмотр нужен.

– Пошли, нормально все будет, – сказал Демьян.

Но только он поднял с земли чемодан, как из села выехала белая «Нива». Они собирались сойти с дороги на тропинку, когда машина поравнялась с ними и остановилась.

Из машины вышел грузный мужик с почерневшим на солнце лицом. Ковбойская шляпа, армейский камуфляж, берцы… А машина у него новая.

– Дёма?!

Демьян тоже узнал его. Это же Юра Комаров, одноклассник его. Раньше он был просто крупным, а сейчас еще и растолстел. Пузо из штанов вываливается, второй подбородок трясется на ходу.

Юра шел к Демьяну, а смотрел на Ларису. Завороженно смотрел.

В школе они не то чтобы враждовали, но и дружбы между ними не было. А с тех пор, как Демьян сошелся с Катей, так Юра и вовсе его возненавидел. Потому что сам был влюблен в нее.

Но ничего, справедливость для него восторжествовала. Уломал он Катю, затащил ее под венец. Демьян хорошо помнит тот день, когда из дома пришло письмо с печальным известием. Он тогда всерьез думал сбежать из части, вернуться домой и набить Юрке морду. Остановило его то, что сбежать из расположения полка можно было только к духам в плен.

Прошли годы, боль улеглась, остались только отголоски обиды. Плевать ему на Катю, и с Юркой выяснять отношения он не собирался. А сейчас у него есть Лариса, и Катя на ее фоне выглядит бледно. Только вот уже хочется врезать Юрке справа, да так, чтобы челюсть свернуть. Не нравилось ему, как этот жук смотрит на Ларису. Неужто уже забыл про свою Катьку?

Комаров пялился на Ларису, но подошел к Демьяну, вымученно улыбнулся, подал руку. Вялое вышло рукопожатие, но лучше так, чем в морду. Не хотелось Демьяну мотать второй срок из-за этого проходимца.

– Давно не виделись, Дёма!

– Да вот, в командировке был, Юра.

– Знаю, знаю, что за командировка у тебя была, – не без ехидства сказал Комаров.

И снова чересчур уж заинтересованно глянул на Ларису.

– Да вот командира своего пристукнул. Было за что… Как там Катя поживает?

Демьян явно намекнул, что может пристукнуть и самого Юрку, если тот не одумается. И тот все понял, отвел от Ларисы глаза так, как будто его током ударило.

– Катя? Хорошо Катя поживает… Ты, конечно, извини, что так вышло…

– Да я уже забыл.

– Я так и понял.

Комаров быстро глянул на Ларису, и только для того, чтобы пояснить свои слова. Дескать, с такой красавицей нетрудно забыть Катю.

– Жена?

– Жена.

Не могла Лариса стать его супругой за столь короткий срок. Ни времени у них не было, чтобы брак зарегистрировать, ни паспортов. Но в словах Демьяна не было ни капли сомнения – да, она его жена, и точка.

– Из командировки привез?

– Не твое дело, – отрезал Демьян.

– Ну да, не мое, – неохотно согласился Комаров. – У меня и без этого дел хватает. Дом вот второй ставлю…

– Да? Тогда не будем тебе мешать.

Демьян очень хотел оставить Юрку далеко у себя за спиной, но тот прилип как банный лист.

– Да нет, я успеваю. У меня же машина, – с гордостью показал он на свою «Ниву». – Новенькая, только что с конвейера.

– Мои поздравления, – сухо сказал Демьян. – Пойдем мы.

– Завидуешь? – попытался уколоть бывшего одноклассника Комаров.

Демьян глянул на него, как в зоне смотрят на последнего чушка, и, взяв Ларису под руку, пошел своей дорогой.

– Нехорошо завидовать! – услышал он вслед.

Но в словах Комарова было больше досады, чем превосходства. Не смог он ущемить Демьяна, хотя и старался.

– Других учит, а сам завидует, – сказал Уваров, когда Комаров сел в машину и захлопнул за собой дверцу.

– Кому? – спросила Лариса.

– Мне. Потому что я самый богатый на деревне человек.

– Это правда? – удивилась девушка.

– Конечно. У меня есть ты, поэтому Юрка мне завидует. Ты самое главное мое сокровище. А дом мы построим. И машину купим. Руки у меня есть, земля гуляет, а работать я умею… Нормально все будет, вот увидишь.

– Хотелось бы поскорей это увидеть, – невесело улыбнулась Лариса.

Отца Демьян увидел на завалинке. Бревен большая куча, их на дрова пилить надо, а он с мужиками квасит. Ящик у них газеткой накрыт, бутылка с мутным самогоном, огурец, луковица, сала немного. Им бы землю пахать, а они бухают.

Отец был уже в таком состоянии, что не узнал Демьяна. Смотрит на него мутным взглядом, ничего не соображает. Если бы Кузьмич не подсказал, так бы ничего и не понял.

– Дёма?! Ты откуда? – с трудом поднимаясь, заплетающимся языком спросил батяня.

Отвечать Демьян не стал: отец и так должен знать, откуда он вернулся. Если спрашивает об этом, значит, в дрезину пьян. А если он такой датый, то и говорить с ним не о чем. Но обнял он отца крепко, от всей души. Хоть и пьяница он горький, но ведь родная душа, и Демьян страшно по нему соскучился.

– Выпьешь с дороги? – спросил Кузьмич.

Отец постарел, да и пристрастие к спиртному давало о себе знать. Волосы совсем уже седые, морщины на лице глубокие, высох он, сгорбился, да и ростом стал меньше. Зато Кузьмич как был десять лет назад сморчком, там им и остался. Отец передовиком производства был, когда Демьяна в армию забирали, а этот уже тогда во всю алканил. И не затоптала его белая горячка.

Но с Кузьмичом понятно, а как объяснить, что третьим в этой «сообразительной» компании был Васька Ломов. Он же всего на три года старше Демьяна, а выглядит уже как сорокалетний мужик, если не старше. Морда красная, глаза залитые, одет как последний бомж. А ведь раньше баранку крутил, пил только по праздникам. Что же с деревней случилось?

– Сейчас нет, – качнул головой Демьян. – А там видно будет… Мать где? – спросил он у отца.

– Пошли, проведу.

Но в дом пришлось вести его самого. Вернее, тащить на себе. Демьян усадил его на скамейку перед дверью, и он тут же завалился на бок. Еще ладони под ухом сложить успел, прежде чем заснуть.

Демьян виновато посмотрел на Ларису. Дескать, такой вот у него батя, и ничего с ним не поделаешь.

Дом у них неспроста стоял на окраине деревни. Отец поставил его сравнительно недавно, пятнадцать лет назад. Демьян с братом помогали ему заливать фундамент, тесать бревна, ставить сруб. И соседи помогали. Грандиозное было строительство, а новоселье обмывали шумно – две свиньи зарезали, три ящика водки высушили, и это не считая самогона.

Образцовое хозяйство было у родителей – дом на три теплые и две «холодные» комнаты, две печи в нем, коровник во дворе, свинарник в огороде, куры, утки. Да и сам огород метров пятьдесят до реки, и еще столько же вширь. Двор перед домом асфальтом был залит, в палисаднике под окном цвели розы.

Асфальт никуда не делся, но сквозь него трава пробилась, палисадник зарос. Запущен двор, хотя до разрухи все-таки еще далеко. Железо на крыше ржавое, но прочное, стропила ничуть не просели, дом стоит крепко, и фундамент не растрескался. От коровника навозом несет, значит, есть животина в стойле. Хотя бы одна корова, и то хорошо.

В сенях пахло молоком, и это еще больше обнадежило Демьяна. Но в горнице он учуял запах корвалола, это насторожило. Мать писала, что со здоровьем у нее неважно, но по дому работает, с хозяйством управляется. Что, если слегла?

Маму он нашел в «холодной» комнате. Там сейчас тепло, но не жарко, как в горнице. Она лежала на кровати поверх покрывала, подушка под головой, глаза закрыты, грудь высоко вздымается.

Раздобрела она за десять лет, но полнота эта нездоровая. Ноги не просто растолстели, а еще и отекли, вены распухли в безобразном узоре. И постарела она сильно, лицо в паутине морщин, желтоватая седина в волосах. Да, старость не радость.

Мама почувствовала взгляд, сначала дрогнули ресницы, потом открылись глаза. На Демьяна она посмотрела как на сновидение, спокойно улыбнулась ему. Но вот до нее дошло, что сын стоит перед ней наяву, стала подниматься. Демьян попытался ее удержать, бесполезно. Хоть и тяжело ей это далось, но все-таки она поднялась на ноги, обняла сына крепко-крепко. И неизвестно, как долго бы она держала его в своих объятиях, если бы не увидела Ларису, что стояла у порога.

– А это кто? – потрясенно спросила она.

– Жена моя.

– Быть этого не может.

– Почему? – удивился Демьян.

– Потому что вы снились мне. Оба снились. Фотография в рамке висит, ты в форме, она в белой фате, как у меня с отцом. Только ты вместо отца, и она вместо меня. Счастливые такие, улыбаетесь… Ну, и как зовут тебя, дочка?

– Лариса.

– Ну, иди сюда, я тебя обниму.

Мама и сама шагнула в ее сторону, но пошатнулась и остановилась. Но Лариса подошла к ней и неловко улыбнулась, когда мама ее обняла.

– Ты же никуда не уедешь, девочка моя? – со слезами на глазах спросила она.

– А я должна уехать? – спросила Лариса.

– Ты же городская.

– Городская.

– А городским у нас трудно. Городские от нас бегут…

– Обижать не будем – не сбежит, – улыбнулся Демьян.

– Я тебе обижу!.. Если что, жалуйся мне, дочка, – обращаясь к Ларисе, сказала мама. – Я тебя в обиду не дам…

– Спасибо.

– Устали, наверное, с дороги?

– Да есть немного, – кивнул Демьян.

– А у меня обед не приготовлен. Но ничего, сейчас пирогов напечем. Лариса, ты умеешь пироги печь?

– Ну, если в духовке, то могу.

– Есть у нас духовка, но лучше в печи. Мы маленькую печь растопим, там тоже вкусно получается. Пошли, покажу, как это делается…

– Только не сильно напрягай, – подсказал Демьян.

Но мама махнула на него рукой. Дескать, и без тебя все понятно.

Глава 6

При старом доме банька топилась по-черному, а в новом варианте и труба есть железная, и жара от камней больше. Захламлена банька, окна в ней грязные, полы давно не протирались, но Демьян навел здесь марафет. Особо не усердствовал, потому что корову нужно было в дом загнать, подоить, дело это простое, но с непривычки нудноватое. И еще в коровнике порядок навел. Так хоть и не авгиевы конюшни, но все-таки работы хватало. Совсем плохая мама стала, ходит с трудом, с хозяйством управляется плохо. Потому и не хочет она, чтобы Демьян уезжал от них. Потому и невестку приласкала. И Лариса, в свою очередь, старается – и в погребе уже освоилась: картошку и ягоды для пирогов оттуда натаскала. И даже полы в доме вымыла, может, не очень хорошо, но мама даже и не думала придираться. Даже головой с осуждением не качала, как она умела это делать.

Устал Демьян с дороги, но это не город, а в деревне отдых только снится. Одно, другое, третье, и не заметил, как в работу втянулся. В зоне он своими руками в последние годы ничего не делал, только командовал, но все-таки от физического труда не отвык. А желание работать только окрепло.

Ночь уже на деревню опустилась, а Демьян так и не побывал за столом. Но банька уже почти натоплена – сейчас они с Ларисой перекусят немного, выпьют, помоются с дороги. Вообще-то все должно быть наоборот – сначала банька, затем стол, но так уж вышло, что одно опередило другое.

Отец уже не лежит на скамье у дома, а сидит. Проспался и глаза трет, глядя на Демьяна.

– А я думал, ты мне приснился.

– Если я Кузьмича еще раз здесь увижу, я ему башку откручу, – предупредил Демьян. – Так ему и передай.

Отец в недоумении глянул на сына, а Демьян и сам себе удивился. Ведь совсем не это он собирался сказать. По-доброму с отцом поговорить хотел, а тут вдруг нахлынуло.

– Сынок, что с тобой?

– В огороде одна картошка да капуста, и того чуть-чуть. А остальное – бузина. И как это называется?

– Нам с матерью хватает… И еще подработка на стороне есть.

– Какая подработка?

– Да так, то, се… А ты что, сынок, учить меня вздумал? – нахохлился отец.

– Пока пить не бросишь, буду, – отсек Демьян.

– Вот, значит, какой ты стал… Ну да, герой войны, старшина…

– И еще бугром в зоне был.

– Но я же тебе не зэк, сына. И не солдат.

– Мать пожалей, она же на ладан дышит…

– Дожились, сын отца воспитывает.

– Давай в дом, там уже все готово.

Демьян и рад был бы попросить отца не злоупотреблять, но ведь это же бесполезно. Да и всерьез поругаться можно. Сейчас Савелий Демьянович скорее умиляется, чем злится, но если ему отказать в рюмке, то может подняться буря. В стакане.

Стол действительно уже накрыт. Пироги с картофелем, с творогом, с соленой рыбой и черничным вареньем, и еще картошка вареная с квашеной капустой. Вот и все разносолы. Но для родителей и это за счастье. А ведь когда-то колбасы домашние для дорогих гостей в печи жарились, окорока нарезались, а рыбы сколько было… Ничего, все это еще будет. Демьян вернулся домой, и он твердо намерен вернуть сюда достаток.

Мама уже за столом, она листала альбом с фотографиями, а Лариса рассматривала орден Красной Звезды и медаль «За отвагу». Две награды за четыре года войны, и за все кровью заплачено – как своей, так и чужой. А мама как раз и показывала Ларисе фотографии из далекого Афгана. Демьян невольно зарделся: приятно казаться в глазах любимой девушки не уголовником, а ветераном войны.

Мебель в горнице отнюдь не старинная, сервант из семидесятых годов, диван и кресло – из восьмидесятых, но стол здесь самодельный, на манер тех, что ставились в избах до революции. И скамья такая же широкая, длинная и массивная. Отец во главе стола, старший сын справа, младший – слева. Так и располагалась семья десять лет назад, пока Демьяна не забрили. Он вернулся, но нет Ивана и Ольги, и когда будут, неизвестно. Да и отец какой-то поникший, нет в нем больше той грозной силы, которая заставляла сжиматься сыновьи сердца. И скажи ему сейчас Демьян, что надо бы подвинуться, он послушается и уступит свое место ему. Но не станет он этого делать.

Для мужчин мама выставила самогон, для женщин – клюквенную настойку. Лариса вчера в поезде порядком выпила, как она сказала, для того, чтобы дорога не казалась долгой. На самом же деле она пристрастилась к спиртному, чтобы хоть как-то скрасить свою рабскую долю. Но сейчас она сделала из своей рюмки маленький глоток. Демьян выпил за их приезд до дна, а она лишь пригубила. Под пироги самодельная водочка шла легко. Демьян мечтал о таком столе, но тогда, в зоне, он даже не думал, что за ним в этот знаменательный день будет сидеть и любимая женщина… Да, он уже не сомневался в том, что любит Ларису. И душа пела от мысли, что эта красавица стала его женой. А сейчас он еще вместе с ней отправится в баньку.

Но мама вдруг заупрямилась.

– Куда? – спросила она, когда он и Лариса поднялись из-за стола. – Вы еще не расписаны!

Оказывается, она уже знала про этот нюанс. Интересно, что ей еще наплела Лариса.

– Паспорт будет, распишемся. А пока мы гражданские муж и жена. Да, Лариса?

– Ну, я не знаю, – пожала она плечами. – Как скажет мама, так и будет.

Варвара Сергеевна аж прослезилась от таких слов. Сентиментальной она стала на старости лет.

– Да как знаете! – махнула она рукой.

– Да я-то знаю. А Лариса без меня заблудится. И еще ошпарится.

– Я ошпариться не хочу, – сказала девушка.

И с овечьим смирением пошла вслед за Демьяном. Чистое белье у нее было: Демьян еще в Рязани купил для нее все, что нужно для жизни, – платье, халат, джинсы, футболки, купальник, белье, кое-что из косметики. Это влетело в копеечку, потому и переживал он, что в огороде пусто. Так можно было бы картошку продать, чтобы хоть какие-то деньги на зиму выручить. Ничего, он обязательно что-нибудь придумает, чтобы на жизнь хватало.

Предбанник большой, там и столик стоит, и скамейки не захламлены. Только трапезную здесь Демьян устраивать не собирался, во всяком случае сейчас. Лариса же была другого мнения. Он достала из своего пакета бутылку с настойкой, протянула ему:

– Будешь?

– Да нет, я сладкое не люблю.

– А я люблю!

Вот тебе и овечка. Из одной бутылки рюмочку только и осилила, а другую с собой прихватила. Да еще к горлышку приложилась, да так плотно, что у Демьяна брови до предела поднялись. Он забрал у девушки бутылку, но было уже поздно: на дне плескались жалкие остатки.

– М-да! – только и смог он сказать.

– Извини, но душа попросила… Привычка, знаешь ли.

Она икнула и снова полезла в пакет, на этот раз извлекла оттуда пачку дамских сигарет.

– Дурная привычка.

– Кто бы спорил, дорогой! – Лариса смотрела на Демьяна хмелеющим взглядом.

– Если ты попала в деревню, это не значит, что надо спиваться…

– Не собираюсь я спиваться.

– Надо завязывать.

– Думаешь, я не смогу? Запросто!..

– Так в чем же дело?

– Говорю же, дурная привычка. Ты хоть и неслучайный мужик, но я так просто с тобой не смогу. Я же девочка, ты сам должен это понимать…

Она и сама знала, что ее слова могут показаться несусветной глупостью, но при этом смотрела на Демьяна со всей серьезностью. Ну да, она действительно девочка. Для него. И он тоже должен отнестись к этому заявлению очень серьезно. Тогда они смогут начать новую жизнь без оглядки на старую…

– Ты моя девочка, – сказал Демьян со всей нежностью, на которую был способен.

– Ну, пока еще не твоя. Но мечты сбываются, – жеманно улыбнулась Лариса.

И ловко сняла с себя спортивные штаны. На ней осталась одна только футболка, но Демьян не стал ждать, когда она сама избавится от нее. Как-то это слишком просто все. Сейчас Лариса разденется перед ним, они вместе закроются в парилке, где она чувствует себя вполне комфортно. Сначала в ход пойдет веничек, затем… Банально это и примитивно.

За Катей Демьян ухаживал два года, цветы ей дарил ночами, под ее окнами стоял, из дома девушку выкрадывал. Все было, кроме секса. А с Ларисой раз-два, и в дамки. Так нечестно по отношению к ней. Должна же быть хоть какая-то прелюдия.

Он взял девушку за руку, посадил к себе на колени, попытался поймать рот своими губами, но с первого раза ничего не получилось. Прошлое претило ей целоваться с мужчиной, но Демьян все-таки убедил ее в обратном.

Целовались они долго, пока она не прочувствовала себя не проституткой, а любимой женщиной. Пока она не поняла, что клюквенная настойка была лишней. Ларисе вовсе не нужно было напиваться, чтобы распалиться до страстного жара…

Демьян снял с девушки футболку, лифчик, разделся сам, побросал всю одежду на стол, уложил на него Ларису. Она уже созрела: щеки розовые, глаза закрыты, голова повернута в сторону, на губах улыбка в предвкушении блаженства. Тело у нее нежное, упругое, невероятно приятное на ощупь, и Демьян, испытывая восторг, слился с Ларисой в едином любовном порыве. И вся прелесть ситуации в том, что продолжение следует. Надо только немного передохнуть, набраться сил…

– Ты такой… – в изнеможении прошептала девушка.

– Какой?

– Здорово было. Ты такой большой, сильный… Только учти, я не приняла таблетку…

– Какую таблетку? – насторожился Демьян.

– Ну, не колеса же… Нас там гормональными пичкали… чтобы не залетали. А сейчас без таблетки, могу залететь.

– И что?

– Ну… Алик не хотел ребенка. Мы с ним тоже предохранялись…

– Не было у тебя никакого Алика. И после него ничего не было. Пока я не появился, не было. Ты с Аликом не жила и после него не жила. Ты со мной жить начинаешь. Потому что жизнь – это там, где рождаются дети. И чем больше детей, тем эта жизнь ярче… Я хочу детей. И ты будешь рожать.

– Но я не хочу, – уныло проговорила Лариса.

– Почему?

– Боюсь. Здесь все так непривычно. И так все по-настоящему, что мурашки по коже…

– Ничего, привыкнешь. И жить будешь по-настоящему…

– Да? Тогда почему мы не в парилке? Сегодня твоя очередь хлестать веником!

Демьян завел Ларису в парилку, набрал в тазик горячей воды, сунул туда веник. В глубокой чашке он смешал холодную и горячую воду, ковшом облил девушку, взял мыло, мочалку… Он сам намыливал ее, массируя упругое тело, а она млела от его прикосновений. И водой он ее ополоснул, и на полок уложил. И веником отхлестал – не сильно, но от души. И Лариса не боялась, что Демьян ударит ее слишком больно, как это было в московской сауне. Значит, она доверяет ему в полной мере. И он будет последним подонком, если вдруг когда-нибудь обидит ее…

– Мы с твоей мамой разговаривали, – сказала девушка, когда веник вернулся в тазик с горячей водой.

– Я это уже понял.

Лариса лежала в той же позе, как это было в столичной парилке, но сейчас она смотрела на него, а не в стену.

– Я сказала, что мы на вокзале познакомились. Сказала, что в Москву приехала, а у меня украли все вещи. Сказала, что в институт приехала поступать, но увидела тебя и влюбилась без памяти. Так влюбилась, что с тобой поехала… Ты не думай, это не вранье.

– Хочешь сказать, что правда в меня без памяти влюбилась?

– Нет… То есть ты мне, конечно, нравишься, – спохватилась Лариса. – Очень нравишься… А может, это любовь. Очень даже может быть… Но дело не в том. Просто я должна была что-то сказать твоей маме. Не говорить же, что ты вытащил меня из притона.

– Нет, об этом никто никогда не узнает. Потому что не было ничего подобного.

– Согласна, не было. А вещей у меня действительно нет, и паспорта. Но паспорт новый можно получить… А ты правда на мне женишься?

– Если ты хочешь.

– Хочу, – почти без сомнений сказала девушка.

– Тогда мы поженимся.

– Я хочу за тебя замуж, – с еще большей уверенностью повторила Лариса.

– Значит, будет свадьба.

– И все? Больше ты ничего не хочешь мне сказать?

– Ну, все будет хорошо…

– Не будь мужланом, Дёма! Скажи, что ты безмерно счастлив от того, что я стану твоей женой.

– Я безмерно счастлив.

– Ой, как неожиданно!

– Смеешься? – беззлобно спросил он.

– Да нет, просто хочу слышать от тебя ласковые слова. А то вдруг окажется, что ты их все на свою Катю потратил, – с сарказмом проговорила Лариса.

– При чем здесь Катя? – напрягся Демьян. – Кто тебе про нее сказал?

– Ты говорил. У Юры своего про нее спрашивал. А я у твоей мамы спросила. Она сказала, что ты любил эту Катю, а Юра этот на ней женился.

– Я о ней давно уже забыл.

– Ой ли!

– А ты в глаза мне посмотри!

Он точно знал, что глаза скажут правду, ведь он действительно не питал к своей бывшей пассии никаких чувств. И Лариса, кажется, в это поверила.

– Ты не думай, я не ревную. Я знаю, что гораздо красивей… И мама твоя сказала. Видела она эту Катю, она стала такой же толстой, как и ее муж. Также раскабанела. Ты любишь толстых?

– Я люблю таких, как ты, – улыбнулся Демьян.

Ему все равно, какой стала Катя. Но не все равно, что Юра смотрит налево. И если этот гад вдруг сунется к Ларисе, он его прибьет. Подкараулит где-нибудь на узкой дорожке и отделает по-тихому. Ради Ларисы он в этой жизни готов на все. Может, он и скупится на красивые слова, но никакой страх перед законом не помешает ему доказать свои к ней чувства на деле. Так что пусть Комаров обходит ее стороной…

Глава 7

Ветер ночью поднялся, растрепал облака на небе, как волосы на голове у женщины. Сероватые облака, а на горизонте маячит темная туча, подсвеченная восходящим солнцем в бордовый цвет. Но небо эта громада не закроет, потому что ветер дует в ее сторону. Прохладный для августа ветерок, освежающий, но это лучше, чем иссушающая жара, особенно если он вдруг переменится и принесет дождь. Лишь бы урагана не было…

Сейчас бы на рыбалку. Лодку просмолить, снасти в нее загрузить да на весла. Рыбные места Демьян знает, без улова точно не останется. Хорошо бы сомиков натаскать или хотя бы плотвички. Ну, и еще бы ершей на уху… Но этим он займется позже. Сейчас нужно вопрос со скотиной решить. Дом у них на окраине села, за ним когда-то поля колосились, а сейчас на этой земле только трава растет. Мать корову туда на выпас отправляла, сейчас Демьян выпасом занимается. Трава там хорошая, и еще полно земли, с которой можно сена накосить. В деревне без запасов на зиму никак не обойтись. Но ведь это чьи-то земли, у хозяев могут возникнуть претензии, если он без спроса будет на них косить. Надо у матери узнать, где, что и почем. А еще лучше к председателю сельской артели сходить, он весь расклад выдаст…

Демьян привязал корову к колышку, повернул обратно. Он уже собирался открыть калитку, когда со стороны деревни показалась тетя Глаша. Хотя и постарела она, но походка, как и прежде, стремительная, энергичная. Она шла быстро, но при этом ее бросало из стороны в сторону, как грузовик на разбитой дороге. Может, разбалансировка в мозжечке какая-то произошла, может, женщина с утра выпила. А возможно, все дело в улочке, по которой она шла – мало того, что кривая, так еще вся в рытвинах и колдобинах.

Спешила тетя Глаша. И взгляд у нее, как проблесковые маяки на крыше милицейской машины, тем же огнем полыхает, осталось только сиреной взвыть для полноты картины. Уж не ее ли землю вытаптывает сейчас Зорька? Тогда скандала не избежать.

Демьян не скрылся за калиткой, но и навстречу женщине выходить не стал.

– Иван, батька где? – строго спросила она, энергично постукивая ивовым прутом по голенищу своего сапога.

От быстрой ходьбы косынка у нее сбилась набок, а седая челка свалилась на глаза – то рукой поправит ее тетя Глаша, то через верхнюю губу дунет.

– Дёма я, а не Иван.

– Дёмка?! Из тюрьмы, что ли, вышел? – близоруко сощурив глаза, беспардонно спросила пожилая женщина.

– Из армии вернулся, – поморщился Демьян.

– Ну как же из армии! Я же все знаю!..

Тетя Глаша оглянулась по сторонам в поисках зевак, чтобы поднять Демьяна на смех.

– Что нужно? – жестко спросил он. И сурово глянул на гостью.

Женщина примолкла, ощутив на себе тяжесть его взгляда.

– Отец мне твой нужен.

– Спит он. Я за него.

– Что, пить за него будешь?

– А нормально сказать нельзя?

– Мне забор поставить надо. Отец твой взялся, а забора нет!

– За литру взялся?

– За три! По литре на морду пьяную!

– Кто с ним был?

– Кто, кто, известно кто! Кузьмич да Васька!

– Да, тетя Глаша, угораздило тебя с такой шарагой связаться.

– А другой нет!

– Ну, за бутылку, может, и нет. Нормальные люди за бутылку не работают… Ладно, пошли, глянем, что там делать надо.

Тетя Глаша жила через три дома с подречной стороны улицы. Старый забор наполовину сгнил, покосился; отец со своей горе-бригадой его уже снял, а новый не поставил. Доски свежие в штабелях лежат, их уже сейчас можно на старые поперечины набить. Столбы, что в земле остались, подправить нетрудно, камнями или старыми досками укрепить, и вперед. Метров тридцать пройти надо, если сикось-накось все делать, то к обеду можно успеть.

– Столбы выкапывать надо, – сказал Демьян. – Новые ставить и бетоном заливать, тогда вечно стоять будут. Доска хорошая, но ее подгонять надо – подпиливать, подравнивать.

– Ну, подпиливайте, кто ж вам не дает?

– Это работа серьезная, не тяп-ляп. Но за три литры вы только на такую можете рассчитывать. Если вы хотите, чтобы вам кое-как забор поставили, то я сейчас за Васькой пойду…

– Не нужно мне кое-как! Если твой отец взялся, пусть делает!

– И отца подпрягу. Сейчас мы вам тут быстро наколотим…

Демьян оставил тетю Глашу в раздумье, а сам отправился домой.

Отец уже проснулся и теперь ругался с матерью. Выпить ему подавай. Мама на ногах еле держится, а он перегаром на нее дышит.

– А вот это ты зря, батя!

Демьян крепко взял отца за плечи, рывком развернул к себе и окинул тяжелым взглядом.

– На мать орать нельзя. И бухать на халяву тоже нельзя. Сначала дело, потом бухать, ты меня понял?

Какое-то время отец недоуменно хлопал глазами, затем спросил:

– Какое дело, сынок?

– К тете Глаше сейчас пойдем. Забор будем ставить.

– Забор?

– А ты не знаешь, какой забор?

– Знаю. Знаю, сынок, знаю.

– Три литры взял, отрабатывать надо.

– Какие три литры? Одну литру взяли, две опосля, сказала, отдаст. Мы на литру все сделали…

– Договор дороже денег. Кто меня этому учил?.. Давай, батя, обратно человеком становись. Чтобы я у тебя учился. Чтобы мне стыдно за тебя не было…

Отец долго чесал затылок.

– А тебе за меня стыдно?

– А как ты сам думаешь?

– А если забор поставим, выпить можно будет?.. Я немного, так, для успокоения души.

– К Ваське давай пошли!

Демьян готов был схватить отца за шкирку, но, к счастью, делать этого не пришлось.

Васька Ломов жил в старом бревенчатом доме. Сруб стоял на голой земле, врос в нее, покосился, поросшая мхом крыша просела. Отца у него не было, мать уже три года как преставилась, жена в прошлом году с детьми ушла, потому что не могла больше бесконечные пьянки терпеть. Такая вот невеселая история…

Дверь в дом открыта нараспашку, а чего бояться? Васька пропил все, даже кровати в доме не было, потому и спал он на голом полу на какой-то дерюге. Мочой в доме воняло и дерьмом, похоже, этот придурок справлял нужду в соседней комнатке.

В эту комнату Демьян входить не стал. Он схватил Ваську за ноги, волоком вытащил на улицу и головой засунул в бочку с водой. Ломов с перепугу решил, что настал его смертный час, а ничто так не отрезвляет человека, как страх перед смертью.

Демьян швырнул Ваську на землю, и тот немедленно вскочил на ноги, чтобы с кулаками броситься на обидчика. Но Демьян стоял перед ним, как та гранитная глыба, которую с места не сдвинешь. И еще Васька помнил, сколько в Уварове силы, потому вмиг присмирел. А ведь не слабак он. Ростом чуть пониже Демьяна, в плечах слегка поуже, но кулаки у него такие же крепкие. Во всяком случае, раньше он задавал тон на танцах, если что не так, сразу лез в драку. Сам Демьян когда-то побаивался его. Но все это в прошлом. Сломался Вася, водка превратила его в жалкое ничтожество.

– Дёма, я не понял, ты что творишь? – в сильном душевном расстройстве взвыл Ломов.

– Хватит бухать, Вася. Работать надо. Забор пойдем ставить.

– Да к черту этот забор!

– Ты не черта подвел, Вася. Ты отца моего подвел. Тетя Глаша с бати приходила спрашивать, а не с тебя. Я понимаю, твоя хата с краю, но это будет потом, когда дело сделаем. Когда забор поставим.

– Да пошли вы все!

Демьян ударил Ломова по скуле раскрытой ладонью. Он знал, как бить, чтобы и челюсть человеку не сломать, и с ног свалить.

Васька снова вскочил с земли, сжал кулаки, но на Демьяна не бросился. Страшно ему стало.

– Ну что, работать идем?

– Да не хочу я, – буркнул Ломов.

– А в лоб?

– А чего сразу в лоб?

– А как с тобой еще разговаривать, алкаш ты конченый? Бухаешь, как последняя падла! Мать со свету сжил, жена от тебя ушла. Скажи, ты человек, Вася, или животное? Может, тебя на привязь посадить да колокольчик на шею? А может, в плуг запрячь, землю пахать будешь, хоть какая-то польза… Ну, чего молчишь, вошь ты блохастая?

– Хорошо, пошли забор делать. Только выпить сначала дай.

– На!

Демьян крепко сжал кулак и сунул его Ваське под нос.

– Это тебе занюхать! А выпить я тебе потом налью. Как дело сделаем…

– Ты нальешь?

– Да, я. А ты что, еще не понял? Я за твое воспитание, Вася, взялся. Ты хоть и ведешь себя как черт лагерный, но ты мой зема, Вася. И я хочу человека из тебя сделать… Ну, чего стоишь? Пошли!

К Кузьмичу Демьян заходить не стал. Это бесполезно. Если отца и Ваську еще можно было вернуть к жизни, то для этого только одно лекарство от пьянства – могила.

Тетю Глашу он нашел на том же самом месте, где оставил, когда шел собирать бригаду. Она стояла, подперев пальцем щеку, и в глубоком раздумье смотрела на новый забор, существующий пока лишь в ее фантазиях. И так увлеклась она этим мысленным созерцанием, что не заметила, как подошел Демьян.

– Ну что, кое-как будем ставить или на века?

– А на века – это сколько литров? – опасаясь разорения, со страхом спросила пожилая женщина.

– Да мы непьющие, тетя Глаша. Нам твои литры не нужны. Мы люди негордые, деньгами возьмем.

– Так откуда ж деньги! – пожилая женщина всплеснула руками. – Я ж пенсию с весны не получаю.

– Тогда натурой. Курка, млеко, яйки… Можно и за три литра, но сикось-накось…

– Ну, нет, лучше уж яйками. Сало есть, мясо, кабанчика недавно забили…

Тетя Глаша жила одна, но работала за троих. Хозяйство у нее не маленькое, большой огород под завязку засажен – в общем, было чем расплатиться за работу. Демьян взял хорошую цену, но грабителем он себя не чувствовал. Он готов был работать от рассвета до заката, но не задарма. Его семья должна жить лучше всех в деревне, чтобы Лариса могла завидовать только самой себе. И он обязательно добьется этого…

Только вот у отца и у Васьки совсем другие цели. Им бы выпить да закусить, а там и трава не расти. Но Демьян не зря был бугром в зоне, он знал, как воспитывать нерадивых. Ваську он ударил два раза, прежде чем тот втянулся в работу, отца же пальцем не тронул. Но расправа над Ломовым подействовала и на батю. Забыл он на какое-то время о выпивке, голову включил, вспомнил, где бревна толстые под опорные столбы взять, и человека нашел, у которого можно было цементом и песком разжиться. И с инструментом вопрос решили.

Мама и Лариса приготовили обед, накормили Демьяна, отца и Ваську, но водки на столе не было. Ломов было заикнулся, но нарвался на грубость.

А после обеда работа закипела по-настоящему. Опоры устанавливали, до самой ночи с ними возились. А там уже и спать пора. Ужинать и на покой. Тут уже не до выпивки, до дому бы доползти…

Рано утром снова на работу. Отца пришлось тащить силком, Васька получил в зубы, но ничего, худо-бедно процесс наладился. Опорные балки устанавливали, штакетины подгоняли. И снова до самой темноты.

Работу закончили на следующий день. Досочки набили ровно, одна к одной, и теперь тетя Глаша могла любоваться реальным забором, и, судя по ее реакции, он мало отличался от воображаемого.

– Ну, Дёма, ну, молодец! – от восторга хлопнула она в ладоши. И немного подумав, добавила: – Еще бы ворота подправить.

– Новые надо ставить… Если материал будет, картошкой можешь отдать, нам на весну много надо. Если досок нет, то деньгами возьмем, сами все купим и поставим…

– Нет у меня досок на ворота, но ничего, я что-нибудь придумаю. А картошку выкопать надо, у меня ее много, и на огороде, и в поле. Самой тяжело будет.

– Если что, всегда поможем. Много не возьмем, но и себя не обидим…

Тетя Глаша рассчиталась за работу сполна, и на ужин мама с Ларисой приготовили богатый стол. Сало, жареная курица, яйца, ну и, конечно, картофель с кислой капустой. Ваську отпарили в баньке, Демьян подстриг его, мама отдала ему старую, но еще приличную одежду. Хоть на человека стал похож.

Мама поставила на стол бутылку самогона, отец потянулся к ней.

– Может, не надо? – сурово спросил Демьян.

– Да, может, не надо? – совсем не уверенно, но все-таки подхватил Васька. – А то ведь в запой уйдем…

– А ты из него выходил? – покосился на Демьяна батя.

– Ну, два дня уже не пью… Дёма все правильно говорит, не надо пить, работать надо. Вон, раньше в ЛТП трудовая терапия была, но так там мужики на государство работали, а мы на себя. Вон Глафира сколько всего дала, месяц жить можно…

– Ну, не месяц, но лучше что-то, чем ничего, – улыбнулся Демьян. – Работы на деревне много, с деньгами у людей туго, ничего, натурой будем брать. И тебе, Вася, дом подправим. Забесплатно. Ты же наш человек?

– Ну да, ваш! – благодарно посмотрел на Демьяна Ломов.

– Еще людей возьмем, если мало будет, бригаду сколотим. Дело показало, что работать мы умеем, а шабашка на трудовые руки всегда найдется…

– Все верно ты, сынок, говоришь. Все верно. Надо за это выпить.

Отец потянулся к бутылке, но Демьян перехватил ее и отдал маме. Сказал, чтобы спрятала куда подальше, нечего мозолить глаза.

– Хватит пьянствовать, батя. Ты вот хозяйство свое прощелкал, живности почти никакой, в огороде бузина. Так ведь и по миру пойти недолго. А у меня, батя, жена молодая и красивая, если я нищим буду, зачем я ей такой нужен?.. Короче, батя, до весны шабашить будем. А с трактором уже сейчас решать вопрос надо. Землю в аренду возьмем, вспашем, а по весне картоху насадим. Картоха у нас знатная, мы ее много возьмем, деньги на ней сделаем, как люди жить будем…

– Ну, земля у нас есть, – в раздумье сказал отец. – Восемь гектаров…

– Их мы, конечно, освоим, но еще бы земли прихватить не мешало. И чтобы поближе…

– Это с председателем артели надо разговаривать, земли много гуляет. И с трактором через артель, есть у них техника, только не работает. Чинить надо, а запчастей нет. Эти трактора сами на запчасти идут. Вон Юрка Комаров три трактора за бесценок взял, если у него что-то ломается, он к Петрову, надо бы честному фермеру помочь, Леонид Васильевич. И помогает Леонид Васильевич, потому что честный фермер деньги платит. Там у двух тракторов на мехдворе даже двигатели сняли. А может, уже все разбазарили. А зачем в артели техника, если работать некому? Вон Комаров работать умеет, так у него ферма своя, он и людей нанимает, и платит им. Может, и немного платит, но живыми деньгами. А другие сами фермерствуют. В артели одна только алкашня осталась…

– Например? – Демьян укоризненно посмотрел на отца.

Тот смутился:

– Ты прав, сынок, делом надо заниматься. Мы с Васькой больше ни-ни. Да, Вася?

– Так точно, Савелий Демьянович. Самим надо фермерством заняться, а то жизнь мимо проходит. Вон Комаров «Ниву» себе новую купил. Я тоже такую хочу. К Анютке своей на белом коне подъеду, домой обратно заберу… Может, и дом новый поставлю. Какие наши годы, а, Демьян?

– «Ниву» позже купишь. Сейчас трактор нам нужен.

– Все будет, сынок, – кивнул отец. – Главное, целью задаться. Сам лично к Петрову пойду, у него должок передо мной, вот я за него и возьму трактор. Главное, чтобы мотор был, а остальное сами поставим. Я в технике соображаю, Васька вот по двигателям спец…

– Будет трактор, – подтвердил Ломов. – И с машиной вопрос решим. Я знаю, где «сто тридцать первый» «зилок» по дешевке взять. Заработать надо и взять. Машина, правда, убитая, но руки у нас из того места откуда следует растут…

– Да, если на трезвую голову, – хмыкнул Демьян.

– Не знаю, как там Савелий Демьянович, а я больше ни-ни! – Васька в подтверждение своих слов приложил руку к груди.

– И я ни капли в рот! – заверил сына отец.

Утром Демьян встал рано. Работы много, если поздно просыпаться, ничего не успеешь. Отца поднимать не стал, пусть спит, если хочет. Напахался батя за последние дни, умаялся с непривычки, нехай отдыхает.

Демьян заканчивал точить косу, когда появилась соседка. Александре Патрикеевне понравилось, как он со своей бригадой поставил забор у тети Глаши. Ей нужно было перестелить крышу, и она решила нанять Уварова.

Демьян осмотрел крышу, определился с материалом, составил план работ, договорился о цене. И обещал взяться за дело прямо сейчас. Но вдруг выяснилось, что Васька в дрезину пьян. Да и батя еще не протрезвел после вчерашнего. Оказывается, пока Демьян спал, он выкрал у мамы бутылку и вылакал ее на пару с Ломовым. Пришлось отрезвлять обоих. Вода в колодце холодная, бодрила превосходно. К обеду работа началась…

Глава 8

Жирная земля, влажная после недавних дождей, на солнце блестит, как черная икра на бутерброде. Бульдозер древний, компрессия в двигателе слабая, из-за сломанного глушителя треск стоит такой, что хоть уши закрывай, но землю пашет он, как старый конь – борозды ровные, глубокие. Надел немаленький, но батя свое дело знает – работа движется, что называется, ударными темпами, еще три-четыре часа работы, и о пашне можно забыть до самой весны.

Труба выстрелила в воздух сгустком копоти, и над землей повисла тишина, только слышно, как вороны каркают. И трактор встал мертво.

– Здравствуйте, девочки! – в сердцах махнул рукой отец.

Судя по всему, без возни под капотом не обойтись.

Ни копейки они не заплатили за этот трактор, но пришлось починить колхозный коровник, а работы там было много. Председатель артели думал, что Демьян со своей бригадой до зимы работать будет, но не прошло и трех недель, как все было сделано. И награду за это получили. Бульдозер хоть и старый, но почти что в рабочем состоянии. С зажиганием были проблемы, с топливной системой, с ходовой частью пришлось повозиться. Еще бы двигатель перебрать, поршни новые поставить, выхлопную трубу заменить, да и еще много чего, но впереди целая зима, будет еще время, чтобы довести до ума этого монстра.

И еще «ЗИЛ» бортовой надо починить. Не обманул Вася, смог он раздобыть машину, но сумеет ли он вдохнуть жизнь в ее заклиненный мотор? Тут или волшебство нужно, или ловкость рук. Ну, и на запчасти пришлось потратиться. Вася сейчас в колхозном гараже под грузовиком лежит. Руки у него к гаечным ключам приспособлены, с этим все в порядке, но беда в том, что мужик сорваться может. Не пьет, не пьет, а потом как загрузится… Но запоев у него не бывает, потому что Демьян спуску ему не дает, а как в чувство своих алкашей приводить, он уже знает. Отец тоже срывается в штопор, но уже реже, чем в августе. А за весь сентябрь только два раза наклюкался, и то переживал очень.

Ничего, если кто-то из них еще раз сорвется, Демьян их обоих закодирует; они, в общем-то, и не против…

Причину поломки отец определил быстро – топливный насос рассыпался.

– И что делать? – спросил Демьян.

– Есть два варианта: или соляру напрямую в дроссель заливать, или новый насос доставать. На мехдворе такого нет, в гараже тоже. В райцентр надо ехать…

Увы, но с запчастями в деревне полный швах. Бесхозная техника уже вся разграблена, так что в райцентр надо ехать, но ведь и там не все просто. Вот в Рязани точно можно найти, но туда пока доберешься…

– Сегодня надо закончить, – покачал головой Демьян. – Тогда и трактор на ремонт поставим.

– Что ж, милости просим! – отец показал сыну на капот бульдозера.

Но сначала он залил солярку в ведро, приготовил шланг, открыл карбюратор так, чтобы горючее можно было подавать на дроссельную заслонку. Демьяну приходилось ездить на броне боевой машины, но чтобы верхом на капоте трактора, да еще с ведром в одной руке и шлангом в другой…

Не зря говорят, что голь на выдумку хитра. Нет возможности работать нормально, но ведь есть слово «надо». Вот и пришлось изворачиваться, чтобы трактор продолжал пахать землю. Бульдозер качало, трясло, но Демьян держался и скармливал ему горючку дозированными порциями. И ведь справился с задачей. Руки одеревенели, задница и ноги онемели, но все-таки подняли они с отцом землю на последней полосе поля в самой близости у дороги.

А на этой дороге стояла белая «Нива», и возле нее с самодовольным видом маячил Комаров. Он смотрел на Демьяна с издевательским восторгом, а когда их взгляды встретились, глумясь, аплодировал ему.

Работа закончена, трактор уже застыл на месте, можно спокойно слезть и набить Комарову морду. Да и передохнуть заодно, ведь еще домой надо ехать. Дорога короткая, не больше километра, но ведь ему снова придется сидеть на капоте без седла.

– Я не понял, что здесь смешного?

Руки у Демьяна грязные, и он с удовольствием отряхнул их одна о другую перед самым носом у Комарова. Юра испуганно вздрогнул и отступил на шаг.

– А я разве смеюсь? Всегда приятно посмотреть на человека, который хочет и умеет работать.

Комаров утихомирился, смотрел на Уварова заискивающе, а желание дать ему в морду не исчезло у Демьяна. Но он сдерживал себя. Это не Васька, который воспринимает оплеухи от него, как благо для себя. Юра прямым ходом отправится в опорный пункт милиции, накатает заявление. Участковый свой парень, он и с паспортом для Ларисы помог, запросы для паспортного стола сделал, ответы получил, скоро она корочки свои получит. Но Комаров – первый фермер на деревне, он опорный пункт милиции за свой счет отремонтировал. Там всего две комнатки, работы немного, но участковый у него в долгу – он и заявление примет, и Демьяна в район отправит. У него судимость, с ним там церемониться не станут.

– Посмотрел?

– Посмотрел.

– Ну и проваливай.

– А чего ты такой злой? Может, я тебе помочь хочу.

– Ну, так помоги! – вмешался в разговор отец.

– Здорово, Демьяныч! – поприветствовал его Комаров.

– И тебе, Юра, не болеть… У тебя топливный насос на это чудо-юдо есть?

– На это нет, на другой – найдется. Он сюда подойдет, только там мембрана навернулась, менять ее надо…

– Ничего, новую вырежем. А то у меня тут совсем все рассыпалось…

– Хорошо, я завезу. Вечером заеду. С вас – застолье. Не зажмешь? – весело подмигнул Демьяну Юра.

Но бравада его казалась фальшивой. Побаивался он Демьяна, но лез к нему. И если он от него чего-то хотел, то не дружбы. А если дружбы, то не с ним…

– С Катькой приедешь? – угрюмо спросил Демьян.

– А зачем она тебе? – внимательно посмотрел на бывшего одноклассника Комаров.

– Ну, может, она тоже хочет посмотреть на Ларису.

– Почему тоже?

– Подвози насос, мы тебя ждем…

Демьян повернулся к Юре спиной и направился к трактору, без всякого стеснения сунул шланг в бак и приложился к нему губами. Наполнил ведро, снова залез на капот.

Дорога к дому недолгая, но неровная, ухабистая, и тем приятней было пройти весь путь до самых ворот.

Лариса вышла ему навстречу. Теплый халат на ней, пуховый платок на плечах, колготки с начесом, резиновые с искусственным мехом калоши – в общем, самое то, что нужно для деревни. Волосы заплетены в косу, минимум косметики на лице – и здесь все как должно быть.

– Какой ты чумазый! – улыбнулась она, подставляя для поцелуя щеку.

– Я сегодня насосом работал, соляру перекачивал.

– Ну да, запашок еще тот… Я там баньку натопила, только воды натаскать надо. И в дом, и в баню.

– Стол надо накрыть. Гости сегодня будут. Думаю, Комаров замену мне хочет привезти.

– Комаров? Тебе замену?

– Говорю же, я насосом работал, но я так больше не хочу. Он железный насос привезет…

– Для колодца?

– Нет, для трактора…

На самом же деле Демьян думал о другой замене. Что, если Комаров хочет занять его место рядом с Ларисой? Что ж, пусть попытается. Одно неосторожное движение с его стороны, и в холодной реке окажется. Так уж и быть, морду ему он бить не станет, но водные процедуры устроит. Для его же здоровья. За это же не сажают.

А про насос для колодца Лариса спросила неспроста. Демьян хорошо потратился на обустройство быта – перегородку в сенях поставил, дверь врезал, за ней унитаз установил, колодец во дворе вырыл, трубу туда канализационную вывел, глубоко ее уложил, чтобы она зимой не замерзла. И еще бочку столитровую на железные кронштейны установил, один вывод на сливной бачок сделал, а другой – на умывальник. Еще бы хорошо насос в колодец погрузить, чтобы он через шланг воду в эту бочку закачивал. Но не хватило ему денег на насос и подводку, поэтому приходится по старинке воду поднимать. Натаскает с утра воды, наполнит бочку, и женщинам на весь день хватает. А вечером снова за ведра, но для него это не в тягость.

Насосом когда-то закачивалась вода из речки – в баню и на полив огорода, но не уберег отец механизм, какие-то алкаши вместе со шлангами стащили. Может, тот же Кузьмич постарался. Этот тащит все, что плохо лежит. Кстати говоря, он трамблер для «ЗИЛа» где-то украл, и аккумулятор. Причем по собственной инициативе. Можно было бы и водяной насос ему заказать, но Демьян такой грех на душу не возьмет.

Он натаскал воды сначала в дом, а потом в баню, в ней и остался. Надо было помыться после трудового дня, и отец составил ему компанию. Но батя управился быстро, а Демьян задержался – и парком побаловаться хотелось, да и Лариса обещала заглянуть. А у них дело молодое, им каждый день охота. А банька далеко от дома, и никто не услышит, как они общаются на языке телесной любви.

Лариса не обманула его ожиданий, закрылась, разделась, с жадностью набросилась на него.

Все было здорово, и в процессе, и после. Не думал Демьян, что может быть сегодня еще более счастливым, чем сейчас, но Лариса вдруг сказала, что она беременна.

– Что?! – вне себя от радости воскликнул он.

– Ну, мне кажется… – от столь бурного проявления чувств девушка растерянно улыбнулась. – Сначала на соленое потянуло, потом стошнило…

– Это самое то!

– В женскую консультацию надо ехать.

– Завтра тебя свожу.

– Тебе работать надо. Ты же не можешь без этого.

– Какая работа, когда тут такое!

– Я же не рожаю, мне просто консультация нужна…

– Я не отпущу тебя одну.

Автобус отъезжает утром в определенное время, но вдруг Лариса нарвется на Комарова. Тот с радостью подвезет ее до города. Если она согласится… А вдруг она согласится?..

– Боишься за меня?

– Не то слово. Уроды есть везде, что здесь, что в Москве. Ты помнишь, что с тобой было в Москве?

– Мы же договорились не вспоминать… Но ты прав… Этот Юра Комаров смотрел на меня так, как будто в рабство хотел к себе взять…

– Когда он на тебя смотрел? – насторожился Демьян.

– Недавно… Вчера… Я в магазин ходила, а он подъехал. Давай, говорит, домой подвезу, а там люди, смотрят. Ну, я ему сказала, что о нем думаю… У тебя жена, говорю, дома, а ты клеишься ко мне, как паршивый кобель. Так и сказала, чтобы все слышали. И домой пешком пошла…

– Мне почему не сказала?

– А вдруг ты морду ему набьешь? Я не хочу, чтобы тебя посадили.

– Пойми, это деревня, здесь сарафанное радио со скоростью звука все разносит. И если я до сих пор ничего не знаю, это потому, что слишком занят…

– Я все понимаю. Потому тебе и сказала.

– Это правильно.

Теперь Демьян понимал, почему Комаров напросился к нему в гости. Может, и опостылела ему Катька, но у них трое детей, и вряд ли он хочет развода с женой. И скандалы ему не нужны. Да и перед людьми неудобно. А так слух пойдет, что у него с Демьяном дружеские отношения, значит, и Ларису он собирался подвезти, как жену своего товарища, разумеется, без всякой задней мысли. Ну а то, что Лариса неправильно все поняла, так это накладочка вышла…

– Он тебе хоть чуть-чуть нравится?

– Кто? Юра этот? Жирная напыщенная свинья. Тошнит от его самодовольства.

Комаров подъехал точно в назначенное время. Один, без жены. И насос привез – старый, с порванной мембраной, но был шанс его восстановить.

В доме он увидел Ларису, растерянно улыбнулся ей и виновато посмотрел на Демьяна:

– Совсем забыл, я тут твою невесту вчера подвезти хотел, а она все не так поняла…

– Я в курсе, – холодно посмотрел на него Демьян.

Все-таки прав он оказался в своих предположениях.

– Ты, Дёма, извини, если вдруг что не так.

– Ладно. Но чтобы такого больше не было.

– И ты, Лариса, извини.

– Да ладно, проехали, – туманно улыбнулась девушка.

– Давай за стол.

Демьян работал без продыху, как заведенный, потому и достаток в доме появился. Мама картошку с капустой и мясом в печке потушила, сало, рыба, соленья – в общем, закуска что надо. Но на водку в доме не тратились, поэтому стол украсил графинчик с самогоном. Юра хоть и не тот человек, с которым хотелось бы выпить, но завтра у Демьяна выходной, почему бы не плеснуть чуток под жабры? Тем более повод есть – Лариса затяжелела.

– А у вас что, первачок? – поморщился Комаров. И важно раздул щеки: – Один момент!

Он вернулся в дом с бутылкой виски, водрузил ее на стол, как победный флаг над рейхстагом.

– Что это? – поморщился отец.

– Виски!

– Да знаем, не малограмотные. Та же самогонка, только подкрашенная…

– Ну, не скажи, Демьяныч! Виски в дубовых бочках выдерживают. И коньяк так выдерживают, и виски. Только коньяк из виноградного спирта, а виски из зернового…

– Да? Все равно не буду! – решительно мотнул головой отец.

Он умял тарелку рагу, запил водой и отправился в сарай колдовать над насосом. И мама ушла в свою комнату, чтобы не мешать молодым. А вслед за ней поднялась из-за стола Лариса. Она с удовольствием пропустила рюмочку-другую, но продолжения не захотела. Напрасно переживал Демьян, что ее пристрастие к спиртному было сильным. Не тянуло ее к этому делу, хотя по случаю могла и выпить. Как всякий нормальный человек.

Лариса ушла, но Комаров этого как будто и не заметил. Он вообще не смотрел на девушку, пока она сидела с ними за столом. Демонстративно ее не замечал.

– Тебе, наверное, тоже пора, – сказал Демьян.

Это было, по меньшей мере, невежливо с его стороны, но ему все равно. Неприятен ему Юра, и он не стеснялся это показать.

– Да, наверное, – кивнул тот. – Катька ждет.

– Давай на посошок.

– Да, кстати, я смотрю, дела у тебя неплохо идут, отец не пьет, трактор взяли, землю пашете.

– Не одному же тебе этим заниматься… Может, конкуренции боишься?

– Какая конкуренция, о чем ты? – хмыкнул Комаров. – Скупщики на корню все сметают.

– За копейки.

– Ну, не за копейки. Хотя, конечно, хотелось бы побольше… А вообще, нам, фермерам, кооперацию нужно создавать. По сбыту… Ну да ладно, тебе еще произвести надо.

– Произведем. Следующий год урожайным будет, – улыбнулся Демьян.

Хотелось бы, чтобы к новому урожаю и сын появился. Да и дочка – тоже хорошо.

– Тьфу! Тьфу! Тьфу!.. Я так понимаю, тебе деньги нужны.

– А кому они не нужны?

– А я дом строить начинаю.

– Третий?

– Зачем третий? Второй еще не достроил. Вот, деньги за урожай взял, дальше можно продолжать. Стройматериалы есть, руки только рабочие нужны, а про тебя уже слух пошел, работаете хорошо и быстро…

– Зима на носу. Кто ж зимой строит?

– До холодов еще месяц, а там уже первый этаж почти закончен, второй построить и под крышу подвести. В доме у меня котел на мазуте, отопление можно запустить, окна вставить, если тепло будет, тогда и зимой внутри работать можно. А я живыми деньгами плачу… Давай, завтра подойдешь, посмотришь, там и скажешь, возьмешься или нет…

Живые деньги Демьяну нужны. Семян для посадки прикупить не плохо бы, солярка для трактора нужна, бензин для машины, да и запчасти на что-то надо покупать. Ну и без удобрений не обойтись. А тут работа на осень и зиму, почему бы не впрячься?

– Хорошо, подойду, посмотрю, – кивнул он.

– Ну и отлично.

Юра сказал, когда и где он будет его ждать, поднялся из-за стола и вышел из дома.

Демьян проводил его до калитки и еще долго смотрел вслед отъезжающей машине. Не нравится ему этот тип, ох как не нравится. Как бы не случилось чего…

Глава 9

Подсолнухи похожи на солдат – зеленые каски, желтые головы. Стройными рядами стоят – равнение держат на солнце. Окружило дом это полчище, только Демьяну не страшно. Пусть это и чужие солдаты, но смотреть на них приятно. Мягкая энергия от земли в них, теплая и светлая – от солнца.

Комаров развернулся не на шутку – и картофельные у него поля, и подсолнечник посадил под свою маслобойню. Еще коровник он у артели выкупил, тот самый, что Демьян со своей бригадой чинил, там у него живность, для которой засеяны кормовые поля.

А Демьян занимается только картофелем, на сорок гектаров замахнулся. Есть у него люди, что эти поля окучивают, да и сам он там с утра до вечера пропадает. И скотина у него есть: двух тельных коров в декабре взял, обе бычками разродились – будет мясо на зиму. Еще четырех поросят на откорм взял, как раз столько и позволяет содержать домашний свинарник. И куры появились, и гуси.

Лариса уже освоилась в деревенской жизни, втянулась в домашнюю работу и не жалуется. Но дело в том, что на ней маленький ребенок. Сына она Демьяну недавно родила, наследника. Родила на правах законной жены. Трудно ей сейчас. И мама ходит тяжело, почти все время лежит, но Демьян от женщин многого и не требует, сам со скотиной управляется, и огород на нем, да и отец от него не отстает. В общем, крепкое у них уже хозяйство, причем оживленное новоявленным потомством. Именно к этому Демьян и стремился…

На дороге между подсолнечником показалась белая «Нива». Ну, вот и хозяин дома объявился. Сейчас Демьян сдаст ему работу, получит расчет, и можно будет целиком переключиться на свои собственные дела.

Большой дом задумал Комаров, одна только площадь застройки – сто пятьдесят квадратов, а там и подвал трехметровой высоты, два этажа, мансарда в полный рост. Никаких вычурностей вроде эркеров, террас и мезонинов не предусматривалось, но все-таки Демьяну пришлось очень постараться, чтобы поднять этот проект. В морозы крышу ставили, но ничего, справились, а потом отопление провели – котел поставили, дом изнутри трубами обвязали. Надо было, чтобы строение хоть какую-то усадку дало, но Комаров торопился, потому пришлось заниматься внутренней отделкой.

К этому времени бригада у Демьяна увеличилась еще на двух человек. Ребята толковые, в строительном деле соображают, но и по части выпить не дураки. Пришлось воспитывать, чтобы сами не заливали и других не совращали.

С домом в целом закончили как раз к посевной. Комаров не обманул, рассчитался сполна. Демьяну эти деньги очень помогли. Картофелесажалку в аренду брали, трактор два раза в поле чинить приходилось, грузовик, было дело, ломался; на ходу, считай, запчасти приходилось к ним покупать. Вроде бы за зиму подшаманили технику, но ведь за всем не усмотришь. И удобрения приходилось подкупать, и семена.

Посевная худо-бедно прошла, и Демьян снова вернулся на объект. В доме Комарова кое-какие недоделки остались, но, главное, надо было довести до ума хозяйственные постройки, а там и хлев на десяток голов, и гаражи для машин и тракторов, склады, мастерская – и все это прямоугольником вокруг дома, вместо забора и как крепостная стена. Не двор вышел, а целая усадьба. Кулацкий хутор, о котором Демьян пока мог только мечтать. Ничего, будет и на его улице такое же новоселье.

Комаров платил исправно, но торопил Демьяна без всякого зазрения совести: он собирался въехать сюда вместе со своей семьей и огромным хозяйством еще до осени.

Сам Демьян на объекте уже не работал. Бригада у него здесь, шабашкина лавочка из пяти мастеров – двое из Приволья, а остальные из соседних деревень. Хорошо работают ребята, споро. Сегодня они сдадут усадьбу, немного отдохнут, а потом перейдут на другой объект. Как-то не планировал Демьян заниматься деревенским строительством, воспринимал это как временное подспорье для главного дела, но раз уж сколотилась бригада, пусть и дальше работает. Еще один фермер собрался дом строить, не такой громадный, как у Комарова, бревенчатый, и хочет, чтобы Демьян этим занимался. Что ж, лишний рубль в кошельке не помеха…

Ворота открыты, и «Ниве» не пришлось останавливаться перед ними. Машина подъехала к дому, затормозила. Сейчас появится Юра Комаров, но из машины вышла его жена.

Демьян видел Катю зимой, под Новый год. Полная женщина, круглолицая, с румянцем на щеках. Шубка на ней тогда заячья была, в ней она походила на Снегурочку. Она и раньше в теле была – кровь с молоком, налитое яблочко, а после замужества и родов ее разнесло. Но Демьяну она бы нравилась и такой, если бы не Лариса, которая изменила и вкусы его, и пристрастия.

Но что-то случилось с четой Комаровых. Может, журналы модные выписывать стали, может, сериалов американских насмотрелись, так или иначе Юра за зиму и весну сбросил килограммов двадцать. Живот сдулся, двойной подбородок разгладился, плечи штангой, похоже, подкачал и еще с армейского камуфляжа на костюм вдруг перешел. Галифе себе из дорогого сукна пошил, под хромовые сапоги, пиджак а-ля френч, белая сорочка, галстук, пробковый шлем. И надо сказать, смотрелся он в таком наряде здорово.

Но изменился не только он, Катя тоже заметно похудела, почти что до своих девичьих форм. Макияж на лице, модные солнцезащитные очки, стильная косынка на городской лад повязана, и бежевое платье «сафари» очень идет ей. Зрелая красавица с легким деревенским уклоном. Туфли у нее чисто для сельской местности – тупоносые, закрытые, с низким каблуком, и это подчеркивало степенность и основательность ее натуры. Но именно такой и должна быть жена знатного фермера. Лариса тоже хорошо одевается, но нет в ее нарядах городского легкомыслия.

Видел Демьян Катю зимой издалека, близко не подходил, не здоровался. Прежних обид уже не было, но, как ни крути, а в свое время она его предала, потому и не питал он к ней симпатии.

– Привет!

Но сейчас он поздоровался с ней как ни в чем не бывало. Светлая, слегка ироничная улыбка, ясный взгляд знающего себе цену человека.

– Здравствуй, Дёма!

И Катя улыбнулась ему вроде бы весело, но в глазах печаль.

– А Юрий Батькович где?

– В больнице, аппендицит ему сегодня ночью вырезали. Я только что из города. Он сказал, что сюда надо заехать, посмотреть.

– Смотри.

Она поднялась на крыльцо дома, но в дверях остановилась, удивленно посмотрела на Демьяна. Он должен был идти с ней, но даже с места не сдвинулся. И на ее немой вопрос ответил также молча – взглядом показал на своих рабочих. Люди они деревенские, тайны хранить не умеют, и потому пойдет слух, что Демьян запирался в пустом доме вместе со своей бывшей невестой. И попробуй тогда объясни людям, что между ними ничего не было. А ему вовсе не хотелось оправдываться перед Ларисой.

И Катя его поняла. Кивнула, будто соглашаясь с ним, зашла в дом, минут через десять вернулась.

– Ну как?

– Все хорошо.

И подсобные строения она обошла сама, Демьян следовал за Катей на почтительном удалении, но под открытым навесом для техники вплотную подошел к ней. Прохладно здесь, ветерок задувает, и рабочие далеко в стороне.

– Юра говорил, что работать ты умеешь, – сказала молодая женщина, не глядя ему в глаза. – Это правда, дело у тебя в руках спорится.

– Спасибо.

– Что спасибо? – Она подняла глаза и с тоской посмотрела на него. – Ты же Юрку скоро догонишь. Скоро у тебя такое же хозяйство, как у него, будет. А может, и больше.

– Да я как-то и не стремлюсь к тому, чтобы догнать его и перегнать, – нахмурил брови Демьян.

– Но догоняешь.

– Мне все равно, кого я там догоняю. Мне главное, чтобы у меня дом был полная чаша.

– Да, но ему не все равно… Ты что, не понял? Он же тебя на соревнование вызвал! – расстроенно смотрела на Демьяна Катя.

– Ты думаешь?

– Я думаю? Я знаю!.. Он лучше тебя быть хочет!

– И что?

– А то, что Юрка всегда тебе завидовал. Думаешь, я ему нужна была? Нет. Он меня по-настоящему никогда и не любил. А бегал за мной, потому что я твоей была. Он же проходу мне не давал…

– Давай не будем об этом, – поморщился Демьян.

– Что не будем? Это наша жизнь! – разошлась молодая женщина. – И я до сих пор страдаю, когда думаю о том, что случилось… Я даже обрадовалась, когда узнала, что тебя посадили. Дурная такая радость была, подлая. Ты страдал, мучился, я жалела тебя, плакала, а сама хотела, чтобы ты как можно дольше не возвращался. Потому что я боялась посмотреть тебе в глаза. Думала, умру от разрыва сердца, если взгляну в них… А ты вернулся. С молодой и красивой женой. И меня знать не знаешь. У меня от сердца отлегло…

– Все сказала?

Демьяна тяготил этот разговор. Прошлое для него быльем поросло.

– Нет, не все… Юрка на твою Ларису глаз положил… – заявила Катя.

– Ты это знаешь? – строго посмотрел на нее Демьян.

– Знаю. Знаю и боюсь. За себя боюсь. И за тебя… Ты думаешь, почему он тебя работать в этом доме нанял? Чтобы твоя Лариса могла сравнить, кто ты, а кто он. Он хозяин, а ты так себе… Думаешь, почему он худеть начал? Чтобы Ларисе твоей нравиться…

– Зачем ты это мне говоришь? Хочешь, чтобы я его пришиб?

– Нет, что ты! – спохватилась Катя. – Даже в мыслях не было… Просто я хотела тебя предупредить…

– Зачем? Я и так все знаю.

– И что?

– Ничего. Лариса не такая, как ты, она от меня к Юрке не уйдет.

Какое-то время Катя ошеломленно смотрела на Демьяна, не зная, что сказать. Оскорбил он ее, но как ни крути, а обвинение справедливое. Разве не уходила она к Юрке? Уходила. Демьян тогда воевал, значит, это было двойным предательством.

– Я не знаю насчет твоей Ларисы, – выдавила она дрожащим от возмущения голосом. – Но я ушла от тебя, это правда… Любила тебя, а ушла к нему… А почему я ушла? Потому что Юрка настырный. Он если не мытьем возьмет, то катаньем. Он же проходу мне не давал, когда ты в армию ушел, по пятам ходил. Гоголем ходил! Джинсы американские, магнитофон японский, машина отцовская. Первый парень на деревне, девчонки за ним бегали. Я сначала видеть его не хотела, а потом он мне нравиться стал. А когда он с Иркой гулять стал, я ревновать начала. А затем мы на Новый год у него дома собрались, выпили хорошо, я голову потеряла, проснулась рядом с ним. Не говорю, что я не виновата, но ведь и он хорош. Чего хотел, того и добился. Живот у меня после того случая появился, а кому я нужна брюхатая? А он меня замуж позвал… Ты не думай, он не злой, на большую подлость не способен, но своего он добиваться умеет. Потому и бросил тебе вызов. Он хочет быть лучше, чем ты. Хочет, чтобы Лариса в него влюбилась…

– Ничего у него не выйдет.

У Демьяна зачесались кулаки, но при этом он понимал, что не сможет набить Юрке морду. Ведь он после того случая в сельпо больше не подъезжал к Ларисе, не позорил ее на людях. И в гости тоже не напрашивался, чтобы поглазеть на нее. В общем, не подавал повода выразить недовольство. А то, что вызов Демьяну бросил, так это по-мужски. И он обязан принять этот вызов. Он должен ужом извернуться, но догнать и перегнать Комарова, стать более успешным, чем он. Тогда у Юрки не будет никаких шансов заполучить Ларису…

– Я на это надеюсь… Юрка мой муж, дети у нас, и я не желаю, чтобы он бросил нас из-за твоей Ларисы… Я понимаю, уехать вы отсюда не можете, у тебя здесь корни…

– И не надейся.

– Поэтому я хочу, чтобы ты не отставал от Юрки. Может, твою Ларису и не волнует, какой он, но ему-то не все равно. Он неспроста хорохорится…

– Пусть хорохорится. Только крылья пусть не распускает. А то я эти крылья ему подрежу. Так ему и передай.

– Передать ему это?! Смеешься? Да я ему и слова про этот наш разговор не скажу.

– И правильно… Ты говоришь, он на большую подлость не способен, а на мелкую что, способен?

– Ну, обхитрить он может, так что, если он вдруг какой-то совместный проект предлагать станет, ты лучше не соглашайся. Но вредить он тебе не будет, это я тебе точно говорю…

Вредительство в сельском хозяйстве – вещь серьезная. Достаточно картофель фитофторозом заразить, и весь урожай на корню сгинет. Трактор сжечь можно или даже дом, но за это уже убивают…

– А если вдруг?

– Если вдруг, я тебя обязательно предупрежу. Только с одним условием: ты и пальцем его не тронешь.

– Зачем тебе это?

– Я не хочу, чтобы ты прогорел. Я не хочу, чтобы твоя Лариса стала его женщиной… Ты должен принять его вызов. Ты должен подняться так, чтобы он до тебя не дотянулся.

– Что ж, приятно знать, что ты мой союзник, – снисходительно усмехнулся Демьян.

– И еще ты должен знать, что я все еще тебя люблю… – Катя застенчиво глянула на него и отвела глаза. – Только я этого тебе не говорила.

– А я и не слышал.

– Ну да, тебе же это неинтересно, – с приглушенной обидой сказала молодая женщина.

– Интересно. И приятно, – не стал прибедняться Демьян. – Только это дело прошлое, а тебя волнует будущее. И меня тоже.

– Ну что ж, в этом ты прав… Работа мне понравилась, расчет получишь, но не сейчас, когда Юрка из больницы выйдет.

– Ничего, я подожду.

Дурные мысли роятся в голове у Комарова, опасные для него, с огнем он играется. Но в том, что Юрка рассчитается с ним за работу сполна, Демьян почему-то не сомневался.

Глава 10

Сахар в сельпо привезли, радость великая, очередь такая, что лучше не соваться. Все верно, закатки у людей – варенья, сиропы, да и самогон из чего-то варить надо. Об этом Лариса думала с легким сарказмом.

Не радовала ее деревенская жизнь, но ведь привыкла она к ней. Не хотелось вставать рано утром, а приходилось – печь растопить, кашу на семью сварить, малыша грудью накормить, и дом в чистоте содержать надо, обед на ней опять же, ужин. Тяжело ей, но ведь она справляется. А то, что к Егорке по ночам вставать приходится, пеленать, успокаивать, так этого и в Москве не избежать…

Но в Москве она жила с Аликом, в квартире со всем удобствами, работа у нее любимая имелась. И Алика она очень любила, счастлива с ним была…

Демьяна она тоже любит. Но это какая-то приземленная любовь. Крепкая, основательная, как фундамент дома, но ведь она женщина, ей иной раз под самые облака взлететь охота. Так, чтобы душа, как радуга, развернулась, всеми цветами на солнце засияла. Да хотя бы просто по подиуму пройтись, блеснуть своей красотой на публике. А здесь только завистливые взгляды. Нехорошо люди в очереди на нее сморят, хотя и уважение в их глазах угадывается.

Не дает Лариса повода о себе судачить. Да и Демьян в деревне на особом положении: и свое хозяйство всего за год поднял, и людей за собой потянул. Вон Васька Ломов человеком стал, не пьет, дом свой подправил, огород разбил, грузовик у него, работает как заведенный. Не зря жена к нему вернулась. И строительная бригада у Демьяна есть, и в поле на него люди работают. Из горьких пьяниц и откровенных тунеядцев он эти кадры набрал, к дисциплине приучил, работать заставил, их жены на Демьяна молиться готовы, свечки за его здравие в церковь несут. Хотя, возможно, кто-то поставил бы и за упокой.

Уважают Демьяна в деревне, потому и к Ларисе с почтением относятся. Но слишком красивая она для того, чтобы ее любили. Это не она так думает, это Анюта Ломова так сказала.

Действительно, красивая она. А Демьян говорит, что после родов она еще краше стала. Располнела вначале, но сейчас уже ничего, все вернулось в норму. На диете, правда, приходится сидеть. Может, и деревенская она баба, но в душе она все-таки городская, потому и следит за собой. Могла бы и спортом заняться, но смысла в этом нет: работа по дому сама по себе дает хорошую физическую нагрузку. А если еще и относиться к ней как к гимнастике, то она и в тягость не будет…

Очередь в магазине, а ей-то всего и надо, что крупы немного взять да дрожжей на пироги. Масло у них свое, творог, сметана, сыр. Соли целый короб, сахара и муки несколько ящиков, картошка в огороде, зелень, овощи. Скотинка опять же своя, птица. Рыба, пойманная в реке, на веревках сушится… Демьян молодец, с его головой и руками голод семье не грозит. Да и Ларисе от переутомления ноги протянуть он не позволит. Не нравилось ей в дальний клозет до ветру ходить; рыдать хотелось – так мучилась она от этих неудобств. Так Демьян теплый нужник прямо в доме соорудил. Савелий Демьянович долго потом чесал репу: сам-то он до такого не додумался. А зачем? Его жена суть от сути деревенской была, ей к неудобствам даже привыкать не приходилось…

Варвара Сергеевна еле ходит, домашней работой почти не занимается, но на нее можно оставить Егорку, и Лариса этим пользуется, когда в магазин надо сбегать или во дворе что-нибудь сделать.

Четвертый месяц Егорке, совсем еще маленький; с бабкой он сейчас, но все равно душа за него неспокойна. Потому и не будет Лариса в очереди стоять. Как-нибудь в другой раз в сельпо зайдет, когда сахар закончится.

Она повернула назад и увидела Комарова. Он шел ей навстречу, лицо сосредоточенное, на губах сдержанная улыбка.

– Привет, Лариса.

– Здравствуй, Юра.

Вот и весь разговор. А к большему он и не стремится. Да и она того не желает.

Молодец он, в лучшую сторону изменился за последнее время. Похудел, похорошел, барская развязность куда-то подевалась, неопрятность в одежде сменилась на щегольской шик. Пиджак, галстук, а эти галифе с хромовыми сапогами могли бы стать находкой для деревенского стилиста, если таковые существуют.

Лариса догадывалась, что Комаров старается для нее, и ей приятно было осознавать это. Ведь она женщина, и это так здорово быть в центре мужского внимания, особенно если знаки внимания оказывают достойные люди. Юра поприветствовал ее весело, но сухо и коротко. Лариса понимала, что сделал он так нарочно, чтобы раззадорить ее. Вроде как охладел он к ней, и это должно ее огорчить, вызывать душевные терзания. Но не на ту он нарвался. Хотя, честно говоря, ей интересна эта игра.

И еще Комаров побаивается Демьяна. Если пойдет по деревне слух, что он клеится к его жене, может возникнуть недоразумение, возможно, с мордобоем. А кулак у Демьяна очень тяжелый, он и убить может, пример тому есть.

«Привет-привет», вот и вся встреча. Хорошо, что все этим и ограничилось. И людей вокруг много, да и сам Демьян уже здесь. «Уазик» у него появился, такой в народе называется «таблеткой», может, потому, что «Скорая помощь» на таких машинах ездит. Он сам за рулем. Вышел из «уазика», смотрит на Ларису, весело улыбается.

Нет в нем той утонченности, какой обладал Алик. Черты лица неправильные, грубые, мужицкая сермяжность в облике, колхозная простота. Но его мужская энергетика валит наповал. Иной раз ему просто достаточно посмотреть на Ларису, чтобы внутри у нее все обмякло. А если еще и приласкает, то сопротивление и вовсе невозможно. Да и зачем сопротивляться, если в такие минуты выть хочется от простого бабского счастья?

А ведь когда-то в такие минуты она хотела умереть. В такие минуты с чужими мужиками…

Они с Демьяном договорились не вспоминать об этом страшном времени, и Лариса сама хочет забыть о пережитых кошмарах. Но иной раз проснешься в холодном поту и лежишь без сна до самой зорьки, а как пробьет час, так поднимаешься и с огоньком берешься за любую работу. Потому что в доме у Демьяна даже в навозе ковыряться во сто крат приятней, чем делать то, к чему склонял ее гнусный Бабуин со своими ублюдками… И так она благодарна Демьяну за то, что он вытащил ее из этой клоаки, женился на ней, несмотря ни на что…

– А чего с пустыми руками? – спросил он.

– В очереди не хочу стоять. Ты дома был? Как там Егорка?

– Нормально с Егоркой, пузыри пускает, – улыбнулся Демьян.

– Ну, поехали, раз приехал…

Он помог жене забраться в машину, сел за руль. Машина старая, восстановленная из хлама. Вася Ломов уже большой специалист по металлолому, он-то и вернул эту развалину к жизни. Сегодня Демьян гонял машину в город, в ГАИ регистрировать.

– Я смотрю, номера получил.

– Получил.

– И как? Не развалилась по дороге?

– Нет, как видишь.

– А что я вижу? Вы же волшебники, если у вас что-то развалится, вы заново все соберете.

– Соберем. Все заново собрать можно. Только заново жизнь не соберешь, если она вдруг рассыплется.

– Это ты о чем?

– Юрка там что в сельпо делает?

– Не знаю, не спрашивала. Зачем люди в магазины ходят?

– Он в городе сегодня был, я его там видел. И он меня видел. Может, решил, что меня сегодня не будет.

– Ага, и ко мне подклеился… Он, конечно, мужик ничего, но, поверь, мне он и даром не нужен. Ты же видел, мы с ним не разговаривали, мимо прошли. И зачем я оправдываюсь? У меня что, гордости нет?

– Мужик, говоришь, ничего? А кто-то его свиньей жирной называл.

– Когда это было? Он изменился с тех пор. Уже не жирный. И уже не свинья. Нормально себя ведет, глазами под юбку не лезет.

– А раньше лез?

– Раньше лез. Раньше морду ему бить надо было. А сейчас не за что. И меня ругать не за что… Ну, нравлюсь я ему, и что? Мне раньше Ален Делон нравился, так у меня и в мыслях не было к нему в Париж ехать. И замуж за него уж точно не рвалась… Это я тебя ревновать должна, к его жене.

– К жене Алена Делона?

– Ага, к жене Алена Делона, – улыбнулась Лариса. – Вот к ней и ревную…

– Я завтра на пару дней уезжаю. В магазин чтобы не ходила, – угрюмо сказал Демьян.

– Ревнуешь? Не доверяешь?

– Доверяю.

– Но проверяешь.

– Нет, но…

– А ты меня с собой возьми, тогда не будет никаких «но». Куда едешь?

– В Москву.

– Да ладно! – Лариса встрепенулась, как зимующий лебедь, учуявший вдруг запах весны.

– Скупщики картошку за копейки берут, меня такой вариант не устраивает. Урожай хороший, затраты окупятся, но незначительно. Я не для того как проклятый вкалывал, чтобы кто-то на моем горбу жировал…

– В Москве хочешь продать?

– Да, по рынкам попробую развезти. Сетки есть, мешками отдавать буду.

– А на рынках те же скупщики, ну, на копейку больше дадут…

Лариса вдруг вспомнила, как возле их с Аликом дома встала фура, груженная картошкой. Так люди в очередь выстраивались…

– По дворам надо развозить.

Демьян остановил машину возле ворот дома, но выходить не спешил.

– По дворам?

– Ну да. Вот ты сам подумай, ты живешь в квартире, семья у тебя, на зиму нужно много картошки. А на рынок идти, ну, килограммов двадцать возьмешь. Потом еще тащиться надо. А тут сервис – на дом картошку привозят, договорились о цене, Васька на своих плечах шесть мешков к тебе в квартиру поднял, и продавец доволен, и покупатель свою цену взял.

– А это интересно, – кивнул Демьян. – Я и сам таскать буду, если что.

– А почему бы и нет? Ты у нас мужик здоровый, от тебя не убудет. А я по квартирам пройдусь с товаром. Картошку покажу, скажу, что доставка есть. Мы так за полдня вагон продадим. И эту тележку, – Лариса хлопнула рукой по крышке, под которой прятался мотор.

– Ты по квартирам пойдешь?

– А что здесь такого? Это тебе не шубы в жару рекламировать… Хотя, конечно, лучше шубы… Может, я на шубу так заработаю. Купишь мне шубу?

– Да хоть две… А с Егоркой как быть?

– Мама с ним посидит.

– А кормить?

– Детское питание есть.

– Мы же договорились, это на крайний случай.

– Вот это и будет крайний случай… Анютку Ломову попрошу, она приготовит…

– Может, мы лучше Анютку возьмем? Пусть она по квартирам ходит.

– Ага, сейчас!.. Она, конечно, баба ничего, нормальная, но на тебя засматривается. Вдруг она к тебе приставать будет?

Какое-то время Демьян выразительно смотрел на жену, затем усмехнулся и махнул рукой. Не та женщина Анюта Ломова, чтобы ее можно было променять на Ларису. И они оба это прекрасно понимали.

– Да мне много не надо, хотя бы разок меня свози, а потом пусть Анютка едет, – умоляюще посмотрела на мужа Лариса.

– Ну, если только разок, – согласился Демьян.

Лариса отправилась домой, а он поехал в поле загружать машину. Ей нужно было готовиться в дорогу, чтобы перед москвичами потом не краснеть.

Глава 11

Соловей поет, заливается… Электрический соловей, за дверью московской квартиры. И сколько раз уже Лариса ловила себя на мысли, что соловьи эти поют приятнее, чем те, к которым она привыкла в деревне. И работа ее не смущала. Ведь она не ворованный картофель призывает покупать, а свой собственный. Сейчас хозяин квартиры откроет дверь, и она очарует его искренней улыбкой…

Их эксперимент оказался удачным. Первую партию картошки они распродали всего за день, им тогда даже в Москве ночевать не пришлось. И вторая поезда оказалась успешной, а на третий раз вместо Ларисы отправилась Анютка Ломова, и машины в Москве застряли на целых три дня. Картошку все-таки продали, но ментам пришлось отдать чуть ли не четверть от всей выручки. Торговля-то незаконная, и если долго стоять на одном месте, то встречи со стражами порядка не избежать. Бандитов они не ловят, притоны по Москве цветут махровым цветом, а вот картошкой торговать нельзя…

Лариса поехала снова, и весь товар снова ушел до вечера. Стоит ей только улыбнуться, и мужик уже готов бежать за ней… ну, не край света, но к машине с картофелем – точно. И бежит. Да и женщинам она симпатична; такая вот располагающая у нее внешность.

Щелкнул замок, открылась дверь, и Лариса растянула губы в радушной улыбке. И еще она должна была поздороваться, но слова застряли в горле. На нее смотрел Алик.

– Лариса?!

И он узнал ее. Лицо от недоумения вытянулось, кадык раздулся, как это случалось у него от сильного волнения.

Да и она сама разволновалась так, что ноги вдруг онемели. Ей бы уйти, но вдруг она упадет, если сделает шаг. Алик же распахнул дверь, вышел к ней, взял ее под локоть, увлек в дом. Если он ее поддерживает, она не упадет.

Большая квартира, с отличным ремонтом и прекрасной мебелью. Кожаное кресло в зале не просто роскошное, но еще и удобное, Лариса утонула в нем. Как бы не захлебнуться от нахлынувших чувств.

– Хорошая у тебя квартира.

– Хорошая, но не моя. Друг в Израиль на два года уехал, меня вот попросил за квартирой присмотреть… Как ты меня нашла?

– Я тебя не искала, – мотнула она головой.

– А это что?

Алик взял ее за руку, взглядом показал на обручальное кольцо. Приятное прикосновение, она даже ощутила томление, может, потому и одернула руку.

– Замужем я.

– За кем?

– Фермер он. Мы картошку продаем…

Лариса хлопнула по прозрачному пакету, который держала на коленях. Килограмм отборного картофеля в нем, но вряд ли это будет интересно Алику.

– Машина внизу, если хочешь, мы тебе пару мешков занесем. Мы недорого берем, дешевле, чем на рынке…

– В деревне живешь?

– А что, похоже?

– Ну, на колхозницу ты не похожа. На дачницу да. На милую такую и красивую дачницу, – нежно улыбнулся Алик.

И Лариса поняла, что пропадет, растворится в нем, если сейчас же не уйдет отсюда. Но под коленками у нее дрожь, и в ногах слабина, хотя это уже проходит.

– А на шлюху я не похожа? На грязную дешевую шлюху?

И еще ей нужно разозлиться, чтобы избавиться от его чар.

– О чем ты? – нахмурился Алик.

– А то ты не знаешь, о чем? Почему ты меня не выкупил?

– Я хотел! Но Колян куда-то пропал. Я искал его, а он только через неделю появился. Сказал, что ты сбежала…

– Сбежала? Через неделю?.. Я, дорогой мой, только через месяц сбежала. С одним очень хорошим человеком. И сейчас этот человек – мой муж.

– Он торгует картошкой? – снисходительно усмехнулся Алик.

– Да, он торгует картошкой. Выращивает картошку и продает ее. И я продаю картошку. Поверь, это гораздо лучше, чем продавать свое тело. Или ты думал, что в притоне я продавала улыбки?

– Я все понимаю… И прошу прощения!

– Я за твои долги попала! – накручивала себя Лариса.

– Потому я и прошу прощения! – Алик умоляюще сомкнул на груди ладони. – Я хотел тебя выкупить, но не мог… Мне сказали, что ты сбежала…

– Когда тебе это сказали, меня еще… Мне плохо было, Алик! Мне жуть как было плохо! И ты не помог мне!

– Я же попросил у тебя прощения.

– А если я не могу тебя простить?

– Что ж, значит, я это заслужил, – горько вздохнул он.

– Ну, может, и прощу… Только не сейчас… Ты с долгами расплатился?

– С теми? С теми да.

– А что, были другие?

– Да, из огня попал в полымя. Думал, все… Но это уже в прошлом. Я сейчас на подъеме. Фирма у меня своя. Квартира вот… Присматриваю за квартирой, но могу и выкупить. Только не тороплюсь, потому что расходы большие. Развитие, выплата кредитов, много чего. И еще долго так будет. Я сейчас производством компьютерных программ занимаюсь, программное обеспечение, защитные системы и тому подобное. Сам я в этом не очень разбираюсь, но на меня один гений работает. А гений без финансового директора – ничто… В общем, дело на лад идет медленно, но уверенно. За этим делом будущее, так что, возможно, мультимиллионером стану. И особняк на Москве-реке поставлю…

– Желаю тебе успехов, – не стала вредничать Лариса, хотя и подмывало сказать какую-нибудь колкость.

– Я серьезно.

– И что с того?

– Ты бы могла вернуться ко мне, – пожал плечами Алик.

Лариса заинтригованно посмотрела на него. Любила она этого человека, что уж говорить, потому его пока еще смутное предложение не могло не польстить ей. Но ведь и Демьяна она любила.

– С ребенком?

– У тебя есть ребенок? – нахмурился Алик.

– Да, есть.

– От кого?

– От мужа… Ничего, что я с ним занимаюсь этим?..

– Не хотелось бы, но жизнь есть жизнь.

– И в этой жизни я не свободна.

– Я понимаю…

– Так что вернуться к тебе я не могу. Хотя бы потому, что ты сам этого не захочешь. И мой ребенок – для тебя обуза, и мое грязное прошлое тебя будет колоть…

– А твоего мужа оно не колет?

– Колет. И его колет, и меня, но мы об этом не вспоминаем.

– А про свое прошлое со мной ты вспоминаешь?.. Я, например, часто вспоминаю. Сегодня вот утром о тебе думал. Когда случайную подружку за дверь выставлял, – туманно проговорил Алик. – Проблема у меня в личной жизни, хочу подругу найти, а не получается. Утром после бурной ночи хочется только одного – чтобы она поскорее ушла. Только с тобой хотелось каждый день. И чтобы на всю жизнь…

Алик вдруг опустился перед Ларисой на колени, убрал пакет с рекламным картофелем, мягко положил руки ей на бедра. Джинсы на ней, но ведь их легко снять – если, конечно, она ему подыграет. А в низу живота у нее уже образовалась тупая сосущая пустота.

– Ты же не спешишь? – спросил Алик, расстегивая пуговицу на ее брюках.

– Есть немного, – кивнула она, изнывая от распирающего ожидания.

Вжикнула «молния», и Алик зацепился пальцами за верхний срез джинсов и резинку колготок. Лариса инстинктивно приподняла таз, но тут же вжала его в кресло. Что-то не в ту сторону ее понесло. Не может она отдаться Алику, не имеет морального права.

– Отпусти!

Она оттолкнула его, поднялась из кресла.

– Ты чего? Я же не хочу тебя обидеть! – Он мягко, но вместе с тем крепко взял ее за руку. – Просто вспомним прошлое… Может, тебе захочется ко мне вернуться.

– Отпусти! – нерешительно потребовала она.

– Тебе понравится, – с шельмоватой улыбкой смотрел на нее Алик.

Огонь в ней разбушевался не на шутку, и он мог потушить этот пожар. Это недолго, потом быстро в душ, и можно вернуться к мужу…

– Тебе не понравится… Я родила недавно…

Еще не все вернулось на круги своя после родов, и Алик это понял.

– Ничего, мы что-нибудь придумаем.

– Не надо меня держать, – Лариса взялась за кончики пальцев на руке Алика, которой он цеплялся за ее предплечье. – Возьмись за что-нибудь другое, с ним и придумай, если невтерпеж.

– Невтерпеж. Потому что ты сводишь меня с ума.

Лариса пыталась вырваться, но Алик не отпускал ее. Как бы синяки на предплечье не остались. Скорее всего, останутся. Что Демьяну тогда сказать?

– Оставь это для своих подружек…

– Но я не могу без тебя.

– И мой муж без меня не может. Если ты меня сейчас не отпустишь, я ему пожалуюсь. Он одного такого умника сгоряча ударил. Ударил и убил. За это шесть лет отсидел. И за тебя отсидит, если не успокоишься…

Аргумент подействовал, и Алик разжал руку.

– Пойду я!

Лариса рванула к двери, но у самого порога ноги слегка подкосились в коленях. Они отказывались нести ее прочь от Алика. Любит она его. Любит! Хотя он, может, и недостоин этого…

И все-таки она ушла. Сама открыла дверь и спустилась вниз, к машине.

– Чего так долго? – с подозрением посмотрел на нее Демьян.

– Да какой-то мужик из милиции, – соврала она. – Выпытывать стал, на каком основании картошку продаем… Уезжать отсюда надо.

– Ну, если из милиции…

Демьян распорядился сворачивать удочки, чтобы перебраться на другое место.

– Поехали домой, – капризно попросила Лариса.

– Еще полмашины осталось, – покачал головой Демьян.

– Я боюсь… Я больше не хочу по квартирам ходить. А если вдруг меня посадят?

– Откупимся.

– А если нет?

Она и сама понимала, что за незаконную торговлю картофелем посадить их не смогут, хотя и была в Уголовном кодексе такая статья. Понимала, но страх изображала. Но Демьян долго изучающе смотрел на нее и в конце концов в знак согласия кивнул. «Уазик» они уже продали, остался только «ЗИЛ», но там Вася с напарником. Им, конечно, будет сложно без Ларисы, но ведь они могут отправиться по адресам, где их уже знают, и, надо полагать, с лучшей стороны.

Впрочем, Ларису сейчас меньше всего интересовало, как будет распродаваться товар. Сыта она Москвой, домой пора, в деревню, сыном надо заниматься и хозяйством. Она готова была ехать куда угодно, лишь бы быть подальше от Алика, только тогда уляжется поднятый им в душе огонь.

– Мне и самому не нравится твоя работа, – сказал Демьян, когда они выехали из Москвы.

– Тогда больше меня с собой не бери.

– Не буду… И вообще, пора завязываться с этой лавочкой. Как-то ненадежно все это. В этом году повезло, а в следующем налоговая может наехать, а это уже серьезно. Как бы без штанов не остаться…

– Да, можно остаться и без штанов, – кивнула Лариса, вспомнив, как едва не осталась без джинсов.

Она отказала Алику и сейчас ничуть о том не жалела. Чем дальше от искушений, тем светлее голова и вразумительней голос совести.

– В этом году мы всего сорок гектаров подняли, этого мало. В следующем двести возьмем. И урожайность поднимем…

– Куда уж дальше?

Урожайность и без того хорошая, в среднем двести центнеров с гектара.

– Ничего, есть идеи. Да и земли много гуляет. Хорошей земли. А эти сорок гектаров окопником засадим и с кормами окажемся, и земля удобрится… В общем, в следующем году картофана много будет, а с посредниками связываться не хочу. Москва недалеко, сами возить станем, на рынке точки разобьем, объявления в газету дадим, чтобы на дом товар доставлять. «Таблетка» у нас есть, – Демьян заботливо погладил мозолистой рукой руль. – И еще «пирожок» взять можно, на базе «Москвича»… Хотя, конечно, лучше новую технику брать, но это деньги…

– А их всегда не хватает.

– Ничего, все будет. И деньги, и хозяйство, чтобы не хуже, чем у Комарова.

– Зачем тебе это?

Демьян долго думал, прежде чем ответить.

– Если ты не понимаешь, то я тебе скажу, – наконец-то решился он. – Комаров меня на соревнование вызвал. Из-за тебя. Как будто ты можешь выбрать его, если он станет лучшим…

– Так у него сейчас хозяйство больше, чем у тебя. Но я же выбираю тебя, – с теплой насмешкой глянула на мужа Лариса. – Потому что тебя люблю. А Комаров… Комаров, он, конечно, интересный мужик, но у него на меня никаких шансов…

Спору нет, Юра делает успехи, но ему никогда не затмить Демьяна. Хотя бы потому, что есть Алик. Чем дальше от Москвы, тем легче о нем думать. Но все-таки забыть она его не сможет. Есть только одно надежное лекарство от него – Демьян и семья. Но никак не Комаров…

Но если Демьян хочет тягаться с Юрой, пожалуйста, Лариса возражать точно не может. Это захватывающее ощущение – видеть, как мужики из-за тебя меряются своим достатком…

Глава 12

У каждого своя победа. Комарова избрали главой сельского поселения Приволье, а Демьян стал председателем акционерного общества закрытого типа, или, проще говоря, артели, выросшей на остатках разграбленного колхоза.

– Ну и что будем делать, Демьян Савельевич? – с важным видом, но все-таки с легкой отстраненной иронией спросил Юра. – Вот, гражданка Жилова жалуется, что с ее пая земли собрали восемьдесят тонн картофеля, а ей выделили всего четырнадцать мешков картошки…

– А ты бы сколько выделил? – усмехнулся Демьян. – Гражданка Жилова землей не занимается, самогон варит, мужиков спаивает…

– Ну, это еще доказать надо.

– А чего доказывать? Надо будет, я тебе сто свидетелей приведу. Да ты и сам прекрасно все знаешь.

– Знаю, – махнул рукой Юра. – И четырнадцать мешков для этой дуры чересчур. Но ты же взял землю в аренду, ты должен платить за нее.

– Я плачу.

– Но кто-то считает, что этого мало. Жалобы строчит. Сам понимаешь, я должен на это реагировать.

– Отреагировал. Меня от дела оторвал.

Три года уже прошло, как Демьян вышел на свободу. Свое хозяйство поднял, землю в аренду взял, людей нанял, с техникой проблемы решил. Картофель, кормовые, животноводство – этим он и занимается, причем успешно. На выращенном урожае деньги зарабатывал, на молоке, мясе, кредиты в банках брал, крутился на всех оборотах, чтобы отбить их. Артель под себя взял, народ председателем его выбрал. И неважно, что большая часть исправной техники в этом хозяйстве принадлежит лично ему, все равно это как бы коллективная собственность, а потому Демьян уже не кулак-мироед, а ставленник народа. Это здорово помогает ему в работе с местными кадрами; отучает он их от чарки да приобщает к общественному труду. Все больше людей возвращается к жизни, село мало-помалу возрождается.

– Ты знаешь, я вообще-то тоже здесь штаны не протираю. У меня и без этого кресла работы хватает…

И Комаров даром времени не теряет. Земли у него много: и от родного колхоза кусок урвал, и часть соседнего к рукам прибирает. Техника, люди, маслобойня, мельница, коровники, овощехранилища. Все у него есть, и Демьяну сложно с ним тягаться, так же как и ему – с ним. В равных они условиях, и село, считай, делят пополам как по земельным и людским ресурсам, так и по власти. Хотя особо и не грызутся.

– Я рад за тебя, Юра. Только не надо было меня дергать…

– Ты на церковь когда последний раз жертвовал?

– У отца Георгия спроси.

– Да спрашивал… Надо бы стены покрасить, да и позолоты на купол добавить.

– Хорошо, сколько с меня надо, столько и дам… Церковь – это, конечно, хорошо, только клуб надо восстанавливать, а то без клуба как-то не так. Скучно здесь молодым, потому и уезжают…

– Вот видишь, а ты говоришь, я зря тебя дернул. И с клубом надо вопрос решить, и с церковью, и ветеранам хорошо бы крыши перестелить…

– Ты же знаешь, я на благое дело всегда пожалуйста.

Нормальные у них с Юрой отношения, конкурируют они, но не враждуют. Только вот в гости друг к другу не ходят. И все потому, что Комаров еще имеет виды на Ларису. Нет, он не клеится к ней, даже заигрывать не пытается, но время от времени показывается ей на глаза, чтобы показать себя во всей красе. Джип недавно английский купил, костюмы как у городских бизнесменов носит, спортом занимается – плечи накачал, брюшной пресс. Да и Демьяну приходится следить за собой, чтобы не казаться на его фоне деревенщиной.

Но это личное дело Комарова, любит он Ларису или желает нравиться ей в силу житейского упрямства и врожденного фанфаронства. Главное, чтобы глазами под юбку к ней не лез и дурную славу ей не создал. А то, что соревнование между ними, так это даже хорошо. Может, и не поднялись бы они так высоко, если бы не ставили себе цель обойти друг друга…

– Ну, на благое дело и я не зажму, ты меня знаешь, – кивнул Комаров. – Только надо и о своей выгоде думать… Я тут подумал, может, нам на общих паях завод построить.

– Завод? – внимательно посмотрел на Юру Демьян.

– Ну да, самый настоящий завод. По производству картофельных чипсов. Дорого: нужно цеха строить, импортное оборудование завозить, поэтому в одиночку такой проект не потянуть. Нужно минимум по двести тысяч долларов с носа…

– А не многовато?

– Можно и подешевле проект, но так и мощности будут послабей. А нам нужны хорошие мощности. И своя упаковочная линия, чтобы под своим брендом продукцию производить. Картошка у нас хорошая, клубни крупные, ровные, сахара мало, сухого вещества много, как раз то, что нужно. С сырьем проблем не будет, а до Москвы недалеко. Поверь, чипсы будут лучше уходить, чем сырой картофель. И дороже…

– Да я понимаю, – в раздумье пожал плечами Демьян.

– Тут не понимать, а действовать надо. Поверь, в одиночку такие проекты не поднять…

– А как завод делить будем, если вдруг что?

– Согласно купленным билетам будем делить, если что. И доход тоже. Если пятьдесят на пятьдесят, то делить пополам следует.

– А кому контрольный пакет акций?

– Если чисто напополам вложимся, то никому. Чтобы все по-честному.

Комаров не отводил глаз, смотрел на Демьяна прямо, и не угадывалось в его взгляде задней мысли. Он хоть и жук, но права была Катя, не подличал он в отношениях с Демьяном. Ну, может, и пытался немного схитрить во взаиморасчетах, но так ведь в пределах допустимого.

– Думать надо.

– Думай. А я пока бизнес-план составлю, чтобы все ясно было. Специалистов найму, они мне все просчитают, чтобы никаких сомнений. Расходы мои, но если решимся на проект, то…

Комарову не надо было продолжать, чтобы Демьян его понял. Никто задаром коммерческие исследования проводить не будет, поэтому бизнес-план влетит в копеечку. И если проекту будет дан ход, то расходы за это Юра вычтет из своей доли. Он мог бы это и не говорить. И не сказал, потому что дверь вдруг открылась и в кабинет ввалились плотно сбитые парни в кожаных куртках.

Наглые ребята, самоуверенные, и еще они явно кичились своим угрожающим видом. Видно, что силовым спортом они занимались – крепкие шеи, широкие плечи. Но вряд ли они вели здоровый образ жизни. Похмельные у них физиономии, у одного трехдневная как минимум щетина, синяки под глазами. У другого явный пивной живот, да и перегарный дух угадывался.

– Здорово, мужики! – оскалив желтоватые зубы, ухмыльнулся атлет с узким и как будто вдавленным носом.

– Здорово, братва, – спокойно посмотрел на него Демьян.

Рано или поздно это должно было случиться. Деревня у них дальняя, до города километров тридцать, потому и не жаловала эти места районная мафия. Не интересовало Приволье районный криминалитет: и ехать далеко, и взять особо нечего. Но ситуация вдруг изменилась – сразу два фермерских хозяйства поднялись на солидную для деревни высоту, и, видно, слух об этом достиг чьих-то ушей. Вот потому «быки» и пожаловали.

– А ты кто такой? – хищно глянул на него верзила с широким лицом и круглыми, как у рака, глазами.

Демьян сидел за приставным столом в кабинете главы сельской управы, и его можно было принять за рядового и потому бесполезного посетителя. И он мог бы исчезнуть под этим предлогом, оставив Комарова наедине с опасной проблемой. Но как-то не по-товарищески это. Хоть и не друзья они, но интересы у них общие. А в такой ситуации сам бог велел им объединяться. Вместе и батьку легче бить…

– Председатель артели.

– Уваров? – спросил здоровяк с толстыми небритыми щеками на хомячьем лице.

– А ты откуда такой всезнающий? – снисходительно усмехнулся Демьян.

– Ну, ты же и сам понял, кто мы такие, – ухмыльнулся верзила.

– Чего надо?

– Мармеладу! Только не натурой, а чисто баблом!

– Облом? Ну, облом будет, можешь не сомневаться.

– Не облом, а баблом!

– Вот я и говорю, что облом вам будет, пацаны.

– Слышь, мужик, ты, наверно, не догоняешь? – набычился тонконосый. – Мы – братва, у нас мафия, мы все можем…

Комаров смотрел на него угрюмо, стараясь скрыть страх за нахмуренными бровями. Но видно, что не по себе мужику. И голос у него будет дрожать, если он заговорит. Но вместо него отдувался Демьян, и Юра мог позволить себе хранить гордое молчание.

– Что вы можете?

– Все можем! Хату твою спалить можем! Трактора твои утопить можем! Амбар сжечь можем!..

– За что?

– А за твои гнилые базары!

– А может, вам деньги нужны? Так вы скажите, а мы послушаем.

– И деньги нужны.

– Так мы вам ничего не дадим.

Демьян смотрел на бандитов с таким видом, будто он был авторитетным директором школы, а перед ним стояли нашкодившие ученики. Солидный у него вид, независимый, и братков явно злила его невозмутимость. Они же даже не присели, так и стоят спиной к дверям.

– Ты уверен?

– А разве мы вам что-то должны?

– Должны. Охраны у вас нет, а мы вас охранять будем.

– Это хорошо. Сторожей у нас мало, поля некому охранять. Только зарплата у нас не очень, тысяч пятьсот в месяц, не больше. Но если есть желание, милости просим. У нас и ружья для вас найдутся…

– Какие пятьсот тысяч? Нам пятьсот миллионов нужно.

– Мне тоже нужно. Но я не знаю, где их взять…

– Ничего, найдешь. А не найдешь, мы все здесь к чертям собачьим спалим! – пригрозил небритый.

– Это угроза, – нахмурился Демьян. – Это серьезная угроза.

– Так мы шутить не собираемся… Мы нормально подъехали, нормально предложение сделали, а ты, мужик, быковать начал.

– Я мужик?! Да, я мужик. В Афгане мужиком был. В зоне мужиком был. И здесь, на своей земле мужик…

Демьян медленно поднялся, подошел к небритому и без всякого стеснения сунул ему под нос мозолистые свои ладони. И тот не устоял перед ним, в смятении шагнул назад.

– Я этими самыми руками землю поднял! Я этими самыми руками на хлеб себе зарабатываю! Горбом своим зарабатываю! В поте лица зарабатываю! И ты хочешь, чтобы с тобой делился? Кто ты такой?

– Слышь, мужик, ты не кипишуй! – угрожающе сказал круглоглазый. – Постанова реальная, тебе от нее не отвертеться. Это наша земля, и любой, кто здесь работает, должен нам платить. Мы много не возьмем, всего двадцать процентов с дохода…

– Это твоя земля?! Что-то я не видел тебя здесь в дождь и слякоть, когда сеять пора. И когда урожай собирать надо, тебя тоже не видел… Эй, откуда ты такой лихой взялся?

– Слышь, мужик, зря ты так! Есть правила, мы по ним работаем…

– Работаете? Что-то не видел я, как вы здесь работали, когда поля бурьяном зарастали!

– Ты это, от темы не отходи. Есть постанова, за которой реальные люди стоят. Они сказали, что вы должны платить, и вы должны платить, понял? Мы вам дали подняться, теперь вы платить будете. И ты, Уваров, будешь платить! И ты, Комаров!

– Вы нам подняться дали? Ничего себе заявы! Ты с какого дуба рухнул, пацан?

– Слышь, мужик…

– Да нет, это ты, пацан, меня послушай! – надвинулся на бандита Демьян.

Он почти уверен был в том, что Комарову не хватит духу, чтобы прийти ему на помощь, если вдруг начнется драка. Если это случится, то битва будет жестокой – не на жизнь, как говорится, а на смерть, и Юра это понимает, потому и дрогнет его душонка. А если он все-таки встрянет в драку, то положение этим вряд ли спасет. Так что Демьяну надо рассчитывать только на свои силы.

– Я человек простой, я в зоне бугром был, я на ваши блатные постановы всегда клал с прибором. Ты меня понимаешь? И на твоих серьезных людей мне хочется плевать с высокой колокольни. Но если у вас есть к нам претензии, давай забьемся на стрелку, проведем разбор. Я мужиков соберу, ты соберешь братву. Вы стволы возьмете, мы – вилы. Я знаю одно безлюдное место, там болото рядом, трясина там глубокая, трупы в нее хорошо бросать, всю вашу кодлу в себя втянет. Мужики мы крутые, да и повеселиться любим. Насадим вас на вилы, в болоте утопим, а потом три дня пить-гулять будем… Ну так что, на стрелку забиваемся?

– Кто ты такой, чтобы с тобой на стрелку забиваться? – в бессильной злобе прохрипел браток.

– Я кто? Крыша я. Своему колхозу крыша… Ну так что, где, когда?.. Только учти, вилы у нас со снайперским прицелом…

– Думаешь, напугал?

– Ну, так что?

– Завтра подъедем. Завтра я тебе скажу, где и когда… Но ты зря все это затеял, мужик. Мы от своего не отступаемся…

– От своего? Да нет, это все наше. Это мы своего вам просто так ничего не отдадим. А если наезд будет, если хотя бы одна корова у меня сдохнет… В общем, угрожать я не буду, беспонтово это. Но совет дам. Не будите, пацаны, лихо, пока оно тихо…

– Считай, что мы разбудили тебя, лихо, – зло сощурился небритый. – И теперь тебя на свое лихо будем накручивать. Так что запасайся вазелином, пока мы тебя не прижали. А мы тебя прижмем.

Браток резко повернулся к Демьяну спиной и вышел из кабинета, увлекая за собой своих дружков.

Они сели в старенький черный «БМВ», стоящий за окном. Демьян запомнил марку машины и номера.

– Надо будет пробить, что это за клоуны, – сказал Демьян.

– Да не похожи они на клоунов, – мотнул головой Комаров.

– А то я смотрю, не смешно тебе… Валерьянки накапать?

– Да нет, не надо… Блин, знал, что рэкет есть, но не думал, что до нас докатится…

– Теперь думаешь?

– Теперь вижу.

– Знают, на кого наезжать. Знают, кто я такой. Знают, кто сельсоветом рулит. Все про нас знают. Может, уже и опись нашего имущества у них имеется?

– На то они и паразиты, чтобы богатые места искать и осваивать.

– Они нас так просто в покое не оставят…

– Я это уже понял, – горько вздохнул Комаров. – И с тебя скачают, и с меня…

– Насчет тебя не знаю, а я своего не отдам.

– Ты что, Дёма, правда разбираться с ними будешь?

– Да, и на вилы их посажу. А ты что, в стороне останешься?

– А что я могу сделать? Они же сила!

– А какая у них сила? Ты выяснял?

– Зачем выяснять? И так ясно! Это же мафия! Она только тем и занимается, что деньги из людей выбивает…

– Там в этой мафии такие же люди, как и мы. Им тоже хочется жить, им тоже проблемы не нужны. И если мы сможем создать им проблему, то к нам они не сунутся. Поверь, я эту шушеру как облупленную знаю…

– А как им проблемы создать?

– Мужиков соберем, на стрелку выведем. У кого ружья, у кого вилы…

За окном послышался треск неисправного мотоциклетного двигателя, а спустя несколько минут в кабинет ввалился запыхавшийся участковый. Толстый он, потому и повышенная потливость у него. На дворе август – не жарко, но далеко и не холодно. Хоть и не на своих ногах шел сюда капитан Игнатов, но лицо у него красное и мокрое от пота, намокающий платок у лба он держит.

– Ты чего такой взмыленный?

– Так это, говорят, люди к вам какие-то приезжали. Бандиты, да?

– И кто ж такое говорит? – с сарказмом спросил Комаров.

Похоже, он совсем не прочь был сорвать зло за свою неловкость на участковом.

– Да неважно…

– Неважно, – согласился Юра. – Важно то, что на твоем участке беспредел творится. Приезжают какие-то отморозки, требуют с нас деньги. Как это называется?

– Вот я и говорю, меры надо принимать.

– Надо, Миша, надо.

Демьян подошел к капитану и сунул ему в руку сложенный вчетверо листок бумаги.

– Что это?

– Номер машины, на которой братва подъезжала. Пробей по своим базам, кому она принадлежит. И вообще, узнай, что это за люди были. Может, шушера какая-то, может, мы зря тут переживаем…

– А вы переживаете?

– Нет, радуемся! – нервно хмыкнул Комаров. – Всю жизнь мечтал с бандитами делиться! Об одном только переживаю, почему они всего двадцать процентов с дохода запросили! Могли бы все пятьдесят заломить! А что, я ж ради этих уродов только и работаю!

– Это вымогательство. Заявление писать надо, – участковый в растерянности промокнул платком проплешину под фуражкой.

– Кому?

– В РОВД.

– А если у этих уродов там все схвачено?

– Все может быть.

– И что нам делать?

– Не знаю.

– А мы церковь собрались ремонтировать. И клуб надо восстанавливать. Если мы бандитам платить будем, откуда тогда деньги на все это брать?

– Да я все понимаю, Юрий Васильевич, – вздохнул Игнатов. – Но что я могу сделать, если не будет заявления? Это же не бандиты были, а обычные граждане. Если вы их ни в чем не обвиняете, то и я не могу ничего сделать. И вся милиция ничего не сможет… Вы хотя бы на мое имя заявление напишите. Только что я один смогу?

– А мы тебе народную дружину организуем. С ружьями, с вилами! – посулил Комаров. – Выйдешь с этой силой к бандитам, глядишь, страшно им станет…

– Нет, так нельзя, – покачал головой Демьян. – Если Миша к ним с народной дружиной выйдет, они уедут. А потом вернутся. Но уже напрямую к нам домой. Грабить будут. Нас – убивать, женщин – насиловать…

– И что нам делать? – разволновался Комаров.

– Я же сказал, на разбор выходить. С народной дружиной, но без ментов.

– А кто пойдет?

– А что, бандиты на тебя лично наехали? На меня? – спросил бывшего одноклассника Демьян, но слова его предназначались для участкового. – Нет, они на весь наш колхоз наехали! Значит, колхоз в ответ должен наехать. Я на разбор пойду, я толковать буду, а ты, Юра, с людьми мне поможешь. Рыбаков у тебя парень толковый, Витя Соломин в десантуре служил, Гриша Петров тоже парень отчаянный…

– Все ты знаешь!

– Знаю, Юра, знаю. С кадрами у нас туго, лучшие люди наперечет. Ты моих людей знаешь, я твоих. Можешь и не лучших дать, но чтобы отчаянных. И я своих подключу.

– Я ничего об этом не знаю! – замахал руками капитан.

– Знаешь, – с усмешкой глянул на него Демьян. – Только меры принимать не надо. Мужики ружья возьмут, а они не все учтенные. Ты же, Миша, закроешь на это глаза?

– Закрою. Потому что я ничего не знаю.

– Не знаешь, но патрулирование организуй. Транспорт тебе выделим, людей, хранилища надо под наблюдение взять, коровники, полевые станы. В общем, все, что хорошо горит…

Людей Демьян собрал в тот же день. Всех толковых мужиков под ружье поставил. Пусть пока добровольными сторожами поработают, а там, по их разговорам, будет видно, кого на стрелку против бандитов брать…

Глава 13

Прохладно в поле, ветер с реки лезет под воротник, но Демьян этого не замечает. Жарко на душе, потому что противник взглядом жжет, как напалмом. Сильный взгляд у бандитского авторитета, чувствуется, что этот коренастый тип с белой, как снег, головой собаку съел на таких вот разборках. Немногим за тридцать Жигулю, но волосы уже сильно седые, и морщины лицо изрезали. Ходка на зону за плечами, еще год под следствием провел по подозрению в убийстве. Не вор он, не жулик, но райцентр держит крепко. Демьян уже навел о нем справки – ничего утешительного. Если этот клещ вцепился, то так просто не отпустит, такого каленым железом выдирать надо.

Людей с ним немного, ровно на две машины, но все с оружием – помповые ружья наверняка с разрешением на ношение. И одеты бойцы так, как будто на охоту собрались – камуфляж, сапоги.

– На стрелку забился? Думаешь, крутой? – презрительно спросил Жигуль.

У Демьяна под рукой вдвое больше людей, но, увы, по сравнению с братвой селяне выглядят не то чтобы жалко, но близко к тому. Бандиты привыкли хапать, они всерьез считают это своим законным правом, отстаивать которое готовы с оружием в руках. Если вдруг дело дойдет до драки, то стрелять они начнут первыми, тогда и дрогнет колхозный мужик, побежит, спасая свою шкуру. Мужики против бандитов – это все равно что ополченцы перед обученными солдатами. Хотя история знала примеры, когда ополчение стояло насмерть. И Демьян при всем своем недоверии к своим людям надеялся на их мужество. И эту надежду возвел в себе на уровень уверенности в собственных силах.

Он не должен ничего бояться: нельзя выказывать страх перед братвой. Только мужеством своим он мог заслужить серьезное к себе отношение со стороны авторитетного противника. Демьяну было не по себе под жестким взглядом Жигуля, но внешне он держался достойно. Он сам чувствовал, что не может бандит пробить его, хотя и пытается вытянуть из него душу.

– Круто берешь ты, Гена.

– Гена?

Никто не говорил Демьяну, с кем он имеет дело. Не в правилах у жигулевских бандитов называть себя перед встречей. Потому имена трех братков, побывавших в Приволье ранее, пришлось узнавать из компетентных источников, через Игнатова. И кто такой Жигуль, Демьян узнал оттуда же.

– Ну, ты же знал, на кого своих «быков» посылал, – сдержанно усмехнулся он. – И я знаю, кто ты такой.

– Тогда ты должен знать, что со мной связываться опасно. А ты связался.

– Поверь, это я уже слышал не раз. И от блатных слышал, и от таких, как ты, бандитов. И ничего, живой до сих пор.

– Да мне класть, где и что ты слышал, – хищно сощурился Жигуль. – Если я сказал, то это железно. А я сказал, что ты платить будешь.

– С каких это буев? – спросил Демьян, пристально глядя на бандита.

– Все платят.

– Мы – не все. И платить не будем.

– А не боишься?

– Волков бояться – в лес не ходить. Мы не для того землю пашем, чтобы дармоедов кормить. Хочешь работать у нас, пожалуйста, будем тебе платить. Если до седьмого пота работать станешь.

– Работать ты будешь, а я буду получать.

– Ты в этом уверен?

– Да.

– Ну, тогда получай.

Демьян очень рисковал, но все же спустил кулак с привязи. Ударил он в полную силу, но без излишней горячности. Жигуль рухнул на землю, как сорванное ветром дерево, но тут же проявил признаки жизни. Клацнули затворы, его бойцы ощетинились стволами, но и селяне, взбодренные первой победой, вскинули ружья.

А Демьян, казалось, не замечал направленных стволов, он возвышался над Жигулем, как столетний дуб над свиньей, подавившейся желудями.

– Это тебе аванс. Премию выписывать?

Жигуль поднялся медленно, тяжело, с ненавистью зыркнул на Демьяна, с осуждением глянул через плечо. Его бойцы уже должны были застрелить оборзевшего фермера, но этого не произошло. И сам он не решился ответить ударом на удар: очень уж крепкий кулак у его противника.

– Зря ты это!

Жигуль сплюнул кровью под ноги Демьяна.

– Зря ты сунулся сюда, Гена. Это наша земля, и мы ее никому не отдадим. Костьми ляжем, но не отдадим.

– Ляжете костьми.

– Я понимаю, ты мстить начнешь. Но учти, мы тоже мстить умеем. Я – кулак, Гена. И у меня обрез есть. И поверь, я не побрезгую выстрелить тебе в спину. И выстрелю, если что. Я за свои слова отвечаю. Мой тебе совет: забудь сюда дорогу. Есть еще рыбные места в наших краях, там бросай свои сети, а здесь тебе делать нечего. Ты меня понял?

– Еще поговорим!

Жигуль резко повернулся к Демьяну спиной и направился к своему внедорожнику. Хорошие у него машины, «Ниссан Паджеро» и «Гранд Чероки», самое то для деревенских дорог. И ему ничего не стоит еще раз проделать путь в тридцать километров к Приволью и обратно. Только на этот раз стрелок не будет, сразу грянет диверсия. И Демьян должен быть к этому готов.

Бандиты дали залп, но не из ружей. Зло стрельнули глазами в Демьяна и повернули вслед за своим боссом.

За спиной у Демьяна послышался дружный вздох облегчения и щелчки спускаемых курков. Больше всех обрадовался Комаров. Боялся Юра сюда ехать, но и в стороне остаться не мог, потому как здесь решался его личный вопрос – платить или не платить. Впрочем, селяне тоже видели во всем этом свой собственный интерес. Раньше они водку без зазрения совести хлестали, жили одним днем, а сейчас им сельскую общину подавай, со своим уставом и укладом, да чтобы в церковь по воскресеньям ходить и чтобы клуб по вечерам работал, и еще хотелось друг к другу в гости заглядывать по-людски, семьями, с доброй чаркой и сытной шкваркой. А если артель разорится, если земли опять бурьяном порастут, деревня опять задыхаться начнет. И снова самогонка польется рекой… Бабы это понимали лучше всех, потому чуть ли не силком погнали своих мужей на войну с бандитами. Не разборки у них, не выяснение отношений, а именно война. Народная. И кто скажет, что селянское ополчение не одержало сегодня победу.

Позиции удержаны, но диверсии не исключены, поэтому нужно держать ухо востро. Стол нужно большой накрыть по случаю победы, праздник устроить. Сегодня бандиты вряд ли в окрестности деревни сунутся, если вдруг с обратного пути в город не свернут.

Демьян отправил нескольких человек на «уазике», чтобы издалека сопроводить братву до самого дома, проследить за ними, а остальных погрузил в «ЗИЛ». В правлении артели распорядился насчет стола, а сам отправился домой. Лариса знала, куда он ездил, и очень переживала – надо было ее утешить.

Жена встретила его каким-то отрешенным взглядом.

– Ну как там? – вроде бы с интересом спросила она, но далеко не все мысли ее были адресованы Демьяну.

О чем-то о своем она думала. Во всяком случае, так ему казалось.

– Если я живой, то все нормально, – улыбнулся он. – Если бы их взяла, меня бы здесь не было…

Может, Лариса о Комарове думает, переживает за него? Если так, она о нем должна спросить.

– Уехали бандиты?

– Убрались.

– Больше не приедут?

– Надеюсь, что нет.

– А если приедут?

Не спрашивала она про Комарова. Ну да, она за себя больше боится. И уж кто-кто, а она знает, чем может обернуться для нее бандитский произвол.

– Встретим. Ты, главное, из дома не выходи. И Анютка с детьми пусть у нас поживет. И с мужем.

Надо будет пост на чердаке выставить, чтобы оттуда смотреть за подступами к дому. И ночью секрет нужно будет за ограду выслать, со стороны за домом наблюдать, чтобы враг не прокрался. И сам Демьян сторожить свой дом будет, и Вася Ломов ему поможет, и еще пару мужиков на усиление нанять неплохо бы.

И еще в город надо съездить. Есть у Демьяна одна идея.

– Что, так опасно?

Боится Лариса за себя, за сына и дочь. Двое у нее на руках, и что будет с ними, если с матерью случится беда? А если еще и отец не переживет эту войну с бандитами… Волнуется Лариса. Должна волноваться. Только почему взгляд отсутствующий. Беда в дом стучится, а она думает о чем-то непонятном…

– Первое время будет опасно, а потом все устаканится, – сказал Демьян.

– Детей береги! – с тоской посмотрела на мужа Лариса.

– Что-то я тебя не понимаю, – нахмурился он. – Я тебя беречь буду, а ты детей береги. Людей с караулом выставлю, ты в безопасности будешь. Главное, из дома не выходи.

– Да, не выйду… Но если вдруг что…

– Ничего не случится, обещаю.

– Не должно случиться, – расстроенно сказала она. – Но все ведь может быть…

Деревня гуляла до рассвета. Демьян позволил своим работникам проспаться до обеда, но сам уехал в город с утра. И Комарова с собой прихватил. Охрану взяли, усилив ее присутствием участкового.

А через два дня у Комарова ночью сгорели маслобойня и коровник. Сторожей жестоко избили, связали, здания облили бензином, подожгли. Некому было вывести скотину, все четырнадцать коров сгорели. Ну, и маслобойное оборудование накрылось медным тазом.

А Демьяну красного петуха пустили в мехдвор. Сторожей не били, их просто разогнали. Те, правда, подняли шум, но к тому времени, когда подоспела помощь, бандиты успели облить бензином и сжечь все трактора. Время работало против них, поэтому до автомобилей они не добрались. Навес деревянный сгорел, ангар кирпичный пострадал. Натворили бандиты дел.

Но не зря Демьян и Комаров ездили в город. В страховую контору они там обращались. За коровник и маслобойню Юра ничего не получит: не захотел он страховать здания, а за погибших коров и сгоревшее оборудование он получит сполна. Демьян тоже не стал переплачивать за недвижимость, но технику свою застраховал и тем самым, как говорится, минимизировал убытки.

Недели две после этих событий они ждали наезда со стороны райцентровских бандитов, но братва так и не появилась. Отомстил Жигуль за свое поражение, на этом, похоже, и успокоился.

Уборка урожая к этому времени продолжалась полным ходом, в сентябре собрали картофель для хранения на зиму. Техники не хватало, пришлось одалживать ее где только возможно, в том числе и у Комарова. Ничего, справились – часть урожая продали, с рабочими рассчитались, с пайщиками, никого вроде бы не обидели.

А на исходе октября Комаров пригласил Демьяна к себе в гости. Раньше не звал: давала знать о себе натянутость их отношений. Но тут общая беда, совместный отпор врагу. А еще Демьян подсказал ему про страховку, сам он в свою очередь помог ему с техникой. В крепкую дружбу их отношения не переросли, но и вражды уже давно не было.

Юра поддерживал форму, и Катя от него не отставала – не худая, но и не полная, стройная, элегантная. Да и Лариса не ударила в грязь лицом. Двоих она родила, но не располнела, осталась такой же худенькой и стильной, какой была. И одевалась она хорошо, в Москву для этого с Демьяном ездила, благо денег на модные бутики хватало. Но вечерних платьев она избегала, хотя они ей очень шли. Все-таки это деревня, а не столичный ресторан, поэтому для визита к Комаровым она выбрала вечерний костюм. А прическу ей сделала Анюта, это у нее здорово получалось.

Стол, что называется, ломился от яств – и молочный поросенок здесь, и осетр по-царски, черная икра, прочие деликатесы. И французское вино вместо водки. В общем, Юра держал марку, чтобы Лариса не разочаровалась в нем. А она понимала, что старается он из-за нее. И Демьян это видел, хотя кулаки уже не чесались. Что ни говори, а Комаров держал себя в рамках приличия.

– Давно уже пора было собраться вот так, в узком кругу, – сказал он, разливая вино.

За столом никто не прислуживал, хотя Комаров мог это себе позволить. Излишней скромностью он не страдал, но все-таки понимал, что официант – это перебор.

– Собраться в узком кругу и выпить за примирение. Я понимаю, Дёма, ты имеешь ко мне претензии за то, что Катя ушла ко мне.

– Я имею к тебе претензии за то, что ты не служил в армии, – Демьян глянул на Комарова насмешливо и без осуждения. – Потому и время у тебя на Катю было…

– А ты служил. И воевал.

– И награды есть, – подсказала Лариса.

– Да, награды, – кивнул Юра. – Заслуженный ты человек, Дёма. Народ тебя любит. Меня так не любят, как тебя…

– Да, Дёму все любят, – кивнула Лариса. – И это ты верно подметил, тебя так не любят, как его.

Лариса всем своим видом давала понять, что это она любит Демьяна больше, чем Комарова… И как это понять? Юру она любит меньше. Но любит?!

Возможно, и Комаров задался этим вопросом, но на Ларису при этом едва глянул. Не заостряет он на ней внимание, да и Демьян старается не смотреть на Катю… Такая вот замысловатая ситуация. Ее нужно просто пережить. Выпить, закусить, обговорить пространные темы и разойтись, чтобы завтра начать новый день вдали друг от друга.

– Я тебя, Дёма, и сам люблю! – широко улыбнулся Юра. – Честно скажу, раньше терпеть ненавидел, а теперь смотрю, какой ты работяга, и даже зависть берет…

– Ну, не тебе завидовать, – разговорилась Лариса.

– Сам-то я тоже стараюсь, – с хитрецой усмехнулся Комаров. – Но я-то не все могу. А Демьян вон как с бандитами разобрался. Я бы в жизнь не догадался на стрелку их вызвать. Да они бы со мной и не пошли. Кто я такой? А Дёма шесть лет отмотал, хоть и мужик, но в авторитете. Там бугром был, здесь – председатель колхоза. Ну, не совсем колхоза, но председатель, причем с большой буквы!

– Я не понял, ты глава управы или комсомольский пропагандист? – усмехнулся Демьян. – Вино уже нагрелось…

– Давай, брат, за тебя! За то, что ты силу нашу русскую этим паразитам показал!

– Давай лучше за силу эту русскую и выпьем!

Вино Демьяну не очень понравилось. Сладковатое оно, нет в нем той ядреной горечи, которую он уважал в крепких напитках. Да и слабенькое оно – много не выпьешь. Но ведь он не собирается напиваться, а водочки можно и дома махнуть. На сон грядущий. Если захочется.

Но вино только казалось слабым, после пятого бокала Демьян охмелел. Да и Комаров разухарился, все чаще стал поглядывать на Ларису. Ну да, вино, как шампанское, быстро пьянит и так же легко отпускает. Демьян искренне в это поверил, потому свой бокал в сторону не отставлял.

Юра тоже порядком захмелел, поэтому набрался вдруг смелости увести Ларису осматривать дом.

– Дёма сам здесь все своими руками делал, ему не надо… – пульсирующим эхом донеслось до него из-за открытых дверей, в которых он скрылся вместе с Ларисой.

Демьяну это не понравилось, он поднялся, чтобы сопроводить эту парочку, которая не должна стать сладкой. Но путь ему неожиданно перегородила Катя. Она тоже была подшофе, и глазки у нее блестят. А она хороша. Даже очень. Немолодая уже, но выглядит здорово. И грудь у нее пышная и так соблазнительно колышется в разрезе платья. И еще от нее одурманивающе пахнет свежими розами.

– Да ты не бойся, там Ромка на втором этаже и Дашка, они им помешают…

– Что помешают?

– А то и помешают, – с лукавым кокетством улыбнулась молодая женщина.

И вдруг, закрыв глаза, руками обвила его шею. Демьян и опомниться не успел, как их губы сомкнулись, и горячий язычок заскользил по его верхней десне с внутренней ее стороны. Ну, да, так они когда-то с Катей целовались. Это кто-то из ее подружек подсказал, что язык при поцелуе должен хозяйничать во рту партнера. Сама бы она до такого не додумалась. Во всяком случае, тогда. Сейчас Катя наверняка могла подать и гораздо более горячее блюдо. Женщина она взрослая, искушенная…

Катя обмякла от сильных чувств, но все-таки время для нее не остановилось. И разум ей не отказал. Она сама отстранилась от Демьяна, жгуче улыбнулась ему и вернулась на место. А спустя минуту в комнате появились Юра и Лариса. Короткая у них экскурсия… Или Демьяну показалось, что короткая?

Но Лариса и близко не выглядит так озабоченно, как Катя, и вряд ли она целовалась с Комаровым. А Демьян согрешил, и сейчас он думал о том, что Лариса может об этом узнать. Ведь на губах у него могла остаться помада.

– Я сейчас.

Он вышел в ванную, глянул на себя в зеркало. Помада у Кати дорогая, современная, из тех, что не оставляют следов при поцелуе. И в ванной комнате никаких следов недавнего грехопадения. А ведь Юра мог завести сюда Ларису, закрыться с ней. Места здесь много, и женщина может принять удобную для тесного общения позу…

Демьян вернулся к столу. Катя будто невзначай провела языком по губам, быстро и жарко глянув на него. А Лариса даже не смотрела в сторону Комарова. И он, в свою очередь, как бы ее не замечал. Но ведь это могло быть банальной конспирацией, чтобы не вызывать подозрений…

Для порядка Демьян пропустил еще пару бокалов, поблагодарил хозяев и распрощался с ними. А дома он жестко спросил жену, чем она занималась наедине с Комаровым?

– Чем я с ним могла заниматься? Ты что, ошалел? – с каким-то непонятным ему злорадством возмутилась она.

– Дом ходили осматривать, да? Долго вас не было!

– Три минуты нас не было.

– За три минуты знаешь что можно сделать?

– Тебе не стыдно?.. Думаешь, я не видела, как Катька глазки тебе строила?

– Видела? Может, потому и отомстила?

– Не было ничего!.. Ну, почему я перед тобой оправдываюсь? Сколько это может продолжаться?.. Да, была я шлюхой в прошлом! Но ты меня видишь шлюхой в настоящем. И так будет всегда!

– Веди себя нормально, и ничего не будет!

– Хорошо, буду вести себя нормально… – усмиренно и, как показалось Демьяну, с облегчением вздохнула Лариса.

А через два дня она исчезла. Демьян вернулся домой, а ее нет. Мама детьми занимается, а Ларисы нигде нет. Сказала, что в магазин пошла, но там ее никто не видел. Демьян все село на уши поставил, но Ларису не нашел. И Комаров ничего не знал.

Глава 14

«Мурка, ты мой Муреночек…» Весело в кабаке, братва гуляет, музыка из открытых окон орет. «Мурка» – классика жанра. Демьян и сам бы сейчас под эту музыку водочки тяпнул. Но нельзя. С бандитами надо на трезвую голову разговаривать, чтобы встречный удар не прозевать.

Зато Жигуль в изрядном подпитии. Из ресторана вышел, покачиваясь, с телкой в обнимку, в машину ее к себе посадил, сам за руль сел. Ну да, ни водитель ему не нужен, ни телохранитель. В своем городке он царь и бог, никто не посмеет здесь на него руку поднять. Нет здесь другой такой силы, которая посмела бы бросить ему вызов. Это если Демьяна не считать.

Поздно уже, гаишников на улицах нет, да и не страшна Жигулю милиция, в крайнем случае, откупится, а может и просто лесом пошлет. Хозяин-барин, его здесь все боятся… Да и Демьян не хотел с ним связываться, но выбора у него, увы, нет.

Пьяный Жигуль, но едет быстро, хорошо, в столь поздний час пешеходы ему на пути не попадаются, да и машин встречных мало. А попутную он не замечает. Под газом он, потому и прозевал Демьяна, который на своей «Ниве» сел ему на хвост. Верный Вася Ломов за рулем, ружье у него, да и у Демьяна на заднем сиденье помповый дробовик – хоть какая-то, да «артиллерия».

Жил Жигуль где-то на окраине города, дом у него там свой, по местным меркам – особняк. Демьян имел смутное представление, как будет заезжать вслед за ним во двор. Получится ли заехать? Не помешает ли ему собака? А если там еще и вооруженная охрана?

Но Жигуль сам избавил его от возможных проблем. Он остановился возле ночного ларька; взял упаковку пива, бросил ее в багажник. А в машину сесть не смог: путь ему перекрыл Демьян.

– Не понял, что это за явление?

Бандит набычился, но, узнав Демьяна, присмирел. Видно, вспомнил, насколько тяжелый у него удар.

– Явление, – кивнул Демьян. – По твою душу… Где Лариса?

– Лариса?.. В машине Лариса… Только она не Лариса… Но если хочет, будет Ларисой. Она всем дает, – пьяно хихикнул Жигуль.

Демьян с презрением смотрел на этого деятеля. Нет за бандитом силы, потому и расклеился он, чушь какую-то понес.

– Я спрашиваю, где моя Лариса?

Демьян схватил авторитета за грудки, сильно тряхнул.

– Какая твоя Лариса?

– Жена моя!

– А я что, с ней спал?

На этот раз Жигуль получил по сопатке. Крепкий у него нос. Сам бандит упал, а кровь не пошла.

– Я спрашиваю, где моя жена?

– Не знаю я, где твоя жена! – с беспомощной ненавистью посмотрел он на Демьяна.

– А кто трактора мои сжег? Тоже не знаешь?

– Знаю, кто их сжег, – злорадно ухмыльнулся бандит. – И кто коровник сжег, тоже знаю. И маслобойню… Я же предупреждал, что с нами лучше не связываться…

– Почему ты не подъехал после пожара? Предъяву ты сделал, значит, и на понятия надо ставить.

– Да дел много было, потому и не подъехал…

– Да нет, ты ждал, когда я сам с повинной головой подъеду. А я не подъехал. Поэтому ты мою жену выкрал.

– Гонишь? Я с бабами не воюю! Понятия у меня, понял!

– Гнилые у тебя понятия! И сам ты гнилой!..

Демьян снова ударил Жигуля и в этот раз вырубил его. Связал ему руки, запихнул в багажник своей машины и вывез из города.

Осень, холодно, но небо чистое, ночное светило большое, яркое, и на реке лунная дорожка. Дуб с кривыми длинными ветвями, человек под ним на шатком ящике стоит, руки за спиной связаны, на шее петля. Жигуль все понимает, поэтому дыхнуть боится. Одно неосторожное движение, и ящик под ним сломается. А еще его можно выбить из-под ног.

– Гена, ты же видишь, я не шучу. Не скажешь, где Лариса, будешь ногами на весу дрыгать. Тебе это надо?

– Я не знаю, где твоя Лариса! – большими от ужаса глазами смотрел на него бандит.

– Ты что, непробиваемый? Я же с тобой не шучу!

Демьян поднял ногу, чтобы ударить по ящику.

– Не надо!

– Где Лариса?

– Не знаю!

– Да? Ну, тогда прощай!

– Не надо! Ну, не надо! – взмолился авторитет. – Я скажу!

– Где она?

– Дома у меня. В подвале. Я покажу…

– А еще кто в доме?

– Никого! Честное слово, никого!

– Ты меня знаешь, я ведь и башку прострелю, если там засада!

Но засады в доме не было. Собака только по двору бегала, но Жигуль ее усмирил. Он мог и команду «фас» дать, но у Демьяна ружье. Жаль, конечно, пса убивать, но это лучше, чем потом прокушенную ногу зашивать.

Пусто в доме. Ни единой живой души. В подвале тоже никого.

– И где Лариса?

– Нет ее здесь. И никогда не было, – буркнул Жигуль.

– А зачем сказал?

– Чтобы с ящика сняли, вот зачем!

– Все равно в ящик сыграешь.

– Да не знаю я, где твоя Лариса! Не трогал я ее! Даже в глаза не видел!

– А кто видел? Кто трогал?

– Без понятия!

– Где у тебя утюг?

– Эй, ты чего? – заколотился бандит.

– А то ты не знаешь, чего?

– Я не знаю, где твоя Лариса!

Утюг Демьян нашел, раскалил его, но жечь им Жигуля не стал. И без этого ему вдруг стало ясно, что к исчезновению Ларисы он отношения не имеет.

Но кто ж ее тогда похитил?

– Ладно, живи. Считай, что мы с тебя за коровник спросили. Животину ты пожег, зверина дикая…

Демьян снова ударил Жигуля и, пока тот приходил в себя, убрался из его дома.

– И что теперь? – спросил Вася, когда они выехали из города.

– Не знаю. Не знаю, где искать Ларису.

– Ларису… Теперь тихую гавань впору искать, этот козел теперь от нас не отстанет. Деревню всю к чертям собачьим спалит! Удавить его надо было.

– Видели нас. Баба в машине была, ларечник на нас пялился…

– Жигуль с нас теперь не слезет.

– Ничего, отобьемся… Или тебе страшно?

– Мне страшно?! Да нет, не страшно. Только кому проблемы нужны?

– Ну да, если моя баба, значит, и проблемы чисто мои должны быть. Ты это хотел сказать?

– Да нет, ты чего? Дёма, ты же меня знаешь! Я за тебя горой!

– Выпить есть?

– Да ты что, я ж не пью!

– Может, Лариса нальет?

А вдруг она уже дома? Вдруг уже ждет мужа? Он, конечно, всыплет ей по первое число, но простит. Даже если она загуляла, простит… А с кем она могла загулять? С Юрой Комаровым? Как спелась с ним тогда у него в гостях, так и отойти от гулянки не может…

Но Ларисы дома не было, и претензии предъявлять некому. Поздно уже очень, утро скоро, но Демьяну на работу совсем не хочется. Он же ради Ларисы вкалывал, как папа Карло, ради нее рисковал, прессуя Жигуля… А бандиты действительно могут дать ответку.

Мама проснулась, Милка годовалая заплакала.

Еще два года назад мама едва ходила, но Демьян возил ее в Москву, там она какое-то время лечилась. Все хорошо было, а как Лариса исчезла, ноги у мамы снова болеть стали. Переживает она очень. Так привязалась к своей невестке, что сохнуть начинает. Да еще и камень на душе от того, что Демьян мается, места себе не находит. А он точно не в себе, потому и тянется рука к бутылке.

– Ох, беда в дом пришла. Ох, беда! – запричитала мама, глядя, как он разливает водку по стаканам. – Все-таки сбежала от нас Лариса!

– От кого сбежала? От меня, от детей? От тебя? Зачем? Мы ее любили. Ты ее любила…

– Как дочь любила. Боялась, что сбежит, поэтому привечала. И не обижала никогда…

– Ну, и зачем ей тогда сбегать?

– Сон у меня был! В ту ночь был, после которой ты с Ларисой к нам приехал. Счастье в дом пришло, ты вернулся, жену привел. Только закончилось это счастье. Сбежала Лариса… Я ее во сне видела, она это была. И сбежала она во сне. А теперь вот и наяву. От тебя сбежала. От детей. От нас…

– Не могла она сбежать. Похитили ее, – упрямо мотнул головой Демьян.

Не знал он, что делать, как найти Ларису. Может, в лес она ушла да заблудилась? Может, людей поднять на ее розыск, округу всю прочесать?.. Но какого черта она бы в лес поперлась?.. Может, правда сбежать захотела?

Чего уж греха таить, нелегко давалась ей сельская жизнь, но ничего, привыкла она, хотя, может, и не совсем смирилась. Лариса и дальше бы все терпела, если бы не он со своими упреками. Наскочил на нее, как тот петух, в смертных грехах обвинил, обидел фактически ни за что. Вдруг ей жить расхотелось? Не с ним жить, а вообще…

Может, в реку ее потянуло? Вышла на берег и в омут головой… Этого Демьян и боялся, потому и хотелось напиться.

– Сама себя она похитила, – горько вздохнула мама.

– Ничего, найдется.

– Дай-то бог!.. Если не даст, то беда будет. Большая беда… Эх, Лариса, Лариса…

Мама в отчаянии махнула рукой и пошла успокаивать внучку. А Демьян поднял стопку и нацелил ее на Ваську. Но тот мотнул головой.

– Не, я не буду!

– Тогда просто посиди со мной…

Демьян махнул пять или шесть стопок, когда Ломов решился составить ему компанию. Налил себе, но тут же вместе со стулом свалился на пол. Это захмелевший Демьян хлопнул его подушкой ладони по лбу.

– Если не пьешь, то и не надо!

Уже светало, когда он вышел из дома. Посадил за руль трезвого Ваську и вместе с ним отправился к Юре.

Комарова он встретил по пути в село, перегородил ему дорогу, вышел к нему, когда тот остановился.

– Дёма, ты что, пьяный? – изумленно посмотрел на него Юра.

– Это не водка, это горе во мне плескается… Лариса где?

– Я откуда знаю?

– Юра, не мудри! Я ведь и пришибить могу!

– Да откуда я знаю, где твоя Лариса?

– Ну, может, где-то прячешь ее?

– Я прячу? Ты в своем уме?

– Ты ей дом свой показывал?

– Ну, показывал!

– О чем с ней договорился?

– Ни о чем я с ней не договаривался!

– Юра, если ты ее прячешь, то лучше сразу убей. А то ведь я и тебя потом грохну, и ее!

Демьяна распирало от пьяной злобы. Комаров понимал, что не в себе он, потому и смотрел на него дикими от ужаса глазами.

– Дёма, ты говоришь какие-то глупости! Лариса твоя только тебя и любит! Не нужен я ей! И никогда не буду нужен! Неужели ты этого не понял?

– А ты понял?

– Я?! Я понял. Давно понял!

– Поэтому ты ее силой забрал, да?

– Ты что, с ума сошел! Да она для меня как богиня! Я дыхнуть на нее боюсь!

– Дыхнуть боишься? Вижу я, как ты на нее дыхнуть боишься! Хорохоришься, как павлин надутый! Гоголем перед ней ходишь! Брюхо твое куда делось? А двойной подбородок? Для Лариски стараешься?

– Да, для нее старался! А потом для Катьки стараться стал… Ты вот бочку на меня катишь, а Катька моя по тебе сохнет! Я знаю и молчу! Может, ты с моей Катькой по кустам шарахаешься?

– Ты это, не надо с больной головы на здоровую… Не надо так! – слегка растерялся Демьян.

– Не трогал я твою Ларису! И где она, понятия не имею!.. Это бандиты! Неужели ты этого не понял?

И Уваров сбавил обороты.

– Да был я сегодня у бандитов. С Жигулем говорил. Не знает он, где Лариса.

– Ты?! С Жигулем говорил?! Ну ты даешь!

– А что здесь такого? Обычное чмо болотное… Мы его к дубу подвесили, так он в штаны чуть не напрудил, – презрительно усмехнулся Демьян.

– К дубу подвесили? М-да! – Комаров озадаченно почесал затылок.

Как говорится, нет слов – одни эмоции.

– Не знает он, где Лариса.

– Да, дела… Даже не знаю, что сказать…

– Я ему поверил. И тебе поверю. Так что давай без обид.

– Да я понимаю…

– Поехали ко мне, выпьем мировую.

– Да нет, мне на работу пора.

– Обидеть хочешь?

– Может, вечером, а?

– Вечером я уже не смогу… Наверное… Ну что, едем ко мне? – спросил Демьян.

– Хорошо, я к обеду подъеду. С делами разберусь, и к тебе…

– Давай подъезжай, – равнодушно согласился Демьян.

Не нужен ему Юра. Не хочет он делиться с ним своими тревогами.

Пока Вася разворачивал машину, Комаров их опередил. Дорога чуть влажная, пыль из-под колес не поднимается, и джип виден хорошо. А Ломов не отстает от нее, как будто пытаясь доказать, что российская «Нива» не хуже британского внедорожника. Юра прибавил газу, пытаясь оторваться, но и Вася поднял обороты. Демьян только усмехался. Сейчас, под хмельком, он был как раз тем самым русским, который любит быструю езду.

Комаров пытался уйти от потешной погони. Но не ушел. Не успел проскочить перекресток, на который, вынырнув из подлеска, выехали вдруг знакомые джипы. Юра затормозил, пытаясь уйти от столкновения, машину занесло и швырнуло в кювет. Внедорожник не перевернулся, но лег на бок.

Юре бы остаться в машине, но в запале он бросился к остановившимся джипам выяснять отношения. Похоже, в отличие от Демьяна, он еще не понял, с кем имеет дело.

Братва быстро ему все объяснила. Обозленный Жигуль не церемонился. Он выскочил из машины и с ходу разрядил в Юру свой дробовик.

Вася к этому времени остановил машину гораздо более удачно, чем Комаров. Им бы развернуться и уехать, но Демьян схватился за ружье. Юра хоть и не друг ему, но в беде он его бросить не мог.

Юра лежал на боку, схватившись руками за живот. Он еще жив, и никто в него не стреляет. Ногами сучит, но, возможно, от боли, а не в агонии.

Демьян выскочил из машины, тут же со стороны джипов громыхнули выстрелы. Били картечью, на поражение, и одна крупная впилась в правое предплечье. А у Демьяна жаканы в патронах, и Жигуль уже в прицеле. Стрелял он всегда хорошо, еще на лагерных сборах призывников отличный результат показывал, а в армии еще и убивать научился.

Жигулю он попал в голову, с шагом в сторону передернул скользящий затвор и снова нажал на спусковой крючок… Он пытался уклоняться от ответных выстрелов, но толку от этого мало. Любой мало-мальски опытный охотник сможет взять поправку на смещение. Да только бандиты мазали. То ли стрелки из них аховые, то ли мандраж их взял…

Человек шесть-семь их, все они уже вышли из машины, но не у всех еще были готовы к бою ружья, когда Демьян уложил второго. А тут еще Вася Ломов присоединился. Он поступил гораздо умней: спрятался за машиной. Да и бандиты уже пятятся, ищут укрытия. Потому что Демьян прет как танк. Типичная психическая атака, хотя в его планы она не входила. Он шел напролом, интуитивно понимая, что иного выхода нет.

Не будет у них с Васей шансов спастись, если они втянутся с ними в перестрелку: бандиты постепенно обойдут их с флангов, атакуют с тыла, тогда все. А так есть возможность ошеломить противника, сбить его с толку, посеять панику…

Бабах! И хватается за простреленное горло третий браток. А Демьяну хоть бы хны. Он все ближе к собственной смерти, но и у него самого все больше шансов поражать цель наверняка…

Он выстрелил в пятый раз, и снова точно. Бандиты не выдержали, двое бросились наутек во весь опор, третий побежал, прихрамывая. Демьян выстрелил вслед, и раненый «бык» завалился на бок. У этого дырка в спине, но сучит ногами он точно так же, как и Юра.

Двоих Демьян сразил наповал, троих ранил, причем тяжело. И Юра с порцией картечи в печени ногами дрыгает.

И Вася стрелял, но неудачно. Или нарочно не стрелял на поражение, чтобы кровью не замараться. Ну да ладно, хорошо хоть огнем поддержал, создал, так сказать, массовость.

– Давай раненых в машину грузи! – с пренебрежением глянул на него Демьян.

– Да ты и сам ранен! – Ломов ткнул в него пальцем.

Действительно, на рукаве кровь, на левом боку, на ноге штанина от нее мокнет. Но это не пули, это картечины, и ничего серьезного в них нет. Даже кровь останавливать не надо, сама свернется и перестанет течь. Наверное…

Двоих раненых бандитов сунули в багажник «Нивы», третьего вместе с Комаровым усадили на заднее сиденье. Он был в сознании, но мало что соображал, только стонал, мотая головой. Больница в райцентре не самая лучшая, но там хоть операцию сделать могут, а если что-то серьезное, отправят в область. Возможно, вертолетом. Если хорошо заплатить. А деньги у Демьяна есть…

В область отправили только Юру. Сильно его ранили, врачи сказали, что часть печени придется удалять, а операция эта серьезная, рисковать никто не захотел.

У одного братка прострелена грудь, второй ранен в живот, третьему Демьян загнал пулю в спину под левое легкое, но местные хирурги взялись за них. А местные следователи могли взяться за Демьяна: наверняка информация об огнестрелах уже пошла в компетентные органы. Да еще и бандитские недобитки могли нагрянуть в больницу; именно потому Демьян и не стал звонить Кате сразу. А когда приняли решение отправлять Юру в область, было уже поздно. Счет шел на часы, каждая минута промедления могла обернуться непоправимой бедой.

Ему самому вытащили картечины из руки и ноги, определили на больничный режим, но ложиться он не стал. Плюнул на все и уехал.

Глава 15

К жене Комарова, своей первой любви, Демьян ехал в обход перекрестка, где все произошло. Застал он Катю в тревожном смятении. Ей уже сообщили, что была стрельба, трупы, рассказали про брошенную машину мужа. Пришлось Демьяну все объяснять.

– Как ранили! Как в область! – задыхаясь от волнения воскликнула она.

– Это бандиты, Катя. Они меня убивать ехали, – Демьян устало сел на стул.

– Только тебя?

– Только меня… Я вчера их главного за жабры взял, сильно тряхнул. Жигуль за ружья взялся и ко мне. А Юрка впереди ехал, он первый под раздачу попал… Это я, Катя, во всем виноват.

– А стрелял кто? Там, говорят, три трупа! Игнатов там, из района какая-то группа приехала…

– Я, Катюха, стрелял. И убивал тоже я. Это я дров наломал…

– Тебя ранили? – спросила молодая женщина, глядя на его окровавленную и дырявую одежду.

– Есть немного. Пустяки… Выпить есть чего?

– Выпить? Может, не стоит? – Катя просительно смотрела на Демьяна. – С горя спиваются…

– Душа болит, Катюха. И раны ноют. Мне бы обезболить все это. А то в область ехать, дорога неблизкая… Ты же к мужу поедешь?

– Да, конечно.

– И я с тобой. Только домой переодеться заскочу…

Может, Лариса уже там? Может, одумалась, вернулась?.. Вряд ли… Но если вернется, как она будет смотреть ему в глаза? Ведь это из-за нее он всколыхнул бандитское болото, из-за нее Жигуль вышел на тропу войны. Из-за нее подстрелили Юрку.

– Зачем, я тебе Юркину одежду дам.

– Не надо… Знаешь, я Юрку в последнее время уважать стал. Нормальный он, в общем-то, мужик. Но от него ничего не возьму, ты уж извини… Да и примета плохая. Он ведь не покойник, тьфу-тьфу-тьфу, чтобы после него одежду брать… Налей мне, Катюха, легче мне станет. За рулем я не поеду, Васька машину повезет. Напьюсь я… Напиться хочется… Это я, Катюха, во всем виноват. Ларису искал, на Юрку наехал, он мог бы проскочить этот проклятый перекресток, а не успел…

– Ты до сих пор ее не нашел?

– У бандитов искал, у Юрки спрашивал… Слушай, может, ты знаешь, где она?

– Я смотрю, ты уже пьян!

– Да нет, просто еще не просох…

Демьян уже успел похмелиться пивом по пути из города, но этого ему казалось мало. Душа просила продолжения.

– Вот я и смотрю… Откуда я могу знать, где твоя Лариса?.. Я даже не знаю, она это была или не она, – в раздумье пожала плечами Катя.

– Не понял! – недоуменно повел бровью Демьян.

– Я у сестры в Луковке была, домой возвращалась, смотрю, машина мне навстречу едет. Черный джип, запыленный немного, но все равно блестящий. «Рендж Ровер», на капоте написано. Стекла затемненные, поэтому мне могло показаться…

– Что тебе могло показаться? Что, Лариса там была?

– Ну да, может, это не она была…

– Когда ты ее видела?

– В тот день, когда она исчезла.

– Значит, она.

– Я не уверена.

– Из Луковки ты возвращалась?

– Да.

– А этот «Рендж Ровер» навстречу тебе ехал… Через Луковку можно на московскую трассу выехать, в обход райцентра…

– Можно. Только там дорога плохая.

– Ну, «Рендж Ровер» на то и внедорожник… Если через Луковку, то на пути в райцентр никто не попадется… А как Лариса в этот «Рендж Ровер» попала?

– Я не знаю. Может, это не она была…

– Она, она… Черный джип. Никто мне про черный джип не говорил. Никто ничего не видел. А ты видела… Если бы он в деревню въезжал, его бы видели. Значит, он где-то рядом был… И как Лариса в этот «Рендж Ровер» попала?.. Я так понял, она впереди ехала?

– Да, блондинка была впереди, на пассажирском сиденье. А за рулем – какой-то мужчина. Только я не уверена, что с ним Лариса была…

– Номера какие? – запальчиво допытывался Демьян. – Наши номера или московские?

– Не обратила внимания. Там надпись на капоте была, я на нее смотрела. Думала, как у меня: «Ланд Ровер», а там «Рендж Ровер». Пока прочла, время ушло…

– Но ехали в сторону Москвы?

– Без понятия. Ты же знаешь, какая там дорога.

– Но там же внедорожник, он пройдет… Лариса связана была?

– Нет, не похоже… Я ее руки видела. Она руками голову поддерживала. Как будто плакала. Только лицо ладонями не закрывала. Думала о чем-то, тяжело думала… Говорю же, может, и не она это была…

– Она это была… Ты же знала, что я ее ищу! Почему не сказала? Может, ты не хотела, чтобы я ее нашел?

Катя не выдержала его взгляда, отвела в сторону глаза.

– Зачем это мне?

– Ну, мало ли… Не будет Ларисы, и муж твой успокоится.

И сам Демьян станет свободным, но это он не сказал. Ни к чему.

– Не говори глупостей!

– Глупостей не говорить?.. Да я столько этих глупостей натворил, пока Ларису искал. На Жигуля наехал, на грубость нарвался… Если бы ты сказала, что видела Ларису, я бы не стал к Жигулю ехать. И он бы к нам не поехал. И в мужа твоего стрелять бы не стал!

– Хочешь сказать, что это я во всем виновата? – вяло возмутилась Катя.

– Ты виновата. И я виноват. Мы оба виноваты…

– А если это не Лариса в джипе была?

– А кто еще?.. И в Москву везли!.. Точно руки не связаны были?

– Ну, вроде бы…

Что, если это Бабуин вычислил Ларису, приехал за ней сюда, выследил и выкрал? Неужели он снова увез ее в свой притон… Вряд ли такое возможно, все-таки три года прошло.

– Знаешь, ты сама в Рязань поезжай, а я в Москву отправлюсь. Есть у меня кое-какие соображения…

И точки у него на рынках есть, где картофель продается. Система сбыта налажена на зависть другим фермерам, есть квартира, где живут его люди, там он и остановится. И начнет искать Лешего, чтобы через него выйти на Бабуина. Если Лариса у этого ублюдка, то он вырвет ее из его поганых лап…

Демьян отправился домой, переоделся, стал готовить машину к выезду, но в Москву так и не отправился. Появился капитан Игнатов, а с ним – два оперуполномоченных из района.

– Гражданин Уваров? – хмуро спросил один из них, плотный, коренастый, с грубым лицом и густым с хрипотцой голосом.

Его официальный тон не предвещал ничего хорошего, да и участковый прятал глаза.

– Да, Уваров я. А что такое?

– Капитан Удальцов, уголовный розыск… Где вы сегодня находились в районе между восемью и девятью часами утра?

– Не надо пытать меня, капитан. Да, это я стрелял в Жигулева и в его отморозков. Мне скрывать нечего, я действовал в пределах допустимой обороны…

– Значит, вы стреляли…

– Вот именно. Преступление раскрыто, капитан. Поздравляю. Только это не преступление.

– Да? А почему тогда от вас перегаром несет?

– Выпил малость вечером, а что, нельзя?

– Нельзя в состоянии алкогольного опьянения оружие при себе иметь. А у вас оружие было. Кстати, где оно?

– В машине.

– Оружие, из которого вы убивали?

– Из которого я отстреливался…

– Значит, вы ни в чем не виновны?

– Нет.

– Тогда почему скрылись с места преступления?

– Юру Комарова в больницу отвозил. Эти сволочи в него стреляли, в область его отправили в тяжелом состоянии. Не факт, что выживет… И с ним еще трех подстреленных бандитов увез. Они в райбольнице, они вам скажут, как было дело… – криво усмехнулся Демьян. – Скажут, что ни в чем не виноваты… А Ломов скажет, что виноваты. И Комаров скажет… Они Комарова подрезали, он в кювет съехал, из машины вышел, а Жигулев из ружья в него пальнул. Что мне оставалось делать?

– Разберемся… Сейчас мы проедем в отделение, там вы, гражданин Уваров, и дадите показания…

Наручники на Демьяна надевать не стали, но в райотделе милиции его заперли в камере для временно задержанных, в «обезьяннике», что находился напротив дежурной части.

Он ждал вызова на допрос, но в тот день им занимался только судмедэксперт – взял кровь для проверки на алкоголь, зафиксировал ранения, полученные в перестрелке. Демьян потребовал отправить его в больничную палату, поскольку нуждался в стационарном лечении, но вместо этого ему предоставили камеру предварительного заключения, где он и провел ночь.

На допрос его вызвали на следующий день, после обеда, ближе к вечеру. Следователь с отечным лицом неторопливо просматривал бумаги. На Демьяна он даже не взглянул, но жестом пригласил его присесть. Важный, сосредоточенный, и, конечно же, очень умный, ну просто комиссар Мегрэ.

Следователь представился. Советник юстиции третьего класса Касаткин Павел Емельянович. Демьян постарался запомнить это имя: интуиция подсказывала, что это не последняя их встреча.

– Вчера вы, гражданин Уваров, признались, что стреляли в гражданина Жигулева.

– Было дело.

– Причиненное вами ранение привело к смерти гражданина Жигулева.

– Я в курсе.

– Также был убит гражданин Переверзин.

– А могли бы убить и меня.

– Об этом попозже… – недовольно глянул на Демьяна Касаткин. – Значит, всех этих людей убили вы?

– Да, в порядке самообороны.

– Стреляли только вы?

– Да, только я. У Комарова не было ружья. Он вышел к бандитам безоружным.

– А гражданин Ломов?

– Гражданин Ломов не стрелял.

Демьян не хотел приплетать к делу Васю. Нельзя ему попадать в разряд подозреваемых, это значительно снизит ценность его свидетельских показаний. Хорошо, если Юра выживет, а если нет? Кто тогда подтвердит, что бандиты первые начали стрелять? Если Демьяна признают зачинщиком, его могут закрыть на пожизненное.

– Ну как же не стрелял? – не без ехидства усмехнулся следователь. И, подняв со стола лист бумаги, шлепнул по нему костяшками пальцев. – Вот показания гражданина Ломова. Он утверждает, что стрелял вместе с вами.

– Стрелял. Но мимо. Боялся он убивать.

– А вы, значит, не боялись?

– А я в Афгане четыре года отвоевал, гражданин начальник. Я там четко усвоил истину: если не убьешь ты, то убьют тебя…

– Четыре года в Афганистане, шесть лет в зоне строгого режима. Богатая у вас биография, гражданин Уваров.

– А в зоне я четко усвоил истину, что с бандитами церемониться нельзя. С ними нельзя договориться, их можно только убивать…

– Гражданин Ломов утверждает, что первым огонь открыл гражданин Жигулев.

– Жигулев. Он же бандитский авторитет по кличке Жигуль. Он же рэкетир и беспредельщик. Он же вымогал у меня деньги. Он же сжег мои трактора, когда я отказался платить. Он же приехал меня убить в наказание за этот мой отказ. И кто после всего этого виноват?

– Да, но стрелял он в гражданина Комарова.

– И Комарова он тоже заставлял платить. И его наказал за отказ.

– У вас есть подтверждение этому?

– Есть. Жигулев со своей бандой приезжал к нам в деревню, был разговор, на котором присутствовали мои односельчане. Если хотите, я назову всех, кто слышал, как он мне угрожал…

– Да, я хочу поговорить с этими людьми. Но позже. Сейчас меня интересует степень вашей вины.

– Нет моей вины, гражданин следователь. В меня стреляли, я защищался. Из меня картечь потом вытаскивали, если вы не знаете…

– Хорошо, допустим, вы защищались, но зачем вы выстрелили в гражданина Зубова?

– Это кто такой?

– Один из пострадавших. К счастью, не убитый, а раненый. Он повернулся к вам спиной, а вы в него выстрелили…

– Он повернулся ко мне спиной?

– Да, он струсил и стал убегать от вас, а вы в него выстрелили. И ранили его. Зубов сейчас в больнице, я был у него утром, он уже отошел от наркоза, я с ним беседовал. Он говорит, что вы стреляли ему в спину. Да и гражданин Яковлев это подтверждает. Он видел, как вы стреляли в него, когда он пытался спастись от вас бегством.

– Выстрелил в него?

– Да, в спину.

– Ну, может быть, и выстрелил. В горячке. Не остыл еще, вот и пальнул.

– Вы должны понимать, что это уже не самооборона, это покушение на убийство.

– Эка вы хватили, гражданин следователь!

– Хватили вы, гражданин Уваров, а я всего лишь констатирую факт.

– Но я же не убил Зубова.

– Да, но пытались его убить…

– Не пытался. Я хотел припугнуть его, чтобы он быстрее бежал.

– Значит, это было покушение на убийство по неосторожности.

Демьян удивленно вскинул брови, выразительно глядя на следователя. Он, конечно, институтов не оканчивал, но все-таки понял, какую несуразицу сморозил Касаткин. Да и сам следователь это осознал, поэтому смутился, хотя и слегка.

– Вы могли причинить гражданину Зубову смерть по неосторожности, – поправился он.

– Но ведь не причинил.

– Да, но стреляли.

– Стрелял.

– Три трупа, двое раненых – и это все ваша работа.

– Моя.

– Вы это признаете?

– А что мне за это будет?

– А мы что, с вами торгуемся? – удивился следователь.

– Ну, я признаю свою вину, распишусь в протоколе, а вы меня за это выпустите под подписку о невыезде. До суда.

– Будет суд. Он и определит вам меру пресечения. А пока вы будете содержаться под стражей.

– Тогда предъявляйте мне обвинение, а я буду вам отвечать. В присутствии адвоката.

– Значит, сейчас признаваться не хотите?

– Нет. И протокол допроса не подпишу. Я сделаю это только после разговора с адвокатом.

– Что ж, как вам будет угодно. Только на чистосердечное признание можете не рассчитывать.

– Какое чистосердечное признание? Чистосердечное признание – это, считай, раскаяние. А в чем я должен раскаиваться? В том, что не позволил убить себя бандитам?.. Может, все-таки договоримся, я признаюсь в содеянном, а вы отпускаете меня под подписку?

Демьяну очень нужно было в Москву, и он готов был отправиться даже с подпиской о невыезде. Но Касаткин был неумолим. И даже намек на взятку не подействовал на него.

– Я понимаю, дело громкое, на контроле у начальства, – саркастически усмехнулся Демьян. – Самого главного мафиози в городе прихлопнули, горе-то какое! Надо наказать убийцу, чтобы другим неповадно было, да?

– Не надо ерничать, – сочувствующе посмотрел на него следователь. – Я прекрасно знаю, кто такой Жигулев. И, поверьте, его смерть не вызывает у меня никакого сочувствия. Но дело действительно на контроле у начальства, и от меня требуют тщательного расследования всех обстоятельств. Так что отпустить я вас никак не могу. Да и опасно это. Есть люди, которые захотят поквитаться с вами за смерть своего главаря…

– Так эти люди меня скорее здесь, в КПЗ достанут, чем в деревне.

– Не достанут. Охранять вас будут с особой тщательностью, это я вам гарантирую…

– Ну-ну.

Демьян хорошо знал, чего стоят гарантии ментов, но деваться некуда. Он в цепких лапах избирательного правосудия, и так просто его из них никто не выпустит. Так что снова тюрьма, снова борьба за выживание…

Глава 16

Пальцы у Алика нежные, прикосновения его волнующие, только грудь не радуется его ласкам. Болезненные ощущения там, и Лариса знает, чем они вызваны. Тошнота, утреннее недомогание, легкие боли в нижней части спины – все это явления одного порядка. Да и месячные уже должны наступить, а их все нет…

Она убрала его руку со своей груди, Алику это не понравилось.

– Эй, ты чего?

– Мне больно, – с досадой и совсем не возбужденно посмотрела на него Лариса.

Субботний вечер, ужин при свечах, бутылка дорогого вина на двоих, секс под занавес в преддверии долгого утра, не обремененного работой. Все так хорошо начиналось, и очень жаль, что нет настроения для такого же феерического продолжения.

– Почему?

– Я беременна.

– Что?! – Алик вскочил с постели, голышом сделал полукруг по спальне, так же нервно вернулся на место. – Ты была у врача?

– Нет еще.

– Как же ты можешь знать?

– Алик, ты меня смешишь. Я женщина, и у меня двое детей. Я знаю, что говорю…

Двое детей у нее, а она бросила их, как последняя дрянь…

Алик приехал к ней еще в конце лета. Вычислил ее еще два года назад по номеру машины, с которой они продавали картофель во дворе московского дома.

Он действительно понял, что ему не нужна никакая другая женщина, кроме нее, тайком приехал к ней в деревню, зашел к ней домой. Как же Лариса тогда переполошилась! Ведь Демьян мог все узнать… Но каким-то чудом его визит остался незамеченным. Все-таки окраина деревни, мужа и свекра в доме не было, а Варвара Сергеевна спала.

Лариса заставила его уехать, назвала место, где он должен был ее ждать, тайком пришла к нему. Они встретились недалеко от деревни, у реки, но и тогда никто ничего не узнал. Она не собиралась спать с Аликом, просто хотела поговорить с ним. А он разложил ее на сиденьях своей машины, показал всю силу своего желания, а она так размякла под жаром его обаяния, что даже не пыталась сопротивляться.

Алик уехал, а сама она осталась в деревне, потому что не хотела уходить от мужа без детей. А именно такой вариант и предлагал ей Алик. Нет, поначалу он не говорил напрямую, что ему не нужны ее дети, но ведь она не дура, ей и намеков хватило. А потом был откровенный разговор, и тогда стало ясно, что с обузой она ему не нужна. И все же он хотел вернуть ее, потому что так и не смог, как ни пытался, найти женщину, которая стала бы его женой. Оказывается, это было правдой, что никто, кроме Ларисы, ему в этой жизни больше не нужен…

Она осталась с Демьяном и пыталась разубедить себя в искренности Алика. Бизнес у него наладился, квартиру он купил, а еще новый джип взял, который и захотел проверить в путешествии по сельской местности, потому и приехал к ней. А заодно потешил свое мужское самолюбие.

А потом была ссора с Демьяном, когда он обвинил ее в пристрастиях к своему извечному сопернику Комарову. Лариса очень обиделась, потому и пришла в голову безрассудная мысль. Она решила позвонить Алику и дала себе зарок, если он примчится за ней, она немедленно бросит все и уедет с ним. А он взял и приехал. И Лариса бросила все.

Уезжала она тайком, но уже в дороге появилась надежда, что Демьян все узнает, догонит ее и влепит пощечину. Да, она хотела, чтобы он избил ее. Потому что была виновата перед ним. Пусть отлупит, лишь бы остановил. А то, что достанется и Алику, так он сам во всем виноват – нечего жен у мужей отбивать. Но не догнал ее Демьян. И не остановил. А до Москвы путь недолгий…

За детей она очень переживала. Мучилась, маялась, кляла себя как последнюю дрянь, хотя и понимала, что пропасть им не дадут. И свекровь сама по себе могла их на ноги поставить, да и Анюта Ломова всегда ей поможет, если что. Но главное, она ждала, когда Демьян перегорит изнутри, успокоится, тогда можно будет вернуться в деревню, поговорить с ним и забрать детей. Алик, конечно, не обрадуется такому решению, но куда он денется? Ведь она-то уже ничуть не сомневается в том, что он любит ее. Только почему на душе сейчас так тошно от дурного предчувствия?..

– Что ты говоришь?

– Говорю, что беременна.

– Ты же противозачаточные принимала.

– Это не стопроцентное средство от беременности.

– Да, и что теперь?

– Буду рожать.

– Это ты правильно придумала. Квартира у меня хорошая, места много, обстановка на уровне, работать тебе не надо. Я на работе, тебе скучно, заняться нечем, а тут ребенок… Это ты хорошо придумала, – еще не зло, но уже сквозь зубы сказал Алик.

– А что здесь такого? Тебе уже тридцать четыре года, и уже пора иметь детей.

– Да я-то не против.

– Нет, ты против.

– Я не против своего ребенка. А это не мой ребенок. А мужа твоего.

– Нет, это твой ребенок! – возмутилась Лариса.

– Да нет, со мной ты предохранялась! А со своим Демьяном – нет!

– Мы уже с тобой два месяца! А сроку беременности и месяца нет! Как я могла понести от него?

– Понести! – передразнил ее Алик. – Прямо как деревенская баба говоришь!

– А я и есть деревенская баба…

– Отвыкать надо.

– Я стараюсь.

– Вот и старайся… Кстати, дети – это сейчас не модно.

– Это для тебя не модно.

– Для меня только ты модна. Понимаешь, только ты! Мне только ты нужна! И больше никто!.. Так что давай не будем делать глупостей…

– Ребенок, по-твоему, глупость? А что же тогда умности, по-твоему?

– Умности – это аборт.

– Ты хоть думаешь, что говоришь! – ужаснулась Лариса.

– Сейчас это – раз плюнуть. Если в частной клинике, под наркозом, я тебе все организую…

С деньгами у Алика проблем уже нет: здорово раскрутил он свой бизнес. И это, как он говорит, еще только начало. Квартира у него пятикомнатная в районе Садового кольца, ремонт в евростиле, мебель из Италии; роскошь, комфорт – все в наличии. И что плохого в том, если у них появится ребенок? Ведь места здесь на всех хватит. А он – аборт…

– Сволочь ты, Глазырин!

– Да ладно, сволочь. Я же о тебе, дурочке, беспокоюсь, – заискивающе улыбнулся Алик. И лег рядом с ней, мягко накрыв ладонью ее обнаженное бедро. – Ты вот двоих уже родила, и ничего, такая же стройная, как была. И такая же красивая… А грудь мы тебе подправим, это же просто…

– Ну вот, тебе уже и грудь моя не нравится…

Действительно, грудные мышцы у нее ослабли, бюст обвис. Лариса делает специальные упражнения, но упругость не возвращается. Но если есть возможность сделать пластику, то почему бы и нет?

– Почему не нравится? Просто можно сделать лучше.

– Делай. Сначала рожу, а потом сделаю пластику.

– Если ты родишь, у тебя начнут пухнуть ноги, появится целлюлит, пузо будет…

– Не будет. Я знаю, как с этим бороться.

– После третьего ребенка уже не получится. Я с врачом разговаривал, она… он говорил мне, что после третьего ребенка в организме у женщины начинаются необратимые изменения, ее разносит, как свинью, она при всем своем старании уже не может вернуть прежнюю форму…

– Ерунда все это.

– А если нет? Если станешь толстой, как корова?

– И что? Ты меня бросишь?

– Нет… Сейчас я скажу, что нет. А как будет на самом деле… Думаю, что не брошу. Почти уверен, что не брошу…

– Я тебя поняла, можешь не напрягаться, – с тоской подумав о прошлом, вздохнула Лариса.

Демьян и третьего ребенка хотел, и четвертого, она сама отговаривала его. Демьян сказал тогда, что даст ей время передохнуть, но недолго, года два, а потом снова за дело…

Тяжело ей было в деревне, здесь в быту значительно легче. Зато там она жила полноценной жизнью. Да, там не было театров и бутиков, вечером некуда сходить, а по выходным только в баньке и можно было развлечься, но все-таки она ни о чем не жалела. Ведь там были дети. Ведь там был Демьян, которого она, что ни говори, любила. Хоть и не безрассудно, как Алика, но все-таки…

– Ничего ты не поняла. Я же о тебе беспокоюсь.

– Беспокоится он… А если у меня после аборта никогда детей больше не будет?

– У тебя же есть двое детей, зачем тебе еще?

– Где они?

– Сама знаешь, где. Ты же сама говорила, что им будет хорошо в деревне. Да я и сам так думаю. Природа, свежий воздух, парное молоко…

– Может, мы их к себе заберем?

– Ну, я не против, – совсем не убедительно сказал Алик. – Только как ты их заберешь? Тебе их просто не отдадут.

– Через суд заберу.

– Думаешь, получится?

Она боялась думать, что придется объясняться с Демьяном, проходить через постыдный бракоразводный процесс, судиться из-за детей. Но ведь она не могла оставаться его женой после того, как предала. Да и брошенные дети не дают ей покоя, так ведь и до нервной болезни недалеко.

– А если получится?

– Ну, если получится, тогда и поговорим…

– Это не разговор.

– Ну, хорошо, хорошо, заберешь…

Взгляд у Алика затуманился, но за этой дымкой, как звезды на ночном небе, замелькали шальные искорки. Верный признак возбуждения. В таком состоянии он готов был пообещать Ларисе весь мир…

– Иди ко мне.

Ей хорошо с ним, и секс – в удовольствие, но сейчас она ничего не хотела.

– Нет.

– Почему?

– Потому.

Уже два месяца Лариса живет с ним; говорит, что нужно разводиться с Демьяном, он легко с ней соглашается, но предложения руки и сердца так и не сделал. Да и жил он с ней как будто в ожидании, когда она ему разонравится и ее можно будет выставить за дверь, как прежних своих подружек. Алик радовался тому, что их связь со временем только крепнет, но ясного желания жениться на ней пока не выражал. А когда-нибудь она ему надоест, и он выставит ее за дверь. Он не исключает этот вариант, потому и не хочет иметь от нее детей, чтобы не было препятствий на пути к разрыву. А как она еще должна понимать его поведение?

– Это не ответ.

Сначала он рукой раздвинул ей ноги, затем просунул коленку меж бедер. Наступление продолжалось, и остановить его Лариса не смогла.

Она слишком быстро расслабилась, чтобы извлечь из процесса хоть какое-то удовольствие, но все-таки после случившегося осталось чувство, будто ее изнасиловали.

Глава 17

Холодная зимняя ночь, ветер, колючие снежинки срываются с вьюжных сугробов и несутся в лицо. Вокруг уличных фонарей густо роятся белые мухи. Светло на улице, хозяйственный Демьян об этом позаботился, и дорога здесь хорошая, прямо от остановки через всю улицу до самого центра тянется. Только сейчас эта дорога снегом занесена. Странно, почему трактор ее не почистил? А почему свет в доме не горит? И собака не лает. И коровы не мычат…

Тишина во дворе, ворота на запоре, калитка заперта. Поздно уже, Демьян и свекор должны быть дома. А Варвара Сергеевна вообще со двора никуда не уходит… Что же случилось?

Лариса и без того пребывала в сильном душевном смятении. Ушла от Алика, вернулась к мужу с повинной. Всю дорогу от Москвы до Приволья настраивалась на разговор с Демьяном, на крики, упреки, мечтала о пощечине, после которой должно было последовать прощение. Но нет Демьяна, никого нет, не перед кем виниться…

Может, к Ломовым пойти?

Свет в их окнах горел, и калитка открыта. Шарик бросился к Ларисе, он узнал ее, завилял хвостом и проводил до самого крыльца. Дверь тоже открыта, а в горнице дым коромыслом. Василий за столом, два его дружка, пятилитровая бутыль первача на троих, все пьяные в доску. Василий прошелся по ней мутным взглядом, махнул на нее рукой, дескать, сгинь, нечистая сила.

Откуда-то из глубины полутемной комнаты выплыла Анюта. Располневшая, с бигуди на голове, в байковом халате поверх более длинной комбинации.

– Лариса?! Ты?

Казалось, она не знала, радоваться своей нежданной гостье или гнать ее поганой метлой.

– Я.

– Живая?..

– А вы что, меня похоронили? – через силу улыбнулась Лариса.

– Не знаю. Вот Варвару Сергеевну точно схоронили. На прошлой неделе.

– Варвару Сергеевну?

– Ну да, как Демьяна посадили, так ее удар и хватил. Помучилась немного, и все…

– Демьяна посадили?

– А ты что, с Луны свалилась… Где ты была?.. Демьян говорил, что бандиты тебя увезли…

– Да, бандиты.

– Из Москвы вроде бы за тобой приезжали, – подсказала Анюта.

– Да, из Москвы… У меня проблемы там были. Демьян не говорил?

– Нет, не говорил. С бандитами проблемы были?

– Да, три года назад. Они до сих пор меня преследуют.

Лариса врала, но у нее уважительная причина – нежелание вдаваться в подробности. Да и незачем кому-то знать, что она пропела все два месяца, как та стрекоза из басни Крылова… Да, бандиты ее похитили. Бабуин проклятый вычислил ее и выкрал. Демьян понимает, что подобное могло произойти. Поэтому можно и ему лапши навешать, рассказать, как Бабуин держал ее под замком в своем доме, как она героически сбежала от него… Но это потом. Сейчас, главное, нужно узнать, куда делись дети. Вдруг и с ними что-то случилось?..

– Ты говоришь, Демьяна посадили? – с неподдельным ужасом спросила она.

– Да, в СИЗО он, под следствием. Он Жигуля убил…

– Какой ужас?.. А Егорка где, Милка? У тебя?

– Нет, не у меня. Комарова их забрала.

– Ничего себе?! Ей-то что?

– А она Демьяна под свое шефство взяла… Муж в больнице, он в СИЗО, так она в Рязань сразу к ним двоим ездит. Одному передачку больничную, другому – тюремную. И мы с Василием ездили… Демьян тебя искал, Жигуля пытал, думал, ты у него. А Жигуль мстить потом приезжал. Юрия Васильевича сильно ранил, он до сих пор на ноги встать не может. Совсем плохой. Мы с Васькой были у него, видели мужика. Печень у него вырезали, ну, не всю, но все равно много… А Демьяна посадили за то, что он Жигуля убил. Простых людей у нас убивать можно, а бандитов нет… А ты, значит, вернулась.

– Сбежала.

– От бандитов?

– Да.

– Ужас какой! Расскажешь?

– Потом как-нибудь… А Савелий Демьянович где?

– У Ивана. К младшему сыну поехал, а остановился у старшего. Приехать должен. А может, у Ивана останется…

– А хозяйство?

– Хозяйство Комарова забрала. Под присмотр. Да и какое там хозяйство, две коровы тельные. А все остальное под нож пустили. А кому смотреть? Савелий Демьянович сдал сильно. В общем, беда… Да ты заходи, а то стоим как не родные.

– Да мне бы детей повидать.

– Это не ко мне, это к Комаровой. А ты знаешь, где она живет, пешком не дойдешь, а мой – сама видишь, какой – невесело вздохнула Анюта. – Совсем никакой.

– Что, сорвался Васька?

– Зима, работы нет… сорвался, гад. Как Демьяна посадили, так все наперекосяк пошло. Да и Юрки нет, некому мужиков держать, вот и распускаются помаленьку. Ничего, весна настанет, посевная начнется, за ум возьмутся. Наверное… Заходи в дом, говорю.

– Нет, мне к детям надо.

– Васька тебя отвезти не сможет…

– Ничего, я пешком.

– Ну, смотри, я тебя на улицу не гнала…

Тихо в деревне, только слышно, как ветер снег от сугроба к сугробу гоняет да в проводах время от времени тихонько подвывает. Холодная зима, волки в такую пору поближе к людям подбираются, может, и вокруг Приволья стая кружит. Да и метель закружить может, с дороги сбить, а заблудиться в такую зиму – верная смерть. Но Лариса все равно пошла в беспросветную снежную ночь. Как будто своими страданиями на пути к детям могла искупить свою перед ними вину.

Не заблудилась она и с волками не встретилась, но, пока дошла, окоченела. И устала очень.

Забор вокруг дома высокий, из-за построек, за воротами ничего не видно. Но собаки во дворе надрываются, да и видеокамера над калиткой установлена, потому и вышел к Ларисе сторож.

– Чего надо? – грубо спросил он, пытаясь удержать ружье, ремень которого так и норовил соскользнуть с покатого из-за тулупа плеча.

– Уварова Лариса.

– Уварова?! Извини, дочка, не признал. Проходи! Проходи!

Зато Катя Комарова сразу же узнала ее. Только радости никакой не проявила. Нахохлилась, как та наседка, защищающая свой выводок. Слышно, как дети по дому носятся, с криками, шумом. Но это ее дети. Хотя, может, и Егорка с ними. А Мила слишком еще маленькая, чтобы бегать. Сердце запищало в груди в предчувствии долгожданной встречи. Сильно Лариса соскучилась по своим детям, сил нет, как хочется их увидеть. Но Катя не позволяет ей зайти в комнату, откуда доносится суматошный шум. Сложила руки на груди, стоит на широко разведенных ногах, голова горделиво вскинута, взгляд жесткий, осуждающий. Она и раньше улыбалась Ларисе через зубы, а сейчас рассматривает ее с нескрываемым пренебрежением.

– Зачем пришла? – холодно спросила она.

– Не за чем, а за кем. За детьми.

– Не надо за ними приходить, не нужны они тебе.

– Нужны.

– Зачем же ты их бросила, кукушка бесстыжая?

– Я их не бросала… Меня похитили, – прибегла к своей легенде Лариса.

– Кто тебя похитил?

– Бандиты. Из Москвы. У них со мной старые счеты. Демьян, наверное, рассказывал…

– Сколько их было? – с уличающей пронзительностью смотрела на нее Катя.

– Какая разница?

– Я спрашиваю, сколько?

– Ну, двое…

– Всего двое? Почему не сбежала, если всего двое?

– Не могла, они мне укол сделали…

– Какой укол?

– Усыпляющий. Сделали укол, и я сразу заснула. Проснулась уже в багажнике…

– В багажнике?

– В багажнике.

– Через Луковку ехали?

– Через Луковку…

– Ты откуда знаешь, как ехали, если в багажнике спала? – злорадно и с презрением усмехнулась Катя.

– Не знаю… Просто слышала… Они говорили, что через Луковку ехали. Между собой разговаривали…

– Хватит врать! – повысила голос Комарова. – Через Лукову вы ехали. На «Рендж Ровере». Какой-то красавчик за рулем был, а ты рядом сидела, веселая, счастливая… Такая счастливая, что ничего вокруг не замечала. И как я вам навстречу ехала, тоже не заметила… Бандиты ее похитили! И не стыдно врать?

Лариса потрясенно смотрела на Катю. Всю дорогу от села к ее дому она сочиняла и шлифовала легенду, и вот ее уже вывели на чистую воду. Обидно. И опасно. Ведь Комарова запросто могла выставить ее за дверь в морозную ночь.

– Я не вру! – в отчаянии мотнула головой Лариса.

– Врешь!

– Нет!

– Не буду с тобой спорить. Потому что правда на моей стороне. А на твоей стороне – одна ложь!.. Не любила ты Дёму. Я же видела, что не любила. Потому и сбежала от него. И детей бросила. Сказать, кто ты после этого?

– Я любила Демьяна! И люблю! И любить буду!.. И я его жена! И у тебя мои дети! И ты их мне отдашь!

– Ты своих детей бросила. Где их бросила, там и ищи. А здесь тебе ничего не светит.

– Не любишь ты меня, Катя! – чуть ли не простонала Лариса.

– А за что тебя любить?

– Правильно, не за что. Я же за Демьяна замуж вышла, а не ты. Потому и завидуешь ты мне… Но я-то не по своей воле с ним рассталась, разлучили нас. Силой разлучили. А ты его, Катя, предала. Он в Афгане был, там стреляли, убивали, а ты замуж за Юру своего вышла. А ведь он сбежать из армии хотел, чтобы тебе в глаза посмотреть. Его же убить могли. Или в плен взять, а это хуже смерти, если ты не знаешь…

– Я не знаю? Я знаю, что Демьян искал тебя! – Катя зло уперла руки в бока. – Ты с любовничком сбежала, а он с бандитами тут из-за тебя воевал. И Юра из-за тебя под пулю попал! Этого я тебе никогда не прощу…

– Не надо меня прощать! Отдай мне моих детей, и все, больше ты меня не увидишь!

– Каких детей? Нет у тебя детей! Ты их бросила! И мужа бросила! Ни детей у тебя, ни мужа!..

– Все у тебя, да? И детей моих к рукам прибрала, и мужа, да?.. Я же знаю, ты Демьяна вернуть хочешь. И с ним хочешь, и с Юрой своим…

– Пошла к черту! – разъярилась Комарова.

– Пойду! Хоть к черту пойду, хоть к лешему, только детей отдай!

– Нет!

– Ну, как знаешь!

Лариса попыталась обойти Катю, чтобы пройти к своим детям, но та вдруг схватила ее за волосы, потянула за них, наклоняя голову к полу. Руки у нее сильные, хватка крепкая… Лариса не смогла устоять на ногах, упала на колени, а Комарова потащила ее к двери.

Лариса не могла позволить себе остаться без волос, да и больно сопротивляться, поэтому Катя смогла вытолкать ее за дверь и спихнуть с крыльца, и она кубарем свалилась в сугроб.

Холодно на улице, а Комарова в одном только халате, но это ее ничуть не смущало.

– Ефимыч! – крикнула она и потребовала: – Вышвырни эту суку за ворота!

Сторож стоял неподалеку. Вышвыривать Ларису он не стал, но за ворота вывел.

– Извини, дочка, хозяйка велит! – вздохнул он и развел руками, отчего ружье соскользнуло с плеча и прикладом воткнулось в снег.

Забрать бы у него ружье, пристрелить бы Катьку… Но ведь Ефимыч мужик, он не позволит обезоружить себя, еще и ударить может. А то и убить в угоду своей подлой хозяйке. Вывезут ее труп к реке, сбросят в прорубь, и станет она русалкой…

Ефимыч вернул ружье на плечо. Не стал он стрелять в Ларису. Захлопнул за собой калитку, и это было хуже выстрела. Он отрезал ей путь к теплу, к жизни. Мороз крепчает, обратную дорогу совсем занесло, и непонятно, то ли метель в ночи завывает, то ли волк.

Обратный путь – это верная смерть. Но выбора у Ларисы нет, и она возвращается в Приволье. Ей суждено умереть на этом пути, что ж, это будет наказанием за ее грехи.

Часть вторая

Глава 18

Именем Российской Федерации… Признать гражданина Уварова виновным… Назначить наказание в виде лишения свободы сроком год и семь месяцев… Засчитать в срок время нахождения под следствием…

Демьян выслушал приговор с непроницаемым лицом. И ничто не дрогнуло в нем, когда судья постановил освободить его в зале суда. Как раз год и семь месяцев Демьян и провел под следствием, под стражей в областном изоляторе. Обвиняли его в превышении пределов необходимой обороны, в покушении на жизнь гражданина Зубова, которому он выстрелил в спину. Более чем полтора года мурыжили его под следствием, потому что на прокурорских давил преемник Жигуля, некий Султан. Бандиту не хватало авторитета и возможности расправиться с Демьяном в областном изоляторе, но на районном уровне он кое-что собой представлял, потому дело все никак не могло дойти до суда. Но весной этого года Султан сам попал за решетку вместе со всей своей мелкотравчатой бандой, давление на прокуратуру прекратилось, и Демьяну наконец-то вынесли приговор. Выяснилось, что пределы необходимой обороны он превысил незначительно, а в Зубова стрелял в состоянии аффекта. Тут и адвокаты постарались, и смерть Комарова пошла в зачет. Потому и освобождают Демьяна в зале суда.

Не смог Юра жить с оставшейся частью печени, зачах, усох. Катя возила его в Швейцарию, там ей предложили операцию по пересадке печени, она согласилась, но пока искали донора, Юра угас. Два месяца уже, как его не стало, поэтому у Кати на лбу черная траурная лента.

– Поздравляю!

Она хотела пожать Демьяну руку, но не выдержала, на миг прильнула к нему всем телом. Упругая она, сочная, душистая – Демьян поймал себя на желании прижать женщину к себе покрепче. Но нельзя: брат хоть и городской, но суть от сути деревенский. Хотя, конечно, Иван все поймет. Никто не поддерживал Демьяна в тюрьме так, как Катя. И услуги адвоката она оплачивала, и следователей умасливала, и это с его детьми на руках и с больным мужем. И еще посылки чуть ли не каждый день отправляла, хотя Иван с отцом тоже помогали провизией, в этом их не упрекнешь.

– Ну, вот видишь, сынок, все хорошо!

Отец очень сдал после смерти матери. Даже когда горькую пил, не выглядел так плохо, как сейчас. У Ивана одно время жил, затем в деревню перебрался, хозяйство держит, огородом занимается, но на полевые просторы больше не замахивается: не по силам ему большое дело. Да Демьян его в том и не упрекает…

Демьян обнялся с отцом, затем с братом, поцеловал в щеку его жену.

– К нам поедем, – радостно улыбнулся Иван. – Стол по такому случаю накроем, отдохнем…

– Да нет, лучше вы к нам!

Катя по-хозяйски взяла Демьяна под руку, плотно прижавшись к нему крупным тугим бедром. Стильная гладкая прическа у нее, деловой костюм кремового цвета – декольте скромное, но воображение угадывает пышные округлости груди. Шутка ли, полтора года без женщины.

– Демьяну домой надо, дети его ждут.

Было бы гораздо лучше, если бы его еще и Лариса ждала, но чего нет, того не будет.

– Домой надо, – кивнул Демьян.

– А ты, Иван, к нам давай, – сказала Катя. – Вместе со всей семьей. И можно насовсем. С работой у тебя, я знаю, туго, а нам рабочие руки нужны.

Брат занимался продажами автомобилей, но после дефолта торговля резко пошла на спад, бизнес ушел в минус. Но не поедет Иван в деревню, не хочет он. Мог бы Демьяна поддержать, место его в артели занять, но он не сделал этого, потому что городская жизнь его засосала.

– Я подумаю, – вежливо улыбнулся Иван.

– Ну, думай, думай…

Кате рабочие руки от него нужны. Всего лишь рабочие руки. А ведь раньше она ему начальником быть предлагала, чтобы он семейный бизнес на плаву смог удержать. Но не согласился Иван, поэтому Катя взвалила все на собственные плечи. Честь и хвала ей за это…

– Демьян Савельевич, вы с нами? – спросила Катя.

Но отец покачал головой, с какой-то лукавой хитрецой глянув на нее. К врачу он на завтра записан, осмотрится в больнице, а там видно будет. Сердце у него барахлит, как бы снова в стационар не отправили… А может, и нет никакого врача. Может, он просто не хочет мешать им с Катей. Ведь если он здесь останется, они в Приволье вдвоем в одной машине поедут, может, о чем-то важном и сговорятся. Нравилась отцу Лариса, но Катя для него с недавних пор стала чуть ли не богиней. И мужа она по врачам возила, и Демьяну помогла, заботу о его детях на себя взвалила. И если бы только это. Не мог Юра заниматься своим огромным хозяйством, но Катя сумела удержать бразды правления в своих не по-женски сильных руках. Мало того, еще и артель под свою опеку взяла, мужиков работать заставила, и не хуже, чем у Демьяна это у нее получалось. Сейчас все село на ней, большая она там начальница, все у нее по струнке ходят, потому что сильно уважают. И Демьян очень ей благодарен, что помогла она сохранить нажитое. И за детей перед ней в большом долгу.

Джип у нее, тот самый, на котором когда-то ездил ее муж. Чисто в салоне, а кондиционер быстро выгнал тепло из нагретого июньским солнцем салона. А за рулем Демьян, он сам так захотел, а она угадала его желание и предложила водительское место.

– А если бы мне десять лет влепили? – спросил он.

– Ничего, я бы тебя ждала, – как о чем-то само собой разумеющемся сказала женщина.

– Да я не о том, – смутился Демьян. – Ехал бы я сейчас в автозаке, отправили бы меня в камеру для осужденных, потом этап и зона…

– А я о том… – отрезала Катя. – О том, что я бы тебя в беде не бросила.

– Спасибо тебе, конечно…

– На этот раз я бы тебя точно дождалась… А тогда молодая была, глупая, не знала, чего хочу… Эх, вернуть бы те времена! – Она забросила руку за голову, и мечтательным взглядом уставилась в потолок.

– Если бы ты не вышла замуж за Юрку, я бы не остался на сверхсрочную. И домой бы вернулся. Жили бы мы вместе, детей бы кучу имели…

И Ларисы бы у него никогда не было. И не знал бы он того счастья, которое познал с ней… Спору нет, Катя очень хороша собой, но Лариса все-таки лучше: чувства с ней ярче и ощущения острей…

– У нас и так с тобой куча детей. Моих трое, твоих двое. Еще двоих, и семеро по лавкам будет…

– Твоих, моих… Мои дети не только мои, – вздохнул он.

– И мои тоже. Поверь, они для меня уже родные. Не скажу, что я их больше чем своих люблю, но и не меньше, это уж точно…

– Спасибо тебе.

– О чем ты думаешь? – подозрительно спросила Катя. – Или о ком?

– Да нет, не думаю. На дорогу смотрю…

– Смотри, смотри, только Ларису там не увидишь.

– Не увижу.

– Я знаю, ты в Москву собирался, ее найти хотел.

– Да надо бы съездить…

Блатным Демьян в тюрьме не стал: не захотел, но авторитет себе заработал. Сам смотрящий по тюрьме назначил его старшим в камеру, он же помог ему связаться с Лешим через воровскую почту. Только ничего Демьян о Ларисе не узнал. Когда она исчезла, Леший уже находился под следствием в Бутырке, связи с волей не имел, а потому прояснить ситуацию не смог. Но в Москву он все равно съездит, побывает в той сауне, откуда ушел с Ларисой, пробьет информацию о поставщиках живого товара, глядишь, и получится выйти на Бабуина.

– Ты думаешь, ее похитили? – не без сарказма спросила Катя.

– А разве нет? – настороженно глянул на нее Демьян.

– Не знаю. Но ее в Москве видели.

– Когда?

– Этой зимой. Олег Маслов ее видел. В белой норковой шубке, в белый «Мерседес» садилась… Хорошо живет, и не скажешь, что похитили.

– Маслов, говоришь, видел?.. Может, обознался?..

– Я тоже так подумала. А он сказал, что ее трудно с кем-то перепутать. Да и она его узнала. Увидела, говорит, занервничала, быстро села в машину и уехала…

– Номера он запомнил?

– Ты знаешь, я не спрашивала…

– Где он сейчас?

– Там же, где и раньше, в Москве, на овощной базе.

Катя пошла даже дальше, чем он. У него в Москве точки на рынках были, а она овощную базу арендовала – склады там, техника. И свой картофель она через эту базу реализует и еще у фермеров местных товар скупает. Хорошо у нее дела идут, если, конечно, информация соответствует действительности.

– В белой шубе, говоришь?

– Да, и на белом коне… На белом олене, как та Снежная королева…

– Его увидела и уехала? Даже разговаривать не стала?

– Не стала… Не похищал ее никто. Может, выкрали, но как невесту. Как согласившуюся на похищение невесту… Может, был у нее кто-то в Москве? Ты подумай, вспомни?

– Ну, был у нее жених…

Может, она с Аликом своим сошлась?.. Демьян озадаченно поскреб затылок.

Был однажды случай в Москве, Лариса жильцов дома обходила, а к машине вернулась сама не своя. Вроде бы мент ее какой-то напугал, потому и страшно ей стало, обратно в деревню ее потянуло. И с тех пор в Москву ни шагу… А если не было тогда никакого мента? Если Алика она там встретила? Если от него убежала?..

– Красавчик, наверное, – предположила Катя. – Какой-нибудь брюнет с голубыми глазами.

– Почему красавчик? Почему брюнет?

– Я же тебе, кажется, говорила, что на «Рендж Ровере» красавчик ехал. Брюнет. Насчет глаз не знаю, не разглядела, потому врать не буду…

– А в чем соврала?

– Я соврала? – Катя обиженно глянула на Демьяна. – Ну, спасибо тебе…

– Извини, – буркнул он.

– Не надо со мной так, я этого не заслужила.

– Не буду.

– Тогда прощаю… – мило улыбнулась женщина. И нежно коснулась руки Демьяна.

Приятно ему стало, и даже на душе немного полегчало. С Аликом Лариса от него сбежала. И повод для этого нашла. Он же как бы в неверности ее обвинил, вот она этим и воспользовалась. Каким-то образом связалась с Аликом, он приехал за ней и увез через Луковку…

– Детей береги… – вслух подумал Демьян.

– Что? – непонимающе глянула на него Катя.

– Это она мне так сказала. В тот день, когда мы с Жигулем разбирались. Я домой тогда вернулся, опасность, говорю, нам грозит. А она мне: «Детей береги». Я ей сказал, что ее беречь буду, а она уже за детьми пусть смотрит. А она тогда мыслями где-то далеко была. Бандиты ее уже не пугали… Теперь я понимаю, о чем она думала. Она в тот момент уйти от меня собиралась…

– Ты плохо у людей спрашивал, потому ничего и не узнал. А я хорошо спрашивала. Емельяниха черный джип видела, он от твоего дома отъезжал…

– Емельяниха видела?

– Да. Сказала, что черная машина была. Про джип – это я сама додумала. Легковая, сказала, машина, но большая, как «четыреста шестьдесят девятый» «УАЗ»…

– И когда она его видела?

– А как раз перед тем, как Жигуль объявился… И еще эту машину возле речки видели. В тот же день…

– Кто видел?

– Да ребята рыбачили, мимо проходили. Лешка и Сашка Зыковы… Только Лариску они не видели… У мамы бы твоей спросить, куда Лариска в тот день ходила.

– Черт!

Демьян до хруста сжал кулаки. Нет больше мамы! Из-за Ларисы все!.. Сон маме снился, потому и боялась она, что Лариса сбежит. Знала она, что это большой бедой грозит, потому и переживала очень, когда это случилось. И действительно пришла беда, Демьян в тюрьму сел, а ее удар хватил…

Но ведь и Катя тоже виновата во многом. Надо было ей сразу сказать, что Ларису черный джип увез… Но как можно в чем-то обвинить Катю после всего, что сделала она для Демьяна?

Все ближе они к дому, вот уже и райцентр проехали. Дохлые поля окрест города, так, еле теплится жизнь, но чем ближе к Приволью, тем радостней на душе. Картофельные поля потянулись, зеленые рядки ровные, как линейка, расстояние между ними соблюдено точно под лемеха окучника, поэтому механизированная обработка вреда посевам не наносит. Четко все было здесь организовано, и работа на трезвую голову шла. И все это заслуга Кати. Большие поля, трактора вдали виднеются, не останавливается работа, и селяне при деле. Памятник ей за это надо при жизни ставить.

– К тебе поедем или ко мне? – спросила женщина, когда вдали показалось родное село.

– Ну, дети же у тебя. Заберу детей, тогда и к себе поеду.

– Сразу поедешь?

– А чего тянуть? Отец в городе, кому за хозяйством смотреть?

– Анютка присматривает. Я ей приплачиваю за это. Так что за домашнее хозяйство не беспокойся. Ты же председатель артели, у тебя другие масштабы…

– Какой же я председатель, если полтора года здесь не был?

– Я за тебя была. Я за тебя за всем смотрела…

– Цены тебе нет.

Демьян знал, что на бумаге он до сих пор числится председателем артели, в реальности же всем здесь заправляла Катя. Причем с полным на то правом, поскольку вошла в артель всем своим хозяйством, увеличив ее капитализацию в два раза. Говорят, мужики снова в бутылку заглядывать стали после того, как Демьян сел, но Катя быстро втолковала им политику своей партии. Не позволила она селу зачахнуть, потому и новая позолота на церковных куполах видна, свежее железо на избах, трава вдоль улиц выкошена, никакого хлама у заборов не видать, как это было сплошь и рядом. Некогда заброшенные дома ожили, покраска свежая на них, чистые окна на солнце блестят. Значит, возвращается народ в село. Ну да, в городах сейчас кризис после дефолта, а здесь артель богатая и рабочим рукам всегда рады. Доллар сильно взлетел, импортные овощи в разы подорожали, да и отечественная картошечка за ними потянулась, но все-таки покупать ее выгодней, чем заморскую. В общем, новый урожай влет уйдет, и за хорошие деньги. Это не может не радовать.

И еще Кате с кредитами очень повезло, много денег она взяла, в рублях, а отечественная валюта взяла и обесценилась. Но возвращать придется столько же, сколько брала, ну, плюс еще проценты. Технику на эти кредиты она новую купила, свиноферма достраивается. Молодец она, что уж тут скажешь…

– В правление заезжать будем? – спросила Комарова.

– А надо?

– Мне – нет. Сегодня у меня выходной. Обухов на хозяйстве, у него хорошо получается…

– Это у тебя получается.

– Да ладно, у меня. Я с кадрами работать умею, на путь истинный их наставлю, и все, дальше они сами работают, и как надо.

– Не прибедняйся.

– Нет, я серьезно. Я больше дома у себя, чем в правлении…

– Значит, ты великий организатор.

– Ну, не великий… Но хотелось бы организовать тебе выходной. Не надо тебе сегодня в правление.

– Да я, в общем-то, и не рвусь…

– Вот и хорошо.

Катя привезла его к себе домой. Егорку Демьян увидел еще во дворе, он бегал за Вовкой, младшим сыном Комаровых. А Милка с важным видом ходила вокруг песочницы, с пластмассовой лопаткой и ведерком. Каждый по-своему счастлив.

– Мама приехала! – закричал Вовка.

– Мама приехала! – подхватил и Егорка.

– Мама! – И Милка побежала к Кате.

Два года было Егорке, когда Демьян сел, а Милке и того меньше. Сын уже и забыть успел отца, потому что маленький, а дочка его и не помнила. Но Егорка узнал отца интуитивно, остановился на полпути к Кате, застыл на какое-то время, а потом бросился к нему.

– Папка!

Только тогда и Милка сообразила, кто к ним вернулся, побежала к Демьяну, споткнулась, упала, выронив лопатку и ведро. Поднялась, снова побежала и в этот раз уже упала в отцовские объятия.

Егорка – точная копия Демьяна, а Милка похожа на мать – такая же беленькая и синеглазая. И даже пахнет она так же вкусно, как Лариса.

– Пап, а подарок ты мне привез? – лукаво сощурился Егорка.

День рождения у него на днях, четыре года исполнится. Демьян и хотел ему подарок в городе купить, да денег не было, впрочем, расторопная Катя и без него обо всем уже позаботилась. Были подарки в машине, игрушки для всех детей. И большой «Абрамс» с радиоуправлением для Егорки. Но танк остался в машине.

– Большой подарок на день рождения получишь, – строго, но с улыбкой во взгляде сказала Катя.

– Ну, мама! – заканючил Егорка.

– Кругом! Шагом – марш!

И Егорка выполнил эту, в общем-то, шутливую команду. Потому что всерьез считал Катю своей мамой. Правда, он тут же повернулся к Демьяну и весело напрыгнул на его правую ногу. А Милка, подражая ему, обняла его за левую голень. Так и пошел Демьян к дому с этим драгоценным бременем на ногах.

Хорошо в доме, комфортно, уютно. И пахло здесь хорошо. До того, как появился Демьян. Он вчера и душ в изоляторе принял, и белье сменил, но все равно тюремный дух ощущался даже им самим.

– Ефимыч баньку натопил, – будто читая его мысли, сказала Катя.

– На двоих или на одного? – лукаво спросил он.

– Ну, это как ты скажешь.

Она и хотела остаться невозмутимой, но все же заметно сконфузилась. И улыбнулась смятенно и кокетливо.

– А как же Юрка?

Они люди взрослые, и потому им нетрудно понять друг друга с полуслова.

– Ты иди, там и полотенце в шкафу, и простыня. Сам со всем разберешься, – со строгостью в голосе сказала Катя, поворачиваясь к нему спиной.

Банька у Комаровых знатная, Демьян сам ее в свое время строил. Кирпичная, с небольшим бассейном и просторной трапезной – там и шкаф бельевой, и холодильник, в котором он нашел несколько бутылок холодного пива.

Демьян с удовольствием остался бы здесь. Накупаться, напариться, выпить хорошенько. В своем доме все будет напоминать ему о Ларисе. Ведь даже в доме у Кати он вспомнил о своей жене, потому что когда-то приходил с ней в гости к Комаровым.

А здесь, в этой бане Лариса никогда не была. Здесь он может вспомнить о ней лишь потому, что познакомился с ней не где-то, а в сауне. Но там обстоятельства были, о которых не хочется думать. Именно эти обстоятельства и будут побуждать его думать о ней в недобром свете.

Демьян встал под душ, соскреб мочалкой не выпаренную из пор грязь, закрылся в сауне. Пар жаркий, сухой… Он вспомнил, как лежал на полоке, а Лариса хлестала его веником. Хорошо у нее получалось. Потому что у нее был опыт в общении с клиентами, ей и до него приходилось работать мочалкой…

После парилки Демьян нырнул в бассейн, который был раза в два больше чем тот, в московской сауне. Чем тот, в который они должны были, но не отправились с Ларисой после парилки. Он сказал, что вода холодная, а она пообещала его согреть. Как согрела до него десятки мужиков…

Прохладная вода в бассейне, но Демьяну все равно жарко. Может, пиво сможет охладить разгоряченные от обиды мысли?

Пиво хорошее, вкусное… И Лариса сейчас, возможно, выпивает. Со своим Аликом. Бросила детей, устроилась в Москве, живет в свое удовольствие, в том числе и половой жизнью… Ну, не сука!

Не голодный он: по дороге немного перекусил, но пиво подействовало так, как будто пил на пустой желудок. Или просто с непривычки он быстро захмелел. Но легкой степенью опьянения его не запугаешь. И для парилки это не помеха…

А в парилке после холодного пива красота. Так хорошо, что не хочется выходить. Но за дверью слышится шум льющейся воды, кто-то под душем стоит. И нетрудно догадаться, кто…

Демьян открыл дверь и увидел Катю. Вода на нее льется, мокрые волосы липнут к обнаженным плечам, мыльная пена по голому телу растекается, растворяясь. Красивое у нее лицо. И фигура на загляденье… Грудь у нее пышная, но он не думал, что она такая высокая и упругая. У матери троих детей просто не может быть такого бюста. Но, может, Катя сделала пластику. Она такая – при бешеной занятости успевает везде…

Бедра у нее широкие, а талия далеко не самая тонкая, но все-таки она есть, лишнего жира на животе нет. Хоть и деревенская она баба, но следит за собой ревностно. Вряд ли найдешь во всей округе женщину, которая в свои тридцать с хвостиком выглядела бы так хорошо. И чертовски соблазнительно.

– А спину ты мылила? – ничуть не смущаясь, спросил Демьян.

– Нет, – робкая улыбка на губах, в глазах кокетство.

– Помочь?

– Только если нежно…

Катя вдруг шагнула к Демьяну, обвила руками его шею, как тогда, полтора года назад, накрыла его губы своими. Сейчас, как и тогда, от нее пахло коньяком. Бывают случаи, когда без ста граммов для храбрости не обойтись…

Демьян целовал ее, пока хватало терпения. И еще он должен был спешить, чтобы она не убежала от него как тогда, перед армией. Был у него шанс посвятить Катю в женщины своим благословением, перед самыми проводами, он даже раздел ее наполовину, но удержать не смог. Убежала она. Но все вернулось на круги своя, и они могут начать новую жизнь. Лариса им уже не помеха. А в том, что погиб Юра, из них не виноват никто. Разве что косвенно…

Нежно Катя хочет, что ж, Демьян готов ласкать ее как неискушенную девочку, какой она когда-то была. Он мягко взял ее за плечи, развернул к себе спиной, взял мочалку, прижимаясь к ее телу своим, нежно намылил грудь. Неестественная упругость под рукой, наверняка без силикона здесь не обошлось… Нет, не девочка она, а опытная женщина, знающая, как возбудить мужчину, к тому и стремящаяся, но это же не значит, что ей не нужна мужская нежность.

Кожа у Кати гладкая, чистая, приятно трогать, а мыльная пена усиливает ощущения. А Катя уже не хочет, чтобы он ласкал ее грудь и живот, он должен взять ее за бедра у нижних изгибов талии. В ней все горит и стонет, ей уже не нужна нежность, ей хочется чего-то более прочного и осязаемого. Что ж, ему и самому давно уже не терпится познать ее изнутри. И если она готова впустить исследователя, тогда вперед. Катя готова, и Демьян не остановится, пока не дойдет до конца… А Лариса пошла к черту!..

Глава 19

Утро, подъем, долгая очередь в сортир, пыль из ветхих одеял, которыми заправляются шконки… Нет, все это осталось в прошлом. И хотелось бы, чтобы навсегда. А в настоящем у Демьяна – мягкая постель с чистым накрахмаленным бельем, знойная женщина в объятиях. Катя порывалась надеть ночную рубашку, но его это не устраивало, ему хотелось, чтобы она спала с ним обнаженной. Хотя бы в их первую ночь так будет, а там безвинные, в общем-то, фантазии померкнут на фоне трудовых будней, да и сама Катя станет обыденной. Демьян ценит ее, с ней было так здорово, но все-таки не сможет она стать для него вечным праздником, как это было с Ларисой.

– Нам не пора вставать? – спросил Демьян.

Шторы плотно задвинуты, но яркий солнечный свет все равно пробивается сквозь них.

– Пора. Только я не хочу, – сказала Катя, что-то рисуя пальцем у него на спине.

Ногти у нее длинные, ухоженные, как у городской модницы. Но ей позволительно, потому что за коровами ей ходить не надо, грядки пропалывать не обязательно, это за нее делают другие. И нянька у нее в доме есть, и горничная, а дворовым хозяйством занимаются наемные работники. Все правильно, зачем ей терять на это время, когда столько другой, более важной работы. Организатор она, причем хороший. Да и сам Демьян в последнее время ничего не делал своими руками. Хотя нет, Ларисе по дому помогал. Много помогал…

А ведь надо было совсем освободить ее от домашней работы, той же Анюте можно было заплатить, она бы все за нее делала. Но ведь он хотел, чтобы Лариса стала по-настоящему деревенской женщиной. Дураком был, потому и профукал свое счастье. Надоела ей сельская романтика, потому и сбежала от него…

Но ведь и она перед ним виновата. Могла бы сказать, пригрозить, он бы пошел ей навстречу, и жила бы она тогда, как королева. И в том, что Алика не могла забыть, тоже виновата. И в том, что детей бросила. И в том, что с другим сейчас спит… Сука.

Ну почему он все время думает о Ларисе? Катя рядом, им хорошо вместе, он пытается думать только о ней, но мысли почему-то перескакивают на Ларису…

– Хочу лежать с тобой, наслаждаться твоей силой, твоим дыханием… Я так счастлива! – зажмурилась Катя, словно кошка, которую приласкали.

– Мне тоже с тобой хорошо.

– И все? – встрепенулась она, но тут же обмякла. – Извини!

– Что извини? – не понял Демьян.

– Хочется, чтобы ты меня любил. Но не все сразу, да? А я спешу. Поэтому извини.

– Я тебя люблю… Я же с ума по тебе сходил…

– А сейчас?

– Сейчас не схожу. Но люблю.

– Правда? – просияла Катя.

– А чем мы с тобой вчера занимались? Разве не любовью?

– Я серьезно.

– И я серьезно. Я тебя люблю, и ты меня любишь. И жить нам придется вместе. Дети у нас, выходит, общие, и хозяйство совместное. Даже все мои деньги у тебя, как у законной жены…

– И ты не против, что они у меня?

– Все мои деньги ты в дело пустила. В наше общее дело. Адвокаты, суд, передачи… Если ты сейчас выставишь меня за дверь, я останусь ни с чем…

– Как я могу выставить тебя за дверь, если ты – председатель артели?

– Формально.

– Уже нет. Это ты можешь выставить меня за дверь.

– Ты основной акционер, так что не говори ерунды… Вот за одеяло я тебя могу выставить…

Демьян сорвал с нее покрывало, уложил на спину, провел рукой по чересчур упругой груди, задержал на соске пальцы.

– Я еще вчера хотел тебя спросить…

– Да, это силикон… Были с Юрой в Швейцарии, а там клиника пластической хирургии, ну, я не удержалась… Денег много потратила, да, можно было для хозяйства что-нибудь купить, но я женщина, ты должен меня понять. Тем более я все отбила…

– Не надо оправдываться. Я знаю, что ты женщина. Я знаю, что ты замечательная женщина.

– И вся твоя без остатка… Надо только завод построить…

– При чем здесь завод?

– Юра завод мечтал построить, чтобы чипсы производить.

– Да, я знаю.

– Он уже понимал, что не сможет построить, меня просил… И тебя тоже… Он знал, что я тебя люблю. И знал, что с тобой буду… Я еще этого не знала, а он знал… Говорил, что мне нужно быть за тобой, но я-то видела, что не хотел он этого…

– Да, нехорошо получилось.

– Что нехорошо? Что мы вместе?.. А если это судьба?

– Ну, если только судьба…

– Я тебя никому не отдам! – Катя вдруг порывисто схватила Демьяна за руку, прижалась к ней грудью.

– А кому я нужен? – грустно усмехнулся он.

– Вдруг Лариска вернется, права на тебя заявит…

– А она может вернуться?

– Вдруг ее жених этот московский бросит?

– Но ведь не бросил.

– Ну да, «Мерседес» ей купил… И еще она твоя жена, ей развестись с тобой надо…

– Надо, – автоматически повторил Демьян.

А ведь Лариса по-прежнему его жена, и развестись с ним заочно она не могла. Вот если бы его осудили, но ведь он всего лишь находился под следствием.

Не развелась Лариса с ним, до сих пор в его паспорте стоит штамп о браке с ней. Это тонкая, едва видимая, но все-таки нить, которая связывает их… Она предала его и детей, живет где-то далеко с другим мужчиной, он должен ее ненавидеть, но все-таки будет неплохо, если эта нить между ними сохранится. Он будет жить с Катей, но Лариса останется его женой. Ему будет так легче, а со временем боль отступит, он успокоится, перестанет думать о Ларисе и заживет нормальной семейной жизнью с Катей…

– Надо бы съездить в Москву, найти ее, – в раздумье сказал Демьян. – Поговорить о разводе…

– Как ты ее найдешь? – всполошилась Катя.

– Да не буду я ее искать. Незачем прошлое ворошить. А с тобой мы и в гражданском браке можем жить.

– Вот и правильно! – закивала Катя. – Можно и в гражданском браке, я согласна…

На все она готова, лишь бы только он не искал с Ларисой встречи.

– Он хоть и гражданским будет, этот брак, но имущество совместное… Что ты там насчет завода говорила?

– Строить завод надо, – Катя с радостью поменяла болезненную для них тему.

– А мы потянем?

– Смотря какой завод, если маленький, то потянем.

– Юрка предлагал по двести тысяч долларов скинуться.

– А они у тебя были?

– Нет. Но можно кредит было взять…

– В долларах надо было брать, потому что оборудование импортное, за рубли не купишь. Но мы бы не расплатились, если бы в долларах взяли…

– Я понимаю, – кивнул Демьян.

– Сколько тогда доллар стоил, а сколько сейчас.

– Может, где-то можно за рубли оборудование взять?

– У нас в России для чипсов ничего не производят.

– А для чего производят?

– Ну, для мукомольного завода, например…

– А почему нам на золото не перейти? Пшеница – золото, картофель – бронза.

– А овощная база в Москве? Столько труда затрачено, чтобы сбыт наладить…

– Так я и не говорил, чтобы от картофеля отказываться. Вон сколько земли гуляет, пшеницей ее засеем.

– Там техника другая, комбайны нужны…

– Тебя это пугает?

– Нет. Все можно решить, если очень захотеть.

– А ты хочешь?

– Картофель дороже пшеницы. Но так и вложений в картошку больше, а пшеницу в землю побросал, и пускай себе растет…

– Картофель дороже пшеницы, но не дороже муки. Свой мукомольный завод нужен. И линия упаковочная, чтобы муку по пакетам фасовать.

– Зернохранилище нужно.

– Что нам стоит дом построить…

– Нарисуем, будем жить.

– Сначала в мыслях нарисуем, потом на бумаге, а там и в граните отстроим…

– Ну, в граните не надо… Думаешь, потянем? – опасаясь взять на себя непосильную ношу, спросила Катя.

– Тяжело будет, но мы справимся…

Демьян понимал, что замахнулся на неподъемный вес, но ему нужно было занять себя грандиозным, требующим титанических усилий делом. Картофельные угодья уже освоены вдоль и поперек, за них не будет болеть голова так, как за новые просторы. А ему нужно чем-то занять себя. Если раньше он хотел поднять целину ради Ларисы, чтобы у них было все, теперь ему нужно забыть ее, отрешиться от мыслей о ней, и каторжный труд казался ему самым лучшим для этого средством.

– А как же завод по производству чипсов? – спросила Катя.

– Но мы же можем построить маленький заводик.

– Ну, хотя бы так…

– Дети любят чипсы.

– Так в том-то и дело…

– Поэтому нужно организовать производство маленьких детей.

– Да, нужно увеличивать спрос, – в раздумье проговорила Катя. И только тогда спохватилась: – Что ты сказал? Какое производство маленьких детей?

– Это просто. Сначала снимаем завесу со своих планов. – Он снова стянул с нее покрывало. – Затем выбираем положение, из которого будем строить… – Неторопливо втиснул тело между ее ног. – Ставим фундамент. – Он поднял ее ноги так, чтобы колени сжимали его ребра, устроился поудобней. – Ставим стены, крышу, завозим оборудование. И включаем пресс… Вверх-вниз, вверх-вниз…

Производство нехитрое и чертовски приятное. И чем чаще он будет им заниматься с Катей, тем скорее вытравит из души Ларису.

Глава 20

Как бурильщик умывается хлынувшей из скважины нефтью, так и Демьян зарылся лицом в пшеницу, зачерпнутой сразу двумя ладонями. Вроде бы и невелика радость – подумаешь, урожай с первого гектара сняли, а душа восторженно поет. Видно, есть что-то мистическое в пшенице, не зря же столько толкований вокруг нее. Приснились просторные поля пшеницы, значит, ждет тебя успех в делах. Увидел во сне созревшую пшеницу – это к счастливому браку. Растирал пшеницу в руке и пробовал ее на вкус – путь к успеху пройдет через труд…

Просторные поля пшеницы колосятся наяву, до самого горизонта тянутся. И комбайн в ту сторону идет, оставляя стерню после себя, дорогу к успеху, к которому Демьян так долго шел. Всего лишь год прошел с тех пор, как он вернулся домой, а уже восемьсот гектаров пашни освоил, урожай с них готовится снимать. Для одного фермера это много, для крупного агрохозяйства – мало. Но, как говорится, лиха беда начало…

Зерноуборочный комбайн взяли в аренду, не совсем новый, но вполне приличный. Если верить заявленным характеристикам, эта машина способна убрать за сезон от одной до полутора тысяч гектаров, но так на бумаге все гладко, а как поведет себя техника по «оврагам», покажет ближайшее будущее. Дожди недавно прошли, влажность пшеницы высокая, да и земля сырая, но прогноз погоды на неделю вроде бы утешительный. Предсказать, как будет работать техника, сложнее, сейчас вроде бы все в порядке, а завтра, тьфу-тьфу-тьфу, что-нибудь да сломается. Деньги на запчасти пока есть, но на ремонт уйдет время, людской ресурс, а сейчас каждый час дорог…

Вроде бы и не очень много это, восемьсот гектаров для относительно крупного хозяйства, каковым считалась артель «Приволье», но попробуй-ка собери эти земли в единое целое. С фермерами приходилось торговаться, меняться с ними наделами, причем с убытком для себя, договариваться с бездеятельными владельцами паев, а сколько земли невостребованной. Сейчас такой бесхозный надел никому не нужен, а завтра вдруг собственник объявится, поднимется скандал – безобразие, беззаконие. Разумеется, за своеволие Демьяна не накажут, потому что земля, по логике вещей, гулять не должна, но настроение ведь испортят. Сложное это дело, землеотвод, столько там подводных камней, что пришлось юриста нанимать, поскольку нормальный человек в законодательных казусах без ста граммов не разберется. Да и субсидии из Министерства сельского хозяйства надо выбивать, в этом деле тоже юридическая грамотность и профессиональное нахальство требуется: под лежачий камень вода, как известно, не течет.

С землей определились, с техникой разобрались, вспахали, засеяли. Сложно было процесс организовать так, чтобы все работало с точностью и бесперебойностью часов. Неправильная организация – это повышение себестоимости конечного продукта, снижение рентабельности, а то и вовсе выход в «минус», а Демьян не собирался работать себе в убыток. Но у него опыт, и кадровый костяк что надо, к тому же деньги за прошлогодний урожай имеются, льготы, субсидии, опять же помогли – в общем, вывели работу под оптимальный знаменатель. Теперь вот урожай осталось собрать, и еще голова за зернохранилище болит, успеют ли его под крышу подвести. В принципе, зерно можно продать и сразу после сбора, но ведь его за копейки возьмут, а Демьян так работать не хочет. Мукомольный завод пока в проекте, Катя сейчас в Москве, договаривается с банком о кредите под него, дело это непростое: обосновывать надо свою состоятельность, доказывать, убеждать. На Катю в этом деле можно положиться: договариваться она умеет.

Но завод быстро не построишь, а урожай под открытым небом не оставишь, и зернохранилище решит множество проблем. Потому и нужно ехать сейчас Демьяну на объект, подгонять строителей, да и прорабу не мешало бы фитиля вставить, чтобы простоев не было. Понятно, непростое это дело – организовать бесперебойную доставку материалов, но кому сейчас легко. Уж это гораздо сложней, чем своровать со стройки этот самый материал. Но если за первое премия полагается, то за второе в морду можно получить. А ведь воруют, и никакими репрессиями эту забаву не остановишь. Демьян, конечно, пытается с этим бороться, есть определенные успехи, но до полной победы пока еще далеко. Тут главное – не останавливаться на достигнутом…

Хотел бы Демьян пройтись на комбайне от одного края поля до другого, но некогда, как-нибудь в другой раз, тем более он скоро сюда вернется. Джип на дороге, надо ехать. На стройку. А по пути еще на свиноферму заскочить нужно, глянуть, как там дела…

И Обухов потянулся за Демьяном. Он первый человек на хозяйстве после него. И после Кати. Незаменимых людей, конечно, не бывает, но Демьяну не хотелось бы искать ему альтернативу. Сметливый мужик, хозяйственный и с людьми грамотно работает – все у него на местах, все крутится-вертится. Не зря Катя очень его ценит.

Обухову в правление надо, финансовую отчетность подбить: Катя сегодня приезжает, может потребовать. Для Демьяна главное, чтобы дебиты с кредитами сходились, а ей точную цифру подавай с округлением до десятых. А еще бухгалтерша в правлении новая появилась. Верней, не совсем новая, из деревни баба, просто с мужем в городе жила, а недавно вместе с ним обратно вернулась. В городе она бухгалтером работала и здесь по специальности устроилась. Немолодая она женщина, но так и Обухову далеко за сорок. И еще симпатичная Нинка – чернобровая, ясноглазая, вот Обухов на нее глаз и положил. Демьян против служебных романов, но так ведь он только догадывается, что между ними любовь случилась. Свечку, как говорится, не держал. А если вдруг точно узнает, то, скорее всего, махнет рукой. Не тот Обухов человек, которого нужно воспитывать, у него своя голова на плечах. И право на личную жизнь у него есть. Как и у всех…

– Большое дело ты поднял, Савельич, – сказал Обухов.

Крупная у него голова, украшенная плоской лысиной, косматые с серебристым отливом брови, черты лица грубые, тяжеловесные, сам он кряжистый, приземистый, по-крестьянски основательный. Глаза у него умные, проницательные, житейская мудрость в них. Руки сильные, ладони широкие, мозолистые. Плоть от плоти мужик. Демьяну с таким людьми легко, просто.

– Думал, не потянем этот надел.

– Глаза боятся, руки делают.

– И то верно… Хорошая у вас пара с Катериной, легко у вас все получается.

– Ну, так уж и легко.

– Сам бы я эту махину не потянул.

– Как бык тянешь.

– Так этот воз еще построить надо, загрузить, а я что? Меня запрягли, я и тяну… Хорошая вы с Катей пара, хорошая, далеко пойдете… С Ларисой бы ты так не смог, – из глубины собственных раздумий сказал Обухов.

– При чем здесь Лариса? – встрепенулся Демьян.

И сам Илья Степанович всколыхнулся.

– Да так, ни при чем, просто подумалось, – и взгляд как-то подозрительно в сторону увел.

Демьян остановил машину, резко повернулся к нему лицом.

– Я тебя очень уважаю, Степаныч! Но ты знаешь мой дурной характер! Не доводи до греха!.. Что ты про Ларису знаешь?

Как проклятый работал Демьян, света белого не видел. То одно, то другое – весь день беготня, недели беспросветные, месяца. Но Ларису из души он вытравить так и не смог. Пытался, но…

– Да так, ничего!

– Степаныч!!!

– Да ничего я не знаю… Ну, приезжала она за детьми, – не выдержал прессинга Обухов. – Что здесь такого?

– Когда приезжала?

– Тебя только посадили. В начале девяносто восьмого… Два года уже прошло… Два с половиной…

– Зимой приезжала? С кем?

– Да сама вроде бы… Вот дернул черт за язык! – стукнул себя по лбу Илья Степанович. – Она же просила не говорить…

– Кто она? Катерина?

– Да нет… Неважно… Но тут без Катерины, думаю, не обошлось…

– Степаныч, ты мне воду здесь не мути!

– Ты только Катерине своей про меня не говори… Так неудобно…

– Неудобно шубу в трусы заправлять…

– Я, если честно, толком ничего не знаю. Так, мужик один обронил… Анюту Ломову нужно спросить, она знает.

– Анюту? А что за мужик? Славка Соколов? Муж Нинки?

Славка у Васи Ломова в бригаде работает, сдружились они, семьями друг к другу в гости ходят. А жена Славкина с Обуховым гуляет, вот она с ним по секрету и поделилась. А какие секреты в деревне, известно… И очень удивительно, что Демьян об этом секрете только сейчас узнал. Тут, видно, сговор какой-то. Возможно, с Катиной подачи.

– Э-э, ну да… Ты не говори Катерине про меня, ладно?

– Успокойся, мне склоки не нужны… Значит, Анюта знает, да?

Ломову он нашел в своем доме. Хозяйством она занимается, за отцом приглядывает. Освоилась Анюта здесь, корни пустила, хозяйкой себя чувствует. Увидела Демьяна, улыбнулась ему весело, в дом позвала, чтобы обедом накормить. Всегда у нее что-то в печи томится. Демьян проголодался и не стал отказываться от щей под лучок и сало, но ведь не за этим он пришел.

Отец возился у реки с лодкой, он уже пообедал, потому Демьян к столу его звать не стал. Не для его ушей намечался разговор.

Анюта накрыла стол, хотела уйти, но Демьян велел ей сесть напротив него.

– Смотри мне, Анюта, в глаза и отвечай! – требовательно сказал он, пристально глядя на нее. – Почему про Ларису мне ничего не сказала?

– Про Ларису? – насторожилась женщина.

– За детьми она приходила. В январе девяносто восьмого. К тебе заходила… Или не было ничего?

Не смогла Анюта выдержать взгляда Демьяна, забегали ее глаза.

– Э-э… Ну, было… Приходила она…

– Приходила или приезжала?

– Наверное, приезжала. Как бы она из Москвы пешком пришла?.. Я про бандитов у нее спросила. Ну, что бандиты ее похитили, а она сказала, что да, было такое. Но я не думаю, что она сбежала. Шуба на ней была приличная, шапка меховая, сумочка… Если бы она от бандитов сбежала, как она могла сумочку прихватить?..

– Это ты у меня спрашиваешь? Или у себя?

– Э-э… У себя…

– А может, это Катерина тебя вразумляла?

– Катерина?! Э-э, ну-у…

– Лариса к ней ходила?

– Да, пошла к ней. Васька пьяный тогда был, никакой. Он бы до машины не дошел. А сама я не умею автомобиль водить. Лариса пешком пошла. Я ей говорю, не надо, холодно, метель…

– Метель?

– Дороги тогда заметало, а она все равно пошла…

– Вернулась?

– Да, – совсем неуверенно сказала Анюта.

– Куда она вернулась, к тебе?

– Э-э, да. Надо же было ей где-то переночевать, – она подозрительно отвела в сторону глаза.

– Анюта, я тебя давно знаю. Ты же мне как родная, а врешь, как чужому.

– Я не вру, – женщина жалобно глянула на Демьяна.

– Врешь!

– Ну, ко мне она не приходила. И сюда тоже. Я так думаю, она у Катерины переночевала, а утром она ее увезла в город.

– Это ты так думаешь?

– Я точно не знаю…

– Почему мне ничего не сказала?

Анюта со скорбным видом вздохнула и опустила глаза.

– Катерина запретила говорить?

– Не запретила, но сказала, что тебе об этом лучше не знать. Это чтобы раны не бередить…

– А почему ты сказала, что Лариса к тебе возвращалась?

– Так вышло.

– Ты соврала мне. А если соврала, значит, Катерина не отвозила Ларису в город.

– Ну, я не знаю. Может быть, и отвезла. А может быть, и нет. Мне кажется, она Ларису за порог выставила. Ночью. А там четыре километра до села…

– Да, Анюта, не ожидал я от тебя такого.

– Да я и сама от себя такого не ожидала, – пустив слезу, всхлипнула женщина. – Катерина коршуном налетела, я испугалась. Пообещала ей, что не скажу тебе…

– А если с Ларисой что-то случилось?

– Но я-то чем ей могла помочь?

– Людей могла бы попросить, машину бы выслали…

– Я думала, она у Катерины переночует… А когда Катерина ко мне пришла, поняла, что не ночевала она у нее…

Анюта еще ниже опустила голову, закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Понимает, что не должна была оставлять Ларису в одиночестве, но время-то вспять не повернешь…

Катя вернулась домой поздно вечером, уставшая, но довольная. Игрушек детям привезла, Демьяну часы дорогие подарила. А новости у нее, судя по ее виду, более чем хорошие.

– Управляющий банком меня к себе пригласил, про хозяйство спрашивал, как работаем, какая рентабельность, – стала рассказывать она. – Я ему отчетность предоставила, а он сказал, что с этим без него разберутся. Сказал, что, если у нас действительно все так хорошо, как я говорю, банк нас под свое шефство возьмет…

Демьян должен был спросить, что это за шефство. Было во времена социализма такое, что предприятие брало шефство над близлежащими колхозами – и деньгами помогало, и людьми, но те времена давно уже канули в Лету, сейчас каждый выживает в одиночку… Но не хотел Демьян об этом говорить: Лариса у него на первом плане, все мысли о ней.

– Сказал, что в сельское хозяйство сейчас выгодно вкладывать, рентабельность, говорит, высокая, особенно на зерновых. Есть, сказал, хозяйства, где рентабельность до четырехсот процентов доходит…

Увы, артель «Приволье» такой доходностью похвастаться не могла, но если они смогут создать замкнутый цикл производства, то показатель может быть и выше. Зернохранилища для этого должны быть, переработка зерна и налаженный сбыт муки. А если еще какой-нибудь макаронный завод создать… Но Демьяну сейчас не до того. Хотя и Катю он не перебивал. Пусть выговорится, выпустит пар, а потом он ее к стенке и прижмет.

– В общем, они готовы сделать прямые инвестиции в наше хозяйство. Мы будем работать, а они – напрямую вкладывать деньги и напрямую получать прибыль. Это очень выгодное предложение. С их деньгами у нас такое хозяйство будет…

– Лариса где? – перебив Катю, без предисловий спросил Демьян.

– Лариса?! – сошла с лица женщина. И какое-то время потрясенно смотрела на него, не понимая, почему он об этом спросил. Но ведь спросил, причем жестко, с упреком, это ее и шокировало.

– Я все знаю. Она к тебе за детьми морозной и вьюжной зимой приезжала. А ты ее прогнала.

– Я ее не прогоняла… Она сама ушла…

Катя сама была белой как тот снег, который заметал дорогу перед Ларисой два с половиной года назад…

– В ночь. В метель. Одну.

– Ну, если она захотела…

– Почему ты мне об этом не сказала?

– Зачем ворошить прошлое?.. Да и недостойна она тебя!

– Это не тебе решать, кто достоин, а кто нет…

– А зачем она тебе такая? Бросила детей, удрала с любовником, как последняя… Тебе такая дрянь не нужна! И твоим детям тоже!..

– Я же сказал, это не тебе решать.

– Приехала вся такая расфуфыренная!..

– Не приехала, а пришла. Пешком к тебе пришла.

– Откуда я знала, что пешком? Может, с мужиком своим приехала. Может, машина за воротами стояла, откуда мне известно?

– Не стояла.

– Ну, чего ты на меня так смотришь? Может, я бы и приветила ее, если бы она мне врать с порога не начала! Бандиты ее похитили! А сама в шубе!

– В белой норковой шубе? И белый «Мерседес» за воротами стоял, да?

– Нет, не в белой шубе И не в норковой. В овчинной шубе, но очень красивой. И очень теплой. И сумочка у нее была. А в сумочке паспорт. От бандитов она сбежала, с паспортом. Так я ей и поверила!

– А я тебе верю?

– Не знаю… – вмиг обмякла Катя, как будто вся жизненная энергия из нее вдруг ушла.

– Я тебе не верю. Если бы ты мне сразу все рассказала, может, и поверил бы. А ты не рассказала, ты тайну из этого сделала…

– Зачем тебе это знать? – обессиленно вздохнула Катя.

– А это уже другой вопрос…

– Но ведь она правда в шубе была. С сумочкой. Насчет документов точно не знаю, в сумку я к ней не заглядывала, но от бандитов она точно не сбегала… Сказала, что ее усыпили и в багажник машины засунули, а я-то видела, как она через Луковку со своим красавчиком уезжала. Впереди она ехала, и не спала она, и руки у нее не были связаны…

– Может, и не видела ничего, – язвительно сказал Демьян.

– Видела! Точно видела!

– А белая шубка? А белый «Мерседес»?.. Кто там ее в Москве видел?..

– Никто не видел ее в Москве, – Катя, сокрушаясь, уронила голову на грудь.

– А если бы я у Маслова спросил?.. Или ты и с ним договорилась?

Катя в ответ с виноватым видом вздохнула. И с Масловым она договорилась, и с Анютой, и со всеми, кто видел Ларису. Ох, непростая она баба. Впрочем, Демьян давно это понял.

– А зачем про белый «Мерседес» соврала? – продолжал допытываться он.

– Чтобы ты не поехал ее искать.

– А если она до Москвы не добралась? Если она по дороге замерзла?

– Если бы замерзла, ее бы нашли.

– А если волки загрызли?

– Какие волки? Не было у нас волков… А если бы и загрызли, кости бы остались…

– А может, и тело было. Или даже кости. Тело зарыть можно было. И кости тоже. Вон Ефимыч как тебе предан, он любую твою волю исполнит… Надо будет с Ефимычем поговорить, послушать, что он скажет. Знаешь, что такое очная ставка? Сначала я с тобой один на один поговорю, потом с ним, а потом вместе вас сведу и на расхождениях вас ловить буду…

– Не будет никаких расхождений. Не закапывали мы ничего. Ни трупа не было, ни костей…

– А если Лариса с пути сбилась, в лес забрела…

– Вряд ли, – пожала плечами Катя.

– А вдруг?

– За два с половиной года ее бы все равно нашли…

– Не факт.

Катя подняла голову и остервенело посмотрела на Демьяна.

– Да, ненавижу я ее! – сквозь зубы сказала она. – Из-за тебя ненавижу! Из-за того, что Юрка из-за нее погиб!

– Не было бы ничего, если бы ты про «Рендж Ровер» сразу сказала. Или не было ничего такого?

– Было! С любовником она от тебя уезжала, через Луковку!..

– А за детьми зачем к тебе приходила? В Москву их увезти хотела или здесь с ними остаться?

– Не знаю, не говорила. Наверное, в Москву хотела увезти.

– Зачем?

– Как зачем? Что бы жить с ними.

– Самой с ними жить? Или с Аликом?

– С Аликом.

– Тогда почему он с ней не приехал?

– Почему это не приехал? Я же не смотрела, что там за воротами?

– Как не смотрела, если камера там на калитке. Да и Ефимыч должен был видеть.

– Ну, может, машина где-то далеко стояла…

– Ломова сказала, что не было никакой машины. Лариса к тебе пешком пошла.

– Эх, Анюта, Анюта… Все-таки проговорилась, – осуждая свою сообщницу, усмехнулась Катя.

– Шила в мешке не утаишь… Что, если Лариса домой вернулась?

– Она тебя бросила, – с тем же осуждением Катя глянула и на Демьяна. – Зачем она тебе такая?

– А это мое дело, прощать ее или нет.

– А если бы простил?.. Над тобой бы вся деревня смеялась…

– Не твое дело!.. Твое дело мне обо всем сказать. А ты скрыла все от меня!.. Хорошо, если Лариса в Москву вернулась. Хорошо, если живая. А если сгинула, я тебя никогда не прощу!

Демьян отправился в кладовку, вытащил оттуда чемодан, стал собирать вещи.

– Ты куда? – всполошилась Катя.

– В Москву!

– Зачем?

– За кем!

– За Ларисой?

– Сначала найти ее надо.

– А если найдешь? Если ты ей не нужен?

– Главное, найти, а там видно будет…

– Я никуда тебя не пущу!

Катя встала у двери, широко развела в стороны ноги, раскинула руки.

– А кто тебя спрашивать будет? – грозно глянул на нее Демьян.

Не сможет она его удержать, пусть и не старается.

– Может, завтра поедешь? Куда на ночь глядя?

Но и разумными доводами задержать его Катя не смогла. Демьян отправился в Москву в ночь, через пшеничные поля, до которых ему сейчас не было никакого дела…

Глава 21

Москва златоглавая. Москва белокаменная. А есть еще Москва банная. В гостиницах платные сауны, на улице на каждом шагу объявления с адресами, где можно помыться и попариться с удовольствием для себя. Про путан в рекламных проспектах вроде бы ничего не сказано, но Москва – город развлечений, и можно догадаться, что за отдельную плату клиенту подадут и девочку.

Сауна в гостинице Демьяна не прельстила. Ему нужна та самая банька, где он познакомился с Ларисой. Туда он и отправился с опасением, что это заведение закрылось. Но нет, на месте сауна, только расширили за счет второй пристройки, добавленной к первой. Дворик уменьшился, но Демьяну-то какое до этого дело? Главное, что его встретили с улыбкой, показали банный номер. Их здесь уже несколько, без излишеств в виде массажной и бильярдной. И вместо бассейна – деревянная купальня. Комната отдыха с раздевалкой и трапезным столиком, моечная и сауна – все, больше ничего. Простыня включена в основную стоимость, а халат и тапки оплачиваются по отдельному тарифу, так же, как и веник. И главное, вход для всех желающих. Потому и улыбается Демьяну полная рыхлолицая женщина. Она здесь всем распоряжается.

– А вы давно здесь работаете? – спросил у нее Демьян.

Он приехал в Москву сегодня ночью, устроился в гостинице, немного вздремнул и отправился сюда. Еще утро, поэтому во всей сауне он единственный сейчас клиент. Потому и женщина никуда не торопится. Если ей заплатить, то, пожалуй, она и веничком в парилке может помахать, но Демьяну это совсем не интересно.

– Да, уже третий год…

Третий год она здесь работает. И это при том, что с Ларисой он познакомился шесть лет назад. Сколько воды утекло за это время. Может, и Бабуин лежит где-нибудь на кладбище.

– И как тут у вас, весело?

– В каком смысле? – внимательно посмотрела на него женщина.

– Ну, в смысле, девочку заказать можно?

– У нас тут не публичный дом.

Заявление прозвучало не очень строго и уж точно не категорично. И взгляд у банщицы стал более внимательным.

– А если очень хочется?

– Ну, если очень хочется, то можно что-нибудь придумать.

– И сколько стоит это придумать?

– Сто долларов за два часа… Ну, и пятьдесят сверху, за заказ…

Сто пятьдесят долларов после дефолта – деньги большие, но все-таки недостаточно солидные, чтобы рассчитывать на первоклассный товар.

И действительно, девочки, которых привела банщица, не блистали красотой. Хотя и страшными их не назовешь. А худенькая брюнетка с маслеными глазками и вовсе казалась симпатичной. Но Демьян выбрал маленькую шатеночку с длинным носом и короткими ногами. Глаза у нее задорные, жизнелюбивые искорки в них, возможно, она из тех девушек, которых и хлебом кормить не надо, дай только выговориться всласть. А ему не секс нужен сейчас, а информация.

– Привет, меня Жанна зовут, – скороговоркой сказала она, когда банщица вместе со своим выводком исчезла за дверью. – Я очень хорошая и много чего умею.

И разделась она так же торопливо. Демьян и опомниться не успел, как она осталась в чем мать родила. Грудь у нее маленькая, широковатая талия вровень с узкими бедрами, кривые ноги не выдерживают никакой критики, но все-таки в низу живота Демьян почувствовал волнение. Вот что значит обнаженная женщина.

– Рад это слышать.

– А ты ничего, симпатичный, – заученно кивнула девушка. И тут же опустилась перед ним на колени.

Не должен был он сдаваться на милость этой шлюшке, но в то же время кому он должен хранить верность? Ларисе, которая его предала? Или Кате, которая повела себя с ним не менее подло…

Некоторое время спустя Жанна проговорила:

– Отдохнешь или дальше пойдем?

– Отдохну. И ты со мной отдохни, – сказал он, наливая в бокал коньяк.

И спиртное он с собой взял, и закуску. Проститутки раскрепощены и без того, но выпивка делает их более раскованными. Да и не только их.

– Армянский? – глядя на бутылку, сказала она.

– А ты не любишь?

– Ну, если хороший, то люблю. Но французский люблю больше. И французов тоже люблю, они такие прикольные, только по-нашему ничего не понимают…

– А со снежным человеком не пробовала?

– Нет, не пробовала…

– Что, не попадались такие? – усмехнулся он.

– Не попадались, – с той же иронией улыбнулась девушка.

– Снежные люди в горах водятся.

– Да, я слышала.

– Иногда к людям спускаются. К одиноким женщинам. Тогда у этих женщин снежные мальчики рождаются. Они говорить могут, даже считают до пяти. А то и до десяти… И одеваются они, как люди. Только ведут себя, как обезьяны. Знал я одного такого, Бабуин его зовут.

– Бабуин? Да нет, это не имя. Это кличка.

– А ты откуда знаешь?

– Его Петром Васильевичем зовут…

– Кого его?

– Бабуина.

– Он что, на снежного человека похож?

– Мы вообще-то думали, что на обезьяну. Ну, на гориллу. Нет, на бабуина… На бабуина он похож, потому и кличка такая.

– Точно, и у моего знакомого кличка такая была. Он тоже на бабуина был похож, пацаны так говорили. А мне всегда казалось, что он на снежного человека смахивает… Петр Васильевич, говоришь. И его Петром звали… Наверное, это наш общий знакомый. Где он сейчас?

– Кто?

– Ну, этот твой Петр Васильевич?

– Какой Петр Васильевич? – удивленно смотрела на него проститутка.

Дурочку включила. Поняла, что лишнего наговорила, потому назад сдала.

– Ну, Бабуин.

– Не знаю такого.

– Ты же говорила, что знаешь.

– Не помню…

– Ну, не помнишь и не надо… Еще по чуть-чуть?

От повторения Жанна не отказалась. Выпила, закусила. На пару с Демьяном сходила в парилку, отхлестала его веничком, снова употребила с ним на пару. А там и время закончилось. Два часа пролетели как один миг. Но у Демьяна были деньги, чтобы заплатить еще за два часа с Жанной.

– Ты мне так нравишься, что расставаться с тобой не хочу.

– И ты мне нравишься, – пьяно улыбнулась девушка.

И забралась к нему на колени. Отказаться от ее услуг Демьян не решился. Во-первых, Жанна знала, как выйти на Бабуина, и поэтому обидеть ее было непозволительной глупостью. А во-вторых, жизненная энергия била из него ключом. И не было у него сдерживающего фактора, а Жанна так азартно вращает бедрами…

Потом они снова пили коньяк, а Демьян смотрел на нее с наигранным восхищением.

– Слушай, с тобой так здорово, что и уходить неохота. Может, я тебя с собой заберу?

– Куда с собой? – с интересом посмотрела на него девушка.

– Да неважно, главное, чтобы Бабуин разрешил.

– А почему он должен разрешить?

– Ну, он же у вас здесь главный?

– С чего ты взял?

– Я же знаю, кто такой Бабуин. Бизнес у него – сауны, девочки…

– Ну, там не только сауны. Ресторан у него свой.

– Но ты же не в ресторане на него работаешь?

– Здесь я на него работаю.

– Он тебя отпустит, если ты захочешь уйти?

– Я птица вольная, хочу – летаю, хочу – на брюхе ползаю…

– А раньше он девчонок силой держал, работать их заставлял.

– Говорят, было такое. Рассказывают, в этой сауне стрельба была, людей много убило, менты Бабуина закрыли, как будто он в этом был виноват. А там и девчонок нашли, которых он силой держал. Предъявили ему, но он как-то выкрутился. Правда, целый год в Бутырке провел. Вышел, заново все начал, сейчас у него так все поставлено, что другим и не снилось. Только силой он больше никого не заставляет…

– Это хорошо, это правильно… Он сейчас в ресторане у себя, да?

– Да.

– Хороший ресторан?

– Хороший. Только мы там не работаем.

– Почему?

– Там уровень другой.

– В смысле?

– Там элитные девочки. Блондинки с ногами от ушей…

– Не знаю, какой может быть уровень выше, чем твой? – изобразил недоумение Демьян.

– Значит, есть, – с польщенной улыбкой вздохнула девушка.

– Не верю.

– Сходи, посмотри.

– Схожу и скажу, что ты лучше всех… Как ресторан называется, «Бабуин»?

– Нет, – засмеялась Жанна. – «Брависсимо».

Больше Демьян пить не стал, зато девушку довел до состояния нестояния. Чтобы она не догадалась сообщить Бабуину об их разговоре.

На исходе четвертого проведенного вместе часа Жанна уснула, а Демьян отправился в ресторан. Он понимал, что встреча с Бабуином может закончиться для него плачевно, но ему очень нужно было найти Ларису, и ради этого он готов был рискнуть головой.

Глава 22

Бабуин действительно был похож на человекообразную обезьяну. Только взгляд у него если не умный, то уж точно осмысленный. Он явно следил за собой – стильная прическа, маникюр с бесцветным лаком, дорогой клубный костюм, но холеным и лощеным он не выглядел. Сколько обезьяну в шелка не ряди, все равно ею она и останется…

– Какой еще Леший? – хмуро спросил он.

Голос у него густой, трубный, с далекими отзвуками тревожной сирены.

– В законе он, в девяносто четвертом он у тебя сауну арендовал, – напомнил Демьян.

В ресторане у себя был Бабуин, в своем рабочем кабинете, в компании с какой-то красоткой, но Демьян все-таки добился встречи с ним. Девушка куда-то ушла, скорее всего, ненадолго, но Бабуин все равно был раздосадован тем, что ему помешали.

– В законе? В девяносто четвертом?..

– В этой сауне его убить пытались. Киллер был, кучу народа завалил. Твоего пацана на охране грохнул.

– Ты откуда знаешь? – подозрительно смотрел на Демьяна Бабуин.

– Я с Лешим срок мотал.

Он рассказал, в какой зоне и в каких краях сидел с Лешим, но не назвал время, чтобы избежать несостыковок.

– И что, если срок с ним мотал?

– Да его девчонка одна очень интересует. Лариса ее зовут. Она сбежала от тебя, когда в Лешего стреляли…

– Лариса?.. Зачем она ему?

– Нравится она ему очень.

– А я здесь при чем? Если она сбежала, как я ему ее найду?

– Ну, мало ли, вдруг она вернулась?

– Да нет, не возвращалась…

– Может, мы про другую Ларису говорим? Я про ту Ларису, которую у Алика забрали.

– У какого Алика?

– Ну, Алик, бизнесмен, у него долги были, а Ларису у него за долги взяли…

– Алик? Бизнесмен?.. Ну да, было такое дело… Он сам ее нам отдал.

– Как сам?

– Да вот так. Надоела ему баба, решил избавиться, а тут еще проблемы с бизнесом, долгов много. Ну, он с одним из моих пацанов кентовался, тот ему предложил вариант, Алик согласился, мы у него эту Лару за три штуки баксов приняли…

– А если бы Алик не согласился?

– Ничего бы не было.

– И где он сейчас?

– Кто, Алик?.. Без понятия.

– А пацан, с которым он кентовался, как его найти?

– А тебе зачем? – Бабуин пронзительно и в упор смотрел на Демьяна. Не нравилось ему его любопытство.

– Да надо бы с Аликом поговорить.

– Зачем?

– За Ларису спросить…

– Ты кто такой?

– Говорю же, от Лешего я.

– Мутный ты какой-то. И наглый, как танк…

Бабуин нажал на какую-то кнопку под столом, и тут же в кабинет ввалился громила с такой же человекообразной внешностью, как у него. Хищный взгляд, звериная жестокость в выражении лица, животная мощь в движениях.

– Крась, обыщи его, – небрежно распорядился Бабуин.

– Так смотрели, нет у него железа…

– Раздевали?.. Может, у него «жук» под одеждой.

– Я не понял, ты что, за мента меня принял? – с угрозой и возмущением протянул Демьян.

– Может, за мента. Может, за стукача. Ходят тут такие, людям жить мешают.

– Ну, я тебя понимаю…

Громила подошел к Демьяну, пальцами коснулся лацкана его пиджака.

– Не надо, я сам.

Демьян разделся до пояса, позволил осмотреть себя. Но Бабуину этого показалось мало.

– Штаны снимай.

– А это не слишком? – спросил Демьян. – Может, ты и в задницу заглянуть хочешь?

– Я не хочу. Крась заглянет.

– Это беспредел, Бабуин, я на такое не подписываюсь.

– Крась!

Громила угрожающе сощурился, как Кинг-Конг перед схваткой с врагом, зарычал, будто хотел напугать Демьяна боевым кличем. И резко схватил рукой за пояс.

Демьян ударил его головой в лоб, но тут же пожалел об этом. Каменный у Крася лоб, у Демьяна у самого из глаз посыпались искры, и в голове на какие-то мгновения затуманилось.

Но все-таки этот удар не пропал даром: громила и сам на секунду-другую поплыл. И Демьян пришел в себя на мгновение раньше. Он ударил в челюсть с размаха – быстро, убойно, без всяких послаблений. Быка рогатого можно было таким ударом убить, однако Крась устоял на ногах. Но Демьян не унимался. Еще удар, еще… В конце концов громила рухнул на пол под ноги своему боссу.

Бабуин не бросился на выход и подкрепление звать не стал. Он уже скинул пиджак и сейчас, разминая на ходу шею, приближался к Демьяну. Если в нем такая же сила и ловкость, как в настоящем бабуине, то дело дрянь…

Демьян ударил первым. Бабуин не успел убрать голову с линии удара, но все-таки сделал движение назад, отчего кулак всего лишь чиркнул по челюсти. Демьян тут же ударил справа, но в этот раз его противник подставил блок и размахнулся сам. Все произошло так быстро, что Демьян не успел среагировать. Как будто пушечное ядро влетело в голову.

Демьян думал, что летит куда-то в гудящую, циклоном закручивающуюся бездну, но тогда почему он стоит на ногах и даже держит руки на уровне подбородка?.. Бабуин ударил снова, и он даже успел подставить руку под удар. Правда, его предплечье не выдержало натиска, и кулак все-таки врезался в челюсть. Но даже неудачный блок сгладил силу этого удара, поэтому Демьян снова устоял на ногах. Сознание было на грани отключения, действовал он на рефлексах. Кулак Демьяна полетел в Бабуина, ломая его защиту…

Бабуин ударил в ответ, но и Демьян в долгу не остался. Отбитая голова гудит, как наковальня, но кулаки продолжали молотить противника.

В конце концов Бабуин не выдержал, отступил назад.

– Хорош!

За его спиной уже высился Крась, и Демьян понимал, что против них двоих ему не выстоять. Как тут не обрадоваться столь щедрому подарку, как неожиданная капитуляция?..

– Я понимаю, пацан ты правильный, – задыхаясь от нехватки воздуха, примирительно сказал Бабуин.

Страшные у него по своей разрушительной силе кулаки, голова непробиваемая, но дыхалка, судя по всему, слабое место. Да и сам Демьян дышал, как спортсмен-подводник, только что вынырнувший после заплыва без акваланга на рекордную глубину.

– Нельзя тебе задницу раздвигать… Я бы тоже не стал…

– Я даже вертухаю не позволял.

– Все правильно…

Бабуин подошел к бару, достал оттуда бутылку виски, два бокала, налил себе и Демьяну:

– Давай на мировую!

– Не вопрос.

У Демьяна на переносице надувалась шишка, челюсть онемела, губа изнутри сильно разбита, кровь из нее хлещет, в самый раз спиртным рот сполоснуть. Неважные у него дела, но челюсть, похоже, не сломана. Отбита сильно, но перелома быть не должно. И Бабуину здорово досталось, но и у него челюстная кость такая же крепкая, как башка…

– Я бы мог тебя убить, – будто в оправдание сказал Бабуин. – Но зачем? Ты же мой гость. И Лешего знаешь… Значит, Леший на Ларису глаз положил?

– Да, ему Ларису найти надо.

– Это у Жоржа надо спросить. Он из дела вышел, но адрес я назвать могу. Можешь ему сказать, что я просил Алика сдать. Жорж передо мной в долгу, он должен сказать…

– Хорошо, завтра поеду…

Но к Жоржу Демьян отправился в тот же час, как ушел от Бабуина. Тот предложил ему кабинет в своем ресторане, девочку за счет заведения, но Демьян понимал, что вся его доброта испарится вместе с болью от ударов. Как бы гордость в нем не взыграла, как бы он реванш взять не захотел…

Потому и Демьян не стал откладывать свой визит к Жоржу на завтрашний день. Опомнится Бабуин, отправит к этому парню своих людей, возможно, с волынами…

Жорж проживал в многоэтажном доме в спальном районе Москвы. Дверь Демьяну открыла миловидная женщина с мокрыми после душа волосами. Сразу открыла, видно, ждала кого-то, может, самого Жоржа.

– Ой!

Демьян и опомниться не успел, как дверь снова закрылась.

– Вы кто? – донесся возглас уже из-за двери.

– Да мне Сироткины нужны.

– Вы ошиблись, у нас таких нет!

– Извините!

Демьян отошел в сторонку, достал сигарету. И закурить ему захотелось, да и для отвода глаз это нужно было. В гостях он у кого-то, вышел на лестничную площадку покурить, что здесь такого?

Демьян поднялся вверх на лестничный пролет, щелкнул зажигалкой. Интуиция его не обманула: женщина действительно кого-то ждала. И этим кем-то был широкоплечий сутулый мужчина с черными курчавыми волосами. Демьян и сигарету выкурить не успел, как тот подошел к двери, полез в карман за ключами.

– Жорж?

Демьян спросил тихонько, но мужчина дернулся так, будто выстрел у него над головой прозвучал, и замер, как страус, спрятавший голову в песок.

– Да ты не бойся, Жорж, я убивать тебя не стану.

А позиция у Демьяна действительно идеальная, он запросто мог выстрелить мужчине в затылок и спокойно уйти.

– Только ты не дергайся, стой, как стоишь. А то вдруг испугаюсь, натворю глупостей…

– Кто ты такой?

Мужчина не стал поворачиваться к Демьяну лицом. Страшно ему, смерть от киллерской пули мерещится.

– Я от Бабуина.

– Чего ему надо?

– Ты Жорж?

– Да, я.

– Мне Алик нужен.

– Какой Алик?

– Который тебе Ларису Ильину продал. За три тысячи долларов.

– Кто тебе такое сказал?

– Бабуин. Он сказал, что ты знаешь, как Алика найти.

– И все? Больше ему ничего не надо?

– Нет… А ты думал, он тебя убить хочет?

– Он тебе мой адрес сказал?

– Да, он.

– Откуда он знает мой адрес? Он не должен его знать.

– Он сказал, что ты из дела вышел. А из дела так просто не выйдешь, верно? Ты отступник, а таких мафия не жалует…

– Тебе только Алик нужен?

– Алик, и все. Скажешь, где он, и можешь гулять. Я здесь за тобой присматривать останусь, а пацаны за ним поедут. Если адрес неверный, пеняй на себя…

– Ну, я не знаю, он вообще-то дом на Рублевке строил, может, туда уже переехал…

– Дом на Рублевке?

– Да, он круто в гору пошел… Я хотел с ним работать, а он меня послал…

– Лариса с ним?

– Без понятия… Он меня к себе в гости не зовет, а я не набиваюсь.

– Но где он живет, ты знаешь?

– Знаю. Через… Ну, есть один человек, он мне сказал… Только я не знаю, может, он по этому адресу не живет.

Жорж назвал адрес. После драки с Бабуином Демьян не мог надеяться на память, поэтому записал его в блокнот.

– Значит, Алик тебе Ларису продал? – спрятав блокнот, спросил он.

– Да.

– И зачем он это сделал?

– Объяснил, что надоела она ему, новая телка, сказал, появилась. Ну, я и предложил ему вариант. Я предложил, а он не отказался…

– Он правда разорился?

– Когда, тогда? Да нет, нормально у него все было. Он хату свою продал, новую купил, чтобы с новой телкой жить, а Лариса ему надоела…

– Он продал Ларису, а ты ее купил?

– Не я, а Бабуин.

– И что с Ларисой сделали?

– Да какая разница?

– Большая разница.

Демьян врезал Жоржу правой, наклонился, когда тот упал, нащупал пульс и только тогда ушел.

Везет ему сегодня. И с Жанной поразвлекся, и на ее босса вышел. В драке с Бабуином выстоял, хотя мог бы и костьми лечь в его кабинете. Смилостивился Бабуин, назвал ему адрес Жоржа. Возможно, сделал он это для того, чтобы передать привет своему бывшему подельнику. Дескать, знай, Жорж, что никуда ты от своего босса не скроешься… Так это или нет, но адрес Алика Глазырина Демьян узнал. И если Жорж его не обманул, то пострадал он в битве с Бабуином не зря. И самого Жоржа наказал по делу…

Глава 23

Демьян уже не голь, но на выдумку он по-прежнему хитер. Он дождался, когда к шлагбауму подъедет машина, пристроился к ней в хвост, и, когда охранник поднял ворота, въехал во двор дома вслед за ним.

Охранник бросился было следом, но Демьян остановил машину в самом конце огороженного двора. Джип у него не из последних, может, и не самый новый, однако смотрится неплохо даже по московским меркам. И жильцом этого элитного дома он мог быть, и просто крутым, от которого можно схлопотать в нос – в общем, охранник махнул на него рукой и скрылся в своей будке. К тому же утро на дворе, жильцы на работу едут, если шлагбаум вовремя не поднять, проблемы могут возникнуть.

Демьян подъехал к этому высотному дому на Ленинском проспекте еще вчера, поздним вечером, но в охраняемый двор заезжать не рискнул. Тихо здесь вчера было, людей не видно, затеряться среди них невозможно. Сейчас тоже не затеряешься, потому что жильцы не очень-то спешат покидать свои квартиры, но все-таки в подъезд попасть можно. Вон женщина с собакой с прогулки возвращается, как раз в подъезд идет, который нужен Демьяну. Квартира девятая, наверняка в первом подъезде. И он совсем рядом. А женщина уже открывает дверь. Правда, собака не очень-то хочет заходить, назад на улицу хозяйку тянет, и, пока женщина пыталась настоять на своем, Демьян зашел в подъезд.

Там он нарвался на консьержку, благообразную старушку в крупных роговых очках.

– Мужчина, вы куда?

Но пока она выходила из своей комнаты, Демьян проскочил на лестницу, поднялся на третий этаж. И наткнулся на запертую дверь, выходящую в общий холл на три квартиры. Под одним звонком стояла заветная цифра «девять». Демьян набрал в рот побольше воздуха и нажал на стальную кнопку. Спустя минуту-другую послышался мужской голос:

– Что надо?

Таким тоном доморощенный хозяин жизни обращается к нищему с паперти, что посмел попросить у него милостыню.

Звонок не простой, с громкоговорителем и маленьким отверстием для видеоглазка. Хозяин этой квартиры видел Демьяна, внешность которого не могла вызвать у него симпатию. Он хоть и припудрил свой синяк, но это мало помогло ему.

– Счетчик посмотреть надо, – соврал Демьян.

– Какой счетчик?

– Электрический.

– Смотри.

– Так дверь открой.

Но дверь так и осталась закрытой. И громкоговоритель перестал шипеть. Хозяин девятой квартиры не собирался идти на поводу у Демьяна. Зато, возможно, он собирался идти на работу. В расчете на это Демьян вышел на лестничную площадку.

Лестница тянулась снизу-вверх по одной вертикальной шахте, а лифт с его площадками находился в другой, связанной с ней промежуточными дверьми на каждом этаже. Поэтому Демьяна здесь могли увидеть только те, кто спускался вниз и поднимался вверх пешком. Таких любителей было немного, и, заслышав их шаги, Демьян мог спокойно переместиться с лестницы через дверь к лифтовой площадке. Он так и поступал, чтобы не светиться в подъезде.

Впрочем, маневрировал он недолго. Примерно через полчаса он услышал, как открылась дверь из холла и кто-то направился к лифту. Тогда он и вышел из своего укрытия.

К сожалению, он не знал, как выглядит Алик. Знал, что это черноволосый мужчина, и очень симпатичный с женской точки зрения. Примерно такого индивидуума он и увидел перед лифтом. Холеный, лощеный, в светлом летнем костюме, с дорогим кожаным портфелем в руке.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался Демьян.

– Здорово, – подозрительно глянув на него, отозвался мужчина.

Это был тот самый голос из громкоговорителя над кнопкой звонка.

– Алик?

– Не понял! – всполошившись, дернулся мужчина.

– Алик!.. Тебе привет от Жоржа.

– От Жоржа?! – сошел с лица красавчик.

В это время открылась дверь лифта, мужчина суетливо шагнул туда, но Демьян последовал за ним. Одной рукой он схватил Алика за горло, а другой придержал дверь, чтобы она не закрылась.

– Будешь дергаться, я тебе кадык сломаю, – пригрозил он.

– Не надо, – в паническом ужасе прохрипел красавчик.

– Ты Алик Глазырин? – слегка ослабив хватку, спросил Демьян.

– Да, я.

– Лариса где?

Ответ на этот вопрос прозвучал за спиной.

– Помогите! – закричал знакомый голос.

Демьян обернулся и увидел Ларису. Несмотря на его подбитости, она узнала его, и крик сначала сорвался на хрип, а потом и вовсе стих.

– Демьян? – выдавила она из себя.

В джинсах она и футболке, неубранная после ночи, не накрашенная, но все равно такая же красивая, как прежде. И еще более притягательная.

– Демьян?! – вытаращился на него Алик.

– А ты что, меня не узнал, гнида? – зло глянул на него Демьян. – За моей женой приезжал, а меня не видел?

– Не видел… А при чем здесь Жорж?

– А я тебе сейчас, тварь, все объясню!

– Демьян, отпусти его! – потребовала Лариса.

– Отпущу… В дом веди!

Демьян схватил Алика за шкирку и вывел из лифта, а Лариса показала, куда идти. Только она открыла дверь, как послышался детский плач.

Плачущий навзрыд малыш подбежал к Ларисе, схватил ее за руку.

– Костик, ну чего ты! Пришла мама уже, пришла.

Мальчику около двух лет, и похож он на Алика, чуть ли не точная его копия. Только слепой не догадается, чей это сын.

– Мама пришла? – потрясенно повторил за малышом Демьян.

Мальчик посмотрел на него, перевел взгляд на отца, которого он держал за шкирку, и разрыдался еще громче. Лариса подхватила его на руки, быстро пронесла по коридору, скрылась в комнате и тут же показалась снова. Быстрое движение успокоило малыша, он даже стал улыбаться. И мама с ним, и папашу никто не держит за ворот.

Квартира у Алика большая, коридор светлый, просторный, даже место для тахты есть. Ремонт в лучшем виде, мебель дорогая в комнатах просматривается. И зал, куда Демьян прошел вслед за Аликом, – вместилище роскоши и комфорта.

– Ты хоть понимаешь, что ты ворвался в чужое жилище? – спросил Глазырин. Он подошел к угловому серванту из красного дерева, достал оттуда бутылку виски, налил себе в стакан, залпом выпил. Демьяну не предложил.

– Жилище, может, и чужое, а жена моя.

– Да что вы такое говорите! – злорадно ухмыльнулся Алик.

– У меня и печать в паспорте есть. Показать?

– Да мне по барабану!

– И еще двое детей в паспорте. Сказать, кто их мать?

Демьян красноречиво посмотрел на Ларису, которая стояла в дверях, прижимая к себе ребенка.

– Демьян, не надо! – Она чуть ли не умоляюще смотрела на него.

– Что не надо? Егорка привет тебе передавал. И Мила тоже. Тебе это не надо?

Сначала у нее скривилось лицо, затем из глаз брызнули слезы. И ребенок расплакался; вместе с ним на руках она выскочила из комнаты.

– Ну вот, женщину до слез довел, – с упреком глянул на него Алик.

Он только что выпил, но бокал в его руке снова полный. Видно, хорошо его прижало.

– Чью женщину? – зло посмотрел на него Демьян.

– Мою.

– И за сколько ты ее купил?

– Я не покупал!.. Она сама ко мне пришла…

– А продал за сколько?

– Не понял, – разволновался Алик.

– Какой у нас нынче курс? Сколько долларов за один сребреник? По сотне за штуку, да?

– Я тебя не понимаю.

Алик попытался выпить, но зубы стукнулись о стекло бокала, и он трясущейся рукой поставил его на столик.

– Я все знаю, Алик. Я с Бабуином говорил. Он и тебя сдал, и Жоржа… Хочешь, мы к Жоржу сейчас поедем? И Ларису с собой возьмем?

Алик шагнул к двери, но Демьян удержал его за левую руку, что, впрочем, не помешало ему правой закрыть дверь.

– Не надо об этом! – шепотом потребовал он.

– Что, стыдно?

– Да, стыдно! Очень стыдно!

– Покайся. Перед Ларисой.

– Надо будет, покаюсь.

– Давай.

– Не сейчас…

– Боишься начать? Так я помогу. Зови Ларису.

– Лариса!

Алик снова дотянулся до двери, открыл ее, и Лариса зашла в комнату.

– Лариса, я давно хотел тебе сказать, что поступил с тобой подло! – набрав полные легкие воздуха, на едином дыхании проговорил Глазырин. Но на этом запал иссяк, и он замолчал. Рот открыл, губы шевелятся, но ни слова не произносит.

– Ну, и чего ты замолчал? – с язвительной насмешкой подстегнул его Демьян.

– Лариса… Это было какое-то затмение… И еще я тебя тогда не ценил… А потом, когда ты пропала… Когда ты пропала, я понял, что не могу без тебя… Поэтому и в деревню за тобой приехал… Пойми, я тебя люблю, а все остальное… Все, что в прошлом, пусть там и останется, а мы будем жить настоящим. И любить друг друга, правда?

Алик говорил сумбурно, но с чувством, и Лариса смотрела на него с обожанием, хотя и не забывала посматривать на Демьяна – с тревогой, в ожидании подвоха. И глядя на нее, несложно было догадаться, кого она из них двоих выберет.

Поэтому и не стал говорить Демьян, каким образом Алик ее предал. Не хотел выглядеть в ее глазах склочником, хотя уже и сделал шаг в этом направлении.

– Правда, – кивнула она.

– Что было, то прошло. А в настоящем я тебя люблю и никому не отдам!

Алик обращался к Ларисе, но смотрел на Демьяна – с видом победителя, завершающего полный разгром противника.

– Я тебе верю, – кивнула она. И с мольбой посмотрела на Демьяна. Дескать, все хорошо у них с Аликом, и не надо вмешиваться в их жизнь грубо и беспардонно.

– Да, кипят у вас тут страсти, – с досадой и завистью сказал Демьян.

Он любил Ларису и не мог видеть, с какой любовью она относится к его сопернику.

– Кипят, – согласился Алик. – Еще как кипят…

Он тоже умоляюще смотрел на возмутителя спокойствия. Он просил остановиться, не унижать его дальше. Демьян понимал, что станет подлецом в глазах Ларисы, если откроет ей глаза на это ничтожество. И неважно, что подлость совершил Алик, продав ее в рабство…

– Хорошо, что кипят… А то я и не чаял… – Демьян тяжело опустился в кресло.

– Чего ты не чаял?

Лариса смотрела на него, призывая к тишине и спокойствию. Ребенок у нее на руках, и его бурные эмоции здесь неуместны.

– Думал, не найду тебя… Катя призналась, что ты за детьми приезжала.

– Приезжала, – кивнула Лариса. – Ты под следствием тогда сидел…

– Сидел.

– Год назад тебя освободили, – грустно улыбнулась Лариса.

Алик ее не перебивал. Он молча подал Демьяну бокал с виски. Наконец-то догадался.

– Ты откуда знаешь?

– Знаю. Есть один знакомый. Я ему звоню, справляюсь. Ты с Катериной живешь, Егорку воспитываешь, Милу…

– Что за знакомый?

– Неважно.

– Да, неважно…

– Важно, что такой человек есть. Важно, что я все знаю про тебя, про детей. Хотя этого мало… Я очень хочу увидеть Егорку и Милку, я так по ним соскучилась, – с горькими слезами на глазах улыбнулась она.

– В чем дело? Поехали домой, увидишь их.

– Здесь мой дом, – покачала головой Лариса.

– Но, может, ты хочешь вернуться?

– Не хочу.

– Может, ты хочешь забрать детей?

Демьян и сам был близок к тому, чтобы пустить скупую мужскую слезу. Душа рвалась на части от горя. Искал он Ларису, нашел ее и тут же потерял. Врагу такого не пожелаешь.

– Алик поступил со мной подло, – Лариса с упреком посмотрела на своего избранника. И перевела взгляд на Демьяна. – Он не хотел иметь детей. И я от него ушла. Чтобы вернуться к тебе. А тебя не было, была только Катерина. Я ее понимаю, она тебя любит, а меня ненавидит. Но зачем она меня прогнала? Ночь, мороз… Я сбилась с дороги, я заблудилась, я чуть не замерзла. Хорошо, вышла на какую-то деревеньку… Это был какой-то кошмар… То, что я вернулась в Москву после случившегося со мной, уже было чудом. А когда Алик сказал, что жить не может без меня, я поняла, что счастливей меня никого уже быть не может. А потом он сказал, что хочет оставить моего ребенка…

– Лариса родила мне сына. И я теперь считаю себя кретином за то, что не хотел ребенка, – кивнул Алик.

– А еще ты кем себя считаешь? – язвительно спросил Демьян.

– Я считаю себя последним подлецом. Но что было, то прошло. Ты посмотри на Ларису, она не ждет от меня раскаяний. Она смотрит в будущее, а в будущем у нее только я и наш сын… Но если ты отдашь нам Егора и Милу, мы будем очень этому рады…

– Не отдам я вам Егора и Милу, – мотнул головой Демьян.

– Твое право, – пожал плечами Алик.

Демьян оставлял за собой своих детей, но победителем ощущал себя Алик. Потому что с ним Лариса – самая красивая и желанная женщина в мире. Демьян уже признал свое поражение и потому чувствовал себя ужасно. Если бы Алик вдруг достал сейчас пистолет и приставил ствол ему к голове, он бы даже не попытался его остановить. Пусть убивает, все равно смысла жить больше нет…

– Демьян, только без обид, я люблю Алика, и мне больше никто не нужен. Ты должен это понять. Ты должен простить меня, – грустно глядя на Демьяна, сказала Лариса.

– Но я тоже тебя люблю.

– У тебя есть Катерина. И ты должен с ней оставаться.

– А это мне уже решать! – возмутился он.

– Ты вправе поступать, как хочешь. Но Егорка и Мила привязались к ней, они считают ее мамой. Поверь, мне очень больно думать об этом, я хочу вернуть Егорку и Милу, но ведь я понимаю тебя. И Катерину понимаю, хотя я из-за нее чуть не погибла… Я даже не буду возражать против того, чтобы дети остались с тобой, – понизила голос Лариса.

– Не будешь возражать? – эхом отозвался Демьян.

– Да, раз уж ты здесь, надо бы поговорить о разводе. Чтобы оформить все формальности.

– Да я как-то не тороплюсь. – Демьян вдруг почувствовал себя утопающим, который хватается за спасательный круг.

– Мы тоже не торопимся, – сказал Алик. – Но раз уж выпал случай… Лариса откажется от детей и от финансовых к тебе претензий. Она сама подаст заявление в загс, ты потом подъедешь, получишь развод. Это несложно, если она откажется от всех к тебе претензий. И ты должен будешь отказаться от нее…

Демьян кивнул. Если Лариса отказывается от него, то глупо не давать ей развод. Глупо и смешно.

– Лучше бы ты умерла, – неожиданно для себя сказал он.

– Что?! – Лариса хватанула ртом воздух от изумления.

– Мне было бы так проще, – поднимаясь, сказал он. – Я бы оплакивал тебя. И жил бы этим. А так я знаю, что ты меня предала… Будь ты… счастлива!

Нечего ему делать на этом празднике жизни. Надо возвращаться в свои серые будни, туда, где он будет существовать. И работать, работать, работать, чтобы не думать о Ларисе…

Глава 24

И надо было ехать в Москву, терзать проститутку Жанну, разбиваться в кровь в драке с Бабуином, кошмарить Жоржа, чтобы нарваться на кукиш с маслом. Жива Лариса, но радости от этого нет никакой. Потому что вычеркнут Демьян из ее жизни. С Аликом она счастлива, и сын у нее есть, потому ни он ей не нужен, ни Егорка с Милой. Потому и разведут их без проблем. Все, мосты сожжены. Впереди пустота, перед глазами тьма…

Только во тьме этой что-то гудит, мало того, ее вдруг разорвал ослепительный свет фар…

Неожиданно Демьян понял, что несется по встречной полосе, а на него надвигается многотонный грузовик с фургоном. Светло на улице, но фары у него светят ярко. И гудок угрожающий.

Демьян резко взял вправо, ушел на свою полосу, попытался выровнять машину, но заметил попутный «жигуленок». Если он повернет влево, то врежется ему в зад, а это его не устраивало, потому Демьян продолжил движение к обочине. Там он и выровнял машину, но при этом, притормаживая, въехал в железный столбик перед автобусной остановкой.

Машина не пострадала, пар из радиатора не взвился султаном, стекло ветровое не разбито, и двигатель работает – Демьян даже отъехал на метр назад. Отъехал и остановился. Перед глазами все плывет, в ушах гудит мотор уже скрывшегося из виду трейлера, руки трясутся, в ногах ватная тяжесть. В таком состоянии машину вести нельзя.

А ведь он и убиться мог… Нет, за себя ему не страшно. Разбился бы насмерть, и все, никаких больше мучений. Но ведь мог пострадать водитель грузовика. Что, если там женщина с ребенком с ним ехала?..

Передняя правая дверь вдруг открылась, и Демьян увидел женщину – без ребенка, не молодую, но и далеко не старую. Темно-русые волосы собраны в короткую толстую косу, спущенную с плеча на высокую грудь под невзрачной кофточкой, дешевые джинсы на ней. Ноги длинные, совсем не толстые, хотя и не худые, как спички. Широкое лицо, большие с кокетливой хитрецой глаза, маленький аккуратный носик, полные с расплывчатым контуром губы. Лицо смуглое, но загар это такой, что на поле или на огороде получить можно. И пахнет от нее не «Шанелью», а «Ландышем серебристым»… Какой-то поселок справа по борту, видать, оттуда это диво.

– Здравствуйте! А вы далеко едете? – с веселым смущением спросила женщина.

– Уже приехал, – натянуто и совсем безрадостно улыбнулся Демьян.

– Да ладно, чего уж там, бампер немного помяли, всего-то… Мой брат вам за три часа отремонтирует…

– Брат?

– У него мастерская, к нему со всей округи ездят… А отсюда вам уезжать надо, а то милиция приедет, будет вам…

– Что будет?

– Я же видела, вы на встречную выехали…

Демьян удивился, когда женщина стала усаживаться на переднее сиденье. Он, конечно, виноват, но если должен выплачивать компенсацию, то не ей. А она ведет себя, как будто он ей что-то должен.

А грудь у женщины полная, бюстгальтер ее удерживает, но колышется она так, как будто нет под блузкой никакого белья. И ноги у нее действительно длинные, коленки поднялись высоко, так что руку на них удобно класть, особенно на левую. И сумка не мешает, потому что незваная попутчица положила ее на заднее сиденье.

– Ну, выехал, и что?

– Если милиция подъедет, оштрафует… Мне в Васильевку, здесь недалеко. – И дверь она захлопнула, как будто так и надо.

– Ну, поехали, – пожал плечами Демьян.

– Хорошая машина, – сказала она.

– Меня Демьян зовут.

– Ах да! – Она махнула рукой, будто собиралась шлепнуть себя ладошкой по лбу. – Рада!

– Я тоже рад.

– Да нет, имя у меня такое, Рада зовут. Только не подумай, что это цыганское имя, – перешла на «ты» женщина.

– Да я и не думаю.

– Радислава меня зовут. Славянское имя.

– Вот этому я и рад…

– А ты откуда такой красивый?

Рада беспардонно смотрела на его синяк.

– Да оттуда.

– И фингал оттуда?

– Нет, отсюда. Вот, ударился.

– Да нет, не мог ты сейчас удариться. То есть удариться ты, конечно, мог, но ты раньше ударился… Или ударили тебя. Ударили, да?

– Тебе не все равно?

– Нет… То есть все равно. Просто любопытно… Да ты не переживай, я же не смеюсь, как раз наоборот, синяки украшают мужчину. Из-за чего хоть подрались?

– Да вот, машину неудачно угнал, – соврал Демьян.

Шустрая эта Рада, говорливая, и так вдруг захотелось ее напугать.

– Эту машину? – слегка растерялась она.

– Ну да.

– А зачем угнал?

– Любопытной Варваре… Домой еду.

– Откуда?

– Из мест не столь отдаленных.

– Освободился, что ли?

– Точно. Домой вот еду.

Демьян задумался. Действительно, отмотал он срок, возвращается в родное Приволье. Без Ларисы. Как будто и не было ее никогда. Транзитом прошел от зоны до этих мест, никого не прихватил на своем пути. Нет у него женщины, но в Приволье ждет его Катя, которую он когда-то любил. Да и сейчас он ее любит, потому что нет больше никакой Ларисы. И мужа у Кати нет. Пятеро детей у нее на руках, но ничего, ему не страшно. Он будет жить и воспитывать их как своих. Пахать будет и сеять, так как очень соскучился по родной земле. И в доме у них с Катей будет достаток, потому что работать он умеет. И любит…

– А сидел за что? – не унималась Рада.

– За изнасилование.

– Да ладно!

– Я понимаю, статья позорная. Только судили меня за убийство. Поэтому братва не предъявляла…

– Я знаю, в зоне насильников не жалуют, – кивнула Рада. – Брат рассказывал, что с ними делают… Тебе повезло, если не предъявляли…

– Это ты о ком? – усмехнулся Демьян.

– О тебе.

– А о себе ты думаешь? – Он заблокировал двери, но вовсе не для того, чтобы пленить Раду. Вдруг она со страху попытается выскочить из машины. – Я бабу изнасиловал. А потом ее убил.

Но ее, оказывается, так просто не проймешь. Страх, конечно, в ее глазах блеснул, но любопытства и жажды приключений в них все-таки больше.

– И что?

– А если я тебя сейчас изнасилую?

– Ну и?

– А потом убью.

– Да? Не надо убивать. Я тебе так отдамся… Ну, не сейчас, потом… Если хочешь… Хочешь, ко мне домой поедем? Я одна живу… А ты женатый?

Демьян озадаченно поскреб затылок. Ну, видел он глупых баб, но таких дур еще не встречал. Убийцу и насильника в дом к себе зовет. И еще про семейное положение спрашивает, потому что виды на него имеет.

– Уже нет.

– Я тоже в разводе… Я сначала с ним развелась, а потом он уже умер. Этиловым спиртом отравился. Алкаш, блин… Хорошо, что развелась, а то бы черной вдовой назвали…

– А что, до этого мужа еще кто-то умирал?

– Да нет. Но у нас в деревне так принято, если муж умер, значит, черная вдова…

– Дурная у вас какая-то деревня.

– Какая есть, вся наша, только мужиков мало…

– Я знаю одну деревню, туда племенных быков из Голландии привезли, голштинской породы.

– Так что, и нам голландцев завозить? – засмеялась Рада.

– Не знаю. Русский мужик водку пьет, а голландский – траву курит. Вопрос, что лучше?

– Не знаю, у нас траву не курят.

– Значит, не все еще пропало…

– Лучше таких, как ты, завозить. Насильников. А то у наших и не стоит! – в голос засмеялась женщина.

– Беда.

– Не то слово.

Рада вдруг стихла и озадаченно посмотрела на Демьяна.

– А ты правда ее убил?

– Кого?

– Ну, бабу, которую изнасиловал?

– Убил. Но не насиловал. Пытался, но не получилось.

– Почему?

– Потому что баба снежная была. Холодно у нее там внутрях…

– Да ну тебя! Я же серьезно!

– И я серьезно. Не убивал я бабу. И не насиловал… Пошутил я. Чтобы тебя немного попугать. А то ведешь себя как непуганая. Нарвешься на какого-нибудь урода, завезет он тебя в лес и… Ну, ты меня понимаешь.

– Да я-то понимаю, только с уродом не хочу. А ты не урод. Знатный ты мужик. И не сидел ты.

– Сидел. И за убийство. По неосторожности.

– Ты же не хотел убивать?

– Нет.

– Вот видишь… Здесь поверни.

Машина свернула с шоссе на гравийный проселок, пошла вдоль пролеска, за которым блестела на солнце река с камышистыми берегами. С другой стороны сначала тянулась пустошь, затем появилось кукурузное поле, которое сменило сенокосное угодье, и так до самой деревни.

– Не богато у вас тут фермеры живут, – заметил Демьян.

– Да какие тут фермеры, о чем ты! Пьянь одна. У Кольки Гракова хозяйство, так у него хутор. А мы здесь, в деревне варимся… Видишь барак, ворота синие, к ним и сворачивай.

Бараком Рада неблагозвучно назвала длинный одноэтажный из белого силикатного кирпича дом на два двора. Крыша шиферная, потемневшая от времени, но еще крепкая, не полопавшаяся, и вряд ли она течет, хотя всякое могло быть. Фундамент с трещинами, но стены без повреждений. Дощатая пристройка, скамейка перед ней и штакетник с воротами, недавно выкрашенными в синий цвет. Забетонированный подъезд к гаражу метрах в четырех от ворот. Березы перед забором, во дворе беседка из дикого винограда между гаражом и верандой. Трава скошена, мусор не валяется, чистота во дворе, порядок. Не похоже, что Рада вдовствует здесь одна, может, сожитель ей по хозяйству помогает? Гараж есть, возможно, в нем мастерская ее брата.

Рада ловко выскочила из машины, быстро открыла калитку, затем распахнула ворота и поманила Демьяна рукой, дескать, заезжай. А ведь сматываться надо.

Но куда ехать? Домой? К Кате? К той женщине, из-за которой он потерял жену? Лариса могла остаться в Приволье с детьми, дождаться, когда Демьян выйдет на свободу, но Катя поступила с ней жестоко, прогнала, бросила в объятия Алика… Как можно ей такое простить?

Демьян вздохнул и тронул машину с места, остановил ее в считаных сантиметрах от гаража. А улыбающаяся Рада уже закрывает ворота, и ее веселая многообещающая улыбка пленяет его… Может, и дура она, но ведь симпатичная, даже более того. Ее бы приодеть, накрасить, в туфли на высоком каблуке вместо кроссовок обуть. Деньги у него есть, он с собой в Москву много брал. И до города недалеко, там отовариться можно. Если, конечно, Рада покажет себя с интересной стороны, а именно к этому она, судя по всему, и стремится…

– А где твой брат?

– Ванька? Так это дальше по шоссе надо ехать. Я тебя сейчас обедом накормлю и поедем. Если захочешь, – лукаво улыбнулась женщина.

Три комнаты в доме, кухня с газовой плитой, стены свежевыбеленные, полы крашеные, под ногами не скрипят, не шатаются. Мебель старая, но есть все – от буфета до широкой железной кровати с перинами и целой горой подушек. Котел в пристройке с угольной топкой, трубы через все комнаты от него и к нему тянутся. Нет здесь русской печи, но с таким отоплением она и не обязательна.

И хозяйство у Рады справное. Она быстро и ловко зарубила курицу, ощипала ее, разделала, одну часть бросила на бульон, другую отправила в духовку. Картошки в огороде накопала, начистила, поставила вариться. Демьян сел на диван в ожидании обеда, задремал и завалился на бок. Подушка приятно пахнет женщиной, хорошо в доме, уютно, и так хочется спать…

Рада разбудила его, усадила за стол, достала из холодильника бутылку водки. Отказываться от спиртного Демьян не стал.

– Ну как борщ? – спросила Рада.

Курица немолодая, жесткая, зато бульон из нее наваристый, ароматный, потому и борщ удался. А еще капуста мелко нарублена – не каждая хозяйка так умеет.

– Отлично. Но завтра будет лучше, – улыбнулся Демьян.

Есть у борща такое свойство, на следующий день он становится вкуснее. Особенно если это похмельный день. Так приятно будет похлебать горячей жижи с бодуна.

– Хорошо, я тебя и завтра накормлю, – улыбнулась Рада.

– Да я, в общем-то, и не против.

– Ну, тогда чего сидишь? Наливай!

Демьян уже порядком захмелел, когда Рада предложила ему принять летний душ. Баньки у нее не было, но дощатая кабинка с железным баком на крыше просторная, вода из лейки льется хорошо. Рада переоделась, пока Демьян намыливался, постучалась, зашла к нему в кабинку, скинула халат, обнажив роскошное тело. Грудь у нее убойная, и соски аккуратные, не расплывшиеся. И живот у нее такой же подтянутый, и ноги классные, Рада жарко прижалась к Демьяну, и он понял, что уедет отсюда не скоро. Если вообще уедет…

Глава 25

Лето, август, пора отпусков, жаркое солнце за окном, воздух теплый, ветерок ласкающий. И так не хочется, чтобы эта пора заканчивалась…

Лариса не работала, сидела с ребенком, в доме тепло и комфортно в любое время года, но когда на улице выпадет снег, она будет содрогаться, вспоминая ту жуткую зиму, когда чуть не околела в морозной ночи. Метель мела, черти завывали, она шла к селу, но забрела в какую-то деревеньку из трех домов, обитаемым из которых был только один. На последнем дыхании дошла, еле живая от холода и усталости. Но если бы это было все…

Дед Макар ее приветил, провел в дом, бесцеремонно раздел, растер гусиным жиром, напоил горячим чаем с малиной. Отогрел он ее, спас, а потом еще и в райцентр отвез на своем мотоцикле, оттуда Лариса и уехала в Москву. Нечего ей делать в Приволье, где все против нее…

Лариса вернулась в Москву в страхе, что Алик не примет ее обратно. А он и не думал на нее обижаться, напротив, сам попросил у нее прощения за то, что предлагал ей аборт. Летом у них родился Костик, и жизнь Ларисы обрела новый смысл. Она очень хотела видеть Егорку и Милу, страшно соскучилась по ним, но теперь у нее было утешение. Хотя, конечно, она чувствовала себя виновной.

И еще она терзалась чувством вины перед Демьяном. И детей она предала, и его. Спрашивается, как теперь жить после этого?.. Но ведь она живет. И даже чувствует себя счастливой.

Алик подошел сзади, обнял за плечи, прижался к ней.

– О чем думаешь? – тихо спросил он.

– Да так.

– Кстати, говорил с адвокатом, он взялся оформить развод. Составишь на него доверенность, он без тебя съездит в районный загс, там все без тебя решит. Мне бы не хотелось, чтобы ты встречалась с Демьяном.

– Мне тоже не хотелось бы, – кивнула Лариса.

Все-таки любила она Демьяна. И еще она была очень ему благодарна за все, что он для нее сделал. Но видеть его снова не хотела. Боялась разбередить душу…

– Хорошо бы поехать куда-нибудь. Костик уже взрослый для путешествий.

– И куда ты хочешь?

– Куда угодно. Лишь бы с тобой.

– Сейчас не могу.

– Я понимаю, работа.

– Если бы только это, – невесело проговорил Алик.

– Что такое? – встревоженно спросила Лариса.

– Проблемы у меня. Не буду вдаваться в подробности, но мне угрожают.

– Кто?

– Ну, говорю же, долго объяснять. Конкурентов развелось, всем хочется влезть в мой бизнес, рынок мой поделить…

Алик занимался компьютерными программами и охранными системами банковских счетов. И бизнес его в последние годы шел очень успешно. Но не всем это нравилось. Деловой мир – это террариум, где места для слабых особей не предусмотрены.

– В общем, мне надо ненадолго уехать.

И это уже не первый раз, когда Алик подвергается смертельной угрозе.

– Куда?

– Не знаю.

– За границу?

В прошлый раз он прятался от возможных убийц в Таиланде.

– Может быть.

– А почему я не могу поехать с тобой?

– Потому что это очень опасно. Если будут стрелять в меня, то не пощадят и тебя с Костиком. Но, надеюсь, этого не случится, тьфу-тьфу. На две недельки залягу, думаю, больше не понадобится. А пока моя крыша разберется с ситуацией. Там не все так сложно, как могло бы быть…

– Я буду по тебе скучать, – вздохнула Лариса.

– Да, конечно… Кстати, пока меня не будет, адвокат оформит развод. Нам надо будет решить вопрос с нашим браком. Фактически мы муж и жена, но надо бы закрепить это законодательно…

– Мне все равно, – пожала плечами Лариса. – Главное, быть твоей женой.

– Другого ответа я и не ожидал, – улыбнулся Алик. – Ты очень хорошая, и мне другая жена не нужна. Думаю, брачный договор нам не нужен.

– Может, все-таки поедем вместе? Я не боюсь умереть, если с тобой.

– Я понимаю, тебе хочется умереть в один день со мной, но подумай о нашем сыне.

– Да, конечно.

– Я скоро! – уходя, пообещал Глазырин. – Да, из дома никуда не выходи. И дверь никому не открывай. Если вдруг что, жми на тревожную кнопку.

Квартира оборудована сигнализацией и кнопкой экстренного вызова милиции. А пункт вневедомственной охраны в квартале от дома. Ну а продукты будет покупать горничная. Так что Лариса вполне могла жить, не выходя из дома.

Она готова была подчиняться мужу во всем, но через четыре дня ей вдруг стало невыносимо скучно. Костика она оставила на служанку, а сама отправилась в салон красоты, что находился неподалеку, после чего села в свой новенький внедорожник «Лексус». Шопоголиком она не была, но поездка по бутикам поднимет ей настроение. Для того она, в общем-то, и навела красоту, чтобы не выглядеть деревенской дурочкой в глазах продавщиц.

Но настроение можно поднять и без шопинга. Достаточно съездить на Рублевку и посмотреть на дом, который заканчивает строить Алик. Он говорил, что осталось совсем чуть-чуть, значит, дом фактически готов… Действительно, зачем ей париться в душной Москве, если можно съездить на природу? Там ведь и сосновая роща, а еще Алик пруд разбил – большой, с водопадом и выложенными камнем берегами. Рыбу туда еще не запустили, дно илом не затянулось – вода относительно чистая, даже искупаться можно. Да и Москва-река неподалеку, прохлада от нее должна идти…

И Москва-река поблизости серебрилась, и дом в минеральной шубе под черепичной крышей среди сосен возвышался. Лесов строительных не видно, рабочих тоже нет, порядок во дворе идеальный, фонтан шелестит, вода из него по извилистому рукотворному руслу ручья бежит в пруд, а на мостике дива какая-то стоит в белом облегающем платье. И волосы у нее не просто светлые, а белые как снег, кожа, напротив, смуглая от загара – очень интересное сочетание.

Алика нигде не видно, а девушка наслаждается тишиной и покоем. Калитка почему-то открыта, и Лариса беспрепятственно прошла во двор, тихонько подкралась к блондинке. Фигура у нее модельная, рост за метр восемьдесят, ноги длинные, ровные. Вряд ли это бригадир строительной бригады, которая еще должна работать здесь.

Лариса тихонько кашлянула, и девушка испуганно повернулась к ней. Окинула ее внимательным взглядом, что-то прикинула в уме и белозубо улыбнулась.

– А вы горничная, да? – спросила она.

– Ну, пока еще нет, – в состоянии дурного предчувствия проговорила Лариса.

Уж больно хороша эта блондинка. И лицо красивое, и глаза ясные, и фигура выше всяких похвал. К тому же она молодая, и детей у нее точно нет.

– Думаю, вы нам подойдете, – обнадежила ее красотка.

– Алик тоже так думает?

– Алик?

– Алексей Вениаминович.

– А-а, Леша!.. А вот и он!

По мраморным ступенькам широкого полукруглого крыльца резво спускался Алик. Он тоже весь в белом – бейсболка, тенниска, шорты, кроссовки. Ракетки только не хватает. Кобель!

Блондинка весело помахала ему рукой, он ответил ей тем же. Но вдруг заметил Ларису, и улыбка сошла с его лица. И походка замедлилась, и плечи сузились.

– Леша, тут женщина наниматься пришла, – сказала блондинка, так и не поняв причины, по которой переменилось его настроение.

– Женщина? – глядя на него, язвительно спросила Лариса. – Ну да, женщина. Вас, Алексей Вениаминович, женщины уже не интересуют, да? Вам юных подавай!

– Женщина, что вы себе позволяете? – возмущенно протянула девушка.

– Вика, тебе уже на работу пора, – осадил ее Алик. – Головинский и Стрижов не приедут, поэтому твои услуги не нужны.

– А какие услуги вы, девушка, оказываете? – с ехидной насмешкой спросила Лариса.

– Вика моя секретарша, у меня деловая встреча, она должна присутствовать, такой протокол…

– Леша, что ты такое говоришь? – раздосадованно посмотрела на него блондинка.

– Вика, ты что, не видишь, приехала моя супруга, мне нужно с ней поговорить. Завтра приедешь, если Головинский позвонит…

– Это твоя жена?

Лариса считала, что выглядит она превосходно, но Вика посмотрела на нее с пренебрежением, как на какую-то ходячую древность. А ведь разница в возрасте у них небольшая, максимум шесть лет. Но эта Вика не рожала, и фигура у нее как у девочки…

– А что, твоя секретарша не знает, как выглядит твоя супруга? – с горьким сарказмом спросила у Алика Лариса. – Или она не секретарша? Или секретарша по вызову?

– Не секретарша я! – заявила Вика. – Ну, Алик!

Наконец-то до нее дошло, что ей нужно уйти. Смерив Ларису ненавидящим взглядом, девушка резко повернулась к ней спиной и направилась в дом, хорошо если за вещами.

– Не секретарша она, – Лариса с упреком глянула на своего благоверного.

– Ну, так и ты не жена мне, – раздосадованно скривил он губы.

– Если я тебе не жена, значит, мне можно изменять?

– Пока не жена… И я тебе не изменял… Ну, почти… Это секретарша Стрижова, он ее ко мне отправил, сказал, чтобы я с договором ознакомился… В общем, долгая история. И неинтересная.

– Долгая – это сколько? Как давно ты с ней крутишь?

– Лариса, прекрати! – поморщился Алик.

– Что прекрати… От киллеров он прячется… Я понимаю, что не имею прав на этот дом, но все-таки мы живем как муж и жена, сначала ты бы меня мог сюда привезти, а потом уже своих шлюх водить… Дом строится, вот-вот его закончат… И давно его уже закончили?

– Недавно… Да, я перед тобой виноват…

Лариса вспомнила вдруг недавнее выяснение отношения с Демьяном.

– И как сильно ты виноват? Что хотел рассказать мне Демьян?

– Что он хотел рассказать?

– Какую подлость ты совершил?

– А ты разве не поняла? Я не смог тебя выкупить. Не смог найти Коляна… Я думал, ты поняла…

– Алик, ты и сейчас поступаешь со мной подло.

– Да, я понимаю… Согрешил я с Викой. Но было разок…

Вика вышла из дома, сумочка у нее на плече, а в руке пакет с надписью «Аrmani», объемное что-то в нем. Видать, знатный подарок ей прикупил Алик. Конечно, он же миллионер…

– Скажи еще, что она тебя от киллера спасла.

– Нет, конечно, – засмеялся Алик так, как будто обо всем уже договорился с Ларисой и осталось только развеселить ее, чтобы окончательно с ней помириться.

– И киллера не было.

– Скажем так, угроза была, но не очень серьезная… Прости меня, родная, я больше так не буду!

Алик попытался обнять Ларису, но та скинула его руку с плеча.

– Пойми, мне никто не нужен, кроме тебя. Ну, красивая эта Вика, но таких много, и все они скучные. Поверь, мне только с тобой интересно. Только с тобой хочу жить всегда. А Вика это так, как птичка из фотоаппарата, вылетела и забылась…

– Да, но фото на память осталось.

– Ну, осталось. Только я не собираюсь заносить ее в личный архив. Все, ушла Вика, нет ее больше и никогда не будет…

– А кто будет? Кто следующий на очереди?

– Поверь, все это такое мимолетное…

– Но бабы будут, да?

– Нет, конечно… Но если вдруг залетит какая-то птичка, так это несерьезно. Как залетит, так и вылетит… Мне только ты нужна. У меня только с тобой все серьезно.

– Я не хочу, чтобы ты мне изменял.

– Ну, я же мужчина, меня иногда заносит. Но могу тебе обещать, что злоупотреблять не стану.

– Чем злоупотреблять? – удивилась Лариса. – По-твоему, я узаконила твои измены?

– Нет, но каждый человек имеет право на маленькие слабости… Ты вон чем раньше занималась, я же ничего, не упрекаю тебя, – с плохо скрытой насмешкой сказал Алик.

– А чем я раньше занималась? – взвилась Лариса.

– Ты сама знаешь…

Да, она занималась проституцией, но ведь не по своей воле, а по принуждению. И кто виноват во всем том, что с ней случилось? Не Алик ли?.. Да как он смеет ее в этом упрекать!

– Да пошел ты! – психанула она.

И быстрым шагом направилась к своей машине. Алик – сволочь, и Лариса не должна жить с ним. Сейчас она заберет ребенка и… Можно уехать к родителям в Пензу. Но что там она будет делать после сытной жизни в Москве?.. Можно вернуться к Демьяну. Если он действительно любит ее, то простит. К тому же они до сих пор муж и жена… Он простит ее и примет обратно. А то, что ему придется бросить Катю, так это уже частности…

Но далеко Лариса не ушла. Алик догнал ее, обнял сзади, прижав руки к телу.

– Ну, прости, прости!

– Как ты можешь? – простонала она.

– Сам не знаю, что на меня нашло.

– Сволочь ты!

– Я знаю… Давай все забудем! Не было ничего! Не было Вики! И никогда больше не будет!.. Пошли, я тебе дом покажу…

Сначала он вел ее в дом силой, затем она пошла сама. Интересно было посмотреть, что там внутри.

– Работы недавно закончились, осталось только мебель подобрать, – сказал Алик.

А мебели в доме не было. Лишь диван кожаный в главном холле, телевизор и кое-что на кухне. И еще гостевая комната обставлена – спальный гарнитур там, однако Лариса не стала заострять на этом внимание. И так ясно, что эту комнату он приспособил для баб. Сволочь он, конечно, но так хочется его простить… Плохо ей будет без него…

– Мебель я должна заказывать, – сказала Лариса.

– А я о чем? Я ж потому и не обставлялся, что ты должна заниматься! – в приторной улыбке растянул он губы.

– Из Италии надо заказывать, а это долго. Почему ты раньше не сказал?

Но Алик играючи выкрутился из положения:

– А сначала дом надо своими глазами увидеть, тогда уже решать, что да как. Чтобы никаких недоделок не было, чтобы все чисто было, блестело… Блестит?

– Блестит.

Действительно, дом сияет изнутри. Полы темные, стены белые, лестница, арки и двери – из красного дерева. И уличного света здесь много, и еще Алик зажег все лампочки в подвесных потолках и подсветках для картин. Шикарно!

– И шторы ты сама закажешь, и мебель по своему усмотрению… Мое дело только деньги зарабатывать и тебя ублажать.

Лариса вдруг очутилась на диване с поднятыми ногами. Юбка у нее не короткая, но широковатая, поэтому задрать ее несложно, чем Алик и занялся.

– Никто мне не заменит тебя! – стаскивая с Ларисы трусики, жарко прошептал он ей на ухо. – И ты должна остаться со мной!

А она уже и не собиралась от него никуда уходить. Может, на этом диване Алик имел свою Вику, но Ларисе уже все равно. И ноги она раздвигает без возражений…

Глава 26

Давно уже светло за окном, Рада на ногах, а Демьян все валяется в постели. На огород надо идти, картошку докапывать, но так не хочется шевелиться.

Нравится ему с Радой: и в постели она хороша, и в хозяйстве незаменима. Разведенка, мужиков достойных нет, потому и вцепилась двумя руками в Демьяна, но понять ее можно. И себя он тоже понимает. Лариса потеряна для него навсегда, Катя в немилости, да и не так хороша она, как Рада. Потому и загулял он. Второй месяц уже так живет…

Машина к дому подъехала, Демьян неторопливо поднялся, зевнул во весь рот, подошел к окну. Ну да, к Раде братец ее пожаловал. Рослый парень, с прохиндейской ухмылкой. Внешне ладный, руки вроде из плеч растут, а «кенгурятник» у джипа отвалился на второй день после того, как он его установил.

Ваня сказал, что это досадная случайность, снова взялся за ремонт, сделал заново, но на днях все повторилось. Парень забрал машину, сегодня вернул, и Демьян надеялся, что с «кенгурятником» на этот раз точно все в порядке.

Да, у ворот стоит машина, и трубы стальные перед фарами виднеются. Вопрос только в том, насколько крепко установлен «кенгурятник». Тут же появился и еще один вопрос. Какого это, спрашивается, ляда, Ваня обнял вдруг подошедшую к нему Раду за талию, поцеловал ее в губы, ну а вдобавок просунул руку под подол ее халата. А она и не сопротивляется. Только на окно глянула, за которым скрывался Демьян. Но полупрозрачная занавеска уже на месте, а сам он отошел на шаг, поэтому Рада его не увидела.

Набить Ване морду? Демьян, конечно, может это сделать, но неохота выступать в роли обиженного.

Демьян вышел из комнаты и услышал в сенях какой-то шум за закрытой дверью.

– Ну, не сейчас! Потом! – прошептала Рада.

Похоже, Ваня шарил у нее под юбкой, а она совсем не зло, порядка ради отталкивала его.

Демьян неспешно открыл дверь, и Ваня отстал от своей двоюродной сестры.

– А-а, братан, здорово! – расплылся он в улыбке.

– Работу сделал?

– А то!

– Не отвалится?

– Да нет, не отвалится! Крепко, как рога у оленя!

– Олени сбрасывают рога, если ты не знаешь…

– Не знаю. Не было у меня рогов, потому и не знаю! – усмехнулся Ваня.

– Да? А жену ты на кого оставил? Вдруг Серега Мальцев зайдет?

– Эй, ты чего? – сошел с лица парень.

Язык у Рады без костей, потому и рассказала она Демьяну про Ванькиного соседа, который неровно дышит к его жене. Возможно, это деревенская сплетня, но, судя по реакции парня, слух этот имел под собой основание.

Ваня, конечно, понял, кто рассказал ему про Серегу Мальцева, но Демьяну уже все равно. Ну, подставил он Раду, и что? Ваня на ней и отыграется за возможную измену жены. Сказала же ему Рада, что потом это будет. Если сказала, то отдастся ему.

– Да ладно, расслабься, шучу я… Тебя домой отвезти?

– Да нет, обед скоро, – ответила за брата Рада. – Пусть пока побудет…

– А я что, против? – пожал плечами Демьян.

Он вернулся в комнату, переоделся, снял со стула свой пиджак – документы в нем и деньги. Техпаспорт на машину и ключи от нее он забрал у Вани.

На месте «кенгурятник» и держится вроде бы крепко. А если нет, то все равно надо ехать.

Ваня остался в доме, а Рада последовала за Демьяном.

– Ты куда? – настороженно спросила она, когда он сел за руль.

– Да прокачусь, – равнодушно глянул на нее Демьян.

– А меня возьмешь?

– Зачем? Я как раз и уезжаю, чтобы вам не мешать. Ты же обещала Ване.

– Что я ему обещала?

– Трусы снять. Он просил, ты обещала. Иди, я тебя за трусы не держу.

– Демьян, ты чего? – разволновалась женщина. – Какие трусы?

– Я все видел. И слышал. Прощай.

Демьян закрыл дверь и сдал назад. Хорошая она девка, Рада, но ненадежная. Впрочем, как и все бабы.

– Демьян!

Она побежала за ним, но вскоре отстала, осознав тщетность своих усилий. Может, это у них так принято, что брат и сестра трогают друг друга за причинные места, но Демьяну такие обычаи не нравятся, и он будет держаться от них подальше.

Рада сама во всем виновата. Но все-таки Демьян чувствовал себя так, как будто бросил ее. Нашел повод и бросил… Не нужна ему Рада. Чужая она. Такая же чужая, как и Катя. Но Катя воспитывает его детей. На ней держится вся артель. И уж лучше с ней жить, чем с Радой.

А Раду он не обижал. И приодел ее, и мебель в дом кое-какую прикупил, телевизор новый поставил. Пусть живет и пользуется. А если вдруг она родит от него, Демьян будет помогать ей воспитывать ребенка.

Но для того чтобы ей помогать, ему нужны деньги. А заработать он их мог только на земле. Но ведь не работал он, бездельничал целый месяц, в то время как его люди убирали урожай. Может, и потерял он интерес к своему делу, но все равно нехорошо получилось…

К вечеру Демьян уже подъезжал к воротам своего дома, где должен был жить с Катей. Ефимыч у калитки, смотрит на него, как на какое-то привидение.

– Савельич, ты, что ли?

– Нормально все, Ефимыч. Катя дома?

– Дома, где ж ей быть… Только она не одна, – смущенно предупредил его Ефимыч.

– Что значит не одна? – нахмурился Демьян.

– Э-э… Степаныч к ней заехал… По делам…

– Кто бы сомневался, что по делам, – мрачно усмехнулся он.

Детей Катя загнала на второй этаж, под присмотр няни, а сама пила вино в компании своего главного зама Обухова. Прическа у нее, макияж, платье нарядное, да и Степаныч в костюме. Щеки у него красные, глаза масленые, на Катю нацелены. Да и она порозовела от его внимания. Они так увлеклись друг другом, что и не заметили, как Демьян зашел на кухню.

– Я вам не сильно помешаю? – угрюмо спросил он.

Катя вздрогнула, как воровка, пойманная с поличным. И у Обухова глазки воровато забегали.

– Демьян?! – невольно хлопнула она в ладоши.

– Савельич, ну, наконец! А то мы ждем тебя и ждем! – зашелся в наигранном восторге Обухов.

– Дальше жди.

Илья Степанович – крепкий мужик, сильный, но он даже не пытался сопротивляться, когда Демьян взял его за шиворот и стащил со стула.

– В правлении жди. Там и поговорим. Завтра.

Со ступенек высокого крыльца Демьян его спускать не стал, но все-таки расставание с ним никак нельзя было назвать вежливым. Сконфуженный Обухов исчез, а он вернулся за стол. Мясо, жаренное с луком, балык нарезанный, салаты, огурчики, грибочки, водка и вино.

Демьян сел, молча налил себе полный стакан водки, выпил до дна, вытер и подкрутил пальцем несуществующие усы и только тогда посмотрел на огорошенную Катю. И даже скупо улыбнулся ей.

– Ну как вы тут поживаете?

– Э-э… Хорошо все, – с растерянным видом кивнула женщина.

– Меня нет, а у вас тут с Обуховым все хорошо. В смысле, урожай собрали?

– Урожай? Да, заканчиваем уже… Все в порядке… Завод в следующем году строить собираемся, банк выступает в роли инвестора, ну я говорила. Так что все идет по плану…

– А с кем строить собираетесь? С Обуховым?

– Ты думаешь, у меня с ним что-то было?

Мало-помалу Катя приходила в себя. Прическу огладила, бусы на шее подправила, матерчатый цветочек на платье потрогала – эти нехитрые манипуляции успокоили его. Сейчас она еще и в контрнаступление пойдет.

– Я и сам не ангел, так что к тебе никаких претензий.

– Ты не ангел? И где ж тебя черти такого не ангела носили?

– Ларису искал.

– Нашел?

– Нашел. Только не нужен я ей. У нее свое счастье… Тебе за это спасибо. Если бы ты ее не прогнала тогда, она бы к своему счастью не вернулась… Спасибо тебе, – угрюмо повторил Демьян, наполняя вторую стопку.

– Ты меня в чем-то упрекаешь?

– Упрекал. Сейчас нет. Что есть, то есть… Что есть, то и будем есть… Чтобы Обухова здесь больше не было! – Демьян строго посмотрел на Катю.

– Вообще-то это мой дом.

– Да? Ну, тогда извини!

Демьян поднялся, направился к выходу. Он, конечно, очень соскучился по детям, подарки у него в машине для них, но сейчас он уйдет, не повидав. А завтра он приедет, чтобы забрать их. И за Радой съездит, сюда ее привезет, вместе жить будут. И плевать, что было у них с Ванькой.

– Постой! – Катя догнала его, обняла сзади за шею. – Не уходи!.. Не было у нас ничего с Ильей. И не могло быть!

Не очень-то поверил ей Демьян, но на смех поднимать ее не стал. Он и сам изменял ей с Жанной и Радой, так что, если вдруг она тут набезобразничала, они квиты.

– Я тебя люблю. Только тебя одного и люблю! – страстно прошептала Катя.

– И я тебе люблю.

Демьян не врал. Он действительно ее любил, но по-своему. Может, и не очень сильны его чувства, но их должно хватить, чтобы заново начать жить с Катей одной семьей.

Демьян отстранился от нее и шагнул за порог.

– Ты куда?

– За подарками. Детей веди. Всех веди. За стол сажай, ужинать будем. Скажи, батя вернулся.

Он не разделял детей на своих и чужих, раздал подарки всем, никого не обидел. У них одна семья, и, что бы ни случилось, они должны держаться вместе.

Демьян нарочно сходил в баньку посмотреть, не натоплена ли она. Нет, холодная, значит, Катя не собиралась предложить Обухову попариться. Может, и правда не было у них ничего?

Баньку он велел затопить. Надо было смыть с себя грязь после долгой дороги в Москву и обратно. Катя ему в этом помогла, руки у нее нежные, но вместе с тем и сильные, так отхлестала его веничком, как будто розгами отходила. И поделом ему. Может, не зря в народе говорят, что баня все грехи смоет.

Правда, тут же добавился еще один грех, с незамужней, по факту, женщиной. Но это простительно, ведь Демьян собирался расписаться с Катей.

Распаренные, они возлежали в комнате отдыха и пили прохладный квас, наслаждаясь друг другом после бурной встряски, а также наступившим затем покоем.

– Мы с Ларисой разводимся, – сказал Демьян. – Это уже решено. Я бы даже сказал, что это свершившийся факт, осталась только формальность. Думаю, в холостяках я не задержусь.

– Уверен?

– Ну, если ты согласишься выйти за меня, то уверен.

– А если не соглашусь?

– Так будем жить.

– Тогда я соглашусь… Отношения в любом случае надо оформлять, так надежней. И в семейном плане надежней, и в деловом… Там все очень серьезно. Нам производство зерна надо увеличить, завод поставить, работу организовать, на высокую рентабельность выйти. Если мы со всем этим справимся, банк дальше с нами работать будет. У них планы большие, а с успешными исполнителями проблема. Так что нам надо показать себя, тогда мы выйдем на высокий уровень…

– Зачем нам высокий уровень?

– Так интересней жить, когда к чему-то стремишься.

– Возможно… Только не нравится мне все это, мы бизнес поднимать будем, а банк нас иметь будет…

– Я уже об этом думала и условия поставила. Инвестиции в завод – не больше пятидесяти процентов, контрольный пакет за нами. Контрольный пакет напополам с тобой. Потому что доли у нас разные. Объединяться нам нужно, тогда и контрольный пакет у нас общим будет…

– Будем объединяться.

– Расходы у нас большие, мы свою половину завода не потянем, но банк даст нам кредит. Его придется возвращать, надо думать, как…

– Чего думать? Работать надо.

– Рука у тебя легкая. Сахар в землю бросишь, свекла прорастет, – улыбнулась Катя.

Это верно, урожай у Демьяна всегда хороший, потому что любит его земля и щедро делится с ним. Так что есть все основания надеяться на большой успех. А он ему нужен. Хоть и потеряна для него Лариса, все-таки неплохо было бы обойти ее удачливого Алика. Почему бы и ему не жить в Москве и на Рублевке? Чем он хуже?

Глава 27

Снег за окном, вьюга воет, и так тоскливо на душе, что хочется напиться в стельку. Ночь уже, а муж все не едет. Хотя нет, свет фар в окне отразился, значит, кто-то во двор въехал. Да, это Алика «Мерседес».

Машина с ходу вкатилась в гараж, и Алику не пришлось выходить на холод, чтобы подняться в дом. Только вряд ли мороз и вьюга могли бы доставить ему неудобство. Он явно в том состоянии, когда северное море по колено и заснеженные горы по плечу. Пьяный он, на ногах еле держится, на водителя опирается. Пальто нараспашку, галстук в кармане, коньяком от него разит и женскими духами.

– Опять мимолетное видение? – с грустным ехидством спросила Лариса.

Она же из салонов красоты и тренажерных залов не вылезает, чтобы нравиться мужу. Да только измены с его стороны не прекращаются. Да она уже и не надеется на лучшее. Ну да, он молодой, ему всего сорок пять лет, а она старая – ей уже тридцать три. По годам она гораздо моложе Алика, но жизнь к женщинам, увы, несправедлива, мужчины обходят их во всем, даже в молодости. Обидно. Особенно если муж изменяет, считая жену старухой. У него деньги, положение, юные красотки у ног…

Алик прогнал водителя, шаткой походкой подошел к дивану, бухнулся на него, раскинув руки по спинке.

– Почему мимолетное? Ты отстала от жизни, родная! – усмехнулся он. – У меня постоянная женщина. И она родила мне дочь.

Язык у него заплетался, но Лариса все поняла. От сильного душевного расстройства у нее закружилась голова, ей даже пришлось взяться рукой за перила лестницы.

– Да, такая вот ситуация, моя дорогая, – ничуть не стесняясь своей подлости, ухмыльнулся Алик.

– И что, нам с Костиком собирать вещи?

Дела у Алика продолжают идти в гору, миллионы долларов у него на счетах, а у Ларисы нет ничего. Потому что дура она. Влюбленная дура. Алик женился на ней, но сначала так заморочил голову, что она подписала брачный контракт. В случае развода она может рассчитывать на определенную неустойку, но это мелочь по сравнению с равной долей, на которую можно было бы претендовать, не будь грабительского договора.

Однако цепляться за развалины брака она не станет, если Алик укажет ей на дверь, Лариса уйдет вместе с сыном… А он ее не остановит. Потому что у него теперь есть дочь на стороне. Какой кошмар!

– Зачем?

– Ну, место для новой жены освободить. И для дочери.

– А смысл? Сначала я разведусь с тобой, потом разведусь с Ариной, потом еще с кем-нибудь… И так всю жизнь, что ли?

Алик зевнул, в пьяном раздумье поскреб щетину на щеке.

– Да, такой вот я у тебя кобель. И все потому, что живу полной жизнью. Жена у меня, любовницы… Любовниц меняю как перчатки, а ты остаешься. И останешься. Потому что ты мне нужна. Потому что ты самая главная…

– Где главная? В твоем гареме?

– Ага, любимая жена. И всегда будешь ею оставаться.

– Ты когда спал со своей любимой женой?

– Э-э… Не помню… Но ничего, мы наверстаем упущенное…

Он наговорил столько гадостей Ларисе, но даже не думал раскаиваться. Махал заплетающимся языком, как дворник – метлой.

– Только не сейчас, – сказал он, закрывая глаза.

– Я понимаю, молодая да красивая все соки высосала.

– Ага, сосать она умеет…

Алик уронил голову на плечо, закрыл глаза и тут же захрапел. И нет никого в доме, кто мог бы его раздеть, уложить спать. Только на Ларису он мог рассчитывать. И она могла бы оказать ему такую услугу. Только не станет этого делать…

Она отправилась в спальню, легла, но заснуть не смогла. Да и какой может быть сон, когда жизнь рушится? У Алика есть женщина на стороне, и он этого уже не скрывает. А завтра потребует развод, и как ей тогда дальше жить?

Она спустилась вниз, вытащила из барного шкафа бутылку «Хеннесси», выпила рюмку, другую, третью… И на душе полегчало, и сон пожаловал – утяжелил веки, заставил отправиться в спальню…

Пусть Алик живет на две семьи. Противоестественно это, но лучше так, чем никак…

Проснулась она рано утром. Под Аликом. Он лежал на ней и торопливо двигал задом. И дышал, как кобель, покрывающий суку. И перегаром от него несло. Особенно в момент самяизвержения пахнуло…

Он сделал дело и с чувством исполненного долга отвалился на спину.

– Ну вот, а ты говоришь, что я с тобой не сплю, – самодовольно сказал Алик.

– Козел ты.

– Нет, не козел. Султан я.

– Ага, козел по имени Султан.

– Если бы я был султан, я б имел трех жен… – в благодушном настроении пропел он. – Почему мусульманам можно, а нам нельзя? Чем мы хуже?

– Пошел ты к черту!

– Нет, ты не увиливай от ответа! Ты мне скажи, почему мусульманам можно, а нам нельзя?

– А ты что, кого-то спрашиваешь? Ты же хозяин жизни, тебе все можно.

– Вот! Это ты правильно подметила! Хозяин жизни! И своей жизни хозяин. И твоей!.. Да, я поступил не очень хорошо…

– Ты поступил подло! – поправила мужа Лариса.

– Нет, я поступил не очень хорошо! – настоял на своем Алик. – И я осознаю это. Но раз уж это свершившийся факт, тебе ничего не остается, как признать его. Ты остаешься моей женой, ты живешь в моем доме на правах хозяйки, а я обязуюсь содержать тебя и нашего сына на должном уровне…

– А сам будешь жить со своей шлюхой.

– Нет, я буду жить со своей гражданской женой. И с тобой тоже. Буду жить на две семьи… А может, и на три. Но это неважно… Поверь, многие так живут!

– Кто многие?

– Это диалектика жизни. Жены стареют, сохнут, а нам хочется молодых и сочных. Но жен мы любим, несмотря ни на что. И лично я свою жену никогда не брошу…

– Я старая?! – с обреченностью приговоренной жертвы возмутилась Лариса.

– Я этого не говорил.

– Но подумал.

– Тебя не должно волновать, что я думаю. Тебя должен волновать текущий момент. У тебя есть роскошный дом, достаток, ты моя законная жена, я исполняю супружеский долг… Что еще тебе надо для счастья?

– Мне для счастья нужна твоя верность.

– Нет верных мужчин, их в природе просто не бывает. Если мужчина не изменяет жене на деле, то, поверь, он изменяет ей в мыслях.

– И ты изменяй мне в мыслях.

– Но это же все равно измена.

– Ничего страшного, переживу.

– Вот и я думаю, что ты переживешь. Ну, подумаешь, баба на стороне… Да, кстати, почему я проснулся на диване и в одежде? Где служанка, почему она меня не раздела?

– И сама почему не разделась, да? – съязвила Лариса.

– Это необязательно…

– Нет служанки, уволилась, сказала, что мало платят.

– Хочешь сказать, что я скупой?

– Хочу сказать, что мне и без служанки хорошо.

Лариса много уделяла внимания своей внешности, но это совсем не значило, что у нее не было времени на сына и на дом. В деревне она привыкла много работать и сейчас могла сама провести в доме генеральную уборку. Поэтому и не стала она удерживать служанку. А теперь помощница ей точно не нужна. Не хватало еще, чтобы домработница строила ей вслед рожки, узнав пикантные подробности личной жизни Алика.

– Да нет, пусть будет служанка. А то подумаешь, что я жадный… Я сам лично займусь этим вопросом… Потом. Когда-нибудь. А сейчас мне нужно немного поспать…

Алик повернулся к Ларисе спиной, немного поворочался и засопел. Она могла нежно его обнять, прижаться к нему, но делать этого не захотела. Не тот это человек, которого она хотела любить. Хотя чувства, конечно, остались.

Алик проснулся в десятом часу, собрался и уехал к себе в офис. Ну да, он человек занятой, бизнес у него, семья на стороне, и там нужно успеть, и там…

Одна ночь прошла без него, другая. Ничего удивительного. Он же объявил о своей второй семье, намекнул, что может возникнуть и третья. Не постеснялся дать понять, что нет у него времени на Ларису.

А потом появилась девушка лет двадцати пяти – не красавица, но очень хорошенькая, с изящной фигурой. Оказалось, ее нанял Алик, для работы по дому. Мог бы и позвонить Ларисе, предупредить. Но нет, ей самой пришлось браться за телефон.

– И как это называется? – спросила она.

– Это называется – помоги ближнему своему. Марина пришла устраиваться к нам на работу, но не подошла по конкурсу. Зато она отлично подойдет для работы по дому. Хотя, если она тебе не понравится, ты можешь ее послать… Извини, у меня дела, – сказал Алик и положил трубку.

А ведь Лариса хотела спросить, когда ждать его домой. Он хоть и сволочь, но все-таки муж, к тому же она целиком зависела от него.

Сразу надо было уходить от него, когда он поставил ее перед фактом. Но нет, она не решилась на такой шаг, испугалась, и это развязало ему руки. Впрочем, если бы она ушла, вряд ли Алик побежал бы за ней, ведь у него теперь другая женщина, мать его ребенка. Лариса теперь не нужна ему, и, возможно, он только рад будет избавиться от нее.

В ужасном положении оказалась она, но все-таки это лучше, чем обслуживать потных мужиков под страхом расправы. Если уж она смогла привыкнуть к таким унижениям, то приспособится и к жизни законной содержанки. Сейчас главное – думать о сыне, о том, чтобы с ним все было в порядке. Костик учится в частной школе-пансионе, он – наследник своего отца, и, когда вырастет, возможно, возглавит его компанию. Ведь у Алика дочь на стороне, а не сын. И дочь эта незаконная…

Марина оказалась понятливой девушкой, Ларисе хватило одного раза, чтобы объяснить ей ее обязанности. Только работала она не очень хорошо. Не ленилась, старалась, но ей не хватало опыта, чтобы угодить хозяйке. А может, Лариса нарочно придиралась к ней, потому что ее прислал к ней Алик? Возможно, она срывала на ней свою досаду на мужа, не отдавая себе в том отчета?

Алик пропадал почти неделю, появился он только в пятницу, когда Лариса забрала на выходные сына. Весь вечер он не отходил от Костика, устроил ему целый экзамен по информатике и математике. Казалось бы, какая информатика могла быть у ребенка в третьем классе, но сын блеснул познаниями, чем вызвал восторг отца. И умиление матери. Костик должен стать компьютерным гением, тогда он точно будет преемником Алика. А то, что мать его останется на задворках жизни, так это судьба. Главное, что с ним все будет в порядке, а о себе Лариса должна думать в последнюю очередь…

Алик сказал, что завтрашний день в полном ее распоряжении. Сначала поедут в торгово-развлекательный комплекс, потом он повезет их в аквапарк, а вечер проведет в ресторане с Ларисой. С этим словами муж лег к ней в постель. Но приставать не стал. Какое-то время смотрел телевизор, а затем повернулся к супруге спиной.

– Извини, эта неделя была очень трудной, сил никаких нет.

– Что, молодая любовница покоя не давала? – не удержавшись, съязвила Лприса.

– Она не любовница, – совершенно серьезно сказал Алик. – Она жена. Только без штампа в паспорте…

– Так в чем же дело?

– Дело в тебе, – не оборачиваясь к Ларисе, тем же тоном ответил он. – Двоеженцем я быть не могу, поэтому штамп в паспорте нужно аннулировать у тебя. А я на это не пойду. Потому что ты мне нужна…

Алик зевнул, пошевелился под одеялом и заснул. И его совершенно не волновали слезы, что катились из глаз жены.

Проснулась Лариса среди ночи. Алика в постели не было. Дверь в ванную приоткрыта, свет через щель сочится, но его нет и там.

Мужа она нашла в комнате служанки. Марина стояла на коленях, под обнаженной грудью подушка, руки вытянуты вперед, пальцы в порыве страсти мнут простыню. Алик стоял сзади на коленях, порывистыми движениями сотрясая ее тело. Вот тебе и помощь ближнему…

Лариса шарахнулась назад, но Алик ее заметил. Только пошел за ней не сразу. Сначала сделал свое гадкое дело и лишь потом вернулся в спальню.

– Да, я такой! Седина в бороду – бес в ребро!

Лариса лежала на боку, спиной к нему. Она не хотела его видеть. Но уши не затыкала.

– Это природа во мне играет! Я пытаюсь, но не могу ничего поделать!

Он уже не раскаивался и не просил прощения. Он просто ставил ее перед фактом. Да, я такой!.. Только вряд ли он считает себя подонком. И ему совсем не важно, что думает о нем Лариса.

Алик скрылся в ванной, принял душ, как ни в чем не бывало вернулся в супружескую постель. Лариса не оттолкнула его, не прогнала, и он воспринял это как смирение перед навязанной ей действительностью. Поэтому и снизошел до нее в своей милости.

– Ну, хочешь, я уволю служанку?

– Она-то здесь при чем? – горько усмехнулась Лариса.

– При том, что симпатичная женщина. Женщина, которая не смогла передо мной устоять, – в голосе Алика слышалось самодовольство.

– Не будет этой женщины, появится другая.

– Не появится. Ты же говорила, что тебе и без служанки хорошо…

– Да, лучше без служанки, чем так.

– Вот и договорились.

Марина исчезла на следующий же день. Вместе с Аликом. Оказывается, у него вдруг возникли срочные дела. Пришлось Ларисе самой вести сына в аквапарк, куда он так хотел попасть. Хорошо, что Алик не ограничивал ее в средствах. Пока…

Глава 28

Зеркальные потолки с эффектом синего неба, яркие огни ламп, имитирующие южное солнце, бассейны с голубой водой, аттракционы, горки, мостики. Но, главное, симпатичные женщины в купальниках под пластиковыми пальмами. И это посреди зимы. Но так на то и строятся крытые аквапарки, чтобы создать хотя бы иллюзию жаркого лета.

Даша уже совсем взрослая, двадцать один год ей, в университете учится, на экономиста. В аквапарк пришла она со своим парнем, у них свои заботы, сидят в шезлонгах, в ноутбук пялятся, как будто нет никаких других удовольствий, как со своими друзьями чатиться. Ромка тоже в этом году в институт поступил, но ему еще интересно кружиться на крутых горках водных аттракционов. А Вовка с Егоркой и Милой в одной компании, им втроем весело и до отца нет никакого дела. Они все тоже уже не маленькие. Вовке пятнадцать лет, Егорке – тринадцать, Миле – двенадцать.

Егорка на отца похож, а Мила внешностью все больше напоминает мать, такая же красивая и милая. Как посмотрит на нее Демьян, так и вспомнит Ларису. Нет-нет да сожмется сердце от тоски.

Демьян человек солидный, его на эти аттракционы не заманишь. Ему и в шезлонге хорошо. Коктейль потягивает, за детьми смотрит, на женщин симпатичных между делом поглядывает. Все бы ничего, но не нравится ему, что Дашка компьютером увлечена. Может, и считает она себя взрослой, но ведь на самом деле это не так. Пусть развлекается, пока молодая, да жирок неплохо бы растрясти.

Мамкина у Даши фигура, к полноте она склонная, ей следить за собой надо, чтобы не разнесло – спортом заниматься, диету соблюдать, а она от компьютера не отходит. Нет, она еще не толстая, талия пока что просматривается, но все-таки ей надо двигаться. И кто, как не Демьян, должен ее встряхнуть.

Он поднялся, подошел к девушке, взял за руку:

– Подъем!

– Пап, ну ты чего?

Ее худосочный паренек даже не глянул на Демьяна – так увлеченно щелкал по клавишам. Даше очень интересно было наблюдать за его писаниной, но все-таки ей пришлось подняться.

– Пошли!

Обняв Дашу за талию, он повел ее к «Лампе Аладдина». Она не упиралась, но шла без всякой охоты. А ее паренек так и остался на месте.

– Чатланин твой остался, – сказал Демьян.

– Чатланин? – с удивлением посмотрела на него Даша.

– Ну да, чатланин с планеты Плюк. Если он так будет себя вести, то никогда не станет пацаком. Будет всю жизнь кю… Знаешь, что такое кю?

– Да я-то знаю… Пап, надо Пашке об этом сказать, чтобы он задумался.

Даша сделала попытку сдать назад, но Демьян не выпустил ее из своих отцовских объятий.

– Стоять!

Он подвел дочь к лестнице и легонько шлепнул по заднице, чтобы она поднималась.

– А ты?

– После тебя.

Из «лампы» человек вываливался в бассейн, возле места падения стоял сотрудник аквапарка, следил за приводнением. Но Демьян все-таки решил дополнительно подстраховать Дашу. Вдруг ее так закрутит по спирали, что вынырнуть не получится, а сотрудник прозевает или просто спасти ее не сможет… Вероятность такого исхода ничтожно мала, но, как говорится, лучше перебдеть…

Он повернулся, чтобы идти к месту падения, и остолбенел. Неподалеку стояла и удивленно смотрела на него Лариса. Красивая, зрелая и сексуальная женщина. Ни одна девица из всех, что видел Демьян в этом аквапарке, не могла сравниться с нею, хотя среди них и попадались настоящие красотки. И все потому, что ни у кого не было столь завораживающе прелестных глаз… Да и фигура у Ларисы превосходная. Ни грамма лишнего веса, на животе угадываются мышцы – не рельефные, а такие, которые совершенно не портили ее, как раз наоборот. Грудь высокая, полная, как будто и не рожала она никогда. Загорелая кожа контрастировала с белым купальником…

Лариса была не одна, ее держал за руку мальчик лет десяти. Костик, точная копия отца. Но самого Алика Демьян не увидел.

– Дёма?! Ты?! – вырвалось у нее.

– Я. Здравствуй, Лариса.

– Отдыхаешь?

– От зимы вот сбежал.

– Значит, развлекаешься… – ее губы вдруг изогнулись в пренебрежительной ухмылке.

– Развлекаюсь.

– С молодой и красивой?

Наверное, она видела, как Демьян шел в обнимку с Дашей, как шлепнул ее по тыльным полушариям.

– А что, нельзя?

– Да нет, можно… Просто все вы, мужики, одинаковые…

– Это ты о ком?

– Обо всех.

Даша приводнилась сама, выбралась из бассейна, подошла к бассейну, подозрительно глянула на Ларису.

– Пап, я пойду?

Он кивнул, и она поспешила к своему чатланину.

– Папа? – удивленно повела бровью Лариса.

– Даша это, наша с Катериной дочь. А что?

– Такая взрослая.

– И Милка уже взрослая. А Егорка совсем уже мужик…

Лариса прикусила нижнюю губу, ноздри носа раздулись, на лице отразилась целая гамма чувств – от страха до восторга. Она боялась встречи со своими детьми, потому что предала их, и в то же время очень хотела с ними повидаться.

– Где они? – дрожащим голосом спросила она.

– Здесь, бегают. Вовка за ними смотрит, он уже совсем большой.

– Вовка?

– Да, младший сын Катерины.

– Ты с ней живешь?

Демьян взглядом показал на свое обручальное кольцо. Все-таки оформил он свой развод с Ларисой, женился на Кате. И все у них хорошо.

– Да… Катерина не смогла прийти…

Но Ларисе, казалось, все равно, здесь его жена или нет. Мыслями она перенеслась к своим детям, теперь и глаза тянулись к ним. Сын ей не мешал, он уже бултыхался в бассейне неподалеку. Лариса посматривала на него, хотя мысленно была где-то далеко.

– Я бы хотела на Егорку глянуть. И на Милу.

– Не надо, – сурово нахмурил брови Демьян.

– Почему?

– У тебя своя жизнь, у них – своя.

– Ты считаешь, что я их предала?

– Дело не в том. Просто они считают своей мамой Катерину. И правда им совсем не нужна.

– Я не буду говорить им правду. Я просто посмотрю на них. Издалека посмотрю.

– В зеркало на себя посмотри…

– Что, плохо выгляжу? – всполошилась Лариса.

– Нет, очень хорошо выглядишь. Просто замечательно. А почему в зеркало посмотреть, так это потому, что Мила на тебя очень похожа. А Егорка на меня. Поэтому в зеркало можешь посмотреть. И на меня.

Демьян изменился за те восемь лет, что не видел Ларису. И вширь раздался, и животик у него появился, но так у него возраст, сорок два года как-никак. Да и положение весьма солидное – генеральный директор агрохолдинга «Приволье».

– Я на Егорку хочу посмотреть.

– А на меня?

– И на тебя тоже. Но потом…

– Ну, посмотришь ты на него, и что? Поверь, легче тебе не станет.

– Может, и станет…

– Я сама пойду… Я сама их узнаю…

Забрав своего младшего сына, Лариса отправилась на поиски старшего. Остановить ее Демьян не мог, права на это не имел.

Вовка, Егорка и Мила сидели на парапете бассейна и болтали ногами в воде. Материнское сердце не подвело, да и внешнее сходство помогло Ларисе найти своих детей. Но близко к ним она не подошла. Села в пустой шезлонг, прижала к себе Костика и долго смотрела на своих старших детей. Молча смотрела, а по щекам текли слезы. Демьян стоял неподалеку, и у него вдруг намокли веки.

Егорка увидел отца, побежал к нему, все остальные потянулись за ним. Демьян подошел к своему шезлонгу, вытащил из сумки бумажник. Он-то знал, что нужно детям. В кафе им вдруг захотелось, как он мог отказать им в столь приятном удовольствии.

Дети убежали, а Демьян вернулся к Ларисе, которая тупо, невидяще смотрела на место, где только что сидели ее дети. Он тронул ее за плечо.

– В кафе побежали. Может, и мы сходим?

– Да, можно, – кивнула она.

Но Демьян повел ее в кафе на другом конце огромного павильона. Заказал коктейли себе и Ларисе, Костика угостил мороженым. Только мальчик не стал ждать заказа, он бухнулся в бассейн, влился в компанию визжащих детей.

– Егорка правда очень похож на тебя, – сказала Лариса. – И Мила такая красивая, – медленно, в раздумьях проговорила она.

– Такая же красивая, как ты, – кивнул Демьян.

Любовь никуда не делась, Лариса по-прежнему очень ему дорога. И тянет его к ней неудержимо. Но все-таки он вел себя степенно, стараясь не выглядеть влюбленным болваном.

– Я уже не красивая. Я уже старая, – тяжко вздохнула Лариса.

– Ты старая? Кто тебе такое сказал?

– Неважно. Я знаю, что старая…

– Алик твой где?

– Работает.

– Сегодня же выходной.

– От меня выходной. Но не от работы… Я даже не знаю, как ее зовут, – с грустью думая о своем, проговорила Лариса.

– Кого, работу?

– Ну да, работу… Работать, работать и еще раз работать. Он у меня неутомимый труженик.

– Гуляет?

– Да нет.

– Значит, гуляет.

– Он не гуляет. Он живет…

– Там, где гуляет, живет?

– Это мои проблемы… – вздохнула бывшая супруга. – Лучше расскажи, как у тебя дела?

– Нормально все.

– Другого ответа я и не ожидала, – мягко усмехнулась Лариса. – У тебя всегда все нормально.

– Холдинг у нас, хозяйство очень большое. Липецкая область, Московская. Зерно, картофель, корма. Перерабатывающие заводы, животноводческие комплексы. Макаронные изделия продаем, чипсы, молочко, тушенку и тому подобное… В общем, все в порядке.

– А Катерина где?

– Работа у нее, не смогла она прийти…

На самом деле Катя просто не захотела идти в аквапарк, полноты она своей стесняется, жировых складок на животе и боках. Старается она выглядеть хорошо, но, увы, не выходит. Раньше получалось, а сейчас нет. Сорок лет ей уже, нет прежней энергии, чтобы поддерживать себя в тонусе. Да Демьян и не требует от нее сверхусилий…

– Где у нее работа? В Приволье?

– Там у нас главный офис. Но есть представительство в Москве. И квартира у нас здесь. Дашка здесь живет и Ромка. Они в Москве учатся, им здесь хорошо. Да и мы не жалуемся… А весной в Приволье поедем…

– Отец как?

– Нет больше отца, – скорбно сказал Демьян. – В позапрошлом году не стало.

– Мои соболезнования.

– Да, жизнь она такая, живым из нее не уйдешь…

– Все там будем.

– Да, но чем позже, тем лучше…

– Значит, работа у Кати.

– Работа.

– И у Алика работа.

– Только ты не знаешь, как зовут эту работу, – в ответ на шпильку поддел ее Демьян.

– Не знаю… Знаю только… Ладно, не буду говорить, а то подумаешь, что жалуюсь, – расстроенно махнула Лариса рукой.

– А ты пожалуйся. Все-таки я твой первый муж.

– Бывший муж.

– А что, есть разница?

– Я у Алика первая жена. А еще у него есть вторая жена. Пусть и не законная, но жена. Он и с первой женой может, и со второй… И мы бы с тобой могли, если бы ты был первым мужем. Но ты бывший…

– И мы не можем, – продолжил за нее Демьян.

– Не можем, – без особого сожаления кивнула Лариса.

– И не надо.

– Ты серьезно так думаешь? – удивилась она с возмущением отвергнутой женщины.

– У тебя муж, у меня жена. Зачем нам эти приключения? – грустно проговорил Демьян.

– Ни к чему… Ты счастлив с Катериной?

– Дело не в том. Дело в принципах. Я дал слово не изменять жене, и я это слово держу.

– Хорошие у тебя принципы.

– Иногда я сам им не рад, – невесело улыбнулся Демьян.

– Да, принципы это хорошо, – из глубины раздумий проговорила Лариса. И, будто очнувшись, внимательно посмотрела на него: – Но ты же жил уже с Катей, а приехал за мной…

– Я думал, что ты пропала. Я просто тебя искал… Но если бы ты со мной тогда ушла…

– Что, если бы ушла?

– Но ты же не ушла. И я вернулся к Катерине. Мы развелись с тобой, и я женился на ней. Теперь у меня своя жизнь. И у тебя тоже…

– Да, это так.

Все-таки прозвучало в ее голосе сожаление. Показала она, что не прочь была бы вернуться к Демьяну. И внутри у него все всколыхнулось от сильных чувств. Принципы у него. Сейчас Лариса уйдет, и он будет проклинать себя за эти принципы.

Алик еще тот жук, ему ничего не стоит сменить одну жену на другую. Сейчас Лариса у него в обойме, а завтра он без всякого стеснения выщелкнет ее. И останется она тогда у разбитого корыта. Лариса это понимает, потому и взяла Демьяна на прицел. Мужик он не бедный, к тому же с ним ее дети…

Лариса ищет запасной аэродром, и если она сядет на него, то все равно будет думать о своем Алике. И любить его. А Демьян так и останется для нее чужим…

– Знаешь, мне, наверное, уже пора, – поднимаясь, сказал Демьян.

Нельзя ему больше оставаться с Ларисой, иначе он окончательно утонет в омуте ее глаз, пропадет в нем безвозвратно. А Катя очень дорога ему, и он не хочет ее терять.

– Торопишься? – тоскливо посмотрела на Демьяна Лариса.

Она нуждалась в его любви, ей надо было согреться в ее тепле, чтобы не замерзнуть рядом с Аликом. Но Демьян пересилил себя, не поддался соблазну стать ее утешителем.

– Да, дела…

– Понятно.

Она понимала, что сбегает он от нее, поэтому и не могла сдержать тягостный вздох.

– Ничего тебе не понятно… Прощай!

– Постой. Я оставлю тебе номер своей электронной почты, скинь туда, пожалуйста, фото Егора и Милы.

– Договорились.

Он взял адрес и ушел. Ноги отказывались ему повиноваться, тело тянуло обратно к столику, но все-таки он сумел забрать детей и уехать из аквапарка. Демьян сбежал не от Ларисы – от самого себя.

Глава 29

Лариса в недоумении смотрела на красавчика, которого прислал Алик. Марина ушла, и на ее место тут же прибыл этот смазливо-брутальный шатен с голубыми глазами. Высокий, спортивного телосложения, только одет неважно – куцая курточка, джинсы с Черкизона, ботинки разбитые. Куртка расстегнута, но это всего лишь бравада – дескать, и не нужна ему теплая одежда. Он улыбался Ларисе через глазок видеокамеры, а сам посматривал на дом, где тепло и горячий кофе, а может, что и покрепче.

– Вы уверены, что вас прислал Алексей Глазырин? – спросила она.

Костик в пансионе, служанка уволена, в доме, кроме Ларисы, никого нет, как можно пустить в дом постороннего?

– Да, Алексей Вениаминович.

– Ну, хорошо, подождите немного…

Ждать пришлось длительное время, потому что Алик долго не отзывался. Наконец он взял трубку.

– Да, родная!

– Это что за явление у меня за калиткой?

– У тебя за калиткой?!

– Кого ты мне прислал?

– А-а! Ну да! Олег его зовут. Олег Бакатин.

– Я понимаю, что его зовут Олег. Только зачем он мне нужен?

– Ну, во-первых, не тебе, а нам. Во-вторых, не у тебя за калиткой он стоит, а у нас. А в-третьих, у нас во дворе снега по колено…

– Подъезд к гаражу расчищен, что еще надо?

Там же в гараже стоял и гусеничный снегоуборщик на пятнадцать лошадиных сил. Лариса еще в позапрошлом году научилась с ним управляться. Если надо будет, она и весь двор от снега очистит.

– Все надо расчистить. Олег с этим дело справится. И по дому тебе поможет… Кстати, он очень хорошо готовит…

– Ты откуда знаешь, как он готовит?

– А разве я тебе не сказал? Он у одного моего знакомого в доме работал, показал себя с отличной стороны.

– Ну и работал бы себе дальше.

– А если зарплату нечем платить?

– Тебе?

– Нет, знакомому. Не у всех же дела в гору идут. Это у меня хорошо, тьфу-тьфу… Лариса, извини, тут у меня важное совещание.

– С кем? Ты хоть скажи, как зовут это совещание?

Телефонная трубка ответила ей короткими гудками. Не захотел он говорить с Ларисой о своей второй жене.

Лариса проверила у парня документы и впустила в дом. Только тогда Олег и увидел ее.

– А я знал, что вы очень красивая женщина, – потирая ладони, чтобы согреться, весело сказал он.

– И кто тебе сказал, что я очень красивая женщина?

Хотелось бы услышать, что Алик это сказал, когда нанимал его на работу.

– Да нет, я по вашему голосу это понял. У вас очень приятный голос, Лариса… Э-э…

Он смотрел на нее весело и влюбленно, будто вымогал согласие на то, чтобы называть ее просто по имени.

– Лариса Михайловна.

– Голос у вас очень красивый, Лариса Михайловна. Я, когда его услышал, сразу понял, что вы очень красивая женщина…

– Ты художник?

– Нет… То есть да, когда-то в художественную школу ходил, кстати, неплохо получалось. А что?

– Не художник ты, Олег. И сюда ты пришел не для того, чтобы меня рисовать…

– Да, мне Алексей Вениаминович сказал, чтобы я снег со двора убрал.

– Вот и убирай.

– Да, конечно… Только у меня перчаток нет…

– Перчатки я тебе найду.

– А лопата?

– И лопату тоже…

– Алексей Вениаминович сказал, что у вас в гараже снегоуборщик есть.

– А ты умеешь им пользоваться?

– А чего там уметь?.. Хотя инструкцию неплохо бы почитать…

– Ладно, я тебе покажу, – смилостивилась Лариса.

Парень же не виноват, что у Алексея Вениаминовича в голове полный бардак. Может, Алику психотерапевта нанять?.. Это мысль развеселила Ларису. И на кухню она повела Олега с улыбкой.

– Кофемашиной умеешь пользоваться?

– Да, надо бы научиться. Кофе в постель подавать вам буду.

– В постель? Нет, кофе ты будешь подавать мне к порогу моей спальни.

– Как скажете.

Олег улыбался и внимательно смотрел на нее, будто выискивал в ее глазах огонек вожделения. Ну да, парень он красивый, девчонки таких любят, но Лариса не проявляла перед ним свои тайные желания. Заводить роман с наемным работником? Но ведь это не Голливуд, а она не порноактриса, и нет никакого желания ей уподобляться.

Хотя, конечно, парень достоин ее внимания. Высокий, стройный, хорош собой, а взгляд у него магнетический, привораживающий. Женщинам трудно устоять перед таким красавчиком. Трудно, но вполне возможно…

– Я много чего тебе скажу, Олег. Что можно делать, скажу, что нельзя…

– Что нельзя, то делать не буду, – улыбнулся он.

– Нельзя смотреть на меня так, как будто я шлюха какая-то. Поверь, роман с тобой не входит в мои планы.

– Да я и не претендую! – для большей убедительности парень сложил на груди ладони в молитвенном жесте.

Но все-таки Ларису не убедил.

– Смотри, сюда ты вставляешь чалд, сюда заливаешь воду, нажимаешь на эту кнопку, и кофе готов…

Кофемашина была уже заряжена, поэтому две чашечки ароматного капучино не заставили себя ждать. Раз, и готово.

Олег выпил свой кофе в два глотка. И отсутствие манер здесь ни при чем, просто ему нужно было согреться.

– Еще? – спросила она.

– Если можно…

Лариса подошла к шкафу, открыла створку.

– Чалды здесь, действуй.

Он сам приготовил себе кофе, на этот раз растянул удовольствие.

– А курят у вас где?

Алик очень любил покурить за чашечкой кофе и, когда Костика дома не было, делал это прямо на кухне. Но ведь он хозяин дома, ему все можно.

– В ванной. Прямо в ванне, из горячей пенной воды. Может, тебе ванну приготовить?

– Лариса Михайловна, если я вам чем-то не нравлюсь, вы так и скажите, – разочарованно проговорил Олег. – Я уйду, найду себе другую работу…

– Покурить можешь на улице.

– Холодно там.

– Можешь принять ванну.

– Я же серьезно! – снова выразил он свою обиду.

– И я серьезно…

Лариса провела его в комнату для прислуги, показала ванную для гостей.

– Пользуйся. Только порядок здесь навести не забудь. А я тебе пока телогрейку найду и шапку.

Она нашла в гардеробной старую охотничью куртку Алика, но на первый этаж не отнесла. Олег сам зашел к ней в спальню. Прямо из ванной босиком к ней и притопал. Одежды на нем нет, только полотенце на бедрах.

Выглядел он очень соблазнительно. Плечи у него не широкие, но мускулистые, мышцы играючи перекатываются, живот рельефный. Какое-то время Лариса просто не могла оторвать от него взгляд. Но дело было не только в женском восхищении, но и в том возмущении, которое вызвала наглость этого парня.

– Мне что, закрываться у себя в комнате надо? – одергивая полу халата, спросила она.

– Извините! – Олег склонил перед ней голову, но из комнаты не вышел.

А она почему-то не решалась его прогнать.

– А если бы я здесь голая была?

– Ну, вы же не голая…

– А вдруг?

– Ну, я бы мог сказать, что видел голых женщин. Но не скажу. Потому что таких красивых женщин, как вы, я не видел…

– Пошел вон!

Олег покорно повернулся к ней спиной, но только шагнул к двери, как Лариса заставила его остановиться:

– Куртку возьми. Там и штаны теплые. И шапка…

Парень был примерно такой же комплекции, как Алик, и одежда должна была подойти ему по размеру. И в этом костюме он будет смотреться также хорошо… Ведь выглядит он в одной набедренной повязке очень сексуально, как Алик в плавках… Только у Алика размер известен, а тут непонятно… Черт! Лариса поняла, что должна прогнать Олега. Пусть убирается от греха подальше.

– Только здесь не одевайся, – насупила она брови.

– Да, конечно, – кивнул, снимая с дверной ручки плечики с комплектом одежды.

– Ну чего стоишь? Давай проваливай!

Он ушел, и Лариса тут же успокоилась. Подумаешь, полуголого красавчика увидела. Ничего серьезного, так, легкий всплеск в скучающей душе.

Вскоре во дворе затрещал мотор снегоуборщика, но Лариса даже не подошла к окну, не глянула, как Олег управляется с работой.

А управлялся он, как оказалось, неплохо. И со снегоуборщиком разобрался, и на кухне освоился, даже ужин приготовил.

В комнату к Ларисе он заходить не стал. Постучался и открыл дверь только после того, как получил от нее разрешение.

– Лариса Михайловна, ужин готов! – донесся из-за двери возглас.

– А разве я заказывала?

Олег не ответил, похоже, он уже ушел, потому и не услышал схожего с упреком вопроса.

Лариса спустилась на кухню. Мясной жюльен с аппетитной сырной корочкой, салат из морепродуктов. И бутылка вина, которую Олег держал в руке. Через предплечье у него перекинуто полотенце, как у официанта, разливающего спиртные напитки. И сам он в угодливой, хотя при этом чуточку развязной позе.

– Будешь меня обслуживать? – насмешливо спросила она.

– Рад буду вам угодить, Лариса Михайловна.

– А без фиглярства можно?

– Это не фиглярство, это самодовольство, – мило улыбнулся парень.

– Даже так?

– Да, я буду доволен собой, если вам понравится моя стряпня.

– Ну что ж…

Жюльен Ларисе понравился – корочка нежная, хрустящая, мясо мягкое, ароматное. И салат хорош… А вино ей хвалить не захотелось: это же из их с Аликом запасов бутылка.

– Да, ты угодил мне, Олег. Накормил, напоил… Что еще умеешь?

– А что надо?

– Ну, стриптиз исполнять не надо. Думаю, хватит, если ты посуду помоешь…

– Я могу и стриптиз.

– Олег, я этого не слышала.

– А что я сказал?

– Вот и я о том же… Молодец, хороший ужин приготовил. Уберешься на кухне, проверишь ворота, закроешь все двери и можешь ложиться спать…

– С кем?

– Олег, мне совсем не нравятся твои намеки! – нахмурилась Лариса.

– Я хотел спросить, с кем я должен проверить ворота?

– Сам проверишь. Или хочешь, чтобы я с тобой сходила?

– Нет, просто мне совсем непонятна ваша безалаберность. Забор, видеокамеры – все это хорошо, но ведь этого мало. Если вдруг гопота какая-нибудь наскочит? Хотя бы собаку завели…

– Мой муж не любит собак.

– Зря. Оружие у вас есть?

– Не бойся, никто тебя не обидит.

– Да я не за себя боюсь, за вас, Лариса Михайловна, переживаю…

Он поставил на стол второй бокал, налил себе вина, сел, выпил.

– Я понимаю, сейчас нет такого беспредела, как раньше, но все равно без охраны нельзя. Дом у вас богатый… Да ладно дом, что, если вас изнасилуют?

Лариса сунула руку в карман халата, где у нее лежал брелок с тревожной кнопкой. Это неправда, что дом не охраняется, она в любой момент может вызвать наряд частной охранной фирмы; стоит ей только нажать на кнопку дистанционного пульта, и уже через пять минут к дому подъедет машина с вооруженными людьми. Так что не все так плохо, как пытается представить себе Олег.

– Это что, мечты вслух?

– Я хочу, чтобы вас кто-то изнасиловал? – возмутился парень.

– Да нет, мне кажется, ты сам хотел бы выступить в роли насильника.

– Я?! Да за кого вы меня принимаете?.. Я бы, конечно, хотел переспать с такой красивой женщиной, но насиловать… Зря вы обо мне так думаете.

– Держи свои фантазии при себе, мальчик.

– Почему мальчик? Ты ненамного старше меня, на два года максимум, – перешел он вдруг на «ты».

Но Лариса едва обратила на это внимание. Комплимент погасил нарождающееся было возмущение.

– И сколько тебе лет?

– Двадцать.

– И мне, по-твоему, двадцать два года?

– Ну, где-то так.

– Мне уже тридцать три, – не без удовольствия сказала она.

Нет ничего приятнее для женщины, чем выглядеть значительно моложе своих лет.

– Ну, я понимаю, ты делаешь вид, будто я тебе не нравлюсь. Но зачем сейчас врать? – большими глазами посмотрел на нее парень.

– Я делаю вид, что ты мне не нравишься?

– А разве нет?

– Я не делаю вид. Ты действительно мне не нравишься. И в постель к себе я тебя не пущу, и не надейся… А то, что я сказала, так это правда, мне действительно тридцать три года…

– Этого не может быть. Тебе и двадцати пяти лет нет…

– Моему ребенку десять лет.

– Получается, ты родила его в… в двенадцать лет… Так иногда бывает.

– А старшему сыну тринадцать. Получается, я родила в девять лет.

– У тебя два сына?

– И дочь.

– Трое детей? Ничего себе!

Олег разлил остатки вина по бокалам.

– Давай выпьем за твоего мужа, за Алексея Вениаминовича, которому так повезло с женой. Трое детей, тридцать три года, и так прекрасно выглядеть!.. Нет, лучше выпьем за тебя!

– Ну, можно и за меня, – польщенно улыбнулась Лариса.

– На брудершафт?

– А по морде не хочешь?

Олег чокнулся с ней, осушил бокал, поставил его на стол.

– Да, повезло Алексею Вениаминовичу. Мало того, что жена красивая и вечно молодая, так она еще и верная…

– Я верная? С чего ты взял?

– Я же вижу.

– Что ты видишь? То, что ты не нравишься мне, то ты и видишь… Вот если бы я нашла, кто бы мне понравился, кроме Алексея. Но я такого мужчину никогда не найду…

Действительно, в этой жизни ей нужен только Алик. И еще Демьян, которого она все еще любила. Может, и не самая романтическая эта любовь, но ему бы она сейчас точно отдалась…

Олег тоже хорош, но его она точно не любит. И никогда не полюбит. Он просто красавчик, каких много… Но ведь красавчик. И очень сексуальный…

Лариса вдруг поняла, что очень хочет мужчину. Вроде и немного она выпила, но внутри уже все горит, и нужно было чем-то заполнить это выгорающее пространство, чтобы перекрыть доступ кислороду и потушить огонь. Но Алик где-то далеко, Демьяна тоже нет. Только Олег под рукой. Он-то, конечно, знает, как пользоваться брандспойтом, только ей это не нужно. А если нужно, то не с ним…

Никому она не нужна в этой жизни. У Алика вторая или даже третья семья на стороне, Демьян тоже послал ее подальше. Обидно. Чертовски обидно. И так хочется, чтобы кто-то утешил. Олег сильный, энергичный, и с ним, чего уж греха таить, приятно будет лечь в постель. В его буйных объятиях она забудется. Он разгонит тучи, и она увидит свет…

– Может, ты его уже нашла?

Олег коснулся пальцами полы ее халата, скинул ее, обнажив коленку. Рука у него мягкая, нежная и при этом такая сильная… Лариса вдруг поняла, что сейчас из ее груди вырвется стон наслаждения, и эта догадка шокировала ее…

– Пошел к черту!

Она резко скинула его руку со своей коленки, решительно поднялась и направилась к себе в комнату.

Надо бы сказать ему, что он уволен. Но ведь одной фразой не отделаешься, надо будет вдаваться в объяснения, втягиваться в разговор с ним. А огонь внутри все жарче, и в следующий раз она может не устоять перед его напором… Ей нужен этот напор, иначе она выгорит дотла…

Но уж лучше сгореть изнутри, чем пасть под пожарным, как последняя шлюха. Лариса закрылась в своей комнате, разделась, прошла в ванную, встала под душ и долго намыливала себя, пытаясь унять пожар своими силами. И надо сказать, ей немного полегчало.

Но стоило лечь в постель, как желание, чтобы ее утешили, вернулось. И голова такая пьяная, как будто поступающая туда кровь прошла через литр самогона. Да и какое-то странное это опьянение, какое-то безумие в нем, так и тянет на безрассудные поступки. Заорать бы во всю мощь своих голосовых связок, позвать Олега, пусть он ломает дверь, пусть врывается в спальню, пусть заполняет собой ее горящие теснины…

Орать Лариса не стала. И Олега не позвала. Ей очень нужен был мужчина, который мог бы усмирить нахлынувшее безумие, но вместе с тем ее клонило в сон. И это желание спать помогло ей справиться с самой собой…

Она уже спала, когда появился Алик. Сквозь сон она услышала, как во двор заехала машина, поэтому зашедший в спальню мужчина мог быть только ее мужем.

Алик очень обидел ее. Он погряз в изменах, ему хватило ума подсунуть ей этого придурка Олега, и в обиде на него Лариса не захотела поворачиваться к нему. Но и прогонять она его не хотела.

Он не пытался вступить в разговор. Не хочет слышать от нее упреки, потому ложится в постель молча. Не так давно она проснулась под ним, когда он делал свое дело. Что ж, ему не впервой входить в спящую женщину…

Первое время Лариса лежала неподвижно, как будто действительно спала. Но Алик затягивал время. Спору нет, разогревающие ласки в его исполнении – это нечто, но нельзя же увлекаться, когда женщина и так распалена. Поэтому ей пришлось покрутить бедрами, чтобы подать ему знак. Таким же движением она поторопила его, и тотчас ласки сменились логическим и очень крепким продолжением. А еще она призвала его к активности, заполнив комнату протяжным стоном…

Именно в это время и услышала она голос Алика. И не над ухом, а откуда-то со стороны дверей.

Благодатные движения вдруг прекратились, и Лариса осталась в постели одна. Она повернулась и увидела Алика, который стоял в дверях. В костюме, застегнутый. И взбешенный.

А возле кровати стоял Олег, руками закрывая орудие преступления. Его трясло от страха. А Ларису заколотило от возмущения.

– Алексей Вениаминович, я не хотел, она сама!

От столь вопиющей наглости Лариса лишилась дара речи.

– Пошел отсюда, урод! – заорал Алик. И даже ударил Олега, когда он проходил мимо него. Кулаком его двинул, в спину, но парень этого как будто и не заметил.

– Молодость решила вспомнить? – презрительно спросил Алик.

– Я?! Я думала, что это ты… – выдавила из себя Лариса.

– Умней ничего не придумала?

– Эта скотина чем-то меня опоил…

– Опоил. Вином… Да, Лариса, не думал я, что ты такая шлюха!

– Я правда думала, что это ты!.. Я слышала, как ты приехал, я думала, это ты ко мне зашел.

– Хорошо, что Костика нет. Ему не надо знать, что его мать – шлюха!

– Алик! Это недоразумение!

– Недоразумение – это ты!

– Алик, я тебе сейчас все объясню! Алик, ты должен во всем разобраться!

В этот момент Лариса верила, что ей удастся оправдаться перед мужем.

– Объяснишь. В письменном виде. Завтра подъеду. И ты мне все объяснишь… Да, не думал я, что можешь мне изменить.

– Это ты мне изменяешь. А я тебе не изменяла.

– Только не надо с больной головы на здоровую, – поморщился супруг. И повернулся к ней спиной.

– Алик, ты не можешь так просто уйти! Я должна тебе все объяснить.

– Я уже все видел, – поворачиваясь к ней, сухо сказал он. – Не надо ничего объяснять.

– Ты должен понять…

– Я все понял, – перебил Алик. – И теперь буду решать, что делать. Завтра я скажу тебе о своем решении…

– Не надо завтра…

– Хорошо, раз ты так настаиваешь, скажу сегодня. Я решил с тобой развестись.

– Но я же не виновата! – схватилась за голову Лариса.

– Ты мне изменила, и я с тобой развожусь, – безжалостно посмотрел на нее Алик. – Это по логике вещей. Но есть еще брачный договор, там четко написано, если ты мне изменила, я вправе требовать развода. Если ты внимательно читала текст договора, то должна знать, что я вправе оставить тебя ни с чем. Но у тебя будет квартира, ты будешь получать средства на содержание нашего сына. Я не сволочь, как ты думаешь, у меня есть понятие чести… Прощай!

Он ушел, а Лариса головой зарылась под подушку. Сознание какое-то ватное, такое ощущение, что все происходит во сне… Может, ей действительно приснился кошмарный сон? Нереальные события, сопряженные с натуральным страхом и возмущением… Она успокоилась на удивление быстро, а затем погрузилась в сон, с ядовито-яркими красками…

А на следующий день Лариса узнала, что Алик действительно подал на развод.

Глава 30

Весеннее солнце ярко светит в окно, но не согревает оно и даже не радует. И дело не в том, что зима отступает неохотно, огрызается, потому и холодно еще на улице. Семейная жизнь закончилась, и Лариса осталась одна.

Квартира четырехкомнатная, с просторным холлом, светло в ней, комфорт и мебель на уровне бизнес-класса. Иметь такую квартиру в Москве за счастье. Только почему-то не радостно на душе.

– Вот видишь, все не так уж и плохо, – сказал Алик. – Я мог бы оставить тебя ни с чем, но у тебя будет все, что тебе потребуется.

– А у твоей новой жены будет еще больше, – с горечью усмехнулась Лариса.

– Моя новая жена мне с прислугой не изменяет, – холодно посмотрел на нее Алик.

– Зато ты с прислугой изменяешь.

– Что позволено Юпитеру, не позволено… телке, – жестко усмехнулся супруг.

– Цинично. Но это в твоем духе.

– Скажи, зачем эти упреки? Ты хочешь меня разозлить? Хочешь, чтобы я выгнал тебя из этой квартиры?

Жилье оформлено на Костика, и, если Алик заберет у нее сына, у нее останется только машина и вещи, которые скопились более чем за десять лет совместной с ним жизни. Этих вещей у нее немало, но их придется сдавать в ломбард, чтобы выручить хоть какие-то деньги на житье-бытье… Алик – большой человек, он может лишить ее и сына, и квартиры, и содержания. Так что с ним лучше не шутить…

– Не хочу.

– Тогда не возникай… Костик пусть остается в пансионе, за учебу я буду платить. Ты будешь забирать его на выходные, а я буду иногда заезжать, спрашивать отчет. Ну, и с деньгами у тебя все будет в порядке…

– А право на личную жизнь я имею? – спросила вдруг Лариса.

– Не понял, – нахмурился Алик.

– Ну, мало ли, вдруг я к Демьяну вернуться захочу?

Она уже поняла, что в прошлое возврата нет, но ей хотелось позлить Алика. Не стоило этого делать, но желание досадить взяло вверх над благоразумием.

– К Демьяну? В деревню?

– Почему в деревню? Он в Москве живет. У него представительство здесь. Раньше он артелью заведовал, а сейчас у него целый холдинг, аграрные производства в средней полосе.

– Откуда ты это знаешь? Интересуешься его успехами? – нахмурился Алик.

– Нет, не интересовалась. Пока не встретила. Помнишь, мы в аквапарк собирались пойти, а ты к своей красавице уехал? Ты уехал, а я сама с Костиком пошла, и Демьян там встретился… Он, конечно, не метросексуал, как некоторые, но выглядит вполне прилично. Для своих лет.

– Женат?

– Женат. На своей Катерине.

– И ты хочешь разрушить его семью?

Абсурдность ситуации состояла в том, что возмущался Алик вполне искренне.

– Но ты же нашу семью разрушил, и ничего?

– Я разрушил? Вообще-то я тебя с мужиком в постели застукал, а не ты меня…

– Сколько раз говорить, что это недоразумение?

– Если бы я тогда не пришел, это бы недоразумение до сих пор продолжалось.

– Ты сам нанял Олега.

– Но я же не думал, что ты… Давай не будем об этом! – Алик вытянул руку в просительном жесте и поморщился.

– Не будем. Ведь все уже произошло. Я здесь, в тупике, зато твой паровоз мчится на всех парах. И сколько там еще горячих тоннелей впереди?

– Сколько будет, все мои… И ты, я так понял, не хочешь в тупике оставаться. К Демьяну клинья подбиваешь?

– Даже не пыталась.

– Пока нет, но все еще впереди, да?

– Не забывай, с ним мои дети…

– А с тобой – мой сын! Ты же не хочешь, чтобы я забрал у тебя сына?

Это был запрещенный прием, и Лариса скривила губы так, как будто Алик на самом деле ударил ее ниже пояса.

– Не хочу.

– Тогда забудь о своем Демьяне, поняла?

– Тебе-то что?

– Ты не понимаешь? Я развелся с тобой, теперь Вероника моя законная жена. Но я тебя из своей жизни вычеркивать не собираюсь. Теперь ты просто моя жена, я буду к тебе приезжать.

– А я этого хочу?

– Но тебе же нравится эта квартира? Квартира – супер, знаешь, в какую сумму ремонт встал? А обстановка? И ты думаешь, что это все ради тебя одной?! Нет, ради меня тоже! Это не твоя квартира, а наша.

– Скажи проще, я твоя содержанка без права на личную жизнь.

– Почему без права на личную жизнь? Я – твоя личная жизнь!

– Я это уже поняла.

– Я смотрю, тебе еще многое предстоит понять… И прежде всего ты должна понять, что я не хочу делить тебя с Демьяном! – разозлился Алик.

– Я – твоя собственность?

– Да, ты моя собственность. И я буду за тобой следить.

– А если я все-таки уйду к Демьяну?

– Любое твое движение в его сторону я буду расценивать как попытку к бегству.

– Будешь стрелять на поражение?

– Да, лишу тебя всего.

– Я не думаю, что это так просто – лишить меня сына, – без всякой уверенности в своих силах возразила Лариса. – Все-таки я мать, закон на моей стороне…

– Хочешь со мной потягаться? – Алик хищно сощурил глаза.

А Лариса глаза опустила.

– Нет.

Можно попытать счастья с Демьяном, но ведь он ясно дал ей понять, что возврата к прошлому не будет. Она пойдет к нему, он вежливо пошлет ее обратно, и тут же последует удар от Алика. Если захотеть, родительских прав можно лишить любую мать, если она беззащитна. Из нее можно сделать наркоманку, алкоголичку, шлюху, пройтись по ней катком общественного мнения, размазать по асфальту. Если Алик очень захочет, он добьется своего, и Лариса останется у разбитого корыта, если вообще выйдет из этой истории живой.

– Тогда сиди на своей жердочке и не дергайся. Ты меня поняла? – Алик пальцами взял ее за подбородок, приподнял голову и с недобрым торжеством заглянул в глаза.

– Да, я тебя поняла.

– Тогда раздевайся.

– Что?

– Раздевайся.

Он снял пиджак, аккуратно повесил его на кованую спинку стула, стал расстегивать пуговицы на сорочке.

– Зачем?

– Потому что я тебя хочу.

– Но мы же в разводе.

– Я смотрю, ты ничего не поняла.

Он и рубаху снял, и брюки, а Лариса даже волосы не распустила.

– Ну, почему же, я все понимаю. Я твоя запасная жена, и можешь меня иметь. Но я сегодня не хочу…

– Может, ты с Демьяном хочешь?

– Я разве об этом говорила?

– Ну, ты же не говорила, что хочешь трахнуться с Олегом?

Не должна была она этого делать, но возмущенная душа послала сигнал в обход разума, и рука размахнулась помимо ее воли. Алик аж подпрыгнул от возмущения, получив пощечину. И еще он ударил в ответ. Кулаком, в лицо. И это был гораздо более сильный удар, которым он в свое время наградил Олега.

Точно так ее бил Бабуин в тот день, когда она оказалась в притоне. Он избил ее, швырнул на кровать, надругался… И Алик ведет себя не лучше, чем этот скот.

– Я сказал, раздевайся!

Он возвышался над ней, покачиваясь на разведенных в стороны ногах. Так фашисты стояли над своими жертвами, но те хоть в форме были, а этот голый.

– Алик, не надо!

Она ненавидела его, презирала и ложиться под него не хотела, но пальцы уже нащупывали боковую «молнию» на платье. Правда, расстегнуть ее не получалось, и потому Алик замахнулся снова. Правда, бить не стал. Зато пальцы задвигались быстрей и точней, «молния» расстегнулась, платье снялось. И колготки полетели в сторону, и белье…

Алик схватил ее за руку, швырнул на кровать с голым ортопедическим матрасом. Никаких прелюдий, все быстро и грубо, как в животном мире. И сам Алик получил какое-то звериное удовольствие. Зарычал, захрипел, задергался, как человек, на шее которого затянулась удавка. Лариса же ничего, кроме отвращения к нему, не испытала…

– Эй, ты что, плачешь? – удивленно спросил Алик.

Неужели он думал, что Лариса рыдать будет от восторга?

– Нормально же все… Ну, погорячились немного, – примирительным тоном сказал бывший супруг.

Как будто не он был виноват, а она. Да, она отказала ему, но как великодушный мужчина и джентльмен он готов ей это простить… Ну не мразь ли?

– Хватит плакать, говорю.

Но Лариса в ответ разрыдалась.

– Ну, не надо, прошу тебя… Лариса, ну не надо… Ну, извини… Накрыло меня, сам не знаю, как это случилось…

Наконец-то дошло до него, какую гнусность он сотворил. И жалость к ней в его голосе появилась, и нотки покаяния прорезались.

– Ты хуже Бабуина! Ты хуже, чем он!

– Хуже Бабуина? – возмутился Алик. – Ты хочешь обратно к Бабуину?

Лариса встрепенулась, резко села, посмотрела на него пронзительно и возмущенно.

– Что ты сказал?

– Ну, может, со мной действительно хуже, чем с Бабуином…

– Это у тебя юмор такой?

– Да, юмор такой… – не выдержал он ее взгляда.

– Черный юмор.

– Не спорю.

– Все правильно, черные дни, черный юмор, – горько усмехнулась она.

– Это тебе так кажется, что у тебя черная полоса. На самом деле все в порядке. Сын с тобой, я никуда не делся, жить где есть. Причем жить будешь хорошо…

Он поднялся с кровати, прошлепал к стулу, где висел пиджак, вынул оттуда бумажник, выдернул оттуда стопку тысячных купюр, аккуратно положил на тумбочку.

– Это тебе на первое время, ну, белье там купить, покрывала, на кухню там что-нибудь… Если будет мало, позвони, я приеду…

– Приедешь? И снова изнасилуешь, да? – горько усмехнулась Лариса.

– Я тебя не насиловал.

– А как это называется?

– Я твой муж, я имею право на близость… Разве не ты жаловалась, что я уделяю тебе мало внимания?

– Теперь ты будешь уделять мне больше внимания. Потому что я твоя любовница. Любовницы интересней, чем жены, правда?

– Да, в этом что-то есть.

– Кто-то когда-то говорил, что ему никто не нужен, кроме меня. А тут какая-то Вероника…

– Хочешь, чтобы я с ней развелся?

– Нет, я хочу, чтобы ты убрался. Видеть тебя не могу.

– Хорошо, убираюсь. Но скоро жди меня в гости…

Он приехал через два дня. Лариса отказала ему в романтическом ужине со свечами, но все-таки оказалась в одной с ним постели. На этот раз обошлось без насилия, но на душе стало мерзко. Это чувство усилилось, когда Алик дал ей денег. Вроде как на карманные расходы выделил он ей двадцать тысяч, но ей показалось, что это была плата за секс…

Глава 31

Деньги Лариса не транжирила, тратила их только на продукты и в разумных пределах. Ненадежный Алик, сегодня он содержит ее как свою любовницу, а завтра откажет во всем, и как тогда жить? Поэтому и откладывала она деньги на черный день. Поэтому и нетяжелые у нее пакеты, которые она выносила из супермаркета. Костик в школе, забирать его не скоро, а ей самой много и не нужно.

Стоянка перед магазином большая, машин много, люди взад-вперед неспешно прохаживаются, поэтому и не обратила она внимания на парня в спортивной куртке, что стоял у соседней машины. Открыла багажник, сложила пакеты, села за руль, и тут же вдруг открылась задняя дверь, и этот парень ловко запрыгнул в салон. Лариса попыталась выскочить, но он так же ловко схватил ее за волосы и приставил к горлу нож.

– Сиди, сука, не дергайся!

Сначала у Ларисы внутри все похолодело, затем ее душу сковало льдом, и мышцы затвердели, как мокрое белье на морозе. Страх перед смертью лишил ее возможности сопротивляться. А окна в машине затемненные, и с улицы не видно, что ее держат за горло… И надо было затемнять салон?..

– Так, успокоилась! Руки положила на руль!

Лариса и хотела бы поторопиться, но не могла, потому что руки не слушались ее.

– Я сказал, руки на руль!

Острие ножа больно надавило на кожу, и руки вдруг стали послушными, пальцы вцепились в руль.

– Успокоилась?.. Я спрашиваю, успокоилась?

– Д-да…

– Страшно?

– Д-да.

– Это хорошо, что страшно…

Он разжал левую руку, которой держал ее за волосы, переложил в нее нож. Лариса могла бы открыть водительскую дверцу, выскочить из машины, но ведь нож по-прежнему находится в опасной близости от нее, что, если налетчик успеет нанести удар в шею?

– Вот сумочка, возьмите все, только документы оставьте…

– Дело не в сумочке, дело в тебе.

Парень вытянул правую руку, чтобы Лариса увидела сжимаемый в ней револьвер.

– Нож я сейчас уберу, а ствол будет у тебя за спиной. Поверь, пуля легко пробьет спинку сиденья. Веришь?.. Я спрашиваю, веришь?

– Да, верю.

– Вот и умница. А теперь поехали. Тихонечко поехали, без глупостей. Сделаешь лишнее движение, и ты труп. Поняла?

– Да.

– Ну, чего сидишь? Давай, поехали!

– Куда?

– Куда я скажу…

– Что вам надо?

– Шоколада… Нормально все, ничего с тобой не будет. Если будешь послушной девочкой…

Лариса сдала назад, но заметила металлический столбик и стукнулась об него бампером. Несильный удар, и толчок был слабый, но позади нее щелкнул взводимый курок.

– Еще раз куда-нибудь врежешься, пристрелю!

Со стоянки она выехала аккуратно, на шоссе свернула влево в сторону области.

– Через три километра поворот будет, туда и свернешь, – сказал похититель. – И смотри, правила не нарушай, чтобы менты не остановили. Остановят – я тебе башку снесу!

Лариса в знак того, что все поняла, кивнула. Почему-то не было никаких сомнений в том, что этот ублюдок исполнит свою угрозу.

Она ехала осторожно, скорость не превышала, на красный свет останавливалась. И даже испугалась, когда увидела стоящую на дороге милицейскую машину, хотя должна была воспринимать ее как спасение.

Они проехали населенный пункт, свернули на проселочную дорогу, тогда похититель и достал из кармана мобильный телефон.

– Женя это, – едва слышно сказал он. – Все нормально, Екатерина Сергеевна, она у меня в руках… Ну вы же меня знаете, я все делаю на пять с плюсом…

Он говорил тихо, но Лариса все-таки расслышала его слова.

– Тебя Женя зовут? – спросила она.

– Подслушивать нехорошо.

– Извини, я правила вежливости забыла.

– Могу напомнить. – Он больно схватил ее за волосы и ударил головой о боковое стекло. Лариса едва не выпустила руль из рук.

– Вспомнила?

– Да.

– Не зарывайся, детка.

– Куда мы едем?

– Я же тебе сказал, нормально все будет.

– А кто такая Екатерина Сергеевна?

– Неважно.

– А какая она из себя?

– Костлявая такая. В черном балахоне с капюшоном. И с косой.

– Я серьезно.

– Будешь много болтать, я тебя сейчас к этой костлявой с косой отправлю.

– Это не я много болтаю, это нервы шалят…

– Говорят, секс очень хорошо успокаивает нервы. Хочешь помогу?

– Не надо.

– Я тебе чем-то не нравлюсь?

– Я тебя не вижу…

Лариса могла видеть своего похитителя в зеркало заднего вида, но его кепка низко была надвинута на глаза, и голову он наклонил.

– Хочешь меня увидеть?

– Ну, вдруг ты мне понравишься!

– Если ты меня увидишь, мне придется тебя убить.

– А так не убьешь?

– Нет.

– А что сделаешь?

– В порядке все будет. Тебе не привыкать.

– К чему?

– Ты же когда-то была проституткой, – презрительно хмыкнул Женя.

– Я что, буду проституткой?

– Ну, типа того… Можешь начать прямо с меня.

– Прямо сейчас?

Похоже, судьба сделала виток по спирали, и Ларису снова ждет притон. Ее опять будут бить, подкладывать под грязных клиентов. А может, посадят на иглу, чтобы она работала за каплю героина или еще какой-нибудь гадости…

В этот притон везет ее Женя, он один, и его можно обхитрить. Она ублажит его, доведет до состояния полной бесконтрольности, он забудет про свой револьвер, и она воспользуется этим… Нет, убивать она его не станет, но яйца и все такое отстрелит…

– А ты хочешь?

– Ну, если ты завяжешь мне глаза.

– Зачем?

– Чтобы я не видела тебя…

– Хорошо, я завяжу тебе глаза. И свяжу тебе руки, чтобы ты не рыпалась…

Лариса до боли закусила губы и пальцем протерла глаз, чтобы задержать набежавшую слезу. Если ей свяжут руки, спастись она не сможет…

– Я не люблю садо-мазо, – выдавила она.

– Я люблю.

– Но я не хочу!

– Да, но я заставлю…

Лариса понимала, что целиком и полностью зависит сейчас от него, и от чувства полной безысходности не смогла выдавить ни слова.

– Ну, чего замолчала?.. Ладно, не бойся, не трону я тебя. Не велено тебя трогать.

– Кем не велено? Екатериной Сергеевной?

– Ну да, она меня ревнует…

– Она твоя любовница?

– Что-то вроде того. Мне двадцать пять, ей сорок, но мне все равно нравится. Только не подумай, что я альфонс, – зло добавил Женя.

– Я не думаю.

– Я работаю на нее. И деньги получаю за работу, а не за тело…

– Да, конечно… Сорок лет ей, говоришь? А чем она занимается?

– Посадил дед репку, выросла репка большая-пребольшая… Тем и занимается.

– Что-то я тебя не понимаю.

– А не надо ничего понимать. Крути педали…

– А она…

– Я сказал, крути педали! – рыкнул на Ларису похититель.

По проселку они выкатились на шоссе, какое-то время ехали в сторону Москвы, затем снова свернули на второстепенную дорогу.

– Останавливайся. Глуши двигатель. Руки давай за спину.

Женя связал ее, натянул на голову черную вязаную шапочку, чтобы она ничего не видела, пересадил на пассажирское сиденье и сам сел за руль. Минут через пятнадцать после этого они въехали во двор какого-то дома, кто-то распахнул дверь, взял Ларису за руку и вытащил из машины. Ее провели в какую-то комнату, развязали руки. Пока она стягивала шапку, дверь за ее спиной закрылась.

Маленькая комната, с обшарпанными стенами, железная кровать с грязным матрацем, тумбочка, шкаф, стол, табуретка – вот и вся обстановка. И еще здесь было холодно, но Лариса в норковой шубе, и, если ее не отберут, смерть от холода ей не грозит.

На окне решетка, дверь деревянная, но если вдруг Лариса сможет ее выбить, из дома ей все равно не выйти: охрана помешает.

По дому кто-то ходил, а спустя время откуда-то с верхнего этажа донеслись женские стоны. Кто-то с кем-то занимался сексом, и, похоже, женщина не очень-то хотела этого. Нет радости в ее стонах, одна только боль и отчаяние. И судя по всему, через такое же осквернение вскоре предстоит пройти и Ларисе.

Когда-то ее также закрыли в комнате какой-то квартиры, потом появился Бабуин и открыл счет унижениям. И сейчас мерзости могут начаться в любой момент. Лариса – женщина слабая, она не сможет долго сопротивляться…

Но шло время, а в комнату к ней никто не заходил. За окном стемнело, наступила ночь, но ее не тревожили. Хотелось есть, однако кормить ее никто не собирался.

Дверь в комнату распахнулась посреди ночи. Сначала в доме что-то хлопнуло, треснуло, послышался чей-то вскрик, а затем последовал мощный удар в дверь. Включился свет, и она увидела парня, который служил телохранителем у Алика.

Алика Лариса увидела во дворе дома, куда вывел ее спаситель. Он вышел из своего джипа навстречу ей, обнял, расцеловал и посадил в машину и сел рядом.

– Поехали!

– А Миша с Вадиком? – спросил водитель.

– А кто с этими уродами разбираться будет?

Машина выехала со двора, и Лариса стала успокаиваться. Алик рядом, опасность позади, насиловать ее никто не будет.

– Как ты меня нашел? – прижимаясь к нему, дрожащим от волнения голосом спросила Лариса.

– Маячок у тебя в джипе.

Только сейчас Лариса вспомнила о своей машине. Не до нее было, когда она выходила из дома. Не до мелочей, когда решается судьба.

– Ты поставил?

– Да.

– Зачем?

– На всякий случай…

Алик не разрешал ей возвращаться к Демьяну. Возможно, потому и поставил маячок, чтобы следить за ней. Но Лариса и не думала его в этом упрекать. Неважно, зачем он взял ее под наблюдение, главное, что ее спасли…

– А всякий случай представился.

– Ситуация непонятная, мы не знаем, что это за люди держали тебя под замком, – сказал он. – Но ничего, ребята сейчас со всем разберутся…

– Притон это.

– Что они с тобой сделали? – встрепенулся Алик.

– Ничего. Закрыли в комнате и не трогали. Но какую-то женщину изнасиловали…

– Ничего, разберемся, что там за контора такая… И, вообще, непонятно, как ты там оказалась?

– Ну, не сама же приехала.

– Ясное дело.

– Похитили меня.

– Кто?

– Женя его зовут. Но дело не в том. Дело в том, кто меня заказала…

– И кто тебя заказал?

– Екатерина Сергеевна.

– Кто такая?

– Да как-то с трудом верится, что она могла до такого опуститься. Хотя нет, верится: однажды она уже выставила меня за дверь в лютый мороз.

– Кто она?

– Катерина. Жена Демьяна.

– Она что, Екатерина Сергеевна?

– Однажды муж назвал ее Екатериной Сергеевной. «А не выпить ли нам, Екатерина Сергеевна, еще по одной…»

Веселый был праздник в доме у Комаровых, Юра на Ларису зарился, Катерина – на ее мужа… И чьи-то мечты осуществились. И теперь Лариса представляет угрозу для счастья этой старой суки…

– Юра Комаров глаз с меня не сводил, хотел, чтобы я его полюбила, – самой себе сказала она. – Хорохорился, перышки свои начищал. Демьян беды от него ждал, и я боялась, как бы он чего не вычудил. А Юра даже не приставал ко мне. Пялиться пялился, а руки не распускал… Зато Катька отличилась… Екатерина Сергеевна. Видно, узнала, что я с ее мужем в аквапарке встречалась. Ну да, ее дочка нас вместе с Демьяном видела. Дашка меня в деревне видела, узнала. Да и Мила на меня похожа, нетрудно понять, кто я такая…

– Думаешь, это жена Демьяна от тебя избавиться хотела?

– Женя сказал, что сорок лет ей. И еще сказал, что репкой она занимается. Посадил, говорит, дед репку… И с бабкой ее выдергивает… Сельским хозяйством эта Екатерина Сергеевна занимается, все сходится… Вот сука!

Лариса, опустила голову, закрыв лицо ладонями. Страшно подумать, что случилось бы с ней, не позаботься Алик о ее судьбе. Да, Алик сволочь, потому что развелся с ней, но все-таки она должна горячо благодарить его за свое спасение…

– Вот, значит, как. Жена Демьяна за тебя взялась, – озадаченно проговорил Алик.

– Выходит, что так.

– Как она узнала, где ты живешь?

– Меня не из дома похитили. Я в супермаркете была, в машину села, а этот Женя вслед за мной туда запрыгнул, нож к горлу приставил. А еще у него пистолет был…

– Серьезно, если пистолет… Этот Женя следил за тобой. А откуда он за тобой следил? От твоего дома.

– Может быть.

– Тебе придется переехать.

– Куда?

– Не переживай, этот вопрос я решу. И с Костей надо вопрос решить…

– Костя здесь при чем?

– На тебя через Костю могут выйти. Ничего, я его в другую школу переведу… Хотя нет, пусть в своей школе остается. А ты к нему пока не езди. Я его к себе забирать буду…

– Может, ты меня к себе заберешь?

– Шутишь? Вероника меня убьет!

– Она что, такая страшная? – ревниво и с ехидством спросила Лариса.

– Нет, она красивая. И мне с ней очень хорошо. Но и тебя терять я не хочу. И позабочусь о твоей безопасности… Или тебя к Демьяну твоему отвезти? – усмехнулся Алик. – Ты скажи, мы его найдем, тебя к нему отвезем. На поживу твоей Екатерине Сергеевне.

– Спасибо, не надо.

– Ну, тогда едем домой. Ничего, если эту ночь я проведу с тобой?

– Я буду только рада…

Уже наступило утро, когда они подъехали к дому. Но Алик решил задержаться у Ларисы, и она ничуть не возражала. Он спас ее, и она знала, как его отблагодарить…

Глава 32

Глаза мокрые, по щекам катятся слезы, душа ревет белугой и рвется наружу, желая догнать самолет, на котором в Лондон улетает Костик.

– Да не переживай ты, с ним все будет хорошо, – Алик небрежно похлопал Ларису по плечу.

– А со мной?

– Прежде всего ты должна думать о сыне.

– А кто подумает обо мне?

Она ничего не сказала, когда Алик перевез ее в однокомнатную квартиру на южной окраине Москвы. Он запретил ей видеться с сыном, и она послушно исполняла его волю. Потому что встречи с Костиком угрожали ее и его безопасности. Тогда все это казалось ей временным явлением.

Но, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. Почти полгода Лариса живет на съемной квартире, но Алик даже не заводит разговор о переселении. Да и навещает ее редко, раз-два в месяц. И денег оставляет все меньше…

А сегодня он приехал к ней и заявил, что Костик улетел в Англию, в частную школу, на полный пансион. Приехал и поставил перед свершившимся фактом.

– Я думаю о тебе. И забочусь о тебе.

– Плохо ты обо мне думаешь, – с упреком сказала Лариса. – И заботишься обо мне плохо… Ты не должен был отправлять Костика в Англию!

– Поверь, это ради его же блага, – сухо сказал Алик. – Здесь, в России, ему угрожает опасность.

– Хорошо, здесь ему угрожает опасность. Но ты бы мог хотя бы сказать мне, что собираешься отправить сына в Англию.

– Ты бы возражала, а я не люблю, когда ты возражаешь.

– Я могла бы отвезти его в Англию.

– С ним поехала Вероника.

– Что?! – Лариса ошарашенно уставилась на Алика. – Вероника повезла в Англию моего сына?

– Да. Между прочим, они хорошо ладят между собой.

– Это мой сын! При чем здесь твоя Вероника?.. Ты совсем с ума сошел со своей Вероникой! Меня из дома выгнал! С сыном меня разлучил!

– Только не надо истерик, – скривился Алик.

– У кого истерика? У меня?! Это у тебя истерика, мой дорогой! Это ты отправил Костика в Англию со своей долбанутой Вероникой! Это ты кинул меня, как последнюю! Ты даже не позволил мне попрощаться с сыном!

– Замолчи! – одернул он ее. – И слушай сюда! Во-первых, Вероника не долбанутая! Во-вторых… Во-вторых, да, я виноват, что ты не смогла попрощаться с сыном. Но я обещаю, что ты съездишь в Англию, повидаешься с Костиком.

– Когда?

– Через месяц, максимум через два. Ты обязательно съездишь к сыну. Ему будет тяжело, и ты должна будешь его утешить.

– А когда я съеду с этой ужасной квартиры?

– Чем она ужасная? Нормальная квартира. Ну, однокомнатная, без особого комфорта, но зато в ней безопасно…

– Но мне здесь не нравится.

– Я не понял, разговор о ком идет, о тебе или о нашем сыне? Ты о нем думать должна, а тебя беспокоит собственное благополучие? – Алик ничуть не постеснялся дать ей такую отповедь.

– Я просто спросила про квартиру, – оторопело посмотрела на него Лариса.

– Ну, если просто, то все в порядке. Я уже подбираю вариант, и скоро у тебя будет хорошая квартира… Ты довольна?

Или Ларисе показалось, или Алик действительно ждал от нее проявления восторга.

– Очень.

Но в ответ он получил порцию соленого сарказма. Он обещает, а ей все хуже и хуже. Черт с ней, с этой квартирой. Настоящая проблема в том, что Алик отдалил ее от Костика. Это же просто ужас, что ее сыном занимается его новая жена. Неужели они хотят забрать у нее сына и оставить ее за бортом жизни…

– И это все?

– А ты хочешь, чтобы я танцевала от радости?

– Нет, но ты хотя бы могла быть повежливей… Я столько для тебя делаю…

– Что ты для меня делаешь? – перебила Лариса.

– Я вытащил тебя из притона, если ты не помнишь! Я рисковал ради тебя своей жизнью…

Действительно, это нельзя было забыть, поэтому Лариса сменила гнев на милость.

– Извини.

– Да ладно, чего уж там…

Алик демонстративно посмотрел на часы.

– Спешишь?

– Да вообще-то дела… Но я подожду, через час самолет приземлится в Хитроу, Вероника мне позвонит, и я передам тебе трубку. Чтобы ты поговорила с Костиком…

Алик снял пиджак, лег на диван, включил телевизор. А через два часа ему позвонила Вероника, он переговорил с ней, а затем передал трубку Ларисе.

– Костик, привет! Ты где? Как дела?

– Все хорошо, мама, – с тоской произнес Костик. – Долетели нормально, мы сейчас с тетей Вероникой поедем в Торп.

Голос его повеселел, потому что впереди его ждало путешествие в знаменитый парк развлечений.

– Тетя Вероника тебя не обижает?

– Нет, что ты! Тетя Вероника очень добрая! – Теперь в голосе Костика звучало восхищение, сменившееся вдруг разочарованием. – Мама, а почему ты провожать меня не поехала?

Лариса хотела сказать, что не знала про его отъезд, но в трубке вдруг послышались короткие гудки.

– Что такое? – спросил Алик, углядев на ее лице признаки ярости.

– Костик хочет знать, почему я не приехала в аэропорт, а эта сука выключила телефон!

– Какая сука?

– Твоя Вероника!

– Она не сука! И телефон она не отключала. Может, у нее на счету просто закончились деньги?

Алик забрал у Ларисы телефон, набрал номер.

– Ну да, абонент не может ответить. Точно, у нее закончились деньги. Надо пополнить счет… Ладно, поеду я!

Лариса с удивлением смотрела, как Алик переступает порог ее дома. Он уходил, даже не поцеловав ее на прощание.

У них было столько времени, чтобы заняться любовью, как они делали это всегда, когда он ее навещал. Но сегодня он даже не заикнулся о сексе.

Он ушел, и Лариса с досадой стукнула себя по лбу. Надо было спросить номер телефона его Вероники, поскольку иной возможности связаться с Костиком у нее не было.

Лариса позвонила Алику, но его телефон вдруг оказался недоступным. Она выждала время, снова попыталась связаться с ним, но бесполезно.

Алик позвонил сам, на четвертый день.

– Куда ты пропал? Почему не отвечаешь на мои звонки! – набросилась на него Лариса.

– Не кричи, не надо, – непривычно тихим голосом сказал он. – Знаю, что виноват перед тобой, но у меня проблемы. Причем очень серьезные.

– Что случилось? – встревожилась Лариса.

– В меня стреляли. Меня ранили… Если бы только это…

– Что еще?

– У меня отобрали мою фирму…

– Что?!

– Это все Вероника. Она заморочила мне голову… Оказывается, она родная сестра моего компаньона, и через нее… В общем, долго объяснять, а у меня мало времени… Черт с ней, с фирмой, черт с ним, с домом. Надо ехать в Лондон выручать Костика, пока не поздно. Сам я не могу, но если поедешь ты, я буду очень тебе благодарен.

– Конечно, поеду!

– Это опасно.

– Все равно!

Лариса закусила удила и теперь готова была на все, чтобы вернуть сына. Она предала Егорку и Милу, но это вовсе не значит, что она плохая мать. Она готова умереть ради своего сына. И умрет, если надо будет…

– Тогда собирайся. Сейчас машина подъедет.

– Какая машина?

– Белая «девятка», номер триста сорок восемь. Водитель – преданный мне человек, он отвезет тебя ко мне. И мы вместе решим, что нам делать, договорились?

– Договорились.

– Тогда выходи во двор, машина сейчас будет. До встречи!

Лариса торопливо собралась в дорогу, взяла все, что ей необходимо для поездки в Англию. Заграничный паспорт у нее был; визы в нем нет, но Алик что-нибудь придумает.

Она спустилась во двор, поставила чемодан, села на скамейку. Но машины все не было. Алик позвонил на мобильник, сказал, что машина уже на подходе, но прошло не меньше получаса, прежде чем она появилась. Из «девятки» вышел белобрысый парень в черных непроницаемых очках. Лицо неподвижное, непроницаемое, и потому его улыбка, на мгновение выступившая на губах, показалась Ларисе противоестественной и даже зловещей. Но понять парня можно: проблемы босса тяготили его самого. Он взял чемодан, уложил его в багажник, открыл заднюю дверь, помог Ларисе сесть в машину.

Размышлявшая о предстоящей поездке Лариса не следила за дорогой, но все-таки поняла, что машина едет в сторону области.

– А где Алик меня ждет? – спросила она.

– Дом за городом, дачный поселок там… Да вы все увидите.

– Он ранен?

– Ерунда, слегка зацепило… Вадику не повезло, убили его…

– Кто, киллер?

– Ну да, Вадик Алексея Вениаминовича своим телом закрыл… Да, кстати, меня Леонидом зовут. Можно просто Леня. Вам это нужно знать, Лариса Михайловна, потому что я вместе с вами в Лондон лечу. Паспорт заграничный взяли?

– Да, конечно.

– Давайте сюда. Я сейчас вас к Алексею Вениаминовичу отвезу, а сам с визами поеду вопрос решать. И билеты надо взять…

– Скажите, Леня, это опасно – лететь в Лондон?

– Я не думаю, но все может быть. Эта Вероника коварная штучка. И охрана у нее. Но ничего, мы справимся.

Леня достал вдруг из-под сиденья пистолет, показал своей пассажирке и снова спрятал.

– Это особая штука, – сказал он. – Сплошной термопластик, ни единой металлический детали, это чтобы в аэропорту не засекли. С оружием в Англию поедем…

Путь к дачному поселку пролегал через сосновый бор. Сначала они ехали по асфальтированной дороге, потом свернули на разбитый проселок, прошли через какую-то деревеньку, после которой справа от дороги тянулись поля. Но вот снова начался лес, и чем гуще он становился, тем больше сужалась дорога. В конце концов они затормозили перед ямой, через которую машина проехать не могла. Да и дорога за этим препятствием густо поросла травой.

– Леня, ты что, заблудился? – встревоженно спросила Лариса.

Не нравилась ей эта поездка, пугала неопределенность.

– Да нет, просто яма здесь, а до поселка рукой подать. Тут пешком полкилометра, не больше. Вы же должны понимать, что Алексей Вениаминович прячется, потому и места такие глухие… Пошли!

Лариса не хотела выходить из машины, но Леня чуть ли не силой вытащил ее. Открыл багажник, достал оттуда чемодан и лопату.

– А лопата зачем? – еще больше встревожилась Лариса.

Но Леня как будто не услышал ее вопроса.

– Я чемодан понесу, а вы лопату возьмите.

– Лопата зачем?

– Да собак здесь много, мало ли. У меня пистолет, у вас лопата… Ну, чего стоишь, пошли, давай!

– Никуда я не пойду!

До Ларисы вдруг стало доходить, что в эту глухомань Леня завез ее с какой-то дурной целью. Пистолет, лопата…

– Ну, не пойдешь, и не надо.

Парень положил чемодан на место, оглянулся, достал пистолет, передернул затвор и наставил оружие на Ларису.

– Ты что делаешь?

– Я тебя сейчас пристрелю…

– Не надо!

– Тогда пошли!

Он протянул Ларисе лопату, и она взяла ее. Хоть какое-то оружие. Вдруг представится момент ударить ею подлого обманщика.

– Ну чего стоишь? Двигай поршнями!

Леня показал направление движения, и Лариса, обогнув яму, пошла по лесной дороге, лопатой раздвигая траву.

– Влево давай!.. Шагай, шагай!.. Стой! Здесь копай!

– Что копать?

– Землю!

– Зачем?

– Клад выкапывать!..

– Ты что, убить меня хочешь?

От страха у Ларисы подкосились ноги, и она села на землю.

– Я сказал, землю копай! – заорал Леня.

– Не надо, не убивай!..

– Убью! Прямо сейчас и грохну!.. А так у тебя хоть время будет, чтобы пожить… Час у тебя, чем больше за час выроешь, тем глубже будешь лежать…

– Ну, пожалуйста, ну не надо! – разрыдалась Лариса.

– Ладно, сам вырою. Земля, в принципе, нормальная…

Леня накрутил на пистолет глушитель и наставил ствол на женщину.

– Не надо!.. Я буду копать!..

Ларисе не хотелось умирать, но раз уж смертный час пробил, то пусть он отодвинется хотя бы на немного. А может, за это время к ней придет спасение, ну, например, в лице вооруженного лесника, который все поймет и остановит убийцу…

Ей никогда не приходилось рыть ямы, но в деревне она копала землю в огороде и знала, как управляться с лопатой. А земля здесь действительно мягкая, да еще и богатая перегноем… И сама Лариса скоро пойдет на перегной. Неужели это случится?..

– Хорошо у тебя получается, – усмехнулся Леня.

Он сидел на пеньке, неторопливо осматриваясь по сторонам. Место глухое, но вдруг грибник какой-то появится…

Грибник Ларису не спасет, это ясно. Но вдруг на них выйдут охотники.

– Кто тебя нанял? – дрожащим от ужаса голосом спросила Лариса.

– Екатерина Сергеевна, – ухмыльнулся Леня.

– А почему Алик мне звонил?

– Потому что ты ему надоела.

– Это он тебя нанял?

– Что, хочешь меня перекупить?

– У меня нет денег.

– Тогда тебе придется умереть.

– Значит, в Алика не стреляли?

– Нет.

– И Вероника у него ничего не забирала?

– Забирала. Тебя у него забрала. Она им как хочет, так и вертит…

– Так это была ее идея?

– Какая идея?

– Меня убить.

Лариса просто поверить не могла, что Алик так просто приговорил ее к расстрелу.

– Ну, она точно не против… Давай…

Леня не договорил. Кто-то вдруг ударил его сзади по голове, и он рухнул на землю. А над ним возвышался человек в черном костюме и с оружием в руках. А потом появился Демьян.

Глава 33

Демьян снова спас Ларису, и на этот раз от верной смерти. Его люди уложили на землю Леню, а он подал Ларисе руку. Он был спокоен и невозмутим, но чувствовалось, что дыхание у него тяжелое, как будто он, перед тем как появиться здесь, бежал по лесу. Трава на брюки налипла, колючки. Не похоже, что Демьян собирался заключить ее в свои объятия, но Лариса сама бросилась ему на шею. Отталкивать он ее не стал.

– Спасибо! Спасибо! Спасибо! – Она хотела визжать от безумного восторга.

– Будет, будет. – Демьян ласково погладил ее по волосам, провел рукой по спине.

– Алик!.. Алик хотел меня убить! – забилась в истерике Лариса.

Только что Демьян хотел отстраниться от нее, но теперь вдруг еще крепче прижал ее к себе.

– Я это уже понял.

– Я… Я не хочу умирать!

– Не умрешь. Все будет хорошо.

– Ты меня не бросишь?

– Тебе надо успокоиться.

– А если бы меня убили?

– Спокойно, Лариса, спокойно…

– Эта сволочь могла меня убить!

Демьян призывал ее к спокойствию, но истерика продолжалась. Лариса отстранилась от него, подошла к лежащему не земле Лене и пнула его по ноге:

– Тварь!

Леня уже пришел в себя и смог что-то зло буркнуть ей в ответ.

– Тебе позвонил Алик, сказал, что в него стреляли, машину за тобой выслал, – проговорил Демьян. – Но в него никто не стрелял, мы знаем это точно. Поэтому звонок показался подозрительным, мои люди поехали за тобой. И я выехал…

– Ты прослушивал мои разговоры?

– Я нанял частных детективов, они следили за тобой.

– Зачем? – Лариса прижалась к Демьяну, обняла его.

– Да вот на душе вдруг стало неспокойно. Алик выселил тебя из дома, переселил в хорошую квартиру, а потом ты вдруг оказалась в какой-то дыре…

– Меня похитила твоя жена! – вспомнила она и отшатнулась от него.

– Да, мы это уже поняли, – кивнул Демьян.

– Но Алик меня спас!

– Твой Алик еще тот фигляр, – презрительно усмехнулся он. – Ты говорила ему о нашей встрече в аквапарке?

– Говорила.

– Ты знала, что я не последний человек в этом мире. И знала о моем к тебе отношении. Но ты не обратилась ко мне за помощью после того, как Алик тебя бросил. И бросил, и кинул…

– Он не хотел, чтобы я к тебе обращалась.

– Вот и я думаю, что не хотел. Потому и придумал эту историю, будто Катя тебя похищала… К сожалению, я нанял людей уже после того случая, но я слышал, о чем вы говорили с Аликом. Эта тема проскальзывала, я наводил справки, и, поверь, Катя здесь ни при чем… Катя тебя похитила, но Алик тебя спас. Ты не находишь это странным?

– Ну, он очень быстро меня нашел… Ты думаешь, он меня разыграл?

Чего уж греха таить, проскальзывали у нее такие мысли, но сознание противилось, и они не получали развития.

– Ну а ты сама как думаешь? Что произошло с тобой после того случая?

– Что произошло? Многое произошло. Алик меня в съемную однушку запихнул, сказал, что так безопасно. И еще сказал, что мне никак нельзя встречаться с Костиком. А Костика Вероника к рукам прибрала, в Англию увезла… И еще Алик потерял ко мне всякий интерес. Раньше часто на ночь оставался, а потом все реже и реже… Эта сволочь сказала, что это Алик меня заказал! – Лариса ткнула пальцем в лежащего Леню.

– Алик тебе позвонил, его человек приехал за тобой, завез в лес. Классика жанра.

– Это все из-за Вероники! Она заморочила Алику голову.

– Это уже неважно, кто кому заморочил голову, важно, что Алик сделал. А он человека нанял, который должен был тебя убить. Он преступник, его судить надо.

– А кто кого собирался убивать? – взвыл наемник.

– Ты собирался! – грозно посмотрел на него Демьян.

– Нет, я только хотел попугать!

– Да, но ствол у него боевой, с полным боекомплектом, – криво усмехнулся человек в черном.

– Ну и что? Я только попугать хотел.

– И откуда ты такой попугай взялся? Кто тебя нанял?

– Никто!

– Врешь! Ты мне про Алика говорил! – возмутилась Лариса.

– Ничего я тебе не говорил!

– И про Веронику говорил! Ты ее знаешь?

– Какая Вероника, о чем ты?

– Я все слышала! Я все знаю!

– Ты все знаешь, и это главное, – обняв Ларису за плечи, сказал Демьян. – А больше нам ничего не надо…

Он сурово глянул на своих людей и велел им закопать несостоявшегося убийцу.

– Живьем или как?

– Давайте живьем, – безжалостно дополнил он свой приговор. – Пусть помучается перед смертью.

– Эй, мужик, ты что, с дуба рухнул? Как закопать? Как живьем?

Но Демьян даже не глянул на приговоренного. Он увлек Ларису за собой в сторону дороги.

– Ты что, убить его хочешь? – спросила она.

– Сейчас он о пощаде умолять будет. А потом расколется, Алика с потрохами сдаст. Поверь, с ним профессионалы работают, они всю правду из него вытряхнут. Не будет никакого самосуда.

Черный джип «Мерседес» стоял возле «девятки». Демьян помог Ларисе сесть в свою машину, сам устроился рядом.

– Не бойся, все будет хорошо, – сказал он.

– Я не боюсь. Но мне страшно.

Лариса придвинулась к Демьяну, грудью прижалась к его плечу, обняла за руку и зажмурила глаза, как это делает ребенок под маминым крылом, когда его пугает большой и кажущийся неуютным мир. Демьян мог защитить ее, но быть с ним хотелось не только поэтому.

– Алик – подонок, – сказал он, когда машина развернулась. – А я дурак. Мне нужно было в прошлый раз признаться тебе, кто тебя в рабство продал. Хотел сказать, но ты бы мне тогда не поверила…

– Сейчас поверю, – не открывая глаз, сказала Лариса.

– Алик тебя Бабуину продал через своего дружка Жоржа. Надоела ты ему, потому он и разыграл сцену с бандитами. Он все устроил, а ты повелась. Из любви к этому ублюдку… И семью нашу разрушила из-за этой любви, – тяжко вздохнул он.

– Зачем он меня Бабуину продал? – возмущенно спросила Лариса.

– Потому что ты ему надоела.

– Но ведь он потом за мной в Приволье приехал?

– Наверное, понял, что лучше тебя у него никого не будет…

– А у тебя? У тебя кто лучше меня был?

– Никого.

– Я самая лучшая?

– Да.

– И тебе больше никто не нужен? – размечталась Лариса.

– Нужен. Мне моя семья нужна.

– Я – твоя семья.

– Нет. – С нотками сожаления и тем не менее твердо сказал Демьян. Моя семья – это Катя, наши с ней дети.

– И что, у меня нет никаких шансов?

– А ты хочешь быть со мной?

– Да!

– Алик вычеркнул тебя из своей жизни, и теперь тебе нужен я. Понятно.

– Что тебе понятно?

– Можно я не буду говорить?

– Почему?

– Не хочу тебя обижать. Тебе и так сегодня досталось.

– Ты меня презираешь? – Лариса готова была возненавидеть Демьяна от обиды, но при этом продолжала жаться к нему.

– Скажем так, я не самого лучшего о тебе мнения.

– Ну да, я предала тебя. Я предала детей. Я променяла твою деревню на Москву Алика. Я холодная, расчетливая сука, да?

В ответ Демьян выразительно промолчал.

– Все это так. Но я любила Алика. Сердцу не прикажешь…

– Да, наверное. Лучше уйти по-честному, чем изменять мне с ним на стороне. Но я тоже люблю тебя. А от Кати к тебе уходить не собираюсь. Раньше бы ушел, а сейчас нет. Она меня любит, и я не могу сделать ей больно.

– И как мне дальше жить?

– Видишь, прежде всего тебя интересует вопрос, как тебе дальше жить. Как тебе жить…

– Я слабая женщина, и ты не можешь меня осуждать.

– Я тебя не осуждаю.

– Ты любишь меня?

– Люблю.

– Ты следил за мной?

– Да, за тобой следили нанятые мной люди.

– Ты боялся за меня. Ты переживал.

– И сейчас боюсь. История еще не закончена. Но ты под моей защитой.

– Куда мы едем? Я не хочу домой!

– А куда хочешь?

– Мне надо в Лондон, к сыну. Он сейчас там с Вероникой. Они забрали у меня сына! Ты должен мне помочь вернуть сына!

– Если должен, то верну. Я поговорю с Аликом, думаю, он сделает правильные выводы…

Лариса чувствовала силу Демьяна. И физически он очень крепок, и статус у него вовсе не такой бесправный, как у нее. Он может разговаривать с Аликом на равных, и это как минимум…

– А что делать мне?

– Сейчас мы поедем в гостиницу.

– А потом?

– Потом ты станешь там жить, пока не решится твой вопрос.

– Ты будешь со мной?

– Морально да.

– А физически?

– У меня есть жена, физически я буду с ней.

– Ты ее не любишь.

– Люблю, – не очень уверенно ответил Демьян.

– Я понимаю, ты человек долга…

– Если ты это понимаешь, то ничего не говори, – отрезал Демьян.

Лариса обиженно молчала всю дорогу, но при этом ни разу не отстранилась от бывшего супруга.

А дорога была долгой, часа три понадобилось им, чтобы добраться до гостиницы. Демьян забрал у Ларисы паспорт, оформил ей номер, заплатил за него. И сам сопроводил ее до места.

Это были двухкомнатные апартаменты класса люкс, с дорогой мебелью и плазменной панелью. Джакузи в ванной комнате, душевая кабинка, сантехника как в лучших домах. Вряд ли такой номер стоит меньше десяти тысяч рублей в сутки.

– Ой, а мой чемодан! – вдруг вспомнила Лариса. – Он в «девятке» остался. Я же в Англию ехать собиралась, за сыном. Дура!

Демьян позвонил кому-то из своих людей, переговорил с ним и велел привезти чемодан.

– Вещи – это не проблема, – сказал он. – И Алик твой не проблема. Раскололся его киллер. Подчистую его сдал. Алик тебя заказал. Потому что его новая жена очень того хотела… Нашли друг друга две добродетели, – презрительно усмехнулся он.

– Ты правда поможешь вернуть мне сына? – кроткой овечкой спросила Лариса.

– Да.

– Ты пойдешь к Алику?

– Не сегодня.

– А сегодня ты останешься со мной?

– Мы же обсудили этот вопрос, – покачал головой Демьян.

– Я же не собираюсь к тебе приставать. И ты не приставай ко мне. Просто посидим, выпьем. Кстати, я бы хотела с тобой поужинать…

– Ну, если только поужинать, – пожал плечами Демьян.

– Закажи ужин в номер.

– Хорошо.

– Мне надо принять душ. У меня все волосы в земле…

В ванной Лариса нашла и шампунь, и гель для душа. И полотенце там было, и банный халат в упаковке.

А пока она принимала душ, Демьян заказал ужин и сходил вниз, чтобы купить ей зубную щетку, пасту и косметический набор.

Чемодан еще не привезли, поэтому к столу Лариса вышла в банном халате. Извинилась перед Демьяном, села в кресло, плотно запахнув полы. Но после щедрой порции поданного к столу коньяка эти полы соскользнули с одной ноги, заброшенной на другую. А под халатом больше ничего нет, Демьян это понял, поэтому все больше стал замасливаться его взгляд. Он и сам выпивал порядком и от этого становился все более мягок.

– В конце концов, мы взрослые люди, – улучив момент, сказала Лариса.

Она села к нему на колени, обняла его за шею, поцеловала в губы. И тут же ощутила на себе всю мощь пробудившегося вдруг вулкана.

Демьян остался с ней на ночь, но утром Лариса в постели его не обнаружила. Зато увидела записку, которую он, уходя, ей оставил. Демьян назвал все происшедшее с ними ночью ошибкой. Что ж, у нее еще будет время доказать ему, что это не так…

Глава 34

Большой кабинет у Глазырина, витринные окна от пола до потолка, отличный вид на Садовое кольцо. И секретарша у него выше всяких похвал – милая, модельной внешности, с обаятельной улыбкой. Но Алику сейчас здесь ох как неуютно.

– Ты в западне, дружок, – с безудержным презрением и приглушенным торжеством сказал Демьян. – Лариса у меня, а твой Леня… Пардон, Игорь Остапов у меня. Одно только мое слово, и ты в тюрьме.

Увы, но Леня предупредил, что не повторит свое признание перед следователем. Сказал, что не станет сдавать Алика… Но Глазырин этого не знает, и Демьян может морочить ему голову.

– Я не знаю никакого Игоря Остапова, – Алик нервно мотнул головой.

– Ты ему Ларису заказал… Топорно сработано, Алик. Не должен ты был подставляться, но ты всегда был дураком и всегда делал глупости… Мразь ты, Алик! И я, пожалуй, размажу тебя по стенке! Остапов сдал тебя с потрохами. И следователю тебя сдаст. Одно мое слово…

– Это я уже слышал, – скривился Алик так, будто раскусил дольку лимона.

– Да, но слова я еще не сказал.

– Чего ты хочешь?

– Для себя ничего. А для Ларисы хочу, чтобы ты вернул ей ребенка.

– Хорошо, я верну ей Костю.

– И еще ты должен развестись с Ларисой.

– Мы с ней уже развелись.

– Нет, ты должен развестись с ней по-человечески. Фифти-фифти, пятьдесят на пятьдесят…

– Какие фифти-фифти?! У нас брачный контракт был…

– Смазливый ты малый, Алик. Немолодой уже, но все равно смазливый. Поверь, в тюрьме ты будешь пользоваться успехом. Там тебе расширят место, куда ты должен будешь засунуть свой брачный контракт…

– Хорошо, я отдам ей свой дом на Рублевке…

– Этого мало.

– Хорошо, мы поделим все пополам.

– Теперь нормально.

– Хитрый ты мужик, Уваров, – язвительно сказал Алик. – Бабу с приданым забрать хочешь?

– У моей бабы есть приданое. Мы с ней вместе все заработали.

– Это ты про свою жену?

– Да, про свою жену. Которую ты подставил. Ты подлец, Алик. И тебе не место среди людей…

– Ладно, ладно, не бушуй. Получит твоя Лариса свою половину. И ее приберешь к рукам, и ее половину…

– Ну, если ты так ставишь вопрос… – Демьян поднялся и повернулся к Алику спиной.

– Эй, ты куда?

– В прокуратуру.

Демьян хотел, чтобы Лариса ни в чем не нуждалась, для этого он и желал вернуть ей отобранный дом на Рублевке, деньги, которые полагались при разводе. Но нет, пусть уж лучше Алик сидит в тюрьме. Это самое справедливое наказание для него. И Демьян сделает все, чтобы он сел. Не хочет Остапов обличать его перед законом, но Демьян обязательно что-нибудь придумает. Он заставит киллера сдать Алика под запись в протокол…

Любил он Ларису, рвался к ней, держал руку на пульсе связанных с ней событий, но при этом оставался на почтительном расстоянии. И после того, как фактически вытащил ее из могилы, умолял себя не подаваться соблазнам. Но Лариса была неотразима, и он не смог устоять перед ней…

И все-таки от Кати он не уйдет. Может, и было у них что-то с Ларисой, скорее всего, вчерашняя волшебная ночь еще повторится, и все-таки законная семья у него на первом месте…

Но уже ясно, что Ларису он не бросит. И будет заботиться о ней. Есть у него возможность купить ей квартиру так, чтобы об этом не проведала Катя, и он сделает это. С ним Лариса ни в чем не будет нуждаться, поэтому ей не нужен Алик с его богатствами.

– Какая прокуратура? Мы же договорились!

– Ты же деловой человек, – усмехнулся Демьян. – Ты должен понимать, что договоры скрепляются печатью и подписью. Не было ничего такого…

– Стой!.. Если ты сдашь меня, Лариса никогда не увидит Костика!

Демьян остановился, подошел к Алику, сурово глянул на него.

Непросто будет посадить Алика: деньги у него, связи. А еще он действительно может спрятаться за Костика, шантажировать им…

– Хорошо, срок у тебя два дня. Ровно через двое суток Костик должен быть с матерью. Дом на Рублевке к этому времени оформишь на Ларису. А на ее счет положишь пятнадцать миллионов долларов.

– Сколько?! – вскинулся Алик.

– Я знаю, это гораздо меньше того, что ты мог бы потерять…

– Это гораздо больше!

– Ты хочешь, чтобы я занялся проверкой твоих счетов и активов? Так это сделает прокуратура. После того, как Остапов официально даст показания против тебя…

– Ну, хорошо, хорошо!..

– Хорошо, – с презрительной ухмылкой передразнил Демьян. – Все у тебя всегда хорошо. Надоела тебе Лариса – отправил ее в притон. И никаких угрызений… Одного не пойму, если ты в притон ее продал, зачем обратно забрал?

– Затем. Дураком был, потому и продал. А потом понял, что лучше ее никого не найду…

– Но все-таки нашел? Веронику, да?

– Да.

– Потому и подсунул ты ей Олега.

– Не твое дело! – огрызнулся Алик.

– Подсунул. И Ларису подставил. Козел ты, Алик.

– Да пошел ты!

– Развелся ты с Ларисой, – не замечая этого жалкого всплеска эмоций, продолжал Демьян. – Квартиру ей хорошую купил, но потом тебя жаба душить стала? Развел Ларису, героем себя выставил, а ее из квартиры выгнал. Двух зайцев убил. А потом еще и Костика от матери оторвал…

– Ты ничего не докажешь!

– Зачем это кому-то доказывать? Суду все равно, зачем ты Ларису хотел убить. Тут главное – факты. А факты есть… Мразь ты, Алик! Последняя мразь!

– Сам не знаю, как так вышло… Бес попутал…

– Вероника?

– Ну да… Она мне всю плешь выела…

– Чмо ты, Алик. И потому что за бабу прячешься, чмо. И по жизни ты чмо… Ладно, живи. Если сможешь. И смотри, я человек серьезный. Если вдруг с Ларисой что-то случится, я тебя убью. Или просто появишься у нее на горизонте… А это тебе аванс. На всякий случай…

Демьян ударил Алика кулаком. От всей души… Если вдруг убьет он этого недочеловека, так тому и быть…

Но нет, Алик пришел в сознание еще до того, как Демьян покинул кабинет…

Не боялся Демьян удара в спину, потому что уже успел изучить подлую сущность своего соперника. Такие выродки только с женщинами герои, перед реальной опасностью они полное ничтожество…

* * *

Лариса умоляюще смотрела на Демьяна. Алик вернул ей сына, отписал ей дом, выплатил первый миллион в счет своих долговых перед ней обязательств. Но ей этого мало, ей нужен мужчина, который будет для нее надеждой и опорой.

– Не уходи.

Они стояли на крыльце ее дома. Демьян заехал к Ларисе на минутку, спросить, как дела, а она пыталась удержать его.

– Но я не могу с тобой остаться, – покачал он головой. – Меня Катя ждет. Мы сегодня уезжаем в Приволье.

– Когда будешь?

– Думаю, через месяц. Может, раньше…

– Приезжай без нее. Будешь жить со мной.

– Так нельзя.

– Можно.

– Но это неправильно.

– Неправильно крест на себе ставить.

– Я Катю не брошу.

– Не надо ее бросать. Живи на две семьи. Одна в Приволье, я здесь. Для меня лучше так, чем никак…

– Ты богатая невеста, ты можешь найти себе хорошего мужа.

– Ты, наверное, подумаешь, что я пытаюсь тебя обхитрить, но я все-таки скажу. Скажу, что мне, кроме тебя и Алика, никто больше не нужен. Мне никто больше не интересен… Да, так вышло, что Алик оказался мне дороже тебя, но после него ты был самым дорогим мне человеком… И я не собираюсь никого себе искать. Алик в прошлом, к отношениям с ним возврата нет, и если ты меня бросишь, то у меня больше не будет мужчин… Хочешь верь, хочешь нет, но я для себя определилась…

– Тогда жди. До встречи.

Он повернулся к ней спиной и направился к своей машине.

Возможно, Лариса действительно хитрила. Что ж, если так, он в этом убедится. Он уезжает, а она пусть живет без него. И если вдруг в ее жизни появится мужчина, Демьян к ней просто не вернется. Ему будет больно, но он стерпит. Он уже привык терпеть…

И все-таки он почти был уверен в том, что не будет у Ларисы никакого другого мужчины, кроме него. И если так, то он обязательно к ней вернется…

Content

Владимир Колычев
Бугор

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Часть вторая

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34