Владимир Колычев

Бедовый месяц

Глава 1

Если в уездном городе Ильфа и Петрова люди рождались, чтобы побриться, остричься и сразу же умереть, то в Москве, пожалуй, все по-другому – здесь хочется жить. И парикмахерские заведения в столице существуют, и бюро похоронных процессий, но все-таки в глаза больше бросаются офисные и торговые центры, отели, казино, фитнес-клубы. И, конечно же, рестораны, искушение для гурманов и просто любителей хорошо посидеть. Но ресторан – это не только храм высокой кухни, но еще и место встреч деловых людей. Здесь ведутся переговоры, обсуждаются миллионные дела, заключаются сделки, передаются взятки, начисляются откаты.

Только в районе Нового Арбата не меньше двух десятков ресторанов и баров, и в эру мобильной связи это создает поле для маневра всякого рода дельцам и махинаторам.

– Андрей, давай в «Калифорнию», я уже там…

В мире так устроено – если есть истребитель, то существуют и средства его уничтожения. Так же и с телефоном, сначала был изобретен он, а затем – техника прослушивания. И на сотовую связь нашелся мозг с винтом, потому и есть у Кирилла Климкина возможность следить за переговорами взятого в разработку объекта.

Андрей, к которому обращался этот самый объект, представлял частный бизнес и ехал на встречу с чиновником из префектуры, который мог помочь ему с подрядом на строительство гаражей. Чиновник этот пытается хитрить, потому на ходу изменил место встречи. Заинтересованные стороны должны были решить свой вопрос в одном ресторане, но сделают они это в другом. Что ж, конспирация в таких делах лишней не бывает.

«Фэн-Жуй» и «Калифорния» находятся недалеко друг от друга, но в первом ресторане у Кирилла свой человек, который встретит чиновника и бизнесмена, проведет их в кабинет, где установлена скрытая видеокамера, а во втором случае придется действовать по обстановке. Впрочем, Климкину вполне по силам импровизация, есть у него уже опыт по этой части, может, и не самый большой, но пока ему сопутствует успех.

Синий «Пассат» Арзамасова уже стоял на площадке перед рестораном. Игорек припарковал машину, и Кирилл вышел из нее с видом человека, которого ресторан интересовал исключительно как гастрономическая сокровищница. По тротуару ему наперерез неторопливо шла симпатичная блондинка с распущенными волосами, в коротком полупрозрачном сарафане с шикарным декольте, но он лишь скользнул по ней безразличным взглядом.

Зато в глазах блондинки промелькнул интерес к его персоне. Потому что как мужчина он выглядел довольно привлекательно. Жесткие темно-русые волосы, жесткие черты лица, жесткая ирония во взгляде, жесткое очарование плохого парня… В сущности, он и был плохим парнем, жестким, но не жестоким. Брутальная внешность, спортивное телосложение, быстрые и энергичные, лишенные какой-либо нервозности движения. Он был уверен в себе, поскольку обладал всеми качествами, необходимыми для успешного человека. Обладал и пользовался ими без зазрения совести.

Кирилл следил за собой, и небритость на его щеках вовсе не признак запущенности, этот модный тренд как нельзя лучше подчеркивал холеную грубость его характера. Он тщательно ухаживал за собой, носил модные костюмы, но мог начистить физиономию любому, кто посмел бы назвать его метросексуалом.

Симпатичная официантка встретила его яркой дежурной улыбкой, а когда он весело подмигнул ей в ответ, в ее глазах вспыхнули кокетливые огоньки. Она подошла к нему, показала на столик, который обслуживала. Климкин беглым взглядом окинул зал в поисках чиновника. Не было его нигде, поэтому он сел за стол и с игривой улыбкой достал удостоверение сотрудника милиции.

– Капитан Ясенов, борьба с экономическими преступлениями.

Бланк удостоверения типографский, даже печать подлинная, только все равно это липа. Кирилл учился в юридической академии, ментом быть не хотел, но ведь он мог бы сейчас примерять погоны старшего лейтенанта, если бы после окончания вуза пошел работать в органы. Хотя капитаном быть приятней…

Девушка заметно сконфузилась, но интерес к его персоне только усилился.

– Как тебя зовут?

Официантку звали Ольга, и сообщила она об этом с легким стеснением и явным желанием познакомиться с ним. Что ж, контакт установлен, можно двигаться дальше.

Климкин достал из кармана фотографию чиновника, предъявил ее девушке, проникновенно глядя на нее.

– Ольга, ты должна была видеть этого человека. Он преступник, и ты должна помочь нам его разоблачить.

В этом ресторане имелись закрытые кабинеты, и Арзамасов, скорее всего, находился там. Так и оказалось. Официантка видела его и показала на дверь, за которой он сейчас ждал, когда его обслужат.

– Ольга, родная, сейчас ты принесешь мне маленький заказ и получишь за это большие чаевые… Ты карандашиком в свой блокнотик записывай. Как будто заказ принимаешь. И слушай меня, – заговорщицким тоном говорил он. – Тебе надо прилепить эту штуку к соседнему столику в кабинете, где сейчас находится преступник.

Он вынул из кармана и показал ей маленький серебристый цилиндрик с видеоглазком. Этот шпионский девайс легко приклеится к столешнице, гораздо сложней направить его на объект.

– Это видеокамера, постановление прокурора у меня есть…

Кирилл сунул руку во внутренний карман пиджака, вынул оттуда сложенный вчетверо листок. Это, конечно, липа, но ведь Ольга не настроена на подвох, потому даже не станет вчитываться в текст документа.

– Да я вам верю… Но в кабинете нет второго столика.

– Ты можешь прилепить ее к подоконнику. Лучше всего под подоконник. Но так, чтобы камера смотрела на стол…

– Ну, я не знаю. Он может заметить, тогда будет скандал…

– Еще какой будет скандал, – кивнул Климкин.

Сам он, конечно, мог бы установить скрытую камеру незаметно, но вряд ли официантка способна на такое.

– Поэтому ты установишь камеру, когда клиент выйдет из кабинета. Он отправится к своей машине, а ты зайдешь в кабинет. Времени у тебя будет немного. Но ты девушка умная и быстрая, я точно это знаю…

Кириллу не нужно было доставать телефон, чтобы связаться со своим помощником, который остался в машине. Игорек слышал его разговор в прямом эфире, и ему достаточно было поставить задачу подчиненному. Тот выйдет из машины и ударит ногой по колесу «Пассата», чтобы сработала сигнализация. Арзамас примет сигнал тревоги, выйдет из кабинета, и тогда Ольга сделает свое шпионское дело…

Но ставить задачу Игорьку не пришлось: Арзамасов и без того вышел из кабинета. Одной рукой он прижимал к уху мобильник, а левой, перекинув ее через голову, с меланхоличной озадаченностью на лице теребил волосы над правым виском. Он шел к выходу, не обращая внимания на людей, окружающих его.

– Давай, родная!

Ольга как зачарованная вошла в освободившийся кабинет и вышла из него как раз в тот момент, когда к ней приблизился Арзамасов и следовавший за ним бизнесмен Андрей.

– Ой, а я думала, вы уже ушли! – изобразила она радость.

И вышло это у нее настолько убедительно, что Арзамасов даже оправдываться стал, дескать, друга встречать выходил.

А друг у него такой же деловой, как и он сам. Андрей в строгом костюме, дорогой кейс у него. Ну да, на такие встречи с пустыми руками не ходят.

Кирилл поблагодарил девушку, сделал заказ, а когда она ушла, выложил на стол смартфон, настроил его на прием видеосигнала с тайной видеокамеры, которую, как оказалось, Ольга расположила удачно. Сигнал не самый лучший, но в сидящих за столом людях легко можно было узнать Арзамасова и бизнесмена Андрея.

Официантка подала заказ, они не спеша отобедали. Разговор такой же неторопливый, о том о сем, но несколько слов было сказано в тему. «Я могу быть уверенным?» – «Да, все будет в порядке…»

Бизнесмен ушел первым, а его кейс остался под столом. Арзамасов тоже собрался уходить, но Кирилл не позволил ему так просто унести добычу. В кабинет он вошел ошеломляюще стремительно, чиновник пугливо дернулся, увидев его. Похоже, он решил, что в кабинет ворвались из прокуратуры или милиции.

– Спокойно, Борис Олегович, не подавись. А то как нам работать, если ты вдруг склеишься?

– Вы кто такой? – с пугливым раздражением спросил Арзамасов.

– Твой демон-хранитель. Сейчас менты к тебе зайдут. – Климкин сел за стол, нагнулся, нащупал и пододвинул к себе кейс. – А у тебя чемоданчик с деньгами. Но ты не бойся, я скажу, что это мои деньги…

– Какие деньги? Не знаю ни про какие деньги!

Он пытался взять себя в руки, но это ему не удавалось. Какое может быть спокойствие, когда деньги вдруг оказались в чужих руках? И не затребуешь их, потому что за дверью действительно могут оказаться менты. Взяточничество – явление распространенное, но с ним борются всерьез, и можно схлопотать реальный срок. А в тюрьме не ангелы водятся, там и по сопатке схлопотать можно. А еще там обитают амбалы с явно выраженными гомосексуальными наклонностями…

– Не колотись ты, а то смотреть противно, – презрительно поморщился Кирилл. – Никуда твои деньги не денутся.

Он пнул кейс, и тот шлепнулся под ноги Арзамасову.

– И это никуда не денется.

Он встал, подошел к подоконнику, отлепил от него видеокамеру, вернулся на место.

– Что это у вас такое? – большими глазами смотрел на него чиновник.

– Компромат на тебя. Как ты взятку получал.

– Какую взятку?

– А ту, которая у тебя под ногами.

– Я не знаю ни про какую взятку!

– Да успокойся ты, Арзамасов, никто не собирается тебя закрывать. От Копылова я. От Евгения Александровича.

Копылов был директором дорожно-строительного управления, которое в данном случае представлял Кирилл. Бизнесмен Андрей занимался гаражным строительством, поэтому интересовал его постольку-поскольку. Сейчас ему нужно было поймать Арзамасова на взятке, разжижить почву под его ногами и показать, насколько он уязвим перед опасной организацией.

– От Копылова?.. Но мы больше не имеем с ним дел, – в растерянности проговорил Арзамасов, наступив ногой на заветный кейс.

– Почему?

– Ну, качество производимых работ низкое, а себестоимость высокая. И еще высокие расходы на ремонт…

– Кого ты лечишь, бумажный ты волк? Низкое качество… Кто-то на лапу больше дал, да?

– Дело не в том…

– Да мне все равно, в чем дело! Я понимаю, твой начальник в префектуре человек новый, в тонкостях не разбирается, но ты объясни ему, что нас кидать нельзя. Потому что мы серьезные люди. И если подряда не будет… Ты у нас давно на крючке. – Кирилл достал из кармана камеру, подбросил ее в руке раз, другой. Делал он это неспешно, плавно, будто гипнотические пассы наводил. Легкое такое воздействие на психику оппонента, но Арзамасов уже смотрел на него завороженно. – Это не все, что у нас есть. Есть и другие факты, чтобы надолго тебя закрыть. А ты начальника своего сдашь. Мы – темная стороны луны, и у нас за решеткой свои люди, в тюремной камере тебя заставят сдать твоего начальника. И ты сидеть будешь, и он. И не малина у вас там будет, а горький перец. Вешаться там будете, потому что лучше смерть, чем такая жизнь. Убить человека просто, гораздо сложней заставить его жить в адских муках… В общем, если подряда не будет, такая жизнь вам гарантирована.

– Я сам решения не принимаю, – в упадке духа пробормотал чиновник.

Его начальник заведовал дорожно-мостовым и гаражным строительством и вполне мог решить проблему, которую назвал Климкин.

– Да, но и без тебя ничего не делается… Ты не думай, мы в долгу не останемся. На лапу дадим, откат сделаем, все как положено…

– Хорошо, мы подумаем.

– Думай, Борис Олегович, думай. И знай, что мы очень серьезные люди. У нас организация, и таких Копыловых у нас, как пешек на шахматной доске. А за пешками, если ты не знаешь, идут серьезные фигуры. Кони скачут, копытами затоптать могут. Насмерть… В общем, предупреждений больше не будет. Если вы нас кинете, мы вас выведем за рамки и будем работать с другими людьми. С теми, кто посговорчивей…

– Я должен посоветоваться с начальником.

Какое-то время Кирилл сидел, думая о чем-то своем. Затем поднял глаза на собеседника, удивленно повел бровью:

– Ну и чего сидим? Давай, Борис Олегович, двигай к начальнику. Если вы с ним сделаете правильные выводы, позвонишь мне, обсудим цену вопроса, ну и все такое…

Арзамасов кивнул, нагнулся, подобрал с пола пластом лежащий на нем кейс и пошел на выход.

Климкин дождался, когда тот подойдет к двери, только тогда окликнул:

– Эй, а визитку возьмешь?

Он мог и сам подойти к чиновнику, но ему нужно было знать, насколько тот проникся сутью их разговора. Поэтому он даже не приподнялся со своего места, протягивая ему карточку. Арзамасов сам подошел к нему и взял визитку, как цирковой медведь берет сахар с руки дрессировщика. Что ж, разговор достиг своей цели. Но все-таки не будет лишним закрепить успех.

Чиновник подходил к своей машине, когда с другой ее стороны сработала батарея салютов. Двенадцать ракет одна за другой с грохотом и свистом взлетели в воздух и рассыпались в нем фейерверком. Арзамасов, задрав голову вверх, с бледным видом смотрел салют и хлопал глазами. Когда все закончилось, он перевел взгляд на Кирилла, что стоял неподалеку.

Климкин торжествующе усмехнулся и с наигранным сожалением развел руками. Он сочувствовал Арзамасову, который мог стать жертвой не бутафорских, а самых настоящих выстрелов. А еще под его машиной могла взорваться реальная бомба. Мафия умеет шутить, но не злоупотребляет этим.

Глава 2

Солнце в пелене высоких и тонких, будто папиросная бумага, облаков, легкий ветерок шелестит в пластиковых кронах искусственных пальм, голубая, хрустальной чистоты вода тихонько плещет о борта большого с бесформенным контуром бассейна, умиротворенность природы, шаткий покой на душе.

В шезлонге возлежал немолодой уже, располневший от сытой жизни мужчина с темными, посеребренными сединой волосами. В одной руке у него дымилась сигара, в другой – грелось виски со льдом. Он смотрел на белокурую девушку, что выходила из бассейна. Белоснежный купальник на ней идеально сочетался с золотистым загаром на молодой и нежной коже; красивое лицо, великолепная фигура, волнующее покачивание бедрами… Мужчина смотрел на эту юную прелестницу, как объевшийся кот на мышку – нет желания попробовать ее на зуб, и поиграть с ней лень.

Марина умостилась на свободный шезлонг, надела солнцезащитные очки, неспешным, но четким движением сняла лифчик, обнажив красивый бюст. Мужчина не удержался, протянул руку, приласкал коричневый сосок, чувствуя, как твердеет под пальцами эта нежная плоть.

– Аркаша, ты меня балуешь, – сощурилась она, как приласканная кошка.

Нежится, мурлыкает… Но все это игра. Аркадий прекрасно понимал, что эта красавица будет его любить, пока у него есть деньги. Стоит ему пойти по миру или оказаться за решеткой без права на возвращение, от ее любви не останется и следа. Потому и нет особой привязанности к ней. Сейчас она в фаворе, а завтра надоест ему и окажется за бортом. Так и живет он, меняя женщин, как машины…

Автомобили он менял с менее на более престижную модель или старую на новую. Но иногда машины он просто разбивал. Так же и с женщинами. Нет, сам он предшественницу Марины не обижал, просто ей очень не повезло. Татьяна по своей вине попала в аварию, в которой пострадало ее лицо. И еще глаз она потеряла. К тому же у него появилось серьезное подозрение в ее неверности. В общем, Аркадий обменял испорченную модель на новую и более совершенную.

– А тебя не надо баловать?

– Надо. Я люблю, когда ты меня балуешь…

Особенно Марина любила, когда он баловал ее дорогими подарками. В общем-то для того она и жила с ним, чтобы наслаждаться красивой жизнью.

Но разве может он ее осуждать, если сам, сколько себя помнит, стремился к такой жизни?

Это началось еще при совке. Первое свое дело он провернул еще в далеком восьмидесятом году, во время Олимпиады. Всех уголовников тогда вывезли из Москвы за сто первый километр, но Аркадий в то время еще не проходил по ментовским учетам. Он остался в Москве и вместе с пацанами снял часы с какого-то негра. Этот скок сошел ему с рук, но уже после Олимпиады в тот же год он попался на воровстве – магнитофон японский из машины вытащил. Тогда ему было всего пятнадцать, поэтому дали ему немного – всего два года. Отсидел срок, вернулся домой, и снова понеслось… Через два года опять срок, на этот раз – девять лет за разбой.

Вернулся домой в лихие девяностые, сколотил бригаду – и вперед. С большой дороги начинал – рэкет, грабежи, похищения. «Крыши» бизнесменам со своей бригадой тоже делал. Наркотики, стволы, проститутки – и это было. Столько крутых дел на его счету, что всего и не упомнишь. Воевать приходилось за место под солнцем, убивать, в самого несколько раз стреляли, но ничего, выжил и высоко поднялся. Теперь у него свой бизнес, частью легальный, местами – не совсем, а есть еще и откровенный криминал.

Большой у него механизм, громоздкий и разнородный, но ключевые места занимают верные люди, они как те крепкие винтики удерживают шестеренки от шатания, смазывают их, подгоняют, потому крутится все, вертится, причем без шума и пыли. Работает отлаженная Аркадием Авдеевым махина, и он может позволить себе жить в полное свое удовольствие. Усадьба на девяти гектарах – в сосновом бору, в престижном месте в нескольких километрах от Москвы, роскошный особняк, который по праву можно назвать дворцом. И молодая красивая жена, не важно, что гражданская.

Да, стремился Авдеев к красивой жизни. Потому что вырос в нищете и убожестве. Он хотел жить на широкую ногу, ни в чем себе не отказывая, грезил о красавицах, которые будут мыть ему ноги. Не та у него внешность, чтобы сводить с ума женщин, потому в молодости, когда его звали Никак, с красивыми девушками у него не очень-то и получалось. И с некрасивыми, кстати говоря, тоже. Это его злило, выводило из себя, иногда он срывался, вымещая свою досаду на жертвах своего бандитского ремесла. Сейчас же у него все в полном порядке, красотки сами вешаются ему на шею, и нет у него надобности в насилии. Хотя иногда и возникает желание… Сейчас у него все хорошо, и не хочется заглядывать в прошлое, где было столько грязи…

– Что-то шея затекла, – сказал он, поднимая спинку шезлонга.

Марина поняла все с полуслова. Ему нравилось, когда она массирует ему шею, плечевой пояс. Движения у нее мягкие, но вместе с тем сильные, проникающие и насыщающие кровь волнующим блаженством. Сейчас она сделает массаж, ему захочется большего, а сегодня выходной – ехать никуда не надо. Они могут заняться этим прямо здесь, но все-таки лучше отправиться в дом. Охрана далеко, и видеокамер слежения поблизости нет, но не факт, что никто за ними не подсматривает. Обнаженная грудь Марины его не смущает, но ему не хочется устраивать порносцену с ней, за которой будет наблюдать тайком какой-нибудь садовник или чистильщик бассейна.

Но только Марина коснулась пальцами его шеи, как зазвонил телефон на столике. Потревожить его сейчас мог только порученец, который находился неподалеку. В такие моменты, как сейчас, Вадик не мог побеспокоить его понапрасну, значит, что-то стряслось.

– Аркадий Васильевич, тут звонили, сказали, что Шагаева убили…

– Кто звонил? – вмиг забыв о Марине, всполошенно вскочил на ноги Аркадий.

– Муханов звонил. Он сейчас там.

– Где там?

– Ну, где Шагаева убили…

– Где его убили?

– Да где-то на квартире… Сейчас уточню.

– Давай уточняй. И машину давай на выезд.

И еще Аркадий распорядился насчет охраны. Обычно с ним ездили водитель и два телохранителя в машине сопровождения. Но гибель компаньона и близкого друга вызывала серьезные опасения. Примерно месяц назад снайперским выстрелом был убит Миша Германов, вместе с которым Авдеев когда-то начинал свое восхождение к нынешним вершинам.

Миша занимался вывозом мусора и организацией свалок в ближнем Подмосковье. Это серьезный бизнес, большие деньги в нем крутятся, но и конкуренция там большая. Аркадий знал, с кем конфликтовал Герыч, вывел на этого человека своих людей, решил вопрос. Но вот погиб Эльнар Шагаев, который занимался контрабандой электроники и бытовой техники. Миша разрабатывал одну золотую жилу, Эльнар – другую, их интересы не могли пересечься, если бы они не работали на одну организацию, в центре которой стоял Аркадий. Возможно, кто-то убирает их, чтобы добраться до него самого.

Из дома он выехал в бронированном «Мерседесе», в сопровождении шести бойцов на двух «Гелендвагенах». Возможно, этого мало, чтобы защититься от предполагаемого нападения, но и отсиживаться в своей норе из-за страха перед смертью Авдеев не собирался. Может, он и тянулся к тихой спокойной жизни, но страсть к рисковым делам еще не выветрилась из его крови. На этом в общем-то и держится его бизнес.

Той же электроникой можно было заниматься легально, извлекая из этого вполне законную прибыль, но Аркадий предпочитал серые схемы, что избавляло его от уплаты сорокапроцентной таможенной пошлины. На взятки чиновникам приходилось тратиться, организация фирм-прокладок влетала в копеечку, но все-таки овчинка стоила выделки. А еще налоги платить не надо было, потому что такие фирмы исчезали на следующий же день после использования…

Во дворе высотного дома на Ярославском шоссе он заметил две ментовские машины, у подъезда стоял автоматчик в бронежилете. Значит, уже работают здесь следователи и оперативники, а светиться перед ними Аркадий не хотел. Личность в криминальных кругах он известная, два отбытых срока за плечами, а еще под следствием четыре месяца в Бутырке провел. Как бы не попасть под подозрение в убийстве…

Видимо, Костя Муханов думал примерно так же, потому он ждал большого босса в своей машине. Бойцы с ним, но ведут они себя смирно, не высовываются, перед ментами не красуются. Не то сейчас время, когда мусоров можно было внаглую дразнить. Сейчас с ними лучше не связываться, иначе можно на большие деньги попасть…

Муханов пересел в машину к Аркадию, покорно склонил перед ним голову, как будто винился за то, что убили Эльнара. В общем-то, он виноват был в его гибели, потому Аркадий смотрел на него с осуждением.

– Ну и что скажешь, Мухан?

Машина у Аркадия с удлиненным вариантом кузова, поэтому на заднем диване можно сидеть, вытянув ноги. И бар здесь есть, только нет никакого желания пить с проштрафившимся подчиненным.

– Да что сказать… Скажу, что профи работал. Эльнара Максудовича сделал, Родика…

– Родика?

– Ну да, Родик с ним был. Он в машине сидел, а потом в квартиру поднялся. Ну, она его там и приняла. Ножом по горлу, как будто он баран какой-то, а не боец…

– Ножом по горлу? Она?!

– Ну да, она. Эльнар с бабой познакомился, на квартиру к себе повез, ну, сюда. Бабы нет, а два трупа есть… Она и ему горло вскрыла. И не только это… Я тут на мобилу снял, пока менты не подъехали…

Костя уже успел перенести картинку с телефона на флэш-память, а у Аркадия в машине целая видеосистема. На экране монитора высветилась фотография лежащего на кровати Эльнара. На лице застыла гримаса предсмертного ужаса, смешанного с болью, горло перерезано, вся грудь в крови, но и это было еще не все. Кровью был залит и низ живота, а под лобком, кроме уродливой раны, ничего больше не было.

– А куда Лука делся? – удивленно и на высокой ноте протянул Аркадий.

– Какой Лука? – не понял юмора Муханов.

– А тот, который Мудищев!.. Его что, отрезали на хрен?

– На хрен и отрезали, – кивнул Костя.

И высветил фотографию, где на полу валялся предмет, которым некогда гордился Шагай.

– Она ему и отрезала… Сука!

Прохладно было в машине, но у Аркадия на лбу выступили крупные капли пота. Разволновался он, глядя, как какая-то тварь изуродовала его верного друга.

– Не то слово.

– Там не все просто, – продолжал Муханов… – Родика эта сука четко сработала. Он даже ствол достать не успел. Она его спереди ударила, точно по горлу чиркнула, он даже понять ничего не успел. Рука мастера. Обычная баба так не сможет. Похоже, что киллер…

– Ты где был, когда Шагая убивали?

– Так Эльнар сказал, что я ему не нужен. Вчера в город поехал, с Родиком. Родик мне позвонил, сказал, что шеф с телкой какой-то познакомился.

– Где он с ней познакомился?

– В торговом центре где-то, он ее толкнул случайно, потом смотрит, девчонка конкретная, ну, клинья стал подбивать. И подбил… Вы же знаете Эльнара…

– Знаю.

Эльнар помешан был на бабах, ни одной возможности не пропускал распарить свое мочало. Потом вроде бы остепенился, женился на модельной красотке, жил с ней без всяких вывертов на стороне, детей воспитывал, которых она ему родила. Потом снова заносить стало. Квартиру на Ярославском шоссе купил, чтобы шлюх своих туда возить. Именно в этой квартире и нашла его смерть…

– И что за девочка это? – спросил Авдеев.

– Родик говорил, что ее Майя зовут. Красивая, говорит…

– И все?

– Ну да.

– Красивых баб много. А нам конкретная баба нужна.

– Ее только Эльнар видел и Родик.

– И оба мертвы.

– Ну да. И Эльнара она сделала, и Родика…

– Родик, говоришь, в машине сидел.

– Ну да, Эльнара ждал.

– Зачем он в квартиру поднялся?

– Я не знаю. Может, Эльнар его позвал. Позвонил, он поднялся. Эта Майя его сделала и с Эльнаром разобралась…

– Это точно, разобралась, – мрачно усмехнулся Аркадий. – По частям его разобрала…

– И еще следы замела. Никто не знает, как она выглядела…

– Может, соседи видели? Когда Эльнар ее к себе домой вел…

– Да может быть. Когда менты уедут, мы с людьми поработаем, поспрашиваем. Если менты до нас не узнают. А если они узнают, мы через них все пробьем…

– Ты вещи Эльнара смотрел? Может, пропало что?

– Да нет, на месте все. Документы на месте, деньги. Она ничего не взяла… Если не считать машины.

– Машины?

– Ну да, она на «мерсе» Эльнара уехала.

– Так, может, она за ним и охотилась?

– Да нет, машину нашли. Там же маячок. «Мерс» за городом бросили, на Ярославке, в районе Пушкино…

– Значит, не собиралась она его похищать? Или похитила, но поняла, что машину найдут…

– Может, и так.

– А может, она все-таки маньячка? А машину по ходу дела взяла.

– Маньячка?! Да запросто. Может, она знакомится с мужиками для того, чтобы их кастрировать и убивать… Или убивать, а потом кастрировать…

– Хорошо, если просто маньячка… Ты меня давно знаешь, Костя. И я тебя давно знаю. Был бы ты каким-нибудь левым, я бы с тебя за Эльнара конкретно спросил. Но ты мой человек, Костя. Поэтому я дам тебе шанс. Найди мне эту суку, и я тебе все прощу. Ты меня понял?

– Да, Аркадий Васильевич.

– Тогда работай.

Аркадий выставил Костю за дверь, а сам отправился домой. С недобрым предчувствием на душе. Девка, которая убила Шагаева, действительно была психически ненормальной. Может, она набросилась на Шагая. А может, Эльнар сам спровоцировал ситуацию. У него у самого могла крыша съехать. Он ведь такой, если баба не дает – может взять ее силой. Вдруг руки он распустил, а баба взяла да грохнула его за это. Может, она в спецназе где-то служила, всякое ведь бывает… Не похоже это убийство на заказное. Так что можно расслабиться. Если получится…

Глава 3

Круглый кабинет, овальный стол, полушарие стеклянного купола над головой. И сам хозяин кабинета имел округленные формы. Сильно поправился Аркадий Васильевич за последние годы; в росте не изменился, а вширь раздался сильно. Но все-таки он как был, так и остался крутым криминальным авторитетом по кличке Авдей, с которым считалась в свое время бандитская Москва. Он и сейчас занимается темными делами, маскируя их под легальный бизнес, как это в свое время делал знаменитый Дон Корлеоне. Обо всех направлениях его деятельности Кирилл не знал, но догадывался, что помимо строительства дорог и муниципальных объектов он занимался и другими махинациями, где можно было пилить бюджетные деньги. И еще бы он не удивился, если бы узнал, что Авдеев промышляет оружием, наркотиками и девочками. Но не узнать ему об этом, потому что каждый сверчок в созданной им организации обязан знать только свой шесток. Начнешь проявлять любопытство – и останешься без носа, возможно – с летальным исходом.

Было время, когда и отец Кирилла работал на Авдеева, проводил аудит в подконтрольных ему фирмах, чтобы те правильно выплачивали установленный за «крышу» процент. Но потом он вдруг исчез, а через год его истлевший труп нашли в лесу под кучей листвы. Аркадий Васильевич говорил, что с ним расправился бизнесмен, у которого он выявил крупную недостачу, но, возможно, это было вранье. Возможно, с отцом покончили сами бандиты. Но Кирилл старался об этом не думать. Ведь не было у него доказательств, чтобы обвинить Авдеева в гибели отца, а голословием он не страдал. К тому же Аркадий Васильевич помог его матери открыть свой бизнес, а его самого устроил в юридическую академию, оплатил учебу, помог с трудоустройством.

Кирилл отдавал себе отчет в том, что работал на самую настоящую мафию, но это ничуть не мешало ему жить. С его авантюрной жилкой ему даже нравилась такая жизнь, полная риска и острых ощущений.

В последний раз с Авдеевым он разговаривал два года назад, когда пришел к нему после института. Аркадий Васильевич долго беседовал с ним, просвечивая его на вшивость, и в конце концов отправил к Портнову, к своему человеку, который в его организации занимался строительными работами за счет бюджета. Именно там и пригодился Кирилл.

Он играл в опасные игры с законом, покупая нужных чиновников, добиваясь заключения выгодных договоров. Он знал, куда и к кому обратиться, чтобы решить тот или иной вопрос, знал, сколько кому заплатить, чтобы не остаться внакладе. Если чиновник артачился, а такое, увы, случалось все чаще, в ход шли шантаж, угрозы и запугивания. Но чтобы иметь материал на того или иного деятеля, приходилось много работать, в том числе и в плане частного сыска. Надо сказать, у него неплохо получалось собирать компромат на нужных людей.

Аркадий Васильевич сел в кресло за журнальным столиком, сунул в рот зажженную сигару, сделал затяжку, запил ее глотком коньяка. И внешностью, и комплекцией он чем-то похож был на Уинстона Черчилля. Знаменитый английский премьер прожил девяносто один год и как-то в ответ на вопрос о секретах своего долголетия сказал: «Виски, сигары и никакого спорта». Авдеев употреблял коньяк, так же много курил и не признавал спорт, хотя когда-то и занимался тяжелой атлетикой.

– Ну, чего стоишь? Садись, – уголком рта улыбнулся Аркадий Васильевич.

Похож он был на Черчилля, но Кирилл чувствовал себя как мелкая сошка перед Сталиным.

– Я слышал, ты хорошо работаешь, – издалека начал Авдеев.

– Стараюсь, – кивнул Кирилл.

– Нестандартные проблемы решаешь. И всегда успешно… Думаешь, это мне твой начальник сказал? Нет, не угадал. У меня свои источники. А Виктор Антонович тебя не хвалит. И знаешь почему?

– Почему?

– Потому что не хочет терять такого специалиста… Я слышал, ты частным сыском занимаешься?

– Есть немного.

– Немного – это мало. Нужно много… Есть у меня к тебе предложение.

Авдеев потянул паузу, и Кирилл понял, чем ее нужно заполнить.

– Я слушаю, Аркадий Васильевич.

– Я знал твоего отца, Кирилл. Я знаю тебя. Я знаю, что могу довериться тебе как самому близкому человеку…

– Да, конечно.

Климкин готов был оправдать такое доверие. Надо будет кого-то убить, и он с готовностью пойдет на такое дело. Потому что Авдеев для него как родной отец. Во всяком случае, именно так он и думал сейчас об этом человеке.

– Кто-то убивает моих людей, Кирилл. Один был убит снайпером, другого убила какая-то бешеная баба. Миша Германов, Эльнар Шагаев. Ты их не знаешь, а они хорошо знали твоего отца. Но их связывает не только это, их связывает наш общий интерес. Они работали на нашу организацию, они выполняли очень важную работу. Если ты займешься этим делом, ты узнаешь какую. Ты много чего узнаешь, но я уверен, что ты никому ничего не скажешь.

– Даже не сомневайтесь в том.

– Да я и не сомневаюсь в тебе, парень, – задумчиво усмехнулся Авдеев. – Я сомневаюсь, сможешь ли ты найти убийцу. Менты не могут его найти, наши люди стараются, но пока никаких зацепок… Пусть они дальше работают, пусть ищут. Но и ты к этому делу подключишься. Вдруг у тебя что-то получится.

– Я постараюсь.

– Я бы сказал, что стараться мало. Но ты еще новичок в этом деле, поэтому я могу сделать тебе скидку на молодость. Если у тебя ничего не получится, вернешься к своей работе, всего-то делов. А если получится, то будешь верхом на белом коне… Аванс я тебе выдал? – Аркадий Васильевич с грустной усмешкой посмотрел на Кирилла.

– Вроде бы да.

– Тогда слушай дальше. Мишу Германова убил снайпер. Он выходил из своего ресторана, снайпер выстрелил прямо из машины, причем из очень неудобного положения. Времени для точного выстрела было мало, но он его использовал. Это профи, Кирилл, это профи… Я не скажу, что это была женщина. Но Эльнара Шагаева сработала баба. Он познакомился с ней вроде бы случайно, привез ее к себе домой, а она перерезала ему горло. И телохранителя его как барана зарезала… Исполнители, возможно, разные, а заказчик, возможно, один…

– И вы хотите, чтобы я установил заказчика?

– Нет, я хочу, чтобы ты установил связь между этими событиями. Германов и Шагаев занимались разными делами, их интересы не пересекались. Возможно, и причины убийства разные. И я так думаю. И люди, которые этим занимались, тоже так думают. Но все-таки есть у меня подозрение, что в этих двух убийствах имеется что-то общее. Смутное такое подозрение, но оно есть. Ты парень молодой, неопытный в детективных делах, глаз у тебя, что называется, не замылен, может, и углядишь какую-нибудь зацепку…

– Надеюсь.

– Правильно, надейся и верь… В подробности я вдаваться не буду, есть люди, которые тебя просветят. Эти люди друг друга не знают, и ты им об этом ничего не говори. Ты меня понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Кирилл.

Он уже понял, что Германов и Шагаев сидели на разных лепестках одного цветка. Сами они друг друга должны были знать, но сотрудники одной организации не пересекались с коллективом другой. Все правильно, если вдруг погибнет один лепесток, зараза с него не сможет уничтожить другой. На то она и мафия, чтобы в ней четко соблюдались законы конспирации.

Чтобы добраться до истины, Климкину нужно было побывать на обоих лепестках, к тому же он знал о таинствах третьего, который осваивал его босс Портнов. Абы кому Авдеев такую миссию доверить не мог, но Кирилл ему многим обязан, потому ему и выпала такая часть. Что ж, он готов извернуться ужом, лишь бы оправдать высочайшее доверие…

Из офиса торгово-промышленной компании «Приор», под вывеской которой работал Авдеев, он вышел с одышкой. Он занимался спортом, мог выдерживать большие нагрузки, но сердце в груди билось так, как будто он только что финишировал после десятикилометрового забега. Он знал, сколь большую величину представляет собой Аркадий Васильевич, но не думал, что разговор с ним так сильно его взволнует. Шутка ли, у Авдеева такие связи, столько людей, готовых исполнить для него любую, даже самую грязную работу, а он выбрал Кирилла… Но вдруг в этом таится какой-то подвох? Вдруг тот отдает его на заклание каким-то темным интересам?.. Все могло быть, потому на душе такой переполох…

Надо было ехать к некоему Беломестову, который знал все подробности убийства Михаила Германова. Авдеев должен позвонить ему, сказать, что Кирилл имеет неограниченные полномочия в расследовании дела. Машина под рукой, сел да поехал. Но от волнения у Климкина пересохло в горле, и нужно было его промочить. Сначала минералки холодной нужно выпить, а потом хорошо бы поверх пропустить чашечку эспрессо. А кафе рядом, через дорогу, в старинном здании с барельефами над окнами. Это центр Москвы, чашечка кофе здесь стоит рублей пятьсот, но Кирилла это не остановило. Он и зарабатывал хорошо, и пить очень хотелось.

Официантка в жилетке и бабочке стояла у барной стойки. Климкин глянул на нее и понял, что пропал. Это была не просто красивая девушка, это было само очарование. Светлая нежность неискушенной юности в ее манящем облике чудесно гармонировала с женственностью зрелой и сексуальной особи. Светлые волнистые волосы с медовым отливом, черные густые брови, длинные пушистые ресницы, носик как будто выточен рукой гениального мастера. Черты лица красивые, правильные и тонкие, но какая-то детская недосказанность в них. В прелестных глазах ангельская чистота, но природная наивность в них замаскирована серьезным и осмысленным отношением к нелегкой жизни. Губки пухлые, но не совсем оформившиеся, и Кирилла вдруг осенила мысль, что их нужно обжечь горячим поцелуем, чтобы придать законченную четкость. Высокая она, худенькая, ножки длинные, изящные. Грудь макисмум первого размера, но это не имело никакого значения… Если не было у него идеала красивой женщины, то сейчас он точно появился.

– Здравствуй, красивая! – Климкин весело улыбнулся девушке.

Если хочешь добиться успеха у женщины, нельзя робеть и смущаться в ее присутствии. Даже если дыхание захватило, надо вести себя непринужденно и раскованно.

– Здравствуйте. Что будете заказывать?

Голос у нее – нежное звучание волшебной флейты, за которой хотелось идти хоть на край света, в штормовые студеные воды Северного Ледовитого океана.

– Чашечку минеральной воды и бутылочку эспрессо, – с легкостью записного мачо выдал он и тут же об этом пожалел.

– Наверное, вы хотели сказать, бутылочку минеральной воды и чашечку экспрессо?

Впрочем, девушка и не думала поднимать его на смех. Казалось, она была выше всех человеческих слабостей и жестоких условностей современного мира. Ее место там, среди розовых облаков на вершине седьмого неба, а сюда, на бренную землю, она спустилась ненадолго, по какому-то глупому недоразумению.

– Да, именно это я и хотел сказать, – смутился он.

И эта его легкая растерянность вызвала на ее губах милую и как будто благодарную улыбку. Если она и хотела отношений с мужчиной, то честных, непосредственных, лишенных напускной мишуры, на которую был так богат Кирилл.

– У нас только «Перье», – сказала она.

– Пусть будет «Перье», – кивнул он.

Вода эта сама по себе дорогая, плюс ресторанная накрутка, но разве Кирилл мог в этой ситуации мелочиться?

– Бутылочку «Перье» и чашку кофе «Копи Лювак».

Это кофе считается самым дорогим в мире, и чашечка этого напитка в Москве стоит около полутора тысяч рублей.

Но девушка, похоже, не поняла шутки и отнеслась к его заказу без тени улыбки.

Он получил свою бутылочку воды и чашечку кофе, но этого ему, конечно же, было мало.

– Девушка, а можно с вами познакомиться? – с невинным нахальством спросил он, оплачивая заказ.

О чаевых он, разумеется, не забыл.

– Можно, – с милой застенчивостью улыбнулась она.

– Кирилл.

– Женя.

– Я так почему-то и думал, что вас именно Женя зовут… Если мы с вами сегодня встретимся, то я угадаю вашу фамилию.

– Мы сегодня с вами не встретимся, – сочувствующе и с чувством вины посмотрела на него девушка.

– Почему?

– Я работаю допоздна.

– Ничего, я подъеду к закрытию.

– За мной заедет мой парень.

У Кирилла вдруг перехватило дыхание и зазвенело в ушах, как у боксера, с левой получившего под дых, а с правой – в челюсть. В голове не укладывалось, что у этого ангельского создания мог быть земной, а потому погрязший в грязных грехах парень. Никто не должен обладать ею, кроме Климкина. Или она будет с ним, или ни с кем…

– Что с вами? – обеспокоенно посмотрела на него девушка.

– А что со мной? – очнулся он.

– Не знаю. Мне показалось, что вам плохо.

– Мне плохо, Женя. Мне очень плохо. И только вы можете меня спасти.

Если и существовала театральная сцена, максимально приближенная к реальности, то именно ее сейчас и разыграл Кирилл. Но девушка не захотела быть публикой.

– Извините, но мне нужно идти.

И она действительно ушла, скрывшись за барной стойкой. И Кириллу ничего не оставалось делать, как уйти, но с желанием сюда вернуться. Он узнал, когда закрывается кафе, и взял это себе на заметку. К двум часам ночи он обязательно будет здесь.

Глава 4

Ресторан «Аляска» выходил на оживленную площадь, куда сходились сразу три улицы. По кольцу вокруг стрелообразного монумента двигался плотный автомобильный поток, вдоль обочин густо парковались машины, но людей в пешеходных зонах, как это ни странно, было мало.

Могучего телосложения мужчина подвел Климкина к серебристой «Тойоте», что ждала своего хозяина возле автобусной остановки, в устье улицы, вливающейся в круговое движение.

– Белая «десятка» здесь стояла, с затемненными окнами. Михаил Павлович из ресторана вышел, к машине направился, тут его и накрыли…

От машины к ресторану тянулся тротуар, на который и вышел Германов. Метров пятьдесят до крыльца со стальными поручнями. Широкий тротуар, метров пять, и людей на нем немного. И все равно позиция выбрана очень неудачно. Или телохранитель мог закрыть жертву на пути к машине, или случайный прохожий, неосторожно сместившись в сторону. Но выстрел оказался удачным.

– Профессионал работал, – сказал Кирилл.

– Да мы это и сами поняли… – усмехнулся в ус Беломестов. И показал на дома, что находились напротив ресторана, метрах в семидесяти через дорогу. – Мы на эти дома работали, думали, там снайпер может быть, а он отсюда его подловил…

– Писец подкрался незаметно.

– Ну да, хотя был виден издалека, – мрачно усмехнулся мужчина, кивнув на «Тойоту». – Кто ж знал, что здесь киллер был?

– И долго белая «десятка» тут стояла?

– Да кто его знает!

– Но ты же сказал, что вы приметили машину.

– Должны были приметить. Только сколько их тут, разве за всем усмотришь?

– Не усмотришь… – согласился Кирилл. – А стреляли из чего?

– Из «винтореза». Очень удобная штука из машины стрелять…

– Ствол не сбросили?

– Нет. И гильза в машине осталась… И пуля навылет прошла.

– Что, не нашли?

– Пулю? Пулю нашли. А толку? Ствол через пулегильзотеку не проходил, как его отследишь?.. В общем, чисто сработано.

– И очень профессионально.

– Менты сказали, что стопроцентный «глухарь».

– Ну а ты, Андрей, что думаешь?

– Да я-то думаю… Был у нас один подозреваемый, ну, который с Михаилом Павловичем в контрах был. Так нет его больше. Острая сердечная недостаточность, – ехидно усмехнулся Беломестов. – А откуда она пришла, эта кондрашка, не скажу…

– Да и не надо… А чем занимался Германов?

– А ты не знаешь? – внимательно посмотрел на него собеседник.

– Да как-то не вникал…

– И не вникай… Если очень нужно будет, то я, конечно, скажу…

Все правильно, меньше знаешь – крепче спишь.

– Пока не очень нужно, а там видно будет.

Насколько понял Кирилл, Авдееву нужно было знать не столько то, по какой причине убили Германова и Шагаева, сколько то, что связывает вместе два этих события.

Надо будет, Климкин всегда найдет Беломестова, чтобы поговорить с ним более обстоятельно. А сейчас ему нужно ехать на встречу с Мухановым, который будет ждать его в квартире, где погиб Шагаев.

Пробки в Москве, а мигалки у Кирилла не было, поэтому на дорогу он убил целых два часа. Но и Муханов, как оказалось, только-только подъехал.

Он тоже был начальником охраны у своего ныне покойного босса, но в отличие от Беломестова не отличался мощной комплекцией. Среднего роста, худощавый. Подвижный, энергичный, но без особого желания помогать Кириллу. Черты лица у него мягкие, но взгляд жесткий, нахмуренный, с едва заметной неприязнью к человеку, ради которого ему пришлось сюда ехать.

– Не знаю, зачем тебя в это дело впрягли? Я им занимаюсь, у меня все схвачено, – недовольно сказал он, открывая дверь квартиры. – Люди работают, менты на прикорме, все дела.

На двери болтался обрезок бумажной ленты с печатью следователя, но Муханова это ничуть не смущало, ведь эту бумажку сорвали еще до него. Возможно, оперативники приходили, а сорванную ленту приклеили плохо, вот она и оторвалась…

– Это не ко мне.

– Ну да, если сам Аркадий Васильевич сказал…

– Кто сейчас вместо Шагаева?

– Есть человек. А что?

Квартира – трехкомнатный вариант стандартно-улучшенной планировки. Ремонт в евростиле, но без разрушительного для несущих конструкций хай-тека. Шкаф-купе в прихожей, брызги крови на зеркальных дверцах. И на полу меловой контур, оставшийся от погибшего здесь человека.

– Ты сейчас при новом боссе начальником охраны?

– Ну да. А это имеет к делу какое-то отношение? – настороженно посмотрел на Кирилла Муханов.

– Может, имеет, может, нет.

И Беломестов остался начальником охраны при новом боссе. А ведь и его, и Муханова надо было гнать поганой метлой с их должностей, поскольку не справились они со своими обязанностями. Но не смещают их, потому что непростые они люди, если знают самого Авдеева. Таких не увольняют, а выводят в расход, если вдруг что не так. Видимо, Муханов и сам это понимает, потому и жаждет найти убийцу своего босса, чтобы реабилитироваться перед Авдеем.

– Может, ты думаешь, что я на место Шагаева метил? – хищно сощурился Муханов.

– Да нет, не думаю.

– А может, ты думаешь, что это я девку к Эльнару подослал?

– Какую девку?

– А ты не знаешь, кто его убил?

– Я слышал, что его убила какая-то бешеная баба… Так это ты ее к нему подослал? – Кирилл глянул на Муханова так, как будто неопровержимо уличил его в столь коварном деянии.

– Я подослал?! – слегка опешил тот.

– Ты же сам сказал.

– Я сказал?.. Я только спросил, вдруг ты так думаешь.

– Знаешь, что такое оговорка по Фрейду?

– Я знаю, что ты лезешь не в свое дело, парень.

– Ты это Аркадию Васильевичу скажи… Я понимаю, тебе надо найти убийцу, тебе надо спросить за своего босса, тебе надо вернуть доверие. Так я на твои лавры не претендую. Если ты найдешь убийцу, я буду только рад… Меня не сам убийца интересует, мне нужно установить связь между двумя убийствами. Связь между убийством Шагаева и еще одного человека. И мне все равно, кто найдет убийцу, ты или менты… Менты, я так понимаю, тоже ищут.

– Ищут.

– И как?

– А никак! Менты жильцов дома опрашивали, мы сами по квартирам ходили – глухо. Никто эту сучку не видел.

– А ее могли видеть?

– Эльнар ее в торговом центре снял, сюда привез. Светло еще было, когда она из машины выходила. И на этаж она поднималась. Ее и во дворе могли видеть, и в подъезде. Обратно она ночью уходила, тут сложней…

– И что, никто не видел?

– Видела одна бабка. Красивая, говорит, стройная. Говорить говорит, а фоторобот составить не может…

– Бывает.

– Как шлюха, говорит, выглядела. Волосы белые, глаза намалеванные, губы ярко накрашены. А глаз она не видела. Очки на ней солнцезащитные были… В общем, и так эту бабку крутили, и сяк, глухо, никакой конкретности…

– А одета как была?

– Вызывающе, говорит, была одета. Как проститутка…

– Старая бабка?

– За семьдесят.

– В этом возрасте у бабок все молодые девушки – проститутки.

– Ну да, может быть…

– Здесь Шагаева убили? – Кирилл показал на меловой контур в прихожей.

– Нет, здесь Родика подрезали. Он у Шагаева водителем и телохранителем был… Родик эту сучку видел, он и фоторобот смог бы составить. Но Майя и его грохнула.

– Майя?

– Она так назвалась… Родик мне звонил, сказал, что шеф телку снял, Майя, сказал, ее зовут…

– А Шагаева где убили?

Муханов провел Кирилла в спальню, показал скомканную постель, залитую кровью.

– Здесь он и лежал… Экспертиза установила, что эта сучка сначала горло ему вскрыла, а потом уже болт отрезала…

– В смысле, кастрировала?

– Когда кастрируют, только яйца вырезают, а здесь чисто все под корень…

– Бывает еще полная кастрация, это как раз когда все под корень.

– Может быть.

– По-любому, садизм зверский.

– Не то слово.

– А обрезок куда делся?

– Да здесь валялся.

Муханов ткнул пальцем в пространство между тумбочкой и платяным шкафом, где виднелась кровь от брошенного сюда органа.

– Эксперты его исследовали? Может, половой контакт был?

– Не было контакта – шампанским эту сучку поил, сам виски хлестал, потом до постели дошло. Он разделся, а насчет нее не знаю. Знаю только, что она ему горло вскрыла, а потом серпом…

– Серпом?

– Это так, образно. Она все одним ножом сделала.

– А нож где взяла?

– На кухне. Там комплект ножей, германские, с лазерной заточкой, она один взяла. Эксперты говорят, что горло как будто бритвой вскрыли, такой был острый нож…

– Если она шампанское пила, слюна должна была на бокале остаться. И отпечатки пальцев…

– Должна была, но не осталась. Она свой бокал вымыла. И отпечатки все стерла… А чего ей торопиться? Времени до утра много было, никто ей не мешал…

– А Родик?

– Грохнула она Родика, кто ей мог помешать? А больше никого не было… Тщательно после себя убралась, эксперты ничего не нашли… Я думаю, эта Майя – психически больная. На мужиков охотится. Маньячка с профессиональным уклоном.

– И много таких случаев за последнее время?

– Ну, были… Только там в основном на почве ревности, жена мужу откромсала или любовница… Ты не думай, менты эту версию прорабатывают, и мы не отстаем. Идет работа.

– А результат?

– Да пока ничего.

– В торговых комплексах на каждом шагу видеокамеры стоят. Если Шагаев с этой Майей в торговом комплексе познакомился, она могла на видеокамеру попасть…

– Правильно соображаешь, – одобрительно кивнул Муханов. – И камеры были, и она в них, возможно, попала. Только поздно спохватились, как раз через сутки. А там запись только сутки хранится, а потом все стирается. А охранников спрашивать бесполезно, там столько народу за день проходит, разве ж всех упомнишь? Мы, конечно, спрашивали, но все без толку…

– Плохо, что поздно спохватились.

– Да все равно качество на этом видео паршивое. Я смотрел, там человека не разглядишь…

– А почему ты думаешь, что это Майя Шагаева убила?

– А кто?

– Может, мужик у нее был. Или ее мужик, или с ней работал. Против Шагаева. Может, она его в квартиру впустила, он все и сделал?

– Да нет, этот номер бы не прошел, – в раздумье покачал головой Муханов.

– Почему?

– Да потому что Родик за квартирой следил.

– Откуда следил?

– Из машины… Если бы мужик в доме появился, он бы со стволом за ним вошел. А он ствол в кобуре держал. Он даже не понял, что происходит…

– А что происходило?

– Как это что? Эта Майя Эльнара кончила.

– А Родик в это время где находился?

– В машине.

– А в квартиру он почему поднялся?

– Понял, что проблема там…

– Как он понял?

– Да так и понял. «Жучки» здесь стояли, он все слышал…

– И как эта Майя Шагаева убивала, тоже слышал?

– Ну, да.

– Слышал, но в квартиру зашел с оружием в кобуре. Почему?

– Вот этого я не знаю… Может, заснул, может, не слышал, что происходит. Может, услышал звон, да не понял, что за дела… В общем, без волыны он в квартиру зашел. И эту сучка его встретила…

– Так, может, он и мужика прозевал?

Муханов озадаченно поскреб затылок:

– Да нет, не было здесь мужика. Эксперты только женские следы обнаружили. Ну, если не считать Эльнара и Родика…

– Может, просто не заметили?

– Да нет, вряд ли… Баба это была. Я знаю таких, в рукопашке так мочат, что мама не горюй…

– Ну да, бывают такие. И в рукопашке на высшем уровне, и в пулевой стрельбе… Может, эта баба киллером была?

– Да было такое предположение, – кивнул Муханов.

– Но зачем киллеру жертву кастрировать? – вслух подумал Кирилл.

– Вот и я о том же…

– Может, для отвода глаз? Кто-то под грабеж работает, а эта под маньяка сработала…

– Все может быть. Но пока ничего не ясно. Пока только предположения.

– Если квартира на прослушке, то где запись разговоров?

– В машине осталась. Только машина уехала. Вместе с этой сучкой. Она ее угнала…

– И что, не нашли машину?

– Нашли. Она ее бросила. Выехала за город и бросила. А ноутбук с записью с собой забрала.

– За городом бросила?

– За городом…

– На дороге или в лесу?

– Между лесом и дорогой. Свернула с дороги, проехала метров пятьдесят и бросила…

– Где это?

– В районе Пушкино.

– Может, она в Пушкино и живет?

– Может, и живет. Только как ее найдешь без ориентиров? Если бы хотя бы приметы какие-то, а то ничего. И на хате следов после себя не оставила. Ну, если трупы не считать…

– А в машине тоже после себя убралась?

– Убралась. И после себя убралась, и вообще.

– А может, она все-таки с кем-то в паре работала?

– Зачем тогда машину угонять? Села бы в машину к напарнику, и все дела…

– Логично… И ничего не понятно, то ли киллер, то ли психопатка какая-то… Может, она на учете в дурке состоит?

– Да была такая мысль. Только там столько баб…

– Да, но не все молодые и красивые.

– А что, это идея. Надо будет пройтись по учетам, вдруг что найдем…

Кирилл кивнул. Ему вовсе не обязательно самому найти убийцу Шагаева. Вряд ли его репутация пострадает, если это сделает кто-то другой. Авдеев же ясно сказал, что ему нужна связь между двумя убийствами его людей…

Но у Муханова хотя бы какая-то зацепка есть, а у Беломестова – ясный пень посреди темного леса. Знает он, что киллер его босса сработал, но кто конкретно стрелял, ему никак не узнать. И Кирилл не имел понятия, в каком направлении рыть землю. Похоже, Аркадий Васильевич, будь он неладен, загнал его своей высочайшей милостью в полный, мягко говоря, тупик…

Глава 5

Жизнь в Москве не стихает даже ночью, и кафе «Персей» наглядное тому подтверждение. Второй час уже, а почти все столики заняты. И люди не пировать сюда приходят, не знаменательные даты отмечать. Они забегают сюда по пути из ночного магазина в круглосуточный фитнес-клуб, кофейку попить перед тренировкой. А может, кто-то в казино деньги спустил, переживает, потому и заглянул сюда, чтобы успокоиться за чашечкой кофе и куском пирожного. А кто-то пришел сюда из амурно-романтических соображений, например, Кирилл. Устал он за день, сон стучится в дверь, но крепкий кофе отгоняет этого непрошеного гостя.

Женя тоже устала, но ей даже присесть некогда, ходит с подносом туда-сюда – кофе разносит, посуду грязную убирает. И никто не обращает на нее внимания. Не засматриваются на нее посетители, и пузатый администратор за стойкой не реагирует на нее как на красивую женщину. Или одни гомики здесь собрались, или ошеломляющий эффект Женя смогла произвести только на Кирилла. Смогла, хотя и не старалась.

Может, только у него одного кружится от нее голова? Может, для других она всего лишь просто красивая или даже симпатичная девушка, каких много. Но все-таки вела она себя так, как будто привыкла к повышенному мужскому вниманию, и на интерес со стороны Климкина почти не реагировала. А ведь он не какой-то там заморыш, он хорош собой, у него никогда не было проблем с женщинами – любую мог закадрить при желании. Но Женя старалась его не замечать. И даже не улыбалась застенчиво, подавая ему кофе.

А в два часа кафе закрылось. Посетителей не выгоняли, они уходили сами, но на вход заведение уже не работало. Кирилл не уходил до последнего.

Он не просил подать счет, но Женя сама его принесла. Вежливое такое напоминание, что пора и честь знать.

– Я тебя в машине подожду, – поднимаясь, сказал он.

– Что? – непонимающе посмотрела на него девушка.

– В машине, говорю, подожду. Ты когда освободишься?

– Не надо меня ждать.

– Что, парень за тобой заедет? – с иронией отвергнутого кавалера спросила он.

– Не заедет. Он звонил, сказал, что не приедет.

– А как ты домой попадешь? Метро уже закрыто, и автобусы уже не ходят.

– Ничего, я здесь останусь.

– С этим толстопузым? – Кирилл насмешливо глянул на администратора, что косился в их сторону.

– Нет, Алексей Данилович домой поедет.

– А кто останется?

– Я одна.

– А если грабители к тебе вдруг заберутся? Девушка ты красивая, а они мужланы грубые, могут и обидеть.

Он хотел всего лишь немного подзадорить Женю, но привел ее в ужас. Всполошилась она, разволновалась, лицо пошло пятнами. Еще бы чуть-чуть, казалось, и с ней случится истерический припадок. Но девушка, похоже, пересилила себя, резко повернулась к Кириллу спиной и направилась к администратору, сказала ему что-то, кивком головы показав на него.

Брюхатый Алексей Данилович не стал щадить Кирилла, гневно набросился на него:

– Что вы позволяете себе, молодой человек?

– А что я себе позволяю? Ничего я себе не позволяю!

Он мог бы послать этого мужика далеко-предалеко, но ему было стыдно. Ведь это непозволительная наглость – обидеть самую красивую и милую девушка на свете.

– Жень, извини, если я тебя обидел!

Он ушел, но Женя даже не обернулась.

Кирилл сел в машину, что стояла прямо напротив крыльца. Уезжать он не спешил. Вдруг Жене все-таки понадобится его помощь, или просто появится возможность извиниться перед ней более убедительно.

Сначала из кафе вышел Алексей Данилович. Машины у него не было, он пошел домой пешком и вскоре скрылся за поворотом. И только затем появилась Женя. Легкая кожаная курточка на ней, джинсы в обтяжку, туфли на высоком каблуке, миниатюрная сумочка на цепочке. Даже в свете уличного фонаря смотрелась она сногсшибательно.

Она спустилась с крыльца, но дальше путь ей преградил Кирилл. Она думала о чем-то своем и ничего не замечала вокруг, потому для нее он как будто из-под земли вырос. Она пугливо вздрогнула, увидев его.

– Ты?! – В ее голосе звенела досада на докучливого ухажера.

– Вот видишь, ты все-таки не осталась в кафе. А ночные улицы полны неожиданности.

– Опять ты?

– Что опять?

– Никто меня не тронет.

– Конечно, нет. Потому что я с тобой. Прошу!

Он показал ей на свой «БМВ Х5». Новенькая машина, еще и года ей нет, черный лак отливает в свете фонаря. Лето в Москве, но на улице прохладно, а в салоне тепло и комфортно. А ход у машины мягкий, нежный… Какая девушка может устоять против такого искушения? Разве что та, у которой есть свой «БМВ»…

– Мне далеко, в Марьино, – замялась Женя.

– Как же ты так далеко добираться собиралась?

– На такси…

– Такси – это минимум штука.

– Я знаю.

– И еще на маньяка нарваться можно.

– Пока не нарывалась.

– У тебя все еще впереди. Если со мной дружить не будешь. Без меня ты точно пропадешь… Ну что, едем?

– Я не знаю.

– Ты, наверное, думаешь, что я сам маньяк?

– Не думаю, – как-то не очень уверенно сказала она.

– А может, все-таки думаешь?

– Мне кажется, что ты от меня не отстанешь, – с грустной иронией во взгляде вздохнула она.

– Мне тоже так кажется.

– Тогда поехали. Только, учти, никуда заезжать не будем, – предупредила она.

– Как скажешь, – кивнул Кирилл, открывая правую переднюю дверцу.

Он подал Жене руку, чтобы помочь ей сесть в машину, но девушка не стала на нее опираться. И даже не коснулась его, протискиваясь между ним и распахнутой дверцей.

Зато она заполнила своим очарованием все пространство салона; Кирилл физически ощущал исходящие от нее волны обаяния. Казалось, надо только точнее настроиться на частоту этих волн, и они будут гладить его, ласкать, как это может делать нежная женская рука. Он даже захмелел от этих ощущений. И хорошо, что в таком опьянении можно смело дышать в ментовскую трубочку…

– Жень, а куда бы мы могли, по-твоему, заехать? – спросил он, когда машина выкатилась на Садовое кольцо.

– Мы бы могли заехать ко мне домой.

– Отлично! Заедем к тебе домой! Только, чур, кофе не предлагать!

– Я тебя к себе не приглашала, тебе показалось.

– А с кем ты живешь?

– Одна. Только это ничего не значит.

– Да я и не напрашиваюсь… Думаешь, я тебя совратить хочу? Нет, я ухаживать за тобой хочу, цветы тебе дарить, стихи читать…

Ему действительно хотелось читать стихи, хотя до недавнего такой способ общения с девушкой казался ему чудовищным анахронизмом.

– Стихи?

– А я что, похож на дремучую деревенщину? У меня высшее образование.

– Гуманитарное?

– Нет, юридическое. Но пару стишков я знаю. Вот, например, идет бычок, качается, вздыхает на ходу, ой, досточка кончается, сейчас я упаду… Продвинутый такой бычок, у него все как в жизни, если не двигаться вперед, можно низко упасть. Это и с карьерой так, и в любви. Вот если наша с тобой дорога сейчас закончится, а продолжения не будет, я тоже упаду. И пропаду.

– А тебе нужно продолжение?

– Я бы сказал, жизненно необходимо. Мне теперь без тебя жизни нет. Еще сегодня утром была жизнь без тебя, а теперь все, больше нету…

– Умеешь ты заливать, – скептически усмехнулась она.

– Я заливаю? Да я реально в тебя влюбился!

Сколько женщин было у Кирилла, но никогда и никому он такого не говорил, а тут вдруг запросто и без всяких стеснений… Если это не любовь, то что же? Помешательство? Так настоящая любовь не может не быть безрассудной. Мама так говорила, а уж она-то любила отца. И до сих пор его любит, хотя столько лет прошло после его смерти…

Красивая у него мама, после отца могла бы замуж выйти, а нет, даже в мыслях этого нет. Ей уже за сорок, для своих лет она выглядит просто великолепно, но у нее даже любовника нет. И не предвидится. Потому что, кроме первого и единственного мужа, ей никто не нужен. И сейчас Кирилл, как никто другой, понимает ее. Потому что весь мир сузился для него до размеров этой прекрасной девушки, что сидела рядом с ним. И теперь никакая другая женщина не сможет его так заинтересовать.

– Ты ничего не употреблял? – усмехнулась она, глянув на него.

– В смысле?

– Ну, был у нас один товарищ, кофе пил чашку за чашкой. Мы думали, он кофеман, а он наркоманом оказался, колеса вместе с кофе глотал…

– Я, конечно, глотал колеса. Но исключительно в качестве эксперимента. Только это давно было. И неправда.

– А почему конечно?

– Жизнь у меня такая бурная, ночные клубы, сумасшедшие ночи. Адреналина в крови много, потому и кидает из крайности в крайность…

– Тебе можно только посочувствовать.

– Да нет, я не наркоман. И не алкоголик. И венерическими болезнями не болею.

– С парашютом любишь прыгать?

– Да, но еще больше люблю прыгать без парашюта.

– С моста?

– На банджи?.. Пробовал разок. Сильные, скажу тебе, ощущения. Но я не о том. Это я с тобой как будто без парашюта лечу. Если мягкой будешь, я не разобьюсь, а если жесткой будешь, как камень, тогда все…

– Ты собрался прыгнуть на меня? – скорее в шутку, чем всерьез испугалась она.

– Я уже прыгнул. И теперь с ужасом жду твоего решения. Если у меня есть шанс, то я безмерно рад. Если нет, то осталось только разогнать машину и…

– Вместе со мной?

– Ну да! Как говорится, так не достанься же ты никому!

– Ты псих! – возмущенно протянула Женя.

И это ее утверждение звучало всерьез.

– Да, и только ты можешь меня вылечить.

– Как?

– Если ты станешь моей девушкой, то я стану самым тихим и безопасным человеком на земле.

– Это шантаж?

– Думаешь?

– Уверена!

– Тогда сдаю назад. Потому что шантажировать я тебя не могу, не в моих это правилах.

Шантаж – это основной метод работы, которой он занимался, но сейчас Кирилл не хотел о том думать. С Женей он должен быть предельно честным и благородным, иначе никак нельзя…

– Тогда не шантажируй.

– Но я правда разобьюсь, если ты меня не удержишь…

– У меня есть парень.

– Неправда.

– Как это неправда? – От возмущения она хватанула ртом воздух, как это делает выброшенная на берег рыба.

Но именно это и уверило Кирилла в истинности своего предположения.

– Как его зовут?

– Саша, – без запинки выдала Женя.

– Может, Саша у тебя был раньше, а сейчас у тебя никого нет.

– Ну, нет, и что? – сдалась она.

– А то, что теперь у тебя есть парень.

– Кто? Ты?

– Угадала.

– Не угадала. Если бы ты действительно был моим парнем, тогда бы угадала, а так – нет.

– Я тебе чем-то не нравлюсь?

– Не нравишься.

– Чем?

– Настырностью. И наглостью. Ведешь себя так, как будто все обязаны тебя любить.

Женя в чем-то была права, но Кирилла возмутили ее слова. Уж очень не хотелось ему быть таким, каким он ей не нравился.

– Ты ошибаешься. Просто я очень хочу, чтобы ты меня любила. Может, потому и веду себя так. Это у меня на подсознательном уровне… Если хочешь знать, когда я на тебя смотрю, у меня отключается сознание!

– И чем ты думаешь, если не головой?

– А ты язва! – Кирилл с удивлением посмотрел на Женю.

Он-то думал, что эта милая девушка с детскими чертами лица не в состоянии обидеть человека, а она, оказывается, умеет колоться. Но ведь это только плюс для нее. Женщина не должна быть беззубой.

– Я не язва. Просто ты меня злишь.

Женя оскорбленно поджала губы и устремила взгляд на дорогу. Казалось, она сейчас расплачется от обиды.

– Жень, извини, я не хотел тебя обидеть.

Он чувствовал, что для него будет невыносимым страданием смотреть, как она плачет по его вине… Похоже, он крепко влип с этой необычной красавицей.

– Ты меня обидел?.. Нет, ты меня не обидел… Меня трудно обидеть. Не забывай, я официанткой работаю, мне часто хамят, я к этому уже привыкла…

– К этому привыкнуть невозможно.

– Да, наверное, ты прав. К этому привыкнуть невозможно.

– Зачем же ты работаешь официанткой?

– Затем, что деньги нужны. А ты как будто этого не понимаешь.

– Да понимаю.

– И я понимаю, что тебе от меня надо.

– И что мне от тебя надо?

– То и надо!

– Поматросить и бросить?

– Не получится у тебя поматросить.

– Да я и не собираюсь… Слышала про любовь с первого взгляда?

– Как-то слишком просто ты об этом говоришь.

– Я, наверное, должен краснеть или заикаться?

– Бабник ты.

– Был бабником, но это уже не так. Если ты будешь со мной, то все, никаких больше женщин…

– Умеешь ты морочить голову, – невесело вздохнула она. – Гусары со своими шпорами отдыхают.

– А ты жила во времена гусар?

– Нет.

– А я жил, – сказал Кирилл. – У алтайских шаманов обряд такой есть, когда они своего шамана хоронят, они этот обряд с ним проделывают, чтобы он земную память на том свете не терял. Он когда в новую жизнь приходит, ну, в смысле, реинкарнируется, он свою прошлую жизнь помнит. У нас в гусарском полку один такой шаман служил, меня когда на Бородинском поле хоронили, он такой обряд провел, и теперь я помню, как лихо мы с французами сражались.

– Что, правда прошлую жизнь помнишь? – совершенно серьезно спросила Женя.

– Нет, конечно. Шутка это.

– Вот я и говорю, что врать ты умеешь. Врешь и не краснеешь.

– Это не вранье, это шутка.

– Про любовь с первого взгляда шутка?

– Нет, это серьезно.

– Не верю.

– Я что, домой тебя к себе везу? Нет. К тебе в гости напрашиваюсь? Нет. Под юбку лезу? Нет… Думаешь, мне секс нужен? Дело это, конечно, хорошее, врать не стану, но не это главное. Главное, что ты со мной. Главное, чтобы я мог завтра тебя увидеть. И послезавтра. И всегда…

– Забавный ты, – благодарно вдруг улыбнулась она.

– Я не забавный. Просто немного не в себе. Ты меня из равновесия вывела. Но мне это состояние жуть как нравится. Я бы из него не выходил.

– Так не выходи.

– Ты из машины выйдешь, и я из своего состояния выйду… Но мы же завтра снова встретимся?

– А ты хочешь? – замялась Женя.

– Я хочу? Да я только об этом и мечтаю!

– Но я завтра работаю.

– Ничего, я завтра за тобой заеду. И отвезу домой… Когда у тебя выходной?

– Через два дня. И потом еще три дня отдыха.

– Давай в субботу на природу выберемся. У нас дача есть, шашлык пожарим, все такое…

– А все такое – это что?

– Ну, как получится…

– Я не хочу, чтобы получилось.

– Все, понял! Руки распускать не буду!

– Тогда я подумаю…

– Значит, на субботу я заказываю дачу.

– А ее нужно заказывать?

– Ну да, мама обычно туда на выходные ездит… Хотя нет, пусть мама будет, я тебя с ней познакомлю. А что, это вариант!

Женя смотрела на Кирилла так, как будто не могла поверить в его искренность. Не успел познакомиться с ней, а уже с мамой готов знакомить. Был бы он тютей каким-нибудь, тогда понятно, но ведь он вполне успешный и коммуникабельный молодой человек, у которого на лбу написано: «бабник».

Но ведь он действительно готов познакомить Женю со своей мамой. Потому что любовь накрыла его с головой…

Глава 6

Казалось бы, отдельный кабинет в ресторане мог вызвать клаустрофобию разве что у чересчур слабонервного человека. Но именно фобию замкнутого пространства ощутил вдруг Кирилл. Такое чувство, будто он головой о стенку бьется, а проломить ее не может. А стены эти, казалось, надвигаются на него со всех сторон, и если не найти выхода из этой ловушки, то его раздавит в лепешку.

– Думаешь, я не хочу найти этого долбаного стрелка? Еще как хочу. Но это нереально! – горячился Беломестов.

Климкин и сам понимал, что легче иголку в стоге сена найти, чем киллера, который застрелил Германова. Потому и охватило его отчаяние, которое навеяло клаустрофобию.

– От печки надо плясать, – сказал он, пытаясь взять себя в руки. – Кому выгодна была смерть Германова, с того и надо начинать…

– Я же говорил, что с этим человеком разобрались, – пристально посмотрел на него Беломестов.

Он как будто предупреждал взглядом, что не надо вдаваться в эти дебри. Кирилл понимал, что надо бы осадить коней. Но их понесло, да и сам он закусил удила. Потому что не привык сдаваться.

– С кем разобрались?

– С конкурентом… Наша фирма занимается вывозом мусора. Есть у нас и легальные заказы, а есть нелегальные. С одним заводом проблема вышла, фирма одна, «Ваграс» называется, договор с ним заключила, ну а мы перебили, все под себя взяли. Может, и нехорошо поступили, но дело уж больно выгодное было. А этот «Ваграс» мстить нам начал. Мы свалку за городом открыли, а эти козлы туда мусор вывозить стали. Мы-то не против, лишь бы платили, но дело в том, что платить они не хотели. Сторожа закошмарили, тот их за так пускать стал. Ну, мы стрелку забили с этими деятелями, Герыч их на понятия пытался поставить, а они ни в какую. Тогда мы людей к их главному направили, они с ним в темном переулке поговорили. Он упал случайно, все кости себе переломал…

– Случайно? – усмехнулся Кирилл.

– Ну да, – скривил губы Беломестов. – Одно падение, и все кости…

– Прямо страйк какой-то… Выжил хоть?

– Так убивать его никто и не собирался. А зря. Люди в этой фирме серьезные, они могли отомстить… Этот Вагранов на больничную койку попал, а ровно через неделю Герыча завалили… Разумеется, Вагранов этого не пережил. Сердце у него остановилось от сильных переживаний. А может, сестра что-то не то ему вколола. Так иногда бывает…

– Бывает, – хмыкнул Кирилл.

Нетрудно было догадаться, почему сестра сделала неправильный укол.

– За что боролся, на то и напоролся…

– А точно это Вагранов Германова заказал?

– Ты давно в нашем движении, парень? – снисходительно усмехнулся Беломестов.

– Не очень…

– А я уже двенадцать лет в этой теме. Я на этих делах собаку съел, понял? Поверь, я редко ошибаюсь.

– Но ведь ошибаешься?

– Ты это к чему клонишь? – насупился Беломестов. – К тому, что я всего лишь начальник охраны, да?.. Так я не могу на место Герыча встать. Система у нас такая, что нельзя мне на его место. Чтобы я сам его вдруг не подвинул. Скажи, что неправильная система?

– Зачем я буду это говорить?

– Авдей в этих делах – голова… Это для меня он Авдей, а для тебя – Аркадий Васильевич. Ты человек новый, а я уже давно в движении, я все знаю. И с Герычем я вровень был, понял?

– Да понял я, понял.

– Так что не надо тут Шерлока Холмса из себя строить. Ясно, кто Герыча завалил, и с козла этого сполна спросили…

– Да, но киллера не нашли.

– А киллер – это что? Киллер – это пуля. Его зарядили, он выстрелил, какой с него спрос? Вот кто направил эту пулю, тот и виноват…

– И что же мне теперь делать?

– А я откуда знаю? Киллера ты не возьмешь – это я тебе точно говорю…

– Но его надо найти. Вагранова нет, но кто-то же после него остался.

– Конечно, остался. И контора работает. Только ты ничего не узнаешь…

Кирилл уныло ковырнул вилкой кусок мяса в тарелке. Он искал выход из ситуации, но наткнулся на тупиковый и к тому же очень опасный путь. Сначала надо выйти на человека, который мог знать о киллере, найти людей, которые могут взять его за грудки и хорошенько тряхнуть, организовать акцию так, чтобы она прошла без сучка без задоринки. В принципе все это осуществимо. Но что будет на выходе? А ничего, даже если он сможет узнать, кто именно стрелял в Германова. Если Вагранов организовал убийство, то исполнитель точно не имеет отношения к гибели Шагаева. Тогда какой смысл ворошить осиное гнездо?

И с Шагаевым ситуация тупиковая. Может, и найдутся какие-то зацепки, чтобы выйти на его убийцу, но пока ничего такого нет. И официальное следствие в тупике, и Муханов топчется на месте…

Вчера Кирилл говорил с бабкой, которая видела предполагаемую убийцу, но, увы, ничего этим не добился. Не смогла она вспомнить, как выглядела Майя, не смогла составить субъективный портрет. Вчера и сегодня он занимался жильцами соседнего дома, опросил тех людей, которых не затронули менты и люди Муханова. Ведь Майю могли видеть люди, просто проходившие мимо дома, в подъезд которого завел ее Шагаев. Но пока безрезультатно…

Можно съездить в торговый центр, поговорить с охранниками, с кассирами, показать им фотографию Шагаева – вдруг кто-то вспомнит его спутницу. Но ведь это нереально… И все-таки он отправится в торговый центр. Как только разберется с жильцами. Завтра к делу подключится его помощник Игорь, с ним работа пойдет быстрей…

Климкин попрощался с Беломестовым, вышел из ресторана, направился к машине, но дойти до нее не смог. На пути вдруг возник плотно сбитый крупнолицый мужчина в дешевом темно-сером пиджаке.

– Майор Валевич, московский уголовный розыск! – качнув раскрытыми корочками, представился он.

– И что? – насторожился Кирилл.

Он еще больше напрягся, когда ощутил за своей спиной присутствие еще двух субъектов, судя по всему, из той же конторы.

– Ваша фамилия Климкин?

– Допустим.

– Мне бы хотелось с вами поговорить.

– Говорите…

– В отделе поговорим. Прошу! – Майор показал на старенькую иномарку, стоявшую неподалеку.

– Я арестован?

– Нет.

– Тогда никуда я не поеду.

– Что ж, этого и следовало ожидать.

Валевич многозначительно глянул на своих людей, и Кирилла с двух сторон схватили за руки. Вырываться он не стал, хотя и знал хороший прием против такого захвата. С ментами лучше не шутить, а то еще пришьют применение насилия в отношении представителя власти, откупайся потом.

Он не сопротивлялся, потому менты без проблем обыскали его, забрали документы и травматический пистолет, усадили его в машину, обжав своими телами с обеих сторон. Но наручники не надевали – что ж, это обнадеживало.

Кирилл думал, что его отвезут в отдел внутренних дел, но машина подвезла его к торцу жилого дома, где находился вход в участковый пункт милиции.

– Орлов, давай выводи клиента! – распорядился Валевич.

– Только не дергайся, парень, – предупредил Климкина тот самый Орлов, к которому обращался майор.

Неприятной он наружности, глаза не злые, но и не добрые, муть в них какая-то желчная, и еще воняло от него гнилыми зубами.

В комнате за столами сидели два офицера в милицейской форме, и оба с удивлением отнеслись к появлению муровцев.

– Здорово, мужики, я майор Валевич, вам полковник Ильичев должен был звонить.

– Ильичев? Да, звонил Ильичев, – поднимаясь со своего места, кивнул долговязый капитан.

– Вы надолго? – спросил старший лейтенант.

Он также собирался уходить.

– Да как получится.

Участковые ушли, а их места заняли оперативники. Кирилла посадили на стул посреди комнаты, окна которой забраны были решеткой. Не убежишь через окно, да и железную дверь в участок закрыли на замок. Вот уж где клаустрофобия может возникнуть, так это здесь.

– О чем говорить будем? – спросил Климкин.

– А ты не догадываешься? – Если бы Валевич умел сверлить взглядом, во лбу Кирилла зияла бы уже большая дырка.

– Что, окурок в неположенном месте бросил? Так я не курю.

– Смешно.

– А мне почему-то нет. Хватаете меня, без всяких оснований везете сюда…

– Почему без оснований? Вы работаете на организованную преступную группировку, Климкин.

– Вы что-то путаете.

– Да нет, Климкин, не путаем. Мы уже давно следим за вами… То есть не мы, а наши коллеги, которые занимаются разработкой гражданина Арзамасова. Знаете такого?

– Понятия не имею, – невозмутимо пожал плечами Кирилл.

– Да ты расслабься, Климкин, нам до твоего Арзамасова дела нет. Просто есть сведения, что он проталкивает интересы всяких проходимцев, на которых ты работаешь. В подробности я вдаваться не буду, поскольку нашего интереса в этом нет. У меня интерес в другом, Климкин. Нас интересует убийство гражданина Вагранова.

– Это кто такой?

– Брось, Климкин, не надо. Мы знаем, кто ты такой. Мы знаем, что компания, интересы которой ты выбиваешь через чиновников, и компания, которую представляет Муханов, – одного поля ягоды. Только вот не знаем, кто вами руководит. Знаем, что есть единый центр, но пока до него не добрались… А может, и не будем его трогать. Зачем нам этот геморрой? Мы убийством Вагранова занимаемся, нам это дело раскрыть надо. Зачем нам копаться в чьем-то дерьме?

– Я не знаю, кто такой Вагранов.

– Знаешь. Ты же неспроста к Беломестову зачастил. Я точно знаю, что вы с ним про Вагранова говорили.

– Если знаете, зачем до меня докопались?

– А я от тебя хочу узнать, кто Вагранова убил.

– Если вы скажете мне, кто его убил, я за вами повторю…

– Умный, да? – угрожающе оскалился Валевич. – Думаешь, мы тебя просто так сюда привезли? Нет, не просто так. Здесь нам никто не помешает поговорить с тобой по душам. Знаешь, что такое разговор по душам?.. Но зачем нам вытряхивать из тебя душу? Зачем тебе страдать из-за каких-то уродов, которые убивают людей. Ты же не бандит, Климкин?

– Нет, конечно.

– Высшее образование, наверное, есть.

– Есть.

– Какое?

– Юридическое.

– Да? И ты с высшим юридическим образованием работаешь на мафию? – возмутился Валевич.

– На какую мафию, о чем вы?

– На мафию ты работаешь, на мафию… Ну, работаешь и работай. Мы тебя привлекать к ответственности не будем. Хотя можем это сделать…

– На каком основании?

– А это что такое? – Майор хлопнул по пистолету, который лежал у него на столе.

– Травматика. И разрешение на нее у меня есть.

– Где разрешение? Здесь?

Валевич раскрыл красные корочки, которые были изъяты у Кирилла.

– Так, капитан Ясенов… Ты у нас капитан Ясенов?

Климкин опустил голову. Как-то не подумал он при задержании, что у него в кармане липа. А зря. Надо было расталкивать ментов и бежать куда глаза глядят. А нет, не убежал. И теперь ему светит статья за подделку документов. А поскольку корочки ментовские, то реально можно на два года в колонию загреметь…

– Чего глазки прячешь, как та красна девица? Хочешь красной девицей быть? Так я тебе устрою.

– Может, договоримся? – вздохнул Кирилл.

– Легко. Рассказываешь, кто и за что заказал Вагранова, и все, свободен.

– Но я не знаю такого. И даже никогда не слышал.

– Ты что, не понимаешь? Тебе за подделку документов срок светит. Ты реально за решетку загремишь, парень. А тут всего-то скажи, за что Вагранова заказали, и все. Я даже протокол заводить не буду. Между нами скажешь, и все, свободен.

Кирилл мрачно усмехнулся. Слышал он о такой системе, сначала человеку предлагают признаться без протокола, но стоит ему сказать «а», как менты начинают тянуть из него и «б». И вытягивают, и признательные показания оформляют чин по чину. Нет, не сунет он палец в зубы этому волчаре…

– Я не знаю никакого Вагранова.

– Ну, лично ты его, может, и не знал. Но ты о нем слышал.

– Не слышал.

– А я знаю, что слышал! – взъярился майор.

– Ну, если слышали, то, может, сами знаете, кто Вагранова убил. А я вообще не в курсе.

– В курсе!

– Не надо на меня кричать!

– Ты мне еще поговори!

– И поговорю! И еще жалобу накатаю!

– Жалобу?! – взвился майор. – Ты?! На меня?! Ты, бандитская рожа? Жалобу? На меня? На честного мента!.. Да я таких гадов, как ты, давил и давить буду!

Он в бешенстве подскочил к Кириллу, руками обжал его лицо и резким болезненным движением заставил подняться со стула. И тут же ударил его коленкой в живот, под нижнее правое ребро. Это у него вышло так хорошо, что Климкина скрючило от боли.

– Это тебе аванс, чтобы за словами следил! – пригрозил Валевич. – Чтобы язык не распускал! А то распоясались совсем, сотрудников милиции за людей не считаете!

Кирилл благоразумно промолчал. Он, конечно, мог ответить ударом на удар, и менту мало бы не показалось. Но ведь Валевич не один, с ним еще два опера, а против такой силы, увы, не попрешь. Так что лучше не нагнетать и без того напряженную обстановку.

Валевич отряхнул руки, вернулся за стол, сел, грозно, исподлобья глянул на Климкина.

– Я с тобой, парень, шутить не собираюсь. Или ты сейчас скажешь нам про Вагранова, или я оформлю изъятие поддельного документа…

Майор окинул взглядом стол, нашел Уголовный кодекс, провел пальцем по листам с оглавлением, нашел статью о подделке документов, долго читал…

– Два года – это мало! – возмущенно мотнул он головой. – Но ничего, мы тебе наркоту подбросим. И скажем, что ты торговал наркотой под прикрытием липовых корочек. Это уже четыре года. Плюс наркота… Ты надолго сядешь, парень!

– Ваше право, – пожал плечами Кирилл.

– Ты что, идиот? Я же не требую от тебя невозможного! Всего лишь скажи, за что Вагранова убили?

– Но я не знаю такого.

– Скажи, что знаешь. Скажи, за что его убили. Если не знаешь, придумай что-нибудь.

– А зачем вам выдумка?

– Затем, что нам Беломестова надо за жабры взять.

– А это кто такой?

– Что?! Ты не знаешь, кто такой Беломестов?! – вскипел майор. – Ты же только что с ним встречался!

– Я с мужчинами не встречаюсь. Я с женщинами встречаюсь.

– Не встречаешься с мужчинами?! Так будешь встречаться! Я тебе это устрою! Лет десять с ними будешь встречаться!.. Может, ты этого и хочешь, а?

– Не хочу.

– Тогда говори, что Беломестов заказал Вагранова!

– А он его заказал?

– Да!

– Ну, тогда зачем я буду это говорить, если вы сами все знаете? – криво усмехнулся Кирилл.

– Ты что, не понимаешь, парень? – осатанело смотрел на него мент. – Это дело принципа!.. Я понимаю, тебе задурили голову, ты поклялся не нарушать закон мафии!..

– Какой закон мафии? Какая мафия? О чем вы?

Само собой, Кирилл давал себе отчет, на кого работает. Но ведь он никаких клятв никому не давал. Хотя, конечно, закон молчания он обязан соблюдать. Что в общем-то он и делает. И зря менты пытаются его сломать…

А они его ломают. И Кирилл знал зачем. Они хотят опутать его своими сетями, заставить работать на себя. Если он не согласится стать стукачом, его действительно закроют на долгие годы.

– Заткнись! И слушай сюда!.. Я не желаю тебе зла, парень! Я хочу тебя вразумить! И я тебя вразумлю! Но сначала ты должен выбрать: или я вразумлю тебя на месте, или ты отправляешься вразумляться в зону!

– Я не хочу в зону.

– Вот и хорошо, что не хочешь. И правильно, что не хочешь. Зачем жизнь ломать из-за какой-то мафии! Сейчас ты расскажешь мне, из-за чего Беломестов заказал Вагранова, и все, я тебя отпущу…

– А кто такой Беломестов?

– Твою мать!.. Орлов, давай в космос его, пусть там подумает над своим поведением.

Сначала Кириллу замкнули руки за спиной, затем натянули на голову целлофановый пакет. В космосе нет воздуха, и еще там звезды в темноте… Сначала Кирилл оказался в безвоздушном пространстве, а затем от острой нехватки кислорода у него в глазах запрыгали звезды.

Без воздуха не просто невозможно жить, без него еще и больно, и страх такой, что ноги отнимаются… Но ничего, сейчас боль пройдет. Вместе с жизнью…

Но нет, менты умереть Кириллу не дали. Они сняли с головы пакет, и он понял, что чувствует рыба, после долгого барахтанья на берегу вернувшаяся вдруг в реку. Ему известно, что это такое, наслаждаться воздухом после долгого и трудного забега, но, как оказалось, то было слабое удовольствие по сравнению с тем, что испытывал он сейчас. Но рай в любое мгновение вновь может смениться адом.

– Ну что, вспомнил, кто такой Беломестов? – с издевкой спросил майор.

– Нет.

– Орлов!

И снова его отправили в космос, к звездам. И снова ему пришлось пережить ужас такого полета.

– Кто такое Беломестов?

– Без понятия.

– Ну-ну.

В следующий раз, прежде чем надеть пакет на голову, в него капнули немного уксуса. От страданий, которые при этом испытал Кирилл, можно было сойти с ума, но все-таки он вернулся из «полета» в здравом уме.

– Кто такой Беломестов? – Валевич смотрел на него так, будто не сомневался в его желании ответить на этот вопрос.

– Не знаю!

– Ну, не знаешь и не знаешь… Орлов, давай за понятыми!

Майор нашел бланк протокола, начал заполнять «шапку».

– Не хочешь жить с нами мирно, не надо, – приговаривал он. – Хочешь в тюрьму, пожалуйста.

Орлов ушел за понятыми, а его напарник что-то сунул в карман Климкину. Неужели наркотик?.. Вот суки!

– Может, договоримся? – в отчаянии спросил Кирилл.

– Я же сказал, без проблем, – не отрывая взгляда от бумаги, кивнул Валевич. – Кто такой Беломестов?

– Я не знаю.

– Тогда извини.

– Хотите машину новую? А то ездите в какой-то тарантайке…

– Взятку мне дать хочешь? – с уличающим сарказмом хмыкнул майор.

– Почему взятку? Я как честный и ответственный гражданин своей страны должен помогать родной милиции. Вот у вас машина плохая, а вам вдруг за преступником придется гнаться, ведь не догоните же. А вдруг этот преступник убьет кого-то из моих знакомых, а?

– Давай заливай, это у тебя неплохо получается. Привык чиновников покупать, да?.. Запомни, парень, майор Валевич не продается!

– Так я хорошую машину предлагаю.

– Свой «БМВ» отдашь?

– Отдам.

– Вот прямо сейчас дарственную и напишешь?

– Напишу, – вздохнул Кирилл.

Он за свой джип сто двадцать тысяч долларов отдал, но свобода все же дороже.

Ничего, он сам неплохо зарабатывает – от десяти до тридцати тысяч зеленью за удачно провернутое дело, да и у мамы бизнес неплохо идет, а он у нее единственный сын…

– Не надо дарственную, – усмехнулся Валевич. – Доверенность напиши. Зачем тебе машина в тюрьме? Мы на ней будем ездить, пока ты срок мотаешь…

– Издеваешься, начальник? – полыхнул взглядом Кирилл.

– Ну, ты же надо мной издеваешься, взятку мне предлагаешь… Плохи твои дела, Климкин, очень плохи. Но выход у тебя есть. Скажи, кто такой Беломестов?

– Не знаю.

– Дурак ты, Климкин. Какой же ты дурак!

Орлов привел понятых, в их присутствии у Кирилла изъяли поддельное удостоверение и пакетик с белым порошком. Протокол Валевич составил по всем правилам, не придерешься. Только Кирилл отказался ставить под ним свою подпись. Что, впрочем, положения не спасало.

– Ну что, сейчас отправим тебя в изолятор временного содержания, – сочувствующе сказал майор. – Следователь предъявит обвинение, выпишет путевку в следственный изолятор. А люди там суровые, и любовь у них к новеньким такая же суровая…

– Не надо меня пугать. Не страшно, – совсем не убедительно сказал Климкин.

– Страшно, страшно… Хочешь, разорву протокол?

– Ну не знаю я, кто такой Беломестов!

– Ты ведешь себя как баран. А что с баранами делают? Правильно, баранов режут… Ну так что, вспомнил, кто такой Беломестов?

– Нет.

– Ну, на нет и суда нет… Так, здесь пока побудь, а нам с ребятами поговорить надо. Мы сейчас.

Валевич увлек за собой оперов и вместе с ними вышел на улицу. Кирилл остался сидеть в пустом кабинете. Минут через десять появились участковые.

– А ты здесь что делаешь? – спросил один.

– Давай, парень, гуляй, – сказал второй, снимая с него наручники.

– В каком смысле гуляй?

– В смысле, своими делами занимайся. Никому ты не нужен. Все, свободен.

Валевич оставил на столе его документы, деньги, пистолет, а участковые позволили Кириллу забрать все это. Он вышел из участка, оглянулся. Нет нигде машины, на котором его доставили сюда. И Валевича с его свитой не видно. Уж не розыгрыш ли это был?

Глава 7

Вне всякого сомнения, каре ягненка с прованскими травами гораздо вкусней склизких макарон с мясом долгоносиков, которыми могли бы накормить Кирилла в камере предварительного заключения. Но в то же время, как ему казалось, в камере милицейского изолятора он чувствовал бы себя свободней, чем в обществе Авдеева.

Конференц-кабинет в офисе Аркадия Васильевича живо напоминал зал в небольшом, но очень дорогом ресторане, здесь даже невысокая эстрада была, правда, без музыкантов. И кухня очень хорошая. Каре замечательно приготовлено, и мясо, чувствуется, молодое. Ягненка на это блюдо забивают не старше трех месяцев, такого, который еще не знает другой пищи, кроме материнского молока. Потому мясо нежное и очень вкусное. Только кусок почему-то не хочет лезть в горло. Волнуется Кирилл.

– Ты извини, парень, но в нашей работе иначе нельзя. Откуда я знаю, насколько ты предан нашему делу? – с легкой насмешкой спросил Авдеев.

– Я предан.

Климкин и сам догадался, что его жестоко разыграли. Из участка он отправился за своей машиной, а там его ждал Беломестов. Он-то и подтвердил, что это была проверка на вшивость. А потом Кириллу позвонил сам Авдеев и пригласил к себе в офис на ужин.

– Не думаю, что ты предан нашему делу, – с сомнением покачал головой Аркадий Васильевич. – Нельзя быть преданным тому, о чем ты не знаешь. А ты пока только догадываешься, чем занимаются подконтрольные мне компании. Твой шеф занимается строительством, покойный Германов делал деньги на вывозе мусора, Шагаев… Чем занимался Шагаев?

– Я не знаю, – пожал плечами Кирилл. – Я не спрашивал.

– Но ты же спросил Беломестова, чем занимался Германов.

– Мне нужно было знать, чем занимался Германов, чтобы понять, за что его убили. А в случае с Шагаевым конкуренция, возможно, ни при чем…

– Это хорошо, что ты не задаешь лишних вопросов, – одобрительно улыбнулся Авдеев. – Есть вещи, о которых лучше не знать… Но ты можешь знать, чем занимался Шагаев. Он занимался контрабандой потребительских товаров. И его преемник этим занимается… У нас широкое поле деятельности, мы занимаемся всем, что приносит высокую прибыль. Как ты понимаешь, соблюдением законов мы себя не особо утруждаем. Хотя и на рожон особо не лезем. Все у нас схвачено, за все заплачено, хотя, конечно, без накладок не обходится. Есть люди, которые мешают нам нормально развиваться – кто-то делает это из собственной корысти, кто-то заботится об интересах государства. Ты работаешь с чиновниками, ты все прекрасно знаешь и без меня…

– Знаю.

– Ты хорошо работал, я тобой доволен, парень.

– Ну как же хорошо? Киллеров я так и не нашел…

– Ты и не должен был их найти. Если бы нашел, хорошо, но раз не получилось, то не беда. Я не для того ставил тебе задачу, чтобы ты смог ее выполнить. Я хотел, чтобы ты прочувствовал всю мощь и масштабность нашей организации. Ну и чтобы ты узнал кое-какие секреты. Например, насчет Вагранова. Ты узнал про него, и тут же за тебя взялся уголовный розыск. Тебе не показалось это странным?

– Да, как-то быстро все произошло, – кивнул Кирилл.

– Ты должен был учуять подвох, – пристально смотрел на него Авдеев.

– Должен был. Но я его не учуял… Этот Валевич меня в настоящий участок привез.

– В участок он тебя привез, к участковым. А участковые, как правило, легко покупаются.

– Да, есть такое… Но Валевич не дурак, и еще он хорошо играл, поэтому смог сбить меня с толку…

– Он хорошо играл, а ты хорошо держался. Нам нужны такие люди, как ты… Скажи, ты бы мог убить человека?

– Зачем? – внутренне напрягся Кирилл.

– Ну, тебе же приходилось прибегать к помощи силы.

Действительно, был такой случай, когда одному несговорчивому чиновнику банально намяли бока.

– Так то ж для пользы дела.

– Так и убить надо будет для пользы дела. Для пользы нашего дела.

– И кого надо убить?

– Врага.

– Ну, если врага…

– Ты готов убить врага?

– Мне надо подумать.

– Это хорошо. Это хорошо, что тебе нужно подумать. Сначала думать надо, а потом делать.

– Может, с этим человеком сначала надо поговорить, объяснить ему ситуацию, показать угрозы.

– Это ты о ком? – с ироничным удивлением спросил Авдеев.

– Ну, о человеке, которого надо убить…

– Не надо никого убивать. Это я так сказал, к слову. Хотел посмотреть, как ты отреагируешь…

– Я сам не знаю, как я отреагировал, – пожал плечами Кирилл. – Враги бывают разные. Если человек мешает продвижению планов, это одно. Если человек угрожает расправой, это уже другое. В первом случае надо разобраться, во втором нужно действовать, и чем скорей, тем лучше…

– Если бы на меня сейчас напал такой человек, что бы ты сделал?

– Я бы его убил, – четко ответил Кирилл, ни на мгновение не задумываясь.

– Это правильно. Иначе нельзя… Но убивать тебе не придется. Для этого есть особые люди, специалисты высокого класса. Ты узнаешь, как выходить на них, как ставить им задачи. Если, конечно, согласишься работать в моей команде. В моей персональной команде.

– Если это предложение, то я соглашусь.

– Это предложение. И оно поступило. Ты парень толковый, ты прошел проверку, я думаю, ты можешь работать в моей команде.

– Если вы так думаете, то я готов оправдать ваше доверие.

– Вот и хорошо… Как твоя мама поживает?

– Хорошо мама поживает. Чего и вам желает.

– Хорошая она у тебя женщина. Очень хорошая, – погружаясь в раздумье, сказал Авдеев. – Думаю, она должна гордиться своим сыном. И отец должен гордиться тобой… Да, отец должен тобой гордиться. Ты все должен сделать для этого… Ты со мной согласен?

– Да, конечно.

– Тогда старайся… Завтра у нас выходные, ты отдыхай, ничего не делай. А в понедельник с утра я жду тебя здесь.

– А как же моя работа?

– Я звонил Портнову, он уже нашел тебе замену.

– Я насчет киллеров…

– Забудь. Ты этим больше не занимаешься… Ты сам как думаешь, есть связь между двумя этими убийствами?

– Думаю, что нет.

– Есть связь между Германовым и Шагаевым… Если бы ты знал, парень, какие мы дела делали. Но тебе этого лучше не знать. Мы хоть и не дружим с законом, но наша политика исключает криминальный беспредел. Да и воровские понятия не для нас. Мы выше всего этого.

– Я это уже понял.

– Ты все правильно понял… У тебя на сегодня еще есть дела?

Кирилл понял, к чему клонит Аркадий Васильевич. Его уже тяготил разговор с ним, и он хотел вежливо выставить его за дверь.

– Да, конечно.

– Любовные дела?

– В принципе да.

– Что значит в принципе? Не совсем любовь, да? – усмехнулся Авдеев. – Ну да, возраст у тебя сейчас такой, главное – секс, а любовь подождет.

– Да, раньше так и было.

– А сейчас?

– Сейчас главное – любовь.

– Что, влюбился?

– Ну да.

– И жениться будешь?

– Наверное.

– Вот и правильно. Семейный человек надежней холостяка. Семейный человек более серьезный… С невестой познакомишь?

– Ну… Да… Познакомлю, да…

– А чего так неуверенно? – усмехнулся Авдеев. – Кто я такой, чтобы меня с невестой знакомить?.. А я такой, мне интересно… Ты теперь мой человек, я тебя должен как облупленного знать… С невестой знакомить не надо, а на свадьбу пригласишь.

– Обязательно.

– Вот и хорошо… Ну, чего сидишь? Давай к своей любимой!

Именно к любимой и отправился Кирилл. Сегодня у Жени последний день перед выходным, а завтра они едут на дачу.

Он спустился вниз, вышел к пункту охраны. Он уже не простой человек в системе, если пешка, то проходная с возможностью стать важнейшей фигурой после короля. Так думал он; охранники, казалось, почуяли его самоуверенность, по струнке перед ним не вытянулись, но вертушку на проходной разблокировали без всяких проволочек.

Впрочем, в струнку эти ребята не вытягивались и перед Авдеевым. Хотя бы потому, что Аркадий Васильевич пользовался не парадным, а запасным выходом. Он выходил во внутренний охраняемый двор, где ждала его машина с эскортом. Не подстрелишь его так просто, как это было с Германовым…

Кирилл перешел через дорогу, поднялся на крыльцо кафе «Персей». Женя стояла возле столика, а какой-то стильный хлыщ с манерами пассивного педераста громко выговаривал ей, агрессивно махая руками. А его такой же гейный дружок с умилением смотрел на своего «героя» и восхищенно хлопал накрашенными ресницами.

– Это что, кофе, по-твоему? – верещал хлыщ. – Это не кофе, это отстой голимый!.. И этот отстой ты хочешь впарить мне за триста рублей!

Педераст откровенно позировал перед своим дружком, наслаждаясь своей крутостью. Женя покорно молчала, но это еще больше распаляло наглеца.

Зато Кирилл молчать не стал. Он взял чашку кофе, о котором шла речь, и преспокойно вылил ее содержимое на обесцвеченную голову.

– Ты че, охерел? – взвыл от возмущения хлыщ.

И тут же заткнулся, потому что Кирилл просунул указательный палец между его щекой и десной, сделав ему этим очень больно.

– Пошел отсюда, гомодрил крашеный!

Кирилл вывел его из кафе и спустил с лестницы. Пусть менты за него вступаются, ему все равно.

Разумеется, конфликт привлек внимание не только посетителей, к Жене подбежал пузатый администратор.

– Юрнаева! Это что еще такое? – возмущенно протянул он.

– А она здесь при чем? – зло глянул на него Кирилл. – Это ее оскорбляли, а не она! Ее оскорбляли, а ты где был?

– Никто ее не оскорблял! Обычное недоразумение, и я сейчас в милицию позвоню!

– Давай звони. Если жить надоело, звони.

Климкин так глянул на администратора, что у того челюсть от страха отвисла. И ноги в коленях подкосились. Пузатый попытался отшагнуть назад, но едва не упал из-за слабости в ногах.

Милый друг бузотера смотрел на Кирилла с восхищением, чуть ли не влюбленно, зато Женя была возмущена.

– Кирилл, зачем ты так? – спросила она.

– А затем, что ты здесь больше не работаешь. Давай собирай вещи, поехали!

– Я не могу… Рабочий день не закончен…

– Я сказал, поехали!

Он взял ее за руку и повел к двери.

– Да постой ты! Я хоть переоденусь!

Кирилл отпустил ее, вышел на крыльцо, с презрением глянул на бузотера, что стоял на тротуаре, со слезами на глазах рассматривая мокрую от кофе рубашку, которую он только что снял с себя.

– Урод! – заметив Климкина, взвизгнул он.

– Что ты сказал?

Кирилл всего лишь шагнул к нему, а тот побежал от него в такой панике, как будто собак на него спустили. Чмо позорное…

Женя появилась минут через десять. Униформа осталась в кафе, кофточка на ней розовая с едва обозначенным декольте, джинсы. Одевалась она не очень хорошо, хотя и не убого. В меру средств и возможностей…

Он уже имел представление о том, как жила Женя. Нет у нее родителей, они погибли в автокатастрофе, когда ей было всего двенадцать лет. Была у нее родная бабушка, но та не захотела брать к себе внучку, потому и оказалась Женя в детском доме. Правда, через несколько лет бабка тяжело заболела и потому прозрела – решила, что это божье наказание за тот грех перед родным сыном и внучкой. Забрала она Женю к себе, переписала на нее квартиру, но все равно умерла. Такая вот печальная история…

– И что дальше? – спросила Женя, закрывая за собой дверь.

– Добро пожаловать в армию безработных! – пошутил он.

– А если я не уволилась?

– А где твоя униформа?

– Нет униформы, уволилась я…

– Вот и хорошо, нечего тебе в этом гадюшнике делать. Ты королева, а какие-то смерды перед тобой права качают…

– Я не королева.

– Для меня – королева.

– Но…

– И не надо возражений! – отрезал он.

– Тебе не кажется, что ты очень высокого мнения о себе?

– Мне кажется, что я очень высокого мнения о тебе. И мне кажется, что я в этом ничуть не ошибаюсь. Потому что ты правда самая лучшая… И ты не должна работать официанткой.

– А кем я должна работать?

– Тебе совсем не обязательно работать… Или тебе нравится, что какие-то уроды качают перед тобой права?

– Не нравится.

– И мне не нравится.

И еще Кирилла беспокоила мысль, что на Женю будут заглядываться ее коллеги, начальник может сделать непристойное предложение… Она – его девушка, и руки прочь от нее и грязные мысли!

– Ты не будешь работать. Ты будешь жить со мной, и тебе на надо будет работать!

– Какой ты быстрый!

– Работа у меня такая.

Он уже говорил, что работает начальником отдела по связям с общественностью, но не уточнял, где именно.

– С такой прытью ты сделаешь карьеру.

– Уже сделал. Из дочернего предприятия перехожу в головную компанию.

– И что, не будешь работать рядом с «Персеем»?

– Не понял. Сначала объясни мне, где я работал?

– В офисе через дорогу.

– Я там не работал, меня туда вызывали. Это и есть наша головная компания. Кстати, я сегодня своего начальника на свадьбу пригласил.

– На чью свадьбу? – насторожилась Женя.

– На свою.

– Ты женишься?

– Да. На тебе…

– А я согласие давала? – зарделась она.

– Нет.

– Зачем же ты начальника пригласил?

– Да уж, дал, что называется, косяка… Что ж, придется выкручиваться. Если ты мне откажешь, то придется жениться на ком попало.

– Да, если дал слово начальнику, надо его сдержать, – не без ехидства сказала Женя.

– Ерничаешь? Ну-ну… Может, у тебя подружка есть?

– Зачем?

– Я на твоей подружке женюсь.

– А что, кроме как на моей подружке, больше не на ком?

– Да нет, есть варианты. Но с твоей подружкой я к тебе поближе буду.

– Может, лучше на мне жениться?

– А ты согласна?

Улыбка у него шутливая, но к вопросу отношение самое серьезное.

– А куда от тебя денешься?

Женя пыталась изобразить досаду, но ей это явно не удалось. Не смогла она сдержать радостную улыбку.

– Не надо от меня деваться. Надо со мной быть… Кстати, раз уж я лишил тебя работы, то теперь я обязан о тебе заботиться в полной мере. Сейчас мы заедем в одно место…

Кирилл привез ее торговый центр, сплошь состоящий из бутиков, где наравне с откровенной подделкой продавались действительно фирменные вещи. Женя сначала возражала против его щедрости, но после того, как ей подошло платье от Дольче Габбана, она вошла во вкус. А Климкин не скупился, хотя и обходил стороной очень уж дорогие варианты. И одежды он ей накупил, и обуви, даже про дамское белье не забыл. А она не отказывалась. Но в машине назвала сумасшедшим.

– Ну, спасибо!

– И я сумасшедшая… Скажи, ты меня заколдовал?

– Если ты это чувствуешь, то я рад, – улыбнулся он.

– Чувствую.

– Значит, заколдовал. Сейчас отвезу тебя домой, пожарю и съем.

– Зачем же ты мне столько всего купил? – с понимающей иронией улыбнулась она.

– Чтобы тебя заколдовать. А вопрос ты задала правильно. Потому что есть я тебя буду без одежды.

– И я соглашусь?

– Конечно, ведь ты же заколдована.

– А куда мы едем?

– В столовую. Где я буду тебя есть.

– А где столовая?

– У меня дома.

– Я хочу домой.

– Мы туда как раз и едем.

– Я хочу к себе домой.

– У тебя больше нет своего дома, у тебя теперь есть наш дом.

– Ты всегда будешь за меня все решать?

– Хорошо, я согласен на демократию… Куда тебя отвезти?

– Мы же собирались на дачу.

– Не все так просто.

– Почему?

– Потому что нам придется пройти через ад.

– Это как? – в недоумении посмотрела на него Женя.

– Сейчас узнаешь…

Одно дело просто сходить в магазин, и совсем другое – затовариться в супермаркете по длинному списку. Мясо, колбасы, сыры, овощи, фрукты, вино, коньяк… А лимит на магазинное терпение Кирилл исчерпал еще в бутиках. Но ничего, он справился и с этой необходимостью, хотя и устал. Зато Женя не выглядела утомленной.

– Это, по-твоему, был ад? – спросила она.

– Для меня – да… Если ты не знаешь, по статистике, мужчина не может долго находиться в магазине. Сорок минут – это наш предел, а дальше начинается предынфарктное состояние. У женщин все наоборот. Через сорок минут у них тоже возникает состояние, но не предынфарктное…

– А какое?

– Предоргазменное.

– Пошло. Но в чем-то ты прав.

– Ты возбуждена? – Кирилл положил руку ей на коленку.

– Не совсем.

Она мягко накрыла его руку своей ладонью и повела ее вверх по бедру. Еще бы чуть-чуть, и его пальцы коснулись бы шва, который сводил в единое целое штанины ее джинсов, но Женя вдруг резко увела его руку, положив ее на рычаг переключения скоростей.

– Нам, кажется, пора ехать.

– Да, едем, – кивнул он.

Казалось бы, что здесь такого? Сколько раз его рука гуляла у девушек под юбкой, орудовала под чашечками бюстгальтера, но ни одно такое проникновение не произвело на него столь сильного впечатления, как сейчас. Бурный фонтан страстей в нем вспенился, а ведь ничего такого и не произошло… Что ж будет, если Женя впустит его в свою святая святых?..

– А мама твоя уже на даче? – спросила она.

– Нет, завтра приедет.

– Хочешь сказать, что мы будем ночевать вдвоем под одной крышей?

– А тебя это пугает? – с добродушной иронией спросил Кирилл.

– Я не знаю, – пожала она плечами.

Но с намеченного пути свернуть не попросила. Похоже, она смирилась со своей судьбой. И, как ему казалось, с удовольствием для себя. Может, он и не первый парень на большой деревне Москва, но уж точно не последний.

Глава 8

Ночь. Луна и звезды на техническом обслуживании, поэтому небо затянуто тучами. Дождя нет и вроде бы не предвидится, но тихо вокруг, не слышно сверчков, и даже лягушки не квакают. И еще фонарь рядом с домом не горит: с лампочкой непорядок. И в доме света нет, а Кирилл еще и фары потушил.

Дом у них с мамой не самый большой, но для шести соток сто восемьдесят полноценных квадратов – очень даже неплохой задел. Ремонт в евростиле, мебель приличная, комфортно там, уютно, но Женя ничего этого пока не видит.

– А почему так темно? – спросила она.

И вдруг обняла его за руку, грудью прижавшись к его плечу. Грудь у нее маленькая, но даже самый крупный бюст не смог бы взволновать Кирилла больше, чем этот первый размер.

– Сейчас будет светло, – сказал он.

И щелкнул тумблером. Был в распределительной коробке холостой автомат, на который ничего не замыкалось, его-то он и включил. Разумеется, свет не зажегся.

– Черт!

– Что такое?

– Не знаю… Снова нечистая играется…

Он незаметно потянул за ручку входной двери, закрыв ее. И тут же сделал вид, будто пытается ее открыть, но, как и должно быть, это у него не получилось.

– Разыгралась нечистая.

– Что ты такое говоришь? – испуганно прошептала Женя.

Она отстранилась от его руки, но тут же обняла его спереди, прижав ладони к его лопаткам.

– Не хотел тебя пугать, но у нас тут мужика по соседству прошлой осенью прирезали. А сегодня пятница, – дрожащим от волнения голосом сказал Кирилл.

Шутка ли, с ним обнимается самая милая и желанная девушка на свете; энергия очарования вместе с теплом ее тела напрямую впитывается в кровь – немеют в страстном изнеможении руки, путаются мысли…

– Но не тринадцатое же.

– А Семенычу все равно. Для него любая пятница была святым днем. Напьется в пятницу и шатается по поселку, песни орет. И сейчас шастает…

– Страшно.

– А ты не бойся. Если я с тобой, то бояться нечего…

– Ты и сам боишься.

– С чего ты взяла?

– Ты сам весь дрожишь, – заметила она.

– Это не от страха.

– А от чего?

– От любви… Тихо! – подняв указательный палец, едва слышно прошептал он.

– Что такое?

– Семеныч идет.

Женя пугливо сжалась в комок, но Кирилл знал, как ее утешить. Он нащупал ртом ее губы, мягко и нежно сжал их поцелуем. И она с готовностью откликнулась на этот язык губ. А вскоре забыла о темноте и нечистой силе, что якобы шаталась поблизости.

Мамина спальня и его комната находились на втором этаже, но рядом гостевая, кровать там большая, мягкая. И Женя не попыталась вырваться, когда вдруг там оказалась.

Она, казалось, целиком была в его власти, ласковыми движениями он ощупал все, что было у нее под кофточкой, с той же нежностью обследовал изгибы и упругости ниже пояса, но когда попытался расстегнуть «молнию» на ее джинсах, получил по рукам. Но и вырываться она не стала. А он не отступался…

Торопиться некуда – вся ночь впереди. Да и полная победа над Женей не очень-то и прельщала Кирилла. Для остроты ощущений, казалось, хватало невинных в общем-то забав – поцелуи, ласки. А еще она позволила снять кофточку, и он смог попробовать на вкус ее соски, которые налились кровью, как вишня соком. И от этого вкуса голова шла кругом, и пьяная от сильных ощущений кровь шумела в голове…

Он не торопил события, но ее джинсы вдруг оказались на полу. На ней ничего не осталось из одежды, и, осознав это, Женя импульсивно сжала ноги.

– Не бойся, девочка моя. Не бойся, – ласково шептал он. – Я тебя не обижу.

– Не обидишь, – не открывая глаз, едва слышным эхом отозвалась она.

– И если ты не хочешь…

– Не хочу.

– Тогда не надо.

Он отстранился от нее, но Женя руками обвила его шею и привлекла к себе.

– Не уходи…

Он продолжал ее ласкать, ее тело дрожало, губы блуждали в ожидании поцелуя, но бедра по-прежнему были сжаты. А Кирилл не пытался форсировать события, он продолжал осаждать крепость нежностью и ласками в ожидании капитуляции. Но Женя не спешила выбрасывать белый флаг. Зато ее тело вдруг конвульсивно сжалось, живот содрогнулся, по спине волной прошла крупная дробь. Напряглась она и тут же разжалась, в блаженной улыбке растянув губы.

– Укрой меня, – попросила она.

Он отстранился от нее, накрыл пледом.

– Пойду, продукты занесу, – одеваясь, сказал он.

Он так и не добился полной победы над ней, но никогда еще не ощущал столько внутреннего торжества, как сейчас. Переспи он разом с двумя красивыми нимфоманками, и близко бы не было той остроты ощущений…

Кирилл включил свет, запустил холодильник, перенес из машины продукты, вещи. Дачный поселок у них старый, недалеко от города, поэтому не только свет здесь есть, но и газ. Вода из скважины, канализация автономная, и котел есть газовый, чтобы воду согреть, и душевая кабинка на втором этаже.

Он и воду нагрел, и омлет с ветчиной приготовил – мало ли, вдруг Женя проголодалась. Да и он сам не отказался бы от закуски. Под коньячок. В конце концов, завтра – выходной день.

Он раскладывал омлет по тарелкам, когда на кухне появилась Женя. Кофточка на ней, джинсы… Хотелось бы, чтобы она была без ничего, но всему свое время, а пока надо приглушить фитиль эротических фантазий. Хотя сделать это, честно говоря, будет непросто.

– Ты вовремя, – улыбнулся он.

– Есть хочется, – застенчиво улыбнулась она.

И в глаза не посмотрела. Стыдно ей за свое поведение. Смешная.

– А как насчет выпить?

– Ну, если ты нальешь…

– Можешь и сама налить, – серьезно сказал он. – Потому что ты здесь не официантка. Ты здесь хозяйка. Но наливать буду я…

Ей он налил вина, себя угостил коньячком.

Они разместились по разные стороны стола, но после первого бокала Женя подсела к нему, и он тут же обнял ее двумя руками, грудью прижавшись к ее плечу.

– Только ты не подумай, я не напилась, – закрывая от удовольствия глаза, улыбнулась она.

– Семеныча боишься?

– А разве он еще не ушел?

– Ну, если свет горит, значит, ушел.

– Жаль.

– Почему?

– Мне понравилось от него прятаться. – Она отвернула голову, чтобы он не увидел ее кокетливо-шаловливую улыбку.

– Ничего, сейчас мы хорошенько выпьем, и он обязательно к нам придет.

– И мы снова будем от него прятаться?

– А ты хочешь?

– Не хочу… Хотя мне понравилось… Вино вкусное.

Кирилл понял намек и снова наполнил ее бокал. И о себе не забыл.

– Знаешь, какая самая лучшая закуска к вину? – спросил он.

– Какая?

Он поцеловал ее в губы. Думал тут же оторваться, но не тут-то было. И Женя тянулась к нему, и сам он утопал в нежной и теплой трясине дурманящих ощущений. И неизвестно, как долго бы длился этот поцелуй, если бы Женя не отстранилась от него.

– Надеюсь, у вас в кафе такую закуску не подают? – шутливо улыбнулся он.

Но Женя восприняла все всерьез.

– Это ты о чем? – нахмурилась она. – Хочешь сказать, что я целуюсь с посетителями?

– Я же в шутку.

– Нет, я такую закуску никому не подавала…

– А Саше?

– Какому Саше?

– Ты говорила, что парень у тебя был, Саша его, сказала, зовут. Ты его выдумала, да?

– Почему выдумала? Мне уже двадцать два года, я давно взрослая, и у меня могли быть парни…

– Могли или были? – спросил он с надеждой на отрицательный ответ.

– Были… Только ничего… А если бы и было… Если было, ты что, бросишь меня? – пытливо посмотрела на него Женя.

– Нет, конечно.

Остаться до двадцати двух лет девственницами способны только никому не нужные «синие чулки». Хотя, конечно, бывают исключения и среди нормальных девчонок…

– Разочаруешься во мне?

– Нет.

– Не было ни с кем… Правда не было… Но ты мне не веришь, – грустно улыбнулась она.

– Почему не верю?

– Потому что я до шестнадцати лет воспитывалась в детдоме. А там нравы еще те… Так ты думаешь.

Действительно, были у него такие мысли.

– А как на самом деле было?

– Да, нравы у нас были неважные. Но, поверь, у меня ничего и ни с кем не было…

– Верю.

– Не веришь. Но это правда. Хотя… – она запнулась и, краснея, опустила голову.

– Что – хотя?

– Ничего… Да, был у меня парень. Но если тебе это неприятно, мы можем расстаться. Поверь, силком я тебя под венец тянуть не собираюсь… Но если…

Она вдруг ожесточенно посмотрела на него, но тут же опустила глаза, чтобы он не видел той бури, которая разыгралась в ней.

– Что – если?

– Ничего.

Буря улеглась, и голова опустилась еще ниже.

– Говори, если начала…

– Не обижай меня. Просто не обижай, и все.

– Я же сказал, что не обижу… Завтра я при маме попрошу тебя стать моей женой.

– Ты правда собираешься это сделать? – просияла она.

– Да, я и кольцо купил… Не хотел тебе показывать…

Кольцо он купил еще вчера. Красивое колечко, с маленьким бриллиантом, как раз такое, которое дарят, когда делают предложение.

– И не надо.

– Хорошо, завтра увидишь…

– Если ты шутишь, то лучше сразу скажи. Я не обижусь.

– Я не шучу, все предельно серьезно.

– Так не бывает, чтобы сразу и замуж…

– Сам знаю, что не бывает. Поэтому сам себе удивляюсь. Но это не шутка, это всерьез и надолго.

Женя хотела что-то сказать, но, похоже, у нее перехватило дыхание от сильных чувств. Но ничего, она смогла объясниться с ним на языке жестов – обвила руками его шею, нежно прижалась ухом к его груди. А он положил ладонь на ее спину. Быстро сердечко у нее колотится – сильно переживает девушка.

– Поверь, я тебя никогда не обижу.

– Не надо, – прошептала она.

Кто-то сильно обидел ее в этой жизни. Кирилл чувствовал, что боль от этой обиды до сих пор доставляет ей страдание. Потому и не хотела она, чтобы он ухаживал за ней. Не верила она в его любовь, боялась обмануться… А сейчас, похоже, верит. Хотя еще остались сомнения…

– Совсем не обязательно жениться на мне, – после долгой паузы сказала она. – Это совсем не главное… Главное, чтобы ты меня не бросал…

– Не брошу… Я женюсь на тебе. И дети будут…

– Да, дети – это хорошо, – с грустью кивнула она.

– Все у нас будет… Еще по чуть-чуть? – спросил он, кивком головы показав на бутылку.

– Споить меня хочешь? – без всякого упрека спросила она.

– Нет, просто выпьем. И потанцуем. Сейчас я все организую…

Он включил музыкальный центр, поставил медленную композицию из «Титаника», пригласил Женю на танец.

– Я тоже мог бы утонуть, чтобы спасти тебя, – в мягкой эйфории блаженства тихо сказал он.

– Не надо тонуть, – прошептала она.

– Ну, мало ли…

– Тогда лучше утонуть вместе… Только я не готова это сказать.

– Почему?

– Мне нужно время, чтобы тебя полюбить. Чтобы полюбить так сильно, как моя мама любила отца…

– Моя мама тоже очень любила отца.

– А где твой отец?

– Я разве не говорил?

– Нет.

– Погиб мой отец. Еще в девяностых. Бандитская пуля.

– И мой погиб от бандитской пули, – встрепенулась вдруг Женя.

– Ты же говорила, что он погиб в автокатастрофе, – вспомнил Кирилл.

– Просто не хотела говорить, как все было на самом деле… Так больно об этом вспоминать. Очень больно… Ой, мамочки! – вскрикнула вдруг Женя.

Она отскочила от Кирилла, с ужасом глядя в дверной проем, но тут же снова прижалась к нему.

А дверях стоял, пошатываясь, господин Портнов, друг Авдеева и босс Кирилла. И как его сюда занесло?

– Виктор Антонович, предупреждать надо!..

– Климкин, не бузи! – мотнул головой Портнов.

Рослый он мужик, широкогрудый, статный. Голова не совсем правильной формы, черты лица грубые, тяжеловесные, в глазах едва заметные признаки интеллекта; было в нем что-то от разбойника с большой дороги. Да и одевался он, как типичный гангстер – вроде бы и строгие костюмы носил, с галстуком, но ткань всегда с люрексом, в крупную или мелкую полосочку. И черные волосы фиксировались и закреплялись у него с помощью блестящего бриолина. Ему бы сейчас пальто нараспашку, шляпу и автомат «томпсон»…

Глава 9

Портнов был пьян и на Кирилла смотрел мутными глазами. Казалось, он пытался сосредоточиться на нем, но это плохо у него получалось.

– Жень, это не Семеныч. Это Виктор Антонович, начальник мой.

Как-то Кирилл имел неосторожность пригласить своего босса на дачу, и Портнов целую неделю провел здесь с какой-то бабой. Сказал Кириллу, что проблемы у него, спрятаться ему надо, а сам со своей шлюхой пил здесь, не просыхая.

– Какой Семеныч? Какой Женя?

И сейчас Портнов хорошо под градусом. Ищет взглядом Женю, но не может ее найти. Был бы трезвый, увидел бы, что она прячется за Кириллом.

– Не какой, а какая…

– Да?.. А то я уже подумал, что ты не мужик… – криво ухмыльнулся Портнов.

Его пьяный взгляд нашел и распознал то, что ему сейчас нужно было больше всего, подошел к столу, сел, взял Женин бокал, допил вино, а потом до краев наполнил его коньяком и в несколько глотков, не отрываясь, осушил.

– Виктор Антонович, а вы какими судьбами?

Портнов сначала срыгнул, потом икнул, затем долго жевал кусочек сыра. Наконец сказал, что женщину какую-то в городке снял, вспомнил, что Кирилл рядом живет, повез ее к нему.

– А где она?

– Да в машине сидит… Сходи, брат, за ней. Тебе же не трудно, нет?

Хотел бы Кирилл послать его далеко и надолго, но нельзя. Хоть он и бывший, но все-таки начальник. Да и с Авдеевым Портнов крепко связан – нельзя его обижать.

– Да нет, не трудно, – совсем не весело вздохнул Кирилл.

Он направился к дверям, и Женя устремилась за ним. Обогнув его, она шла впереди, чтобы Портнов ее не видел.

– Я с тобой!

– Я же сказал тебе, что не Семеныч это, – улыбнулся Кирилл.

– Все равно страшно!..

– Начальник это мой.

– А почему он на бандита похож? – шепотом спросила она.

– Потому что… Долго объяснять.

– Может, он и есть бандит?

– Да, приехал грабить нас и убивать… И насиловать. Свою шлюху, – скривился Кирилл.

Надо будет маме позвонить, сказать, чтобы не приезжала. Стыдно ему за своего начальника… Впрочем, мама не питала иллюзий насчет его работодателей. Она знала, кто такой Авдеев, и Кириллу приходилось врать ей, что работает он исключительно с бумагами и по своему прямому предназначению. Но, похоже, она догадывалась, что с ним не все чисто…

Черный «Кайен» Портнова стоял за оградой, посреди дороги, с включенными мотором и фарами. Климкин открыл ворота, сел в машину, не без интереса глянув на длинноногую блондинку в короткой юбке. Она курила, но пахло от нее не только табаком, а и крепкой выпивкой. И глазки шальные.

– Ой, а ты кто? – с распутным кокетством улыбнулась она, игриво тронув Кирилла за коленку.

– Дед Пихто!

– А где твой Пихто?

Блондинка снова попыталась тронуть его, но уже не за коленку. Но даже пьяным сознанием она поняла, что это явный перебор, и отдернула руку.

Климкин подогнал машину к своему джипу, закрыл ворота. Он надеялся, что блондинка сама покинет машину, но нет, ей потребовалось особое приглашение. Он открыл дверцу, подал ей руку, и она воспользовалась его поддержкой, навалившись крупнокалиберным бюстом на его плечо. Она пошатывалась на высоких каблуках, поэтому пришлось поддерживать ее до самого дома. Женя видела, как она жалась к нему, но промолчала. Ведь он же недоволен тем, что ему приходится делать, и это по нему видно.

– Ой, я такая пьяная! – хихикнула блондинка, когда зашла в дом.

Симпатичная она, но не красавица. Впрочем, недостатки своей внешности она компенсировала толстым слоем косметики, который придавал ей хоть и вульгарную, но все-таки сексуальность.

– А это кто? – возмущенно спросила она, глядя на Женю.

– Невеста моя, – начал злиться Кирилл.

– А я тогда кто?

– Ты ничего не попутала, девочка?

– Я не девочка! – капризно надула губки блондинка.

Подшофе она, да и натура у нее порочная, потому и вела себя непристойно, но в этих ее беспутных манерах улавливалась какая-то наигранность. Может, эта девица вовсе не та, за кого себя выдает.

– Да я это уже понял… Давай я за тобой поухаживаю.

Он помог ей снять белую летнюю курточку, повесил ее на крючок вешалки. И еще попытался забрать сумочку, но блондинка вцепилась в нее двумя руками. Хотелось бы Кириллу глянуть, что там внутри. Хорошо, если ничего более крамольного, чем презервативы…

Портнов сидел за столом, с пьяной мутью в глазах глядя куда-то перед собой. Заметив Климкина, посмотрел куда-то на его плечо – похоже, в глазах у него двоится. И на Женю посмотрел. Поманил ее к себе движением пальцев:

– Иди сюда!

Но Женю вдруг затрясло как в лихорадке, и глаза расширились от безумного какого-то ужаса. Что это с ней?

Кирилл шагнул в сторону, закрывая девушку спиной от дурных глаз босса. И Женя тут же плотно прижалась к нему, он чувствовал крупную дрожь, терзающую тело.

К Портнову подошла его подружка, села за стол, налила коньяка себе и ему. И выразительно посмотрела на Кирилла.

– Будешь?

– Да, только не сейчас…

Он вывел Женю из кухни, они вместе поднялись на второй этаж, зашли в мамину спальню. Он усадил ее на кровать, встал перед ней на колени, внимательно посмотрел в глаза. Не отошла еще Женя от ужаса, в который повергла ее бесцеремонность Портнова.

– Что с тобой? Ничего страшного нет. Это не Семеныч, это начальник мой. Он иногда ко мне заезжает.

– С этой проституткой? – Голос ее дрожал от внутреннего напряжения, хотя она и пыталась взять себя в руки.

– Нет, с этой проституткой он здесь в первый раз. Бабник он по жизни… Не нравится мне все это, – Кирилл озадаченно поскреб у себя за ухом.

– Что не нравится?

– Да то, что без охраны Портнов.

– Портнов?

– Фамилия у него такая.

– Ну да, обычная фамилия…

Женя уже успокоилась, но взгляд остановился. Она неистово смотрела куда-то вдаль.

– Что с тобой? Ау, ты где?

– Здесь я.

– А мне кажется, что ты где-то далеко.

– Страшно мне было. Это ты виноват. Зачем ты напугал меня Семенычем? – натянуто улыбнулась она.

– Не было никакого Семеныча. Придумал я его.

– А свет почему не включался?

– Ну, осечка вышла, – хитро улыбнулся он.

– Ты меня обманул?

– Я тебя немного разыграл.

– Ты меня разыграл, а я повелась, как дура.

– Ты не дура. Ты самая лучшая… И я очень рад, что ты со мной. И еще ты должна знать, что я никому не позволю тебя обидеть.

– Спасибо, – Женя смотрела на него, как маленькая девочка на отца, который только что отогнал от нее злую собаку.

Она радовалась, что Кирилл смог постоять за нее, и еще она хотела, чтобы он оберегал ее от жизненных невзгод и впредь.

– Ничего не бойся, – с нежностью сказал он. – И ни о чем не думай. Я здесь, рядом, и ты можешь спать спокойно…

– Спать?

– Я не думаю, что тебе надо спускаться к Портнову.

– Я не хочу к нему спускаться.

– А мне надо. Все-таки он мой босс, я должен быть с ним.

– Плохой у тебя босс.

– Да нет, нормальный. Просто он пьяный.

– Не знаю, мне кажется, что он недобрый человек.

– Ты его боишься?

– Уже нет.

– Ты ложись, я тебе постелю. Если хочешь, можешь принять душ.

– Хочу…

– У тебя новая сорочка, ты могла бы ее примерить…

– Хорошо бы, – весело улыбнулась она.

Какая девочка не рада подаркам от близкого ей человека?.. А Женя видела в Кирилле родственную душу, и это ее к нему отношение он уже мог считать своей большой победой.

Он сходил вниз, принес в комнату все пакеты с обновками, настроил душевую кабинку, а когда Женя скрылась в ванной, застелил кровать.

Кирилл спустился вниз, из темного каминного зала заглянул в светлую кухню. Портнов обнимал свою блондинку за плечо и, прижимая к себе, с пьяным задором что-то шептал ей на ухо, а она хихикала как дурочка. Сумочка ее висела на спинке стула. Что, если там оружие?

Портнов далеко не последний человек в системе Авдеева, ему полагалась охрана, но сегодня он один. Даже водителя-телохранителя с ним нет, как это было в случае с Шагаевым. Зато красотка у него есть, которую он снял непонятно где. И эта аналогия с Шагаевым настораживала Кирилла. Что, если эта девица собирается убить Портнова?

В сумочку к ней Климкин не полез, но забрал с кухни все ножи. Аккуратно уложил их в пакет и унес на второй этаж. Портнов так увлечен был своей подружкой, что не заметил его. Блондинка видела Кирилла, но даже не поняла, что он делает. Или сделала вид, что не поняла…

Он поднялся в холл на втором этаже в тот момент, когда туда из ванны вышла Женя. Волосы мокрые, распущенные по плечам, шелковая сорочка на голое тело – выглядела она очень эротично, но Кирилл был далек от мысли затащить ее в постель. Она и сама не настроена на романтическое продолжение ночи, а у него вдруг возникли проблемы. Может, он и не отвечает за безопасность Портнова, но ему надо найти киллера, который убил Шагаева…

– Что это у тебя? – спросила Женя, глядя на пакет в его руке.

– Да так, ничего особенного.

Свободной рукой он обнял ее за талию, и она покорно прильнула к нему… Может, ну его к черту, Портнова с его шлюхой?..

Впрочем, ему совсем не обязательно пьянствовать на пару со своим боссом. Есть у него в машине «джентльменский набор». Нет, это не только цветы-коньяк-презервативы, как это водится у любителей развлечений. Есть НЗ с выпивкой и контрацептивами, но сейчас Кириллу нужна была шпионская техника, и он не поленился сходить за ней к машине.

Одну видеокамеру с инфракрасной подсветкой он установил в своей комнате, которую собирался предоставить в распоряжение гостей, другую незаметно прилепил к столешнице барной стойки на кухне. Портнов по-прежнему был увлечен своей подружкой, поэтому не обратил внимания на Кирилла. Он беззастенчиво мял рукой ее грудь, как грушу клаксона, выдавливая из женской груди короткие и пока еще сдержанные стоны удовольствия.

– Виктор Антонович, может, вы в спальню пойдете? – спросил Климкин.

Но Портнов даже не глянул на него, только рукой махнул – дескать, не мешай.

Кирилл закрыл входную дверь так, чтобы никто не смог выйти на улицу без его участия. Окна первого этажа закрывали решетки, так что блондинка не сможет выбраться из дома без его разрешения.

Женя уже лежала в постели, накрывшись одеялом, и с ласковой улыбкой смотрела на Кирилла. Он подмигнул ей и стал подключать к телевизору блок приема.

Он вывел на экран изображение с видеокамер. На одной картинке все спокойно, а на другой – подлинное безобразие. Блондинка сидела на столе, а Портнов стягивал с нее блузку.

Кирилл не стал включать звук, и у телевизора он сидел так, чтобы Женя не видела происходящую на экране сцену. А она вдруг проявила любопытство, перебралась с одного края кровати на другой и увидела картинку.

– Это что такое? – возмущенно спросила она.

Надо было выключить телевизор, но слишком уж близко находилась сумка от руки своей хозяйки. Что, если блондинка сейчас дотянется до нее, вынет оттуда нож или даже пистолет?.. Если она хочет убить Портнова, зачем ей ждать, когда он в нее войдет? Ведь у Майи не было полового контакта с Шагаевым, хотя, судя по всему, они собирались заняться сексом.

– Ты не смотри, не надо, – мотнул он головой.

– А ты почему смотришь? Ты что, извращенец?

– Нет. Тут такая ситуация… В общем, эта дамочка может оказаться киллером и убить моего босса.

– Ты опять шутишь?

– Это не шутки.

Женя уже стояла у него за спиной, но он не мог обратить к ней взгляд, поскольку взгляд прикован был к экрану: блондинка могла начать убивать в любой момент.

– Ты меня пугаешь, – разволновалась Женя.

– Да, скорее всего…

– Ты должен мне все объяснить.

– Хорошо, я тебе все объясню… Недавно был убит один человек. Я не знаю, насколько хорошо этот человек знал Портнова, но я точно знаю, что они из одной компании. Они знали друг друга. И оба – очень влиятельные люди…

Портнов уже избавил свою подружку от блузки, задрал ей юбку, стащил трусики. До стыковки корабля с орбитальной станцией оставалось совсем чуть-чуть.

– Так вот, этот человек познакомился с девушкой, привез ее к себе на квартиру, хотел заняться с ней сексом, но эта девушка его убила…

– Почему она его убила?

– Она не просто его убила. Она отрезала ему… Она его кастрировала.

– Зачем?

– Возможно, она хотела скрыть истинный мотив преступления. Возможно, она была киллером, но сработала под сексуальную маньячку…

– Я тебя не совсем понимаю.

– Ну, заказное убийство иногда маскируется под ограбление, под бытовуху… В общем, эта девушка могла быть киллером и ликвидировала жертву по чьему-то заказу… Теперь понимаешь?

– Если честно, у меня такая каша в голове… Сейчас я понимаю только то, что ты смотришь порно в режиме реалити-шоу.

– Не надо смотреть на это шоу.

– Я и не смотрю.

Кирилл обернулся и увидел, что Женя сидит на краешке кровати боком к нему.

– И не надо.

– А девушку эту нашли?

– Нет.

– Почему?

– Потому что она профессионалка. Она даже водителя убила, чтобы следы замести…

– Водителя?

– Ну да, у этого человека водитель был. И водителем был, и телохранителем заодно, как шампунь и кондиционер в одном флаконе. Только Родик оказался никчемным телохранителем…

– А у этого Портнова есть телохранитель?

– Втеловводитель есть, – тихо сказал Кирилл, глядя, как блондинка выгибает спину от острого удовольствия.

Все-таки произошла стыковка, и никто никого убивать не собирается.

– Что?

– Нет у него телохранителя.

– Вообще нет?

– Вообще есть. А сейчас нет. Это меня и настораживает…

– Ты думаешь, его тоже могут убить?

– Аналогии напрашиваются.

– А может, тебе просто интересно наблюдать за своим боссом? – усмехнулась Женя.

– Ну, во-первых, он мне уже не босс, а во-вторых, если бы я был извращенцем, я бы поставил видео на запись, чтобы потом посмотреть, но уже без тебя…

– Но ты же не извращенец?

– Нет, конечно.

– И что, ты всю ночь будешь наблюдать за своим боссом?

– Не знаю. Скорее всего, да.

Портнова хватило ненадолго. Вот он отстранился от блондинки, в изнеможении бухнулся на стул, потянулся к бутылке. Девушка какое-то время лежала на столе, потом стала одеваться.

– Свиньи, – сквозь зубы процедил Кирилл.

– Почему?

Женя уже лежала в постели, под одеялом. И в телевизор не смотрела.

– Мы за этим столом, между прочим, обедаем.

– Да, действительно свиньи, – согласилась она. – Пьяные свиньи… Ты не можешь их прогнать?

– Да надо бы.

– Так в чем же дело?

– Все-таки Портнов – мой босс.

– Ты же сказал, что уже не босс.

– Он был моим боссом в дочернем предприятии, а меня перевели в головную организацию. А Портнов – человек моего нового шефа. Он человек большого босса.

– А кто большой босс?

– Да есть один человек. Ты все равно его не знаешь.

– И знать не хочу. Если он такая же свинья, как этот Портнов.

– Ну, не знаю, я Аркадия Васильевича в хлам пьяным не видел. Может, он тоже ведет себя как свинья… А потом, я не могу выгнать Портнова, потому что мне нужно найти киллершу, которая убила его друга…

– А ты ее ищешь?

– Ну да, мне задачу поставили. Только я уже этим не занимаюсь.

– Значит, ты ее уже нашел?

– Нет. Просто эту задачу с меня сняли…

– Зачем же ты следишь за Портновым?

– Задачу сняли, но я совсем не прочь ее выполнить.

– Понятно… Ничего, если я буду спать? – засыпающим голосом спросила она.

– Ничего.

– Ты можешь дальше смотреть, только без звука.

– Да там уже все закончилось. Мне вниз надо сходить…

– А можно, я закроюсь?

– Я сам тебя закрою.

Дверь в комнату изнутри закрывалась на защелку, но это можно было сделать и снаружи, правда, поворотный механизм в действие привести непросто, отвертка для этого нужна или хотя бы монетка. Кирилл обошелся последним и закрыл Женю на замок. Мало ли, вдруг блондинка решит уничтожить всех в этом доме.

Впрочем, если она захочет убить Женю, никакая дверь ее не остановит. Препятствием на ее пути может стать только Кирилл. Для этого у него есть пистолет. Пусть травматический, но стреляет он очень хорошо, сможет поразить цель точным пулевым попаданием в глаз. И в рукопашном бою он кое-что соображает…

Портнов сидел за столом, обнимая свою подозрительную подружку.

– А-а, Кирилл, давай к нам!

Он, казалось, протрезвел немного после секса. Зато блондинка совсем осоловела.

– Ваша подружка, наверное, спать хочет? – спросил Кирилл.

– Хочу, – кивнула она. И тупо посмотрела на Портнова. – Отвези меня домой.

Хотел бы Климкин, чтобы они поскорее убрались. Но ему нужно предотвратить возможное преступление или в крайнем случае задержать убийцу.

– Не, Раюха, не отвезу, – мотнул головой Портнов. – Еще раз палочку поставлю, тогда, может, и отвезу…

– Какой ты хитрый! – пьяно хмыкнула она.

И вдруг, сложив на столе руки, опустила на них голову.

– Может, я ее спать отведу? – спросил Кирилл.

– Отведи… И меня отведешь. Но не сейчас… Еще коньяк есть? – спросил Портнов, убирая со стола пустую бутылку.

Климкин кивнул, достал из шкафа и откупорил вторую бутылку, затем, взяв девушку под руки, оторвал от стула.

На ногах она держалась нетвердо, но все-таки пыталась идти сама, Кириллу оставалось только поддерживать ее.

– Смотри, не трахни ее по пути, – хмыкнул им вслед Портнов.

– Ты его не слушай, – шепнула она на лестнице. – Можешь трахнуть… Ты мне нравишься, поэтому можешь…

– Давай, давай.

– Мне в туалет…

Сначала Рая пошла в туалет, потом ей захотелось принять душ. Кирилл подал ей полотенце, закрыл за ней дверь.

Какое-то время слышно было, как сотрясаются стенки душевой кабинки под натиском пьяного и потому шатающегося тела, затем удары стихли, слышно было только, как льется вода.

Кирилл открыл дверь и увидел Раю. Она сидела в поддоне кабинки, уложив руки на колени согнутых ног, голова ее покоилась на предплечьях. Блондинка банально заснула, и ему пришлось на руках выносить ее из ванной. Удовольствие держать в своих объятиях голую девушку казалось ему сомнительным, ведь за этим занятием его могла застать Женя.

Но все обошлось. Он уложил Раю в постель, спустился вниз и увидел, что Портнов тоже спит, уложив голову на стол. Рядом с ним лежала початая бутылка коньяка, часть напитка из нее уже вытекла прямо на пол. Ну не свинья?..

Больше всего Кириллу хотелось врезать Портнову промеж глаз, но, увы, приходилось угождать ему.

– Виктор Антонович, давай поднимайся! Спать пошли!

Ему пришлось постараться, чтобы растормошить Портнова, поднять его и увести на второй этаж. К счастью, душ он принимать не надумал. Да и одежду снимать с себя не стал, в чем был, в том и лег к Рае. А Кирилл раздевать его не стал, это уже слишком.

Он спустился вниз. Его интересовала сумочка, которую блондинка оставила на кухне. Там он нашел паспорт на имя Закрятиной Раисы Петровны, восемьдесят первого года рождения. Не замужем, детей нет, прописана в городе, что находился неподалеку. И паспорт, судя по всему, не фальшивый. Нашел Кирилл и оружие – небольшой дамский электрошокер слабой мощности. Кошелек с деньгами, дисконтными карточками, чеками, косметичка, сигареты, зажигалка, цитрамон, мезим, презервативы, мирамистин…

Из всех вещей внимания заслуживал только электрошокер – им Рая могла ошеломить жертву, прежде чем пустить в ход более серьезное оружие. Но не было у нее ножа, да и электрошокер она оставила в сумочке…

Кирилл вернулся к себе в комнату, поставил телевизор и лежащий на нем блок приема возле кровати, лег. Женя уже спала, да и его стало клонить в сон. Ведь ничего в его комнате не происходило. И Рая спит без задних ног, и Портнов лежит без движения…

Но все-таки он старался бороться со сном. Ведь Рая могла притворяться. Возможно, эта хитрая бестия ждет, когда все в доме заснут, тогда она спустится на кухню, чтобы забрать электрошокер и найти нож. Вот тогда Кирилл ее и перехватит. Он обязательно что-нибудь сделает, чтобы остановить убийцу…

Глава 10

Рая не пошла за ножом. Оказывается, ей это не нужно. Непонятно как, но у нее появился пистолет с глушителем. Она встала с кровати, воровато глянула по сторонам, направила пистолет на Портнова и нажала на спуск.

Она убила его выстрелом в голову, но этого ей показалось мало. Она сместила прицел ниже и выстрелила Портнову в пах. На спусковой крючок она жала до тех пор, пока его достоинство не залепило мелкими кровавыми ошметками всю стену.

Кирилл должен был остановить убийцу, но он лежал будто парализованный. Он ничего не предпринял, даже когда Рая зашла к нему в комнату. Она ничего не говорила, но на губах играла злая улыбка отвергнутой женщины. Он обидел ее своим невниманием, и сейчас она ему отомстит…

Он видел, как ее палец отжимает спусковой крючок. И даже увидел пулю, которая медленно вылетала из сгустка пламени. Кирилл крикнул от страха и… проснулся.

Не было никакой Раи, а на ее месте стояла Женя. И пистолета у нее в руке нет. Одета она – кофточка, джинсы. Утро уже, и в комнате светло.

– Ты чего такой напуганный? – встревоженно и вместе с тем с легкой насмешкой спросила она.

– Да кошмар приснился…

Он глянул на экран телевизора и увидел, что Рая спит в объятиях Портнова. И блаженная улыбка у нее на лице. Костюм его валяется на полу, значит, он уже разделся. Возможно, даже Раю на обе лопатки успел уложить, где-то в районе половины шестого утра.

Портнов тоже спал; если присмотреться, видно, как расширяются его ноздри. Кирилл включил звук и услышал храп.

– Когда твоя мама приезжает? – спросила Женя.

– Приезжает! – Он ошеломленно посмотрел на нее.

Ну да, собирался он позвонить маме, но так и не сделал этого.

Кирилл глянул на часы и с облегчением вздохнул. Половина восьмого утра. Так рано она точно не приедет.

– На кухне надо убрать! – вспомнил он.

– Я уже убрала. И завтрак приготовила.

– Ну, ты молодец… Надо бы на этих приготовить, – кивком головы показал он на телевизор. – И кофе крепким напоить, чтобы поскорей в себя пришли. Не хочу, чтобы мама их здесь видела…

– Думаешь, они уедут?

– Надеюсь.

– А если нет?

– Тогда я маме позвоню, чтобы не приезжала…

– Ну да, – расстроенно улыбнулась Женя.

Кирилл видел, что она переживает. И встречи с его мамой боится, и в то же время хочет расставить все точки над «i». Она будет стараться понравиться ей, но если не приглянется, то хотя бы неизвестностью мучиться не будет. Да и сам Кирилл поймет, как вести себя дальше. Если не понравится Женя маме, если она воспримет их отношения в штыки, он пойдет наперекор ей. И женится без ее благословения…

– Мы и без мамы разберемся, – сказал он. – Выгоним гостей, накроем стол, будет романтический ужин при свечах, я сделаю тебе предложение… Но я маме отбой пока не давал! Так что надо действовать!

Кирилл разбудил Портнова, позвал его к столу. И надо же, тот не заставил себя долго ждать. Правда, на кухню спустился один.

– А Рая где? – спросил Кирилл.

– Да пусть спит… Ничего, если я ее на тебя оставлю?

Выглядел Портнов неважно – мешки под глазами, опухлость на лице, помятый весь, перегаром от него тянет. И еще сигарета в пальцах дымится.

– А что я с ней делать буду?

– Ничего. Пока ничего. Я сейчас домой поеду, а ты ее потом отвезешь. Не хочу объясняться с ней…

– Где вы ее такую нашли?

– Да говорю же, случайно снял. К другу заезжал, мы с ним жахнули. Обратно еду, смотрю, идет красивая… В общем, клюнул бес в ребро… Сильно я вчера вмазанный был? – Портнов посмотрел на Кирилла если не виновато, то близко к тому.

– Да нет, нормально все было.

– Ты уж извини, если что не так… Блин, домой ехать надо!

– Кофе хотя бы попейте, – сказала Женя.

Портнов посмотрел на нее так, как будто увидел ее впервые. Внимательно посмотрел, и еще небритый подбородок в раздумье поскреб.

– Кофе – это хорошо… Твоя девушка? – не глядя на Кирилла, спросил он у него.

– Моя невеста.

– Даже так?.. Девушка, а я вас нигде не видел? – без всякого заигрывания спросил Портнов.

– Видели. Вчера видели.

– Вчера… Ну да, вчера видел… Вчера все в дыму было… А может, я вас где-то раньше видел?

– Женя официанткой в «Персее» работала, это кафе напротив «Приора».

– Кафе «Персей»?.. Не помню, чтобы я туда заходил…

– Там подают очень вкусный кофе, – натянуто улыбнулась Женя.

– Очень вкусный? – с интересом глядя на нее, улыбнулся Портнов.

– А вы попробуйте.

Она подала ему чашечку кофе, который он выпил в два глотка. Ну да, похмелье у него – не тот случай сейчас, чтобы смаковать напиток.

– Вкусно!.. Еще можно?

– Да сколько угодно!.. Но, может, сначала позавтракаете? – спросил Кирилл.

– Да нет, не хочу, кусок в горло не лезет. А кофе да, кофе – это хорошо… Если в «Персее» правда такой вкусный кофе подают, обязательно заеду…

Портнов выпил кофе, попрощался и уехал. Даже не сказал, как он относится к тому, что Климкин будет работать у Авдеева… А может, он просто не в курсе?

Впрочем, Кириллу некогда было терзаться сомнениями: надо было заниматься Раей, которая не очень-то хотела уходить. Он заставил ее подняться, одеться и сесть к нему в машину.

– А Витя где? – недовольно спросила она.

– Он к тебе домой заедет.

– Он же не знает, где я живу.

– Ничего, я ему скажу…

Не хотел Кирилл, чтобы в его доме произошло убийство или покушение на него, но все-таки он сожалел о том, что ничего не случилось. Так бы он допросил Раю, она бы созналась, что убила Шагаева… Но нет смысла допрашивать ее. И сознаваться, увы, не в чем…

– Да ладно, скажешь. Не нужна я ему, – горько вздохнула Рая и полезла в сумочку за сигаретами.

Кирилл наблюдал за ней периферийным зрением, мало ли, вдруг она пустит в ход свой электрошокер. Но нет, ничего не произошло. Он привез ее в город, высадил возле пятиэтажного дома.

– Может, покатаемся, красавчик? – невесело и без надежды на взаимность спросила она.

– Что, домой неохота?

– Неохота. Задолбали все… Ну так что?

– У меня девушка.

– Ну, сегодня одна девушка, завтра другая.

– Другой не будет.

– Да? Тогда пока!.. Может, еще встретимся.

Рая не одна жила, потому и не позвала Портнова к себе домой, поэтому и поехала вместе с ним к Кириллу. Будь неладен он, Виктор Антонович…

Климкин подъехал к дому, открыл ворота, загнал машину во двор; он собирался закрывать их, когда появилась мама на своем «Ауди Q7».

И машина у нее дорогая, и сама она выглядит на сто миллионов. Ухаживает она за собой, за модой следит. И, главное, красивая она. Мужики на нее до сих пор засматриваются…

Стильная прическа у нее, нарядный летний костюм из легкой ткани – не строгий, но и далеко не аляповатый, юбка чуть выше колен, босоножки на низком каблуке. Одевалась она элегантно, женственно, но исключала даже намек на внутреннюю распущенность. Однако и закрепощенной не казалась – мягкая улыбка на лице, беззаботно-благодушное выражение глаз. Но внешняя эта приветливость могла быть показной. Своя сеть салонов красоты у нее – она управляла бизнесом и руководила людьми, потому и умела владеть собой и выдавать желаемое за действительное. Она знала, что ей предстоит встреча с девушкой Кирилла, потому хотела казаться верхом непредвзятости и объективности. Хотела, но это у нее не очень хорошо получалось. Да, она искренне желает, чтобы Кирилл был счастлив, и готова отнестись к его девушке с материнской любовью, но что поделать, если ранее не приглянулась ей будущая невестка?..

– Мам, ну ты просто прелесть!

Кирилл обнял ее за талию, поцеловал в щеку.

– А где твоя девушка?

– В доме.

Не зря Кирилл убил массу времени, чтобы выбрать платье для Жени. Выглядела она в нем просто превосходно и, главное, целомудренно. Да и ее ангельская внешность произвела на маму благоприятное впечатление.

– Ну, здравствуй, очаровательное создание, – насмешливо, но без всякого сарказма сказала мама.

– Здравствуйте, Вероника Валентиновна.

Ее нежный голосок мог, казалось, размягчить даже каменное сердце. И мама невольно улыбнулась, глядя на Женю. Определенно, она ей понравилась.

– И где ты такую Снегурочку нашел?

– В лесу, мама, в лесу. Таких там больше нет. Да мне больше и не надо… Кстати, Снегурочку Женей зовут. И она собирается готовить обед, а ты пока можешь отдохнуть.

– Да, я бы немного отдохнула, – кивнула мама. – А то ночь какая-то беспокойная была.

Ну да, не спалось ей, мучилась от мысли, что непонятно кто собирается прийти на все готовое и отнять у нее сына. Но, похоже, беспокойство это отступает.

Женя уже навела порядок в спальне – постель аккуратно заправлена, телевизор на месте, приемного блока не видно.

– Сигаретами пахнет, – заметила мама.

– Да нет, это из моей комнаты, – покачал головой Кирилл.

– Ты же не куришь.

– Значит, Женя курила, – усмехнулся он.

– Да?.. А выглядит очень мило…

– А что, милые девушки не могут курить?

– Ну, не знаю…

– Ты тоже когда-то курила.

– Вспомнил.

– Не курит Женя. Успокойся.

– Да я вообще-то спокойна. Это ты почему-то взъелся.

– Это Портнов накурил. Принесла его нелегкая.

– Портнов?

Мама не знала Виктора Антоновича лично, но слышала о нем. Как-никак он был начальником Кирилла.

– Ну да, приехал вчера ночью, пьяный…

– Зачем приезжал?

– Да бабу какую-то снял, не знал, куда ее везти, про меня вспомнил… Это у него уже не в первый раз.

– Говорила же тебе, уходи ты от него.

Мама много раз предлагала Кириллу перейти на работу к ней, свой бизнес обещала ему отдать, когда он войдет в курс дела. Но ведь салоны красоты – это женский бизнес, из мужчин там только геи работают. Может, и нормальные мужики в этих гламурных мирах обитают, но Кирилл находился в плену стереотипов и не мог через них переступить. Да и нравится ему рисковать…

– Да нет, меня все устраивает. К тому же я теперь с Авдеевым работать буду. Он меня к себе берет.

– Авдеев?! Тебя?! К себе?.. – На какие-то мгновения мама зависла в раздумьях.

– А что не так?

– Я знаю, чем занимается Авдеев.

– Чем?

– Мафия у него. Самая настоящая мафия!

– Не преувеличивай.

– Да нет, я знаю, что говорю. Сколько я его помню, он всегда был по уши в криминале…

Распалилась мама, и Кириллу захотелось ее остудить.

– И сколько ты его помнишь?

– Тебя еще не было… Э-э, давно уже помню…

– Ты его еще до моего рождения знала? – удивленно повел он бровью.

– Вообще-то мы в одной школе учились… – Судя по выражению лица, мама сомневалась в том, что ей следует об этом говорить. – Пока он учился… Он в пятнадцать лет уже в тюрьму сел, если ты не знаешь…

– Не знаю. Я досье на него не собирал.

– Если будешь собирать, ко мне обратись, я кое-что про него знаю…

– Беру на заметку.

– На заметку он берет! – передразнила его мама. – Знал бы ты, что это за человек, ты бы так не говорил.

– Так просвети меня, темного.

– Шпана он, твой Авдеев. Насильник, грабитель и бандит…

– Насильник?

– Ну, ходили слухи…

– И чего ж ты помощь от него приняла?

– Потому что тебя на ноги ставить надо было… Мафия у него, понимаешь…

– Бизнес у него. Большой бизнес. Частью теневой.

– А теневой бизнес – это не мафия?

– Мафия в классическом понимании – это семья. У Дона Корлеоне было три сына… Нет, еще четвертый был, приемный… И дочь еще была. Родная… А у Авдеева детей нет.

– Ты откуда знаешь?

– Был как-то разговор. Он сказал, что нет у него сына, чтобы свой бизнес передать…

– Когда он тебе это сказал?

– Когда в институт меня определял…

– Что еще он сказал?

– Сказал, что родных детей у него нет, но все, кто предан ему, – это его приемные дети. Что-то в этом роде…

– И ты пытаешься доказать, что предан ему? Сыном его хочешь стать?

– Да нет, как-то не думал, – пожал плечами Кирилл. – А что?

– Да то, что не нравится мне все это…

– Ты не переживай, ничем крамольным я заниматься не буду, – не очень уверенно сказал он.

– Не переживай… Если бы ты знал, что это за человек, если бы ты знал… Ладно, я поговорю с ним.

– Насчет меня? Только попробуй! – встал в позу Кирилл.

– Ух ты! – возмущенно посмотрела на него мама.

– Ух я!

– Я понимаю, что ты молодой, все у тебя в розовом свете.

– Мам, не надо меня разубеждать. Я уже принял решение.

– Решение он принял… С этой Женей у тебя серьезно?

– А я тебя когда-нибудь с кем-нибудь знакомил?

– Нет.

– А девчонок у меня много было. Но ни с кем ничего серьезного. А с Женей все очень серьезно. Очень-очень серьезно… Мне кажется, я влюбился.

И еще Кириллу казалось, что сейчас он покраснеет, настолько смутили его собственные слова. Одно дело думать о любви, и совсем другое – признаться в ней вслух, тем более перед мамой.

Мама провела рукой по его волосам, с теплой улыбкой посмотрела в глаза:

– Кирилл, ты у меня уже такой взрослый. Где ты с ней познакомился?

– В кафе. А что?

– И часто она в кафе бывает?

– Так, понятно, – Кирилл недовольно глянул на маму. – Работала она в кафе, официанткой. Работала. Официанткой. Официанткой работала, а не проституткой…

– Еще бы она проституткой была…

– Не была. И не будет. И еще ты должна знать, что в обиду я ее не дам.

– А у меня есть повод обидеть ее?

– Возможно.

– Так, это интересно.

– Она сирота, воспитывалась в детдоме.

– И что?

Мама и сама понимала, что могло не устроить ее в этом факте, но сделала удивленные глаза. Лучше так, чем прямое осуждение.

– Ну, вдруг ты думаешь, что ей нужна моя квартира, мои деньги…

– А ей это не нужно?

– Нет. У нее своя квартира в Москве, и прописка московская. И не корыстная она…

– Ой ли!.. Плохо ты знаешь женщин, поверь, они такими святошами могут прикинуться, хотя клейма ставить негде…

– Женя не такая.

– Хотелось бы верить.

– Верь!

– Хорошо, буду верить.

– И поверь, что я в обиду ее не дам.

– Вот в это я верю, – натянуто улыбнулась мама.

– Тогда не обижай Женю.

– Не буду.

Она выполнила свое обещание и за весь день ни разу не придралась к Жене – ни словом, ни взглядом. И ничуть не расстроилась, когда Кирилл сделал предложение своей избраннице. Похоже, к возможному браку с Женей она относилась гораздо более лояльно, чем к альянсу с Авдеевым…

Глава 11

За преступлением должно следовать наказание – это Авдею пытались внушить все одиннадцать лет, что он провел за колючей проволокой. И сейчас ту же мысль он пытался внушить бизнесмену, который как раз и совершил преступление. Он преступил закон, который установил для него Авдей. Этот жук развел его на деньги – целых два года скрывал свой реальный доход, выплачивая не двадцать процентов с дохода, а чуть больше десяти. И за два года набралась очень приличная сумма.

– А я не знаю, где ты возьмешь полтора «лимона», – давил на мужика Шагай. – Мне, главное, вынь да положь!

– Хорошо, дайте мне срок, я все заплачу…

Гена Маевский был в панике. Никак не думал он, что «крыша» заявится к нему прямо домой, посреди ночи. А дом у него дачный – соседи не услышат его воплей. Да и собака шум не поднимет, потому что уже лежит, нашпигованная пулями. Герыч стреляет отлично, и ствол у него с глушителем.

Квартира у Гены пятикомнатная, в элитном доме на Кутузовском шоссе. А дом у него, мягко говоря, не очень. Участок хороший, в районе писательских дач, а дом хоть и большой, но старый, деревянный. Но здесь можно отгрохать роскошный особняк, место для этого более чем достойное…

– Срок? Хорошо, дам тебе срок. Деньги должны быть вчера.

– Как вчера?

– А так, – с презрительной усмешкой сказал Авдей. – Фирму нам свою отпишешь, квартиру и дом…

В это время в каминный зал вошел Портной, он тащил за руку красивую женщину с роскошными темно-русыми волосами. Это была жена Маевского. Халат на ней наверняка на голое тело. На шикарное тело… Авдей почувствовал, как набухает его интерес к этой красотке.

– А не подпишешь, мы на твоей жене женимся, – сказал он. – Прямо сейчас женимся, и всем хором. Не веришь?

– Дайте мне срок, я заплачу вам два «лимона»! – взмолился Майский.

– А три?

– Хорошо, пусть будет три!

– Врешь!

– Я в долги влезу, только жену не трогайте!

Маевский действительно мог найти три миллиона долларов, хотя бы взять их в кредит под залог своей фирмы. Строительная компания у него, и очень успешная. Но дело в том, что Авдею нужна сама фирма. Он давно уже созрел для того, чтобы заняться легальным бизнесом. Одна строительная фирма у него уже есть, теперь будет вторая. И рестораны у него свои, клуб ночной недавно открыл… Времена меняются, менты все шире крылья расправляют, ставят бизнесменам свои, «красные» «крыши». Как бы не прикрыли они лавочку…

– Я тебе сказал, что ты должен сделать. Бизнес нам свой отпишешь и дом.

– Но как же я буду?

– А как ты будешь без жены?.. Ты даже не представляешь, какие мы влюбчивые. Если мы на твоей жене женимся, мы ж ее до смерти залюбим. Не веришь?

– Но так нельзя делать!

– Шагай!

Эльнар покрутил головой, разминая шейные позвонки, щелкнул костяшками пальцев, неторопливо подошел к жертве и ударил его в живот с такой силой, что Маевского скрючило от боли.

Шагай давно уже не рядовой боец, он в таком же авторитете, как Портной, Герыч и Витай, с которыми Авдей и нагрянул в гости к Маевскому. Сегодня Шагай не прочь поработать простым «быком», как и все остальные.

– Еще? – спросил Авдей, когда Гена оправился от боли.

– Да.

– Что ты сказал? – ошалел от такого ответа Шагай. – Да?!

– Бей… Меня бей. Только Вику не тронь, – прохрипел Маевский.

И Эльнар ударил – ногой, в лицо. Гена конвульсивно дернул ногой и затих.

– Эй, ты что, убил его? – возмущенно протянул Авдей.

– Да нет, живой, – растерянно улыбнулся Шагай.

Он опустился на колени, нащупал пульс и облегченно вздохнул:

– Живой.

– Нашатырь давай.

– Где у тебя нашатырь? – спросил у женщины Портной.

– Там, в спальне, – жалко пролепетала она.

– Пошли, покажешь!

– Слышь, ты там штаны свои не распускай! – хмыкнул Авдей. – Ты в очереди следующий, понял?

Он уже давно при деньгах, и с женщинами у него без проблем – пар из мошонки крышу не срывает, как это было раньше, когда приходилось брать баб силой. Но ведь эта Вика не даст по своей воле, а он очень хотел попробовать ее на вкус: эйфория вдруг разгульная накатила. Да и друзья его хотят поразвлечься. Так почему бы не тряхнуть стариной?..

Портной ушел с Викой на буксире, а обратно приволок еще и красивую девчонку на вид чуть более десяти лет от роду.

– Ух ты, какая малышка! – пустил на нее слюни Шагай.

– Я не понял, ты что, педофил? – с ехидной насмешкой глянул на него Авдей.

– Не понял! – вскинулся Эльнар.

– Губу закатил!

Одно дело взлохматить взрослую бабу, и совсем другое – ребенка. Авдей никогда не был ангелом и женщин обижал за милую душу, но все-таки какие-то рамки у него имелись. А Шагай по части секса вообще берегов не видел.

– Ты кто такая? – спросил Авдей, наклонившись к девочке. – Как тебя зовут?

– Юля.

– Ты не бойся, Юля, мы тебя не обидим.

– А я не боюсь.

Девочка так не боялась, что вот-вот, казалось, разрыдается от страха.

– Отстань от нее!

Вика вдруг вырвалась из рук Портного, сгребла дочь в охапку и бросилась прочь из комнаты. Но Витай преградил ей путь. Парень он молчаливый, но его мощная комплекция говорила сама за себя. Женщина поняла, что эту громаду ей не обойти, поэтому сдала назад. Витай схватил ее за руку, притянул к себе.

В это время Портной привел в чувство Маевского.

– Слышь, чудила, мы сейчас всех твоих баб на круг пустим! Всех, понял! – заорал на жертву Шагай.

– Я… Я все отдам!.. – с тоской глядя на свою жену и дочь, простонал Гена. – Только не трогайте никого!

– Вот это ты правильно сказал, – кивнул Авдей. – Так должен поступить настоящий мужчина…

Он пришел сюда не с голыми руками. У него и выкладки по бухгалтерским учетам, и договора на приобретение компании Маевского, ну и дарственная на квартиру и участок с домом. Грамотный юрист эти бумаги составлял, а подконтрольный нотариус заверит их задним числом, с этим без проблем. Главное, чтобы Маевский все это подписал.

– Давай, Гена, докажи, что ты мужик не на словах, – ухмыльнулся Шагай.

Маевский подписал все. И когда закончил, швырнул авторучку в Авдея. Он промазал, но повод наказать его появился.

– Бросил палочку? – ухмыльнулся Авдей. – Бросил. Но не попал. Теперь наша очередь. Мы тоже по палочке бросим. Надеюсь, что попадем… Витай, девчонку забери!

Слава Витаев отобрал у матери дочь и утянул ее за собой прочь из комнаты. Авдей подошел к Вике, долго и гипнотически смотрел ей в глаза, подавляя ее волю, а затем схватил ее за полы халата и развел их в стороны. Поясок шелковый, узелок на нем разошелся легко, и сам халат чуть ли не сам сполз на пол, обнажив роскошное женское тело.

– Не надо! – хором крикнули жертвы.

Но Авдея сейчас остановить могла только пуля. Маевский попытался его ударить, но Шагай четким хуком снес ему челюсть. Гена рухнул как подкошенный, в падении опрокинув журнальный столик.

Он упал и больше не поднимался. И не мог видеть, как Авдей завалил на диван его жену, как после него за дело взялись другие…

После Витая шла очередь Шагая, но его нигде не было.

– А Эльнар где? – спросил Портной.

Шагая нашли в соседней комнате. Он успокаивал девчонку, которая лежала на кровати, свернувшись калачиком. Он похлопывал ее по плечу, а она беззвучно рыдала. На ней ничего не было, и Авдей понял, что здесь произошло.

– Ну и зачем ты это сделал?

– Так она сама захотела, – оскалился Шагай. – Говорит, мамку там на паровозе катают, давай, говорит, мы ее на дрезине догоним.

– Ну и кто ты после этого?

– Мы что, бодаться из-за этой маленькой шлюхи будем?

– Нельзя так, – покачал головой Авдей.

Действительно, не тот это случай, чтобы ссориться с верным своим соратником, который уже много для него сделал и еще мог пригодиться…

– Больше не буду.

Авдей вернулся в гостиную и увидел, как Портной трясет лежащего на полу Гену.

– Авдей, он это, по ходу, склеился. Виском об стол шарахнулся…

– Ну что ж, это знак… Шагай!

– Да, босс!

– Ты мужика завалил, ты с малолеткой накосячил, тебе и разгребать. Всех баб в расход. А хату сжечь…

В помощь Шагаю он оставил Витая, а сам вместе с Портным и Герычем с чувством исполненного долга уехал домой. А на следующий день он узнал, что в Переделкино сгорел писательский дом вместе с его обитателями. На месте происшествия нашли обгорелые скелеты двух взрослых людей. Останки девочки не обнаружили, но это и неудивительно. Дом деревянный, огонь разыгрался тогда не на шутку, и температура была как в крематории. А кости у Юли тонкие, нежные, и от них остался только прах, который смешался с пеплом от сгоревшего дерева…

Менты списали все на несчастный случай, уголовного дело по факту насильственной смерти даже не возбуждалось…

* * *

Погибла семья Маевских, а на месте сгоревшего дома Витя Портнов построил себе дом. Красивый дом, с колоннадой, мезонином, террасой и флигелями – ни дать ни взять дворянское гнездо. Долго он строил эту красоту, душу в нее вложил, но пожил в ней всегда два года. Не стало его сегодня ночью. Умер во сне. Сердечный приступ. Может, это душа покойного Гены Маевского прикончила его?

Аркадий Авдеев стоял посреди большого зала с мраморными колоннами, что поддерживали куполообразный потолок. Напротив него стояла жена Портнова, такая же красивая и сексуальная, как Вика Маевская. И стояла она примерно на том же месте, где Аркадий сдернул халат с хозяйки сгоревшего дома.

Он вспоминал, что произошло на этом месте десять лет назад, а сам думал о том, что вдова Портнова не имеет полного права на этот дом. Она хоть и наследница, но Витя построил свой особняк на деньги, которые принадлежали всей организации. И надо было что-то сделать, чтобы оставить эту красотку на бобах.

Витю еще утром увезли в морг, но, возможно, его душа где-то рядом. Возможно, в потустороннем пространстве вокруг Аркадия стоит сейчас невыносимый крик – это души сгоревших заживо людей орут на новопреставленного, проклинают его. На какой-то миг Авдееву показалось, будто он слышит этот крик. Ему стало не по себе, он побледнел и поспешил выйти во двор. Оксана последовала за ним.

– Аркадий, тебе плохо? – взволнованно спросила она.

Оксана молода, ровно на двадцать лет младше его, но позволяет себе обращаться к нему на «ты» и по имени. Аркадия слегка коробило от такой фамильярности. Он уже давно не простой человек, с которым можно запанибрата. Ну да, Витя Портной мог обращаться к нему на «ты», но ведь его больше нет.

– Оксана, ты девушка умная, ты должна понимать, что Виктор не мог умереть просто так. Я думаю, его отравили, – с плохо скрытым недовольством сказал он.

– Отравили? – удивилась она. – У него же сердечный приступ!

– Есть яды, которые симулируют сердечный приступ. И я не исключаю, что ты таким ядом воспользовалась.

– Я?! Отравила Витю?!

Но Аркадий сделал вид, будто не заметил ее возмущения.

– Мой тебе совет, девочка, собирай чемодан и беги далеко-далеко отсюда. Если вдруг я узнаю, что Витя был отравлен… Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю…

– Но я не могла его отравить! Он мой муж! У нас будет ребенок! – в ужасе хлопала она длинными ресницами.

– Я тебе все сказал.

Он сделал шаг по направлению к своей машине, но правая нога вдруг подкосилась в колене, и он потерял равновесие. Хорошо, начальник охраны вовремя подставил руку, на которую он и оперся.

– Черт возьми! – выругался он.

И нога вдруг подкосилась, и дышать стало тяжело – пришлось ослабить узел галстука и расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки. Сердце колотилось быстро-быстро, и еще казалось, что филин ухает в груди. Уж не Маевский ли это шалит?.. Если так, то зачем Аркадию это проклятое место?

– Ты ребенка ждешь? – с тяжелым дыханием спросил он у вдовы.

– Да, мальчика, – вымученно улыбнулась она.

– Какой месяц?

– Третий уже… Витя так радовался, что у него сын будет.

– Да, сын – это хорошо… Ладно, живи пока. Не думаю, что это ты отравила Витю…

А Портного действительно отравили. Аркадий узнал об этом от Кирилла, который примчался к нему домой прямо из морга.

Он уже успел пообедать, когда появился этот парень.

– Аркадий Васильевич, я разговаривал с врачом, – начал было Кирилл.

Но Авдеев его перебил:

– С каким врачом ты разговаривал? – с беззлобной насмешкой спросил он.

– С патологоанатомом.

– По-твоему, это врач?

– Ну, не совсем…

– Врач это, парень. Последний в этой жизни врач… И что он сказал?

– Он пока не утверждает, пока только предположение… В общем, он считает, что Виктора Антоновича могли отравить…

– Кто?

– Этого врач не знает…

– А кто знает?

– Я знаю!

– Ты?! – Авдеев с интересом посмотрел на Кирилла.

Нравился ему этот парень. И не только потому, что Климкин подавал большие надежды. Была одна причина – гораздо более важная, чем деловые качества. По этой причине Кирилл со временем мог возглавить империю, сколоченную Аркадием себе в угоду. Он же не вечен на этой земле; Германов, Шагаев и Портнов – наглядное тому подтверждение.

– Четыре дня назад Виктор Антонович был у меня на даче. С какой-то шлюхой.

– И что?

– Он снял ее случайно, точно так же, как Шагаев снял Майю, которая его затем убила… Я следил за ними, думал, эта шлюха попытается убить Портнова ножом. Но ничего не было. Они провели ночь, а утром Портнов уехал. На этом все и закончилось. Верней, я думал, что закончилось. Но теперь выходит, что эта Рая действительно была киллером, только не ножом она его убила, а… Я не знаю, чем она его отравила. Но это какой-то медленный яд.

– И где она?

– Кто, Рая?.. Ехать за ней надо. Только я не знаю, найду ли я ее по адресу. Может, паспорт у нее фальшивый…

– Ты смотрел паспорт?

– Да, смотрел, вроде не липа. Но подделка может быть очень качественной…

– Ты мне тут не фантазируй. Бери людей и давай за этой сукой!

Неужели убийство Герыча, Шагая и Портного – все-таки звенья одной цепи? Если так, то идет охота и на него самого…

Глава 12

Без косметики, в домашнем халате Рая смотрелась запущенно, неряшливо. Увидев Кирилла, она тут же закрыла дверь, но все-таки он успел ее разглядеть.

– Рая, я не понял!

– Я сейчас! – донеслось из-за двери.

Жила она на втором этаже и в принципе могла спрыгнуть с балкона, но Климкин уже отправил человека на другую сторону дома, чтобы отсечь ей путь отступления.

Три авдеевских телохранителя с ним; относились они к нему с легким снисхождением, но все-таки воспринимали как босса, выполняли его распоряжения без особых проволочек. И это льстило его самолюбию. Приятно осознавать, что ты не последний человек в серьезной системе.

– Рая, я очень тебя хочу! – крикнул он, отходя в сторону так, чтобы выстрел через дверь не задел его.

Телохранитель Боб последовал его примеру, и еще он ласково провел ребром ладони по затворной раме пистолета. Ствол у него служебно-боевой, чем, увы, Кирилл пока похвастаться не мог. Впрочем, начальник службы безопасности Авдеева уже решил с этим вопрос – Климкина взяли в штат охранной фирмы, осталось только дождаться лицензии, которая даст право на служебное оружие.

– Сейчас, сейчас! – крикнула из-за двери Рая.

– Может, дверь выставим? – спросил Боб.

– Не надо.

Возможно, Рая тянула время, чтобы одеться и улизнуть через балкон. Но Кириллу почему-то казалось, что не станет она от него убегать.

И точно, Рая открыла дверь через пять минут. И глаза у нее накрашены, и губы, лицо напудрено, светлая курточка поверх красного в облипку платья, босоножки на шпильке. И кокетливое томление в глазах.

– Я за тобой, – улыбнулся Климкин.

– Я же говорила, что мы еще увидимся, – приласканной кошкой сощурилась она и, опершись плечом о дверной косяк, с игривой нежностью провела пальцем по его щеке.

– Ну, надо же чем-то заняться в час досуга.

– А это кто? – взглядом показала она на Боба.

– Телохранитель мой.

– Ух ты!

– Поехали?

– Куда?

– А куда угодно!

– Вот! Именно этого я и хотела!

Аркадий Васильевич выделил ему не только людей, но и джип охраны. Кирилл помог Рае сесть на заднее сиденье черного «Гелендвагена», сам устроился справа от нее, а Боб – слева.

– Ой, ребята, вы что, в бутерброд хотите меня взять? – шаловливо хихикнула блондинка.

Похоже, она не понимала, что происходит. Или придуривалась, чтобы сбить Кирилла с толку, или она не чувствовала за собой никакой вины.

– А почему про Витю ничего не спрашиваешь? – спросил Климкин, когда машина тронулась с места.

– А чего про него спрашивать? Он же меня бросил, – грустно вздохнула Рая.

– Ты хотела сказать, что он тебя оставил?

– Нет, он меня бросил!

– А может, оставил? И тебя оставил, и всех нас, да?

– Бросил он меня!..

– Но ничего, ты ему за это отплатила, да?

– Ну а как же! Сколько он там без секса со мной? Три дня? Нет, четыре!.. Четыре дня без секса со мной – это самое страшное наказание!

– Хочешь сказать, что я был наказан всю жизнь? – усмехнулся Кирилл.

Не похоже, что Рая вела игру, чтобы ослабить его бдительность, но все равно он не спускал с нее глаз, следил за каждым ее движением. Он ее не обыскивал, и, возможно, в рукаве курточки у нее был спрятан нож.

Но за два часа, что были они в пути, ничего не произошло, и машина въехала в ворота, за которыми виднелся дворец Авдеева – а как еще можно было назвать его дом в полторы-две тысячи квадратных метров? И не двор у него, а настоящий архитектурно-парковый комплекс – с фонтаном, беседками, арками, фигурными кустарниками на газонах…

– Ух ты! Ничего себе! – восхищенно протянула Рая.

Примерно в таком же состоянии духа находился и Кирилл, когда впервые попал сюда, правда, восторг свой он так бурно не выражал.

Водитель знал, куда ехать. Машина обогнула дом, проехала мимо большого бассейна и остановилась возле гостевого дома.

Рая хотела пройти в холл, но Боб схватил ее за руку и увлек в подвал.

Полы в подвале застелены дорогой кафельной плиткой под мрамор, стены оштукатурены, огрунтованы, модно покрашены, потолки подвесные со множеством лампочек, арочные проходы. Здесь запросто можно было жить, но все-таки это был подвал – без окон, через которые можно было выбраться на свободу, и с крепкой входной дверью.

И еще посреди самой большой комнаты там стояла кресло на манер тех, в которых инквизиторы пытали своих жертв. Именно сюда Боб и посадил Раю.

– Это что, прикол такой?

Голос ее звучал весело, но в глазах уже заметалось подозрение. Начинает до нее доходить, в какую историю она вляпалась.

– Ага, на прикол тебя сажаем, – кивнул Боб, защелкнув на ее шее стальной ошейник.

И руки на подлокотники уложил, зафиксировав их браслетами. И по ногам ее сковал.

– Эй, я так не играю!

– А кто с тобой играет, девочка? – послышался вдруг голос Аркадия Васильевича.

Он неторопливо вошел в комнату, сел в подставленное кресло без всяких изуверских штучек. Тросточка у него в руках с набалдашником из слоновой кости. А в глазах необычайный лихорадочный блеск. Так, наверное, возбуждаются палачи, которые в силу своей извращенности обожают глумиться над жертвами.

– Это не игра, это серьезный разговор. Ты убила моего друга, и теперь я собираюсь предъявить тебе счет, – сказал Авдеев.

– Я убила твоего друга?

Аркадий Васильевич неспешно поднялся, с вялостью в движениях подошел к Рае и резко ударил ее тростью по пальцам.

– Не «ты», а «вы», – возвращаясь на место, будто бы нехотя обронил он.

– Я не убивала вашего друга, – захныкала Рая.

– Кирилл, объясни ей! – потребовал Авдеев.

– Ты человека убила, – сомневаясь в том, сказал Климкин. – Ты отравила Виктора Антоновича у меня на даче.

– Я отравила? Чем я могла его отравить?

– Ты не знаешь, чем ты его отравила? Ты не знаешь, как назывался порошок, который ты подсыпала ему в коньяк?

– Ничего я ему не подсыпала!

– Врешь!

– Не вру!

– Кто тебе заказал Портнова?

– Портнова?! А кто это такой?

– Виктор Антонович Портнов. А ты не знала?

– Он что, по фамилии мне представлялся? Нет, он сказал, что его Виктор зовут, и все.

– Где ты с ним познакомилась?

– На улице. Я шла, а он подъехал…

– Что ты делала на улице? Снималась?

– А если снималась, что здесь такого?

– Ты его снимала. Его снимала, а не кого-то там!

– Не снимала я его! Он меня снял! И к тебе отвез… А он что, умер?

– Здрасте, приехали!

– Но я здесь ни при чем!

– А Шагаева кто убил?

– Шагаева? А кто это?

– Эльнар его зовут.

– Не знаю такого!

– Ты познакомилась с ним в торговом комплексе «Твой мир».

– Не была я в таком комплексе…

– Была!

– Нет! И Шаганова не знаю!

– Шагаева!

– Какая разница?

– Большая разница! – поднялся со своего места Авдеев.

Он подошел к Рае и пальцами сжал ей щеки, раздвигая тем самым челюсти. Долго держал, наслаждаясь ее страданиями.

– Кто тебе Портнова заказал? – спросил он, убирая от нее руку.

– Никто!

– Сама, по своей воле его исполнила?

– Нет!

– Значит, кто-то заказал?

– Нет!!

– Сколько тебе лет?

– Двадцать шесть!

– Как зовут?

– Рая!

– А может, Майя?

– Нет, Рая!

– Тебя не Рая зовут и не Майя. Мне надо знать твое настоящее имя.

– Это настоящее имя!

– Хорошо, давай сначала, – зловеще усмехнулся Авдеев. – Баба ты красивая, а я красивых баб убивать не люблю. Так что у тебя есть шанс. Если ты скажешь, кто заказал Портнова, я тебя отпущу. Честное слово, отпущу…

– Но я его не убивала!

– Но ты же была с ним на даче?

– Ну и что? Может, он его отравил! – Рая взглядом показала на Кирилла.

– Он не мог. Витю баба сработала. И Эльнара она сработала, и Витю. Одна и та же баба…

– Так была там баба!

– Где была?

– Ну, на даче!.. Может, она и траванула!

Аркадий Васильевич внимательно посмотрел на Кирилла:

– Это правда?

– Что правда? Что Женя отравила Виктора Антоновича?! – нервно засмеялся Кирилл. – Зачем ей это?!

– Женя?

– Ну, да, невесту мою Женей зовут. Я вам про нее говорил…

– Невесту?

– Да, я ей уже предложение сделал. И с мамой познакомил, и кольцо подарил…

– С мамой познакомил? Это хорошо, что ты с мамой ее познакомил… А чего ты так разволновался?

– Я разволновался?.. Ну да, разволновался… Такой поклеп на Женю, я просто в шоке!

– А что, твоя Женя не могла отравить?

– Аркадий Васильевич! Да она мухи не обидит!

– Ну, ну, не колотись, не надо, – Авдеев покровительственно похлопал его по плечу. – Ты лучше думай, как эту суку расколоть!

– Да как расколоть… Сфотографировать ее надо. И в очках, и так. Ольге Сергеевне показать…

– Какой Ольге Сергеевне?

– Ну, соседке Шагаева. Она видела Майю. Фоторобот составить не может, памяти не хватает, но по фотографии опознать, возможно, сможет…

– Да? Ну, давай, фотографируй. И к своей Ольге Сергеевне поезжай. А мы тут с Раей пока потолкуем…

Как показалось Кириллу, Авдеев посмотрел на пленницу с нездоровым вожделением.

Раю он снял на телефонную камеру – сначала без очков, потом с ними. Избавил шею от оков, а потом сфотографировал. В машине у него ноутбук, он выведет изображение на него и прямо с монитора предъявит Ольге Сергеевне.

Похоже, Рая невиновна. И еще Кирилл понимал, что добром разговор Авдеева с ней не закончится, поэтому ему хотелось поскорее отсюда уехать. И хорошо, что у него появился повод…

Ольга Сергеевна долго рассматривала фотографии, но так и не признала в Рае девушки, с которой был Шагаев.

– Может, вы уже не помните, как выглядела Майя? – спросил Кирилл.

– Да нет, помню. У этой лицо какое-то грубое, а у той мягкое было…

– Ну, где же здесь грубое лицо? Нормальное лицо, симпатичное…

Не красавица Рая, но черты лица у нее точно не грубые. Может, не совсем правильные, но нет в них топорности…

– Может, и не грубое лицо, но вульгарное, – в раздумье сказала женщина.

– Так вы же сами говорили, что Майя на проститутку была похожа.

– Я говорила?

– Да, вы говорили…

– Не говорила я так. Память у меня хорошая. Я говорила, что ваша Майя накрашена была как проститутка. И одета как проститутка. И манеры у нее как у пропащей… Но лицо у нее не вульгарное. Миленькое такое личико… Овальное у нее лицо, у этой треугольное лицо, а у той – овальное. Да, точно овальное…

– Может, мы с вами портрет Майи сможем составить? – спросил Кирилл, включая программу «Фоторобот».

– Давайте попробуем…

Но и в этот раз Ольга Сергеевна не смогла правильно сопоставить элементы лица. Портреты получались, но ни один не напоминал ей тот образ, который застрял у нее в подкорке, не поддаваясь графической идентификации. В конце концов Кирилл сдался и закрыл ноутбук.

Уже стемнело, когда он подъехал к воротам авдеевской усадьбы. Секьюрити на контрольно-пропускном пункте сказал, чтобы он дожидался Макарова, начальника личной охраны Авдеева, но к нему спустя четверть часа подошел Боб.

– Я не понял, а почему меня не пускают? – выразил свое возмущение Кирилл.

– Понимаешь, такая ситуация, – Боб говорил тихо, чтобы не слышал охранник. – Переборщили мы.

– В каком смысле переборщили?

– Склеилась Рая. Не хотели мы, но так вышло…

– Это я виноват, – сквозь зубы сказал Кирилл.

– Чего? – с едва заметным удивлением посмотрел на него Боб.

– Не надо было на нее показывать.

– Почему не надо было? Призналась она.

– В чем призналась?

– Ну, что Портнова траванула.

– Да нет, не она это…

– Почему?

– Потому что не Майя она. Ольга Сергеевна ее не опознала.

– Ну, не Майя, и что? Может, в этой конторе одни бабы работают. Помнишь, как в «Мистере и миссис Смит»…

– Это твое предположение или она сказала?

– Не успела она этого сказать. Говорю же, переборщили. Кингстоны ей пережали, а воздух подали поздно… Аркадий Васильевич очень переживает. Сказал, что видеть никого не хочет. Так что извини. Езжай домой и ничего не бойся… Аркадий Васильевич сказал, чтобы ты ничего не боялся, – немного подумав, добавил Боб. – Сказал нам, чтобы мы тебя не сдавали…

– А вы можете меня сдать?

– Мы же Раю на нашей машине увезли, может, кто-то номер запомнил, менты искать будут, на нас выйдут. Ты не переживай, Макаров что-нибудь придумает, ему не впервой…

– А труп где?

– Это уже не твои заботы… Езжай домой и ничего не бойся…

Кирилл вернулся к машине, взял курс на свою московскую квартиру, где ждала его Женя. И всю дорогу его сознание колол гвоздик, который обронил в разговоре Боб. Какой-то неестественной казалась его история. Вроде бы и могла Рая признать свою вину, и с пытками запросто можно было переборщить. И Аркадий Васильевич в общем-то способен был на переживания. И киллерская организация с женщинами-убийцами вполне могла существовать… Но почему Боб опасался только ментов, которые могли выйти на них по следу Раи, почему его не пугала эта самая организация, способная отомстить за своего бойца? Почему Боб не думал о таком варианте?.. Если не думал, значит, ни в чем не призналась Рая. Значит, люди Авдеева убили невинную девушку… Но ведь и сам Кирилл тогда в том виноват. Значит, надо было поскорее забыть этот случай, выбросить его из головы как опасный для психики груз…

Глава 13

Осень, листья с деревьев падают вниз, птицы с ветвей поднимаются вверх и улетают в теплые края. Урожай уже убран, вспаханные на зиму поля засыпают до весны. А свадьбы поют и пляшут…

Кирилл не крестьянин, но свадьбу он решил сыграть после сбора урожая, как испокон веков водилось на Руси. До Красной горки ждать он не захотел, хотя Женя и уговаривала его не торопиться. Мама настаивала на том же, но свадьба поет и пляшет уже сейчас.

И загс уже был, и церковь, и кольца обручальные на пальцах, Кирилл и Женя за столом. Ресторан очень дорогой, гостей много, и среди них есть очень важные люди, партнеры и покровители компании «Приор», которых пригласил Авдеев. И первые лица подконтрольных ему предприятий тоже здесь. Аркадий Васильевич оплатил часть расходов на свадьбу, поэтому он вправе заказывать музыку.

Кирилл уже четвертый месяц работал на главного босса, и напрасно мама переживала. Он знал о криминальной стороне бизнеса, которым занимался Авдеев, но темные дела ему не поручались. Он работал на «светлой стороне луны», в его ведении находились предприятия, которыми Аркадий Васильевич владел вполне легально. Работал как управленец и юрист. Фактически он стал помощником Авдеева по коммерческим вопросам, хотя, честно говоря, не имел для этого нужного опыта и знаний. И не совсем понятно, почему Аркадий Васильевич так высоко поднял его…

Авдеев тоже на свадьбе. Его гражданская жена осталась дома, руки у него развязаны, и поэтому он без стеснения ухаживает за мамой Кирилла. И даже время от времени обнимает ее за талию. И при этом как-то странно поглядывает на Кирилла, как будто хочет сказать ему что-то очень важное.

Свадьба в полном разгаре, важные лица уже забыли о своей высокой значимости, раскраснелись от выпитого, глаза весело блестят. Да и ноги в пляс уже идут… Не хотят люди быть серьезными, потому и на докучливого тамаду смотрят без неприязни, как это было в самом начале торжества.

– Горько! – крикнул вдруг Вячеслав Степанович, глава подконтрольной Авдееву гостиницы.

Законная часть его бизнеса вся на виду, но есть и то, что скрывается под водой. Есть на территории Москвы промзоны, где в плохо приспособленных для жизни помещениях Витаев устраивал общежития для нелегалов. Также под его эгидой существовали нелегальные биржи труда для гастарбайтеров, считай, рабов. На этих делах он поднимает очень солидные деньги.

Крупный он мужик, этот Витаев, мощный. Поднимаясь со своего места, Вячеслав Степанович не задевал своих соседей, но те все-таки отклонились, чтобы он случайно их не толкнул – как будто это могло убить.

– Ненавижу, – поднимаясь со своего места, тихонько сказал Кирилл.

Губы у Жени сладкие, сочные и слегка распухшие от частых поцелуев.

– Сладко! – крикнул Витаев, опускаясь на свое место.

При этом он пьяно пошатнулся и все-таки зацепил локтем свою соседку, немолодую уже красивую и ухоженную женщину. Нет бы просто извиниться, так он еще и за плечи ее обнял. А муж у этой дамы человек не простой, он все заметил, вскочил, свирепо глянул на Витаева. Тот поднялся, расправил плечи. Запахло дракой. Ну что за свадьба без этого?..

– А вот и не подеретесь! – тихо сказал Кирилл.

И точно, Витаев сбавил обороты – это Авдеев отрезвил его ледяным взглядом. Умел Аркадий Васильевич смотреть так, что мороз по коже. Да и у Кирилла такой взгляд время от времени получается, хотя градус холода еще не совсем тот.

И важная персона тоже вернулась на место. Все, конфликт улажен в зародыше.

– А почему ты его ненавидишь? – глазами показав на Витаева, тихонько и с веселой улыбкой спросила Женя.

– Я его ненавижу?

– Ты сам сказал.

– Ну да, ненавижу. За его «горько».

– Ты не хочешь со мной целоваться?

– Я не хочу с тобой не целоваться. Только на публику работать неохота.

– Мне тоже… А может, уйдем?

– Куда?

– Ну, куда, куда… Туда, где мы можем целоваться без всякого принуждения.

– Да нет, рано еще…

– Как рано? Десятый час уже. Тут и без нас весело…

Действительно, для свадьбы это в порядке вещей, когда жених и невеста удаляются на покой.

– Хорошо, через полчасика…

Кирилл наблюдал, как Витаев ударился в пляс. Дескать, он уже и забыл о недавнем инциденте и потому ничуть не переживает, а танцует и веселится.

– Я в туалет, ладно? – шепнула на ушко Женя.

Только она ушла, как на ее место опустился Авдеев. И этот навеселе, расхристанный, раскрепощенный. С мамой только что о чем-то шушукался, обнимая ее за талию. И Кирилла за плечи обнял.

– Эх, Кирилл, ты даже не представляешь, как я за тебя рад!..

– Спасибо вам, Аркадий Васильевич.

– Что спасибо? Это тебе спасибо! Вон какой праздник устроил! Жена у тебя какая!.. – Он осекся, подбирая слова. – Красивая у тебя жена. Не просто красивая, а очень красивая. Это я тебе как мужчина говорю… Даже мамке твоей нравится… А мамка у тебя противная, скажу я тебе.

– Да ну!

– Уж я-то знаю!.. Ты даже не знаешь, как давно я ее знаю! Мы же, считай, росли вместе. В одной школе учились, да… Я, правда, до восьмого класса учился, потом… Ты знаешь, что такое тюрьма? Нет. А я знаю. Туда лучше не попадать. Но если попал, человеком надо быть. Сильным человеком. Слабых там ломают, опускают… Ты вот сильный человек, Кирилл. Вон проверку какую выдержал. Я боялся, что ты сломаешься, а ты нет, ты у меня кремень. Только в тюрьму тебе не надо. Нечего тебе там делать… А мамку я твою давно знаю… Она тебе ничего не говорила?

– А что она должна была мне сказать?

– Ну, ты в общем-то должен знать… Не знаю, как ты к этому отнесешься… Надеюсь, что хорошо… А ты должен знать… Эй, что это такое?

Медленно, будто помимо своей воли поднимаясь со своего места, Авдеев с ужасом смотрел на Витаева. Вячеслав Степанович навалился на изящную брюнетку в коктейльном платье, что танцевала рядом с ним, как будто хотел ее обнять. На ногах он не держался, поэтому бедной девушке приходилось удерживать его. При этом она визжала как резаная, заглушая музыку.

Падая, Витаев сорвал с девушки платье, но это никого не развеселило. Потому что Витаев был мертв. Из пулевого отверстия на затылке хлестала кровь.

Кирилл стряхнул с себя оцепенение, мысленно прикинул, откуда могла прилететь пуля, и бросился к проходу, который вел в туалет. Оружия у него не было, в таком положении он не должен был рисковать собой ради какого-то Витаева. Но дело в том, что Женя пошла в туалет и поэтому могла стать жертвой убийцы.

Женю он нашел в холле перед туалетными комнатами, куда вел коридор из ресторанного зала. В ярко-синем свете ламп ее лицо казалось мертвенно-бледным. Да так оно и было, об этом говорила гримаса ужаса на ее лице. Она в страхе жалась спиной к стене, безумными глазами глядя на другой коридор, который примыкал к длинному холлу с другой стороны. Кроме нее, здесь никого не было, но вслед за Кириллом сюда уже бежали охранники.

– Жень! Женя! Ты чего? – Кирилл взял ее за плечи, легонько тряхнул, заставив посмотреть на себя. – Что случилось?

– Он… Он мог меня убить… – вне себя от шока пробормотала она.

– Кто он?

– Не знаю… У него пистолет был… Я думала, все…

– Где он?

– Там, – она обессиленно махнула рукой в сторону, куда только что был устремлен ее оцепенелый взгляд.

Так уж устроен был ресторан, что два больших банкетных зала соединялись между собой общим холлом и коридорами, выходящими к туалетным комнатам.

Охранники бросились в коридор, который выходил в соседний банкетный зал, но никого там не нашли. Убийца, судя по всему, вышел в общий холл, из которого можно было попасть на кухню и в общий большой зал. Куда именно направился он, предстояло выяснить.

– Пистолет бросил и убежал, – пробормотала она.

– Куда он пистолет бросил?

– Туда! – Она показала на никелированную урну с решеткой для окурков.

Но пистолет лежал за баком, рядом с ним валялись бычки. Видимо, ствол упал сначала на решетку, но, не удержавшись на ней, свалился на пол. Ну да, преступник спешил – некогда ему было укладывать пистолет в урну, он его просто бросил. Ему нет разницы, куда упадет ствол, главное, избавиться от него.

А ствол относительно небольшой, с коротким стволом. Без глушителя был пистолет, но стрелял он все равно бесшумно, потому что у него специальный патрон, отсекающий пороховые газы с помощью особого поршня. Теперь ясно, почему в коридоре после выстрела едва пахло сожженным порохом.

Это спецназовский ствол, для скрытого ношения и бесшумной стрельбы. И пробивная способность у этого пистолета хорошая, и точность неплохая. Только не так-то просто такое оружие достать, его могут позволить себе профессиональные киллеры из солидных организаций. Но и Витаев не простой человек, и заказать его могли солидные люди при больших деньгах и возможностях…

Кирилл вернулся к Жене, отогнал от нее человека в черном, который пытался задавать ей вопросы.

– Жень, как он выглядел? – спросил он.

– Кто? – Она непонимающе смотрела на него ошалевшими глазами.

– Убийца как выглядел?

– Мужчина… В костюме… Да, мужчина… В костюме… Мужчина в костюме был… В костюме мужчина был…

От сильных переживаний Женю заклинило, и Кириллу ничего не оставалось, как увезти ее домой. Авдеев не возражал, хотя бы потому, что он сам засобирался уезжать. Похоже, он решил, что опасность угрожает и ему. Да и гости стремительно расходились, создавая вокруг трупа пугающий вакуум.

Кирилл понимал, что ему не следует уводить Женю отсюда, ведь сейчас нагрянут менты, им потребуется свидетели, а убийцу, кроме нее, никто не видел. Но и оставить ее здесь он тоже не мог. В конце концов, он же не на Северный полюс ее увозит, надо будет – менты сами к нему приедут. За маму он не беспокоился, она сама о себе позаботится.

Машина с водителем ждала их возле ресторана, но Жене вдруг захотелось идти домой пешком.

– Нельзя пешком, ты в свадебном платье, – покачал головой Кирилл.

– Ну и что?.. Мне надо пройтись… Тут же рядом…

Квартира их действительно находилась неподалеку, полкилометра по набережной Москвы-реки и еще примерно столько же до Плющихи. Погода, правда, не очень – сухо, но холодно и ветрено. Женя не забыла взять белую меховую накидку, но этого мало. Еще перчатки на ней, длинные, до локтя, для осенней погоды самое то. А туфли точно не по сезону, да и не для улицы они…

Но Кирилл понимал, что отговаривать Женю бесполезно. Глаза у нее уже не безумные, но и адекватным ее состояние не назовешь. Стресс у нее, и он должен пойти ей навстречу.

Они шли по набережной, мимо проносились машины, некоторые сигналили, потому что девушка в свадебном платье всегда привлекает внимание. Но Женя вскоре устала, замерзла и попросила Кирилла остановить машину. В ее состоянии смена настроений вполне объяснима, поэтому он даже не подумал выговаривать ей.

Но водители машин не хотели останавливаться, и в конце концов Кирилла это разозлило.

– Твою мать!

Женя не услышала его, оказывается, она стояла в отдалении от него, у парапета набережной, и смотрела в темные воды Москвы-реки.

Он подошел к ней сзади, обнял, спиной прижимая к себе.

– Мне с тобой так спокойно, – с благодарностью сказала она.

– Успокоилась?

– Нет, но ты меня успокаиваешь.

– Я же твой муж, я твоя каменная стена.

– Почему тогда тебя не было со мной?

– В женском туалете?

– Почему в женском? Там и мужской был… Ты бы мог пойти со мной. Ты сильный, ты бы мог его остановить… Хотя нет, не надо было… Он мог бы тебя убить. Я бы не пережила…

– Ты видела, как он стрелял?

– Да, я уже вышла в коридор, когда он стрелял… Я побежала назад, а он выскочил в холл за мной. Я думала, все… А он мимо пробежал…

– Ты его запомнила?

– Не думаю. Там в коридоре темно было, а в холле он ко мне не поворачивался… Но в профиль я его видела… Ты машину остановил?

– Нет.

– А надо. Что-то ногам холодно…

Он снова вышел к дороге, и на этот раз остановилась первая же проходящая мимо машина. Они с Женей сели на заднее сиденье, он закрыл дверцу и взял жену за руку. Холодная у нее ладошка, и сразу захотелось согреть ее теплым дыханием.

– А где твои перчатки?

– Перчатки?! – Женя удивленно посмотрела на свои руки.

– Ну да, ты была в перчатках, когда мы шли…

– Ну да, в перчатках… Я, кажется, их выкинула, – вспомнила она.

– Зачем?

– Понятия не имею… – в недоумении пожала она плечами. – Стояла, смотрела на воду, смотрю, перчатка падает. Я вторую за ней бросила… Сама не понимаю зачем… Затмение какое-то.

– Ничего, это пройдет. Стресс у тебя… Слушай, а поехали на дачу! – предложил он.

– Зачем?

– А закроемся там, свет выключим, как будто нас нет. А то ведь достанут вопросами.

– Вопросами?

– Ну, да… Сейчас менты наедут, расспрашивать тебя начнут.

Еще к делу подключатся люди Витаева, начальник его охраны, им тоже надо искать убийцу…

– Зачем расспрашивать?

– Ты что, не понимаешь? Ты же свидетель. Причем единственный… Или еще кто-то, кроме тебя, в туалете был?

– Я откуда знаю? Может, и был…

– А киллера, кроме тебя, кто-нибудь еще видел?

– Не знаю… Кажется, никого рядом не было… Я плохо помню, все как во сне было. В дурном сне… Я хочу хороший сон…

Женя вдруг повернулась на бок и свернулась калачиком, положив голову ему на ноги. Похоже, она согласна ехать на дачу.

Водитель замялся, когда Кирилл предложил ему изменить маршрут, сослался на нехватку времени, но пятитысячная купюра разогнала все сомнения.

Кирилл снял с себя куртку, укрыл Жене ноги. Меховая накидка грела ее сверху, да и в машине тепло, так что не должна она замерзнуть. А то, что сотрясает ее внутренняя дрожь, – так это последствия шока, со временем они пройдут.

Субботний вечер, машин на дорогах мало, поэтому через час с небольшим они были уже на даче. Женя к этому времени согрелась изнутри и даже не поежилась, когда оказалась в доме. А там не топлено – температура совсем не комфотная. Но котел зажечь нетрудно. Сейчас батареи нагреются, от них к холодным стенам пойдет тепло.

Еще можно было нагреть воду, и Женя этим воспользовалась. Пока Кирилл согревал своим телом ее половину постели, она принимала горячий душ. Вытерлась одним полотенцем, закуталась в другое, сухое, в нем и добежала до кровати, с удовольствием нырнула под одеяло.

– И не страшно? – спросил Кирилл.

Он всего лишь хотел пошутить, но Женя отнеслась к его вопросу очень серьезно.

– Кто здесь? – пугливо встрепенулась она.

– Ты чего? Никого здесь нет! – Он крепко ее обнял.

– А почему мне должно быть страшно?

– Все-таки первая брачная ночь. Это бывает только раз в жизни.

– Тогда страшно, если только раз в жизни. Я хочу, чтобы у нас каждый день заканчивался брачной ночью.

– Это я тебе обещаю, – с чувственной улыбкой сказал он и нежно накрыл ртом ее губы.

У них уже был секс, и не раз, но Кирилл все равно чувствовал себя молодоженом, у которого это должно случиться впервые. Женя особая девушка, и острота чувств к ней со временем не притупляется, скорее наоборот. И, ощущая вкус ее губ, запах волос, нежность и упругость тела, тепло разгорающегося желания, совсем не трудно представить, будто это их первая ночь. И так она хороша, что ею невозможно насытиться, а «есть» ее хочется не спеша, маленькими порциями…

Он смаковал свои ощущения, медленно подбираясь к цели. И уже был близок к тому, когда услышал шум подъехавшего к воротам автомобиля. Он не хотел реагировать на это, но Женя свела ноги вместе, будто подавая этим сигнал тревоги.

Кирилл поднялся с кровати, подошел к окну, осторожно выглянул на улицу. Джип возле дома стоит, какие-то люди возле него, на дом смотрят. Света в окнах нет, его машина во дворе не стоит, и эти товарищи вполне могут сделать вывод, что в доме никого нет. Но все-таки, прежде чем уехать, они долго жали на клавишу звонка, требуя хозяев. Кирилл откликаться не стал, поэтому в конце концов незваные гости убрались восвояси.

– Кто это? – спросила Женя. – Милиция?

– Не похоже.

Видно, люди Витаева ищут его. Вернее, Женю. И подтверждением тому стал телефонный звонок.

Сам Авдеев связался с ним.

– Кирилл, ты где? – устало спросил он.

– Дома.

– Ребята звонили, сказали, что нет тебя там.

– Какие ребята?

– Охрана Витаева. Ты же не стал этим делом заниматься, уехал вместе с невестой, – в голосе Авдеева угадывался легкий упрек.

– Женя до сих пор от шока не может оправиться, ее увозить надо было.

– Это понятно. Но она видела убийцу.

– Да, видела, но только в профиль.

– Тебе надо встретиться с Рыжовым, он хочет поговорить с твоей Женей.

– Только не сегодня.

– Хорошо, давай завтра утром. Он подъедет к тебе на Плющиху… Пойми, дело очень важное, нам обязательно надо найти киллера и выйти на заказчика. Все очень серьезно. Очень.

– Я сам поговорю с Женей. Как только она придет в себя, так с ней и поговорю. Постараюсь составить фоторобот преступника.

– Хорошо, пусть будет так. Тогда с Рыжовым отбой. Но с твоей Женей хотят встретиться менты. Нам от их помощи отказываться никак нельзя…

– Завтра утром Женя будет на Плющихе.

– А в полдень я жду тебя у себя дома. До завтра.

Авдеев положил трубку, и Кирилл сразу же выключил телефон. Не вызвал этот разговор у него напряженных раздумий, чтобы слушать короткие гудки. Начальник охраны Витаева ищет убийцу своего босса, и ему нужен свидетель, который покажет, как выглядел этот человек и как все происходило. Авдеев крайне заинтересован в этом расследовании, поэтому сам подключился к нему, позвонив Кириллу. Нет, все правильно, так и должно быть.

И что-то подсказывало Климкину, что впереди его ожидают большие проблемы…

Глава 14

Образование у Кирилла юридическое, но адвокатом ему еще работать не приходилось. Что ж, есть возможность попрактиковаться. Лысый, чем-то напоминающий Шрека подполковник из милиции хотел выпроводить его из комнаты, чтобы допросить Женю с глазу на глаз, но из этого у него ничего не вышло. Ведь Женя не обвиняется в совершении преступления, она всего лишь свидетель, и зря мент качает права. Зато Кирилл имел полное право выставить его за дверь своей квартиры. Пусть вызывает к себе повесткой, может, через день-другой Женя и соизволит к нему пожаловать.

– Евгения Геннадьевна, вы утверждаете, что вышли в коридор и увидели мужчину, который целился из пистолета в сторону зала, – сказал подполковник.

Зайцев его фамилия, но сам он похож на матерого, хотя и плешивого волка.

– Я утверждаю? – пожала плечами Женя. – Нет, я просто сказала, что так было.

Она оправилась от вчерашнего ужаса, воспоминания уже не пугали ее, не вгоняли в дрожь, как это было вчера. Но на вопросы представителя ГУВД Москвы она отвечала без охоты.

– Я был в этом коридоре, и если вы там находились в момент выстрела, вы не могли видеть, что преступник целился из пистолета. Он стоял к вам спиной, к тому же в коридоре слабое освещение, вы могли подумать, что у него видеокамера в руке.

– Вообще-то я и подумала, что у него фотоаппарат в руке.

– Но вы сказали, что видели пистолет.

– Товарищ подполковник, а давайте не будем путать Евгению Геннадьевну! – выразила свое возмущение Кирилл. – Она вам сказал про пистолет уже после того, как узнала, что именно произошло. Вот если бы вы ее допросили в тот момент, когда она смотрела, как преступник готовится к стрельбе… Но вы же не допросили ее в тот момент? Нет. Вас там не было. А Женя была. И поверьте, то, что произошло, очень ее напугало. Моя супруга – натура очень чувствительная, так что не надо искать в ее словах несоответствие. Это не делает вам чести.

– Даже так? – косо глянул на него Зайцев.

– Не надо, товарищ подполковник, делать из нас дураков.

– Никто из вас не делает дураков. А искать несоответствия – это, извините, моя работа.

– Извиняю. Потому что прекрасно вас понимаю. Вам надо найти преступника, моя супруга видела его, может сказать, как он выглядит… Вот, если вам это интересно, его изображение в профиль.

Оказывается, Женя умела обращаться с карандашом, поэтому смогла изобразить преступника на бумаге. Рисунок, правда, получился неважный, корявый, но Женя утверждала, что в профиль киллер выглядел именно так. И анфас она тоже нарисовала, но смогла при этом отразить только контур лица и нос. Крупный нос, именно поэтому он и бросился в глаза.

– Что-то не очень хорошее изображение, – покачал головой Зайцев.

– Ну, почему нехорошее? В профиль очень даже ничего. А то, что анфас не вышел, так вы сами сказали, что в коридоре было неважное освещение. В коридоре темно, а в зале яркий свет, поэтому Евгения Геннадьевна видела еще свечение вокруг преступника. Разумеется, священное сияние здесь ни при чем. Но ведь сияние было, и в нем затерялись черты лица. Логично?

– В общем, да. Но мне бы хотелось послушать Евгению Геннадьевну, а не вас, молодой человек.

– Хорошо, молчу.

– А что я могу сказать? – неловко пожала плечами Женя. – Все было так, как говорит Кирилл.

– А вашему Кириллу очень интересно знать, как все было? – с подвохом спросил подполковник.

– А как же? Убили гостя на моей свадьбе, как мне может быть неинтересно? – с искренним удивлением посмотрел на него Климкин.

– Вы и портрет составили, потому что это вам интересно?

– Портрет составила Женя, а я ее всего лишь об этом попросил.

– А зачем вы попросили?

– Чтобы вас не утруждать.

– Что ж вы вчера прятались от следствия?

– Я прятался? Я Женю прятал. Чтобы вы ее не терзали…

– Кирилл, если не секрет, где вы работаете?

– В торгово-промышленной компании «Приор».

– Кем?

– Помощником генерального директора. А что?

– А какое отношение к вашей фирме имеет… имел гражданин Витаев?

– Никакого.

– А почему он оказался у вас на свадьбе? Он ваш знакомый, родственник? Или родственник вашей супруги?

– Он хороший знакомый моего босса. Желание босса – закон для подчиненного.

– Кто ваш босс?

– Драгин Илья Николаевич.

Кирилл не врал, он всего лишь ввел в их с Авдеевым отношения промежуточное звено, заместителя генерального директора компании «Приор».

– Значит, Драгин Илья Николаевич пригласил гражданина Витаева?

– Я не знаю, кто его пригласил. Дело в том, что часть банкета оплачивалась фирмой… Я думаю, мы уходим от темы, а времени у нас все меньше и меньше.

– Вы куда-то спешите?

– Да, есть кое-какие дела. И Евгения Геннадьевна поедет со мной.

– Но я еще не закончил.

– У вас всего пятнадцать минут, так что не отвлекайтесь…

– Хорошо, будем говорить по существу, – сделал над собой усилие Зайцев. – Евгения Геннадьевна, вы находились в коридоре, но потом оказались в холле. Как это произошло?

– Я не помню.

– Что значит не помните?

– Этот человек выстрелил, повернулся ко мне, я заметила пистолет в его руке. А дальше ничего не помню. Ноги сами вынесли меня в холл…

– Но вы помните, как преступник проходил мимо вас?

– Да, я была справа от двери, а он ушел влево.

– И на вас даже не глянул?

– Нет. Видимо, ему было не до меня. Он искал место, куда выкинуть пистолет. Он выкинул его в мусорный бак. Вернее, попытался выкинуть туда, а пистолет упал на пол. Но он даже не посмотрел, куда упал пистолет. Зашел в коридор, и все, больше я его не видела…

– Как он был одет?

– В костюме он был. В черном костюме… Нет, в темно-сером… Или в черном? Там свет в прихожей был какой-то ненормальный, не поймешь, что и какого цвета…

– Кто еще видел преступника?

– Никто… В холле никого больше не было, только я. Может, кто-то и видел его, ну, там, куда он ушел…

– Соседний банкетный зал пустовал.

– Я тогда не знаю, – пожала плечами Женя.

– Из соседнего банкетного зала преступник, должно быть, вышел в общий холл, там, насколько я помню, стояли охранники, – сказал Кирилл. – Они могли его видеть…

– Нет, никто его не видел.

– Почему?

– А вы не знаете? – внимательно посмотрел на Кирилла Зайцев.

– Почему я должен это знать?

– Ну, это же была ваша свадьба.

– И что?

– Ничего…

– К чему тогда эти намеки?

– Какие намеки?

– Намеки, недоговоренности. Если вы мутите воду, тогда и от нас не ждите содействия, да, Женя? – завелся Кирилл, хотя должен был держать себя в руках.

– Не знаю. – Она взглядом дала понять, что не совсем согласна с мужем.

Она не хотела, чтобы он ссорился с Зайцевым.

– Дело в том, что охранников из холла привлек шум в зале, – сказал подполковник. – Они зашли в один зал, а преступник вышел из другого…

– Видно, что профессионал. Все просчитал.

– Вы думаете, профессионал? – Зайцев с интересом посмотрел на Кирилла.

– Я видел пистолет, из которого он стрелял. Это спецназовский пистолет… Да и выстрел снайперский. А там метров двадцать было до цели, никак не меньше…

– Кирилл, вы знаете, чем занимался Витаев?

– Я же говорил, что не знаю. Но я слышал, что у него гостиничный бизнес…

– Скажите, он каким-то образом был связан с криминалом?

– Это вопрос не ко мне…

Кирилл многозначительно посмотрел на часы:

– Нам, кажется, пора.

– Да, и я пойду… Евгения Геннадьевна, я выпишу вам повестку, будьте добры завтра в назначенное время прибыть по указанному адресу.

Зайцев ушел, а Женя еще долго вертела в руках повестку.

– Я не хочу никуда идти. Мне и дома хорошо.

– Ты не переживай, завтра вместе пойдем, – пообещал Кирилл.

– Будешь моим адвокатом? – Женя с благодарностью посмотрела на него.

– Ну да.

– Не надо. Я же не подозреваемая… А если они меня в чем-то подозревают? – забеспокоилась вдруг она.

– В чем?

– Может, они думают, что это я убила этого… как его…

– Ты?! Убила Витаева? – засмеялся Кирилл. – Ты могла кого-то убить?.. Ты меня насмешила… Знаешь, каким надо быть профи, чтобы из пистолета попасть ему точно в голову!..

– Я вообще стрелять не умею…

– Вот видишь. Так что не бери в голову. Никто ничего не подозревает… Ладно, поеду я. Ждут меня.

В путь Кирилл отправился с учетом возможных пробок, но ему повезло, на всем протяжении пути не попалось ни одного серьезного затора. И к дому Авдеева он прибыл почти на час раньше положенного времени. А спустя десять минут прибыл и Муханов.

– Аркадий Васильевич вызвал? – пожав Кириллу руку, с какой-то каверзной, как ему показалось, мыслью спросил Костя.

В костюме он, при галстуке, кожаная папка под мышкой. Ухоженный, элегантный – чувствуется, что на важную встречу собрался.

– Почему вызвал? Я помощником у него работаю, если ты не знаешь.

– Почему не знаю? Знаю. Ты у Авдеева на особом счету, да? – с недоброй иронией усмехнулся Муханов.

И зависть в глазах промелькнула. Ну да, он уже давно в системе, а карьера не самая завидная, зато Кирилл растет как на дрожжах – так можно было понять этот взгляд.

– Кто тебе такое сказал?

– Да на свадьбе у тебя был.

– Извини, не заметил.

– Я за кадром был. Ты же меня не приглашал. А моего босса пригласил. Я со своим новым боссом был. Тебя видел. И невесту твою видел… – каверзно усмехнулся Муханов.

– Ну, видел, и что? – вскинулся Кирилл.

Не нравился ему этот разговор, и Муханов казался очень подозрительным.

– Да так, ничего…

Нехорошо себя вел Муханов, и это не могло не насторожить Климкина. Поэтому он отправился за ним, стараясь держаться на расстоянии.

Авдеев не каждый день ездил в свой офис, гораздо больше времени он проводил дома, там же и подчиненных принимал, проводил совещания. Кабинет у него здесь свой, приемная, конференц-зал, даже отдельный вход в служебные апартаменты имелся, чтобы гости не шатались по дому. И Кирилл здесь часто бывал – охранники знали его в лицо, поэтому не стали задерживать. Обыскали по-быстрому на входе, пропустили через рамку металлоискателя и дали зеленый свет. Вслед за Мухановым он дошел до самой приемной.

В приемной никого не было. Все-таки воскресенье сегодня, у секретарши выходной. Да и не нужна она, если Авдееву понадобится кофе, он просто вызовет горничную из дома.

Муханов не стал задерживаться в приемной, сразу же зашел в кабинет, где уже находился Авдеев.

– Можно, Аркадий Васильевич? – услышал Кирилл.

– А чего ж нельзя… Что ты там в зубах принес?

– Да вот…

Муханов закрыл за собой дверь, но не плотно – между полотном и косяком осталась небольшая щель. И все же Кириллу пришлось напрячь слух, чтобы слышать разговор.

– Что это такое? – спросил Авдеев.

– А вы не узнаете?

– Да что-то знакомое…

– Маевская Юлия Геннадьевна.

– Кто?! – ошеломленно, как показалось Кириллу, протянул Аркадий Васильевич.

– На невесту Климкина похожа, да?

Кирилл похолодел. Речь шла о какой-то Юлии Геннадьевне Маевской, которая похожа была на его жену. И что-то не очень хорошее с ней связано, если Авдеев так разволновался. Да и Муханов очень подозрительно себя вел…

– Похожа.

– На этом фото Юля еще молодая. Ей всего пятнадцать.

– Откуда фото?

– Из психушки.

– Откуда?

– Из интерната для детей с психическими отклонениями. Это мне сам Климкин подсказал, ну, когда мы Майю искали, которая Шагая сделала…

– Так-так…

– Надо, говорит, по психичкам пройтись. Ну, я и прошелся. А вчера на свадьбе был, смотрю на невесту, кого, думаю, она мне напоминает…

– Маевская, говоришь?

– Ну, да, Маевская. Юля.

– Ты хоть знаешь, кто это такая?

Авдеев стал объяснять, кто такая Юля Маевская, но Кирилл, увы, не смог это услышать. Кто-то зашел в коридор, ведущий в приемную, и ему пришлось отойти от двери, сесть в кресло.

Крупноформатный охранник с утиным вздернутым кверху носом зашел в приемную, посмотрел на Кирилла, но уходить не стал. Молча сел за компьютер, включил его.

– Пойду покурю, – сказал Климкин.

Парень лишь пожал плечами, глянув на него. Ему-то какое дело, куда он пойдет.

Кирилл не курил, бросил еще на первом курсе. Но сейчас так вдруг захотелось сунуть в рот зажженную сигарету и затянуться до помутнения в голове. Что-то страшное происходит сейчас в кабинете у Авдеева. Что-то очень страшное для Жени. Что именно, он не смог узнать, но ведь он может выведать все у нее самой.

Глава 15

К машине он шел, с трудом сдерживая себя, чтобы не перейти на бег. Никто не должен видеть, что ему не по себе от сильных переживаний, а то Авдеев может все понять и выслать погоню за ним раньше времени. Он и так отправит своих людей за Женей, но чем больше будет фора у Кирилла, тем лучше.

В машине он позвонил Жене.

– Собери вещи, – сказал он, стараясь сдерживать волнение.

– Собрать вещи? Зачем?

– В Сочи едем. Прямо сейчас. Я через час буду дома, и мы сразу уедем.

– Какие Сочи в октябре?

– Медовый месяц у нас.

– А мы разве собирались? – В ее голосе сквозило беспокойство.

– Я сказал, собирай вещи!

Он не просто нажал на клавишу сброса, он еще и отключил телефон. Он знал методику, по которой через мобильник можно выйти на его владельца, а у Авдеева, само собой, служба безопасности очень серьезная, технически и материально подкованная. Но у него айфон, а это не только модный гаджет, но и дорогое удовольствие – жаль было расставаться с такой игрушкой.

На дороге он дал своей спешке полную волю, нарушал правила без всякого зазрения совести. Пробки в городе начались, но он выезжал на встречную и гнал по тротуарам, чтобы как можно скорей попасть домой. На гаишников нарвался, договорился с ними за пять тысяч, помчался дальше.

Менты пытались раскрутить его на более крупную сумму, все-таки выезд на встречную полосу – это лишение прав. В другое время Кирилл мог бы отдать и десять тысяч за решение вопроса, но сейчас он чувствовал, что в ближайшее время наличность ему ох как пригодится.

Женя успела собрать вещи за час, проведенный им в дороге. Чемодан большой на колесиках битком набила, спортивная сумка упакована, сама она в походной одежде – джинсовый костюм, кроссовки. Причем джинсы не в обтяжку, а свободные. Выражение лица серьезное, сосредоточенное. Непривычно сосредоточенное. И непонятно, куда делась детская нежность в чертах ее лица.

– Что случилось? – спросила она.

– В машине скажу… Паспорта взяла?

– Все взяла. Деньги, паспорта…

– Давай вниз!

Он взял сумку и чемодан, погрузил в багажник, сел за руль.

– Может, все-таки скажешь, что произошло? – закрывая за собой дверцу, спросила она.

Кирилл отозвался не сразу, сначала выехал со двора.

– Да, Юля, произошло.

– Кто Юля? – напряженно посмотрела на него Женя. Или все-таки Юля?

– Ты Юля. Маевская Юлия Геннадьевна.

– Кто тебе такое сказал? – В ее голосе не было той дрожи, которая всегда появлялась во время сильного волнения.

И на Кирилла она смотрела без особого смущения.

– Узнал.

– Откуда?

– Ты воспитывалась в интернате для умственно отсталых детей.

– Не для умственно отсталых, а для детей с психическими отклонениями.

– А это не одно и то же?

– Нет. Душевнобольной и дебил – это несколько разные вещи.

– Ты душевнобольная?

– Да.

– И зовут тебя Юля?

– Да.

– А Майя – это кто?

– Куда ты меня везешь?

– Куда-нибудь… Куда-нибудь подальше от Авдеева.

– Он в курсе?

– В курсе чего?

– В курсе, что я Маевская?

– Да.

– Еще что он знает? – Вопросы ее звучали четко и звонко.

Кирилл удивленно посмотрел на Юлю-Женю. Он-то думал, что сам будет задавать вопросы, требуя на них ответа, но ему предлагается роль ведомого.

– А может, ты мне все расскажешь? Кто ты такая? Почему тебя зовут Женя? Почему ты назвалась Майей?..

– Кому я назвалась Маей?

– Шагаеву.

– Кто тебе такое сказал? – Юля-Женя смотрела на него пристально, и в голосе звучал металл.

Кириллу все больше становилось не по себе.

– Не важно.

– Я спрашиваю, кто тебе это сказал? – Голос ее стал еще жестче.

Но и он ожесточился.

– Жень, что-то ты мне совсем не нравишься!

Он припарковал машину к обочине в разрешенном для этого месте, резко повернулся к Юле и обмер, увидев направленный на него ствол пистолета. Это был такой же «ППС», который он видел вчера в ресторане.

Юля держала оружие правой рукой, предплечьем касаясь ручки дверцы. В неудобном положении у нее пистолет, но ствол смотрел точно на Кирилла. И выстрелить она могла.

– Я сама себе не нравлюсь.

Она смотрела на него сурово, но в голосе звучали примирительные нотки.

– Откуда у тебя ствол?

– Это не имеет значения.

– Это ты убила Витаева?

– Я.

– А Портнова?

– Я.

– Твою мать!

– Не надо трогать мою мать! – угрожающе сощурилась она.

– Не надо подставлять меня!.. Хотя ты уже подставила… Мне же теперь башку снимут!

– Извини.

Взгляд у Юли непривычно холодный, но Кирилл все-таки заметил в этой мерзлоте проталину раскаяния.

– Что извини?.. Втерлась ко мне в доверие! Вошла в наш круг!

– Я не втиралась к тебе в доверие. Ты первый начал.

– Ну да, конечно!

– Я работала официанткой, ты сам стал приставать ко мне.

– А зачем ты работала официанткой?

– Это уже другой вопрос.

– Блин, надо же так вляпаться! – Кирилл прижал к надбровьям ладони, пытаясь тем самым успокоить себя.

– Ты вляпался, когда стал работать на Авдеева, – беспощадно сказала она. – На этого ублюдка и подонка.

– Так, допустим, он ублюдок. Допустим, он подонок, но тебе какое дело до него?

Кирилл правильно понял, что его жене угрожает опасность, поэтому и поехал к ней, чтобы спасти. Расспросить обо всем и спасти. Но вдруг оказалось, что имеет дело с самым настоящим киллером, за которым сам же и охотился. И теперь он должен спасать самого себя… А Юля враг, и если он вдруг убьет ее или сдаст Авдееву, то не должен будет об этом жалеть. Не должен, но будет. Хоть она и сука, но ведь в ней осталась его Женя, которую он так любил.

– Он убил мою маму. Он убил моего отца. Этого достаточно?

– А что, есть еще что-то?

– Прежде чем убить, он изнасиловал мою маму. Продолжать?

– Ну, продолжай…

Как чувствовал Кирилл, что продолжение болью отзовется в нем.

– Его ублюдок Эльнар Шагаев изнасиловал меня.

– Тебя?! Шагаев?!

– Мне тогда было двенадцать лет… Авдеев был. Шагаев. Германов. Портнов. Витаев… Мой отец занимался строительным бизнесом, они обложили его данью, но в какой-то момент решили, что он платит им мало. Поэтому ночью ворвались к нам в дом, избили отца, пригрозили, что изнасилуют мою маму, он подписал договор, отписал им свой бизнес, квартиру, дом… Они должны были оставить нас в покое, но они убили отца. А потом изнасиловали мою мать. А пока они насиловали ее, меня насиловал Шагаев… Мне тогда было всего двенадцать лет…

– Это правда?

– Да.

– И тебе было всего двенадцать лет?

– Ты должен понимать, что это такое…

– Я понимаю.

– Маму они убили. И меня ударили по голове. Я потеряла сознание, они думали, что убили меня. Они подожгли наш дом, они думали, что я сгорю в огне. А я не сгорела. Я выпрыгнула в окно, убежала… Я не знаю, как я смогла спастись, ведь эти нелюди были где-то рядом. Но я спаслась… Я плохо помню, что было потом. Потому что я сошла с ума. Да, я натурально сошла с ума… Нет, я не бесновалась, не билась головой об стенку. Я просто перестала реагировать на то, что происходило вокруг. Я жила в своем мире, где были живы мои мама и папа, где меня никто не насиловал… В милиции меня спрашивали, кто я такая, что со мной произошло, но я ничего не говорила. Потому что ничего не соображала. В конце концов меня отправили в интернат для детей… Меня отправили в детскую психушку. Меня лечили. Меня вернули в реальность. Сначала я сказала, как меня зовут. А со временем рассказала, что со мной произошло. Но мне никто не поверил. Вернее, сделали вид, что не поверили. Никому не хотелось связываться с бандитами. К тому же я впала в самое настоящее буйство…

Юля говорила обо всем этом спокойно, почти бесстрастным тоном, но чувствовалось, что эта выдержка давалась ей с большим трудом. Ей приходилось напрягать все свои внутренние ресурсы, чтобы ее рассудок оставался на плаву.

– Ты не похожа на психопатку…

– Я научилась держать себя в руках. Хотя и не всегда получается…

– Как, например, с Шагаевым? Ты кастрировала его…

– Нет, я тогда была совершенно спокойна. Меня трясло и лихорадило, когда все закончилось, когда мне ничего не угрожало…

– Трясло и лихорадило… Я помню, как трясло тебя, когда ты увидела Портнова.

– Да, было такое. Но я удержала себя в руках.

– Но траванула его…

– Да, было такое…

– У тебя был яд?

– Он и сейчас при мне…

Юля коснулась пальцами своей сумочки.

– Ты, кажется, подавала ему кофе, – вспомнил он.

– Да, я подавала ему кофе.

– А если бы Портнов умер сразу?

– Нет, я все рассчитала правильно. Подозрение на меня не пало.

– Да, но подозрение пало на Раю. Ты знаешь, что с ней случилось? Ее убили… Я сам привез ее к Авдееву… Они сказали, что она во всем призналась… Она не могла признаться… Или призналась под пытками… Портнова убила ты, но наказали за это Раю…

– Кто наказал?

– Авдеев.

– А кто конкретно?

– Авдеев там был. Его телохранители… Я поехал показывать фотографию, приезжаю, а ее уже нет…

– Убили?

– Ну, да.

– Если там был Авдеев, ее, возможно, еще и изнасиловали…

Кирилл помнил, каким огнем горели глаза Авдеева, когда он смотрел на Раю. Он смотрел на нее как возбужденный маньяк…

– Он такой, он может… – с мрачной иронией усмехнулась Юля. – Но все-таки что-то человеческое в нем еще осталось. Тогда, когда погибли мои родители, он сказал своему Шагаю, чтобы тот не трогал меня. Сказал… Но не остановил…

– Я понимаю, Шагай – мразь. Но ты убила не только его. Из-за тебя погибла Рая…

– Лес рубят – щепки летят. – Голос Юли прозвучал холодно и цинично.

Кирилл глянул на нее, ожидая увидеть непроницаемо спокойное лицо, но заметил сочувствие к погибшей девушке.

– К тому же здесь есть и твоя вина. Ты же обвинил Раю в убийстве…

– Ну да, обвинил, – нервно кивнул Кирилл. – Потому что аналогия была. Шагай снял Майю, а Портнов снял Раю. Майя и Рая могла быть одним лицом… А Майя – это ты… Я видел, как ты убила Шагая. Я знаю, как ты убила его телохранителя. Но я не могу поверить, что это была ты.

– Не верь.

– Но это была ты! – простонал он.

– Я.

– Ты работала ножом, как заправский спецназовец! Ты стреляла в Витаева, как заправской киллер!

– Я много училась.

– Чему? Убивать?

– Да.

– Где ты этому училась?

– Был учитель.

– Кто?

– Мой врач. Тот самый, который меня вылечил… А знаешь, как он меня вылечил? Он сказал, что я должна собрать свою ненависть в одно целое, спеленать ее и нянчиться с ней, как с ребенком. Я должна была холить свою ненависть и лелеять, я должна была расти вместе с ней, поднимаясь до тех высот, с каких я могла отомстить своим врагам. А расти мне помогал он. Помогал в качестве эксперимента… Я жила с ним…

– Ты жила с ним?

– Да, я жила в его доме… И даже любила его… И как отца любила, и как мужчину…

– Ты меня совсем убила!

– Тебе-то что? Ты уже вычеркнул меня из своей жизни, – печально усмехнулась Юля.

– Да нет, не вычеркивал… И как я могу вычеркнуть тебя из своей жизни, если ты моя законная жена?

– Твоя жена – Евгения Геннадьевна Юрнаева, а я – Юлия Геннадьевна Маевская. Штамп о нашем браке стоит в фальшивом паспорте…

– Ну, паспорт – это всего лишь бумажка. Не забывай, что мы венчаны на небесах. А там наши земные имена не имеют значения, там у душ свои имена…

– Может быть.

– Так что ты моя законная жена.

– А тебе это нужно?

– Но я тебя люблю, – без должной нежности, но все-таки уверенно сказал Кирилл.

– Ты в этом убежден?

– Абсолютно… Кстати, в Писании сказано, да убоится жена мужа своего, – с юмором, но совсем не весело проговорил он. – И убоится направлять на него пистолет…

– Так прямо и написано?

– Да, так прямо и написано. Правда, не сказано, бесшумный это пистолет или какой…

– У меня бесшумный. И ты это знаешь. Ты и в оружии разбираешься, и рукопашный бой знаешь, – убирая пистолет, сказала она. – Но мой тебе совет, не делай резких движений…

Она смотрела на него с жесткой и угрожающей насмешкой. Только Кирилл не очень-то ее боялся. Он действительно не какой-то там беспомощный ботаник, не способный постоять за себя. И еще он не боялся ее, потому что не собирался с ней воевать.

Он не исключал, что история ее семьи – сплошной вымысел. Но верил. Потому что хотел верить. Потому что любил Женю и это чувство перенес на Юлю…

К тому же он знал, как погиб Шагаев. Портнова отравили, Германова и Витаева застрелили, а этому отрезали его педофильскую мерзость. Киллеры так не поступают. Так мстят жертвы насилия… И еще он видел глаза, какими Авдеев смотрел на Раю. Возможно, ее тоже изнасиловали, а потом убили…

– Не переживай, я тебя не сдам, – сказал он.

– Ты сам в этом не уверен, – с сомнением посмотрела на него Женя.

– Уверен.

– Ты мог бы отличиться. Сдашь меня Авдееву, он тебе объявит благодарность. Получишь очередное повышение и прибавку к зарплате.

– А если я этого не хочу?

– Тогда у тебя будут проблемы.

– Шутишь? Я уже весь в этих проблемах…

– Это да. Но не все еще потеряно. Я могу просто уйти, а ты вернешься к Авдееву, скажешь, что упустил меня. Ты же не мог знать, кто я такая. Ведь я действительно работала в «Персее», ты мог познакомиться со мной по незнанию. Он твой отец, он тебя простит…

– Что?! – Кирилл ошалело уставился на Юлю. – Он мой отец?!. Ты в своем уме?

– Нет. У меня даже справка есть, что я психически ненормальная, – усмехнулась она. – Самая настоящая справка. На мое настоящее имя… Но Авдеев действительно твой отец. А ты что, этого еще не понял?

– Я должен был это понять?

– Он знал твою маму еще до твоего рождения…

– Мою маму до моего рождения знали многие, и что?

– Но эти многие не делали тебя помощником генерального директора, не поднимали тебя так высоко, как поднял тебя Авдеев. Ты должен был понять, что он готовит тебя на свое место…

– На свое место? Меня?.. Ну, да, была у меня однажды такая мысль… И маму мою он знал… Но все это догадки…

– А ты никогда не замечал, что чем-то похож на Авдеева?

– Да нет, не похожи мы…

– Глаза у вас очень похожи. Только у тебя глаза еще не совсем потерянного человека, а у него уже нет души, так, жалкие остатки…

– Это все слова.

– В детстве я очень любила играть в одну игру. Когда родители уходили, я обшаривала квартиру в поисках чего-нибудь интересного. Ты уже знаешь, что я ненормальная. Но к моему больному интересу присоединился еще и деловой интерес. Мы были в гостях у твоей мамы, тебя куда-то вызвали, и она потом уехала. Мне хватило часа, чтобы обыскать ее квартиру. Должна же я была знать, чем она дышит… – сказала Юля с полной невозмутимостью на лице, но при этом вдруг покраснела.

– И что?

– Я нашла копию заключения генетической экспертизы на отцовство… Еще свежее заключение, апрель две тысячи седьмого года…

– То есть по этому заключению Авдеев – мой отец?

– Я скажу тебе, где лежит это заключение, ты сам все прочтешь…

– Нельзя мне ехать к маме. Нельзя.

– Почему нельзя? Ты можешь бросить меня и поехать к ней. Или сразу к Авдееву. Расскажешь все, как было. Тебе даже не придется врать…

– Но я не хочу к нему.

– Он же твой отец.

– Моего отца убили… Возможно, его убил Авдеев…

– Тебе видней.

– Да, это он его убил… Может, он ревновал его к маме… Я не знаю…

– Не знаешь – и не говори.

– Ты убила Германова, ты убила Шагаева, ты убила Портнова, ты убила Витаева. Ты должна убить и Авдеева?

– Да, я должна его убить… Я должна отомстить… Но я боюсь.

– Авдеева боишься?

– Нет, саму себя… Если я его убью, мне больше некому будет мстить. Что, если после этого я свихнусь окончательно? Если я отомщу, то ненависть может сойти на нет. Тогда у меня не будет стимула держать себя в руках, меня понесет. И унесет… Я боюсь…

– Тогда пусть Авдеев живет.

– А ты знаешь, как он с твоей матерью переспал? Может, он изнасиловал ее так же, как и мою! А если он и отца твоего убил? – Юля держалась, держалась и вдруг стала выходить из себя. Могло показаться, что за его семью она переживала больше, чем за свою. – И ты говоришь, пусть живет?

– Но я не знаю, как было с моей матерью. И насчет отца только догадки…

– Как он погиб?

Кирилл собирался с мыслями, чтобы ответить на этот вопрос, но сзади прямо на проезжей части шоссе остановился черный джип, из которого вышли трое в черных костюмах.

Кирилл узнал этих людей. Один из них был тем самым охранником с утиным носом, который не позволил ему прослушать разговор Авдеева с Мухановым. Этот громила приближался к машине с левой стороны, а его напарник вместе с водителем взял в прицел Юлю, которая уже открыла правую дверцу, чтобы выйти к ним.

Из машины Кирилл вышел вместе с Юлей. У нее был спецназовский ствол, спрятанный в рукав, у него – травматический пистолет, который не стоило даже вынимать из кобуры, ведь утконосый мог обладать боевым оружием. Пиджак у него расстегнут и правая рука в предстартовом положении – чуть что не так, и он полезет за пистолетом.

– Парень, давай без глупостей! – важно, басовито сказал громила. – Поехали, Аркадий Васильевич зовет.

Мимо проезжали машины, и на фоне этого шума Кирилл не расслышал выстрелы из «ПСС», зато до его слуха донесся вопль подраненного человека. Утконосый тоже отреагировал на звук, виновником которого стала Юля, рванулся к ней, выдергивая на ходу пистолет. Но Кирилл не позволил ему обогнуть машину спереди; он атаковал утконосого и ударил его по ноге, по внешнему изгибу колена.

От удара громила немного просел, а Климкин нанес второй удар и выбил из его руки пистолет. Но на этом удача изменила ему. Обезоруженный «утконос» не собирался сдаваться, он ринулся на противника и ударил его кулаком в голову. Кирилл уклонился, но тут же нарвался на повторный удар в челюсть. В глазах у него потемнело, в них запрыгали какие-то красные искры с запахом крови, голова закружилась, возникло непреодолимое желание опуститься на землю и лежать, лежать. Но он все-таки остался на ногах и даже смог блокировать очередной удар. Но следующую за этим порцию хлебнул полной ложкой. Громила ударил его ногой в живот, и сильная боль согнула тело вдвое. В этот раз Кирилл не смог удержаться на плаву, опустился на землю, а «утконос» замахнулся снова. Еще бы мгновение, и тяжелая нога окончательно втоптала бы его в асфальт. Но громила сам вдруг взвыл от боли. Сначала он опустился на колено, потом рухнул на бок и закрутился волчком, хватаясь за простреленную ногу.

– Как ты? – спросила Юля.

Перед глазами у Кирилла все плыло, но все-таки он хорошо рассмотрел ее, и в сознании запечатлелся героический образ, схожий с Жанной д’Арк в латах, со знаменем и щитом… Но чувство гордости за свою жену почему-то не возникло. Гораздо лучше она смотрелась бы на кухне – в фартуке и за плитой. И с ангельской улыбкой на лице. Она бы приготовила ужин, они бы открыли бутылочку французского вина, а после легкого возлияния устроили бы такое же романтическое возлежание… Но нет, вся эта идиллия где-то далеко и, возможно, утеряна навсегда.

– Да как-то не очень, – потирая отбитую челюсть, сказал Кирилл.

Не так уж он хорош в рукопашном бою, как хотелось бы. Но зато удар умеет держать. Другому бы «утконос» челюсть сломал, а у него без перелома. Во всяком случае, первое впечатление было именно таким.

– Давай за руль! – оглядываясь по сторонам, распорядилась Юля.

И Кирилл не посмел ее ослушаться. Уж больно крутой казалась его некогда миленькая жена. Да и не мог он оставить ее одну.

Юля отлично управлялась с пистолетом. Всех троих охранников уложила точными выстрелами. Но била она не на поражение, а на болевой шок – у всех троих прострелены коленные чашечки. Это указывало на ее холодный рассудок, стальные нервы и твердую руку, четко сбалансированную с метким глазом. Только не радовало все это Кирилла.

– Давай быстрей!

Юля не обыскивала раненых, не забирала у них оружие, поэтому те могли выстрелить вслед ей и Кириллу. Поэтому она спешила.

Она следила за жертвами, а он, разгоняя джип, смотрел по сторонам и в зеркало заднего вида. Милицейская машина могла ехать навстречу, а брошенный «Гелендваген» и разбросанные по дороге люди бросаются в глаза. Если менты увидят все это, они тотчас развернутся через сплошную и сядут Кириллу на хвост. А еще патрульный экипаж мог находиться среди попутных машин…

За себя Кирилл не переживал, но Юля натворила бед, ей точно светит срок за стрельбу на улице. И это как минимум. Если ее привлекут к ответственности за киллерский отстрел… Об этом лучше не думать.

– Давай вправо! – скомандовала она.

Кирилл послушно съехал с шоссе на обычную улицу, свернул в ближайший двор, чтобы затеряться среди высотных домов, в лабиринтах жилого квартала. Немного подумав, он выбросил свой айфон в окно.

– Зачем ты это сделал? – спросила Юля.

– А ты не знаешь?

– Догадываюсь… Какая у тебя сигнализация? Со спутниковым слежением?

– Вот именно.

«Утконос» мог выйти на него по маячку сигнализации. Скорее всего, джип Кирилла был взял на учет службой безопасности Авдеева. Это устройство можно было снять самому или, лучше всего, в ближайшем автосервисе. Но, возможно, в машине был установлен и другой маячок, не имеющий никакого отношения к охранной сигнализации, а его так быстро не найдешь. Пока с ним провозишься, нахлынет вторая волна преследователей, и не факт, что им с Юлей и в этот раз удастся выйти сухими из воды.

Надо бросать машину во дворе. Жалко. Но ведь Юля еще не выбросила телефон, и можно позвонить маме. Сказать адрес, пусть приедет, заберет машину… Мало ли, вдруг все еще наладится и Кирилл сможет вернуться к прежней жизни. И хотя в это уже не верилось, надежду терять не надо…

– С машиной нас выследят, а без нее как без рук, – сказал он.

– И что ты предлагаешь? – с интересом посмотрела на него Юля.

– Бросить ее надо. Забрать вещи, поймать такси… Только что дальше? На дачу не поедешь, квартиру в Марьино ты сдала. Ну и у мамы не спрячешься…

– Не переживай, на этот счет все предусмотрено. Главное, из города выехать… Нормально все будет, вот увидишь.

Юля держалась невозмутимо, в глазах ни капли страха и сомнения, поэтому смотрелась она достаточно убедительно. Только Кирилл не очень-то верил ей. Как может быть нормально, когда против тебя ополчился весь мир? Когда против тебя целая мафия… Но ведь он любит рисковать. Или не очень?

Глава 16

Гоп-стоп, мы подошли из-за угла… Все как в песне, только без ограбления. Сегодня у Аркаши по плану любовь. Нравится ему соседская девчонка, и он хочет ею обладать. А его желание – это закон.

Нику он помнил еще маленькой девочкой, тогда он к ней никаких чувств не имел, но сейчас она выше всяких похвал. Выросла, расцвела, налилась соком. Роскошные волосы, смазливое личико, бюст как минимум четвертого размера, широкие бедра, длинные ноги. Все хорошо, плохо только то, что с Аркашей гулять она не хочет.

Парень у нее, какой-то домашний мальчик со спортивным уклоном. Высокий он, крепкий на вид, только черты лица мягкие, не обветренные суровой уличной и зэковской жизнью. Такой пацанчик мог быть авторитетом среди юных комсомольцев с горящими сердцами, но для Аркаши он жалкий прыщ.

Он подкараулил эту парочку в проходе между домами. На дискотеку они ходили, думают, что кончились танцы. Да нет, для карапузика все только начинается.

Темно уже, в проулке безлюдно и тихо, слышно только, как уличный фонарь на ветру со скрипом качается. Видно, как тень от столба от дома к дому шатается. Точно, гоп-стоп, мы подошли из-за угла. И кто-то чего-то много на себя взял…

– Слышь, чепушила, ты ничего не попутал? – преградив парочке путь, грозно спросил Аркаша.

Паренек одет неплохо, но он сам упакован еще лучше. Настоящий кожаный пиджак на нем – в Балашихе одного терпилу раздел. И джинсы – настоящий «Леви Страусс», это из Мытищ, один лох в них щеголял на свою голову. Ну а что, разве люди не должны делиться с ближними своими? А ведь Аркаша тогда очень близко к этим ребятам подошел, потому и ближний…

– А что такое?

Парень хорохорился, но в глазах страх и тоска. Аркаша не один, с ним Сема и Гараж. У его дружков кастеты, а сам он обладал более серьезным оружием. Финка у него с наборной ручкой из тех, что делают зэки. Правильный пацан обязан иметь при себе такое «перо». И еще он должен ловко крутить нож в пальцах, как это делал сейчас Аркаша.

– Я тебе сейчас кишки выпущу, понял?

– Аркаша, не надо! – вступилась за своего ухажера Ника.

– Что не надо? – торжествующе посмотрел на нее Аркаша. – Еще ничего и нет!.. А сейчас будет!

Он сделал резкое движение, будто собирался ударить ее парня ножом, и тот в ужасе отскочил назад. Вот и танцы начались.

– Сейчас, сейчас!..

С каждым ложным замахом парень отскакивал все дальше; в конце концов он повернулся к Аркаше спиной и убежал. А Ника осталась на месте, ее не пускали Сема и Гараж.

– Где ты такого чмошника откопала? – возвращаясь к ней, насмешливо спросил Аркаша.

– Он не чмошник! – с обидой за своего кавалера сказала она. – Посмотрела бы я, если бы на тебя с ножом!

– На! Смотри!

Аркаша задрал футболку под пиджаком и показал ей шрам на животе. Был у него в зоне конфликт с одним козлом, под нож попал. Кишки ему не выпустили, но хорошего было мало. Зато сейчас можно было форсить этим.

– Да мне что на «перо», что на волыну! – расправляя плечи, бравурно протянул он. – Я не какое-то там чмо, поняла?

– Да поняла, поняла! – отмахнулась от него Ника.

– А если поняла, то пошли!

– Куда?

– Гулять пошли!

– Мне домой надо. Меня дома ждут. Давай завтра!

Она вдруг резко повернулась к Аркаше спиной и быстрым шагом пошла к дому. Юбка у нее не самая короткая, но плиссированная, широкая, а тут ветер на нее сзади наскочил, вспарусил подол… Да, ножки у нее действительно класс.

Загляделся Аркаша на вид сзади, а потому поздно спохватился. Он мог бы догнать Нику, но бежать за ней перед пацанами как-то не пристало… Впрочем, она пообещала ему себя на завтра, и он заставит ее сдержать свое слово.

– Дома ее ждут! – хмыкнул патлатый Сема.

– А что такого? – покосился на него Аркаша.

– Так это, нет у нее никого дома. Батя в командировке, а мать на дежурстве…

– Ты откуда знаешь?

– Ну, знаю…

– Точно никого нет?

– Точно!

А жила Ника на втором этаже, и на балкон к ней забраться легко. Можно было и в дверь постучаться, но Аркаша должен был показать своим пацанам класс. Он мотал срок, его за это уважали. Да и терпил раздевать у него получалось здорово. Но все-таки этого было недостаточно для безоговорочного признания. Надо было показать пацанам, какой он герой по женской части…

– Цветы нужны, коньяк и конфеты, – вслух подумал он.

– Там тюльпаны на клумбе… А коньяк… Коньяк у Ромки можно взять, у него мать товаровед в универсаме, – вспомнил Гараж.

– Поздно уже.

– Да ничего…

Ромка боялся и уважал Аркашу, потому он рад был угодить ему. Родители его были дома, но это не помешало ему вынести бутылку «Белого аиста» и коробку конфет. Аркаша пообещал заплатить ему. Потом. Когда-нибудь. Но Рома отмахнулся… Типичный лох.

На балкон Аркаша забрался без проблем, Сема протянул ему закрепленный на длинной палке пакет с джентльменским набором. Он постучал в балконную дверь, за стеклом которой вскоре показалась Ника. Увидев его, она покрутила пальцем у виска. Но дверь открыла. За что получила букет цветов. И не важно, что два цветка на сломанных стеблях смотрели вниз. Главное, что у самого Аркаши настроение стояло крепко.

– Ну, ты и псих! – Ее голос был полон осуждения, но в нем звучало и восхищение.

– А ради тебя на любую гору!

– А если я отца позову?

– Зови! – Аркаша достал из пакета бутылку коньяка. – Мы с ним выпьем! За жизнь поговорим! За тебя!..

– Что за меня?

– Ну, может, он отдаст тебя? За меня.

– Не дождешься!

– А в дом хотя бы впустишь?

– Ну, заходи!

В комнате было темно, но в коридоре ярко горел свет, на фоне которого просвечивалась ночная сорочка Ники. Аркаша видел очертания ее красивых ног, и еще он понял, что под ночнушкой у нее больше ничего нет. Он обязательно убедится в этом на ощупь, но не сейчас. Не стоит торопить момент.

– Батю позовешь? Или спит он?

– Спит, – перешла на шепот Ника.

– Будить не будем. А выпить можно, да?

Он разулся, прошел на кухню, выставил на стол коньяк и выложил коробку конфет.

Она сходила в комнату за рюмками, вернулась в халате поверх ночной сорочки. Аркадий разлил коньяк.

– За самую красивую девушку на свете! За тебя, Ника!

Коньяк мягкий, пился легко, и Ника даже не поморщилась, пропустив рюмочку. И еще конфеткой заела.

– Ну как?

– Хорошо, – каверзно улыбнулась она. – Но было бы лучше, если бы ты исчез.

– В одиночку хочешь набраться?

– Да нет, коньяк ты можешь унести…

– Может, лучше повторим? Ну, чтобы уносить было нечего.

– Мне вообще-то завтра рано вставать…

– Я тебя разбужу!

– Ага, сейчас!.. Пообещай мне, что уйдешь после того, как мы выпьем.

– Ну, если выпьем на брудершафт…

– Счас!

Они выпили просто так, без поцелуев. Но Аркаша не ушел. Да и Ника перестала его выгонять. За второй рюмкой последовала третья, четвертая. А там и бутылка опустела.

Коньяк казался ему компотом, но все-таки в голове слегка зашумело от хмельной волны. А Ника и вовсе запьянела.

– Может, еще сходить? – спросил он.

– А ты вернешься? – Она с подозрением глянула на него.

– А куда я денусь?

– Лучше бы ты делся… Ладно, никуда не надо ходить. Есть у нас…

Она принесла ополовиненную кем-то бутылку водки.

– Чаем надо подкрасить, тогда коньяк будет, – подсказал он. – Чтобы не мешать…

– Ну, давай коньяк…

Водка с чаем пошла не так хорошо, как «Белый аист», но Ника все же осилила пару рюмок. Осоловела, окосела. Казалось, ее можно было брать голыми руками, но не тут-то было.

– Все, хватит! – решительно поднялась она со своего места.

Аркаша пытался возражать, но все-таки оказался за дверью. Только отступать он не собирался – выждал время и снова забрался на балкон. Он очень надеялся, что Ника не догадалась закрыть стеклянную дверь. Так и оказалось… А может, она просто не захотела догадываться?

Ника уже спала, разметавшись по кровати. Ночная рубашка на ней, подол приподнят, ноги разведены в стороны. Аркаша лег к ней, не раздеваясь. Немного подождал, наблюдая за ней, потом запустил руку под рубашку, нащупал теплую упругость груди, приласкал сосок. Ника не застонала, но слегка изогнула губы в блудливой улыбке. Наверное, дружка своего во сне видит, его ласки на себе чувствует…

Были у Аркаши женщины, но ни одна из них не шла в сравнение с ней. Грязных лахудр он имел, а тут ангельская красота и чистота. Он так возбудился, что едва сдерживал бурлящие в нем эмоции. А Ника заводилась медленно и во сне…

Он ласкал ее грудь, пока Ника не повернулась к нему спиной. Тогда он провел рукой по изгибу ее талии, затем нащупал пальцами волосы внизу живота…

Его ласки доставляли Нике удовольствие, но ведь она думала, что это с ней происходит во сне. А когда до нее дошло, что Аркаша проникает в нее наяву, было уже поздно…

* * *

Давно все это было, но воспоминания остались. Яркие воспоминания. Мало того что Ника была его первой по-настоящему желанной женщиной, так она еще досталась ему девочкой. Он, а не кто-то лишил ее невинности. Уж как она проклинала его после того случая, как рыдала, но в милицию так и не заявила. Более того, в следующий раз, когда осталась дома без присмотра родителей, впустила его к себе на всю ночь…

А потом у нее появился новый парень. Люберецкий качок Дима Климкин. Аркаша попытался наехать на него, но получил в зубы. На нож хотел посадить этого красавчика, а тот дружков своих привел, таких же крутых, и доходчиво объяснил ему, что с ним лучше не связываться.

Спустя время Аркаша загремел на зону, и Ника окончательно выпала из поля его зрения. В девяносто втором он вышел, сколотил бригаду, пошли дела… Не до Ники ему тогда было. Да и она жила непонятно где. А в девяносто шестом они все-таки пересеклись.

Оказалось, что Ника вышла замуж за своего люберецкого качка. Она жила с ним в жалкой «однушке», воспитывала сына, семья едва сводила концы с концами.

Люберецкие в восьмидесятых годах гремели на всю страну, во время перестройки их бригады стригли шерсть с торгашей на московских рынках, нагоняли страх на конкурентов, а в начале девяностых эти ребята начали сдавать свои позиции. Но Димка Климкин даже не пытался попасть в эту струю. В армии отслужил, институт окончил, на завод пошел работать, в планово-экономический отдел. А времена тяжелые, завод простаивал, зарплату почти не платили.

Но Нике повезло. Тридцать два года ей тогда исполнилось, но как же она была хороша собой… В общем, Аркадий сделал ее своей любовницей и взял на содержание. Сдалась она, правда, не сразу, поломалась немного для приличия. Зато потом показала себя во всей красе…

И ее мужу Аркадий помог с работой. Сначала вернул ему должок, собственноручно избив до полусмерти, а потом оказал милость и отправил с аудитом в подконтрольные фирмы. И надо сказать, Климкин хорошо себя показал. Ведь это он поймал Маевского за руку, доказал, что Гена утаил от Аркадия почти миллион долларов.

А потом Климкин стал зарываться. Расправил плечи, распушил хвост, а однажды круто наехал на Аркадия. Узнал про его отношения с Никой и предъявил за нее. За что и поплатился. Вывезли мужика в лес и пристрелили как бешеную собаку. Естественно, все свалили на бизнесменов, с которыми Дима работал…

А с Никой отношения постепенно сошли на нет. Хотя от нее Аркадий не отказался. С бизнесом ей серьезно помог, учебу сыну оплатил. Время от времени он приезжал к ней тряхнуть стариной, но это уже погоды не делало. В сущности, Ника жила своей жизнью, только мужика не заводила. Он этого не хотел, да и она не особо-то стремилась. Любила она своего мужа, хотя и наставляла ему рога…

И еще их связывал Кирилл. Аркадий давно уже догадывался, что Ника родила сына от него, а недавно получил наглядные тому доказательства.

Он не питал к Кириллу отцовских чувств, но этот парень нравился ему – шустрый, пробивной, умный и проницательный. Чем-то он напоминал Аркадия в молодости… И еще у него не было других детей. То ли мошну свою со всей начинкой отморозил в лагерном ШИЗО, то ли еще что-то, но ни одна женщина от него больше не понесла. Его это не особо расстраивало, но в последнее время он все чаще стал задумываться, на кого оставить свою империю. А тут готовый сын, пусть и не признанный…

Не зря говорят, что аист приносит детей. В случае с Никой это был «Белый аист» из бутылки…

– Ну что, забрала машину? – глядя на Нику, спросил Аркадий.

Ее привезли к нему домой только что. Немолодая она уже женщина, но смотрится не по годам хорошо, не зря Аркадий собирался уехать к ней после свадьбы Кирилла. И уехал бы, если б не случай с Витаевым.

– Какую машину?

За брошенным джипом следили, поэтому Аркадий знал, кто забрал его и перегнал в гараж.

– «БМВ». Кирилл тебе звонил?

– Звонил… А что?.. Что случилось?

– Откуда он тебе звонил?

– С телефона… С Жениного телефона… Может, все-таки скажешь, что произошло? – не на шутку встревожилась Ника.

– Что он тебе сказал, когда звонил?

– Сказал, чтобы я машину забрала. Сказал, чтобы я не волновалась. Сказал, что все будет хорошо…

– Это вряд ли.

– Да что такое! Может, все-таки скажешь?..

– Помнишь, как мы Кирилла замутили? – с кривой усмешкой спросил Аркадий. – Выпили много и замутили. По пьяной лавочке застрогали. И выстругали деревянного Буратино. По самую маковку деревянного. И голова у твоего сына деревянная, и грудь деревянная. И на этой деревянной груди он пригрел настоящую гадюку…

– Это ты о чем?

– О ком. О твоей невестке… Как думаешь, видела она киллера, который Славу Витаева убил? Нет, не видела. Потому что не было никакого киллера. Она сама Витая застрелила.

– Она?! Застрелила?! – ахнула Ника.

– Ну да, сначала она Мишу Германова подстрелила, потом Эльнара Шагаева зарезала. Следующей жертвой был твой сын. Нет, она его не убивала, но через него эта сука вышла на Мишу Портнова. Она отравила его… А потом свадьба была, Слава Витаев не мог не прийти. Этим твоя невестка и воспользовалась… Киллерша она! Людей моих убила! Ко мне подбирается!

– Вот сука!.. А ведь я знала, что с ней что-то не так! Чувствовала!.. – Ника вскочила с дивана, нервно обошла его по кругу и вдруг резко остановилась, в ужасе глядя на Аркадия. – А Кирилл где?

– Сбежал. Вместе с ней.

– Он знает, кто она такая?

– Знает. Более того, он ее предупредил, что мы на нее вышли… А может, он знал, что Женя киллер… Да и не Женя ее зовут, а Юля…

И не киллер она… Хотя, возможно, кто-то пользуется ее ненавистью, чтобы свести счеты с Аркадием…

Да, это была та самая Юля Маевская, которая должна была, но не сгорела в доме своих родителей. Спаслась она каким-то чудом, выросла, повзрослела и вышла на тропу мести. И надо признать, что топор войны в ее руке – очень грозное оружие.

– Ну не сука!.. – всплеснула руками Ника. – Говорила же я Кириллу, не надо спешить, присмотреться к ней надо. А он голову потерял…

– Охмурять она умеет, – кивнул Аркадий. – Эльнара охмурила. Он ее на квартиру привез, юбку хотел задрать… А задрали его самого. Она ему горло ножом вскрыла. И телохранителя как того барана зарезала…

И еще она кастрировала Шагая. Потому что Эльнар изнасиловал ее. А ведь говорил ему Аркадий, не надо девчонку трогать, не послушался. Потому и оскопила его Юля…

Сам Аркадий ее не трогал, даже наехал на Шагая при ней. Но ведь он изнасиловал ее мать, и его может ждать такое же наказание.

– С тобой все в порядке? – Ника внимательно смотрела на него.

– Что?

Только сейчас он понял, что прикрывает ладонями приговоренное к обрезанию достоинство. Не каждый мужчина выдержит серпом по яйцам…

– Да нет, ничего… Меня Кирилл волнует. Ты говоришь, он предупредил Женю, сбежал вместе с ней. А может, она его в заложники взяла…

– Нет. Я людей за ними послал. Так твоя невестка их как цыплят передавила. И Кирилл твой ей помог… Нет, сам он не стрелял, но ей очень сильно помог. И уехал с ней, хотя мог и остаться…

– Женя не только моя невестка. Женя еще и твоя невестка.

– А я что, признал его своим сыном? – удивленно и с недовольством повел бровью Аркадий.

– Нет, но ты собирался…

– Собирался. Но Кирилл обманул мои ожидания.

– И что теперь?

– Они бросили машину, они выбросили телефоны, они от меня спрятались. Но, возможно, Кирилл выйдет на тебя снова. У тебя дома будут дежурить мои люди, твоя задача сделать все, чтобы он попал к ним в руки. Если он сдастся добровольно, ему ничего не будет… А если будет сопротивляться…

– Что, если он будет сопротивляться?

– Я бы не хотел, чтобы с Кириллом что-то случилось. Я даже дал команду взять его живым. Но я ничего не гарантирую. Женя – профессионал в своем деле, поэтому с ней церемониться не будут, и Кирилл запросто может попасть под раздачу. Так что все очень серьезно…

– Черт… Черт!.. Черт, черт, черт!

– Не нагоняй чертей, – поморщился Аркадий. – И без них тошно… Подумай лучше, где он может прятаться. Мне нужны адреса всех его родных и знакомых…

Аркадий очень сомневался, что Кирилл со своей сучкой женой засветится по этим адресам, но положение такое, что нужно пользоваться любой возможностью.

– Ну, я не знаю… Надо подумать… Может, лучше я сама всех обзвоню? Мне скажут, если он там…

– А не вспугнешь?

– Если ты пообещаешь, что Кирилла не тронут…

– Я же говорю, что есть такая команда. Но не все так просто…

– Может, я сама с ним поговорю? Тихонько, чтобы Женя не слышала…

– Хорошая идея.

У этой хорошей идеи оказался один плохой недостаток, невозможность ее осуществления. Ника обзвонила всех своих родных и знакомых, но Кирилла с Женей нигде не было.

– Мне так страшно… – чуть не плача, сказала она. – А если он сам станет киллером?

– Он сделал для себя выбор, – жестко глянул на нее Аркадий.

– Погоди, погоди! Что значит сделал? Пока еще ничего не ясно. Может, он все-таки заложник ситуации. Может, он еще одумается?

– Хотелось бы.

– Он твой сын… Ты должен ему помочь…

– Ничего я ему не должен.

– Но ведь он твой сын!

– Не надо давить на жалость!

Аркадий готов был отречься от Кирилла прямо сейчас. Незаменимых людей нет, и он найдет достойного человека, который унаследует его империю. К тому же Кирилл уже взрослый, и вряд ли в нем проснутся сыновьи чувства. Ведь он считает своим отцом Диму Климкина. А еще он может догадаться, кто оставил его сиротой. Неизвестно, что наплела ему эта сука Юля.

Но Ника хочет, чтобы Кирилл унаследовал его империю, она желает видеть своего сына большим человеком, и не надо лишать ее этой надежды. А то ведь она ринется спасать Кирилла в ущерб интересам дела…

– Все будет хорошо, обещаю, – сказал он, выставляя Нику за порог.

Не в том он сейчас настроении, чтобы тащить ее в койку. Да и Марина где-то здесь неподалеку, как бы не устроила ему сцену ревности…

Нику отвезли домой. И два человека остались у нее на квартире. И еще Аркадий взял под наблюдение все адреса, где мог появиться Кирилл. Он бросил на розыск Маевской все свои силы, задействовал и специалистов по части решения нестандартных проблем. И милицию подключил к этому делу: ведь Юля киллер, и ее обязаны за это привлечь.

Выходы из Москвы не перекрыть при всем желании, но аэропорты и вокзалы взяты под контроль. Позаботился Аркадий и о себе. Ведь Юля Маевская жаждет крови. Она убила всех, кто убивал ее отца и насиловал мать, остался только он. И вряд ли она успокоится, пока до него не доберется. Так что дом должен находиться под усиленным наблюдением.

Аркадий уже собирался ложиться спать, когда появился Муханов. Костя вышел на Маевскую и спутал ее планы, за одно это он заслуживал особой благодарности. А еще Муханов активно подключился к поискам убийцы. И если он здесь в столь поздний час, значит, в зубах он принес что-то интересное…

– Аркадий Васильевич, я только что из дурдома, – с загадочной улыбкой сообщил Муханов.

– Я так и понял, – усмехнулся Авдеев.

– Про Юлю много спрашивал, что там да как. Врача нашел, который ею занимался. Он и врач, и воспитатель. Кухаров его фамилия. Кухаров Олег Ефимович…

– Короче можешь?

– В общем, у него с Юлей были очень доверительные отношения.

– И что?

– Он ее фактически удочерил. С пятнадцати лет она жила у него дома.

– Ты был у него?

– Да. Дом у него за городом, деревенька там, дом на отшибе. Новый дом, из тесаного бревна, не фонтан, конечно, но жить можно. Со двора прямо в лес можно выйти…

– Короче.

– В интернате он уже не работает. Я спросил почему, сказали, что уволился… Я с его соседями разговаривал, говорят, что этот Кухаров форменно издевался над Юлей. Бегать ее заставлял по утрам, не важно, зима или лето. В проруби она купалась, как с добрым утром… И еще стрелять он ее учил. Ружье у него там, все дела… Он восточными единоборствами занимался, в спецназе когда-то служил… В общем, он ее всему научил…

– Зачем?

– Не знаю.

– Где он? Я хочу с ним поговорить.

– Так нет его. Он дом свой продал и уехал.

– Куда?

– Пока не знаем. Но его уже ищут.

– Давно уехал?

– С весны, говорят, нет…

– Может, он в Москве? Может, он помогает этой сучке?

– Запросто.

– Найди мне этого Кухарова. Найди его, Костя. Я очень хочу ему в глаза посмотреть…

Ну вот, еще один сообщник у Маевской появился. И это хорошо. Чем больше у исполнителя помощников, тем легче на него выйти…

Глава 17

Подольск, новый микрорайон, высотный угловой дом с видом на лес, однокомнатная квартира на пятом этаже – с ремонтом и мебелью в стиле хайтек. Комфортно здесь, тепло, а в роскошный диван вмонтирован магнит, который притянул Кирилла к себе. Он и пытался устоять, но не смог, все-таки рухнул в мягкие кожаные объятия. Вытянул ноги и затих.

– А здесь точно безопасно? – спросил он.

– А если нет, встанешь и побежишь? – усмехнулась Юля.

– Нет, даже пальцем не пошевелю. Пусть убивают.

Он сказал это в шутку, хотя действительно не знал такой силы, которая могла бы сдернуть его сейчас с места.

– Нельзя так.

– Я знаю, но ничего не могу с собой поделать. Замотала ты меня.

– Я тебя насильно за собой не тянула.

– Это не важно.

– Рыбу жареную будешь?

– Буду.

– Тогда поднимайся.

– Легко.

Он заставил себя подняться с дивана, затем пластом упал на пол, на руки, отжался десять раз, выпрямился в полный рост.

– Теперь можно и за рыбой. Тут пруд неподалеку, наловишь лещей, принесешь домой, почистишь и пожаришь, – с улыбкой сказала Юля.

И это развеселило его. Да, слышал он такой анекдот.

– А если серьезно? Холодильник у тебя, честно говоря, пустой. И в магазин мы не зашли…

– Нельзя в магазин, – покачала она головой.

Кирилл и сам понимал, что нельзя им светиться. А на тайной квартире у Юли были грим и парики. Внешность сначала изменить надо, потом в супермаркет идти.

– Не переживай, голодным ты не останешься.

Юля включила телевизор и вывела на жидкокристаллический экран изображение с видеокамер. Подходы к подъезду просматриваются, вход виден, площадка перед лифтом, дверь в квартирный тамбур под контролем. А ведь Кирилл, когда шел сюда, не заметил никаких камер. Молодец Юля, хорошо все продумала и устроила.

– Тушенка есть и крупа, кашу с мясом будешь? – спросила она.

– Тушенку в каком пруду надо выловить?

– Ни в каком, на кухне все. А в пруду можешь искупаться, если хочешь. Но спа-бассейн, думаю, будет лучше…

– Все шутки шутишь?

Не было у Юли никакого спа-бассейна, обычная ванная с душевой кабинкой.

– Нет, я серьезно…

Юля подошла к шкафу с дверцами из темного стекла, откатила их в стороны и вдруг скрылась в нем. Кирилл последовал за ней и увидел, как перед ней раздвигаются еще одни двери. Через них она попала в другой шкаф, а оттуда уже – в комнату, что находилась по другую сторону двери.

Кирилл последовал за ней и оказался в спальне, выдержанной в том же стиле, что и гостиная. Кровать большая, с кожаной задней спинкой и телевизор напротив нее. Можно лежать вместе с Юлей и наблюдать за подступами к своему убежищу. Только вот пустит ли она его к себе в постель? Все-таки она уже не совсем та женщина, на которую он имел права…

– Квартиры объединила? – спросил он. – А зачем конспирация?

– Все просто. Из этой половины можно выйти в соседний подъезд. А подъезд этот выходит на другую сторону дома. Так устроен дом, и этим надо пользоваться…

– Ну, да, прижмут с одной стороны, уйдем с другой.

– На это и расчет.

– Хорошо придумано, не вопрос. Только дорого все это.

– Дорого. Но я богатая наследница… Авдеев думал, что все у нас забрал. Оказалось, что не все…

Она провела его на кухню, которая переделана была в ванную. Действительно, спа-бассейн здесь как минимум на четыре персоны… Да, от сеанса релаксации Кирилл бы не отказался.

Он заглянул в ванную, которую Юля отвела под кладовку. Стеллажи здесь из лакированных досок, ящики с тушенкой на них, коробки с сухим пайком, бутилированная вода.

– Хорошо ты все придумала, только места здесь маловато. Похоже, стена двойная… У тебя что, тайник здесь?

Юля с интересом посмотрела на него и нажала на кафельную плитку в стене. Невидимые дверцы вышли из гнезд и мягко раздвинулись. Это был самый настоящий оружейный шкаф, причем не пустой. Две винтовки «ВСС» в комплекте с прицелами и глушителями, пистолет-пулемет «Бизон» с подствольным гранатометом. Еще Кирилл обнаружил здесь два пистолета «Грач» и три ствола «ПСС». Патроны в магазинах и пачках, гранаты ручные и подствольные…

– Ничего себе! – присвистнул он.

– Это еще не все, – сказала она. – Еще гараж есть, машина там, вещи в ней, кое-что из оружия. На случай экстренной эвакуации…

– Какая машина? Белая «десятка»?

– Нет. Белой «десятки» уже нет…

– Зато стволы есть. Спецназовские. Такие стволы так просто не достать.

– Сама знаю. Но мне повезло. Обычную «драгунку» хотела взять, а мне предложили такой вот арсенал. Деньги были, зачем отказываться?

– За все это серьезный срок можно схлопотать.

– А что за один ствол, что за все это… Семь бед – один ответ.

– Ну, не скажи. С таким арсеналом и терроризм приписать могут…

– А за то, что я сделала, пожизненное дадут… Я уже вне закона.

– Похоже на то…

Кирилл взял в руки винтовку «ВСС». Грозная вещь в руках профессионала. Легкая, компактная, с отличным боем. С бесшумностью, правда, не все хорошо, звук при выстреле такой же, как у малокалиберной винтовки. Впрочем, в Чечне это не мешало снайперам уничтожать целые группы боевиков еще до того, как они успевали сообразить, откуда ведется огонь… А Юля стреляла из машины, из глубины салона, который поглотил негромкий щелчок выстрела.

– Из этой штуки ты Германова завалила.

– Да, было такое, – кивнула она.

– Взяла его в прицел и…

Кирилл нарочно затянул паузу, чтобы Юля сама продолжила фразу.

– Да, я его застрелила. И, поверь, я об этом нисколько не жалею. Он убил моего отца. Он изнасиловал мою мать. Он сжег наш дом. Он сжег мою жизнь…

Ее взгляд подернулся искрящей пеленой одержимости, Кирилл поспешил вернуть оружие на место; он привлек Юлю к себе, но не смог удержать в объятиях. Она не вырывалась, отстранилась от него без усилий.

– Не надо меня успокаивать. Я спокойна. – Усилием воли она действительно сняла психическое напряжение. – Я отомстила Германову, поэтому спокойна…

– Я знаю, как ты его убила. Ты могла бы выбрать более удобную позицию для стрельбы.

– Могла. Может, и выбрала бы. Тогда я просто знакомилась с местностью. А тут случай удобный подвернулся…

– И винтовка была у тебя под рукой?

– Да, под рукой.

– Ты не собиралась убивать, но винтовка была с тобой?

– Почему не собиралась? Я не исключала такой вариант.

– Ты возила винтовку в машине. А если бы менты тебя остановили? Если бы машину обыскали?

– Остановить они, конечно, меня могли. Но зачем им обыскивать меня? – Юля улыбнулась ему нежно и мило, как она умела это делать.

Нежность в этой улыбке слегка отдавала притворством, но Кирилл увидел перед собой привычную милую Женю с детскими чертами лица.

– Ты когда познакомился со мной в кафе, мог бы подумать, что я киллер?

– Нет, не мог… Хотя…

– Что хотя?

– Нет, не мог бы… Понимаешь, я уже тогда знал, что Шагаев познакомился с Майей якобы случайно. Он якобы случайно ее толкнул… Он извинился, познакомился с ней, отвез к себе домой… И ты как бы случайно в кафе работать могла. И я мог бы заподозрить неладное, если бы ты сразу приняла мое знакомство. Но ты не хотела… Но, может, это была игра? Может, ты нарочно затягивала меня в свои сети?.. Ты же неспроста устроилась работать в кафе?

– Неспроста, – кивнула Женя. – Я устроилась работать еще до того, как убила Германова. Моей главной целью был Авдеев. Я узнала, где у него офис, и устроилась работать по соседству. У него сильная охрана, а мне нужно было найти его слабое место. Но у меня ничего не получалось. Я следила за его офисом, но его самого найти там не могла. Он прятался за темными окнами, его не было видно… Но я надеялась, что когда-нибудь с кем-нибудь Авдеев зайдет к нам в кафе, чтобы выпить чашечку… отравленного кофе. Поверь, я бы свой шанс не упустила… Но вместо него к нам зашел ты…

– И ты меня отравила.

– Не травила я тебя.

– Нет, отравила. Ты мне яд любви в кофе подсыпала. Я так в тебя влюбился, что сошел с ума… У тебя есть противоядие?

– Нет, – внимательно и с подозрением смотрела на него Юля. – А тебе нужно?

– Нет.

– Может, ты сам найдешь в себе противоядие? Может, ты все-таки откажешься от меня…

Юля взяла «ПСС», передернула затвор, досылая патрон в патронник. Честно говоря, Кириллу стало не по себе. Ведь она могла сделать это, чтобы убить его. Но и мешать он ей не стал…

Она протянула пистолет ему:

– Ты можешь меня убить. И уйти к Авдееву. Он твой отец, он тебя поймет и простит. Со временем ты займешь его место, станешь таким же большим мафиози, как он. Я надеюсь, ты не будешь такой сволочью, как он…

Кирилл взял пистолет, но стрелять в Юлю, разумеется, не стал. Он просто вернул оружие на место.

– А ведь я действительно мог тебя убить.

– У тебя нет выбора, – пристально, с непроницаемым лицом глядя на него, чеканным голосом сказала она. – Или ты меня убиваешь, или остаешься со мной. Просто уйти от меня ты не можешь.

– Почему?

– Потому что я тебя очень люблю. Потому что я без тебя уже не могу…

Бесстрастная маска свалилась с ее лица, и он увидел в ее глазах боль влюбленной женщины, заплутавшей в созданных ею же лабиринтах.

– Я тебя люблю, – прошептала она.

И поцеловала Кирилла в губы. Он хорошо знал Женю, поэтому рассчитывал на долгий поцелуй, но с ним была Юля, и она отстранилась, едва коснувшись его губ. Но ведь он оставался прежним Кириллом, и у него свой взгляд на вещи. Он не позволил ей уйти, сильным решительным движением привлек к себе, ртом нашел ее губы и целовал их, пока Юля не размякла в его объятиях…

А потом они вдруг оказались в спальне, остались без одежды. Усталость и саднящие ощущения пережитой катастрофы растворились в кружении сильных, неподвластных контролю чувств… А когда все улеглось, осталось только ощущение счастья. О плохом думать не хотелось.

– Не думал я, что изменю своей Жене, – в приятном изнеможении сказал Кирилл. – А вот изменил…

Только что Юля лежала спиной к нему, также не в силах пошевелиться, но вдруг какая-то пружина в ней сработала, и она резко повернулась к нему:

– Ты мне изменил?

– Я изменил своей Жене. С Юлей. Я изменил своей Жене с тобой.

– Ну, да, теперь я Юля… Но мне нравилось быть Женей. Твоей Женей… Но сейчас я Юля. Потому что нам угрожает опасность. И мы не должны об этом забывать.

Она поднялась с кровати, ничуть не стесняясь своей наготы, подошла к телевизору, взяла пульт с тумбочки, включила его, нашла канал, по которому шла трансляция с тайных видеокамер.

Экран большой, и шесть картинок, что делили его на равные части, просматривались достаточно хорошо, чтобы заметить опасность с кровати. Шесть картинок – по три на каждый из двух подъездов.

– Особо на это не заморачивайся, – сказала Юля. – Двери бронированные, пока с ними справишься, мы уже уйдем.

– А если с двух сторон в клещи возьмут?

– Попробуем уйти через балкон. Там есть эвакуационный трос.

– А если внизу будут ждать?

– Тогда будем отстреливаться.

– Но это тупик…

– Хорошо, я предоставлю тебе шанс переметнуться на сторону Авдеева, – сказала она, с трудом сдержав презрительную усмешку.

– Я уже сделал свой выбор.

– Тогда не унывай.

Она бросила ему пульт и через распахнутые дверцы шкафов прошла в соседнюю комнату. Сначала она приняла душ, затем приготовила ужин – пшеничную кашу с тушенкой. И «фронтовые» сто граммов в ее НЗ нашлись. И даже порошок апельсинового сока, из которого можно было приготовить десертный напиток. А пока они ужинали, в спа-бассейн набралась вода.

Кирилл не отказался от такого релаксационного удовольствия, забрался в бассейн с бокалом в руке. Он и себе коктейль из водки с апельсиновым соком сообразил, и Юле.

Спа-бассейн – это и расслабляющая ванна, и чудодейственный гидромассаж. Отличное лекарство от стресса. И еще напиться можно было так, чтобы забыться…

Только забыться Кириллу никак не удавалось. Спа-бассейн – дорогое удовольствие, да и апартаменты из двух соседних квартир на зарплату официантки не купишь. Юля говорила что-то про наследство, которое оставил ей отец, но так ли это на самом деле?..

– Классный у тебя бассейн. Мы себе такой на Плющихе позволить не могли, – сказал он.

– Да у нас и площади под него не было.

– Ну, тут не только площадь…

– Хочешь спросить, откуда деньги? Я тебе уже сказала, – не открывая глаз, сказала Юля.

– Ну, сказала…

– Олег Ефимович спас меня от безумия. Он научил меня, как правильно ненавидеть. Он научил меня правильно убивать… Да, он научил меня убивать. У него дом за городом был, я жила у него, он поднимал меня рано утром, заставлял бегать, а когда я валилась с ног, давал мне ружье, чтобы я стреляла… Ты должен знать, что такое биатлон. Там все стреляют отлично, но даже чемпионы промахиваются. А почему? Потому что после кросса сбито дыхание, потому что дрожат руки. И в таком состоянии нужно точно поразить цель… И я поражала… Я и так бегала, и на лыжах… И стрелять научилась… И не только стрелять… И все время, пока училась, я искала Авдеева. Искала, но найти не могла. Попробовала выйти на него через фирму, которой владел мой отец, но этой фирмой владел человек, который никак не был связан с Авдеевым…

– Может, и была связь, просто ты не смогла ее нащупать.

– Возможно… У отца был тайник. На даче в Переделкино. Под третьей сосной строго на север от дома. Я была маленькой, мне он ничего про этот тайник не говорил. Но маме говорил, а я подслушала. Думала, что это какой-то другой тайник, который они собираются найти по карте сокровищ. Думала, что это какая-то игра… Потом до меня стало доходить, что это мог быть наш, семейный тайник. Семейный, потому что мама про него знала… И мне бы папа сказал… Сказал бы, когда я выросла… Но я выросла без него. Я росла, мечтая отомстить за него… Мечтала в безумных своих фантазиях, пока не появился Олег Ефимович. Он научил меня правильно ненавидеть… – Юля открыла глаза и с душевной болью посмотрела на Кирилла. – Думаешь, я горжусь тем, что убивала? Нет, не горжусь. Не горжусь, потому что гордиться собой может нормальный человек. А я ненормальная. Я сумасшедшая. У меня нет гордости, у меня есть мания. Я одержима бесом. Да, одержима. Да, бесом. Но кто сделал меня такой? Авдеев сделал меня такой! Его друзья-ублюдки сделали меня такой!..

Юле пришлось делать над собой усилие, чтобы успокоиться. Она закрыла глаза и расслабилась под гидромассажными струями. Она не договорила, но Кирилл не требовал продолжения. Больные темы будоражат ее шаткую психику, погружают сознание в сумерки, где властвуют темные силы.

Но Юля заговорила сама:

– Я нашла нашу дачу, но на месте пепелища уже строился дом. Большой дом. Несколько сосен срубили, и та третья сосна, о которой говорил отец, оказалась первой от нового дома. А я копала под третьей. Ничего. Копала и под второй. Тоже мимо… Дом не охранялся, но там были строители, стоял вагончик, бегали собаки. Мне пришлось прикормить собак, чтобы они не мешали мне работать по ночам. Кухаров многому меня научил, я знала, как маскироваться, как бесшумно подбираться к цели… Это все мне очень пригодилось. Только тайник я не нашла. И думала уже уходить. С пустыми руками. Но все-таки не ушла. Все-таки нашла тайник… Там было много денег… Я и квартиру эту купила, и ремонт сделала, обставилась… Но дело не в этом. Дело в том, что я видела хозяина этого дома, который строился на нашем пепелище. Он приезжал посмотреть, как идет строительство. И я узнала его. Это был Портнов… Это был самый настоящий подарок судьбы. Я уже вышла из дела, я могла сосредоточиться на нем…

– Из какого дела ты вышла? – не понял Кирилл.

– Из дела? Из какого дела я вышла? – так же непонимающе посмотрела на него Юля.

– Ты сказала, что вышла из дела…

– Да?.. Наверное, я не так выразилась… Я ушла от Кухарова, я стала жить своей жизнью. Я купила эту квартиру, я здесь обосновалась. Отсюда я выезжала на охоту, я следила за Портновым, я отслеживала его связи. Через Портнова я вышла на Авдеева и на всех остальных. Я выследила всех. И начала искать к ним подходы… Начать хотела с Шагаева, но так вышло, что Германов сам попал в мой прицел…

– Решил тебе попозировать? – усмехнулся Кирилл.

– Это не шутки, – вздохнула Юля. – Все очень серьезно… Я просто присматривалась к Германову, а тут он вышел из ресторана. Потом вдруг вернулся. Что-то забыл. Я поняла, что сейчас он вернется. Так однажды было… Э-э, в общем, винтовка была под рукой… А потом был Шагаев. Ну, с ним я действовала наверняка. Я знала, зачем и для чего к нему иду… Я очень хотела поговорить с ним по душам. И поговорила… Он спросил, а не заняться ли нам любовью? Тогда я сказала ему, что у нас уже был секс. И рассказала, как все это было… Нет, я не говорила, что собираюсь ему отомстить. Я сказала, что после случившегося он обязан на мне жениться. Сказала об этом совершенно серьезно. Это его развеселило. А потом он даже попросил у меня прощения. И сказал, что может взять меня на содержание. А я сказала, что с кастрированными покойниками не живу… Кураж на меня нашел. Но ты, Кирилл, должен понимать, что у меня не все дома. Меня иногда заносит… Впрочем, это не помешало мне исполнить приговор. Не дрогнула рука. И он получил свое…

– А потом появился Родик, его водитель-телохранитель…

– Его никто не звал, он сам пришел… У меня не было выбора…

– Если бы ты его не убила, он бы тебя опознал…

– Да, я и об этом подумала… Я не хотела убивать этого парня, но так вышло…

– Как он узнал, что ты убила Шагаева?

– Он нас прослушивал… Я как-то не думала об этом, а жаль… Никаких сцен не было, я не бросалась на Шагаева, и его телохранитель не вмешивался, а когда все произошло, забеспокоился, побежал на шум, ну а что случилось дальше, ты знаешь… У меня не было машины, я воспользовалась машиной Шагаева, там и нашла ноутбук с записью разговора. Разумеется, я уничтожила эту запись. Вместе с ноутбуком…

– Ты очень рисковала.

– Я знаю. Если бы я прокололась с Шагаевым, то не смогла бы отомстить Авдееву. А его я оставила на закуску… Да, я рисковала. Так без этого нельзя…

– А без меня? Без меня ты могла обойтись?.. Или я был частью твоего плана?

– Да, я видела, как ты выходил из офиса «Приора», у меня появилась мысль с тобой познакомиться… – Юля открыла глаза и виновато посмотрела на Кирилла.

– Вот я и говорю, что ты играла на моих чувствах, – совсем не весело усмехнулся он.

– Играла. Но не все так просто. Ты действительно очень мне понравился. Я в тебя влюбилась.

– Ты сама в это веришь?

– Я не просто в это верю, я знаю это точно.

– И я в тебя влюбился.

– Да, я это поняла…

– Если ты это поняла, то почему ты не сказала мне про свою тайную миссию?

– Я не могла тебе этого сказать. Ты фактически охотился за мной, ты мог бы сдать меня Авдееву.

– Но тайное все равно стало явным.

– Увы.

– Через меня ты собиралась выйти не только на Авдеева. Через меня ты вышла на Портнова…

– Я бы все равно на него вышла. Я же знала, где он живет, где у него офис… Но раз уж так получилось, я не могла упустить случая. У меня был яд, которым я собиралась отравить Авдеева, но я отравила им Портнова…

– Спасибо, что не кастрировала, – хмыкнул Кирилл.

– А надо было бы, – совсем не весело усмехнулась она.

– А с Витаевым как вышло? Ты была здесь, приезжала сюда за пистолетом?

– Да, я приезжала сюда. Да, за пистолетом… У тебя был список гостей, я нашла там фамилию Витаева, отправилась в ресторан и поняла, что это идеальное место для убийства… Только я не уверена была в том, что смогу убить Витаева. Этого бы не случилось, если бы он не вышел танцевать…

– А если бы тебя увидели? Если бы в туалете кто-то был?.. Если бы тебя застукали, тебе бы пришлось убить свидетеля…

– В туалете никого не было.

– А если бы в туалет кто-то шел?

– Я бы не стала стрелять… И не надо если бы да кабы… Ведь ничего же не случилось. Свершилось правосудие, больше ничего…

– Да, но еще остался Авдеев. Ты бы и его убила, если бы представилась возможность?

– Да, конечно… Мне правда страшно, что я могу сойти с ума после того, как некому будет мстить. Но я должна была его убить… А потом я узнала, что он твой отец…

– И что?

– Он твой отец, а я люблю тебя…

– Он мой биологический отец.

– Да, он собирался сделать тебя своим наследником. Да и ты служил ему верой и правдой. Или нет?

– В общем, да, служил. И глотки рвать за него был готов…

Кирилл тяжко вздохнул. Еще сегодня утром он готов был убивать ради Авдеева, и вдруг такой поворот. Он уже ненавидит этого человека, потому что по его вине какая-то мразь изнасиловала Юлю… Он действительно любит эту девушку безумно, если ради нее фактически предал Авдеева… Но ведь при этом он не предал своего отца. Своего настоящего отца, который растил его, заботился о нем. Ведь было же у него подозрение, что отец пал от руки Авдеева…

– Ты еще можешь сослужить ему службу, – с тоской посмотрела на него Юля.

– Я тебя не предам, – решительно мотнул он головой.

– Тогда и Авдеева не предавай… Если ты скажешь мне, что не надо его трогать, я отступлюсь. Если ты скажешь, я не стану его убивать…

– А мы в том положении, чтобы его убить? Насколько я понял, мы в таком положении, что нам и хвост на улицу нельзя высунуть.

– Да, плохое у нас положение. Но сейчас мы в безопасности.

– Ты уверена, что ни у кого нет на тебя выхода?

– Если бы я не была в том уверена, я бы не вела себя так беспечно… Сейчас мне угрожаешь только ты. Но ты моя судьба, и я должна смириться перед тем, что эта судьба мне готовит…

Фактически Юля признавалась Кириллу в любви, но при этом даже не глянула на него. Спокойно поднялась, вышла из бассейна, взяла полотенце, завернулась в него и пошлепала в спальню. Он последовал за ней спустя время.

Она уже спала, когда он лег к ней. Или делала вид…

Глава 18

Стеклянная банка стояла на пеньке, затерянном в траве. На банке губной помадой нарисованы глаза, нос, рот. Ясный день, на небе ни единого облачка, стеклянное лицо сияет на солнце и весело улыбается растянутым до ушей ртом. Кажется, что в этой банке живет душа. Что ж, если так, то Юля сейчас выпустит ее на свободу.

Олег Ефимович уже объяснил, как рассчитывать расстояние до цели по шкалам в прицеле и угловым величинам, как пользоваться боковыми поправками, как правильно навести винтовку на цель, не пользуясь маховиками. Но сейчас прицел установлен с учетом дальности. Цель неподвижная, но есть ветер, поэтому введены боковые поправки. И стеклянное лицо уже в перекрестии прицела. Осталось только нажать на спуск. Это не трудно. Рука у Юли твердая, привычная к стрельбе.

Олег Ефимович научил ее стрелять из охотничьего ружья, из мелкашки, а теперь вот раздобыл для нее настоящую снайперскую винтовку. Пристрелял прицел, научил, как им пользоваться, и сейчас он ждет меткого выстрела. Юля лежит на траве, ноги разведены, приклад винтовки упирается в правое плечо, глаз смотрит в прицел, палец на спусковом крючке. А Олег Ефимович рядом, он стоит перед ней на колене, одной рукой держит за талию, другая покоится на бедре. Так он успокаивает ее перед выстрелом. Как будто кто-то просит его так делать…

Юля задержала дыхание, плавно выжала слабину на спусковом крючке. Винтовка выстрелила громко, но ей к этому не привыкать. Отдача не слабая, а плечо у Юли не самое крепкое, но ведь это не первый ее выстрел, и она знала, как усмирять приклад. Отдача вызвала неприятное, но вполне терпимое ощущение. И если надо будет, она сделает и второй, и третий выстрел. Но банки уже нет, пуля разбила ее вдребезги.

– Отлично! – Олег Ефимович еще ниже опустил руку, обхватив ладонью внутреннюю часть бедра.

– Не надо, – Юля дернула ногой. – Вы мне мешаете.

– Мешаю, – сказал он, убирая руку. – Конечно же, мешаю. А ты хочешь стрелять в комфортных условиях? Для чего я, по-твоему, заставляю тебя бегать по лесу, для чего учу стрелять на сбитом дыхании?

– Я все понимаю. Но лапать меня не надо.

– Кто тебя лапает? – нахмурил он свои косматые брови.

И брови у него чересчур густые, и волосы такие же, причем вихрастые, поэтому на голове постоянный беспорядок. Олег Ефимович мыл голову рано утром, тщательно расчесывался, надевал на нее специальную сеточку. С утра все было хорошо, но к обеду волосы снова начинали топорщиться в беспорядке. А если он мыл голову на ночь, то с утра на него смешно было смотреть.

Олег Ефимович еще не очень старый, тридцать шесть лет ему, но иногда кажется, что под пятьдесят. И все потому, что глубокие морщины у него на лбу. Лицо вроде бы не старое, кожа в тонусе, но эти морщины… И все-таки он симпатичный мужчина, и фигура у него спортивная. Ведь он карате всерьез занимался. И еще в воздушно-десантных войсках два года отслужил, в Афганистане воевал. Он говорит, что там его ранили, отправили в госпиталь, где он и захотел стать врачом. Захотел и стал. Сначала он работал в обычной психиатрии, а потом оказался в интернате для детей с психическими отклонениями.

Он умел работать с детьми, это хорошо у него получалось. И дети к нему тянулись, и женщины засматривались, но не было у него семьи. Да он, похоже, к этому и не стремился, жену найти не пытался. А Юлю фактически удочерил. Два года он плотно работал с ней в интернате и еще столько же она живет у него дома. С пятнадцати лет у него живет. И готовится отомстить за убитых родителей. Кухаров привил ей не только жажду мести, он подарил ей смысл жизни. Он учит ее убивать, и она с жадностью сухой губки впитывает знания…

Юля привыкла к нему. И даже любит его. Она бы считала его своим отцом, если бы… Отцы не лапают своих детей, а за Кухаровым она не раз уже замечала странности.

Показывая, как держать ружье, он то и дело грешил нечистыми намерениями. То руку на грудь как бы невзначай положит, то за попу подержит. Особенно он доставал на тренировках по рукопашному бою. Однажды он поставил ее в партер, показывая, как избавляться от захвата. И она избавилась, ощутив твердую штуковину в его штанах…

А еще у него рядом с домом стоит сколоченный из досок летний душ с железной бочкой наверху. Так вот недавно Юля обнаружила там дырку, через которую Олег Ефимович тайком подглядывал за ней. Даже трава вытоптана на том месте, где он стоял…

Раньше она ничего не понимала, потому что была еще маленькая и глупая, да и жила только с одним желанием – отомстить. Она и сейчас живет этим и тем, что идет к своей цели через тернии учебы, но в ней уже просыпается чувственность обыкновенной девушки, и она понимает, зачем Кухаров делает это.

И еще она понимает, что ей уже восемнадцать лет. Да, он в принципе годится ей в отцы, но все-таки разница в возрасте между ними отнюдь не катастрофическая. Она уже достаточно зрелая девушка для близких отношений с мужчиной, а он еще совсем не стар и полон сил. И еще она красивая, и совсем не удивительно, что Олег Ефимович положил на нее глаз.

Да, он вел себя не совсем пристойно. Но ведь он почти всегда краснел, когда она делала ему замечания. И сейчас у него порозовели щеки, хотя он и виду не подал, что смущен.

– Вы меня лапаете, Олег Ефимович, – усмехнулась она.

– Тебе показалось, Юля.

И улыбка у него какая-то страдальческая. Глаза веселые, но в душе переполох, как у вора, пойманного с поличным.

Лицо у него продолговатое, вытянутое вперед, брови вздернутые, а кончик тонкого с широкими крыльями носа, напротив, приспущенный. Выражение лица у него кислое, и Кухаров это знал и пытался исправить. Сколько помнила его Юля, он генерировал оптимизм и кипучую деятельность как по поводу, так и без, не замечая, что порой эта его жизнерадостность казалась фальшивой и неуместной.

– Хорошо, мне показалось.

– А если не показалось?

Он вдруг снова вернул правую руку на место, пальцем коснувшись шва, соединяющего две штанины ее тренировочных брюк. Но Юля даже не дернулась, так и осталась в положении лежа.

– Зачем?

– А если ты мне очень нравишься?

– Тогда нам надо перейти на «ты».

Рука у него сильная, но вместе с тем нежная. И теплая. И надо сказать, ей нравились его прикосновения. Всегда нравились. Потому что не чужой он ей человек. А возмущалась она, потому что не могла иначе.

– Давно пора! – взбодрился он.

– Тогда убери руку!

Кухаров дернулся как ошпаренный, отдернул руку. И на какие-то мгновения стал жалким, как юнец, которого застукали за рукоблудием. Юле даже стало его немного жаль.

Да, он врач, специалист по человеческим душам. И еще он отличный солдат. Но при всем при этом он мужчина, которому нужна женщина. Может, за последние несколько лет он мог найти спутницу жизни, но он не стремился ее искать, потому что был занят Юлей. Она, оказывается, была его женщиной, он к ней питал чувства, ожидая, когда она созреет для более близких отношений с ним. Да, в этом была своя корысть, но ведь он не пытался ее изнасиловать, как это сделал один подонок с татарскими глазами. Да и руки не особо-то распускал…

– Олег Ефимович, не надо меня бояться, – смилостивилась она.

– Я не боюсь… Чего я должен тебя бояться?

Он уже пришел в себя, поэтому его удивление казалось убедительным.

– Это я должна бояться тебя, да?

– Почему ты должна меня бояться?

– Потому что ты имеешь на меня виды. Ты бы уж сказал для приличия, что хочешь на мне жениться.

– Я? Хочу на тебе жениться?.. – шокированно переспросил он.

– А что, я уже взрослая. Мне восемнадцать лет.

– Да, восемнадцать лет… – кивнул он. – Но я не хочу на тебе жениться…

– Почему?

– Потому что ты мне как дочь… Я отношусь к тебе как к своей дочери…

– Мой отец за мной не подсматривал, когда я купалась в душе.

– Юля!

У Олега Ефимовича дух захватило от возмущения, и глаза стали такими, как будто вот-вот могли лопнуть. А еще лицо залило краской.

– Я с тобой серьезно! Я тебя стрелять учу! А ты какие-то глупости мне говоришь! Кто за тобой в душе подсматривал, о чем ты?

– А за разные места кто меня трогает?

– Юля! Не говори ерунды!

– Хорошо, пусть это будет ерунда. И я прошу прощения, если была не права… Но ты, Олег Ефимович, больше меня не трогай… Мы еще стрелять сегодня будем?

– Да, конечно, – с трудом успокаиваясь, сказал он.

Но тренировка не заладилась, после нескольких выстрелов Олег Ефимович вдруг засобирался домой. Винтовку он тщательно зачехлил, чтобы она не промокла на земле, спрятал под поваленное дерево и подал команду «Бегом, марш».

Бегать Юле приходилось много, и сам Кухаров в свои тридцать шесть лет выдерживал многокилометровые кроссы.

Дома он первым принял душ. Долго он пропадал в кабинке, и вскоре Юля поняла почему. Когда она сама встала под душ, знакомой дырки в доске уже не было. Олег Ефимович выстругал палку такого же сечения, засунул ее в отверстие и срезал все лишнее с двух сторон. Стыдно ему стало. Что ж, значит, он еще не совсем потерян для их совместной жизни.

* * *

Огонь в камине горел с треском, дым с гулом уходил вверх через трубу. Хорошая печь, Олег Ефимович ее своими руками сложил. И лосиная голова с рогами, что висит над камином, – это его охотничий трофей. Вот шкура медвежья на полу перед диваном – это уже чужая заслуга. Друг один, говорит, подарил.

Олег Ефимович сам построил этот бревенчатый дом на отшибе подмосковного поселка. Людей нанимал только для того, чтобы поставить фундамент и сруб под крышу, а внутреннюю отделку взял на себя. И хорошо у него это получилось, комфортно в доме и охотничьей экзотикой попахивает. Он как только построил его, так сразу и привез сюда Юлю. Они вместе, считай, новоселье справили. Но гостей не было. Ни друзей не позвал он в дом, ни соседей. В интернате он – открытая душа, а за пределами ни с кем общаться не хочет, если не считать Юлю.

Но друзья у него есть. Друзья-однополчане. Он с ними на День десантника встречается, в другие памятные для них даты. Иногда уезжает на несколько дней, а один раз целых две недели пропадал. Но никогда никого из них в дом к себе не звал…

– Юля, мне надо с тобой серьезно поговорить.

Он достал из кармана пачку «Мальборо», сунул сигарету в рот, щелкнул зажигалкой, но потом вспомнил про собственный запрет на курение в доме, бросил ее в огонь. Немного подумал и снова взялся за сигарету, только на этот раз не стал ее зажигать.

Вид у него был такой, как будто он собирался признаться ей в любви. Собирался, но все не решался.

– Разговор очень серьезный…

– Хочешь сделать мне предложение руки и сердца? – подзадорила его Юля.

– А ты бы хотела? – еще больше разволновался он.

– Нет.

– Почему?

– Потому.

– А нам надо быть вместе.

– Мы и так вместе.

– Нам всегда надо быть вместе. Потому что у нас единая цель – найти и уничтожить твоих обидчиков.

– Как мы их найдем, если мы ничего про них не знаем?

– Не знаем. Потому что еще не взялись за них. Потому что ты не готова была к войне с ними. Но сейчас ты уже готова к этому. И нам пора выйти на тропу войны… Но возникли некоторые обстоятельства, – замялся Кухаров.

– Какие обстоятельства?

– Мне угрожает большая опасность… Я не хотел тебе говорить, но два месяца назад был убит мой друг Юра Серегин, а на прошлой неделе погиб второй мой друг… Я не хотел тебе говорить, но еще в начале девяностых мы открыли кооператив по пошиву курток и джинсов, со временем это предприятие переросло в целую фабрику. Я тогда учился в институте, потом работал в психиатрии, времени у меня на этот бизнес не оставалось. Но дело в том, что в этом бизнесе есть и моя доля. Она небольшая, всего десять процентов, но все-таки она есть…

– Впервые слышу.

– А на что, по-твоему, я построил этот дом? На что купил машину? На что, по-твоему, мы живем? Или ты не знаешь, сколько я зарабатываю в интернате?

– Знаю. Мало.

– А живем мы с тобой хорошо.

– Да, я заметила…

– Это дивиденды, Юля. Дивиденды с фабрики. И они сейчас находятся под угрозой… Да черт с ними, с этими дивидендами! – отчаянно махнул рукой Кухаров. – У меня есть кое-что на банковском счете, проживем и без них. Куда хуже, что вслед за Серегиным и Ворожиловым могу погибнуть я. Как погиб твой отец. Ты же знаешь, зачем бандиты убили его. Из-за денег они его убили, из-за фирмы, которой он владел. Теперь точно такая же ситуация сложилась и со мной… Хорошо, если меня просто застрелят. Будет гораздо хуже, если эти подонки ворвутся в наш дом и сожгут его. Но сначала они убьют меня. И еще они могут изнасиловать тебя… Ты знаешь, как это может быть…

Да, Юля хорошо знала, как это бывает. И хорошо помнила звериные оскалы бандитов. А как забыть тот момент, когда она кричала от боли, когда та сволочь рвала ее изнутри? Она кричала от боли, но никто ее не слышал, потому что в соседней комнате бандитские ублюдки убивали отца и насиловали маму… И этот кошмар мог повториться снова…

– Да, я знаю, как это бывает…

Загнанный в глубины сознания страх вдруг вырвался на свободу, схватил Юлю за душу и принялся трясти ее. Хотелось орать от ужаса, в истерике биться головой о стену…

Но Кухаров знал, как ее успокоить.

– Не бойся, ничего не случится, – завораживающе глядя ей в глаза, сказал он. И крепко взял Юлю за плечи, чтобы она чувствовала его опору. – Бандиты – тоже смертные. Они убивают, но их тоже можно убить. Они хотят нашей смерти, а мы им хотим смерти. Он пойдут нас убивать, но мы сделаем это раньше… Там все решает один человек. Если его не будет, нас никто не тронет. Его надо убить. И ты его убьешь. Ты умеешь это делать, и ты его убьешь. Ты его убьешь и отомстишь за всех, кого он уже изнасиловал и убил. Ты его убьешь, ты отомстишь ему за себя. Ты его убьешь и восстановишь справедливость. Ты его убьешь, и с тобой ничего не случится. Ты его убьешь и отомстишь за моих друзей… Ты его убьешь?

– Да, я его убью, – зачарованно кивнула Юля.

Не зря же она так долго тренировалась стрелять из снайперской винтовки. Не зря же она готовилась убивать…

– Без меня ты не справишься, поэтому я буду с тобой. Вместе мы справимся, правда?

– Правда, – завороженно кивнула она.

– Вот и умница.

Олег Ефимович наклонился к ней и нежно поцеловал в лоб.

– А потом я сделаю тебе предложение руки и сердца, – тепло улыбнулся он.

– Я не хочу.

– Почему? Ты не хочешь со мной жить?

– Хочу.

– Тебе скоро девятнадцать, ты уже совсем взрослая. Ты бы могла выйти за меня замуж… Или я тебе не нравлюсь?

– Нравишься.

– Тогда в чем дело?

– Я не могу лечь с тобой в постель… Я не смогу… Я ни с кем никогда не смогу…

Кухаров нравился ей, и в общем-то она бы хотела стать его женой. Но страх перед постелью гнал прочь мысли о замужестве… После того, что случилось с ней в двенадцать лет, близость с мужчиной всегда будет вызывать в ней только отвращение…

– Я тебя понимаю, – кивнул Олег Ефимович. – Я прекрасно тебя понимаю. И понимаю, что именно тебя пугает. Но поверь, я не собираюсь тебя принуждать. Ты можешь выйти за меня замуж, но секса у нас не будет…

– А так можно?

– Можно… У тебя психологическая травма, прошлое держит тебя в тисках. Но когда-нибудь оно тебя отпустит…

– Не знаю, не думаю.

Она хотела, чтобы прошлое отпустило ее. Возможно, это случится, когда она убьет всех своих врагов. Но что, если, напротив, она лишится даже того шаткого душевного равновесия, в котором находилась сейчас? Что, если после этого она совсем сойдет с ума?

* * *

Нельзя думать о человеке, которого собираешься убить. Ни хорошо нельзя о нем думать, ни плохо. Ведь он человек, и у него есть право на жизнь. Нельзя думать об этом, иначе может задушить жалость. Тогда или палец беспомощно замрет на спусковом крючке, или рука дрогнет…

Так говорил Олег Ефимович, а Юля – послушная его ученица. Но все-таки она не могла не думать об этом человеке, который неторопливо выходил из своего офиса, направляясь к машине. Это был респектабельный мужчина с глубокими залысинами, которые ничуть не портили его, скорее наоборот. Лицо у него крупное, черты грубоватые, но не похож он на бандита, как уверял Кухаров. Холодно на улице, легкий морозец, но его дорогое делового покроя пальто нараспашку, и голова не покрыта. Движения неторопливые, но уверенные, чувствуется скрытая энергия в них – и кажется, что сейчас в этом человеке разожмется вдруг пружина, и он побежит к своей машине. А потому надо торопиться…

Но не может Юля выстрелить. Может, и бандит он, этот мужчина. Может, в его голове зреют страшные планы захвата чужих предприятий, может, он готовит кому-то смерть, но дома его ждут жена, дети. Жене он купит цветы, детям подарит мягкие игрушки, потом будет семейный ужин, а вечером его дочка заснет с плюшевым медвежонком в обнимку… Но если его сейчас убить, эта девочка будет плакать горькими слезами. Ведь ей не объяснишь, что папа был нехорошим человеком…

Нет, не могла Юля выстрелить. Поэтому приговоренный к расстрелу спокойно сел в свою машину.

– Что такое? – с досадой, но не зло спросил Кухаров.

Он сам выбрал позицию для стрельбы, обустроил снайперское гнездо на чердаке дома. Он сам все организовал, даже винтовку принес, Юле осталось только подняться на чердак, взять цель в перекрестие прицела и нажать на спусковой крючок. Но не смогла она выстрелить, поэтому Кухаров сердится.

– Я не могу, – опуская винтовку, сказала она.

– Почему?

– Он живой человек… И у него могут быть дети… У него может быть дочь…

– И что?

– У моего папы тоже была дочь…

– Правильно, у твоего папы была красавица дочь, а какой-то ублюдок ее изнасиловал…

– Этот человек не похож на ублюдка…

– А по-твоему, у него на лбу должно быть написано, что он ублюдок? Сейчас время такое, не то что раньше. Бандиты уже не носят кожаные куртки и широкие штаны, они носят дорогие костюмы и ходят к маникюршам. Они скрывают свою гнилую суть за блестящей вывеской, но при этом не перестают быть убийцами… И тот подонок, который тебя изнасиловал, он тоже сейчас ходит в дорогом пальто и при галстуке и совсем не похож на бандита. И те мрази, что изнасиловали твою мать, такие же респектабельные на вид люди… Ты меня понимаешь?

– Понимаю.

– Ты хочешь, чтобы тебя изнасиловали еще раз?

– Нет.

– Тогда успокойся. И наберись терпения. Еще не вечер, часа через три он вернется… Возможно…

– А если нет?

– Тогда завтра повторим. Или не хочешь?

– Я не знаю.

– А может, ты хочешь сходить с ума, как это было раньше? Забыла, как головой о стенку билась?.. Если ты не сможешь убить этого бандита сейчас, ты не сможешь отомстить своим насильникам никогда… Так, внимание, он возвращается! – с удивлением сказал Олег Ефимович.

Действительно, темно-серый «БМВ» вернулся на место, видно, жертва что-то забыла. И точно, минут через пять приговоренный к смерти мужчина снова попал в объектив прицела.

– Спокойно, Юля. Твое дело нажать на спусковой крючок. Давай, милая, – успокаивающе шептал ей на ухо Кухаров. Он не пытался дотронуться до нее, как бы невзначай провести рукой по задним выпуклостям. Лучше бы это, чем то, к чему он ее сейчас склонял. – Ты должна знать, что всю ответственность я беру на себя. Ты только нажмешь, а грех за убийство ляжет на меня…

Эти слова понравились Юле. Действительно, ведь она не хочет убивать этого человека. Знает, что нужно с ним покончить, но не поднимается рука. Потому что смертный грех это. Но ведь Кухаров берет всю ответственность на себя…

К тому времени, когда она готова была нажать на спусковой крючок, жертва уже успела исчезнуть в дверях своего офиса. Но через десять минут мужчина появился снова, и в этот раз Юля не сплоховала. Пуля точно поразила цель…

Дальше все происходило как во сне. Сознание погрузилось в какой-то тягучий гулкий туман, и она смутно воспринимала Кухарова, который, взяв ее за руку, куда-то повел. Они спускались по лестнице, потом куда-то шли, сели в машину, поехали…

Очнулась она дома. Стакан водки она выпила с такой легкостью, как будто это была колодезная вода. Но этот стакан пробил стенку тупика, в который зашло сознание. Так сильный зевок выгоняет из ушей воздушную пробку, возвращая тем самым ясность слуха. А Юля обрела ясность сознания. Светло вдруг стало в голове, только вокруг тьма беспросветная.

– Я что, человека убила? – спросила она.

Она чувствовала, как насыщается спиртом кровь, как хмель теплыми качающимися волнами расходится по телу, пьянит сознание. Но это ничуть ее не пугало. Скорее наоборот.

– Ты исполнила свой долг.

Олег Ефимович смотрел на нее пристально и с восхищенной улыбкой. Он радовался за нее, хотя ее от самой себя тошнило.

– Какой долг? Перед кем?

– Перед своими родителями. И перед самой собой. Поверь, ты убила такого же бандита, который изнасиловал тебя. Ты убила бандита, который мог изнасиловать твою мать. Ты убила бандита, который насиловал и тебя, и твою мать…

– Не надо… Налей еще!

Пожалуй, Кухаров прав. Он всегда прав. Но только почему-то не верила Юля в свое геройство. Не долг она исполнила, а что-то другое. Потому и захотелось напиться…

Второй стакан уже не воспринимался как легкая вода. От резкости вкуса перехватило дыхание, от невыносимой горечи во рту из глаз брызнули слезы, но все-таки Юля смогла сделать несколько глотков. И вскоре почувствовала, как пол под ногами превращается в ковер-самолет, поднимает ее и несет в светлую даль над грязной действительностью…

Но даже в этом парящем состоянии она почувствовала, как сильные руки Кухарова подхватили ее и отнесли в комнату, положили на кровать. Он снял с нее свитер, брюки, но вдруг она поняла, что осталась без майки, затем куда-то исчез бюстгальтер…

А прикосновения у него мягкие, нежные, и так приятно ощущать тепло его рук. Ей нечего бояться, ведь она уже давно не девочка. Надо всего лишь не просыпаться, когда Олег Ефимович оставит ее без трусиков. Надо всего лишь расслабиться…

– Если ты меня тронешь, я тебя убью… – в полусне пробормотала она.

Но не сможет она расслабиться. Она точно знает, что не сможет. И знает, что проклянет Кухарова, если он не остановится… А она не хочет его проклинать. Она хочет с ним жить. Всю жизнь хочет с ним жить, но без секса…

– Я убью тебя, как бандита…

Трусики остались на месте, а вместо мужских ласк ее накрыло тепло пухового одеяла. Все-таки Кухаров не совсем сволочь…

* * *

Почти два года прошло с тех пор, как Юля открыла счет своим жертвам. И все это время Кухаров сдерживал себя. Но в конце концов перешел запретную черту, раздвинул ей ноги. До полного контакта оставалось совсем чуть-чуть, но ее спасло оружие, которое она получила от него самого. Он сам научил ее рукопашному бою, сам же за это и поплатился. Она ударила его в кадык и, пока он приходил в себя, ушла от него.

В общем-то, она уже давно собиралась уйти от него, потому что давно уже поняла его недобрую сущность. Да, он вывел ее из безумия, нацелив на месть своим обидчикам. Но ведь он не собирался искать этих ублюдков. Он просто сделал Юлю послушным орудием в своих руках…

Никто не убивал его друзей, и тот человек, который стал ее первой жертвой, не угрожал ей. Кухаров обманул ее. А через время снова обвел ее вокруг пальца, заставив исполнить очередную жертву…

В конце концов Юля поняла, с кем связалась. Кухаров действительно воевал в Афгане, и друзья у него были. Но какие друзья! Эти ребята основали целую киллерскую организацию, куда втянули Олега. Все началось, когда он учился на последних курсах института. И когда он работал, ему приходилось принимать заказы на людей, исполнять их. А потом он еще и помощницей обзавелся. Вылепил из Юли послушную исполнительницу своей воли, научил ее убивать и приобщил к делу. Сначала он обманывал ее, затем признался, что людей нужно убивать за деньги. Бизнес и ничего личного… Правда, он рассказал трогательную историю о том, как он со своими друзьями пострадал от рук бандитов, после чего было принято решение воевать с ними всеми возможными способами. Потом приятное совместили с полезным. Но в одном он и его друзья не изменяли себе – они убивали только лидеров криминального мира. Так это было на самом деле или нет, но Юле приходилось иметь дело только с мужчинами, женщины и дети в ее прицел не попадали.

Олег убеждал ее, что она не просто убивает, а оттачивает и шлифует свое мастерство. Ведь рано или поздно ей предстоит исполнить свое главное жизненное предназначение. Но при этом он даже не пытался искать ее обидчиков. Говорил, что искал их, но безуспешно… Но ведь это неправда. Юля уже поняла, что с его возможностями он мог узнать даже того, кто убил Кеннеди. Но розыск ее обидчиков не входил в его планы… А еще он руки вконец распустил…

Юля ушла от него. Отправилась искать своих обидчиков. И начала она с отцовского тайника. Но нашла она не только деньги, но и своего врага…

Ей некуда было спешить. Юля чувствовала, что, покончив с убийцами своих родителей, она утратит смысл жизни, а это приведет ее к безумию.

Она не торопилась, она медленно готовилась к убийству. Обустраивала свое гнездо, искала и покупала оружие, технику, решила вопрос с поддельными документами. Она следила за Портновым, через него вышла на его дружков…

Она искала своих насильников, находила, отслеживала. Работа эта в общем-то не сложная. К тому же опыт у нее был. Ведь в последнее время, работая с Кухаровым, она не только нажимала на спусковой крючок, но и разрабатывала своих жертв. Тогда она целиком находилась во власти Олега, который умел навязывать ей свою волю, подавлять сомнения и блокировать сопротивление. Она была послушным орудием в его руках. В случае со своими личными врагами она действовала одна, но при этом ей все время казалось, что Кухаров где-то рядом…

Карательный молох уже закрутился, когда в ее жизнь вдруг ворвался Кирилл. Она видела, из какого здания он выходил, поэтому приняла его за врага. Но вскоре поняла, что влюблена в этого парня. Виду она не подавала, но это не мешало влюбляться в него еще больше. Это был какой-то переворот в сознании, когда он увез ее к себе на дачу, чтобы познакомить со своей мамой.

Только сначала ей пришлось познакомиться с насильником и убийцей своей мамы. Она тогда еще не совсем определилась с подступами к Портнову, а тут вдруг такой подарок. Как будто сама судьба наколдовала. Этот гад заявился к ним с таким видом, как будто держал Кирилла за холопа, да и сама Юля обязана была угождать ему. Что ж, утром она его и обслужила – подала ему чашечку отравленного кофе… Да, она понимала, что не должна была этого делать, но, увы, жажда мести оказалась сильней чувств к Кириллу. Потому и Витаева она убила с легкой душой. Воспользовалась случаем и наказала за прошлое…

Но теперь она всерьез считала, что на этом пора остановиться. Все-таки Авдеев – отец Кирилла. Да и с его смертью она могла лишиться здравого смысла. Кухаров избавил ее от буйного помешательства, но все-таки она как была, так и осталась сумасшедшей. И тихое помешательство, как оказалось, куда опасней буйного. Ведь в первом случае она бесновалась и билась головой о стенку, а во втором – убивала людей…

Юля осознавала, в какое страшное чудовище превратил ее Кухаров. Да и сама по себе она отправила на тот свет четыре пусть и преступные, но души. Да и Рая, как это ни ужасно осознавать, погибла из-за нее. И Кирилл мог погибнуть…

Но Кирилл сейчас с ней. Они в безопасном месте, где никто не сможет их достать. Тихо, спокойно вокруг, на экране телевизора мерцает изображение. Дом уже проснулся, люди выходят из подъездов на улицу, разъезжаются по своим делам. А они с Кириллом еще могут спать, потому что их никто не беспокоит. Он еще спит, а она лежит и влюбленно смотрит на него…

Страшно ей. Ведь она понимает, что ей без него не жить. Понимает, что сойдет с ума без него. Он знает про нее все, но он понял ее и простил. Он остался с ней, и это ли не счастье?..

Глава 19

Холодный жесткий ветер, снежная крупа в лицо, но все это мелочи. Сейчас Кирилл отнесет покупки домой, Юля приготовит ужин, они выпьют бутылочку вина и впадут в грех прелюбодеяния. В одной руке у него три пакета, в другой четыре. Тяжело. Но, как говорится, своя ноша руку не оттягивает.

Но эта ноша чуть не вывалилась из рук, когда перед самым носом вдруг остановилась ментовская машина. Кирилл уже знал, что Авдеев подключил к их розыску милицию. Не зря же по телевизору изо дня в день крутили ролики о коварной убийце, которая на своей же свадьбе застрелила гостя. Ну а помогал Жене Климкиной ее муж Кирилл. Их фотографии показывали почти по всем каналам. Да и у ментов ориентировка на них, конечно же, была…

Кирилл остановился лишь на мгновение. Он быстро понял, что ментам нужен магазин, а до него им нет никакого дела. Но его заминка все-таки не осталась незамеченной. Высокий, с хмурым от природы лицом старлей скользнул по нему подозрительным взглядом. Но ничего не сказал, прошел мимо.

Не мог он опознать Кирилла. Потому что Юля хорошо подготовилась к осадному положению. С помощью театрального грима она изменила ему форму надбровий, носа, у него накладные усы, а на голове – парик из длинных волос, стянутых на затылке в конский хвост. Мало ли на свете неудавшихся рок-музыкантов…

Только усы какие-то не такие – под правую половину почему-то задувает ветер. Неужели отклеился?

– Мужчина! – послышалось вдруг за спиной.

Кирилл остановился, медленно повернул голову на звук.

– Да, да, я к вам обращаюсь, – подтвердил старший лейтенант.

И сделал шаг к Кириллу.

С документами у него все в порядке. У Юли несколько чистых бланков российских паспортов, причем с фабрики Гознака. И все необходимое было, чтобы правильно вклеить и заламинировать фотографию. И печать от настоящей только экспертиза сможет отличить… Но мент смотрел не на паспорт, а на оторванный ус. И руку тянул, чтобы оторвать его совсем…

Но Кирилл не позволит ему это сделать. Он резко повернулся к опасности спиной.

– Стоять!

Он хорошо бегал, это у него в крови. Легкая атлетика ему давалась куда легче, чем рукопашный бой. Хотя и в самбо у него все складывалось неплохо.

Взять разгон мешали пакеты. А там вино, ужин при свечах, скрип кроватных пружин. Но если не избавиться от этого богатства, то вскоре послышится лязг задвижки на железной двери в тюремную камеру.

Кирилл выпустил из рук пакеты и побежал еще быстрей. Отпечатки его пальцев на пакетах остались. Это плохо. Менты узнают, кто от них убегал, поймут, в каком районе он скрывается. Но они могут узнать про него гораздо раньше. Прямо сейчас. Если поймают и снимут с его лица грим.

Но ведь еще не поймали. А Кирилл в хорошей спортивной форме. И бежал он в противоположную сторону от дома. Он изучал карту этого района, через пару кварталов по ходу движения начнется пустырь, а за ним лес. Там он может скрыться. Листва с деревьев опала, но над городом уже сумерки, через полчаса станет совсем темно.

– Стой, стрелять буду!

Менты при оружии, но впереди по тротуару идут люди. Нет, в таких условиях стрелять никто не будет.

Люди шарахались от бегущего Кирилла. Надо внимательно следить за каждым прохожим, как бы кто не подставил ему подножку, чтобы угодить ментам. А еще среди прохожих мог оказаться их коллега…

Кирилл прибавил в скорости и еще сильней оторвался от преследователей. Менты бежали за ним, забыв о своей машине, но ведь в ней, возможно, остался водитель. И сейчас он обгонит Кирилла, перережет путь…

Он свернул на дорожку, что уходила в глубь дворов. Никого здесь нет, и менты запросто могут открыть огонь.

– Стой! Стреляю!

И точно, за спиной раздался выстрел. Наверняка палили в воздух. Но сейчас мог последовать выстрел на поражение. Менты попробуют выстрелить по ногам, но совсем не факт, что попадут именно туда…

И все же Кирилл продолжал бег. А менты не рискнули стрелять, но по-прежнему гнались за ним.

Он свернул за дом, за которым находился детский садик, огороженный забором. Что, если включить в программу бег с препятствиями?.. Кирилл перемахнул через забор, пересек двор, снова взял барьер. Но менты не отступались – может, и не так быстро, как он, но все-таки перепрыгнули через один забор, другой.

Стимул у них был: задержать преступника – это и почет, и премия. Но ведь им ничего не угрожает, если они упустят беглеца, а Кирилл тогда потеряет все. Его привлекут за организацию убийства, но Авдеев накажет его за предательство еще раньше. А если ему вдруг повезет, и Авдеев, напротив, избавит его от наказания, то мир все равно рухнет: ведь он потеряет Юлю. Потеряет навсегда. Она покинет свое тайное гнездо и растворится в необъятных просторах страны. Или даже мира…

Кириллу было что терять. И в физическом плане он крепче своих преследователей. И к лесу он вышел, оставив погоню далеко позади…

А в лесу журчал ручей на дне оврага. Кириллу надо было взять вправо, чтобы лесом обогнуть городскую окраину и выйти к дому, где ждала его Юля, но побежал он влево, в сторону, куда уходил ручей. Русло захламленное, вода грязная, но это его не смущало. Ему нужна вода, только она сможет сбить пса со следа. Мало ли, вдруг менты кинолога с собакой к погоне привлекут…

Вода в ручье обжигающе холодная, глубиной по колено, но Кирилл, стиснув зубы, прошел по ней метров сто. И только затем свернул на одну тропку, с нее на другую.

Он планировал, что дорога к дому займет минут сорок, но прошло часа четыре, прежде чем он вышел к гаражам, за которыми виднелся его дом. Здесь у Юли стояла машина – четырехдверная «Нива» повышенной проходимости. Но дом уже близко, и транспорт Кириллу не нужен, да и ключей у него нет.

Ноги промерзли насквозь, штанины задубели, но к дому он шел с неторопливостью уставшего после работы человека. Он поставил машину в гараж, и теперь ему надо к семье и детям. Парик он снял и сунул под куртку. Пивное брюшко у него. И домой он хочет еще и потому, что там ждет его кружка доброго пива…

В дом он вошел через запасной в их случае с Юлей подъезд. Мало ли, вдруг на другой стороне дома стоит патрульная машина…

Юля заметила его еще в пути и заранее открыла дверь. Ему даже не пришлось топтаться перед порогом.

– Ты почему так долго? – настороженно спросила она. – И где тебя носило?

Мало того что штанины мокрые и заледеневшие, так еще и колючки на них, листья. А еще краска какая-то на брюках, кусок туалетной бумаги.

– Ручей там грязный был. Всякую дрянь туда сливали…

– Какой ручей?

– На ментов я нарвался, а у меня ус, как назло, отклеился. Они за мной, я от них, в лес ушел, а там ручей. Надо же было собаку со следа сбить…

Кирилл стащил с себя джинсы, куртку, разделся, встал под горячий душ. Но этого было мало. Впрочем, Юля и сама догадалась приготовить ему горчичную ванну для ног.

Душ действительно не очень его согрел, но горячая вода, куда он опустил ноги, вселила в него надежду.

– Хорошо!

Он скривился от боли, когда Юля добавила в воду кипятка, но все-таки удовольствия было больше, чем страданий. Согретая кровь сейчас разойдется по телу, умиротворяющей волной расслабит напряженные мышцы, успокоит сознание. Он будет наслаждаться тишиной и покоем, а потом Юля накормит его ужином. Гречневая каша с тушенкой и сыром не самое худшее блюдо, он в этом уже не раз убеждался. Консервов и круп еще полно, хватит, чтобы продержаться пару месяцев, не выходя из дома. И соль есть, и мука… Осадный круг сузится, но не сможет выдавить их с Юлей из комфортного убежища.

– А ты уверен, что смог сбить собаку со следа? – спросила Юля.

– Я со стороны гаражей шел, если не смог сбить, они по этому пути за мной выйдут, – сказал он.

– Посмотрим.

Юля выключила свет и встала у окна, откуда хорошо просматривался путь от гаражей к дому.

– Но это вряд ли. Там вода такая грязная и вонючая, что любой запах отобьет.

– Хотелось бы… А ус почему отклеился?

– А кто приклеивал?

– Ну да, недоработка…

– А говоришь, что профи.

– Кто профи? Я?! Разве я это говорила? – удивилась она.

– Ну, не говорила… Но ты у меня профи.

– Это тебе так кажется.

– Может, кажется, может, нет…

– Я не хочу быть профи… Я хочу быть просто твоей женой. И хочу жить с тобой так, чтобы мы ничего не боялись. Нам надо уехать.

– Куда?

– Куда-нибудь. Хоть за границу.

У нее были заготовки заграничных паспортов, но с ними номер может не пройти. Их подделать гораздо сложней, да и у визы слишком много степеней защиты. А в аэропортах у пограничников взгляд наметанный, они запросто могут вскрыть липу…

– А можно в Приморский край уехать, где-нибудь в районе Владивостока осядем. Если что, за границу можно рвануть…

– А деньги?

Он еще в первый день снял всю наличность со своей карточки. Но там не очень много, всего триста сорок тысяч рублей.

– У меня еще двести тысяч долларов, – сказала она. – Даже чуть больше.

– Двести тысяч? Это хорошие деньги! В Приморье можно дом купить. Только что мы там будем делать?

Здесь, в Москве, у него была работа, может, и нехорошая, но за нее он получал неплохие деньги. И еще у него появилась возможность стать преемником Авдеева… И все это он готов бросить ради Юли. Потому что любит ее. Потому что не мыслит жизни без нее…

Кто бы мог подумать, что из-за женщины он свернет с избранного пути. Пусть это и не совсем честный путь, но ему нравилось работать на Авдеева… И все это в прошлом. А чем он займется в будущем? Сделать липовый диплом юриста под свой такой же фальшивый паспорт? Так юристов сейчас как собак нерезаных, и в Москве-то работу по специальности не просто найти, а в Приморье подавно…

Но ведь на двести тысяч можно не только дом купить, но и бизнес. Для Приморья это очень большие деньги… Кирилл обязательно что-нибудь придумает. Не пропадут они с Юлей, если будут держаться вместе.

– А что мы здесь будем делать?

– Если Авдеев снят с повестки дня, то делать нам нечего… Хотя мама у меня здесь, – загрустил Кирилл.

– Я тебя за собой не тяну, – вздохнула Юля.

– Ты не тянешь, я сам тянусь. И всегда тянуться буду… А ехать никуда не хочу, мне и здесь хорошо.

– Если тебя опознали, нам здесь жизни не дадут. Будут кружить вокруг, как вороны…

– Опознают. На пакетах мои пальчики остались. А у них есть с чем сверить… Не думаю, что это произойдет быстро. Но в любом случае будем сидеть здесь как в бункере после ядерной войны. Пока провизия не закончится…

– Но ведь закончится.

– Тогда сделаем вылазку. Главное, усы покрепче приклеить… Ты знаешь, мне даже интересно так. Как будто игра какая-то.

– Это не игра.

– Да знаю, потому и бежал сегодня как ошпаренный… Не игра это. Серьезно все. Прежде всего с тобой все очень серьезно… Я тебя люблю. И никогда не устану это повторять.

В таких случаях Юля обычно садилась к нему на колени, они обнимались, дальше от вспыхнувшей искры срабатывало зажигание, запускался механизм, поршень создавал компрессию в цилиндре… Но сейчас Юля даже не посмотрела в его сторону. Уши навострила, но все ее внимание обращено в окно. Все правильно, обстановку надо отслеживать. А Кирилл уже согрелся и вполне может сменить ее на посту.

Он сам занял место у окна. А пока Юля готовила ужин, он установил там камеру, направил ее на гаражи, вывел изображение на экран. Так что ужинали они за столом, не забывая посматривать в телевизор.

– Снова сухой паек, – сказал он.

– Жалобы принимаются в письменном виде, – отшутилась она.

– Осадное положение у нас. И фронтовой паек. Я насчет фронтовых ста грамм… Сегодня мне просто необходимо. Да и ты компанию составь.

От водки они слегка захмелели, раскрепостились, а потом Кирилл шепнул Юле на ушко, как сильно ее любит. Она улыбнулась, обняла его. Они целовались, но глаз с экрана не сводили.

Кирилл раздел Юлю, мягко уложил ее на спину, но она повернулась к нему спиной, чтобы не терять из поля зрения телевизор… Они похожи были на озабоченных, которые во время секса не сводят глаз с экрана, где порноактеры изображают бешеную страсть. Им такая сцена не нужна, они без того вожделеют друг к другу, но им нужно еще и обстановку отслеживать. Вдруг поисковая собака сейчас выбежит из-за гаражей и бросится к подъезду, выведет ментов к их квартире. У них есть возможность улизнуть, потому что погоня выйдет к одной из двух квартир, но ведь им еще нужно успеть собраться.

Но шло время, а погоня не появлялась. Но у них свои кони несутся галопом, тачанку швыряет по ухабам, вот и мина под колесами взорвалась, поднимая на воздух все живое…

С небес они спускались, как те десантники на парашюте, которым не просто нужно следить за землей, но и, по возможности, уничтожить подозрительную живность. Так и они, остывая, поглядывали на экран телевизора.

Погони не было. Но вдруг тишину и покой взорвал сигнал с датчика движения, установленного перед входной дверью. Он мог сработать, как обычно это бывало, на соседей, но Кирилла кольнула тревога. Да и Юля почувствовала неладное.

– Что за черт?

Они оба сорвались с места, Кирилл взялся за пульт и вывел на экран картинку перед входной дверью.

На лестничной площадке стоял какой-то человек со стройной фигурой, но с морщинистым, как у старика, лбом. Он смотрел прямо в камеру, как будто знал, где она находится. Взгляд у него веселый, а улыбка нахальная. Неприятный тип.

– Это он! – испуганно протянула Юля.

– Кто он? – разволновался Кирилл.

– Олег… Олег Ефимович… Кухаров… Как он меня нашел?

А Кухаров как будто знал, какое впечатление произвел на Юлю своим появлением. В глазах у него заискрило нечто, похожее на злорадство.

– Юля, открывай! Я знаю, что ты здесь.

– Он знает… – прошептала она.

– Откуда он знает?

– Без понятия… Он не должен был знать…

– Юля, может, мне с другой стороны зайти? – будто в насмешку спросил Кухаров.

– Он знает… Он все знает… – в растерянности проговорила Юля.

– Открывай.

Кирилл и сам понимал, что лучше впустить этого человека, чем ждать, когда он начнет взламывать дверь. Сейчас им шум ни к чему.

Глава 20

Взгляд у Кухарова – как у сытого и потому не злого волка. Но все-таки это хищник, зверь, и его внутренняя суть выходит через глаза. Тяжелый у него взгляд, гипнотический, но и Кирилл не отвел глаза. Он не слабак и сам умеет нагнетать магнетическую силу.

Юля хотела, чтобы он спрятался, но Кирилл не стал этого делать. Кухаров – его соперник, и он не мог оставить Юлю с ним наедине, мужская гордость не позволяла.

Она жила с этим человеком. Жила с ним довольно долго. У них был секс. Она сама это дала понять. Он, конечно, попытался засунуть этот факт на дальние задворки сознания, но сейчас возмущение и досада всплыли на поверхность.

– Олег, знакомься, это Кирилл, – представила его Юля.

Она очень волновалась, и понять это можно было, не глядя на нее. Достаточно было услышать ее голос, уловить дрожание в нем.

– Кирилл. Юлин муж.

– Юлин? Или Женин? – с уязвленной насмешкой спросил Кухаров.

– Извини, я не понял, о чем это ты? – пристально и сурово смотрел на него Кирилл.

– Олег, не надо нагнетать обстановку, – попросила Юля.

– Кто нагнетает обстановку? Ты сбежала от меня, вышла замуж…

– Я от тебя не сбегала. Я от тебя ушла.

– Напомнить, как ты от меня ушла? – спросил Кухаров, пальцами коснувшись своего кадыка.

– Давай обойдемся без воспоминаний… Ужинать будешь?

– Ужинать?.. Ну, это уже разговор…

Юля провела его на кухню, усадила за стул. Кирилл глянул на его туфли, которые тот оставил в прихожей. Не пыльные они, и подошва относительно чистая. По лесу он за Кириллом точно не ходил и просто пешеходными прогулками не злоупотреблял. Судя по всему, приехал он на машине.

И одежда у него чистая – джинсы, легкая спортивная куртка поверх джемпера. Но куртку он не снял, а Климкин не стеснительный, он бы обследовал карманы.

Он тоже прошел на кухню, занял место на противоположной стороне стола от Кухарова.

– Как ты нас нашел? – жестко спросил он.

– Кто – ты? – с вызовом посмотрел на него Олег.

– Я знаю, мне Юля рассказывала, кто ты такой…

– И кто я такой?

– Великий психиатр, – пренебрежительно усмехнулся Кирилл.

Может, этот Кухаров и выдающаяся личность, но все-таки он был не прав, наставляя Юлю на путь убийств. Может, у него и не было другого способа вывести ее из помешательства, но все-таки Кирилл думал о нем с неприязнью.

– Да, я великий психиатр, – ничуть в том не сомневаясь, кивнул Кухаров. – И Юля может это подтвердить…

Но Юля не собиралась ничего подтверждать, она молча выкладывала подогретую кашу из сковороды.

– Юля, смотри сюда!

Она поставила перед ним тарелку, посмотрела ему в глаза:

– Что такое?

– Скажи, кто вернул тебя к жизни?

– Хочешь, чтобы я рассказала Кириллу, какая это была жизнь? Хочешь, чтобы он все узнал?

– А он разве не знает? – Кухаров в раздумье посмотрел на Климкина.

– Он знает только то, что ты вывел меня из безумия. Он знает только твою формулу лечения. Он знает, что я никогда не спала с тобой…

А вот это было для Кирилла новостью. Юля не спала с этим врачом-психопатом… Может, она сказала это для красного словца, но он очень хотел, чтобы это было правдой.

– А все остальное – тайна за семью печатями… Но я-то все знаю, – сказала Юля с достоинством дочери, вышедшей вдруг из-под влияния непутевого отца.

Какое-то время Кухаров смотрел на нее с каверзной улыбкой, затем с усмешкой спросил:

– А почему не рассказала? Пусть Кирилл знает, чем ты занималась до него. Как ты людей убивала, как деньги за это получала.

– Ты… Ты… Да как ты можешь такое говорить? – опешила от возмущения Юля.

– Что было, то и говорю… Ты была киллером. Ты киллером и осталась. Поэтому и смогла убить своих врагов… Да, парень, да, – с наигранным сожалением посмотрел на Кирилла Кухаров. – Юля была киллером.

– И что? – Климкин глядел на него в упор, исподлобья, зло.

– Ты думаешь, она благородный мститель?.. Нет, она профессиональный киллер.

– Замолчи! – потребовала Юля.

Она чуть не плакала в отчаянии. Краска залила ее лицо: стыдно ей, потому и в глаза Кириллу не смотрит.

– Да ладно, пусть говорит, – с презрительным безразличием глянул он на Кухарова. – Хотя это и не обязательно. Я сам должен был догадаться, что неспроста он тебя на убийства натаскивал. У таких проходимцев за красивыми целями прячутся горы дерьма…

Климкин делал вид, что его не удивили откровения Кухарова, на самом же деле они привели его в замешательство. Юля – киллер. Хладнокровный и беспощадный киллер, убивающий людей за деньги… Он еще мог понять убийство Германова, Шагаева, Портнова и Витаева. Это была месть изнасилованной девушки. Но ведь были и другие убийства…

– Я знаю таких психологов, которые торгуют чужими душами. Юля, он подчинил себе твою душу. И продал ее дьяволу…

Кирилл обличал Кухарова и сам начинал верить в то, что говорил. Ну конечно же, этот проходимец воспользовался болезнью Юли, подчинил ее своей воле, а затем использовал в своих целях. Может, он связан каким-то образом с конторой, которая занимается заказными убийствами. А может, он сам киллер, и ему нужен был помощник…

– Это все слова, парень… – с ответным пренебрежением глянул на него Кухаров. – Но в чем-то ты прав. Да, я натаскал Юлю на убийства. Да, наши души принадлежат дьяволу… Хотя никакого дьявола нет. Это абстракция, которую придумали попы, чтобы запугивать свою паству, держать в подчинении… Я не собираюсь читать тебе лекцию. Я скажу тебе только то, что ты не из нашей команды, парень. Я скажу, что тебе надо исчезнуть…

– Еще чего! – возмутилась Юля.

– Ты ничего не понимаешь, девочка.

Кухаров был психиатром, а Юля его пациенткой; именно так он и смотрел на нее – как врач на больную.

– Этот человек из чужого мира… Я понимаю, тебе нужен был выход на Авдеева, ты получила его через Кирилла. Но на этом все. На этом игра закончилась. Тебе пора выходить из игры. Твой Кирилл – третий лишний…

– Он мой муж! – упрямо мотнула она головой.

– Он не муж тебе, он твоя ширма! – пытаясь убедить ее в этом, настойчиво сказал Кухаров.

– Неправда… Он мой настоящий муж!..

– Ты думаешь, я ничего не знаю? – разгорячился он. – Знаю!.. Да, я не хотел говорить тебе, что знаю, кто тебя, Юля, обидел. На самом деле я знал, кто это сделал. Я нашел этих людей, и я уже собирался тебе об этом сказать, но ты ушла от меня… Но я-то все знал. И знал, на кого ты будешь охотиться. Тебя вычислили, когда ты выслеживала Портнова. Тебя вычислили, а я взял тебя под наблюдение. И про эту квартиру я знал, и про твое замужество… Я ждал, когда ты отомстишь за себя и вернешься ко мне. Ты должна была вернуться ко мне. И ты бы сделала это, правда, девочка моя? – увещевательным тоном спросил Кухаров.

– Но я не отомстила, – завороженно глядя на него, покачала головой Юля.

И Кирилл смотрел на него почти завороженно. Его поражала наглость этого человека. Юля его жена, а он обращается с ней, как со своей собственностью. И еще решает, кто здесь лишний, а кто нет… Что ж, придется поставить его на место.

– Я знаю. Остался еще Авдеев. Но ты засветилась, и тебя ищут его люди. Тебя ищет милиция. Ты хоть понимаешь, как здорово ты влипла?

– Понимаю.

– И я понимаю. Поэтому я пришел за тобой.

– Но я не просила.

– Да, но так нужно… Я знаю, что за своего Кирилла ты вышла по фальшивому паспорту, ваш брак недействителен, так что ты можешь про него забыть…

– Но я не могу забыть.

– Ты сама себе внушила эту глупость. Поверь, со мной ты про него забудешь…

Кухаров не просто смотрел на Юлю, он ее гипнотизировал, и она, похоже, все больше склонялась к ее воле.

– Эй, мужик, а ничего, что я здесь? – возмущенно спросил Климкин.

Юля услышала его, и взгляд ее прояснился. На Кирилла она посмотрела как на свое спасение от чужой воли. Зато Кухаров глянул на него как на досадное недоразумение.

– А ты кто такой? – резко спросил он.

– Нарываешься? – поднялся со своего места Кирилл.

– И что ты мне сделаешь?

И Кухаров поднялся, расправляя плечи.

– Хватит! – закричала вдруг Юля, да так, что зазвенело в ушах. – Что вы как петухи?

– Ну, он, может, и петух, а я нет, – ухмыльнулся Кухаров.

Эта неосторожная фраза могла стоить ему хорошего тычка. Климкин попытался ударить его кулаком в подбородок, но рука попала в блок. И не Кухаров его поставил, а Юля, которая в этот момент находилась к Кириллу ближе, чем он. Рука у нее тонкая, легкая, а удар жесткий, тяжелый. Но вряд ли она превзошла своего учителя. Хотя Кирилл очень хотел убедиться в обратном.

– Кирилл, я прошу тебя! – умоляюще и вместе с тем виновато смотрела на него Юля.

И на Кухарова она посмотрела также с мольбой, но вместо чувства вины Климкин увидел в ее глазах досаду. Она не рада была ему и жалела, что впустила его.

– Олег, если ты будешь продолжать в том же духе, я уйду. Вместе с Кириллом.

– Хорошо, я больше не буду.

Опускаясь на стул, Кухаров задиристо глянул на Климкина. Дескать, у него еще будет время разобраться с ним, с выскочкой. То же самое выразил в своем взгляде и Кирилл.

– Водка есть? – спросил Кухаров.

Юля налила ему полный стакан, а для Кирилла наполнила только небольшую стопку.

Климкин не собирался пить с этим типом, и тот ответил ему взаимностью – осушил стакан, даже не глянув на него. И закусил остывшей кашей.

– Олег, ты правда за мной следил? – спросила Юля.

– А как, по-твоему, я тебя нашел?

– Ну, мало ли…

– Никто не знает, что я здесь. Никто не знает, где вы.

– Но ты же знал.

– Я не кто-то. Я свой… Да, я перед тобой виноват. Да, я должен был помочь тебе расправиться с этими ублюдками. Но я не хотел вмешиваться. Я видел, что ты хочешь побыть одна, без меня.

– Да, я хотела побыть одна. И если бы мне понадобилась твоя помощь, я бы к тебе обратилась. Но я к тебе не обращалась.

– Ты не обращалась. А я все равно здесь…

– И что дальше?

– Ты должна уйти со мной.

– Куда?

– Есть одно место. Там ты будешь в безопасности.

– А Кирилл? Я без него никуда не пойду.

Кухаров глянул на Климкина зло, чуть ли не с ненавистью.

Видно, он взял Юлю к себе не только для того, чтобы воспитать в ней киллера. Наверняка она нравилась ему как женщина. Было у них что-то или нет, не суть важно. Главное, кто с Юлей сейчас. И до Кухарова начинает доходить, что в противостоянии с Кириллом шансов у него нет. Потому и злится он.

– И Кирилла заберем, – сквозь зубы процедил он.

– Он не захочет, – мотнула головой Юля.

– Не захочу, – подтвердил Климкин.

– И я не захочу, – сказала она. – Слишком я хорошо тебя знаю, Олег. Если я вернусь к тебе, ты снова заставишь меня убивать…

– Не заставлю… Правда не заставлю… Все накрылось медным тазом…

– Что – все?

– Заказы больше не поступают. Неоткуда им поступать. Теперь понятно?

– Теперь понятно, – кивнула Юля. – И давно это случилось?

– Да нет, не очень. Но случилось.

– И теперь ты без работы?

– Да. Но ты знаешь, я этому даже рад… Есть одно прекрасное место, там тихо и спокойно, мы бы могли там жить. Поверь, там тебя никто не найдет. И меня тоже.

– Тебя тоже ищут?

– Я точно не знаю. Но все возможно.

– Я тоже знаю одно прекрасное место, куда ты можешь пойти прямо сейчас! – с издевкой глянул на Кухарова Кирилл.

Но тот даже не зыркнул в ответ. Как будто заряд жизненной энергии в нем иссяк. То ли действительно запал закончился, то ли водка на него так подействовала – все-таки двести граммом разом хватанул.

– Кирилл, не надо, – нахмурилась Юля.

– Так я и так в этом месте окажусь, если без Юли отсюда уйду, – обреченно вздохнул Кухаров.

– Она с тобой никуда не пойдет. Хочешь ты этого или нет, но мы любим друг друга.

– Да, любим друг друга, – сочувствующе развела руками Юля.

– И как мне теперь быть? – жалко спросил Кухаров.

Размяк он, как тряпка, взгляд тоскливый, как у брошенной собаки. Но Кириллу ничуть его не жаль. Как-то не привык он к состраданию. Да и сам по себе Кухаров не вызывал у него симпатий. Этот гад сделал из Юли профессиональную убийцу. Он сделал из нее чудовище. Хотя и не совсем удачно. Кровь на руках у Юли, и печать смертного греха на душе, но все-таки осталась в ней ангельская чистота. Во всяком случае, Кирилл в этом уверен. Потому что любит ее. Потому что счастлив с ней.

– Ты должен с этим смириться, – пожала плечами Юля.

– Ты меня гонишь? – тоскливо посмотрел на нее Кухаров.

– Олег, я все сказала…

– Ты не можешь мне простить, что я не помогал тебе?..

– Это здесь ни при чем.

– Ты злишься на меня, что я не сказал тебе про Авдеева?

– И это уже не имеет значения…

– А хочешь, я убью Авдеева? Я знаю, сделать это не просто, но я справлюсь!.. Тебя ищут, а меня нет… А если ищут, то не так, как тебя… Я мог бы убить Авдеева! – загорелся Кухаров.

– Не надо ничего, – покачала головой Юля.

– Значит, мне уйти?

– Значит, тебе уйти.

Юля смотрела на него не зло, но в глазах сквозила досада. И свалился Кухаров на ее голову…

– Но я не могу уйти.

– Почему?

– Потому что я тебя люблю. Потому что я тебя любил все время…

– Ты меня не любил. Ты меня просто хотел. И большое тебе спасибо, что ты не дал воли своим фантазиям…

– Это не фантазии, это любовь, – жалобно вздохнул Кухаров.

– Тебе просто нужен был помощник для твоих грязных дел. И ты этого добился. Но я тебя прощаю.

Казалось, Юля готова была простить ему все, лишь бы он поскорее убрался.

– Я должен уйти? – хлюпнул носом Кухаров.

Кирилл с удивлением смотрел на него. Таким гоголем он казался, а тут вдруг раскис, как сопля под дождем.

– Ты должен уйти.

– Но я не могу уйти.

Кирилл закатил глаза к потолку. Похоже, у Кухарова заело пластинку. А слушать его бредни о любви – испытание не для слабонервных.

– Почему?

– Потому что ты вложила душу в эту квартиру.

– И что?

– Ты здесь в безопасности.

– Хотелось бы.

– А вдруг я попаду в плохие руки?

– Это ты о чем?

– Авдеев знает, кто ты такая? – взяв себя в руки, приободрился вдруг Кухаров.

– В каком смысле?

– Он знает о твоем прошлом?

– Знает.

– Может, он знает, где ты воспитывалась?

– Знает.

– Ну вот, если он это знает, его люди узнают и про меня. И займутся мной. Я продал наш дом, теперь у меня другой дом, далеко отсюда. Но вдруг его найдут? Вдруг меня возьмут за жабры!.. Я знаю, что такое пытки. Обычными пытками меня не расколоть. Но есть другие средства, например, сыворотка правды. Там много вариантов, и какой-нибудь может оказаться эффективным…

Такая перспектива должна была пугать Кухарова, но нет, она его радовала. И Кирилл понял почему.

– Тебе нельзя меня отпускать. Пока я здесь, ты в безопасности…

Кухаров просто хотел остаться здесь, поэтому и придумал предлог, который, как это ни жаль, звучал как истина в первой инстанции. Его действительно могли найти и расколоть. Причем без всякой сыворотки правды. Ну, не производил он впечатление несгибаемого человека…

– Ты меня шантажируешь? – догадалась Юля.

– Нет, я тебя предостерегаю…

– Хорошо, ты идешь в одну сторону, мы в другую.

– Куда вы пойдете? В городе столько ментов…

– Сколько? – всполошилась Юля.

Да и Кирилл напрягся. Возможно, город бросил дополнительные силы на его поиски. Им с Юлей в такой ситуации никак нельзя выходить из дома. Да и куда они пойдут?.. Нет у нее больше запасного гнезда, а мыкаться по углам в поисках пристанища сейчас не с руки.

– Да много… Думаете, вас не ищут? – пытливо и с зачатками торжества во взгляде спросил Кухаров.

– Никто не знает, где мы, – уверенно мотнула головой Юля. И, немного подумав, добавила: – Кроме тебя.

– Ну, я-то не мог навести…

– Но тебя же ищут.

– Если меня ищут, то не менты… Ну, так что, я остаюсь?

– Оставайся.

– У меня такое чувство, будто я сирота, – усмехнулся Кухаров.

– А это уже твои проблемы, мужик, – пренебрежительно глянул на него Кирилл. – Я не знаю, что там у тебя было с Юлей, но знаю, что прошлое меня мало волнует. А в настоящем Юля со мной, так что извиняй…

– Спать будешь в гостиной. Белье я дам, – сказала она.

– А вы где будете спать? – расстроенно спросил Кухаров.

– Вместе, – ответил за нее Кирилл. – Вместе будем спать.

– Но вы же не можете спать вместе? – с лихорадочным блеском в глазах спросил Юлю ее бывший врач и учитель.

– Мы спим вместе. Но мы просто спим…

Юля посмотрела на Кирилла строго и вразумительно, и он прикусил язык. Не хочет она возмущать и злить Кухарова, и ее можно понять. Он, конечно, не друг им, но не стоит делать из него полноценного врага, ведь им жить под одной крышей. Возможно, не одну неделю.

– Я знал… Я знал, что ты не можешь, Юля… Это хорошо… Тебе не надо с ним!.. – возликовал Кухаров, с безумствующим торжеством глядя на Кирилла.

– Я знаю, что мне надо, а чего не надо, – беспощадно глянула на него Юля. И на более мягкой ноте добавила: – Но я не могу… Тебе еще налить?

– Да, наверное…

Юля наполнила стакан, Кухаров приложился к нему и не отрывался, пока не выпил до дна. Поставив стакан, он покачнулся, мутно глянул на Кирилла и опустил голову на грудь.

Юля сходила в комнату, разобрала диван, постелила белье, после чего подошла к незваному гостю и похлопала его по плечу. Кухаров что-то промычал, медленно поднялся, глянул на Юлю с пьяной мутью во взгляде, приставил палец ко лбу, будто пытаясь проделать там дырку, чтобы выпустить застрявшую в мозгу мысль. Наконец он полез под куртку, вынул из-за пояса пистолет «ТТ», положил его на стол и поднял руки – дескать, сдается. Ну, да, жест доброй воли.

Шатаясь, он прошел в комнату, долго копошился там, затем послышалось, как скрипнул диван под его тяжестью, и вскоре все стихло. Когда Кирилл зашел в гостинную, Кухаров уже спал, укрывшись одеялом. Судя по затраченному на это времени, раздевался он с трудом, но все-таки одежда была сложена на кресле аккуратно. Осматривать одежду Кирилл не стал. Некрасиво это – заглядывать в чужой бумажник, а оружие искать смысла нет. Если и был у него другой ствол, кроме «ТТ», то лежал он сейчас под подушкой.

Дверь в шкаф Юля открывала с оглядкой на Кухарова – не видит ли он, как она это делает. Она открыла один проход, затем второй, третий, вернула все на место, когда вместе с Кириллом прошла в спальню. Но все-таки двери эти ненадежные, в принципе Кухаров может выломать их. Правда, на это у него уйдет время, в течение которого Кирилл и Юля успеют приготовиться.

У них тоже было оружие, и они положили его под подушку. На экране мерцали картинки с видеокамер, но смотреть за ними всю ночь никакого терпения не хватит. К тому же последует звуковой сигнал, если Кухаров выйдет из дома. Юля позаботилась о том, чтобы он не смог открыть дверь самостоятельно, но вдруг он все-таки сделает это.

– Мы что, с тобой просто спим? – спросил Кирилл, вспомнив недавний разговор.

– Ну, ему так хочется, чтобы у нас ничего не было, – увещевающим взглядом посмотрела на него Юля.

– А с ним как было?

– Никак.

– А почему не говорила, что не было ничего?

– А ты бы поверил?

– Тебе – да. Тебе бы поверил.

– Не было ничего… Он пытался приставать… Да, пытался. Он же мужчина… Нет, насилия не было, но руки он распускать пытался. Он мужчина, и я ему нравилась… Да и сейчас нравлюсь… Он ревнует…

– Я это заметил.

– Он психолог, он думает, что я не могу быть полноценной женщиной. Ведь я пережила сильную психологическую травму. Я не могу с мужчиной как полноценная женщина. И с ним не смогла. Мужские ласки не просто бесили меня, они могли вызвать приступ безумия. И Кухаров это понимал… А с тобой все иначе. Ты не простой мужчина, ты любимый мужчина. Поэтому ты меня не бесил. Поэтому с тобой я стала полноценной женщиной. И я так счастлива с тобой… Мне уже не нужен Авдеев, мне уже не хочется его убивать. Я хочу быть с тобой. Я хочу быть с тобой, и мне больше ничего в этой жизни не нужно… Я умру, если ты оставишь меня. Сначала сойду с ума, а потом покончу с собой…

– Я тебя не брошу, – нежно посмотрел на нее Кирилл.

– Я тебе верю.

Она прижалась к нему и долго дрожала, как зайчик, прячущийся под кустом. Юля умела убивать и знала, как уйти от охотников, но все-таки она была беззащитной перед жизнью. Ничего, Кирилл всегда будет с ней. Потому что такой же безумный, как она. Из-за любви к ней…

Глава 21

Сорок два года – это еще не возраст, но, увы, с потенцией уже что-то не то. В обычной обстановке женщины возбуждают не так, как прежде. Насколько хороша Марина, но и с ней случаются осечки. Раньше она могла пройти перед ним голой на каблуках, и он уже готов к бою, а сейчас этого мало. Зато Рая возбудила его до чертиков. До Марины ей как до луны, но Аркадия вдруг накрыло с головой, когда он представил, как будет брать ее силой. И ведь взял ее силой, подверг ее, так сказать, пыткам…

Марина не дура, она понимает, что молодость его уже прошла. Он ничего ей не говорил, но она интуитивно угадывает его желания. Поэтому лежит перед ним, наручниками приковав себя к спинке кровати. Корсет на ней без лифа и с подвязками, чулки, ноги согнуты в коленях и разведены в сторону. И выражение лица такое, как будто свои тайны она обнажает под принуждением. На ее щиколотках нет цепей, но такое ощущение, будто ноги ее раздвинуты насильно…

Но желание в низинах души лишь слегка шевельнулось, не ощутил Авдеев должного накала. Хотя процесс пошел, надо лишь поближе подобраться к Марине, и тогда все наладится… Или нет?.. Беспокойно на душе, может, это и мешает сосредоточиться. В приемной его ждет Муханов, похоже, он принес интересную новость. Может, сначала нужно поговорить с ним, а потом вернуться к Марине и закончить начатое? А она пусть ждет его – в наручниках и кандалах, как полагается настоящей рабыне.

Он выдернул из-под нее простыню, один конец закрепил на щиколотке правой ноги, другой – на задней ножки кровати. Точно так же он поступил и с левой ногой. Теперь Марина распята по-настоящему.

– Вот теперь хорошо, – рассматривая ее, удовлетворенно сказал он.

Потом взял фотоаппарат, сделал несколько снимков.

– Это на память. Буду вспоминать, какая ты у меня красивая.

– А куда я денусь? – удивленно спросила она.

– Я тебя съем… Если ты не знаешь, так тебе скажу. Сейчас модно есть своих жен. Мне даже рецепт приготовления дали… Сейчас за ножом схожу, и начнем…

Марина смотрела на него большими глазами, она не могла понять, шутит он или нет, но склонялась к худшему. Ведь она знала, с кем живет, должна была понимать, что Аркадий отнюдь не святая простота.

Марина дернулась, пытаясь высвободить ноги, но он привязал ее крепко – не вырвется. Она это поняла, поэтому глаза еще больше расширились от ужаса.

– Не бойся, тебе недолго мучиться. Сейчас я, сейчас…

Страшно ей. Но страх за свою жизнь – это хорошее лекарство от скуки. А то Марина жаловаться в последнее время начала, что нечем ей заняться, на работу вдруг проситься стала, хочет, чтобы он под нее магазин модной одежды открыл, как сделал это для ее предшественницы. Ничего, после пережитого ей уже не так на волю будет хотеться. Не важно, как жить, лишь бы не умирать…

Аркадий вышел из спальни, спустился в большой холл, оттуда через анфиладу с роскошью обставленных комнат прошел в свой кабинет. Сегодня выходной день, и он имел полное право принимать своих подчиненных в домашнем халате.

– Аркадий Васильевич, извините, что побеспокоил! – угодливо улыбнулся Муханов.

Этот парень когда-то был рядовым бойцом в бригаде Шагая, затем стал его правой рукой, возглавив личную охрану. На этом уровне он оставался уже долго, по той простой причине, что выше он подняться не мог. Такая уж установка в организации, что начальник личной охраны ни при каких обстоятельствах не мог занять место своего шефа. Но Муханову и не надо подниматься выше, ведь сейчас по деньгам он имеет даже больше, чем его новый босс. К тому же он мог стать начальником службы безопасности компании «Приор», а то Бажанов что-то мышей ловить перестал. Вторую неделю за Маевской и Климкиным гоняется, а толку ноль.

Муханов также работал в этом направлении, но по своей линии. И подчинялся он сейчас напрямую Авдееву – о своих успехах и неудачах докладывал ему лично.

– Ты меня от важного дела оторвал, – сказал Аркадий.

Он не торопился; пусть Марина немного помучается в неизвестности. Он взял из коробки сигару, предложил и Косте.

– Но если у тебя хорошая новость, то казнить я тебя не буду, – усмехнулся Авдеев, серебряной гильотинкой срезая кончик сигары.

– Хорошая новость, – замялся Муханов.

– А чего так неуверенно?

– Нашли мы Кухарова. В Черногории спрятался, домик там себе прикупил.

– Где он сейчас?

– Не знаю. Дома его нет.

– Придется тебя казнить.

– Дело в том, что машина у него с российскими номерами. Он в Черногорию на своей машине приехал. Через границу.

– Понятно, что не через космос.

– Так вот, еще месяц назад его машина засветилась на российской границе, когда он въезжал обратно в Россию. И въезжал он в страну в направлении Москвы. Он и сам засветился…

– И что?

– Месяц назад уже не было Шагаева, Германова и Портнова, но Витаев еще был жив. Может, это Кухаров помог Юле убить Витаева? Может, он помогает ей охотиться и на вас…

– Меня твои домыслы мало интересуют, – поморщился Аркадий. – Ты мне возьми этого Кухарова за жабры. Ты найди через него Климкина и Маевскую.

– Мне нужны люди. Мне нужно много людей. Хорошо бы подключить ментов, чтобы найти машину Кухарова по номерам…

– Менты уже работают. Позавчера Климкина в Подольске видели. В супермаркете он отоваривался, в гриме был, ус у него отклеился, менты на это среагировали. Он от ментов ушел, но пакеты остались, а там его пальчики… В Подольске он где-то. Там он прячется. Вместе со своей сучкой. Возможно, и Кухаров с ними. Может, и машину его найдешь. Людей я тебе дам, работай…

Муханов ушел, но Аркадий не торопился покидать свой кабинет. Хотя бы пару затяжек еще, и можно тушить сигару.

Огорчил его Кирилл, очень огорчил. Может, он и не знает, кто его настоящий отец, но ведь они оба служат одному делу. И это дело Кирилл предал. Ему бы взять Маевскую за шкирку и привести сюда, но нет, он прячется вместе с ней – за продуктами в магазин ходит, от ментов бегает… Ничего, никуда он не денется. Рано или поздно его найдут. Аркадий дал команду взять его живым, но только для того, чтобы заглянуть ему в глаза и спросить, как он мог променять своего отца на какую-то тварь? Ну а там и в расход можно. А на Нику наплевать…

Не нужна ему Ника. Не нужен ему Кирилл. У него есть Марина. А если та вдруг зажмурится от разрыва сердца, Аркадий найдет себе другую красотку…

Но Марина была жива. Красная от сильного душевного напряжения, разопревшая от бесплодных усилий вырваться из ловушки, разгоряченная… Именно такую женщину и хотел сейчас Аркадий. Нож он с собой не принес, зато у него имелось нечто другое, к великой радости, готовое к применению. И Авдеев, не задумываясь, пустил его в ход…

* * *

Утро началось с зарядки. Юля всего лишь поцеловала его в щеку, а он сгреб ее в охапку и уложил на лопатки. Его пешка вдруг стала ферзем, и он провел ее в дамки, отпраздновав событие грандиозным фейерверком.

Первой от салюта отошла Юля. Она сходила в душ, вернулась из ванной, а Кирилл так и продолжал лежать на спине, мечтательно глядя в потолок.

– Ты знаешь, всю жизнь бы прожил с тобой здесь, на этом маленьком островке.

– Ага, как бы нам с этого островка рыбок не наловить, – усмехнулась она.

Обычно Юля надевала после душа халат, причем на голое тело, а сейчас на ней был спортивный костюм. Все правильно, в доме гость, причем тот, который хуже татарина…

– Это ты о чем? – лениво спросил Кирилл.

– Я женщина, я могу залететь… А это проблемы.

– Почему проблемы? Я бы не отказался от маленькой рыбки. А еще лучше от зайчика с маленькими ушками…

– Чтобы родить такого зайчика, врачу нужно показываться. И с зайчиком по врачам нужно ходить…

– По-любому из дома надо выходить. Пусть Кухаров в магазин сходит, а то каша да каша.

– Да, пусть сходит, ему можно, – кивнула Юля.

И через шкафы вышла из комнаты. Двери за собой она закрывать не стала, поэтому вскоре послышался возмущенный голос Кухарова:

– Юля, зачем ты меня обманываешь?

– Я тебя обманываю?

– Зачем ты говоришь, что просто спишь с этим… Ты с ним не просто спишь. Я знаю. Я все знаю… Как ты могла? Почему ты так ведешь себя?.. Да, Юля, да, ты ведешь себя как распутная женщина. Я должен с тобой серьезно поговорить!

Голос стихал: похоже, Кухаров увел Юлю на кухню. Кирилл уже поднялся, надел шорты. Осталось только натянуть футболку…

Он появился в тот момент, когда Юля отталкивала от себя руку Кухарова. И Кирилл понял, почему она это сделала. Этот недоумок пытался ее облапать, но сделать это непросто, потому что Юля начеку, и она знает, как отбить нападение.

– Слышь, ты!

Кухаров перешел границы дозволенного, поэтому Кирилл и схватил его за плечо, с силой развернул к себе и ударил головой. Он метил в нос, но наткнулся на крепкий, будто вылитый из чугуна лоб. В глазах заискрило, в голове что-то треснуло, сознание сделало сальто-мортале. А Кухаров, пользуясь этой заминкой, ударил его кулаком в живот. Очень сильный удар, концентрированный. Ну да, он же мастер по рукопашному бою. Но ведь и Кирилл занимался борьбой, причем весьма успешно.

Пресс у него крепкий, да и Кухаров ударил на вздохе. Острая боль попыталась скрутить Кирилла в бараний рог, но все-таки он превозмог себя и, вместо того чтобы скорчиться под ударом противника, мертвой хваткой схватил Кухарова за шею, лишая возможности эффективно работать руками. А еще он сбил его с ног, завалившись на него.

Может, в карате Кухаров и спец, но в борцовском поединке Кирилл превосходил его. И об этом он мог с уверенностью сказать, когда взял его руку на болевой прием.

– Ой-ё-ё! – взвыл от боли Кухаров, конвульсивно хлопая по полу свободной рукой.

– Еще раз к Юле прикоснешься, я тебе шею сломаю, понял?

– Понял, понял, – простонал Кухаров.

– Кирилл, отпусти, он больше не будет, – попросила за него Юля.

– Ну, посмотрим…

Поднимаясь на ноги, Кирилл наступил на чашку, что еще раньше упала со стола. На ней уже не было ручки, а сейчас она и вовсе лопнула у него под ногой.

Кухаров тоже поднялся и с видом побитой собаки ушел в комнату. Но Кирилл не оставил его в покое, последовал за ним.

– Тебе не кажется, что тебе уже пора сваливать? – зло спросил он.

Третий день пошел, как этот навозный жук живет с ними, но уже мочи нет его терпеть. А тут и повод появился избавиться от него.

– А тебе не кажется, что ты слишком далеко зашел, парень? – затравленным волком посмотрел на него Кухаров.

– Я далеко зашел?

– Юля – моя женщина, понял?

– Олег, прекрати!

Юля стояла за спиной Кирилла и все слышала.

– Что прекрати! Я выходил тебя! Я сделал из тебя человека! – заявил он.

– Человека?! Ты сделал из нее убийцу! – возмутился Кирилл.

– Если это тебе не нравится, ты можешь уйти!

– Даже не мечтай!

– А Юля стала нормальным человеком. Она уже не та психопатка, какой была раньше…

– Олег, ты начинаешь меня бесить! – Юлин голос зазвенел от гнева.

Может, бешенство действительно к ней подступило?

– Нет, ты не взбесишься! – пристально глядя ей в глаза, сказал Кухаров. – Ты уже не взбесишься так, как это было раньше. Ты уже не та, что раньше. Потому что у тебя появилась цель… Нет, это не только Авдеев… Ты знаешь, почему я не хотел, чтобы ты убивала этих подонков? Тебе нельзя убивать их всех. С их смертью исчезнет смысл жизни, который ты себе внушила. Который я тебе внушил. Тогда тебе даже Кирилл твой не поможет…

– Зачем ты это говоришь?

– Затем… Хочешь, чтобы я ушел? Хорошо, я уйду. Но знай, если ты станешь сходить с ума, только я смогу тебе помочь. Я сам найду тебя… Никуда ты от меня не денешься…

Юля вышла из комнаты и вернулась с пистолетом в руке. И наставила ствол на Кухарова:

– Еще одно слово, и я тебя пристрелю!

Кухаров поднял вверх руки, не разгибая их в локте. Он сдавался ей на милость, но на губах играла нахальная улыбка.

– Уходи!

– Ухожу!

Он действительно оделся, забрал свои вещи, которые принес из машины, и ушел.

– Скатертью дорога! – бросил ему вслед Кирилл.

– И нам надо собираться, – вздохнула Юля.

– Думаешь, он нас сдаст?

Кирилл вспомнил про «клопа», которого он подсадил в куртку Кухарова, когда тот собирался идти в свою машину за вещами.

«Клоп» остался в куртке, и Кирилл мог слушать Кухарова, который сейчас направлялся к своей машине. Хотелось послушать, что бухтит себе под нос этот врач-психопат. Что у спокойного на уме, то у взбешенного на языке.

Но Кухаров сдерживал эмоции, ничего не говорил. Только носом громко сопел.

Кирилл услышал, как пискнула сигнализация.

– К машине подошел… – прокомментировал Кирилл. – Садится…

Кухаров сел в машину, но завести ее не смог. Кирилл слышал, как вхолостую прокручивается стартер.

– Черт! – выругался Кухаров.

Спустя время послышалось, как открылась дверца. И почти сразу же прозвучал голос, который показался Кириллу знакомым:

– Что, мужик? Тачка не заводится?

И снова голос, но уже другой:

– Спокойно, мужик, не дергайся! Давай в машину!

Кирилл не знал, в какую машину сел Кухаров, в свою или чужую, но понял, что его взяли в переплет. И он вспомнил, кому принадлежал первый голос.

– Муханов! Муханов это!

А в эфире тем временем начался допрос.

– Олег Ефимович, ты где сейчас был? – спросил Муханов. – Откуда идешь?

– Откуда вы меня знаете? – возмущенно и с чувством бессилия спросил Кухаров.

Похоже, зажали его в тиски крепко. Ну да, Муханов умеет работать.

– Я спрашиваю, где ты сейчас был? Я спрашиваю, где Маевская?

Этот разговор Кирилл и Юля слушали на ходу. Все-таки случился аврал, к которому они внутренне себя готовили, и теперь им нужно было уносить ноги.

Машина у них упакована для дальнего путешествия по безлюдным местам. Вещи там, чистые бланки документов, о которых Юля позаботилась заранее. Сейчас им осталось только одеться, уложить в сумку оружие из тайника, побросать туда личные вещи. Ну и с собой стволы взять не помешает. У Юли «ПСС», у Кирилла – «Грач» с глушителем и нарезами для него. Прибор бесшумной стрельбы на ствол накрутить несложно.

И документы у них есть, чистой воды липа. Их тоже никак нельзя забыть.

– Где я был? На чердаке был, – сказал Кухаров.

Не хотел он сознаваться, но Муханов не из бюро добрых услуг, он умеет развязывать языки. И точно, Кухаров взвыл от боли.

– Маевская где?

– А кто это такая?

И снова Кухарову сделали очень больно.

– Спасать его надо, – сказала Юля.

– Еще чего!

– С ним они могут найти нашу квартиру. А без него могут и не найти…

– Да плевать на квартиру!

– Нельзя его сдавать, он очень много знает… Ты можешь идти к машине, я сама все сделаю.

– Ну да, конечно.

Они ушли, оставив тайник с оружием пустым. Нельзя оставлять здесь ничего криминального. Еще бы отпечатки пальцев стереть, но на это уйдет уйма времени, а сейчас дорога каждая минута.

На случай авральной эвакуации у них приготовлены были парики, борода для Кирилла, старые плащи, две палочки, женский платок, которые носят старушки. Жаль, что не было времени состарить себя. Но у Кирилла седые усы и борода, а у Юли плащ с капюшоном, под которым не будет видно лица, если низко склонить голову.

– Видишь эти кусачки? Я сейчас раздавлю тебе яйца! – пригрозил Кухарову Муханов.

Кирилл выключил приемное устройство и вслед за Юлей вышел из квартиры.

– Может, не надо? – спросил он, когда она потянула его в сторону, где стояла машина Кухарова.

– Я же сказала, что справлюсь сама…

Плащ у нее с широким рукавом, в котором удобно прятать руку с пистолетом. Кириллу же, чтобы достать оружие, нужно сунуть руку под полу плаща. Но куда сложней вытащить сам пистолет, ствол которого удлинен глушителем.

– По ногам будем стрелять?

Он считал себя крутым парнем и готовился к серьезным испытаниям, но сейчас убивать не хотелось. Может быть, потому, что по своим придется стрелять?.. Хотя какой Муханов свой, если охотится за Юлей и за ним?

– Хотелось бы, но я не обещаю. Будем смотреть по обстановке…

Кухаров вышел во двор через второй подъезд, а его машина стояла напротив первого. А два черных джипа припарковались за углом дома неподалеку от нее. В одной из этих машин, возможно, и находился сейчас Кухаров.

Но к машинам так просто не подойти, два парня возле них стоят. Суровые лица, колючие взгляды, черные длиннополые пальто нараспашку, строгие костюмы под ними. Ни дать ни взять гангстеры новой эпохи. Вот они заметили Кирилла с Юлей, но смотрят на них не с подозрением, а с недоумением. Он идет, низко опустив голову и палочкой в трясущейся руке нащупывая дорогу, она держит его под локоть двумя руками, ноги еле волочит. А Кирилл еще и сумку тащит, с ног от этого едва не валится. Старость, конечно, не радость, но не до такой же степени…

Впрочем, парень с родимым пятном на левом виске что-то заподозрил. Кирилл подошел к нему совсем близко, и тот заметил, что лицо у него совсем не старое. Да и узнаваемые черты могли под бородой и усами проклюнуться.

Одной рукой парень тронул своего напарника, а другую сунул под полу пальто. Но сигнал тревоги он подал не только для своего товарища, он всполошил и самих «стариков».

Кирилл уже держал руку под полой своего плаща, рукоять пистолета в ладони, осталось только выдернуть ствол. Но Юля оказалась быстрей. Парню с родимым пятном она выстрелила в бок, а его напарнику, который так ничего и не понял, пулей пробила коленку. Кирилл умел стрелять, но сможет ли он повторить за ней?

Подстреленный боец схватился за бок, но падать не спешил. И даже пытался удержать пистолет в слабеющей руке, но Кирилл выстрелил и точно попал ему в ногу. Пуля чуть повыше коленки прошла, но противник все-таки оказался на земле. И пистолет отлетел в сторону.

А Юля уложила водителя первого по ходу джипа, что выскочил на крик своих товарищей. Пуля попала под правую ключицу, и это вызывало болевой шок, от которого парень потерял сознание.

Тут же из другой машины вывалился второй водитель. Этому Юля прострелила грудь. И тут же открыла заднюю дверцу этой машины. И снова послышался приглушенный хлопок выстрела. А с другой стороны машины выпал еще один человек, но в обнимку с Кухаровым.

Все, больше в машинах, похоже, никого не было, но не факт, что возле дома нет патрулей.

Кухаров приложил своего противника головой о бордюр, и тот затих, отбросив в сторону руку.

– Давай за руль! – крикнула ему Юля.

Кухаров обежал машину, сел за руль. Кирилл, забрав у раненых оружие, последовал за ним. Но для того чтобы сесть в машину, ему пришлось вытащить из нее мертвого Муханова. Пуля попала в шею, а рана оказалась смертельной. Что ж, бывает.

Юля села в машину вслед за Кириллом, также на заднее сиденье.

Только Кухаров стронул джип с места, как из-за угла дома выбежали двое и с оружием. Перестрелка с ними могла закончиться плачевно.

Кирилл схватил Юлю и, насколько это было можно, пригнул ее к полу. Кухаров дал «газу», машина колесом ударилась о высокий бордюр, перескочила через него, выехала на детскую площадку, снесла подпорку качели.

Кухаров гнал не разбирая дороги, с детской площадки выехал на строительную площадку, колесом попал в яму. Машину сильно тряхнуло, но все-таки она выбралась из ловушки, продолжила путь. А сзади по стеклам и по кузову щелкали пули.

– К гаражам давай! – крикнула Юля.

Дорога от строительной площадки к ним как раз и вела.

Выстрелы прекратились, Кирилл глянул назад и увидел, что бойцы Муханова садятся в машину.

– За нами едут, они так просто не отстанут…

– Ничего, мы их сейчас как куропаток! – взбудораженно, с истеричным надрывом засмеялся Кухаров.

– Ты уж сам, ладно?

Юля забрала у Кирилла трофейный «ИЖ-71» и бросила его на свободное переднее сиденье.

– За гаражами дорога, по ней езжай, она тебя к шоссе выведет. Плохая дорога, но сейчас сухо, и машина у тебя мощная…

– А вы?

– Ты нас за углом высадишь. И дальше поедешь.

– Разве ты не со мной?

– Нет, Олег, не с тобой!

– Зачем же ты вытащила меня из этого дерьма?

– Теперь я тебе ничего не должна… Прощай!

Машина прошла вдоль гаражей, свернула за них и на какое-то время выпала из поля зрения преследователей. Кухаров мог бы и не остановить джип, как требовала Юля, но все-таки нажал на тормоз.

– Еще увидимся! – крикнул он им вслед.

Юля выпрыгнула из машины, увлекая за собой Кирилла, они спрятались за штабелями уже побывавших в употреблении кирпичей, а Кухаров поехал дальше. И джип с преследователями пошел за ним.

Как только машины скрылись из виду, они вышли из-за своего укрытия и, сняв парики, направились к своему гаражу. Спокойно открыли ворота, сели в машину с затемненными окнами… Номера на всякий случай были густо замазаны грязью, и это сейчас играло им на руку.

Они беспрепятственно проехали мимо своего дома и покинули город.

Глава 22

Давно Аркадий не бесновался, как сейчас. Так разозлился, что сдержать себя не мог. Бажанов мужик здоровый, но Аркадий сбил его с ног одним ударом. Руку в кисти, правда, при этом выбил, но последовавшая за этим боль отрезвила его, привела в чувство.

– Почему ты не поехал с Мухановым? – более спокойным тоном повторил он свой вопрос.

– Он сказал, что сам справится, – потирая отбитую скулу, пожал плечами Бажанов.

– Справился?

– С ним семь бойцов было…

– И что, справились они?

– Нет, но кто ж знал, что так будет?

– Менты где? Почему ментов там не было?

– Были менты. Но они куда-то уехали. По закону подлости…

– А ты где был, когда Муханова мочили?

– Он сказал, что сам справится…

– Облажанов ты, а не Бажанов. Облажался ты по полной!..

Все-таки нашел Муханов машину доктора Кухарова, в Подольске и нашел. И самого Кухарова он смог захватить, только дальше события развивались как в плохом кино. Он должен был выйти на Маевскую, но эта сучка сама наехала на него. В паре с Климкиным. И этот дуэт такой концерт закатил, что Муханов сейчас в морге отходит от него…

– Эта Маевская троих уже завалила. И сегодня дров наломала. И Климкин сегодня отличился, он тоже стрелял, да?

– Стрелял, – кивнул Бажанов. – Но Муханова Маевская завалила…

– И куда они после этого делись?

– На джипе уехали…

– А дальше что?

Бажанов опустил глаза.

Маевская серьезно ранила пятерых бойцов и упокоила Муханова. Не баба она, а дьявол какой-то. Двое отправились за беглецами в погоню. И что? Обоих нашли на проселке возле машины, оба наглухо. Никто не видел, как их убивали, но ясно, что Маевская и здесь отличилась.

Беглецы бросили машину на шоссе, на чем они поехали дальше, пока не известно. А они уехали. И как их теперь найти?

– Эта сука выкашивает людей, как траву. Может, ты не понял, что ей нужен я?

– Понял, – насупленно буркнул Бажанов.

– Понял? Тогда почему ты до сих пор не принес мне ее голову?.. Или ты хочешь, чтобы она добралась до меня?

– Охрана у вас надежная, Аркадий Васильевич, я проверял.

– Да? Ты в этом уверен?

– Да.

– А я нет! И в охране я не уверен! И в тебе не уверен!.. Ладно, охраной Макар занимается, за него я спокоен. Но что мне с тобой делать? Облажался ты, Облажанов, облажался… У тебя три дня сроку. Делай что хочешь, но найди мне Маевскую и Климкина! Не найдешь – я тебя урою. Реально на два метра под землю урою, ты меня понял?

Бажанов все понял и, поджав хвост, убрался из кабинета.

Надо будет сход собирать, подумал Аркадий. Он почти уверен был в том, что за три дня Бажанов не сможет найти беглецов, а значит, надо будет выводить его в расход. Но по-тихому его убивать смысла нет, надо, чтобы люди знали, как Авдеев поступает с теми, кто не умеет работать. Вот и будет показательный процесс…

Аркадий с тоской посмотрел в окно, за которым на ветру со скрипом качалась сосна. Как бы Юля Маевская сама не устроила ему показательный процесс. Он-то считает, что не заслужил смерти, но у нее другое мнение…

* * *

Приуныла магнолия и цветы с себя сбросила и листву. В зимнюю спячку дерево впало, а весной оно проснется, встряхнется, приоденется в зеленый наряд и будет красоваться перед прохожими. Но Кирилл к этому времени будет уже далеко от этих мест. Хотя и хотелось увидеть, как расцветет магнолия, на которую он сейчас смотрел.

Нравился ему дом. Небольшой, из трех комнат, с хорошим ремонтом и мебелью, отопление, горячая вода, ванная. Двор аккуратный, забор высокий – с улицы сюда не заглянешь. И место есть, куда машину поставить. Цена совсем не зубастая, потому что в зимний сезон курортное жилье, как правило, пустует.

Зима уже на носу, но не холодно. Все-таки это юг страны, снег здесь, говорят, явление не то чтобы редкое, но уж точно непривычное. И море в бухте не замерзает, хотя вода, конечно, ледяная. Пляжи пустые, а в море только чайки купаются, ныряя за рыбой.

С хозяином разговаривала Юля. В белоснежном парике она была, накрашенная под Мэрилин Монро, в таком виде и встретилась с ним в этом доме. За неделю вперед заплатила, и на все это время жилище в полном их распоряжении. Хозяин сказал, что беспокоить их не будет…

– Кирилл, кушать! – позвала его Юля.

Она уже освоилась в доме и даже обед приготовила.

Нелегко им далась дорога сюда. Посты милицейские они не объезжали, но иногда их останавливали, проверяли документы, а там сплошная липа. И если бы права на имя Солодовой Тамары Сергеевны проверили на компьютере, мало бы Юле не показалось. Но ее только спросили, почему права старого образца, она ответила, что на новый вариант денег пожалела, не захотела двести рублей переплачивать. Не объяснять же, что права старого образца гораздо легче подделать. На компьютере проверили только техпаспорт, но там без проблем. Потому что именно на Солодову и была зарегистрирована машина. Юля всю дорогу внешне соответствовала образу этой Солодовой, отраженному в липовых правах. И под этим, кстати говоря, соусом она и сняла дом.

Устали они с дороги, но настроение не самое плохое. Не засветились они по пути, и здесь все спокойно. Искупаться уже успели, постель застелили, а Юля еще и пюре картофельное состряпала с вареной колбасой.

– Можно было и в кафе сходить, – сказал Кирилл, усаживаясь за стол. – Курорт все-таки.

– Примелькаемся в кафе.

– Так здесь кафе много.

– Да, но не все открыты. Не сезон. А там, где открыто, людей мало… Зря мы сюда приехали.

– Почему?

– Куда мы могли поехать? – спросила Юля. И сама же ответила: – На юг, там тепло, там яблоки… Здесь нас и будут искать.

– Ты же Авдеева убить хочешь. Значит, ты где-то в районе Москвы должна быть.

– Но я не собираюсь его убивать.

– Да, но он-то об этом не знает…

– И все равно беспокойно.

– А куда нам ехать? В Сибирь, что ли? Мерзнуть там?

– Почему в Сибирь? На Дальний Восток, в Приморье.

– А это разве не через Сибирь? К черту на кулички…

– Понимаю, что далеко. Но там просторы, а тут побережье не очень большое…

– Российское побережье не очень, а еще Украина есть. Может, мы на Украину подались? А что, разве не логично? Все-таки другая страна, там у ментов на нас ориентировок нет. А еще есть Сочи, там еще теплей…

– Ну, хорошо, ты меня успокоил, – улыбнулась Юля.

– А не надо успокаиваться. Порох сухим нужно держать… Но сегодня нас точно не найдут. Сегодня мы можем расслабиться…

Еще не вечер, но им уже хочется спать. Но прежде чем заснуть, можно предаться разврату в рамках семейного досуга… Можно, конечно, обойтись без этого, отложить на завтра. Но завтра может и не быть. Такая вот у них ситуация, что живут они сегодняшним днем.

Но чтобы расслабиться, нужно закрыться изнутри, а Кирилл вспомнил, что не запер входную дверь. Калитка вроде бы закрыта, но и ее нужно проверить.

Только он об этом подумал, как вдруг открылась дверь, и к ним зашел чернявый паренек с большим армянским носом. Ошалев от такой наглости, Кирилл поднялся на ноги.

– Да ты сиди, сиди, – глядя на Юлю, небрежно махнул ему рукой незваный гость.

Он вел себя так, как будто был генералом, а Кирилл солдатом, который поднялся, чтобы отдать ему честь.

– Слышь, дружок, а ты не заблудился?

– Кто заблудился?! Я заблудился?! – удивленно посмотрел на него паренек. – Может, это ты заблудился, да? Это наш дом, я здесь не заблужусь, отвечаю. А ты ответишь, кто ты такой, да?

– Живу я здесь.

– Здесь блондинка должна жить. Яркая такая блондинка. Губы во! – В одной руке парень крутил четки, а другой показал, какой величины были у блондинки губы.

У Юли от природы пухленькие губы, но все-таки они не шли ни в какое сравнение с теми плюшками, которые были у ее блондинки. Волосы у нее русые, но не белоснежные, да и глаза сейчас совсем не накрашены, потому и не узнал ее наглец.

– Да, живет! – кивнула Юля. – Тамара ее зовут. Только ее сейчас нет.

– А где она?

– Уехала. У нее жених здесь. Она к нему поехала.

– А когда будет?

– Не знаю. Может, утром…

– Тебе же русским языком сказали, ара, жених у Тамары. Тебе ничего не светит, – усмехнулся Кирилл.

Он уже понял, что происходит. Хозяйский сынок видел Юлю под белоснежным париком, решил ее закадрить, пришел к ней в гости. Ну да, не сезон сейчас в Геленджике, красивые девушки в дефиците, а у него чешется, да и наглость бьет через край.

– А кому светит? – возмущенно посмотрел на него чернявый.

– Жениху светит.

– Да побоку жених! – Ара растянул губы так, как будто собирался сплюнуть на пол сквозь зубы.

И Кирилл приготовился пустить в ход кулаки. За такие дела бьют по морде, и он сделает это. Правда, уехать отсюда придется, но ничего, им с Юлей к резким переменам уже не привыкать.

Но парень не сплюнул и даже повернулся к ним спиной, чтобы уйти. Правда, он тут же развернулся на сто восемьдесят градусов и с интересом посмотрел на Юлю:

– А тебя как зовут?

– Лена меня зовут. Но у меня муж.

– Ты муж?

В ответ на этот вопрос Кирилл сжал кулаки и шагнул к аре. Выглядел он столь решительно, что гость шарахнулся от него.

– Спокойно, спокойно! – открывая дверь и переступая через порог, сделал он пассы рукой, пытаясь унять Кирилла. – Не надо нервничать!

Парень закрыл за собой дверь и вышел из дома. В окно было видно, как он идет к воротам.

– Приехали! – с досадой вздохнула Юля.

– Да ладно, у пацана хрен в голове вместо мозгов, – усмехнулся Кирилл. – Увидел твою Тамару, и крыша поехала… Надо бы с хозяином дома поговорить, чтобы сынка своего попридержал, а то съедем и деньги заберем.

– Нет, съезжать надо. Хорошо бы деньги забрать, – сказала Юля. – Но я не хочу лезть из-за них в это армянское гнездо. Без них обойдемся, сэкономим на чем-нибудь…

– Слова не девочки, а жены, – улыбнулся Кирилл.

Денег у них много, но разбрасываться ими не хотелось. Ведь они собирались приобрести недорогой дом где-нибудь в укромном месте. Возможно, это будет Черноморское побережье, может быть, где-нибудь в окрестностях Сочи, но точно не у самого моря. Вид на море – это прекрасно, но именно первая линия побережья и будет прочесываться шедшими по их следу ищейками.

– Слова беглого киллера, – грустно усмехнулась Юля.

– Забудь про киллера.

– Хотелось бы, да не могу. В прошлом я убивала, в настоящем убегаю от наказания. Может, и неправильно я делаю, но факт есть факт…

– Правильно, все правильно. Нам сдаваться никак нельзя…

Кирилл уже сжег за собой все мосты, обратно к Авдееву хода нет, да и не хотелось менять Юлю на него. Катастрофа произошла, прежний мир обрушился, что ж, он будет выживать, как полагается в таких случаях. И это счастье, что выживать он будет вместе с Юлей.

– Нельзя сдаваться, – подтвердила она. – Поэтому нам нужно отсюда уехать. Этот ара не даст нам покоя.

– И куда поедем?

– Куда-нибудь.

– Когда?

– Прямо сейчас.

– Что ж, вынужден с тобой согласиться. Покоя нам здесь не дадут. Но есть оговорка. Я сейчас отсюда никуда не поеду. Завтра утром – пожалуйста. Но только не сейчас…

– Хорошо, уедем завтра утром. – Юле и самой не хотелось никуда ехать на ночь глядя.

Но разбудила она его рано, в семь утра. Отдыхать они легли вечером, еще только-только начало темнеть, ночь была долгая, и Кирилл разоспался так, что еле продрал глаза. А у Юли уже и вещи собраны, и завтрак на столе. Яичница с колбасой, чай, хлеб с маслом. Да уж, подзаправиться на дорожку не мешало бы.

Кровать они заправлять не стали, пусть хозяйский сынок этим занимается. Зато не поленились протереть все поверхности, всю посуду, где могли остаться отпечатки их пальцев. И ворота Кирилл открывал в рабочих нитяных перчатках, и этому было свое объяснение – ржавчины на задвижках много, руки пачкаются.

Кирилл остановил машину, вышел закрыть ворота. И тут вдруг из-за поворота выехала милицейская машина. Она ехала в его сторону. Суетиться в таких случаях никак нельзя. Кирилл зашел во двор, чтобы проезжающие мимо менты не заметили его, но, увы, машина остановилась у открытых ворот.

Это была белая «семерка» с синими полосами, но это не УВД, а ОВО – отдел вневедомственной охраны. К розыску преступников и соблюдению паспортного режима эта структура отношения не имела. Но к ней, как оказалось, относился вчерашний ара. Сегодня он был в милицейской форме – куртка мышиного цвета с резинкой и накладными карманами, погоны младшего лейтенанта на них, короткоствольный автомат на ремне. И наглая-наглая ухмылка под большим армянским носом.

– Младший лейтенант Чахалян!

Он искал взглядом Юлю, чтобы покрасоваться перед ней. Надо же, герой в погонах и при автомате. Да еще два сержанта с ним. Правда, они старше по возрасту, чем он, и Чахалян, похоже, совсем для них не авторитет. Но раз уж их натравили на Кирилла, то идти они будут до конца. Стволы всех трех автоматов пока смотрели вниз, но в любой момент их могли направить на него.

– И что, если ты Чахалян? – пренебрежительно спросил Кирилл.

– А то, что не нравитесь вы мне… Тамары нет, а вы здесь живете.

– Как это Тамары нет?

Юля вышла из машины, подошла к Чахаляну. Сейчас она была в образе Солодовой, поэтому на ней белоснежный парик, лицо чересчур напудрено, губы яркие, большие. Глаза очень сильно накрашены, шаловливо-кокетливые искорки в них, губы растянуты в белоснежной улыбке.

– Какая женщина! – просиял младший лейтенант.

И его коллеги облапали Юлю похотливыми взглядами. Брючный костюм на ней, туфли на низком каблуке, но смотрели они на нее так, как будто перед ними стояла стриптизерша в коротком, до пупа, платье и в обуви на высокой прозрачной платформе.

Кирилл разозлился. Он закрыл ворота, обнял Юлю за талию и повел к машине.

– Эй, я не понял! – взвыл от возмущения Чахалян.

– Чего ты не понял? – без резких движений повернулся к нему Кирилл. – Отдыхаем мы, не видишь? А ты мешаешь нам отдыхать. Поехали мы.

– Куда?

– А это не твое дело!

– Так, документы показал!

– Сейчас.

Кирилл полез в карман куртки, достал оттуда блокнот с прикрепленной к ней ручкой, записал номера милицейской машины.

– Эй, ты что делаешь? – ошалело вытаращился на него младший лейтенант.

– Жалобу напишу, что вневедомственная охрана полномочия свои превышает…

Но угроза, увы, не подействовала.

– Слышь, какие полномочия? К нам информация поступила, что ты наркотой торгуешь.

– Да, и где поручение на проведение оперативно-разыскных мероприятий?

– Чего?!. – На какое-то время Чахалян завис, переваривая вопрос. – Какое поручение?.. Багажник открывай!

– Товарищ лейтенант, ну зачем нам открывать багажник сейчас? – с кокетливой улыбкой спросила Юля. – Хотите, я открою вам свой багажник вечером? У меня та-а-акой багажник – вам понравится, честное слово!

Чахалян размяк под ее горячим взглядом, как воск на жарком солнце. Но его напарнику, сержанту с безобразными фурункулами на подбородке, что-то не понравилось в ее поведении. Да и на Кирилла он смотрел как-то подозрительно. Может, вспоминает, где видел его, а где-то в глубине сознания уже всплывает ориентировка из Москвы.

– Нет, сейчас откройте багажник! – потребовал он.

– Да ладно, Саня! – попробовал остановить его Чахалян.

Но сержант уже закусил удила.

– Не ладно, пусть открывают.

Действительно, Чахалян не был для него авторитетом.

– А на каком основании? – спросил Кирилл.

Увы, оружие в машине спрятано не очень надежно, и менты запросто могли обнаружить его.

– Я сказал, багажник – к досмотру!

Серьезность своих намерений сержант Саня продемонстрировал очень убедительно – вскинул автомат и передернул затвор.

– Ну, если вы настаиваете…

Открывая багажник, Кирилл увидел, как Юля едва заметным движением глаз показывает на второго сержанта. Сама же она взяла в прицел Саню и, как только тот подошел к вещам, резко опустила вниз крышку багажника.

Нижний срез этой крышки ударил сержанта по спине. От боли тот выгнулся назад, опуская вниз ствол автомата. Что дальше делала Юля, Кирилл не видел. Он взял в оборот своего сержанта – ударил его ногой в пах, а когда тот согнулся от боли, с прыжка врезал ему коленом в нос.

Чахалян уже вскинул автомат, направив его на Кирилла. В глазах у него паника, рот перекошен. Страшно ему, потому и руки отказываются повиноваться – даже с предохранителя автомат снять не может, не то что патрон из магазина в ствол загнать. Он смотрел на Кирилла, но ударила его Юля – ногой в живот. И тут же подключился Кирилл, схватив парня в охапку и четким приемом уронив его точно на голову…

Сержант Саня лежал без чувств, его коллега сидел на коленях, держась за разбитое лицо, – похоже, он в глубоком ауте и потому ничего не соображает. Чахалян тоже в сознании и с трудом пытается подняться с земли.

– Уходим!

Юля захлопнула багажник, а Кирилл поднял автомат, оброненный фурункулезным Саней. Сначала он короткой очередью прострелил колесо милицейской машины, а затем криком заставил ментов лечь на землю. Саня, правда, ничего не понял, потому что был никакой, но двое других подчинились.

Юля села за руль, а он, собрав автоматы, выбросил их за ограду во двор оставленного дома. Похищение табельного оружия не входило в их планы.

Пистолеты у овошников он забирать он стал: не хотел терять на это время. Сейчас дорога каждая секунда.

– Вот попали! – протянул он, захлопывая за собой дверцу.

– Я же говорила, вчера надо было выезжать, – срывая «Ниву» с места, сказала она.

Юля гнала как на пожар, обгоняя машины и распугивая пешеходов. Она рисковала посадить на хвост гаишные экипажи, но промедление грозило серьезной опасностью. Из Геленджика можно было выехать в двух направлениях, и перекрыть их не составляло большого труда. Но пока овошники придут в себя, пока поднимут тревогу…

Из города они выехали беспрепятственно, но и дальше ситуация не лучше. Шоссе вело в сторону Сочи, а других дорог попросту не было, если не считать ту, что вела в Краснодар от Джубги. Но пока до этой развилки доедешь, менты сто раз могут поставить заслон. А марка их машины им известна, и номера, скорее всего, тоже.

С шоссе можно было уйти только в горы, но там дороги просто ужасные, и далеко по ним не уедешь. Была еще дорога в сторону моря, с тупиком в поселке Бетта. Так и до нее не близкий путь. А менты могли перекрыть дорогу в любой момент, растянут поперек нее ленту с шипами, и все, считай, приехали. А перестрелка с ними только усугубит ситуацию.

Они проскочили один поворот, что мог увести их в горы, второй, третий, но в конце концов нервы не выдержали, и они ушли вправо. О чем вскоре пожалели. И подъем оказался чересчур крутым, и колючие деревья смыкали свои кроны над дорогой. Им буквально приходилось продираться сквозь тернии, сцарапывая краску с машины. Юля выдавливала из мотора всю его мощь, но «Нива» ползла с черепашьей скоростью. Впрочем, радовало и это, ведь машина запросто могла покатиться назад, перевернуться. Все-таки восемьдесят «лошадок» – это очень мало. Сюда бы его «БМВ», там четыреста лошадиных сил. Там. Где-то там. А здесь ревет, надрываясь, «Нива».

Не надорвалась, все-таки взяла крутую горку, за которой после короткого спуска началась другая, но более пологая. Дорога плохая, тряская, но деревья расступились, ветки больше не скребут по кузову. И еще хорошо, что не было на пройденном отрезке пути ни придорожных кафе, ни домов, ни людей.

Но плохо, что вскоре машина остановилась перед россыпью камней, ссыпавшейся на дорогу с горы.

– Что, назад? – спросил Кирилл.

– Ну, нет!

Дорога тянулась дальше, уходя вниз и вверх за гору. А камни можно было и убрать.

Кирилл взялся за дело. Тяжелая это работа – очищать дорогу от обломков скальных пород. Пыльные эти обломки, тяжелые и неудобные. И еще надо было торопиться, потому что в любой момент могла появиться погоня. Сейчас реальным казался даже самый маловероятный вариант. Поэтому Кирилл время от времени посматривал вверх – не появится ли там вертолет, поднятый на их поиск.

Юля помогала ему, но тяжелые камни он ей поднимать не позволял. Может, потому она и не очень устала.

Все, путь свободен, можно ехать.

Но, проехав через очищенный участок, Юля остановила машину.

– А теперь камни на место надо вернуть, – сказала она.

Это ее предложение могло показаться форменным издевательством, если бы в нем не присутствовал здравый смысл. Если проезд будет закрыт, то и возможные преследователи дальше не пойдут. А дорога сухая, каменистая, протекторы «Нивы» на ней не отпечатаются, так что у них с Юлей реальная возможность замести за собой следы.

Только слишком много сил ушло на то, чтобы их замести. В машину Кирилл сел едва живой от усталости. Зато дорога долгое время не разочаровывала. Местами она едва выделялась на фоне низкорослой травы и кустарников, но все-таки по ней можно было ехать. Только куда?

– Далеко мы не уедем, – сказал Кирилл. – Нутром чую, тупик будет.

– Ничего, в тупике остановимся. Не зря же я к походу готовилась.

Дорога вывела машину к широкой, но мелкой и быстро перепрыгивающей через камни реке. И само русло сплошь из таких отшлифованных водой и временем камней, и дно такое же. Настолько мелкое дно, что через реку можно было пройти, не замочив коленей.

Пройти реку можно, а проехать – нет, потому что противоположный берег у нее обрывистый, сплошь поросший деревьями. Все, закончилась дорога, уперлась в тупик…

Кирилл вышел из машины. Со всех сторон горы, и такие они высокие, что солнца за ними не видно. Но, может, потому и ветра здесь нет. И еще кажется, что здесь по-весеннему тепло, хотя почки на деревьях не набухают и плоды не завязываются.

А деревья тут большие, с раскидистыми кронами, шатром накрывающими русло реки. Хорошее место, красивое, но именно потому здесь виден мусор – бутылки, пивные банки, упаковки от соков и молока. И давно погасшие кострища есть.

– Да, ступала здесь нога человека, – сказал Кирилл. И, пнув банку, добавил: – И свиньи тоже.

Дорога перекрыта камнепадом, да и туристический сезон уже закончился, так что людей здесь долго не будет. И все-таки им надо будет разбить лагерь подальше от дороги. Юля думала точно так же…

Глава 23

Роскошные светло-русые волосы, изящная фигура, грациозная походка. Пальто у девушки приталенное, и видно, что спина у нее красивая, сужающаяся к бедрам, а как волнующе изгибается она в такт движениям. Глядя на нее со спины, можно было подумать, что вид спереди как минимум не хуже. Но так ли это?

Рабочий день закончился, магазин модной одежды еще не закрылся, но Татьяна здесь хозяйка, она может уехать и раньше. Она идет к своей машине, слегка и без всякого притворства покачивая красивыми бедрами. Стильные сапожки у нее на очень высоком каблуке, в такой обуви просто нельзя ходить иначе. Но делать это нужно с грацией, которая у нее в крови.

Все хорошо в ней, но клатч под мышкой она держит беспечно. А ведь это центр Москвы, и здесь всякое может случиться. Вот какой-то подозрительный парень выныривает из-за машин, раз, и нет больше сумочки под мышкой. Девушка возмущенно разворачивается вслед за похитителем, но Олег на нее не смотрит. Все внимание на похитителя. Вот он пробегает мимо него, все, пора ставить подножку.

Вор теряет равновесие, летит вперед, и, чтобы не разбить голову, ему приходится падать на обе руки. А клатч шлепается на землю, Олегу остается только подобрать его…

Парень упал на руки, сделал кувырок через голову, встал на ноги и побежал дальше. Не будет он ввязываться с Олегом в конфликт из-за сумочки, потому что это не предусмотрено сценарием. Все это – розыгрыш, организованный на его деньги. Ему был нужен весомый повод, чтобы познакомиться с девушкой, которая так волнующе смотрелась со спины.

Он подобрал сумочку, повернулся к девушке. Ни одна черточка не дрогнула на его лице, когда он на нее посмотрел, хотя ее вид мог вызвать если не отвращение, то что-то в этом роде.

Когда-то Татьяна была редкой красавицей, но сейчас ее лицо представляло жалкое зрелище. Кости глазницы деформированы от сильного удара, шрамы у нее по всей правой стороне лица, но вокруг этого места их больше всего. Один сплошной шрам вокруг стеклянного глаза…

Олег не мог видеть этот сплошной шрам, потому что он был скрыт под солнцезащитными очками. Не мог видеть, но знал, что там у нее такое.

И еще у Татьяны был изуродован нос. И часть левой щеки обгорела. Очками этого не скрыть. И пластика Татьяне мало помогла.

Сейчас ее лицо не так уродливо, как первое время после аварии, но приятного мало. Хотя и не так страшно, как то, что приходилось видеть Олегу в госпитале, куда он попал из Афгана. Там раненым из челюстно-лицевого отделения пластику не делали, там уродство ничем не ретушировалось. Он много чего на своем веку повидал, потому и не было отторжения на лице. Хотя и восхищения тоже. Он смотрел на Татьяну как на обыкновенную женщину, от которой ни холодно ни жарко.

– Вот, пожалуйста, ваша сумка.

– Да, спасибо.

Она смотрела на него с удивлением. Видно, она привыкла, что мужчины как минимум теряются от ее «красоты». Но вместе с тем в ее глазах можно было заметить интерес. Он и сам далек от совершенства, не самое симпатичное лицо у него, к тому же ранние морщины, не совсем стандартный нос… Но выглядит он не зачуханно и одет вроде ничего. Не презентабельный у него вид, так он на это и не претендует. Татьяна, может, и хотела бы жить с преуспевающим и внешне симпатичным мужчиной, но где такого взять? Не до жиру ей сейчас, потому ее вполне мог заинтересовать любой мужчина, которого не пугал ее внешний вид. А Олег смотрел на нее как на нормальную женщину. К тому же он совершил благородный поступок.

– Если в сумочке у вас документы и деньги, то вы поступаете очень глупо, – сухо, но без всякого побуждения обидеть девушку, сказал он. – Сумочку надо крепко держать… Впрочем, вы сами должны это понимать.

И все-таки тон у него нравоучительный, призывающий к вниманию. Таким тоном чужую волю не подчинишь, но за нее можно зацепиться. И это ему, кажется, удалось. Татьяна не возмущалась, не кривила пренебрежительно губы. Она внимала его словам, значит, она повелась на данную ей установку.

– Да, я понимаю, – кивнула она.

– Я сам не москвич, но я знаю, что Москва – опасный город, ухо здесь надо держать востро.

А это уже попытка сыграть на противоречиях. Сам он не местный, но как смело рассуждает о том, о чем знает лишь понаслышке. А Татьяна живет в Москве уже не первый год, она все здесь знает, и ей захочется опровергнуть слова Олега. А это повод завязать разговор.

– Не такой уж он и опасный, как вам кажется, – снисходительно улыбнулась она. – Ну, есть преступность, а где ее нет…

– А как же бандиты? Стрельба на улицах?

– Раньше, может, и было, а сейчас нет…

– Я вас не задерживаю? – как бы спохватился он.

– Нет, не задерживаете… А я вас не задерживаю? – снова, на этот раз более ярко улыбнулась она.

Зубы у нее красивые, но это металлокерамика. Опять же последствия автомобильной катастрофы, жертвой которой она стала.

– Уже задержали. Но я в общем-то не спешу… Вот, приехал в Москву, гуляю…

– В какой гостинице остановились?

– Мы квартиру с ребятами сняли.

– С ребятами?

– Да, мы из Орла приехали, работаем здесь.

– Кем?

– Ну, все работы хороши, – Олег изобразил легкое смущение.

– Я понимаю.

– Да на самом деле хорошая у меня работа. Штукатур я, мы квартиры ремонтируем. Что здесь плохого?

– Да нет, никто и не говорит, что это плохо.

Татьяна с тревогой смотрела на него. Она боялась, что Олег обидится и уйдет. Ну да, как будто он для того весь этот спектакль устроил.

– Не говорите, но думаете.

– У меня у самой отец на стройке работает.

– И у меня на стройке, – по-свойски улыбнулся ей Олег. – Только в Москву ехать не захотел. Ему, говорит, много не надо. Да и пенсия у него…

– А как у вас с заказами?

– Есть немного. А что?

– Я хотела бы ремонт в квартире сделать…

– Большая квартира?

– Трехкомнатная.

– Мебель есть?

– Есть.

– Вы живете в этой квартире?

– Живу. А что?.

– А во время ремонта где жить собираетесь?

– В квартире. Мне больше негде жить.

– Нет, мужики не согласятся, – покачал головой Олег. – Мы работаем широким фронтом, берем квартиру и выводим ее под ключ. А по комнате брать и делать, это долго, потому что размаха нет…

– Значит, отказываетесь?

– Почему отказываюсь? Просто говорю, что на такие случаи мы одного человека отправляем, максимум двух… Если надо, я поговорю с бригадиром, он пришлет вам человека… Вы мне телефончик оставьте.

– Да, конечно.

Татьяна полезла в сумочку, достала оттуда визитную карточку. Так и есть, Кудрявцева Татьяна Семеновна, директор магазина «Милан»…

Информацию об Авдееве Олег раздобыл еще до того, как Юля вышла охотиться на него. Он работал на весьма солидную организацию и потому смог выйти на бандитов, которые сожгли ее дом. Но не хотел он, чтобы Юля мстила им: не для того воспитывал он ее и затачивал под себя.

Но когда Юля ушла от него, он занялся этим вопросом более серьезно. Ведь только через Авдеева и его дружков он мог выйти на Юлю, которая рано или поздно должна была выйти на них.

Он многое узнал об Авдееве, в частности, у него появилась информация о его сожительнице, которая попала в автокатастрофу. Авдеев заплатил за лечение, но ждать ее не стал. Пока Татьяна пропадала в больнице, он нашел себе новую подругу, а ее оставил за бортом своего внимания.

Адреса ее Олег не знал, но ему известно было про магазин высокой моды, которым она заведовала.

Если бы не вышло познакомиться с Татьяной, он бы придумал какой-нибудь другой способ выйти на Авдеева, но раз уж все получилось, то надо разрабатывать эту линию дальше.

– Татьяна, а вы сейчас домой?.. Кстати, меня Олег зовут.

– Да, Олег, я еду домой.

– Тогда скажите адрес, и я к вам подъеду.

– Вы на машине?

– Нет, я на метро.

– Зачем на метро? Садитесь, вместе поедем…

Она показала на свой внедорожник «Сузуки» серебристого цвета, вынула из клатча ключи, сняла машину с сигнализации.

– Не знаю, что бы я делала, если бы вы не спасли мою сумочку.

– Запасные ключи есть? – спросил Олег.

– Есть, но дома. А ключ от дома в сумочке. Такой вот замкнутый круг… Садитесь, – сказала она.

Прежде чем занять указанное место, Кухаров мог бы открыть для нее водительскую дверцу, но он не стал делать этого. Излишняя обходительность могла насторожить ее или вызвать антипатию. Мужчина должен быть кавалером, а не тряпкой для ног. Вот если бы это была его машина, тогда да, он должен был поухаживать за дамой…

– Далеко ехать?

– Не очень. Если пробок не будет…

Но заторы начались еще на дороге, по которой они выезжали на Садовое кольцо…

Машины у Олега не было. Может, и стоит она сейчас где-то на штрафстоянке, но соваться за ней глупо. Ведь он вне закона, его ищут. Он участвовал в нападении на людей Авдеева, которое организовала Юля, он скрывался от погони, он лично застрелил своих преследователей.

У него дом в Черногории, но возвращаться туда Олег не стал. На днях он звонил своему русскоязычному соседу, тот говорил, что приезжали какие-то люди, спрашивали о нем. И про номер машины узнали… По этому номеру Олега и вычислили. Ведь захватили его как раз в тот момент, когда он подходил к своей машине.

Нельзя ему возвращаться в Черногорию, а так хочется. Место там прекрасное, дом небольшой, но комфортный и очень уютный, причем с видом на море. Он давно мечтал о такой роскоши…

И еще он хотел жить там с Юлей, а она, увы, принадлежала другому…

Юлю он вычислил, когда она крутилась вокруг Портнова. Она сама следила за ним, чтобы через него искать и находить его дружков. Он тогда выследил ее, узнал, где она живет.

Олег хотел прийти к ней, поговорить, предложить свою помощь, но его вдруг вызвал шеф и отправил во Владивосток решить один нестандартный вопрос. Олег его решил, но засветился. Пришлось надолго лечь на дно, и о Москве не могло быть и речи.

В Москву он вернулся, когда все улеглось. Но к этому времени уже перестала существовать сама организация. Пришлось срочно продавать дом, изымать из тайника свои накопления и уезжать за границу.

Он хорошо устроился в Черногории, но ему нужна была Юля, и он вернулся за ней. Но ее квартира в Подольске пустовала. Вскоре он узнал, что в одном из московских ресторанов погиб некий Витаев. А до этого один за другим погибли его дружки. Олег навел справки, узнал, кто был на свадьбе невестой, узнал в ней Юлю.

Тогда он думал, что брак с Кириллом всего лишь фикция. Юля прирожденный киллер, она умела надевать и менять маски и со своим будущим мужем могла познакомиться только для того, чтобы выйти на своих врагов…

И еще Юля не признавала секс. Иногда ему казалось, что ей нравились его прикосновения, но это было поверхностное удовольствие, в глубинах ее сознания крылось безумие, протестующее против мужских притязаний. Она пережила насилие, и если бы Олег затащил ее в свою постель, загнанная внутрь боль прорвалась бы наружу и разрушила шаткую психику. А Олег не для того затолкал в кувшин ее безумие, чтобы выпустить из него бешеного джинна…

И с Кириллом она не могла опуститься до секса. Олег верил в это. Потому что хотел верить. Но вдруг оказалось, что Юля живет с ним полноценной жизнью и сохраняет при этом душевное равновесие…

Он узнал, где живет Юля со своим законным мужем, но ее в той квартире не было. Оказалось, они подались в бега. И только он один знал, где она могла скрываться. Он пришел к ней и узнал страшную для себя правду…

Юля больше не принадлежала ему. Она спасла его, но ушла вместе со своим Кириллом. И как ее теперь найти, неизвестно. Сейчас нужно думать о том, как не пропасть самому.

Но Олег не прячется. Он сам открыл сезон охоты. Он убьет Авдеева и всех, кто будет преследовать его. Только так он сможет обезопасить свой заграничный дом…

Он сам понимал, что это его намерение попахивает безумием. Авдеева убить очень сложно, и с его смертью собственная безопасность отнюдь не гарантирована.

Но у него был еще и другой мотив, и в нем здравого смысла еще меньше. Он убьет Авдеева, и Юля, узнав об этом, снова сойдет с ума. Ведь она закодирована на его убийство, и с его гибелью ее душа распрограммируется, а в образовавшуюся пустоту хлынет безумие. Она снова сойдет с ума, и только Олег сможет ее спасти. А он сделает это. И увезет ее далеко-далеко…

Эта его идея казалась ему сумасшедшей. Но ведь он и сам немного не в себе. Не зря же у него была сильная контузия. Не зря же он пошел учиться на врача, чтобы бороться со своим недугом.

Нет, он не проходил по учетам как психически нездоровый пациент, ему не требовалась врачебная помощь. Просто он ощущал в себе потребность убивать. Пока воевал, пролитая им кровь ничуть не радовала его, а после ранения он ощутил к ней такую же жажду, как вампир. Это его пугало, потому он и поступил в медицинский.

В институте он учился неважно, диплом защитил с большим трудом, с первого места работы его собирались уволить за профнепригодность, пришлось уходить по собственному желанию. Но ему тогда уже и не требовалась медицинская помощь, к этому времени он уже стал профессиональным киллером. И все потому, что в эпоху рыночных отношений эта профессия оказалась востребованной. И ему не надо было сдерживать себя.

Он хотел быть лучшим в своем деле, совершенствовал свои навыки, и это стремление удерживало его на плаву лучше всяких психотренингов.

Но все-таки не зря он стал врачом, сама судьба привела его в интернат, где безумствовала Юля. Это была чуть ли не единственная пациентка, которой он смог помочь. Он запрограммировал ее на убийство и тем самым привел в состояние душевного равновесия.

Он сделал Юлю своей помощницей. Но вместе с тем она очень ему нравилась. И он хотел жить с ней как со своей женой. Хотел, но боялся форсировать события, а какой-то московский хлыщ нагло ворвался в ее святая святых… И разве не должен Олег восстановить справедливость? Должен. Обязан.

– Олег… Олег…

Он не сразу понял, что Татьяна трясет его за плечо.

– Да, что… – встрепенулся он. – Кажется, я задремал.

– Мы уже приехали.

Машина стояла перед высотным домом новой, но вовсе не элитной постройки. Никакой охраны здесь, разве что консьержки в подъездах.

А гаражи здесь – обычные металлические тэны, выстроенные в ряд перед самым домом. Одно такое укрытие было и у Татьяны. Свободного пространства перед гаражом всего-то три-четыре метра, и ей пришлось загонять машину чуть ли не с прямого угла. Ничего, загнала.

И выехать отсюда сложно. Значит, не собирается она везти Олега обратно. Ну да, он же может уехать на метро. Но он мог остаться у нее и на ночь. Возможно, на это она и рассчитывает.

Консьержки в подъезде не было, дверь Татьяна открыла кодовым ключом, из двух лифтов к ним подъехал грузовой, на нем они поднялись на четырнадцатый этаж.

– Высоко вы, Татьяна, живете. Далеко, наверное, глядите, – улыбнулся он. – Красную площадь не видите?

– Да нет, далеко отсюда Красная площадь, – с затаенной грустью сказала она.

– Ну и мы не кремлевские штукатуры. Обычные работяги.

Квартира у нее не самая просторная. Одна комната более-менее, а две другие маленькие. Кухня, правда, большая, метров пятнадцать, вряд ли меньше.

Похоже, квартира сдавалась с отделкой, причем не очень высокого качества. Ламинат на полу, кафельная плитка в ванной дешевая, уложена неважно. Зато мебель приличная – кожаный уголок в гостиной, гарнитурная стенка из массива дерева. И в спальне все на уровне.

– Евростиль у вас, скажем так, неважный, – сказал Олег.

– Вот и я о том же, – кивнула Татьяна.

Она уже сняла пальто и осталась в коротком облегающем платье с глубоким декольте. Плечи, грудь и ноги в аварии у нее не пострадали, и она нарочно выставляла их напоказ, чтобы взгляд не задерживался на дефектах лица.

Олег заметил, что свет в квартире тусклый, и понял почему. В этом приглушенном свете изъяны на лице не были видны. И еще в квартире не было зеркал, за исключением ванной комнаты. Но тогда почему освещение плохое, если Татьяне просто негде смотреть на свое отражение? Может, время от времени к ней по вечерам приходят мужчины?.. Но вряд ли среди них бывает Авдеев. Хотя Олег очень на это рассчитывал.

– Какой комнатой хотите заняться сначала?

– Одной. Только одной.

Она открыла дверь в самую маленькую комнату. Детей у нее не было, мужа тоже, поэтому она использовала это помещение под гардеробную. Вещей там было много – и на вешалках, и в коробках. Похоже, она хранила здесь часть товара.

– А почему только одной?

– Ну, я должна посмотреть, как вы работаете, – с загадочной улыбкой посмотрела на него Татьяна.

– Я работаю очень хорошо, – и он посмотрел на нее так же.

Сейчас решался вопрос, будет ли он для нее просто знакомым рабочим или сможет стать еще и ее мужчиной. Это могло решиться и потом, за рюмкой коньяка и бокалом шампанского, но Татьяна явно хотела получить ответ на этот вопрос прямо сейчас, и он не должен был ее разочаровать.

– Никто еще не жаловался…

Он обнял девушку за талию, и она податливо прильнула к нему.

– Я работаю не только телом, но и душой, – прошептал он, касаясь губами ее изрубцованного уха.

От нее чертовски приятно пахло французскими духами, а тело такое трепетное и упругое, что захватывало дух.

Когда-то Татьяна была элитной фотомоделью, участвовала и побеждала в конкурсах красоты, и близости с ней хотели многие. Но ведь при ней осталось все то, что не всегда вмещалось в обложку глянцевого журнала, – грудь, бедра, ноги. У нее роскошная фигура, и Олег может получить бешеное удовольствие, если не станет смотреть на ее лицо.

Но именно на ее лицо и смотрел он, снимая с нее платье и укладывая на кровать. Он смотрел ей в глаза через стекла очков, забрасывая длинные и гладкие как шелк ноги себе на плечи. Он нежно улыбался ей, когда скользил по ее жарким пульсирующим волнам.

Ей нравилось идти под его парусом, и ее восторг не мог быть фальшивым, потому что он видел страсть на ее лице. Эта страсть была так прекрасна, что под ней незаметны были дефекты лица.

Его яхта уже стояла в тихой гавани с опущенными парусами, а выражение женского лица все еще оставалось прекрасным. И он смотрел на Татьяну без всякого внутреннего содрогания. И даже чуточку влюбленно.

– Не смотри на меня.

Все уже закончилось, и только сейчас она попросила об этом.

– Почему?

Он лег на бок, перевел взгляд на ее красивую грудь, провел рукой по упругому с подкачанным прессом животику.

– Ты знаешь почему, – отвернула она от него голову.

– Я знаю, ты стесняешься, но в этом ничего такого нет.

– Ты извращенец? Тебе нравятся увечные женщины?

Он ждал этого вопроса и был к нему готов.

– Нет, просто меня это нисколько не смущает.

– Почему?

– Не знаю… Может, потому, что ты красивая…

Он снял с нее очки и преспокойно посмотрел на ее лицо. Как будто и не было никакой аномалии вокруг стеклянного глаза.

– Я не красивая, – отвернув от него лицо, сказала она.

– Ты очень красивая. Просто у тебя немного испортилась оболочка, под которой скрывается эта красота.

– Немного? Да у меня полное уродство! – всхлипнула Татьяна.

– Ты не видела настоящих уродств…

Он взял ее за руку, приложил пальцы к своей голове, помог нащупать старый шрам.

– Сюда попал осколок от мины. Привет от душманов. Я в госпитале лежал, и знаешь каких пацанов к нам привозили? У одного половины черепа не было, у другого вся нижняя челюсть в Афгане осталась. Безносых видел, безглазых, безногих… А у тебя так, легкий пустячок. Может, гламурным мужичкам и не нравится, а мне все равно… Ты красивая. Ты очень красивая…

– Ты просто меня успокаиваешь, – вздохнула она.

– Нет… И еще у тебя очень красивые глаза…

– У меня один глаз. Другой – стеклянный.

– Не может быть. Стеклянный глаз холодный, а в твоих глазах очень много тепла…

– Врешь. Все ты врешь, – сказала Татьяна.

И в ее голосе звучала надежда, что это вовсе не так.

– Может, в чем-то и привираю. Но в том, что ты красивая, я нисколько не сомневаюсь…

– Красивая!.. Видел бы ты, какой я раньше была!

Татьяна поднялась с постели, не стесняясь своей наготы, достала из шкафа два глянцевых журнала со своим прежним лицом на обложке.

– И что? – спросил он, рассматривая фотографию.

Да, к той красотке, что смотрела на него с обложки, он и близко не посмел бы подойти. Да его и не подпустили бы к ней.

– Что, не узнаешь?

– Узнаю. Ты это.

– Видишь, какой я раньше была!

– Ну да, сейчас не совсем то. Но в целом все так же… Ты очень красивая.

– Ага, красивая. Но на любителя.

– Значит, я и есть тот самый любитель…

– Да уж, любить ты можешь. И душой, и телом… Только на прибавку не рассчитывай.

– На какую прибавку?

– К твоему прайсу.

– Нет уже никакого прайса. Не буду я делать ремонт.

– Почему?

– Потому что ты мне теперь как родная. А с родных я денег не беру. Но и бесплатно не работаю. Но ты не переживай, я найду мастеров…

– Да не надо. Год жила без ремонта и еще проживу…

– С отделкой квартиру купила?

– Купили.

– Надеюсь, ты не замужем?

– Была. Когда-то…

Она вышла из комнаты голышом, а вернулась в халате и с пепельницей в руке. Легла на кровать, достала из тумбочки дамские сигареты, закурила.

– Была, говорю, замужем. Он мне в любви клялся, а когда я в аварию попала, сказал, что я ему больше не нужна. Сказал, что я ни в чем не буду нуждаться, квартиру эту купил… А мог бы в центре купить, в элитном доме… Хорошо, что магазин не забрал…

– Я понимаю, тебе захотелось выговориться. Но можно я не буду слушать?

– Почему?

– Мне это не интересно… Мне совсем не интересно слушать о твоих мужчинах.

– Ты что, ревнуешь?

– Ты думаешь, уже пора? – вроде бы в шутку, но больше всерьез спросил он.

– А что, нужно время, чтобы ты начал ревновать?

– Ну, может, ты собираешься выставить меня за дверь.

– Может, ты сам хочешь уйти?

– Я?! От тебя? Ты красивая, у тебя своя квартира, а я живу в одной квартире с пятью мужиками. Ты, наверное, думаешь, что у меня на тебя корыстный расчет…

– А вдруг?

– Я не хочу говорить об этом.

– Смотри какой! То он о муже не хочет со мной говорить! То о себе!

– Хорошо, поговорим о твоем муже. Он оказался козлом и отправил тебя сюда, хотя мог предложить дворец… Ты его, наверное, ненавидишь?

– Ненавижу?.. – задумалась Татьяна. – Да, ненавижу…

– Значит, ты должна ему отомстить.

– Как?

– Убить.

– Ты что, с ума сошел? – в недоумении посмотрела она на него.

– Шуток не понимаешь? – засмеялся он.

– Ну и шутки у тебя!.. Да и как его убьешь, если он с охраной ходит?

– А ты что, уже задумывалась об этом?

– В шутку спросил или как?

– В шутку.

– Тогда я тебе всерьез отвечу. Да, задумывалась… Ты бы знал, как он меня добивался! Бриллианты дарил, ресторан на двоих заказывал, с цыганами, на коленях передо мною стоял. А после того, как я в аварию попала, он меня бросил. Ладно это. У меня же ребенок был, я на третьем месяце была. Так мне там же в больнице аборт сделали. Потом я узнала, что это Аркаша попросил. Козел. Я потом спросила, зачем он это сделал? А он сказал, что у него не может быть детей… Ну да, ребенок не его был…

Татьяна ушла в себя, сейчас она больше разговаривала с собой, чем с Олегом, поэтому он не стал спрашивать, кто и где надул ей живот. Хотя интересно было это узнать. Не надо было выводить ее из состояния легкого транса, в которое ввели ее воспоминания.

– Но ведь это был мой ребенок… И мне бы сейчас не было так одиноко… Но у меня больше не будет детей… Я уже пробовала, не получается. Это так страшно… И все из-за этого скота… Он бросил меня, как ненужную собаку. И забрал у меня ребенка… Да, я его ненавижу… Я бы его, тварь, собственными руками!

Татьяна замолчала, глядя куда-то в пустоту.

Не думал Олег, что сможет так быстро подвести мост взаимопонимания к ней. Это еще пока только видимость моста, он шаткий, на нем еще нет настила, так что рано идти на сближение. Но контакт уже есть, и его надо укреплять, усиливать. Торопиться здесь нельзя, любое неосторожное движение может ее вспугнуть.

– Ты кто? – будто очнувшись, повернула к нему голову Татьяна.

– Олег я.

– Я знаю, что ты Олег… Зачем ты здесь?.. Тебя Аркаша прислал?..

– Какой Аркаша?

– Я тебе о нем говорила.

– Я не вникал. Я же говорил, что ничего не хочу знать про твоих мужиков…

– И не надо… Ты ничего не слышал, понял?

– Ничего не слышал… Иди ко мне!

Он привлек Татьяну к себе, обнял, успокоил нежными словами. Сегодня он ни разу не спросит про ее бывшего мужа. А завтра утром он уйдет, чтобы затем вернуться. И тогда уже потихоньку будет рыть подкоп под Авдеева…

Глава 24

Красиво смотрится селезень в зимнем наряде, жирный, гордый, рядом с ним уточка плывет, все норовит притереться к нему, приласкаться. Жаль Кириллу эту парочку, но селезень, увы, провинился перед ним. А виноват он тем, что хочется ему есть.

По уткам дробью стреляют, но нет у него этого – придется из снайперской винтовки, через прицел. Выстрел не громкий, приглушенный, но утка встревожилась. Увидела, что селезень дернулся и клюнул воду, всполошилась; взбивая воду, взвилась в воздух. И тут же щелкнула вторая винтовка. Юля стреляла метко, и утка шлепнулась в воду, в самое течение.

– Нельзя их разлучать, – грустно сказала она, приближаясь к Кириллу. – Пусть их утиные души на том свете вместе будут.

– Да я не против…

Заводь мелкая, ему хватило высоты сапог, чтобы добраться до селезня. А утка упала в течение, но ее уже прибило к берегу, надо лишь дойти до нее, поднять…

– Только не надо сравнивать уток с людьми, – сказал он, вешая трофей на пояс.

Хорошо Юля подготовилась к походной жизни. И теплый непромокаемый камуфляж припасен был, и с оружием без проблем. А за резиновыми сапогами в поход надо было идти, через горы, в поселок, где был магазин. Два раза они уже там с Юлей были, много чего нужного для жизни взяли.

– Почему?

– Да потому что это утки, – пренебрежительно усмехнулся он. – Я селезня подстрелил, а утка наутек. Как та безмозглая курица. Нет бы посмотреть, что с мужем, так бросила его, не задумываясь…

– Это у них инстинкт…

– Я и говорю, что у них инстинкт вместо душ… Вот ты бы меня бросила, если бы меня вдруг подстрелили?

Вместо ответа Юля приложила палец к губам и замерла, требуя того же от Кирилла. Молча взяв его за руку, она увлекла его в кизиловые кусты, что высились в шаге от них. Только они спрятались, как на берегу реки появился бородатый мужик в теплом камуфляжном костюме и с ружьем. Его можно было бы принять за охотника, если бы не шапка с кокардой. Егерь это.

Он заметил убитую утку, подошел к ней, поднял за шею, осмотрел, озадаченно почесал затылок, огляделся в поисках стрелка. Постоял немного и пошел дальше, забрав с собой чужой охотничий трофей.

– Может, отберем? – шепотом спросил Кирилл.

– Шутишь?

– Ну да.

– Это хорошо, что ты шутишь, – улыбнулась она. – Так веселей.

Они вернулись в свой лагерь, обустроенный под скальной кручей. Место тихое, укромное, и главное, ветер сюда не задувает. Зима в этих местах мягкая, снег если бывает, то на земле не задерживается, сразу тает.

Палатка у них отличная – с теплым дном и двойным покрытием. И самое главное, печь у них туристическая. Кирилл ее в два счета собрал и запустил. Неплохо греет, только недолго ей осталось: стальные листы тонкие и потому прогорают в сильном огне, с каждым днем все тоньше становятся. Чугунная печь нужна, да и мощностью бы побольше, чтобы в одних трусах в палатке можно было ходить, а не рядиться в спортивные костюмы и свитера. И хорошо, что все это у них есть. А чего нет, купить можно. Они с Юлей молодые, здоровые, времени у них полно, так что пятнадцать километров через горы для них пройти не проблема. А можно и машиной воспользоваться, если вдруг станет лень…

Тягот и лишений в их полевой жизни хватает, но Кирилл не жалуется. Ведь он здесь вместе с Юлей, и это главное, а все остальное можно перетерпеть…

* * *

Холодный ветер дует с гор. Вроде бы и не сильный он, но какой-то уж чересчур нахальный – под ворот лезет, под подол куртки, под рукава. На побережье влажность высокая, поэтому при одном градусе с минусом здесь холодней, чем при минус десяти в Москве.

Впрочем, Сергею Бажанову смерть от холода не грозит. И одет он тепло, и машина у него комфортная, есть где согреться. Ему грозит смерть от руки Авдеева, вот это его реально пугает.

Давно уже прошли три дня, отведенные на поиски беглецов, но к Авдееву на разбор он не явился. Позвонил ему и сказал, что уехал в Крым, якобы туда ведет ниточка. Аркадий Васильевич назвал его покойником и бросил трубку. Да, у Авдеева есть спецбригада, но Сергей очень надеялся, что киллеры не успеют исполнить заказ раньше, чем он выйдет на беглецов.

В Крыму он не нашел ни единой зацепки, которая могла бы привести его к Маевской и Климкину. Но это вовсе не значило, что их там нет. И все-таки он отправился в Краснодарский край. Чутье подсказывало: эта парочка прячется где-то на Черноморском побережье России. Хотя с таким же успехом они могли скрываться где-нибудь в казахских степях или в дальнем зарубежье. Но Сергею ничего не оставалось, как тыкаться носом наугад. Да и нельзя ему останавливаться, иначе на его след могут выйти люди Авдеева.

Он ткнулся носом в ГУВД Краснодарского края и понял, что звезды в тот день светили для него. Он нашел человека, который за хорошее вознаграждение предоставил ему сводки происшествий с того времени, как Маевская и Климкин ушли от Муханова. И ему повезло: он узнал о происшествии в Геленджике, где парень и девушка разоружили наряд милиции.

Это событие могло стать новостью в масштабах страны, но руководство края посчитало, что не стоит предавать его огласке. Во-первых, сотрудники вневедомственной охраны в общем-то превысили свои полномочия, во-вторых, Геленджик – курортный город, живущий за счет туристов, и было бы глупо бросать тень на его репутацию. Ну а в-третьих, овошники просто опозорились, и руководство края не захотело выставлять себя на посмешище. Вот если бы преступники убили кого-нибудь или хотя бы забрали оружие, тогда бы поднялся шум. А парень с девушкой оружие вернули, вернее, бросили его недалеко от места происшествия.

Преступников, конечно, пытались задержать по горячим следам, но из этого ничего не вышло. Но ниточка все-таки появилась, и, зацепившись за нее, Бажанов вышел на младшего лейтенанта Чахаляна, который пытался, но не смог задержать беглую парочку.

– А зачем это тебе нужно? – подозрительно покосился на него армянин, когда Сергей спросил его о том не столь уж и давнем случае. – Кто ты вообще такой?

– Частный детектив я. Из Москвы.

– Удостоверение покажи.

Такого удостоверения у Бажанова не было, но он показал Чахаляну фотографию Климкина и Маевской.

– Это были они?

– Они!

Чахалян взбудоражился так, что забыл об удостоверении.

– Мамой клянусь, они!.. Давай сюда! – Он попытался вырвать фотографии, но Бажанов ловко увел руку в сторону.

– Зачем тебе фото? Все равно дела нет, никто их искать не станет.

– Не станет! Почему не станет? – вхолостую вспылил Чахалян.

– Говорят, ты опозорился, а зачем грязное белье напоказ выставлять?

– Кто опозорился? Я опозорился?! Да это все Саня! Он к ним в багажник полез!

– Машина у них была?

– Ну да, «Нива» была.

– Они на ней уехали?

– Ну да, на ней уехали. Туда уехали! – Парень возбужденно махнул рукой в сторону Сочи.

– Дорогу перекрывали?

– Да, перекрывали… Они нам колеса прострелили, мы за ними ехать не могли. Но мы дежурному позвонили, он тревогу поднял. Только поздно дорогу перекрыли, ушли они из города…

– Может, где-то в другом месте перекрывали?

– Да, перекрывали. В районе Михайловского перевала перекрыли. Там пост как раз стоял, информация быстро прошла. Не могли они мимо проскочить. Да, и еще у Дивноморска машина стояла, там тоже никто не проезжал. Не сворачивали они к Дивноморску. Да и зачем туда, там же тупик? До Параскеевки доехал, и тупик…

– Может, и тупик. А может, они в Дивноморске и застряли. Или в Параскеевке. Они здесь, в Геленджике, что делали?

– Дом снимали. Отдыхать приехали. На неделю сняли, а уехали на следующий день. Мы думали, они вещи собрали, а в доме ничего не было. Они насовсем уезжали, когда мы подъехали…

– Вспугнул, значит, кто-то.

– Вспугнул? Кто вспугнул? Зачем вспугнул?

Сергей не стал отвечать на эти глупые, к тому же и риторические вопросы.

– Значит, в Дивноморске их не было?

– Не было.

– Ты уверен?

– Я что, по-твоему, пророк, что ли! – Чахалян раскрытой ладонью вкрутил вверх несуществующую лампочку. – Что мне сказали, то и я говорю!.. Слушай, а ты вообще кто такой?

– Да так, мимо проезжал.

Сергей направился к своему личному «Гранд Чероки».

– Эй, постой!

Бажанов остановился и хмуро, исподлобья глянул на овошника. Высокий он, мощный, взгляд сильный, тело тренированное.

– Что такое?

Однажды Чахалян уже пытался остановить Маевскую и Климкина, но жестоко за это поплатился. Сейчас же он мог схлопотать и от Бажанова. А такая перспектива его явно не устраивала.

– Да нет, ничего. Иди.

Не нужен Бажанову больше этот армянин. О том, как перекрывались дороги, чтобы остановить опасных беглецов, он узнает от более компетентных людей.

* * *

Ледяная вода обожгла тело, на какие-то мгновения у Кирилла перехватило дыхание, но скоро все пришло в норму. Такая вот у него физкультура по утрам. Встал, ополоснулся в ручье, разогрел тело энергичными движениями, вот тебе и зарядка. Болеть им с Юлей никак нельзя, потому и приходится закаляться. Пока, тьфу-тьфу, помогает…

Вода ледяная, воздух холодный, но Климкин уже разогрелся так, что свободно может совершать променад в одних трусах. Но все-таки его больше тянет в палатку, к Юле, к печке, на которой с раннего утра варится каша. А если тянет, то зачем сопротивляться?

А каша уже сварилась. Просто каша, без мяса и всяких подливок. Так сказать, здоровый завтрак.

Кирилл проглотил одну ложку.

– А масло?

– Нет масла, закончилось, – развела руками Юля.

– А соли почему мало?

– Экономить надо.

– Зачем экономить? В магазин сходим, и все дела.

– Далеко.

Что ни говори, а путешествие в магазин – не самое приятное удовольствие. Сначала это было в диковинку, интересно, а сейчас что-то уже не хочется напрягаться. Тем более что есть вариант.

– На машине можно.

– Дорога завалена.

– Ничего, раскидаем камни. Раскидаем и все, больше трогать не будем.

– А бензин? Бензина мало.

– Ничего, заправимся. До заправки прокатимся.

– А если на ментов нарвемся?

– Ну, имидж сменим. Свою машину спрячем, а попутную возьмем, до заправки прокатимся. Две канистры у нас есть, сорок литров привезем…

– Можно и так… Только не надо никуда ехать.

– Почему?

– Потому что все есть. Тушенки еще на две недели хватит, уток можно настрелять, рыбы наловить. Соли нам хватит, а без масла как-нибудь проживем.

– Печка скоро прогорит. Новая нужна.

– Я все понимаю. Но не надо нам никуда ехать. Предчувствие у меня плохое. Если здесь останемся, все хорошо будет. Если высунемся, нос оторвут…

– Уток, говоришь, настрелять? Рыбы наловить?.. Может, лучше настреляем и наловим, не выходя из палатки?

– Это как?

– А я тебе сейчас покажу.

Кирилл обнял Юлю за талию, привлек к себе и мягко уложил на ложе. Нет здесь телевизора, и в театр не сходишь, но все-таки им здесь не очень скучно, потому что они всегда могут заняться друг другом…

* * *

Маленький поселок между гор, десятка два кирпичных и глинобитных домов с темными шиферными крышами, небольшой магазин с деревянной верандой. Типичное сельпо с незамысловатым ассортиментом – консервы, крупы, один сорт полукопченой колбасы местного производства, масло без упаковки, свиной жир. Водки выбор большой, даже коньяк есть и вино. И хозтовары здесь есть – небогатый выбор, но и не безрыбье. За прилавком дородная тетка с черными кудрями и греческим носом, семечки кабачковые лузгает.

Сергей уже устал ездить вдоль побережья, заглядывая в поселки, магазины, кафе, шашлычные. Он искал Маевскую и Климкина вдоль участка дороги, который не успели перекрыть в момент их бегства из Геленджика. Пока ничего не нарыл, а усталость уже дает о себе знать. Он уже месяц на ногах с учетом Крыма, который не спишешь.

Сил уже нет, а надо улыбаться этой продавщице, иначе она не переключится со своих семечек на него и на фотографию невидящим взглядом посмотрит. Ему от нее внимание нужно, сосредоточенность. Поэтому приходится набрасывать на губы радушную улыбку.

– Здравствуйте. Что-то холодно у вас.

– Да вот, никто не греет.

Женщина как стояла, облокотившись на прилавок, так и осталась стоять. Но про семечки уже забыла. Смотрит на Сергея с интересом, улыбается с игривой иронией.

– Что, совсем никто? Не заходят к вам мужчины?

– Мужики заходят, а мужчины как-то не очень.

– А это разве не мужчина?

Олег достал фотографию Климкина, показал ей.

– Ух ты, какой красавчик!

Женщина взяла фотографию, распрямилась, рассматривая фотографию.

– Мужчина!.. Только женатый он.

У Сергея сердце ухнуло в груди. Неужели Климкин где-то рядом?

– Вы откуда знаете, что женатый? – разволновался он.

– Как не знать. Заходил он с женой пару раз. Консервов накупили…

– Это его жена? – Бажанов показал фотографию Маевской.

– Да, она… Ух ты, в подвенечном платье! Точно, жена! А то мы гадали, жена или невеста… Он так нежно на нее смотрел… Эх, на меня бы хоть раз кто так посмотрел! – мечтательно вздохнула продавщица.

Но Сергея ее лирические страдания ничуть не волновали.

– Пару раз, говорите, заходили?

– Да. А что, вы их ищете?

Не было у Сергея удостоверения частного детектива, зато имелись липовые милицейские корочки, их он и предъявил.

– Они что, преступники? – охнула женщина.

– Нет, просто от родителей сбежали. Мать невестку не приняла, ссоры начались, скандалы, ну, сын ее и увез в горы. Увез и никому ничего не сказал. А мы вот ищем.

– Да, история! У нас тут тоже такое было…

Женщина приготовилась рассказать ему душещипательную историю из местных архивов, но Сергей пресек эту попытку. Время не просто уходило, оно тикающими щелчками отдавалось в ушах. Спешить надо, спешить, вдруг беглецы уже собираются покинуть обжитые места.

– Где они прячутся?

– Прячутся?.. Я не думала, что они прячутся… Но вообще-то да, они где-то в горах живут…

Женщина махнула рукой на северо-запад, затем немного подумала и показала на северо-восток.

– Вот, у Григория Викторовича можно спросить.

В магазин зашел угрюмый бородач в теплом и непромокаемом камуфляже, в шапке с кокардой лесоохраны.

– Он у нас по горам по долам как вездеход ходит, все знает.

– О чем это ты, Лариса? – косо глянув на Сергея, спросил мужик.

– Да вот, тут двое сбежали, парень и девушка, где-то у нас в горах прячутся. Может, ты знаешь?

– Прячутся?

– Прячутся, – подтвердил Бажанов.

И показал фотографии беглецов.

– Нет, не видел таких… Но есть у меня подозрение, – пальцам огладив голову, в раздумье сказал бородач. – На Шестом Броде кто-то промышляет. Две недели назад селезня подстреленного нашел. Он еще живой был, только лететь не мог, крыло ему подстрелили. А третьего дня утку мертвую нашел. Тоже где-то в этих местах. Вот что странно, охотник дробью дичь бьет, а здесь пуля была. Из карабина, похоже, стреляли…

– А может, из снайперской винтовки? – вслух подумал Сергей.

– Карабины тоже со снайперскими прицелами бывают, – сказал егерь.

Да, но Германова убили из снайперского «винтореза». А Витаева Маевская исполнила из спецназовского пистолета, на котором не было никакого прицела, хотя выстрел невозможно было не признать снайперским. Но вслух об этом Бажанов не сказал. Ни к чему тратить время на разговоры, когда надо срочно звонить в Москву…

* * *

Ника пыталась изображать из себя классическую английскую аристократку, которую не могут сломать никакие превратности судьбы. Голова приподнята, плечи расправлены, на лице маска спокойствия, под которой едва угадывались нервные течения. Но руки ее выдавали. Не знали руки покоя. То за краешек платья ухватятся, начинают его теребить, то всеми пальцами стучат по бедрам. А сейчас ей подали чай, так она сахар в нем уже минут пять перемешивает, свободной рукой пощипывая себя за подбородок.

– Ника, я тебя еще раз спрашиваю, твой сын звонил тебе? – сердито спросил Аркадий.

Столько времени прошло, а о беглецах ни слуху ни духу, а ведь их надо найти. Не хочется ему жить в объективе прицела. А пока Юля Маевская на свободе, дамоклов меч висит над ним.

– Ни разу, Аркадий. Ни разу он мне не звонил… Ты же прослушиваешь все мои телефоны. Зачем ты спрашиваешь, если сам все знаешь?

– Я не прослушиваю твои телефоны.

– Ну, не ты, а твои люди… Они даже мой Интернет контролируют.

– Может, где-то контролируют, а где-то, может, и нет. Может, ты с ним с параши чатишься?

– Аркадий!

– Тебя оскорбляет слово «чатиться»? – ухмыльнулся он.

– Меня оскорбляет твое недоверие.

– Разве? Как может оно тебя оскорблять, если ты должна заботиться о своем сыне? Ты можешь лгать мне, изворачиваться ради него, у тебя есть на это право матери…

– Но у меня действительно нет никакой связи с ним.

Но Авдеев пропустил эту фразу мимо ушей.

– У тебя есть право матери, а у Кирилла – обязанность сына… Он плохой сын, если предал меня… Посмотрим, как он относится к своей матери… У него нет с тобой связи? Будет. Будет связь. Наверняка он смотрит телевизор, если так, он должен узнать, что тебя похитили…

– Меня?! Похитили?

– Да, тебя похитили очень плохие люди. И требуют за твое освобождение… ну, скажем, тысячу долларов. Деньги, согласись, небольшие, но дело в том, что их должен передать преступникам твой сын.

– Ты собираешься меня похитить, чтобы поймать на этом Кирилла? – возмутилась Ника.

– Не буду я тебя похищать. Просто ты будешь жить в моем доме. А в телевизионный эфир выйдет «утка»…

Эта идея не казалась Аркадию гениальной, но ему необходимо взять Кирилла, а вместе с ним Юлю, и ради этого он готов был рассмотреть любое предложение, в том числе и то, которое уже поступило от его нового начальника службы безопасности.

И еще эта идея не очень нравилась ему потому, что не хотелось держать Нику в своем доме. Нет, он против нее ничего не имеет, но все-таки она одна из его бывших женщин, на которых у него вдруг возникла аллергия. И все из-за Татьяны. Эта одноглазая дура сходит с ума – напьется до чертиков и звонит ему, рассказывает, как ненавидит его, плачет, проклинает. Оба раза Аркадий бросал трубку. А третьего раза не будет, потому что его с этой идиоткой больше не соединят…

Но Татьяна сейчас не должна была его волновать. Сейчас его волнует Маевская, которая угрожает не только его душевному состоянию, но и самой жизни.

Он и дальше собирался продолжать свою мысль, радуя Нику предстоящим «похищением», но в дверь постучали, и порученец угодливо подал ему телефонную трубку. Звонил старый начальник службы безопасности.

– Аркадий Васильевич, хотите, казните, хотите, милуйте, но я их нашел! В горах они прячутся, в районе Геленджика. Я их еще не искал и думаю, что это лишнее. Вдруг вспугну. Тут большая группа нужна. Окружать их надо, кольцо потихоньку сжимать…

– Сережа, я тебя сначала помилую. А потом казню, если ты меня обманываешь.

– Не обманываю. Они это, они. Ошибки быть не может…

– Тогда считай, что тебе очень повезло… Говори, куда людей высылать?

Аркадий переговорил с Бажановым, положил трубку и с торжеством посмотрел на Нику, которая встревоженно глядела на него. Похоже, она поняла, что ее сын попал впросак.

– Ну вот, сынок твой объявился. Как будто почуял, что мамку прижали…

– Где он?

– На югах. Медовый месяц у него продолжается. Домой пора собираться.

– Что ты с ним сделаешь? – Ника лихорадочно вцепилась в подлокотник кресла.

Ногти у нее длинные, может, и острые, как бы кожаную обивку не ободрала.

– Да ты расслабься, расслабься. Посмотрим, как пойдет. Если не будет сопротивляться, может, и выживет…

– Ты должен помнить, что он и твой сын! – умоляюще посмотрела на него Ника.

– Должен помнить? Да вот как-то не получается вспомнить… Он же ничего не чувствует ко мне. Его жена меня убить хочет, а он помогает ей… Ладно, потом поговорим об этом. И с ним живым об этом поговорим, или над его трупом…

Аркадий отпустил Нику домой, но приставил к ней охрану, чтобы не оставлять без присмотра. Мало ли, вдруг она все-таки имеет прямую связь с сыном, вдруг подаст ему сигнал об опасности?..

* * *

Это потрясающее ощущение, когда в твоих руках вибрируют удочка, на крючке которой трепыхается пойманная рыба. Сила восторга прямо пропорциональна величине этой рыбки, но и эта мелкая серебристая красноперка тоже вызывает бурю эмоций. Хотя бы потому, что это первый на сегодня улов, и не важно, что рыбалка только началась. К тому же Кирилл открыл счет первым, Юля же пока еще ничего не поймала.

– Тихо! – вдруг встрепенулась она.

– Что, тихо? Завидуешь?

Но Юля вдруг схватила его за руку и потащила в реку.

– Бегом! Быстрей!

Кирилл сначала сорвался с места, а затем оглянулся и увидел выскакивающих из кустов людей в легких бронежилетах поверх камуфляжных курток. И оружие у них. Короткоствольные автоматы с длинными глушителями.

Но у Кирилла оружия нет, если не считать спрятанного в куртке «ПСС». Юля вооружена не лучше, и она тоже не достает свой пистолет. Может, потому бегущие за ними люди не стреляют им вслед.

Они перебежали через реку, поднялись на крутой склон, и только тогда длинная очередь срезала ветки с макушки кустарника, что возвышался справа от них. Это предупредительные выстрелы, но в любой момент пули могут впиться в спину. Но страх перед смертью не холодит ноги, не наполняет их свинцовой тяжестью, а, напротив, ускоряет бег.

Они продрались через кустарник, выбежали на поляну и увидели справа таких же людей в камуфляже и с автоматами.

– Стой!

И снова над головой засвистели пули. Но Кирилл с Юлей продолжали бежать не разбирая дороги. А впереди уже никого нет.

Да, их окружили, но Юля вовремя подняла тревогу и правильно выбрала направление. Кольцо окружения не очень плотное, поэтому они смогли прорваться сквозь него. Сейчас главное – выдержать темп.

Они уйдут, обязательно уйдут от погони. Машину и все свое имущество они потеряют, но у них останется тайник с деньгами и документами, до которого преследователям не добраться при всем желании. Спустя время они вернутся на место, заберут все… Они выкрутятся из этой ситуации. Обязательно выкрутятся.

Кириллу вдруг показалось, будто он в зарослях кустарника, мягкие ветви которого оплели его со всех сторон. Но впереди не было никакого куста. Впереди бежала Юля, и никакие ветви ее не оплетали.

Так это и не ветви кустарника. Это сеть, которая накрыла его с головой. И спутала по рукам и ногам. Есть такие устройства, выстреливающие специальную сеть.

Кирилл упал, но Юля могла бежать дальше. Но нет, она почувствовала, что с ним случилась беда. Она остановилась. Пистолет у нее уже в руке, она встала на колено, водит им из стороны в сторону. Но не стреляет. Не в кого стрелять. Никого нет. Ловец, поймавший Кирилла в сети, спрятался где-то за деревом.

– Сейчас, дорогой, сейчас!

Юля вытащили нож, чтобы разрезать сеть.

– Беги! Беги, родная!

Но Юля не убежала. И сеть не успела разрезать. Люди с автоматами тихонько обошли ее со всех сторон и разом наставили на нее стволы. Пистолет ее лежит на траве, и если она попытается его взять, грянет роковой выстрел…

– Все, все, сдаемся!

Она поднимает руки, на которых тут же защелкиваются наручники.

– Почему ты не убежала? – спросил Кирилл.

– Потому что я не тупая утка, – грустно улыбнулась она.

– Лучше бы ты улетела.

Юлю потащили в одну сторону, Кирилла в другую, а вскоре что-то кольнуло его в шею, и он лишился чувств.

Глава 25

Татьяна обняла Олега так, будто пыталась удержать его, а ведь он только что пришел. Может, она предчувствует, что им скоро придется расстаться. Как это было в прошлый раз. Он целую неделю отсутствовал после того, как она позвонила Авдееву во второй раз.

– Наконец-то! Я так соскучилась! – громко прошептала Татьяна.

Она влюблена в него, как кошка. Это, конечно, тешит его самолюбие, но в его положении нужно быть выше всяких эмоций. Она для него всего лишь приманка, на которую должна попасться жертва.

Олегу очень повезло: мало того что у него получилось влезть в душу к Татьяне, найти к ней ключик, так он еще и смог снять квартирку в одном из домов неподалеку. Позиция для стрельбы не самая лучшая, но все-таки он сможет завалить Авдеева, как только тот приедет сюда.

А в прошлый раз он должен был подъехать. Татьяна крепко выпила, снова позвонила ему, прокляла его, получила в ответ порцию отборной ругани. В ту же ночь Олег ушел от нее. На этот раз он почти уверен был в том, что Авдеев взбесится и примчится к Татьяне. Но он даже людей своих не прислал.

– Я тоже соскучился, – сказал Олег, поцеловав ее в губы.

– Где ты пропадал?

– Я же звонил, сказал, что домой ездил.

На самом деле он пропадал в своей квартире, ждал, когда подъедет Авдеев.

– Звонил… Мне нужно, чтобы ты сам был. Чтобы со мной был…

– Ты выпила? – принюхиваясь, спросил он.

От нее пахло коньяком и одиночеством.

– Я выпила? Так, чуть-чуть… А это плохо? – Она придирчиво посмотрела ему в глаза.

– Не знаю… Я бы не хотел жить с пьющей женщиной. Мне кажется, у нас серьезные отношения.

– Хотелось бы… – тут же присмирела она. – Я больше не буду.

– Ну, сегодня можно… Хотя нет, а то напьешься, как в прошлый раз… Кстати, твой Авдеев не приезжал?

– Нет. И не присылал никого… Потому что козел!

– Надеюсь, ты ему звонить сегодня не будешь?

– Нет.

– Вот и хорошо… Я так устал с дороги… Кстати, у меня завтра выходной.

– У меня будешь? – с надеждой спросила она.

– Если не прогонишь.

– Прогоню? Тебя?! Я так тебя ждала…

Она снова прижалась к нему и долго стояла так, пока не вспомнила, что Олег устал с дороги.

– Знаешь, я тебе сейчас ванну приготовлю. А потом сделаю массаж…

Ванну она сделала с морской солью, сказала, что это очень расслабляет. Действительно, минут через десять его потянуло в сон, но Татьяна спасла положение, она вошла в ванную в прозрачном халатике нараспашку, подала ему бокал коньяка. И сама выпила с ним. А потом залезла к нему в ванну и так расслабила, что никакой массаж, казалось, не смог бы привести его в боевую готовность.

Но Татьяна не спешила. Она уложила его на стол, натерла спину ароматным маслом и долго массировала, попивая коньячок. И он не отказывал себе в хмельном удовольствии. Она не торопилась да и взамен, казалось, ничего не требовала. Татьяна нежно массировала его плоть, сама получая от этого удовольствие – во всяком случае, если она хотела убедить в том Олега, то ей это вполне удалось.

Массаж подействовал, и еще целый час они наслаждались друг другом в постели. Это был великолепный вечер, но Олег пришел сюда не только для того, чтобы получить удовольствие.

Они пили коньяк, и разговор малу-помалу скатился к Авдееву.

– Скажи, тебе с ним было хорошо? – спросил он.

– Ничего подобного… Даже когда я еще не была такой, он не смотрел мне в душу. Он видел во мне только красивую куклу… Ты когда занимаешься сексом с надувной бабой, ты видишь в ней душу?

– Я не занимаюсь сексом с надувной бабой, – сказал Олег.

И Татьяна какое-то время смотрела на него в пьяном недоумении, как будто невозможно было поверить в то, что далеко не все мужики грешат с резиновыми бабами из секс-шопа.

– Ну да, конечно… Зачем тебе это? – наконец-то перезагрузилась она.

– А твой Авдеев что, занимался сексом с надувными бабами? – спросил он.

– Нет, он занимается сексом со своей красивой сучкой… Меня бросил! Я здесь пропадаю!

– Тише, тише! Не надо заводиться!

Но чем больше Олег успокаивал ее, тем больше она выходила из себя. И в конце концов довела себя до состояния климактерической истерики. И как итог – позвонила Авдееву.

Но тот не стал брать трубку. Зато через какое-то время откликнулся его секретарь или кто-то там в этом роде. Вежливым, но бездушным тоном он посоветовал Татьяне успокоиться. В противном случае, сказал он, к ней приедет бригада из психушки…

– Вот суки! Вот козлы! – возмущалась она.

Возмущался и Олег. Похоже, не суждено ему приманить Авдеева на расстояние выстрела. Что ж, есть у него и другой вариант, запасной, только там мала вероятность исполнить смертный приговор тому, кому нужно. В этом случае должна погибнуть Татьяна, а за ней и еще как минимум один человек. И хорошо, если этой второй жертвой будет Авдеев.

* * *

Татьяна позвонила в третьем часу ночи. Совсем ошалела дура, ведь и разбудить могла. Но не разбудила, потому что на ее звонок никто не собирался отвечать. И еще потому, что Аркадий не спал. Шутка ли, сама Юля Маевская у него в руках. Вот она, сидит в пыточном кресле. И руки жестко зафиксированы, и ноги, а шею обхватывает стальной обруч. Не сможет Юля выбраться отсюда. Сейчас она целиком в его власти.

– В кошки-мышки со мной играть вздумала, девочка? – спросил Авдеев.

Он и пытался, но не мог устоять на месте. То с одной стороны к ней зайдет, то с другой. Не думал он, что встреча с этой сучкой так взбудоражит его.

– Ты же знаешь, кто я такой. Ты должна была понять, что шутки со мной заканчиваются плохо.

– Я знаю, кто ты такой, – сухо сказала она.

Он ожидал более бурного продолжения, но Юля не стала оскорблять его. Видно, хорошо ее вылечили в детской психушке, умеет она держать себя в руках.

– А ты знаешь, кто до тебя сидел в этом кресле?

– Я знаю, что ты убил моего отца, – глядя куда-то вдаль, монотонным голосом сказала она.

– В этом кресле сидела девушка Рая. Эту девушку обвинили в том, что она отравила моего друга Портнова. Его убила ты, а пострадала за тебя Рая. Она тоже погибла. Из-за тебя.

Но Юля как будто не слышала его.

– Ты изнасиловал мою маму.

– Неправда. Твоя мама сама захотела. Она попросила, мы не отказались.

– Ты изнасиловал меня.

– Нет, я к тебе даже не прикоснулся.

– У тебя была банда. И у тебя были члены этой банды. И Шагаев был твоим членом.

Юля даже не думала смеяться над своей вольной, а может, и невольной шуткой. Зато Аркадий схватился за живот, хотя не издал при этом ни звука. Надо же, Шагай был его членом… Ну да, тогда получается, он и обидел юную Маевскую.

– Шагаева похоронили без члена, – стараясь сдержать улыбку, сказал он.

– Я очень этому рада.

И Юля не улыбнулась, но при этом она не делала над собой усилий. Во всяком случае, он этого не заметил.

– А я рад, что ты у меня в руках. Все, добегалась ты, девочка.

– Значит, так тому и быть.

– Ты убила моих друзей.

– Я наказала ублюдков. И очень жаль, что я не наказала тебя.

– Уже не сможешь.

– Я знаю.

– А вдруг представится случай?

– Не представится. Я знаю, что ты со мной сделаешь.

– И не боишься?

– Боюсь. Но я к этому готова.

Аркадий заглянул ей в глаза и поверил ей. Не было в ее взгляде жалости к себе, и желание жить совсем обескровлено, а потому и мертвое лицо. Она смотрела в какую-то невидимую преграду перед собой, сквозь которую видела свое будущее в той жизни, которая должна была наступить после смерти. И даже улыбалась кому-то, кто ждал ее за той чертой. Ну да, там же ее отец и мать…

– А как же Кирилл? – спросил он.

– А что Кирилл?

Это был первый случай, когда она посмотрела на него внимательно, с интересом, хотя и безжизненным взглядом.

– Ты его любишь?

– Очень.

– Врешь. Ты познакомилась с ним, чтобы выйти на меня.

– Я бы все равно на тебя вышла. Я все равно бы тебя убила. Через год, через два, через десять, я бы все равно тебя убила… А Кирилла я любила. Тебя ненавидела, а его любила. И сейчас люблю.

– Тогда тебе не повезло. Ты уйдешь за грань, а он останется здесь.

– Ничего, когда-нибудь мы с ним встретимся, – вздохнула она.

– А хочешь, я отправлю его вслед за тобой?

Юля промолчала. Действительно, нужно быть сволочью, чтобы желать смерти своему любимому.

– Вас поставят перед алтарем на колени, вы склоните головы, к вашим затылкам приставят пистолеты, и как только поп закончит отходную молитву, вас застрелят. Два выстрела прозвучат разом… Как тебе такой вариант? Мне, например, нравится, – самодовольно улыбнулся Авдеев.

– И ты об этом так спокойно говоришь? Что ж, тебе самому недолго осталось, – презрительно и с претензией на пророчество усмехнулась Юля.

– И что же со мной случится?

– Тебя сам Бог накажет.

– Да нет, не Бог. Меня накажет не Бог. Меня может наказать твой друг и учитель. Ты понимаешь, о ком я говорю?

– Понимаю.

– Ты должна сказать, где твой Кухаров… Если скажешь, где он, ты отправишься на тот свет в одной упряжке со своим Кириллом.

– А разве я должна этого хотеть?

– А разве нет?

– Ты псих. И я уверена, что медицина здесь бессильна. Тебя только могила исправит.

– Исправлять она будет тебя. И хорошо, если в могилу ты отправишься быстро. Гораздо хуже, если умирать ты будешь долго и мучительно… Ты должна была сгореть в своем доме, но ты не сгорела. Я думаю, ошибку можно исправить…

На какой-то миг Аркадию вдруг показалось, будто он сам попал в охваченный пламенем дом – так сильно распалился и полыхал жаром взгляд Маевской. Кажется, он смог вывести девчонку из себя. Теперь он знал, как выглядит она в приступе безумия.

Юля смотрела на него с дикой ненавистью. Она рвалась к нему, не замечая, что грубый обруч врезается в шею. Сначала она шипела, потом зарычала. Казалось, дай ей волю, она зубами вцепится в горло.

Красивая она девочка, есть в ней нечто такое особенное, от чего мужчины теряют покой. Юля нравилась Аркадию и раньше, а сейчас она целиком в его руках. И была у него мысль воспользоваться этим своим положением, но сейчас от этого желания не осталось вдруг следа. Это же не человек, это львица какая-то разъяренная. Даже сейчас, связанная по рукам и ногам, она казалась ему опасной. Хотя и не жалел, что разбудил в ней бешеного зверя.

– Убей меня! Убей меня прямо сейчас! Если ты меня не убьешь, то я сама тебя убью! – в приступе безумия кричала она. – Я не знаю, как я это сделаю, но я тебя убью, мразь!..

Аркадий влепил ей пощечину. Обычно это сбивает градус истерики, но с Юлей это не сработало. Она с такой ненавистью глянула на него, что ему снова стало не по себе.

К тому же он вдруг вспомнил, что поздно уже, пора спать.

– Не убьешь, – не глядя ей в глаза, сказал он. – Мощи не хватит… И я тебя убивать не стану. Пока не стану… А может, и не буду тебя убивать. Если скажешь, где Кухаров.

– Если бы знала, не сказала.

– Врешь.

– Не вру.

– Ладно, завтра поговорим.

Аркадий не уходил из подвала гостевого дома до тех пор, пока Юлю не заперли в комнате, оборудованной под камеру, но с комфортом гостиничного номера. Окон там нет, двери надежные, и не выбраться Юле из этой «хаты», пусть она даже будет реинкарнацией самого Гудини.

В такой же примерно камере находился сейчас и Кирилл. Аркадий хотел поговорить и с ним, но решил отложить встречу с ним до завтра. Он действительно очень устал. Как электрошокер выпускает в человека мощный сгусток энергии, так и Юля разрядила в него ураган ненависти, и это не могло пройти бесследно.

Он вернулся в свой дом, в спальню, где ждала его Марина.

Закинула она как-то раз идею спать раздельно, дескать, у аристократов так принято. И он пошел у нее на поводу. Оставлял ее в своей комнате, а сам отправлялся спать к элитным проституткам, которых для него тогда привозили. Она попыталась возмутиться, а он ей популярно объяснил, что в королевских домах средневековой Европы так было принято – королева спит одна, а король – с фаворитками. Марина все поняла, забрала свои слова обратно.

Пытается она иметь свое мнение, но не получается у нее это. Потому что чувствует свою слабость перед ним. Ведь одно его слово, и она останется за бортом жизни.

Марина уже спала, но сквозь сон почувствовала его, повернулась к нему, обняла. На ней только короткий, открытый снизу пеньюар, а тело красивое, упругое, возбуждающее, и Аркадий вдруг ощутил прилив мужской силы. Такое с ним случалось все реже, и раз уж он поймал волну, то не стоит отказывать себе в удовольствии.

Он не стал будить Марину, просто навалился на нее и сделал свое дело. А она даже глаза не открыла.

– Ты же притворяешься, что спишь, – грубо сказал он.

Но Марина не отреагировала на его слова.

– Я же тебя, считай, изнасиловал. А ты молчишь. Как будто ничего не было… Если тебя реально изнасиловать, ты же молчать будешь, – презрительно усмехнулся он.

А Юля Маевская не стала молчать. Она отомстила и за себя, и за изнасилованную мать. Может, она и сумасшедшая, но все равно заслуживает уважения. А Марина – это так, амеба, хотя и не бесформенная, а очень даже с фигурой. Но все равно амеба…

Может, послать Марину к черту и взять к себе в сожительство Юлю?.. Но не захочет она с ним жить. А если согласится, то с вероломным умыслом. Чтобы затем убить его…

Да и не может он позволить себе такую роскошь, как жить с женщиной, которая убила его друзей… К тому же Юля жена Кирилла…

Нет, нет, с Юлей надо кончать. И чем скорей, тем лучше. Завтра ей вколют сыворотку правды, она расскажет все про Кухарова, и ее растворят в серной кислоте…

Аркадий уже засыпал, когда в дверь постучали. Это был тихий, скребущийся стук. Видно, что-то серьезное случилось, если порученец позволил себе побеспокоить своего босса. Нет, это не тревога, бомбы на голову не посыплются, поэтому Аркадий мог проигнорировать этот сигнал. И все-таки он откликнулся.

Порученец смотрел на него с явным испугом. Значит, ничего такого страшного не произошло. Ничего такого, а босса он все-таки побеспокоил, потому и колотится.

– Аркадий Васильевич, не знаю, как сказать… В общем, Татьяна звонила, сказала, если вы не ответите, она выбросится из окна.

Аркадий долго и зло смотрел на Вадика. Действительно, ничего страшного не произошло, просто порученец не хотел, чтобы самоубийство Татьяны грехом легло на его совесть. Как будто не знал он, что таких грехов у босса неподъемный вагон.

– Пусть выбрасывается.

Он не стал ругать порученца, но кулак под нос ему сунул. Закрыл за ним дверь, подошел к постели, но вернулся, позвал Вадика:

– Позвони этой долбанутой и скажи, что я ей завтра позвоню.

Что-то расхотелось ему брать на душу еще один грех. Как ни крути, а с Татьяной он поступил по-скотски. Надо бы загладить свою вину перед ней. Может, денег ей подкинуть?..

* * *

Не хотел Кирилл этого разговора, боялся его. Лучше бы иголку под ноготь засунули, чем эти глаза напротив. Презрительно смотрел на него Авдеев, с осуждением.

– Ну и как ты мне все это объяснишь, парень? – спросил Аркадий Васильевич.

Кириллу хотелось опустить голову, чтобы не смотреть на него. И он обязательно это сделает, как только узнает, где Юля, что с ней.

– Что надо, то и объясню, – угрюмо буркнул он. – Юля где?

– А Германов где? Шагаев где?.. Ты должен был узнать, кто их убил. А ты не узнал. Ты змею на груди у себя пригрел. И помог ей Портнова ужалить, Витаева… А это мои друзья…

Кирилл мог бы сказать, что это за друзья такие. И самого Авдеева мог бы обличить. Он должен был это сделать. И обязательно сделает, как только узнает про Юлю.

– Юля где?

– Ты что, идиот? – Аркадий Васильевич хищно сощурил глаза. – Тебе сейчас о своей шкуре надо думать. Ты на волоске висишь.

– Я знаю. Я вас предал и буду за это наказан. Но меня больше волнует Юля.

Авдеев долго и напряженно смотрел на него.

– Твоя Юля убила моих друзей, – зло выдавил он из себя. – Как ты думаешь, что с ней будет?

– Я все понял.

Авдеев не пощадит Юлю, значит, и за себя не страшно. Вместе они умрут. Разом… Теперь можно и голову опустить. Хоть Авдеев и мразь, но Кирилл предал его. Нельзя этого делать. И то, что босс – дерьмо, вовсе не оправдание. Стыдно ему за себя, стыдно.

– Я тебя поднял, Кирилл. Образование дал, работу, человека из тебя сделал, а ты?.. Ты что для меня сделал? – осуждающе смотрел на него Аркадий Васильевич. – А в спину ты мне плюнул.

– Не плевал я вам в спину. Просто я Юлю очень люблю.

– Ты стрелял в моих людей, парень.

– Да я не оправдываюсь, просто говорю. Я от вас пощады не жду.

Кирилл и сам удивился спокойствию, с которым посмотрел на Авдеева. А ведь он знал, с кем имеет дело и что ждет его в ближайшем будущем.

– И правильно делаешь, что не ждешь.

– Я оправдываться не собираюсь. Да, я предал вас. Да, я был заодно с Юлей. Да, я считаю, что заслужил наказание. Но и вы мне скажите как на духу. Я спрошу, а вы мне ответьте. За что Юля убила Шагаева?

Вопрос не должен был застать Авдеева врасплох, но все-таки он растерялся.

– А ты не знаешь?

Да уж, не самая удачная реакция на неприятный вопрос. Видно, чует Авдеев свою вину.

– Знаю. Шагаев ее изнасиловал.

– Ты это видел?

– Только не говорите, что этого не было.

Кирилл видел, как разволновался Авдеев. Значит, нечисто с ним. Значит, не обманывала его Юля.

Похоже, Аркадий Васильевич понял, что Кирилл не поверит его вранью. Да и нет смысла отпираться, если приговор уже вынесен.

– Было… Но это было давно.

– Юля могла бы мне во всем признаться. Я бы тогда сам Шагаева прикончил. И всех, кто насиловал ее мать…

Кирилл пристально посмотрел на Авдеева, и тот вдруг отвел в сторону взгляд. Хотя тут же взял себя в руки.

– Ты мог бы и меня убить? – разозлился он.

– Мог бы… Вы же можете убить Юлю? Можете. Значит, я могу вас убить.

– А свою мать убить не боишься? Ты у нее единственный сын.

– Вы переживаете за мою мать? – усмехнулся Кирилл.

– Ну, я знаю ее давно…

– Ты ее тоже изнасиловал?

Авдеева передернуло изнутри. То ли правда в глаза уколола, то ли ему не понравилось, что Кирилл перешел на «ты».

– Кто тебе такое сказал? – вздыбился он.

– Знаю… Знаю, что она родила от вас…

– Кого она от меня родила? – оторопело уставился на него Авдеев.

– Я не хочу этого говорить…

– Хочешь сказать, что ты все знал?

– Знал… Только я этому совсем не рад. И никаких родственных чувств к вам не питаю. Так что можете спокойно меня убивать.

– Ты все знал… – Авдеев сделал круг по своему кабинету, достал из коробки сигару, закурил. – Ты все знал и все равно ушел с этой… А ведь я собирался сделать тебя своим наследником.

– Ничего, свято место пусто не бывает.

– Это да. Как-нибудь обойдусь без наследника… Но все равно обидно.

– Мне тоже. Меня ведь все устраивало в той жизни, которую я променял на Юлю…

– Хочешь вернуть все назад? – не то чтобы с надеждой, но с чем-то вроде того спросил Авдеев.

– Ну, я бы хотел жениться на Юле. Но так, чтобы у нее к вам не было счетов. Но счеты были, и она моя жена, поэтому назад я ничего возвращать не хочу.

– А если я предложу тебе сделку? Я признаю тебя своим сыном, ты получаешь часть моего бизнеса, но взамен ты отказываешься от Юли…

Кирилл засмеялся ему в лицо.

Авдеев не простит ему предательства и что-нибудь придумает, чтобы отменить свое обещание. Не признает он предателя своим сыном и не отдаст ему ничего, кроме своего презрения. Может, он и сволочь, но ему не откажешь в здравом уме. Не будь Авдеев бездушным прагматиком, он бы не смог создать свою империю. Телячьи нежности не для него, но вряд ли ему чужды иезуитские хитрости. Обидно ему стало, что Кирилл променял его на Юлю, потому и придумал он эту сделку… Нет, верить ему – себя не уважать.

– Я от нее не откажусь.

– Что ж, тогда ты умрешь.

Кирилл низко склонил голову. Нет, он не просил пощады и не раскаивался в содеянном. И не стыдно ему перед Авдеевым. Просто он признал свое поражение и согласился с приговором…

Глава 26

Аркадий нервно мерил шагами кабинет. Он не знал, что делать. Оказывается, Кирилл знал, кто его настоящий отец, но это не помешало ему сделать выбор в пользу своей жены. А почему он так поступил? Потому что невысокого мнения о нем. Ведь Авдеев для него убийца и насильник, которого прокляла Юля. И сам он его проклял…

Но ладно Кирилл. Может, и не надо его убивать. Наследником, конечно, Аркадий его не сделает, но жизнь в принципе можно сохранить. Хотя бы ради Ники.

В дверь тихонько постучали.

– Да!

В кабинет зашел порученец.

– Чего тебе?

– Аркадий Васильевич, тут такое дело, – замялся Вадик. – Я у Татьяны был… В общем, она выбросилась из окна.

– Что?! – оторопело уставился на него Аркадий.

– Из окна выбросилась. Нет ее больше… Тут она вам письмо оставила. Следователь отдавать не хотел. И не отдал бы. Но там была предсмертная записка, следователю этого хватило, чтобы на суицид все списать…

– А это был суицид?

Аркадий взял письмо. Да, оно адресовано лично ему. И почерк Татьяны. Не совсем ровный почерк, видно, что руку спьяну водило, но так это вполне нормально для ее состояния.

– Похоже на то… С четырнадцатого этажа вниз. Никаких шансов… Если хотите, я фотографию покажу!

– Не надо… Что в записке было?

– Ну, написано, что невыносимо жить с таким уродством на лице. И что ребенка потеряла, тоже там написано было…

– Ребенка потеряла?.. Да, было такое… И что там про ребенка написано?..

– Что ребенка потеряла. Был ребенок, и нет его…

– А про меня что было написано?

– Ничего… Может, здесь что-то про вас написано?.. Может, она не хотела вас в записке упоминать, потому письмо вам написала. Лично вам. Давайте я вскрою!

– Ну да, ты еще почитай, что там написано… Сам вскрою, – с досадой на себя сказал Авдеев.

Нет его вины в том, что Татьяна наложила на себя руки. Пила бы меньше, и не пришла бы ей в голову дурная мысль. И не обязан он был отвечать на ее звонки… Да, сама она во всем виновата. Но почему тогда так тошно на душе?

Аркадий вскрыл конверт, развернул пыльный лист бумаги…

«Здравствуй, Аркадий! И будь ты проклят!..»

Именно этого он от Татьяны и ожидал. Только это не ее почерк. Письмо написал кто-то другой…

Да и лист бумаги не должен быть пыльным. Это новый листок, в нем не должно быть архивной пыли. Но почему тогда такое чувство, будто он чего-то дыхнул? Может, показалось? Разволновался, вот и показалось. Такое может быть. Ведь Татьяна не последний для него человек, столько пережито вместе…

Но почему почерк в письме чужой?

– Вадик, ты читал предсмертную записку? – спросил Аркадий.

– Да, читал.

– Этот почерк?

Порученец просмотрел первые несколько строк и мотнул головой:

– Нет, другой был почерк… Что на конверте почерк был, что в записке…

– А что в записке было? Она писала, что собирается покончить жизнь самоубийством?

– Да, писала. Написала, что с таким уродством на лице жить невыносимо… Невыносимо жить, потому она и покончила с собой… Ну, она же звонила, сказала, что из окна выбросится… Аркадий Васильевич, что с вами?

– А что со мной?

Авдееву вдруг действительно стало трудно дышать. Но это же от волнения. Да и жарко что-то в комнате стало.

– Побледнели вы…

– Да нет, нормально все… Окно открой!

Порученец открыл форточку, и в кабинет задул холодный зимний воздух с улицы. И еще Аркадий Васильевич расстегнул ворот рубахи. Так ему стало легче.

Но тут же у него снова перехватило дыхание. Но жара здесь ни при чем. В кабинет вошел начальник личной охраны и сообщил, что его хочет видеть подполковник Зайцев из МУРа.

– Чего ему надо?

– Он сказал, что ему насчет убийства Витаева поговорить надо.

– Пошли его лесом, – расстегивая еще одну пуговицу на рубашке, сказал Авдеев.

– Он угрожает. Сказал, что у вас будут большие неприятности, если вы его не впустите. Сказал, что все очень серьезно…

– Хорошо, пусть пройдет. Только недолго. Десять минут, не больше. Скажи, что у меня мало времени.

Подполковник Зайцев зашел к нему в кабинет с видом человека, не только облеченного большими полномочиями, но и готового ими воспользоваться. Может, Авдеев и был для кого-то большим человеком, но не для него.

– Аркадий Васильевич, вы в курсе, что я занимаюсь убийством гражданина Витаева?

– Я в курсе, – кивнул Аркадий.

Все тяжелей ему дышать, и еще такое ощущение, что кровь замедляет свое движение в жилах. Кажется, что тело остывает. Особенно ноги холодит. Но кабинет уже долгое время проветривается, потому и сменился жар на холод. Ничего страшного.

– И еще я знаю, что вы ищете Юрнаеву Евгению Геннадьевну.

– Кто ж этого не знает? – хмыкнул Авдеев. – Она положила столько моих людей…

– Да, я в курсе. Мы тоже объявили ее в розыск. Но у нас ничего не вышло, зато вам улыбнулась удача… В общем, нам известно, что Юрнаева у вас.

– У вас неправильная информация.

– Источник, может, не совсем правильный, – усмехнулся Зайцев. – Но информация правильная… В общем, Аркадий Васильевич, если не выдадите нам Юрнаеву, через полчаса ваш дом атакует группа спецназа. И это не шутки. Вот копия постановления на проведение обыска!

Подполковник вынул из папки лист бумаги, передал его Аркадию, но строчки зазмеились перед глазами, куда-то уползая и расплываясь при этом.

Ну да, это глаза слезятся от обиды. Не везет Аркадию: сначала сын плюнул ему в лицо, а сегодня выясняется, что среди его людей завелся стукачок, который слил информацию о Маевской ментам… Ну да, Зайцев еще тот волчара, он свое дело знает…

Но Юлю ментам сдавать никак нельзя: ведь она может рассказать им о том, кто и почему сжег ее родителей.

– Нет у меня никакой Юрнаевой! – хватаясь за горло, мотнул головой Авдеев.

Плохо ему, очень плохо: дышать нечем, и кровь совсем остановилась, а это значит, что сердце вот-вот заглохнет.

– Вам же будет хуже! – откуда-то с высоты пригрозил Зайцев.

Его голос болью отдавался в ушах.

– Да мне и так хреново…

Юле никто не поверит. Она же психически больная, невменяемая…

Она где-то далеко. Но почему Аркадий видит ее? Почему Юля молча и с ненавистью смотрит на него. И почему радость в ее глазах?..

Ну да, она же добилась своего. Ее послание достигло цели, и Аркадий вдохнул смертельный яд. Жить осталось считаные секунды, и он даже увидел перед собой светящийся циферблат хронометра, отсчитывающего последние секунды.

– Аркадий Васильевич, что с вами? – спросил Зайцев.

От его голоса так сжало барабанные перепонки, что Аркадий оглох.

– Письмо… Письмо…

Он хотел сказать, что яд находился в письме, которое пришло к нему якобы от Татьяны, но у него парализовало не только дыхание, но и голосовые связки. Он упал на пол, но даже не почувствовал боли. Зато он ощущал, как его душа отделяется от мертвеющего тела. А где-то за спиной Зайцева он увидел расплывчатые черные силуэты гудящих гномиков, которые собирались схватить ее и утащить в ад…

* * *

Кирилл ждал палачей, а за ним вдруг пришли оперативники из МУРа. Во главе с подполковником Зайцевым.

– Что, Климкин, и ты здесь? – торжествующе спросил он, осматривая комнату, где Кирилла держали взаперти. – Хорошие у вас тут камеры. На Петровке у вас таких не будет…

– У нас?.. Значит, Юля тоже у вас?

Кирилл не знал, радоваться ему или горевать. Менты спасут их от расправы, но привлекут к ответственности за все, что они с Юлей натворили. Ему лет пять накрутят, а ей грозит пожизненное… Лучше бы они умерли вместе, чем так.

– Юля? Какая Юля? – удивленно и цепко посмотрел на него Зайцев.

– Юля. Моя жена…

– Юля твоя жена? А разве твою жену не Женя зовут?

– Женя ее зовут, – кивнул Кирилл. – Вернее, в прошлой жизни так звали. А мы новую жизнь начали. И теперь ее Юля зовут…

– А тебя?

– Меня?.. Меня так и зовут Кириллом.

Похоже, менты не смогли вскрыть Юлину подноготную. Похоже, они охотятся за ней как за Женей Юрнаевой… Тогда они могут не знать, кто убил Германова, Шагаева и Портнова. Может, у них нет весомых доказательств того, что это Юля убила Витаева… Ну, а Муханова она могла убить, потому что он угрожал ей оружием…

Вся эта каша «сварилась» в голове у Кирилла за какие-то секунды, и он признал ее пригодной к употреблению. Пусть Юля будет Женей, может, это поможет ей избежать сурового наказания.

– Значит, твою жену Юля зовут? – внимательно смотрел на него Зайцев.

– Нет, Женя. Теперь Женя. Новая жизнь не сложилась…

– Так, парень, а давай-ка ты мне сейчас все расскажешь. Кто такая Юля? Кто такая Женя?

Зайцев опытный мент, и принцип «куй железо, пока горячо» известен ему очень хорошо. Поэтому он готов был начать допрос прямо сейчас, пока Кирилл не совсем еще четко прочертил линию обороны.

– Да ладно вам!.. Вы лучше скажите, как вы сюда попали? Вы что, арестовали Авдеева?

В это верилось с трудом, ну, а вдруг… Времена нынче суровые, даже самый крутой босс мафии не застрахован от поражения в противостоянии с законом.

– Нет больше Авдеева, – покачал головой Зайцев. – Умер.

– Как умер?

– Паралич дыхания… Возможно, это яд… Мадридский двор здесь у вас какой-то, – с мрачной усмешкой сказал подполковник. – Но я думаю, Климкин, что ты поможешь мне найти ключ к его тайнам…

– А Юля?.. Женя где?

– Так Женя или Юля?

– Где она?

– С ней все в порядке. Она уже дает показания. И будет не очень хорошо, если ваши показания разойдутся. Так что давай, парень, говори правду. Это единственный способ избежать накладок, которые могут усугубить твою вину…

В чужих владениях Зайцев чувствовал себя как дома. Значит, с Авдеевым правда случилось что-то страшное. Возможно, он действительно умер. Если так, то Кирилл вряд ли будет чувствовать себя сиротой.

* * *

Татьяна стояла за барной стойкой и с осуждением смотрела на Олега. Слезы текли из ее глаз. И ему хотелось плакать.

В ее глазах стоял немой вопрос: зачем он выбросил ее из окна? Но за этим вопросом был виден и ответ. Татьяна всерьез считала, что виной всему ее изуродованное аварией лицо.

– Да нет, ты не понимаешь! Дело здесь не в тебе! Дело во мне! Просто я должен был его убить!..

Татьяна вдруг превратилась в щекастого бармена с жидкой растительностью на жирном подбородке.

– Эй, мужик, ты чего?

– Забудь!

Он расплатился за выпивку, вышел на свежий морозный воздух.

Давно он уже вышел из того возраста, когда убийство вгоняло его в депрессию. Но сегодня особый случай. Он вдруг понял, что любил Татьяну…

И Юлю он любил. Но и в Татьяну влюбился. Только вот одну свою женщину он убил, чтобы вернуть другую… Нет, так неправильно. Так нельзя.

К бару подъехал грузовик с фургоном, из машины вышел водитель, направился в бар. Двигатель работает, видно, мужик боялся заглушить его, чтобы потом не заводить на морозе. Вероятно, с аккумулятором проблемы или со стартером, может, еще что-то. Но это все такая мелочь по сравнению с той поломкой, которая произошла в душе у Олега.

Глупость он сделал. Большую глупость. И теперь страдает. Поэтому и напился с горя.

Все вышло так, как он хотел. Татьяна была уверена, что сама придумала написать письмо Авдееву. И написала. Олег, правда, уговорил не упоминать его имени, а она так была пьяна, что даже не поняла, зачем ему это нужно. И писала она под его диктовку. Это короткое письмо стало ее предсмертной запиской. И еще она заполнила конверт, чтобы вложить в него свое письмо, но Олег сказал, что оно никуда не годится и надо написать новое и уже с упоминанием Авдеева. Татьяна тупо согласилась с ним, но написать ничего не смогла. На первой же строчке вырубилась.

Татьяна спала, когда он выбрасывал ее из окна. Она ничего тогда не понимала… Зато сейчас ее душа бродит где-то рядом и молча взывает к его совести. Молча, но беспощадно…

Он совершил сегодня ночью недопустимую глупость. И вдвойне будет обидно, если он принес Татьяну в жертву напрасно. Что, если письмо не дойдет до адресата, если Авдеев не вдохнет яд?..

Это будет несправедливо. Катастрофически несправедливо… А так и будет. А значит, Татьяна погибла напрасно…

Если так, то справедливость надо восстанавливать. Хотя бы ценой своей жизни… Олег посмотрел на грузовик. На этой машине можно выбить ворота, оберегающие покой Авдеева, ворваться к нему в дом и предъявить ему счет.

Олег понимал, что у него нет шансов выжить. Даже если он сможет расправиться с Авдеевым, живым он из его дома не уйдет. Но зачем ему такая жизнь, где нет Юли? Зачем ему такая жизнь, в которой он убил ни в чем не повинную Татьяну?..

* * *

Не раскололся Кирилл, не рассказал он, кто такая Юля Маевская и почему она убивала дружков Авдеева. Потому и ждала его награда.

Их с Юлей посадили в одну машину. Это был обычный милицейский «уазик» с задним отсеком для перевозки задержанных. А необыкновенность этой машины состояла в том, что где-нибудь под сиденьем находился «жучок» для прослушки разговора. Во всяком случае, подполковник Зайцев способен был на такой финт.

Подельников не перевозят вместе, чтобы они не смогли договориться меж собой, как вести себя на допросе. И если Кирилла с Юлей везут вместе, значит, Зайцев что-то задумал. Ну и черт с ним, главное, что Кирилл может обнять свою любимую.

Он хотел ей столько всего сказать, но лучше передать ей свои мысли на недоступном для Зайцева языке поцелуя. Да и соскучился он по Юле так, что не в состоянии оторваться от ее губ. Их уже закрыли в отсеке, но машина еще стоит, и они могут целоваться без риска стукнуться головами.

В машину их сажали в наручниках, но сейчас их сняли, и они могут купаться в объятиях друг друга. И наслаждаться последней возможностью быть вместе. Ведь содержать их будут в разных камерах, и увидеться они смогут лишь на очной ставке и на следственном эксперименте…

Машина тронулась, и Юля отстранилась от Кирилла.

– Как же мы будем дальше жить?

Такая тоска в ее глазах, что волком выть хочется.

– Ничего, что-нибудь придумаем.

– Ничего мы не придумаем.

Кирилл пальцем коснулся своего уха и обвел взглядом пространство вокруг Юли. Дескать, прослушка. Но ведь молчать им вовсе не обязательно. Можно говорить на отвлеченные темы.

Но Кирилл ничего не смог сказать, потому что машина вдруг заложила крутой вираж. Он и понять не успел, в чем причина такого маневра, как все вокруг сотряслось от сильного удара; грохот, скрежет железа смешались с зубодробительной болью. Теряя сознание, он понял, что на него налетела Юля…

В себя он пришел довольно быстро. Машина лежала на боку, вся передняя часть смята от сильного удара, из глубины салона слышны чьи-то стоны. Кузов перекошен, потому открылась задняя дверь – надо только сделать усилие, чтобы выбраться через нее.

– Ты живой?

Юля лежала на нем в какой-то акробатической позе, да и сам он не в лучшем положении. Голова раскалывается от боли, перед глазами все плывет, и все кости, кажется, переломаны. Зато Юле, похоже, повезло больше. Она смогла распахнуть дверь, вывалиться из машины и ему протянула руку.

Кирилл думал, что рассыплется на запчасти, но нет, он смог встать на ноги, вытянуться в полный рост, оглядеться.

От удара «уазик» вылетел с дороги, перевернулся, ударился в дерево. А фургон, виновник аварии, поехал дальше и врезался в машину сопровождения. Там сейчас своя чехарда, до Кирилла с Юлей никому нет дела.

– Бежим? – спросила она.

– Бежим! – не раздумывая, согласился он.

Юля бежала легко, а у него болела нога, и еще тошнота одолевала. Но за ними никто не гнался. А это значило, что шанс на спасение у них еще есть.

* * *

Олег хорошо помнил, как пришел в себя после контузии. Это случилось на борту самолета, который уносил его в Союз. Так страшно знать, что ты умираешь…

Но тогда он выжил, хотя думал, что все безнадежно. И сейчас он выживет, хотя дела его, мягко говоря, плохи. И голова вся в гипсе, и тело. А еще следователь действует на нервы – что да как и почему?

Кухаров для него всего лишь виновник автокатастрофы. Следователь еще не знает, зачем он ехал к Авдееву. Но узнает.

Хорошо он съездил к Авдееву. Три трупа на его совести, с десяток раненых, и еще двое задержанных сбежали. Олег уже выяснил, кто именно сбежал, – это Юля и Кирилл. Менты их будут искать. И, возможно, найдут. Тогда Юлю закроют пожизненно. Или в психушку до конца дней упекут, залечат там до смерти.

А ему терять уже нечего. Закончилась его жизнь. Он чувствует, что закончилась. Да и за свои грехи надо отвечать. Ведь это он сделал Юлю убийцей, и сейчас он обязан взять всю ее вину на себя. Или хотя бы большую часть вины. Ведь это от его руки погиб Авдеева, значит, и с его дружками разобрался тоже он…

* * *

Шумит океан. Он хоть и называется Тихим, но штормовые волны бьются о скалистый берег с грохотом. Бушует море, зато на душе спокойно.

Все-таки уехали они с Юлей в Приморский край, в самую глухомань. Метнулись к Черному морю, к своему тайнику, а затем подались сюда. Тяжелой была дорога, но ничего, осилили.

Урбанизация – процесс суровый и беспощадный к маленьким деревням. Молодые уезжают в город на заработки, старики умирают, потому и пустеют деревни. А Кириллу с Юлей в город не нужно, им чем дальше от властей, тем лучше.

Хотя власть сама пожаловала к ним. На мотоцикле, под погонами младшего лейтенанта. Домик они на отшибе одной такой брошенной деревеньки облюбовали, обосновались там, через две недели к ним участковый пожаловал.

В тайнике с наличностью и деньгами у них не только российские паспорта имелись, были и украинские. Их они участковому и предъявили. Дескать, тяжело нынче в Украине жить, потому и подались они в Россию. Правда, Юля слезу пустила, дескать, говорили им, что Приморье – это чуть ли не рай земной, но, как оказалось, обманули. Сказала, что уедут они отсюда, так участковый их еще уговаривать стал, чтобы не уезжали. Сказал, что даже с гражданством помочь сможет. Простоватый он мужик, потому и не заподозрил ничего. Даже паспортные данные записывать не стал. И запрос в Украину вряд ли сделал. Хотя все может быть. Так что ухо надо держать востро.

Месяца два уже прошло с тех пор, как приезжал к ним участковый, и пока все нормально, никаких проблем. Живут они с Юлей, дом подправили, крышу починили, даже огород разбили, соток десять засеяли, чтобы запасы на зиму были. И еще мотоцикл старый купили, чтобы в город было на чем ездить. Дом их от моря далеко, километров пятнадцать, но часть пути проходит вдоль берега, и они не смогли отказать себе в удовольствии посмотреть на штормящее море.

– Не жалеешь, что связался со мной? – спросила Юля. – Жил бы сейчас в Москве, развлекался бы в ночных клубах. Полноценной жизнью бы жил.

– Сколько раз говорить, что моя полноценная жизнь – это ты.

Нет, он ни о чем не жалеет. И раз уж выпала ему судьба жить в изгнании, он принимает ее с благодарностью. Тяжело ему, приходится пахать с утра до вечера, чтобы жить как люди. А еще им угрожает более чем серьезная опасность со стороны закона, возможно, им еще придется поскитаться по российским просторам. Но все-таки он счастлив. Потому что с ним Юля…

Нет больше Авдеева, но Юля с ума не сошла. Хотя бы потому, что есть у нее смысл жизни. И мужем она занята, и еще ребенок у них скоро будет… Может, и не грозит ей помешательство. Но Кирилл все-таки не стал говорить ей о том, что Авдеева больше нет. Да она и не спрашивает про него. Потому что не собирается ему мстить. Хватит с нее подвигов…

Content

Владимир Колычев
Бедовый месяц

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26