Барбара Делински

Мечта

Глава 1

Джессика Кросслин опустилась на стул у письменного стола. Ее юбка из бархатистой мягкой ткани ниспадала свободными складками, на носу красовались очки в круглой оправе. Движения ее были замедленными и немного усталыми. Она явно не решалась встретиться взглядом с Гордоном Хейлом и потому все оттягивала этот момент. Но когда заговорила, голос ее звучал спокойно, хоть в нем и слышалась неподдельная грусть.

– У меня ничего не получается, – мягко произнесла Джессика. Но каждая черточка ее утонченного лица выражала печаль. – Я пыталась, Гордон, удержаться на плаву. Закрыла все, кроме нескольких комнат. Всю зиму держу термостат на минимуме, только чтобы окончательно не замерзнуть. Произвела лишь самый необходимый ремонт, экономя на всем, насколько это было возможно. Распланировала платежи… – Она тяжело вздохнула. Плечи ее сгорбились под грузом забот. – Но все равно ничего не получается. Я не справляюсь.

Гордон с минуту помолчал. Он знал Джессику с самого рождения, а с ее родителями был знаком еще дольше. Уже больше сорока лет он был поверенным банкиром Кросслинов, поэтому понимал суть проблемы и сочувствовал Джессике. Гордон знал, какую упорную борьбу она ведет, и ему было ее очень жалко.

– В свое время я предупреждал об этом Джеда, – сердито проговорил он. – Я советовал принять соответствующие меры, но он даже не пожелал меня выслушать. Джед очень изменился после смерти вашей матери и совершенно перестал мыслить здраво.

При упоминании об отце нежная и одновременно грустная улыбка пробежала по лицу Джессики.

– Да он никогда и не был здравомыслящим человеком. Давайте смотреть правде в глаза, Гордон. Мой отец написал несколько блестящих научных трудов. Но во всем, что касалось реальной жизни, он был абсолютным ребенком. Житейская суета была ему чужда. Раньше всем этим занималась мама. Когда она умерла, я попыталась взять дела в свои руки, но у меня ничего не вышло.

– Ваша мать была замечательной женщиной.

– Но даже у нее не всегда получалось выкручиваться из финансовых неурядиц. Отца она в дела не посвящала ни при каких обстоятельствах. Даже если бы семье грозило разорение, мама и то ничего бы ему не сказала. Она не хотела, чтобы он понапрасну растрачивал свой талант, решая материальные проблемы.

Гордон грустно покачал головой:

– И теперь вы в одиночку сражаетесь с этими проблемами.

– Ну, – невесело улыбнулась Джессика, понимая, к чему он клонит, – в отличие от моего отца, я не гениальный ученый.

– Никогда в это не поверю! Вы получили докторскую степень по лингвистике, свободно владеете русским и немецким языками. Преподаете в Гарварде. Ваши научные труды постоянно публикуются. Вы такой же ученый, как и ваш отец.

– Если я и стала ученым, то только потому, что всегда любила учиться. Но все это не идет ни в какое сравнение с деятельностью моего отца. У меня нет его удивительного таланта. То, что он делал, больше походило на магию, чем на обычную научную работу. Открытия словно приходили к нему из космической энергии. Я не обладаю и сотой долей его воображения. Я всего лишь старательная ученица. Прагматик до мозга костей. Преподаю иностранные языки и легко читаю произведения в подлинниках. Но это лишь потому, что в свое время, в отличие от очень многих людей, у меня был неограниченный доступ к научным трудам, изданным на русском и на немецком языках. Именно это обеспечило хорошую базу для моих собственных научных трудов. Вот почему меня так активно публикуют.

– Но вы можете этим гордиться.

– Возможно, но даже если раскупится тысяча экземпляров моих книг, то и это не спасет поместье Кросслинов. И дело не только в моих доходах. – Джессика невесело усмехнулась. – Боюсь, что во многом я похожа на своего отца.

– Но ведь поддерживать дом было прежде всего его обязанностью, – возразил Гордон. – В нем жило пять поколений Кросслинов. Джед провел там всю свою жизнь. Он должен был следить за состоянием дома не только ради вас, но и ради памяти своих предков. Если бы он это делал, вы бы сейчас не оказались в таком бедственном положении. Но Джед допустил, чтобы ваше родовое гнездо пришло в такое запустение. Я много раз говорил о необходимости капитального ремонта, но он, по обыкновению, меня не слушал.

Джессика вздохнула:

– Вода уже переливается через дамбу. Но, что самое плохое, у меня серьезные проблемы с водопроводом и электропроводкой. Сейчас я постоянно ремонтирую то одно, то другое, но все очень скоро снова приходит в негодность. Я знаю, что нужно все полностью поменять. Последствия многолетней бесхозяйственности Кросслинов исправить непросто…

Она замолчала, но Гордон и сам был в курсе всех этих проблем. Он не раз сталкивался с безалаберностью семейства Кросслинов. Когда заходил разговор о том, что необходимо поменять электропроводку или водопровод в доме площадью девятьсот квадратных ярдов, состоявшем из семнадцати комнат и восьми ванных, все семейство впадало в такую растерянность, что сразу становилось ясно: ничего делаться не будет. Если же кто-нибудь из членов семьи и начинал ремонт в этом старом доме, то это было еще хуже, чем полное бездействие.

Гордон передвинул бумаги, сложенные в аккуратную стопку на столе, и неуверенно произнес:

– Я мог бы дать вам небольшую ссуду.

– Еще одну? – Джессика покачала головой. В голосе ее послышался легкий укор. – У меня и так слишком много долгов. И вы это прекрасно знаете.

– Да, но мне хотелось бы вам помочь, Джессика. На правах старого друга семьи. Все же я являюсь управляющим банком и имею возможность оказывать помощь людям. Ну а кого, как не вас, в первую очередь я должен выручить?

Она была тронута, и он это понял по ее благодарной улыбке. Но даже этот благородный шаг с его стороны ничего не мог изменить. Джессика опять покачала головой. В этом жесте он увидел ее окончательный отказ.

– Гордон, спасибо вам за ваше предложение, но я не могу его принять. Если я соглашусь, то загоню себя в еще большую ловушку. Давайте смотреть правде в глаза. Мне нравится моя работа, но на ней много не заработаешь. Я могу написать еще одну книгу или провести больше занятий в следующем семестре. Но мое положение все равно не изменится.

– Оно может измениться, – перебил ее Гордон, – если вы выйдете замуж за богатого тщеславного старика, который всю жизнь мечтал жить в родовом имении, наподобие дома Кросслинов.

Джессика ничем не выдала своих чувств, только чуть-чуть побледнела.

– Один раз я уже через это прошла.

– Но Чандлер не был богатым стариком.

– Но жить в доме Кросслинов было его мечтой, – сказала она, горько усмехнувшись. Гордон понял, что невольно причинил ей боль. – Даже если бы дом Кросслинов был сделан из чистого золота, я все равно не решилась бы опять через это пройти.

– Если бы он был сделан из чистого золота, то вам не пришлось бы ни через что проходить, – с присущим ему остроумием заметил Гордон. Он понимал, что все испортил, напомнив Джессике о Томе Чандлере. Этот короткий брак ничего не принес, кроме плохих воспоминаний. Гордон сидел за столом, положив перед собой руки. – Итак, что вы думаете предпринять?

– Сама не знаю. – Мысли об этом мучили ее уже несколько месяцев.

– А кто-нибудь из родственников может вам помочь? Может быть, есть другие наследники, кроме вас?

– Кроме меня? Нет. Мой отец был единственным наследником. Он пережил своего брата, и потому дом достался ему. С братом он не очень ладил, как, впрочем, и со всеми окружающими. Я думаю, вы понимаете, о чем я?

Гордон понимающе кивнул.

– А теперь, когда отец умер, единственной наследницей стала я, поэтому вся ответственность лежит на мне одной.

– А если попытаться решить проблему по-другому? У вас есть дяди, тети или кузины, которых привлекла бы перспектива пожить в старом доме, передававшемся из поколения в поколение? Есть кто-нибудь, кто мог бы бросить все свои силы на восстановление поместья Кросслинов?

– Дядей и тетей у меня нет. Но есть кузина, старшая дочь брата отца. Если я позвоню ей и обрисую ситуацию, то она прилетит сюда из Чикаго первым же самолетом, чтобы дать мне совет.

На лице Джессики отразились все ее чувства. Скрывать эмоции она не умела. Эта бесхитростность досталась Джессике от матери, выросшей на Северном Берегу.[i] У нее было много положительных качеств, но она совершенно не умела скрывать своих чувств.

– И вы даже знаете, какой она вам даст совет?

– О да. Фелиция захочет снести этот дом, разделить наш участок в двадцать четыре акра на множество маленьких и продать каждый по баснословной цене. Она уже высказывалась в этом роде, когда приезжала на похороны отца. То, что она там вообще появилась, само по себе удивительно, потому что в последний раз они виделись, когда ей было восемнадцать лет. Понятно, что она приехала только из-за наследства.

– Но ведь это ваше наследство.

– Фелиция прекрасно знает о наших проблемах с домом, состояние которого только ухудшилось после смерти отца. Она знает и то, что я никогда не соглашусь снести наш дом. Потому-то и хочет выкупить у меня участок. Якобы для того, чтобы у меня появились средства на восстановление дома. Но как только она завладеет землей, тут же снесет дом и продаст участок по частям. Это принесет ей вчетверо больше прибыли.

– Вы правы, – согласился Гордон. – Дом Кросслинов стоит на берегу океана. Он находится в богатом, оживленном пригороде в пятнадцати милях к северу от Бостона. Здесь много учебных заведений, мощная инфраструктура и хороший общественный транспорт. Несомненно, при продаже этого участка состояние возрастет вчетверо, если не больше. – Гордон прищурился. – Но, уступив кузине эту землю, вы ведь тоже сможете выручить внушительную сумму.

– Я не сделаю этого ни за какие деньги, – с жаром возразила Джессика, порывисто поднялась и подошла к окну. – Я вообще не хочу продавать эту землю. Но даже если бы и решилась на это, то Фелиция была бы последней в списке, кому я решилась бы продать участок. Она же настоящая ведьма.

Откашлявшись, Гордон удивленно произнес:

– Вот уж не ожидал услышать такое от вас, потомственного ученого.

Джессика смущенно улыбнулась:

– Да, вы правы, мне такие выражения не свойственны. Но не так-то легко оставаться ученым, когда имеешь дело с такими людьми, как Фелиция. – Она сунула руки в карманы юбки – почему-то это придало ей уверенности. – Фелиция старше меня всего на год, она часто приезжала в гости, когда мы были детьми. С самого детства Фелиция мечтала стать богатой. И если бы ей досталось поместье Кросслинов, то ее мечта исполнилась бы. Моя двоюродная сестра часто шутила, что, если я не захочу наследовать дом Кросслинов, она заберет его себе. Но в каждой шутке есть доля истины. Вы понимаете, о чем я.

Гордон кивнул, и она продолжила:

– Когда Фелиция окончила школу, стало ясно, что дом Кросслинов ей не достанется. Богатство уплыло из ее рук, и тогда она пошла к своей мечте другим путем. Мне тридцать три, а ей тридцать четыре года. Она была замужем уже трижды. Все ее мужья были людьми состоятельными. Когда на ее банковском счете накапливалась достаточная сумма, Фелиция бросала их.

– Значит, сейчас она – вполне богатая женщина. Получается, своей цели она достигла?

Одарив его хитрым, немного лукавым взглядом, Джессика покачала головой:

– Не совсем. Деньги утекали у нее сквозь пальцы.

– Странно, что она не предложила вам продать ей дом Кросслинов сразу.

– Почему? Предложила! На кладбище, прямо у гроба отца. – Джессика расправила плечи, отчего стала казаться еще выше. – Я резко отвергла ее предложение. Никогда не позволю ей завладеть поместьем Кросслинов. Чтобы она все распродала меньше чем за год? – Она помолчала, вздохнула, отвернулась к окну и заговорила тише: – Этого не будет никогда!

Они опять вернулись к разговору о том, что ей следует предпринять. Гордон, как и сама Джессика, понимал, что в доме необходимо произвести кардинальные изменения.

– И что вы об этом думаете, Джессика? – спросил Гордон так мягко, как только мог.

Она помолчала, нервно покусывая нижнюю губу с таким видом, как будто решался вопрос жизни и смерти. Ей вспомнилось, каким прекрасным был этот дом когда-то, и с каждой минутой мысль о том, что ей придется его покинуть, становилась для Джессики все тяжелее. Но эту мысль нужно было хорошенько оформить и постараться донести до Гордона.

– Я могла бы продать часть участка вокруг дома, – неуверенно заговорила она, – но это спасет положение лишь на короткое время. Можно каждый год продавать понемногу: два акра в этом году, столько же в следующем и так далее. Но это все же лучше, чем продать всю землю сразу. Страшно представить, что могут понастроить здесь новые хозяева. Вам наверняка доводилось видеть эти современные дома. Один нелепее другого.

– В вас заговорил снобизм потомственной аристократки, – поддразнил ее Гордон.

Она взглянула Гордону прямо в глаза без малейшего смущения:

– А если и так! Дом Кросслинов расположен в живописном уголке штата Джорджия. Было бы настоящим кощунством позволить такое соседство: типовые современные дома вокруг поместья Кросслинов.

– Такое происходит сплошь и рядом. Старинные дома вполне уживаются в соседстве с современными.

– Но не такие величественные, как дом Кросслинов. Любой, даже очень симпатичный современный коттедж испортит общую картину, – возразила Джессика, устремив беспомощный взгляд в пространство. – Я не хочу не только об этом сейчас говорить, но даже и думать.

– Вам так дорог этот дом?

Она помолчала, словно что-то обдумывая.

– Я и сама не до конца понимаю, за что я его так люблю. Не то чтобы мне особенно нравились наша кухня, гостиная или библиотека. Я люблю дом как таковой, его историю. Весь этот старомодный шарм, запах старой мебели… Окружающая его природа – деревья, пруды, птицы и даже бурундуки – таит в себе такое спокойствие и безмятежность. – Джессика не могла до конца выразить свою мысль. – Но больше всего в этом доме меня привлекает то, что он передается по наследству из поколения в поколение. Он всегда был маленьким уютным мирком нашей семьи. – Она немного помолчала. – Да, я очень люблю этот дом. Но нужно что-то предпринять. Если я этого не сделаю, вам придется лишить меня права выкупа заложенного имущества.

Гордону нечего было ей возразить. В конце концов ему пришлось бы это сделать, он и так дал ей больше времени, чем любой другой на его месте. Еще он мог бы выдать ей небольшую ссуду за свой счет в надежде, что фортуна повернется к ней лицом и Джессика сможет выбраться из затруднительного положения. Но это все, что он мог бы для нее сделать. Бизнес есть бизнес.

– И что же все-таки вы теперь собираетесь предпринять? – спросил он.

Джессика опять подошла к окну, хотя сама понимала, что от этого ее положение не улучшится. Пришло время посмотреть в лицо фактам. Скрестив руки на груди, она высказала свои предположения:

– Если бы это от меня зависело, я бы хотела продать дом и весь участок какой-нибудь многодетной семье, хорошим и заботливым людям. Но шансы найти покупателей, которые могут позволить себе потратить на приобретение жилья такие деньги, практически равны нулю. Вот уже восемь месяцев я веду переговоры с Ниной Стоун. Если все же решусь продать дом, она будет моим брокером. И, не оформляя пока все это официально, начнет искать покупателей. Но, как вам известно, на рынке недвижимости все происходит очень медленно.

– На рынке недвижимости все зависит от количества заинтересованных лиц. Если покупателей будет много, агенты продадут поместье Кросслинов за считанные минуты.

– Да, агенты действительно могут продать наш дом очень быстро. Но ведь они поступят с поместьем Кросслинов точно так же, как и моя кузина Фелиция. Разделят участок на части и продадут каждую из них за высокую цену. Разве что снесут дом не сразу, а немного подождут.

Джессика посмотрела на Гордона спокойным и каким-то суровым взглядом сквозь круглые стекла очков.

– Я не могу этого допустить, Гордон. Плохо с моей стороны, что я собираюсь продать поместье после того, как члены семьи Кросслин столько лет передавали его своим потомкам. Но и пустить все на самотек и позволить ему разрушаться тоже не имею права. Я всеми силами хочу это предотвратить. Участь этого дома должна быть достойной. Мне хочется сохранить очарование этого места.

Она прервала свою речь на полуслове. И даже стекла ее круглых очков не могли скрыть некой обеспокоенности в глазах Джессики.

– Вы имеете в виду что-то конкретное? – спросил Гордон.

– Да. Но не знаю, смогу ли это осуществить на практике.

– Расскажите мне свою идею, и я посмотрю, реально это или нет.

Джессика сжала губы с таким видом, как будто вообще ничего не хотела говорить. Но она знала, что заговорить все-таки придется. Наследие Кросслинов находилось в бедственном положении. Единственно правильным выходом ей казалось собственное решение.

– А что, если превратить поместье в дорогой жилой комплекс? – сказала она и, не дав Гордону возразить, быстро добавила: – Что, если построить вокруг жилые дома, сочетающиеся по архитектуре с особняком Кросслинов? Людям понравится жить в этом живописном уголке, окруженном лесом. Я думаю, подобный жилой комплекс принесет мне солидный доход. Что, если реконструировать дом Кросслинов и превратить его в оздоровительный центр? Что, если сделать из него гольф-клуб или ресторан? Что, если превратить его в небольшой, но шикарный торговый комплекс с бутиками и гаванями для экскурсионных яхт?

Неожиданно она прервала поток фраз, начинавшихся с «что, если», и замолчала.

Гордон сел на стул, сложив руки на коленях.

– Вы сами собираетесь все это сделать?

– Да, но не уверена, что у меня получится. Все эти проекты очень дорогостоящие.

Гордон прервал ее взмахом руки:

– Вы хотите превратить поместье Кросслинов в жилой комплекс?

– Если все это будет сделано должным образом, – сказала она. Неожиданно Джессика почувствовала укол совести, словно она собиралась предать родовое гнездо Кросслинов. – В любом случае мне придется покинуть этот дом. Но, если я просто пущу все на самотек, он будет разрушаться с каждым годом все больше и больше. Я все равно не смогу сама восстановить плотину. А с этим необходимо что-то решать. Мне кажется, этот план – лучший выход из положения. Если все будет сделано с умом и предусмотрительностью, мы сможем изменить участок вокруг дома, не испортив привлекательности этого места.

– Мы?

– Да, именно мы. – Джессика опять отошла к окну. Так ей было удобнее озвучить Гордону свою просьбу. – Мне нужна ваша помощь. У меня со всем нет денег. Да, я хочу взять у вас значительную ссуду, но жилой комплекс все окупит. Так что ссуда нужна мне не на ремонт дома, вы же понимаете, это нереально. Вы могли бы выдать мне такую ссуду, которой хватило бы на осуществление проекта?

– Нет.

Она удивленно посмотрела на него:

– Нет? Значит, вам не нравится моя идея?

– Насчет жилого комплекса? Да, не нравится. Это неразумно.

– Но вы не можете отказать мне в помощи.

– Я не смогу выдать вам такую большую сумму. Она села на самый краешек стула.

– Но почему? Вы же сами предлагали мне ссуду. Да, сейчас речь идет о несколько большей сумме. Но моя идея принесет очень большой доход, и я смогу быстро возвратить вам долг.

Гордон ласково на нее посмотрел. Он очень уважал Джессику Кросслин, когда дело касалось работы в Гарварде. Но она никогда не была деловой женщиной.

– Подобный проект никогда не окупится. Если бы вы были агентом по недвижимости, директором строительной компании или архитектором, у вас мог быть маленький шанс на успех. Если посмотреть на это дело с финансовой точки зрения, то профессор лингвистики с ученой степенью вроде вас сможет заработать сущие гроши, которых хватит в лучшем случае на покупку чулок. Вы – не финансист. Возможно, вы разработали разумный проект, но на деле никогда не сможете его осуществить. Недвижимость – не ваше дело. Вы никогда не сможете вернуть ссуду, которую собираетесь у меня сейчас взять.

– Но мне нужны эти деньги! – воскликнула она.

Еще ни разу Гордон не слышал, чтобы Джессика повышала тон. Это было не в ее характере. Гордон видел, как сильно она расстроена.

– Разумнее было бы найти опытных людей для осуществления вашего проекта, – примирительно проговорил он, понимая, что ей просто необходим лучик надежды.

– О! Вы совершенно правы. Но как мы сможем осуществить все это на практике?

Гордон устроился на стуле поудобнее. Он был рад, что Джессика успокоилась и теперь с ней можно нормально разговаривать.

– Необходимо создать консорциум, найти людей, которых заинтересует этот проект. Каждый из них должен быть кровно заинтересован в финансовой стороне дела, и тогда все будут стараться работать как можно лучше.

Джессике не очень понравилась идея относительно консорциума. Для нее все это звучало слишком прозаично.

– Создать группу из посторонних людей? Им же совершенно безразличен дом. Как мы можем быть уверены, что они не изменят здесь все до неузнаваемости?

– Мы отберем только тех людей, кто по достоинству оценит все очарование поместья Кросслинов и захочет сохранить его в первозданном виде, так, как это сделали бы вы.

– Никто не отнесется к этому дому так же, как я.

– Не обязательно. Я видел несколько замечательных архитектурных проектов, наподобие того, который вы мне только что описали. Вкладчики должны быть не только финансистами, но и людьми с хорошим вкусом.

Джессика только внешне казалась спокойной, но в душе ее бушевала буря.

– И сколько людей нам понадобится?

– Столько, сколько потребуется для сбора необходимой суммы. Может быть, хватит троих, может быть, шестерых, а может, нам придется привлечь человек двенадцать.

– Двенадцать абсолютно посторонних людей?

– В ходе работы вы их прекрасно узнаете. И ведь главным членом этого консорциума будете именно вы. Мы должны показать агентам по недвижимости всю ценность дома, а потом, если хотите, я смогу увеличить вашу ссуду за свой счет. Но для начала вы должны решить, сколько денег хотите заработать на этом проекте.

Ее глаза блеснули.

– Но я хочу осуществить этот проект вовсе не для прибыли.

– А для чего же еще? – возразил Гордон тоном умудренного жизненным опытом человека. – Если поместье Кросслинов превратится в жилой комплекс, то вся прибыль с этого будет принадлежать вам. Это важно, Джессика. Не забывайте об этом. Дом Кросслинов может принести целое состояние, если за него возьмутся опытные агенты по недвижимости.

Агенты по недвижимости. Эти слова заставили ее вздрогнуть. Неожиданно Джессика испытала чувство огромной вины, словно, став корыстным дельцом, предавала наследие своих предков. Она рассердилась на себя, а потом на своего отца.

Но не только гнев заставил ее поколебаться.

– Почему это случилось с нами? – с грустью прошептала она.

– Потому что, – спокойно заговорил Гордон, – такова жизнь. Все меняется. – Он слегка склонил голову и с сочувствием посмотрел на Джессику. – В этом огромном пустом доме вам было бы слишком одиноко. Вам бы все пришлось делать самой. Не лучше ли поселиться в небольшом уютном коттедже, который спроектируют специально для вас, на вашем же участке?

Она нетерпеливо махнула рукой: все совершалось слишком стремительно.

– Я еще не решила, буду ли этим заниматься.

– Но это хорошая идея.

– Но вы так говорите, словно это все уже решено окончательно. И мне кажется, что я теряю над всем этим контроль.

– Но вы же будете членом консорциума, – напомнил ей Гордон. – И у вас будет право решающего голоса.

– Я буду лишь одной из трех, или шести, или даже двенадцати человек.

– Но вы же владелица дома. В конце концов, любой план, который разработают другие члены группы, будет претворен в жизнь только с вашего согласия.

– Вы так думаете?

– Конечно.

Слова Гордона немного успокоили ее. Но ненадолго. Джессика всегда была не уверена в себе. Она вдруг представила себя сидящей у огромного стола среди бойких агентов по недвижимости, оживленно спорящих о ее собственном будущем. Ей не дадут даже вставить слова, высказать свое мнение. Да ее наверняка обманут.

– Я хочу большего, – с чувством заговорила Джессика. – Я хочу возглавлять консорциум. Хочу, чтобы мне достался участок деятельности больше, чем у всех остальных. Я хочу полностью держать под контролем конечный результат каждого плана. – Она расправила плечи. – Это возможно?

Гордон удивленно поднял брови.

– Все возможно. Но разумно ли? Не знаю, Джессика. Вы – ученый. Вы ничего не смыслите в торговле недвижимостью.

– Тогда я буду прислушиваться к советам и учиться. У меня хорошая интуиция и творческий взгляд на вещи. Я знаю, чего хочу. И главное – я люблю дом Кросслинов. – Она словно убеждала саму себя. – Мне недостаточно права одобрять или не одобрять конечные решения. Я хочу участвовать во всех проектах от начала до конца. И только при этом условии я смогу спокойно спать по ночам. – Ей не понравилось выражение лица Гордона. – Мне кажется, вы не верите, что я справлюсь.

– Вы не правы, – возразил он, хотя сам колебался. Уже сейчас он видел несколько проблем, одна из которых стояла особенно остро. Он старался говорить осторожно, тщательно подбирая слова, чтобы ненароком не обидеть ее. – Поймите меня правильно, Джессика. Чаще всего все инвесторы – мужчины. У них уже есть опыт в подобных проектах. Я… я не знаю, как они отнесутся к тому, если новичок, да еще и женщина, будет диктовать им каждый шаг.

– А, вся проблема в том, что я женщина, – заговорила Джессика. Он не стал ей возражать. – Но я вполне здравомыслящий человек. Я не упряма и не склонна к бессмысленным придиркам. Я готова разумно подойти к любым предложениям по перестройке поместья, если они не будут противоречить духу наследия Кросслинов. Согласитесь, разве они смогут найти лучшего управляющего?

Гордон не хотел сейчас затрагивать эту тему и решил подойти к вопросу с другой стороны:

– Но ведь вам очень больно будет наблюдать за всеми этими изменениями в доме. Вы уверены, что хотите непосредственно участвовать в этом процессе?

– Да, – заявила Джессика.

Поджав губы, Гордон отвел взгляд. Он хотел как-нибудь отговорить Джессику от принятого ею решения, не открывая той правды, которая могла бы ее обидеть. Но все попытки его оказались тщетны. Тогда ему не осталось ничего другого, как откровенно объяснить, в чем дело.

– Знаете, Джессика, мне вряд ли удастся найти инвесторов, если вы будете настаивать на том, чтобы самолично возглавлять консорциум. – Он сложил на коленях руки. – Ничего личного, не поймите меня превратно. Ведь они незнакомы с вами, и тот факт, что ими будет управлять молодая неопытная женщина, может им очень не понравиться. Они побоятся, что вы будете постоянно менять свои решения, как большинство женщин, и посчитают, что лучше со всем этим не связываться.

– Но это нечестно.

– Жизнь часто бывает нечестной, – пробормотал Гордон, но тут ему пришла в голову одна мысль. – Есть только один вариант, как мы сможем все это обойти.

– Какой же? Гордон задумался.

– Нам надо пойти на компромисс. Для начала мы распланируем все на бумаге. Вы сделаете несколько чертежей вместе с архитектором и будете вносить поправки до тех пор, пока они полностью не удовлетворят вас. А потом мы просто поставим инвесторов перед фактом. – С каждой минутой Гордону все больше нравилась эта идея. – Это должно сработать. Если вы воплотите все свои идеи в архитектурных проектах, нам будет легче высчитать истинную стоимость и гораздо проще уговорить инвесторов, имея на руках конкретные планы.

– Вы хотите таким образом устранить те препятствия, которые могут помешать работе этих инвесторов со мной? – сухо осведомилась Джессика, но она совсем не сердилась. Если половая дискриминация существует, то тут уж ничего не поделаешь. Ей и раньше приходилось с этим сталкиваться. Что ж, с этим она и в этот раз справится.

– Это все очень упростит, – продолжал Гордон, пропустив мимо ушей ее замечание. – Вы сможете полностью контролировать архитектурные проекты. А инвесторы, в свою очередь, будут точно знать, во что они вкладывают свои деньги. Если им не понравится ваша идея, они просто не станут связываться, а вы не получите своих денег.

– А сколько я могу получить? – спросила Джессика. – Недавно она слышала жалобы от своего коллеги, который тоже работал с архитектурным бюро.

– Если бы мы сотрудничали с человеком, знающим свое дело, то прибыль была бы колоссальной.

Джессика не знала, радоваться ли ей или огорчаться. Ее уверенность полностью улетучилась, как только Гордон заговорил об архитектурных проектах, области, в которой она совершенно не разбиралась.

– Вы имеете в виду какого-то конкретного специалиста?

– Да, – сказал Гордон, открыто посмотрев ей в глаза. – Он один из лучших в своем деле, а поместье Кросслинов это заслужило.

Джессика не могла с этим поспорить.

– И кто же он?

– Он работает в этой области всего двенадцать лет, но уже успел сделать невероятные успехи. Ему удалось объединиться с одной нью-йоркской фирмой, и они сотрудничали целых семь лет. Кроме того, все эти годы он работал на ПГР и на Восточном побережье.

– На ПГР?

– Планирование городского развития. Они создают проекты не только для городов, но и для пригорода. А пять лет назад он основал свою собственную фирму в Бостоне. Я видел его проекты, как раз похожие на то, что вы собираетесь создать. Они просто потрясающие.

Любопытство ее все возрастало, и ей стало досадно, что Гордон медлит с ответом.

– Он очень практичный человек и, кроме того, очень опытный архитектор, не глуп, с ним будет приятно работать. И еще я думаю, его очень заинтересует этот проект.

Джессика попыталась вспомнить все, что она когда-то читала в газетах о строительстве и современных архитекторах, чтобы понять, кого имеет в виду Гордон. Но такого рода статьи обычно печатали в деловом разделе, в который она редко заглядывала. К сожалению, этот факт только подтверждал правоту Гордона. Но это нисколько не заставило Джессику отступить от своих планов. Тем более что она будет работать с человеком, в котором так уверен Гордон.

– Так кто же он?

– Картер Маллой.

Джессика молча на него уставилась. Это имя показалось ей знакомым. Картер Маллой. Она нахмурилась. Перед ее глазами замелькали какие-то обрывки воспоминаний.

– Я когда-то была знакома с одним Картером Маллоем, – задумчиво проговорила она. – Его родители в свое время работали у нас. Мать следила за домом, а отец был садовником. – Джессика вдруг почувствовала щемящую грусть. – Как же мне не хватает нашего Майкла Маллоя. Сейчас он был бы так кстати. Майкл привел бы в порядок участок вокруг дома. Но лет десять назад Маллой вышли на пенсию и уехали на юг. – Тоска ее куда-то улетучилась, уступив место досаде. – А их сына я не видела еще дольше, и слава богу. Он был таким противным. Всегда подчеркивал, что старше меня, и очень злился на то, что мои родители богаты, а его бедны. Вечно сквернословил. У него постоянно возникали проблемы в школе. А эти его ужасные плечи: одно другого выше на целую милю. Он был таким уродливым.

Гордон с трудом дослушал ее до конца, а когда заговорил, его голос прозвучал недовольно:

– Сейчас он совсем не урод.

– Простите?

– Я сказал, – повторил Гордон, – что сейчас он скорее привлекателен. Он вырос во многих отношениях. И в плане внешности тоже.

Джессика очень удивилась:

– Вы знакомы с Картером Маллоем?

– Он держит свои счета в моем банке. Бог его знает, зачем Картер держит свои счета здесь, имея бизнес в Бостоне. Говорит, что он связан неразрывными узами с местом, где провел детство.

– Я в этом и не сомневалась. У него здесь были дела с полицией. Мелкие кражи, не правда ли?

– Он изменился в лучшую сторону. Джессика очень в этом сомневалась.

– Меня всегда удивлял тот факт, как у таких замечательных людей, как Энни и Майкл, мог родиться такой сын. Сколько же страданий он им причинил! – Она покачала головой. – Вы уверены, что он живет не здесь? Если он переберется в наши места, предупредите меня об этом заранее. Не хотелось бы столкнуться с Картером Маллоем на улице.

– Он живет в Бостоне.

– И кем он сейчас работает? Продавцом подержанных автомобилей?

– Он архитектор.

Джессика на мгновение застыла от удивления.

– Значит, это не тот Картер Маллой, которого я знала.

– Как я уже сказал, он давно вырос.

Мысль, которая пришла Джессике в голову, была настолько ужасна, что она постаралась поскорее отмести ее.

– Картер Маллой, которого я знала, не мог так измениться. Он не смог бы стать профессионалом ни в чем. Вряд ли он даже закончил школу.

– Он ушел в армию и поступил в колледж, вернувшись оттуда.

– Даже если бы у него достало ума поступить в колледж, – чувствуя все нарастающую тревогу, продолжала Джессика, – у него не хватило бы терпения и самоотверженности для серьезной учебы. Он никогда не мог увлечься чем-либо надолго. Все, в чем он преуспел за свою жизнь, – это в способности попадать в неприятности.

– Люди меняются, Джессика. Сейчас Картер Маллой – уважаемый и успешный архитектор.

Джессика знала, что Гордон никогда не станет ее обманывать. Вот почему ей пришлось принять его слова о Картере Маллое на веру. Робкий лучик надежды заставил ее нервно хихикнуть:

– А это не может быть совпадением, может быть, они просто однофамильцы?

Гордон ничего не ответил. Джессика, взглянув на него, догадалась, о чем он думает. Сунув руки в карманы, она принялась мерить шагами комнату. Мягкая ткань юбки выгодно подчеркивала стройность ее ног и бедер. Казалось, что она сжала руки в кулаки, но это было не так.

– Знаете, что Картер Маллой сделал со мной, когда мне было шесть лет? Он уговорил меня забраться на вяз, который рос возле утиного пруда. – Джессика подошла к окну и обернулась к Гордону. – Стоит ли говорить, что вниз я уже не могла спуститься. А он поднял ко мне свое прыщавое лицо, нагло усмехнулся и ушел как ни в чем не бывало. – Джессика немного помолчала, уставившись невидящим взглядом на вырезки из «Ивес и курриер». – Я так испугалась. Сидела на ветке, надеясь, что он вернется, но напрасно. Звала на помощь, но дом был слишком далеко, и никто меня не слышал. Так прошел час, потом другой, а никто не приходил. Стоило мне посмотреть вниз, как у меня начинала жутко кружиться голова. Целых три часа продолжался этот кошмар, пока Майкл не нашел меня и не вызвал пожарную бригаду, – продолжала Джессика. – После этого меня еще долго мучили кошмары. С тех пор я никогда не лазила по деревьям.

Закончив свой рассказ, Джессика взглянула на Гордона, ища поддержки. Она стояла, опершись о край стола из красного дерева.

– Если вы хотите, чтобы именно этот Картер Маллой участвовал в проекте, то я категорически отказываюсь. Это мое первое решение в качестве главы нашего консорциума. И я прошу этот вопрос больше не обсуждать.

– Послушайте… – Гордон по возможности попытался смягчить свой тон, но у него ничего не вышло. – Теперь я окончательно убедился в том, что мне будет очень сложно найти сторонников этого проекта. Если вы и дальше будете принимать свои решения, основываясь на чувствах, а не на финансовых соображениях, то я умываю руки. Ваш проект обречен на провал, если вы отказываетесь от помощи опытного специалиста. Лично я никогда не стану вкладывать свои деньги в такое рискованное предприятие. Невозможно работать с женщиной, у которой нет головы на плечах.

– Гордон… – попыталась остановить его Джессика.

– Я говорю совершенно серьезно, Джессика. Вы сказали, что будете прислушиваться к советам более опытных людей. Что-то я этого не вижу.

– Я собираюсь прислушиваться к чужим советам во всем, что не касается Картера Маллоя. Я не смогу с ним вместе работать. Это было бы для меня настоящим несчастьем. И вы подумали, что тогда станет с домом? – Ее голос стал почти умоляющим. – Существуют же другие архитекторы. Не может быть, чтобы только он мог мне помочь.

– Архитекторов много, но он лучший из них.

– Во всем Бостоне?

– Да, тем более что он отнесется ко всему более чутко.

– Более чутко?

– Он знает этот дом. Он о нем позаботится.

– Позаботится? – В голосе Джессики послышалась тревога. – Да он скорее сожжет этот дом или сровняет с землей, чем превратит его во что-то по-настоящему прекрасное.

– Откуда вы знаете? Когда в последний раз вы говорили с ним?

– Когда мне было шестнадцать лет. – Джессика в волнении опять заходила по комнате. – Это был последний раз, когда я его видела…

– Но ведь тогда он был в армии, – перебил ее Гордон, желая напомнить события.

– Да. Его родители редко о нем рассказывали, а я была последним человеком, который хотел что-то о нем узнать. Но однажды он вернулся, чтобы помочь отцу. Я стояла на переднем крыльце, где мне было назначено свидание. А Картер сказал… – Она замолчала, вновь погружаясь в воспоминания. Воспоминания эти причиняли Джессике сильную душевную боль. Наконец она заговорила опять: – Он говорил со мной так жестоко. Его слова причинили мне столько страданий. – Она остановилась и посмотрела на Гордона. – Картер Маллой всегда ненавидел меня, так же как и я его. Он не станет работать со мной, даже если я сама этого захочу.

Но Гордона было не переубедить.

– Он возьмется за эту работу. И вы останетесь им довольны. Я знаком с Картером Маллоем уже пять лет. Поверьте мне, тот Картер Маллой, которого вы помните, и тот, кого я знаю, – это два разных человека. Вы никогда не задумывались, почему его родители так рано вышли на пенсию? Им было тогда около пятидесяти лет, и они отнюдь не были немощными стариками. Они скопили немного денег, и Картер купил им замечательный дом в живописном уголке Флориды. Дом был окружен живой изгородью, и Майкл мог ухаживать за ней круглый год. Это было первое, что сделал Картер, когда начал хорошо зарабатывать. А сейчас у его родителей есть все, чего только они могут пожелать, и Картер постоянно следит за этим. Так он пытается искупить перед ними свою вину за ошибки, которые он совершил в юности. Вот почему я считаю, что Картер обязательно поможет вам. Хотя бы для того, чтобы искупить обиды, которые он вам нанес когда-то.

– Очень в этом сомневаюсь, – насмешливо сказала Джессика. Но она почти успокоилась. Слова Гордона очень ее удивили. Образ того Картера Маллоя, которого она когда-то знала, никак не вязался с тем, что рассказал о нем Гордон. – И как, по-вашему, он сможет мне помочь?

– Я бы советовал включить его в консорциум.

– И вам совсем меня не жаль?

– Нисколько. Он очень деловой человек и прекрасный профессионал. Картер присоединится к этому консорциуму хотя бы из соображений собственной выгоды. К тому же он сделает это, помня о старых временах. Я неоднократно слышал, с какой теплотой он отзывался о поместье Кросслинов. – Гордон замолчал, приложив палец к верхней губе. – К тому же я считаю, что мы можем попросить его пожертвовать немного денег на наш проект. Так мы переложим часть ответственности на него. Если у нас возникнут проблемы с инвесторами, то он тоже будет за них в ответе. Его небольшой вклад спасет вас от разорения, ведь даже если проект провалится, вы получите тысяч сорок или пятьдесят.

– Пятьдесят тысяч? – Она и не подозревала, что может получить так много. Пораженная величиной суммы, Джессика поудобнее устроилась на стуле. Она отодвинулась в дальний угол и вытянула перед собой руки, словно защищаясь от какой-то незримой опасности. – Мне все это не нравится, Гордон.

– Я знаю. Но если мы прибегнем к этому, наследие будет спасено. Позвольте мне позвонить Картеру.

– Нет! – вскричала она. А потом, понизив голос, повторила: – Нет.

– Я хочу договориться с ним о встрече, чтобы вы просто друг к другу присмотрелись. Вы можете поделиться с ним своими соображениями по поводу проекта и выслушать его мнение. Тогда и увидите, сможете ли с ним поладить. Присмотритесь к нему и решите для себя, остался ли он прежним или все же изменился. Относитесь к этому как к чему-то необязательному. На вашем месте я поступил бы именно так. Она опустила голову.

– Я никогда не боялась Картера Маллоя. Я просто его не любила.

– Уверен, что сейчас ваше мнение о нем изменится. Он отличный парень. Помните, вы говорили, что он всегда завидовал богатству ваших родителей. Наверное, он очень часто мечтал, что поместье Кросслинов будет принадлежать ему. Покажите, что его мечты могут стать реальностью. Принесите ему свои проекты.

– Откуда мне знать, что он думает по поводу поместья Кросслинов? Почему вы так уверены, что он будет желать мне добра?

– Ах, – вздохнул Гордон, – запомните две вещи. Во-первых, у Картера сейчас много денег и хорошее положение в обществе. Во-вторых, если вам какая-то его идея не понравится, вы можете от нее отказаться. Ведь теперь он будет в вашей власти, не правда ли?

У Джессики в голове опять промелькнула их последняя встреча. Ей вдруг ярко вспомнились злые и обидные слова Картера. Она уже давно не вспоминала то унижение, ту боль, которые ей пришлось перенести. А вот теперь вспомнила. Может быть, она отплатит ему за его слова, когда он будет от нее зависеть.

И главное, поместье Кросслинов все равно будет принадлежать ей. Если какие-то идеи или планы Картера ей не понравятся, она может отказаться от них. И тогда посмотрим, кто будет смеяться последним.

Глава 2

Джессика никогда не была светским человеком. В детстве ее мать пыталась привить ей хорошие манеры и обучить правилам поведения, соответствующим их положению в обществе. Когда Джессику отправляли на дни рождения к друзьям, следила, чтобы она была дорого и нарядно одета. Ее записали на уроки верховой езды, водили в школу танцев и каждое лето отправляли в элитный лагерь. В общем, обучали всему, что так необходимо молодой леди из хорошей семьи. Но она никогда не соответствовала этому образу.

Во-первых, Джессика не была тем трогательно очаровательным ребенком, каким хотела видеть ее мать. У нее были непослушные волосы, слишком худощавая, угловатая фигура, а неяркие черты лица еще больше портило угрюмое выражение. Маленькая Джессика почти никогда не улыбалась. Она была тихой, серьезной, застенчивой и в этом совершенно походила на своего отца. Ей нравилось сидеть дома в своей комнате и читать хорошую книгу. Но при этом она всегда мечтала оказаться первой красавицей бала.

Джессика неловко чувствовала себя в компании своих ровесников, боялась, что им с ней скучно, и мечтала о настоящих друзьях. Ситуация усугублялась еще и тем, что мать напоминала ей об этом при каждом удобном случае. Много лет спустя Джессика поняла причину: мать, искренне восхищаясь гениальностью отца, в то же время считала его скучным человеком и боялась, что Джессика будет на него похожа. Но эти предупреждения глубоко запали ей в душу. И когда у нее наконец-то появилась близкая подруга, Джессика всеми силами старалась произвести на нее выгодное впечатление.

А Картер Маллой разрушил этот хрупкий мир. Ей тогда было десять лет. Однажды Лаура Гамильтон, которая была самой близкой подругой Джессики, пришла к ней в гости. Вообще-то она нечасто появлялась в доме Кросслинов. Поместье никак нельзя было назвать веселым местом. Но в тот день Лауре и Джессике нужно было подготовить проект для школы. А в библиотеке поместья были необходимые им для работы энциклопедии по национальной географии.

Когда они закончили, Джессика предложила пойти на веранду. Стоял теплый осенний день. Веранда была любимым местом Джессики.

Там, в окружении высоких дубов и кленов, закрывавших ее от ветра и солнца, Джессика чувствовала себя в безопасности. На веранде было удивительно спокойно. Это была личная территория Джессики.

Но в тот день она не чувствовала защищенности, и ощущение таинства пропало. Может быть, потому, что сейчас здесь она была не одна, а с Лаурой.

Они сидели на цветастом диванчике напротив друг друга. В руках у них были карандаши, а рядом лежали листы бумаги. Они сочиняли стихи. Джессике казалось, что это самое интересное занятие, которое она может придумать для своей подруги.

Однако Картер Маллой думал иначе. Он внезапно возник из-за кустов рододендрона с большими садовыми ножницами. К великой досаде, Джессика поняла, что он давно уже здесь.

– Чем это вы тут занимаетесь? – спросил Картер, и по его голосу Джессика поняла, что он прекрасно знает, чем они тут занимаются. Ему было уже семнадцать, и голос его звучал по-взрослому низко. Но пугало ее не это, а что, она и сама не могла бы сказать. Может быть, энергетика уличного мальчишки, исходившая от него. Он все это время подслушивал и, по-видимому, считал их занятие глупым.

– А ты что здесь делаешь? – в свою очередь спросила его Джессика. В любом случае она постаралась не показать виду, что ей не по себе. Картер отлично знал, кем были ее родители, и ни за что не посмел бы ее тронуть. – Так что ты там делал? – повторила она.

– Подстригал живую изгородь, – ответил Картер, дерзко глядя ей в глаза.

Она ответила ему таким же взглядом. Это был ее обычный защитный прием при общении с Картером.

– Нет, ты врешь. Ты шпионил за нами.

Одно его плечо было выше другого, бедро чуть поднято кверху, но особенно отталкивающе смотрелась его тщедушная грудь.

– Какого черта я стал бы это делать? Слушать, как вы сочиняете дурацкие стишки?

– Кто он такой? – шепотом спросила Лаура. Она начала сильно нервничать.

– Никто, – спокойно ответила Джессика. Ей часто приходилось ссориться с Картером, но сейчас она понимала, что этот разговор самый важный. Ей нужно было произвести выгодное впечатление на Лауру. – Тебя попросили подстричь кустарник, а ты, по обыкновению, отлыниваешь от работы. Ты никогда не делаешь того, о чем тебя просит отец.

– Зато, в отличие от тебя, я сам о себе забочусь, – огрызнулся Картер. Он буравил ее темными глазами. – Но тебе-то этого не понять. Ты ходишь на все эти скучные чаепития, как твоя старуха, или сидишь, уткнувшись в книгу, как твой старик. У тебя нет ни собственного мнения, ни собственных мыслей. Интересно, чья это была идея – писать стихи? Наверняка этой маленькой ханжи, твоей подружки?

Джессика не знала, чего в ее чувствах больше: злости или смущения.

– Пошел вон, Картер.

Он лениво взял ножницы и отрезал веточку от куста.

– Но я же работаю.

– Иди работать в другое место! – закричала она с неожиданной злобой. Все-таки ей было всего десять лет. – Здесь полно других кустов.

– Но именно этот куст мне нужно подстричь.

Она решила бороться за свою территорию до конца.

– Мы хотим побыть одни.

– Зачем? Что такого важного в написании этих стихов? Ты боишься, что я присвою поэтическую славу себе? – Он перевел взгляд на Лауру. – Твоя фамилия Гамильтон, не правда ли?

– Не отвечай ему, – шепнула Джессика Лауре.

– Да, точно, ее фамилия Гамильтон, – подтвердил Картер. – Я видел, как она сидела в церкви со своей семьей.

– Это неправда, – возразила Джессика. – Ты не ходишь в церковь.

– Иногда хожу. Забавно наблюдать за тем, как грешники умоляют Бога о прощении. Взять, например, старика Гамильтона. Он подкупил местные власти.

Джессика вскочила. Ее тонкое, как тростинка, тело дрожало. Джессика понимала, что Картер только что сказал очень обидную для Лауры вещь. А если она всерьез обидится, то никогда больше не придет к ней в гости.

– Заткнись, Картер.

– Он подкупил местные власти и теперь сидит, ничего не делая, на своем помойном ведре и потирает руки. Но ему ничего и не нужно делать. Если бы у меня было столько денег, я бы тоже сидел сложа руки.

– Но у тебя нет денег. У тебя нет ни цента.

– Зато у меня есть друзья, в отличие от тебя.

Джессика до сих пор не понимала, как он смог отыскать ее слабое место. Ничто не могло ранить ее сильнее, чем эта фраза.

– Ты просто дурак, пустое место! – закричала она. – Прыщавый урод! Я ни за что на свете не хотела бы поменяться с тобой местами.

В ее глазах стояли слезы, она схватила Лауру за руку и потащила прочь.

Больше Лаура никогда не приходила в дом Кросслинов. Теперь, оглядываясь назад, Джессика вспомнила, какую душевную боль она тогда пережила. И не важно, что она не видела Лауру Гамильтон уже много лет и что в старших классах Лаура стала скучной, занудливой особой. Такой, какой сама Джессика больше всего на свете боялась стать. И совсем не важно, что теперь между ними не было ничего общего. Она до сих пор помнит, как, будучи десятилетней девочкой, страстно мечтала стать лучшей подругой Лауры, а Картер все разрушил.

Именно об этом думала Джессика, когда ехала в метро на площадь Гарварда в Бостоне. В два часа дня у нее была назначена встреча с Картером Маллоем в его офисе. Гордон предложил Джессике сопровождать ее, но она отказалась.

И теперь об этом жалела. Картины детства навязчиво прокручивались в памяти и причиняли ей страдания. Она снова почувствовала себя тем необщительным одиноким ребенком и очень нервничала перед встречей. Поддержка Гордона ей бы сейчас пригодилась.

Но она хотела кое-что ему доказать. Она сказала Гордону, что намерена возглавить консорциум. А Гордон сомневался в ее способности к практической деятельности. Раз уж он собирается пригласить в дом Кросслинов деятельных и подчас агрессивных инвесторов, то она должна доказать, что справится.

Вот почему она уверила Гордона, что возьмет разговор с Картером Маллоем на себя. В перерывах между невеселыми мыслями и сомнениями Джессика планировала, что она будет делать. Потом ее сомнения опять вернулись. И когда она вышла на улицу, поднялась по ступенькам Парк-стрит и направилась к Винтер-стрит, почувствовала, что ее ненависть к Картеру Маллою достигла предела.

Джессика понимала, что такое настроение – не самое лучшее начало для деловой встречи, и потому решила пойти в офис Картера обходным путем. Тем более что у нее еще оставалось немного времени. Джессика всегда была пунктуальным человеком, поэтому выехала из Кембриджа заранее. Она свернула на Уэст-стрит и зашла в книжный магазин. И хотя ничего не стала покупать, вид старых книг дал ей то ощущение покоя, которого ей так сейчас не хватало. Она с видимой неохотой оторвала взгляд от книжных полок и вышла из магазина.

Джессика не стала специально переодеваться для встречи. На ней была длинная юбка, легкая блузка, строгий, но элегантный пиджак и туфли на низком каблуке. Джессика бросила взгляд на свое отражение в витрине магазина и пришла к выводу, что выглядит вполне прилично. И только ее волосы, как всегда, были растрепаны. Конечно, они уже не были такими непослушными, как в детстве, но все же прическа оставляла желать лучшего. Поэтому Джессика повязала голову шарфиком. Она не собиралась производить впечатление ни на кого, а уж тем более на Картера Маллоя, но ей хотелось выглядеть достойно и по-деловому.

Офис Картера был расположен на Сауз-стрит. Этот район был своего рода Меккой для дизайнеров и художников. Офис занимал большое шестиэтажное кирпичное здание и по внешнему виду выгодно отличался от остальных строений по соседству.

Войдя в главную дверь офиса, Джессика восхитилась изысканной роскошью вестибюля. Она подумала, что Картеру, вероятно, дорого обходится аренда этого здания. Это подтверждало то, что рассказывал о Маллое Гордон.

Джессика вызвала лифт. Пока она ехала на последний этаж, в ней происходила ожесточенная внутренняя борьба. Она словно пыталась примирить двух Картеров: несносного мальчишку из ее детства с успешным архитектором из рассказов Гордона. Но как только Джессика начинала о нем думать, образ злобного мальчишки побеждал. Ничто не могло развеять тот образ грубого, неряшливо одетого юного хулигана: ни гладкие стены приемной, ни красивая мебель в стиле авангард.

– Меня зовут Джессика Кросслин, – сказала она секретарше по возможности нейтральным тоном и постаралась скрыть свои противоречивые чувства. – Сегодня на два часа у меня назначена встреча с мистером Маллоем.

Секретарша была ухоженной женщиной средних лет, словно специально подобранной к этой роскошной обстановке приемной.

– Боюсь, вам придется немного подождать. Присядьте, пожалуйста. У мистера Маллоя деловая встреча, и он слегка задерживается. Он появится минут через пять – десять. Думаю, мистер Маллой уже идет сюда.

Джессика отлично понимала, почему Картер задерживается. Он нарочно хотел заставить ее ждать, чтобы в очередной раз продемонстрировать перед ней свою силу. Она была совершенно уверена в том, что он все это заранее спланировал.

И опять Джессика пожалела, что отказала Гордону сопровождать ее. Хотя бы для того, чтобы доказать ему, что Картер совершенно не изменился. Но, к сожалению, Гордон остался на Северном Берегу. Джессике было очень неловко здесь сидеть. Кивнув секретарше, она встала со стула, миновала письменный стол, потом другой, подошла к стенду, где висели макеты Хингхема Курта, Фезанта Лэндинга, Беркшира Рана. Все это было бы замечательно, если бы не одно обстоятельство: их курировала фирма «Маллой и Гудвин». Если бы она могла вычеркнуть это нервирующее ее название! Но имя Маллоя, усмехаясь, смотрело на нее с каждого макета. Чтобы как-то защитить себя от этого, Джессика рухнула в первое попавшееся кресло.

Через несколько секунд дверь открылась, и сердце Джессики замерло. Вошли четверо мужчин, они что-то обсуждали, оживленно жестикулируя. Джессика медленно переводила взгляд с одного на другого. Гордон говорил, что Маллой очень сильно изменился, но ни один из этих четверых мужчин даже отдаленно не напоминал Картера.

Смутившись, Джессика взяла журнал с кофейного столика и сделала вид, что увлеченно читает.

Ей пришло в голову, что, если бы среди этих людей был Картер, он бы уже давно догадался о ее присутствии. Тем не менее она попыталась сосредоточиться, поправила очки и постаралась придать себе равнодушный, спокойный и даже скучающий вид. Это было сделать не просто, так как мужчины спорили очень уж ожесточенно. Как поняла Джессика, речь шла о том, чтобы соединить прибыль от строительства в деловом районе Бостона с доходами от строительства в других частях города. Каждый подобный архитектурный проект мог стоить около ста тысяч долларов.

Джессика начала невольно прислушиваться к разговору. Как она поняла, один из них был представителем делового центра, другой работал в фирме Картера, а двое остальных являлись членами какой-то строительной компании. Джессика обратила внимание на то, что архитектор наиболее четко выражает свои мысли. Сердце Джессики опять томительно сжалось, когда вошел Картер Маллой. Он приблизился к группе говоривших и пожал руку троим из них. А четвертому просто кивнул, из чего Джессика заключила, что это его близкий знакомый. Маллой вопросительно посмотрел на секретаршу, затем перевел взгляд на Джессику. Ее сердце замерло. Да, это был, безусловно, Картер Маллой, но он действительно очень изменился. Стал выше ростом и шире в плечах. Свой обычный наряд, состоящий из несвежей футболки с неприличным рисунком, рваных джинсов и грубых рабочих ботинок, он сменил на твидовый пиджак, оксфордскую рубашку и серые, свободного покроя брюки. Его вечно всклокоченные волосы теперь были коротко подстрижены и аккуратно уложены. Прыщи исчезли, черты лица стали мягче. Но горький опыт подсказывал ей, что и теперь он может жестоко над ней посмеяться. В уголках его глаз виднелись едва заметные морщинки, у рта был небольшой шрам. Лицо покрывал легкий загар.

С невольным сожалением Джессика отметила, что Гордон был прав. Картер стал весьма привлекателен. Это еще больше все усложняло. Она вообще не очень хорошо ладила с мужчинами, особенно с такими – симпатичными, уверенными в себе. Теперь она сомневалась, сможет ли правильно повести разговор.

Но пути назад не было. Это было бы уже просто неприлично.

И потом, как она сможет объяснить это Гордону? И что скажет ему Картер? Да и проект в таком случае провалится. С трудом Джессике удалось взять себя в руки, когда Картер подошел к ней.

– Джессика? – спросил он. В его голосе слышалась неуверенность.

Сердце Джессики замерло, она кивнула и аккуратно сложила руки на коленях. Ей было неловко пожать ему руку.

К счастью, Картер не стал еще больше усложнять ситуацию. Он взглянул на нее без улыбки, но и без особого смущения.

– Прошу прощения. Вы давно меня ждете?

Она покачала головой. Джессика понимала, что должна ему ответить что-то, но не могла заставить себя произнести ни слова. В ее памяти отпечатался совсем другой образ, не похожий на этого Картера. Даже рост не совпадал с воспоминаниями – в детстве он ей казался ужасно высоким.

Картер указал взмахом руки на дверь, которая по цвету почти сливалась со стеной.

– Пойдемте?

Джессика кивнула и несказанно удивилась, когда Картер галантно придержал перед ней дверь. Тот прежний Картер, которого она знала, не упустил бы случая захлопнуть дверь у нее перед носом. Но еще больше она удивилась, когда почувствовала, как он слегка обнял ее за талию, направляя в глубь коридора. Тот Картер и понятия не имел о галантности.

– Вот мы и пришли, – сказал он, проведя ее в огромный кабинет, и Джессика почувствовала к нему уважение и робость.

Но это продлилось недолго. Она с трудом опустилась на стул – так билось ее сердце и дрожали коленки. И тут Картер неожиданно развеял произведенное на нее впечатление. Устроившись на стуле напротив Джессики, он посмотрел на нее со свойственной ему жесткой искоркой во взгляде и спросил:

– Вы что, язык проглотили?

Джессика почувствовала невероятное облегчение. Картер все же остался прежним. Сарказм в голосе полностью уничтожил впечатление, произведенное на Джессику его галантностью. Впервые за утро девушка смогла вздохнуть спокойно. Она дерзко взглянула на Картера и ответила:

– Да нет, не проглотила. Просто не привыкла попусту болтать.

– Ну, с таким взглядом на жизнь вы многое теряете, – абсолютно невинным тоном заметил Картер.

Джессика уловила насмешку только по его блеснувшему взгляду. Она покраснела, но не подала виду, что обиделась, и решила изложить свое дело как можно быстрее. Задерживаться здесь ей не хотелось.

– Надеюсь, Гордон говорил вам о цели моего визита?

Картер рассеянно кивнул. Похоже, он совершенно не заметил ее смущения. Но вместо того, чтобы сразу перейти к делу, которое в общих чертах он и так уже знал от Гордона, Картер заговорил совершенно о другом:

– Мы давно не виделись. Как вы поживаете?

– Нормально.

– Вы хорошо выглядите.

Джессика не поняла, зачем он это сказал, как и не поняла, почему ее это так рассердило.

– Я нисколько не изменилась, – сказала она и, немного помолчав, добавила:

– А вот вы изменились очень сильно.

– Надеюсь. – Его слова эхом прокатились по этой почти пустой комнате. Он пронзительно посмотрел на нее. В его взгляде читались ирония и искреннее любопытство. И ни следа прежнего презрения к ней. Если бы он смотрел на нее как раньше, Джессика чувствовала бы себя уютнее.

Наконец она отвела взгляд, поправила очки и, откашлявшись, заговорила:

– Я решила произвести в поместье Кросслинов кое-какие изменения. – Но прежде чем Джессика успела сказать еще что-то, Картер перебил ее:

– Искренне соболезную по поводу смерти вашего отца.

Неужели, подумала Джессика, но кивнула ему в знак благодарности.

– Теперь я осталась в поместье одна, и оно приносит сплошные убытки.

Дело было не только в деньгах, но Джессике не хотелось посвящать Картера Маллоя в истинную суть проблемы.

– Я хочу все изменить таким образом, чтобы получать солидную прибыль. Гордон посоветовал поговорить с вами. Честно говоря, я была не в восторге от этой идеи.

Она молча смотрела на него, наблюдая за его реакцией.

Но реакции не последовало. Он заговорил на удивление спокойно, и это еще больше стало раздражать Джессику.

– И почему же?

Она не стала ему подыгрывать:

– Мы всегда недолюбливали друг друга. Поэтому, как мне кажется, нам будет трудно работать вместе.

– Совсем не обязательно, что и сейчас мы будем относиться друг к другу так же, как в детстве.

– Надеюсь, вы изменились.

– Именно поэтому вы и пришли.

– Да, – неуверенно проговорила Джессика, нехотя признавая его правоту. – Не знаю, насколько можно верить тому, что говорил о вас Гордон.

Она окинула кабинет взглядом: стол с какими-то свертками, архитектурными макетами, небольшой столик с чертежными инструментами, стена, увешанная чертежами…

– Эта обстановка никак не вяжется с образом человека, которого я помню.

– Ну, я тогда был совсем другим, уличным мальчишкой. Сколько лет мы не виделись?

– Семнадцать, – быстро проговорила она и тут же пожалела о своем поспешном ответе. Особенно когда заметила промелькнувшую в его глазах радость по поводу того, что она помнит этот факт. Это ее совсем раздосадовало.

– Вы не знали, что я стал архитектором?

– Откуда я могла это знать?

Картер пожал плечами и продолжал с совершенно невинным видом:

– Мы ведь можем стать хорошими друзьями?

– Неужели? – произнесла она, постаравшись придать своему тону как можно больше сарказма. Похоже, он наслаждался ее смущением. – Мы никогда не сможем стать хорошими друзьями.

– В вас говорит прежняя Джессика, надменная и высокомерная до мозга костей. Но все изменилось, дорогая моя. Теперь я занимаю приличное положение в обществе. И у меня есть достойные близкие друзья. Например, Гордон.

– Но он до этого никогда мне не рассказывал о вашем головокружительном карьерном росте. Последнее, что я о вас слышала, – Джессика с трудом сдерживала свой гнев: так ее возмутило то, что он посмел назвать ее «дорогая моя», – вы угоняли машины.

Тут терпение Картера лопнуло. В его голосе послышалась жесткость.

– Да, в молодости я совершил много ошибок, но дорого за это заплатил. Мне пришлось начинать с самых низов и самому пробиваться в этой жизни. Я всего добился без посторонней помощи.

– И сколько людей пострадало, пока вы пробивались наверх?

– Я никому не причинил зла, когда делал карьеру. Слишком многих ранил до этого, – признался он. Лицо его помрачнело, и все тело напряглось. – Я сжег слишком много мостов, которые потом пришлось восстанавливать. Я постоянно чувствую вину за свое прошлое. Именно поэтому и согласился встретиться с вами, когда Гордон позвонил. В детстве вы были довольно жестокой особой, но теперь я понимаю, что сам был во многом виноват.

– Это я была жестокой? Благодарю покорно! – возмущенно воскликнула Джессика.

– Я же сказал, что виноват. Признал свою вину, признайтесь же и вы, что были злым ребенком. Каждый раз, стоило вам меня увидеть, вы приходили в бешенство.

– А вы не догадывались почему? Вы всегда дразнили меня. И что мне еще оставалось? Приходилось защищаться, отвечая вам тем же. Я только отражала нападение.

Картер вскочил, резко отодвинув стул, подошел к другому столу, машинально взял скрепку и некоторое время молча крутил ее в руках. Наконец взглянул на Джессику.

– Мои родители передавали вам привет, – совсем другим тоном проговорил он.

Джессику удивило не столько то, что именно он сказал, сколько та теплота, с которой он обратился к ней.

– Вы рассказали им, что мы должны встретиться?

– Сегодня ночью я разговаривал с ними. – Он уловил недоверие в ее взгляде и пояснил: – Я часто им звоню.

– Но раньше вы не стали бы этого делать. Вы вели себя ужасно по отношению к ним.

Картер опустил голову, не отрывая взгляда от скрепки, которую он продолжал крутить в руках.

– Я знаю, – сказал он наконец.

– Но почему? Они замечательные люди. Я всегда хотела, чтобы мои родители хотя бы отчасти походили на них: были такими же легкими в общении и простыми людьми. А вы так мучили их.

Он смерил ее враждебным взглядом:

– Легко говорить, когда речь идет о чужих родителях. Вы многого не знаете, Джессика. Мои отношения с родителями были очень сложными. – Он опять немного помолчал, задержав дыхание, чтобы успокоиться. – В любом случае они хотели узнать о вас все: как вы выглядите, работаете ли вы, замужем ли, есть ли у вас ребенок, как дела в поместье.

Последнее, чего хотела Джессика, – это обсуждать свою личную жизнь с Картером. Она боялась, что он опять скажет ей что-нибудь неприятное. И потому решила перевести разговор на более безопасную тему:

– Я расскажу вам о доме Кросслинов. Он все такой же величественный и прекрасный, но неуклонно стареет. У меня два пути: потратить огромные деньги на ремонтные работы или придумать что-то принципиально новое. Вот почему я пришла сюда. Мне хотелось обсудить это с вами.

Картер отбросил скрепку, которую все так же крутил в руках, пододвинул к столу высокий офисный стул и, уже совершенно успокоившись, произнес:

– Я вас слушаю.

Бизнес есть бизнес, подумала Джессика и постаралась как можно яснее изложить свои мысли:

– Не знаю, насколько вас посвятил во все это Гордон, но я собираюсь превратить поместье Кросслинов в жилой комплекс в лесу. Я хочу построить несколько коттеджей, а само поместье превратить в центр этого комплекса, и еще открыть там яхт-клуб.

Судя по всему, Картер впервые об этом слышал – Гордон не описал в деталях ее замысел, – так как выражение его лица сразу стало скептическим.

– Зачем вам это нужно?

– Затем, что этот дом слишком велик для меня.

– Так найдите того, кого размеры дома устроят.

– Я уже пыталась, но ничего не вышло.

– Иногда требуется много времени, чтобы найти покупателя.

«Но у меня этого времени нет», – подумала Джессика.

– Поиски покупателя могут занять несколько лет, а мне необходимо решить вопрос срочно.

– А куда вы спешите? Поместье Кросслинов передавалось в вашей семье из поколения в поколение. Годы ничего не значат в подобных делах.

Джессике очень не понравилось, что Картер стал с ней спорить. Собственный план теперь ей нравился еще меньше, чем самому Картеру.

– Думаю, пришло время все кардинально менять, – нерешительно сказала она.

– Но жилой комплекс?! – в ужасе воскликнул он. – Почему вы хотите превратить дом именно в жилой комплекс?

– Потому что в любом другом случае этот дом передадут жилищному бюро, и я не смогу принимать участие в его реконструкции.

– А почему вы уверены, что в этом случае сможете контролировать все производимые изменения?

– Вы можете предложить вариант лучше? – холодно спросила она.

– Конечно. Если вы не сможете найти частного покупателя, продайте этот дом университету, школе или какой-нибудь другой подобной организации.

– Ни одна школа или университет не станет должным образом заботиться о поместье. Я собираюсь устроить на участке большую парковку.

– А что, если передать ваш дом городским властям? Дом Кросслинов можно было бы превратить в музей. Представляете, сколько денег это могло бы вам принести?

– Вообще-то деньги для меня не главное. Кроме того, городской бюджет не настолько велик. У вас есть какие-нибудь идеи по поводу того, как можно решить вопрос с поместьем в течение года?

Джессика проговорила все это слишком возбужденно. Она сильно нервничала, но понимала, что нужно взять себя в руки. Наконец ей это удалось, и она заговорила уже более спокойно:

– Если городские власти выкупят этот дом, то я навсегда потеряю с ним связь.

– Но жилой комплекс?

– А почему бы и нет? – снова раздражаясь, спросила Джессика. Почему он заставляет ее признаться в том, в чем ей и самой себе так трудно признаться? Неужели не понимает, что она оказалась на краю пропасти?

Картер, слегка наклонившись, уставился на нее долгим пронизывающим взглядом внимательных темных глаз.

– Потому что дом Кросслинов великолепен. Это один из самых красивых домов, какие я когда-либо видел. Поверьте мне, за последние несколько лет я повидал предостаточно. Не могу понять, как вам могло даже в голову прийти продать его.

– У меня нет другого выхода! – вскричала она, и в ее взгляде он прочел правду.

– У вас нет финансовой возможности поддерживать дом?

Положив руку на подлокотник кресла, Джессика в задумчивости колупала ногтем желтую краску.

– Да, – обреченно вздохнула Джессика. Ей трудно было кому-либо об этом говорить, тем более признаться в этом Картеру Маллою. Но теперь настала необходимость высказать все до конца. – Как я уже говорила, дом Кросслинов стремительно разрушается. Целый год поместьем никто не занимался, и теперь ремонтные работы требуют огромных затрат.

– Но как ваш отец мог пустить все на самотек?

Джессика не решалась поднять на него глаза, но его доброжелательный тон слегка ее приободрил.

– Отец в этом не виноват. Он был таким непрактичным, вечно витал в облаках, а мама не хотела его отвлекать насущными проблемами. Все дело в… – Джессика запнулась. Она понимала, что должна объяснить Картеру истинное положение дел, но никак не могла решиться. – Все дело в деньгах, – наконец призналась она.

– Вы серьезно?

Джессика спокойно встретила его удивленный взгляд и холодно произнесла:

– Мне бы в голову не пришло шутить по этому поводу.

– Ну да, вы никогда не склонны были шутить и не понимали шуток. Наверное, боялись, что ваше лицо от улыбки лопнет.

Джессика несколько секунд молча смотрела на него.

– Все-таки вы ничуть не изменились, – пробормотала она и поднялась, чтобы уйти. – Не стоило мне сюда приходить. Это было ошибкой. Я так и знала, что этим все закончится.

Джессика уже была у двери, когда Картер неожиданно подошел к ней и преградил ей путь.

– Не уходите, – мягко попросил он. – Извините, если обидел вас. Иногда я и сам не знаю, что говорю. Я с этим борюсь, поверьте.

Джессика пришла в замешательство. Извинения Картера потрясли ее. Даже если бы ей сказали, что дом Кросслинов сгорел, она и тогда была бы поражена меньше. Его благородство совершенно обескуражило ее. Она окинула его внимательным взглядом, подолгу останавливаясь на каждой черточке его лица: подбородке, небольшом шраме на щеке, линии рта. Его нижняя губа слегка выдавалась вперед. Какая-то безнадежная щемящая тоска сдавила ей сердце. Джессика тяжело вздохнула и, слегка качнув головой, заговорила:

– Я все равно думаю, что допустила ошибку. Мне и так тяжело заниматься этим. А с вами это будет еще тяжелее.

– Но я позабочусь о доме Кросслинов, как о своем собственном.

– Гордон тоже так считает. Но я боюсь, что вы захотите отобрать у меня этот дом. Вы всегда мне из-за него завидовали.

Картер не стал опровергать ее слова. Немного подумав, он сказал:

– Я многим в своей жизни завидовал. Но теперь понимаю, что был не прав. Не стану вас обманывать. Если бы у меня были деньги, я бы обязательно выкупил у вас дом. Но у меня таких денег нет. Да, меня обрадовали ваши финансовые трудности. Теперь мы на равных. Так сказать, в одной лодке. Теперь между нами больше нет классовых различий.

Он остановился, ожидая, что Джессика начнет спорить. Но ей нечего было ему возразить. Он мог бы показать свое превосходство перед ней, но не стал этого делать.

– Вам что-то не нравится, Джессика? Вы не хотите быть со мной на равных?

– Мы очень разные люди.

– А я и не утверждал, что мы похожи. Я говорил, что теперь мы занимаем равное положение в обществе. И наше финансовое положение тоже уравнялось.

Во взгляде Джессики читалось смущение. Она отвернулась от Картера и опять окинула глазами офис.

– Теперь вы стали выше меня. Хотя бы потому, что компетентнее в вопросах архитектуры.

– Но у вас есть ваше поместье, которое стоит больших денег.

Джессика ничего не ответила, просто пожала плечами.

– Садитесь. Пожалуйста. Я прошу вас. Давайте просто поговорим.

Джессика и сама не понимала, почему до сих пор остается здесь. Возможно, ее удерживала его вежливость, теплый тон, каким он с ней говорил. А может быть, дело было в том, что он стоял у двери и загораживал ей проход. Его не так-то легко было бы сдвинуть с места. А может быть, она оставалась здесь из любопытства. Картер сейчас особенно сильно напоминал самого себя в юности. И при этом она не без удивления отмечала огромные изменения, произошедшие в нем.

Под влиянием всех этих смешанных чувств Джессика молча вернулась на свое место. На этот раз Картер пододвинул свой стул ближе к ней. Теперь их разделял только маленький столик, и она могла лучше видеть его лицо. Так она чувствовала себя более комфортно, но в то же время это немного мешало ей сконцентрироваться на деловом разговоре. Поэтому Джессика перевела взгляд, сосредоточившись на своих руках.

– Мне и самой не очень нравится идея превратить поместье Кросслинов в жилой комплекс. Но если отреставрировать особняк, построить на участке несколько симпатичных домиков, пронумеровать их и устроить небольшой порт, то все будет не так и плохо. Это принесет приличный доход. Думаю, найдется немало желающих платить хорошие деньги за возможность поселиться в таком живописном месте.

– А вы все еще преподаете?

Джессику удивило, что Картер вдруг перевел разговор. Она с недоумением на него посмотрела:

– Я? Ну… да.

– Вы вышли замуж во второй раз?

На этот раз взгляд от него она не отводила долго.

– Откуда вы знаете, что я была замужем?

– Мне рассказали об этом родители. Они поддерживали отношения с вашей матерью. Но, когда она умерла, связь с вашей семьей была потеряна.

– Да, папа не очень общительный человек. То есть был не очень общительным человеком, – произнесла Джессика. Ей нужно было как-то объяснить, почему она сама не поддерживала с Маллоями никаких отношений. – Да я и сама не лучше. Как поживают ваши родители?

– Хорошо, – ответил он с неожиданной теплотой в голосе. – Им очень нравится жить на юге. Теплый климат как нельзя лучше подходит маме. Как вы знаете, у нее артрит. А папа очень доволен тем, что огородный сезон там длится практически круглый год.

– Вы часто с ними видитесь?

– Раза три-четыре в год. Чаще не получается, слишком много дел.

Джессика поджала губы и покачала головой:

– Ну да, вы же архитектор. Никак не могу к этому привыкнуть.

– А какая профессия, по-вашему, мне подходит?

– Я думала, вы стали каким-нибудь мелким аферистом или мошенником.

Он виновато на нее посмотрел:

– Думаю, я заслужил такое отношение к себе.

– Да, – согласилась Джессика.

Ее не оставляло ощущение, что, если она скажет какое-то кодовое слово или нажмет на какую-то потайную кнопку, благовоспитанный архитектор опять станет прежним лохматым хулиганом. Но ее опасения были напрасны. Опасного превращения не происходило. Картер все так же спокойно сидел на стуле, положив ногу на ногу и сосредоточенно глядя на Джессику. Так что хотя бы по этому поводу она могла не беспокоиться. Джессика отвела взгляд от Картера, но тут же не удержалась и опять на него посмотрела.

– Зачем вы это делаете? – смущенно спросила она.

– Что?

– Так на меня смотрите.

– Потому что вы очень изменились. И я пытаюсь понять в чем.

– Может, я постарела?

– Может быть, – согласился он, даже не подумав уверять ее в обратном, а потом вообще замолчал.

Это затянувшееся молчание смущало Джессику даже больше, чем его пристальный взгляд. Она не понимала, почему так сильно нервничает. Ведь, по идее, это Картер должен был испытывать смущение. Наконец, чтобы как-то разрешить неприятную ситуацию, она сказала:

– Вообще-то в четыре часа у меня в Кембридже назначена встреча. – Это была небольшая уловка с ее стороны. Она специально назначила встречу именно на этот день, чтобы в любую минуту можно было под благовидным предлогом покинуть офис Картера. – У нас немного времени. Давайте перейдем непосредственно к делам. Гордон уверил меня, что вы – настоящий профессионал. – Джессика снова окинула взглядом стену, увешанную архитектурными проектами. – Это ведь все ваши работы?

– Конечно.

– И те, что в приемной?

– Большая часть из них.

– Кто такой Гудвин?

– Мой компаньон. Я познакомился с ним в Нью-Йорке. Он профессионал в финансовых вопросах, а я специализируюсь на архитектурных проектах. Мы прекрасно дополняем друг друга.

– Он один из тех людей, что были в приемной?

– Если вы имеете в виду джентльмена в коричневом пиджаке, то это один из моих партнеров, работающих здесь.

– А чем ваши партнеры занимаются?

– Они – менеджеры по проектам.

– Они архитекторы? – Джессика могла поклясться, что, по крайней мере, один из них точно был архитектором.

Картер кивнул:

– Двое официально работают в архитектурной сфере, а третий полуофициально. Ниже по служебной лестнице находятся четыре чертежника, затем идет секретарь, потом бухгалтер и на последнем месте – женщина, сидящая в приемной.

– А вы главный компаньон?

– Вы хотите спросить, кто из нас двоих получает больше денег?

Джессика кивнула.

– В последний год мой доход стал действительно больше. А раньше основная часть прибыли доставалась Гудвину. Все меняется.

– Вы хотите работать с домом Кросслинов?

– Честно говоря, не очень, – ответил он, разведя руками.

Джессика сердито на него посмотрела.

– Я бы вам посоветовал оставить все, как есть. Поместье само по себе представляет огромную ценность. Но раз у вас нет средств его содержать, то, конечно, надо что-то решать. – Картер откинулся на стуле, устраиваясь поудобнее. – Одно могу сказать: если вы все же решитесь воплотить в жизнь свою идею по поводу жилищного комплекса, то пусть лучше этим буду заниматься я, чем чужой человек.

– Но вы мне тоже чужой человек, – сердито возразила Джессика. – Вы не потомок Кросслинов.

– Я всегда испытывал теплые чувства к этому дому. А сейчас эти чувства стали мне даже ближе.

– Я не уверена, что могу вам полностью доверять.

– А зачем мне вам вредить? Какой у меня мотив? – Он оглядел кабинет. – Месть? Послушайте, Джессика, – со вздохом произнес он, – я и сам понимаю, каким невыносимым был раньше. Насмехался над людьми и все такое.

– Вы делали вещи и похуже.

– Согласен, но я изменился, стал совсем другим человеком. Если бы вы знали, через что я прошел. Это был настоящий ад. И теперь я абсолютно иначе смотрю на вещи, в частности на поместье Кросслинов.

Джессику нервировало, что Картер сидит так близко, смотрит на нее таким пристальным взглядом и рассказывает о себе так откровенно. Или это просто маска, которую он на себя зачем-то примерил? Простое притворство? Джессика ни в чем не была уверена и потому решила перевести разговор на другую тему. Она опять заговорила о своем проекте.

– Вы считаете, – робко произнесла она, – что моя идея по поводу поместья Кросслинов сработает?

– Думаю, да.

– Вы не могли бы сделать несколько эскизов?

– Сначала мы должны обсудить в деталях, чего именно вы хотите. Мне понадобится план вашего участка. И еще придется туда съездить, чтобы увидеть все на месте. Даже если отбросить тот факт, что я не был там много лет, я никогда не рассматривал поместье Кросслинов с профессиональной точки зрения.

Джессика кивнула. Картер был совершенно прав. Не нравилось ей только одно: как спокойно, не выражая эмоций, Маллой об этом говорил. Как настоящий профессионал. И как… настоящий мужчина. Ей опять стало неуютно оттого, что Картер сидит так близко. И еще оттого, что Картер так много знает о ней.

Джессика поджала губы и немного помолчала.

– Мне пора идти, – поспешно сказала она, поправив ремешок своей кожаной сумочки, перекинутой через плечо.

– Но мы же ничего еще не решили.

Джессика подняла на него глаза. Картер тоже взглянул на нее и протянул к ней руки, словно желая ее задержать.

– Мы уже обо всем договорились. Я принесу вам план своего участка, а потом вы приедете в усадьбу Кросслинов. – Она не отрывала взгляда от дверной ручки, но почувствовала, что Картер подошел к ней вплотную. – Вам также надо встретиться с Гордоном. Он представит вам расчеты прибыли.

– Это означает, что вы меня нанимаете? – С этими словами Картер открыл перед ней дверь.

– Не знаю. Сначала мы должны решить другие вопросы.

– А когда мы сможем встретиться?

– Я вам позвоню. – Джессика произнесла эти слова уже в коридоре. Она плохо помнила дорогу назад и шла очень неуверенно, а Картер наблюдал за каждым ее шагом.

– А почему бы нам не договориться о встрече сейчас?

– Потому что у меня нет с собой расписания.

– Вы так заняты?

– Да, – начала объяснять Джессика, но, взглянув на Картера, остановилась, нервно закашлялась и отвела глаза. – Да, – повторила она уже тише. – Скоро начнутся экзамены. Мой распорядок очень неустойчив в это время.

Ее объяснения, казалось, убедили Картера. Они стояли в приемной. Его поведение сковывало Джессику. Слишком уж он был спокоен, мужествен и со всем соглашался. Кроме того, ее никак не отпускали воспоминания детства и то, каким он был тогда. Поэтому ей хотелось поскорее уйти.

– Вы мне позвоните? – спросил Картер, как только она открыла дверь.

– Да, как и договаривались.

– У вас есть мой номер телефона?

– Да.

Картер галантно открыл перед ней дверь, проводил к лифту и даже сам его вызвал.

– А вы можете дать мне свой номер телефона?

– Конечно.

Джессика была рада, что появилась возможность заполнить тягостное для нее ожидание лифта. Она достала из сумочки ручку, написала свой номер телефона в небольшой записной книжечке, вырвала листок и протянула Маллою. И едва успела убрать ручку на место, как звонок оповестил о прибытии лифта. Сосредоточившись на световой панели лифта, Джессика старалась не смотреть на Картера и потому вздрогнула, когда он неожиданно к ней обратился:

– Джессика?

Она посмотрела ему в глаза. Это было ошибкой. Легкая тень набежала на лицо Картера и тут же исчезла. Джессику переполняли сложные чувства: смесь смущения и удивления. По голосу Картера она поняла, что он испытывает то же самое.

– Я был очень рад встретиться с вами, – искренне сказал Картер и вдруг с удивлением понял, что это правда. Невольная улыбка, открытая и радостная, растеклась по его лицу.

И тут Джессика поняла, что эта встреча может иметь серьезные последствия.

Глава 3

Картер был действительно рад встрече с Джессикой, хотя и сам не понимал почему. В детстве она была злой и надменной и вечно задирала перед ним нос. Это его всегда обижало. Поэтому и он всячески пытался ее обидеть. Правда, иногда перегибал палку. Он быстро разглядел ее уязвимые места и не упускал случая задеть побольнее.

И Джессика, оказывается, ничего не забыла. Она явно была не в восторге оттого, что ей придется с ним увидеться, но все же пошла на встречу. Это говорило о том, что она многим готова пожертвовать ради спасения наследия Кросслинов. Продолжая размышлять о Джессике и ее поместье, Картер позвонил Гордону.

Перед их встречей тот просто объяснил, что Джессика хочет обсудить с ним архитектурный проект, связанный с поместьем Кросслинов. А теперь, когда Картер расспросил его подробнее, Гордон упомянул о некоторых финансовых затруднениях Джессики, о группе инвесторов, которую они планируют собрать, и о том, что она думает возглавить эту группу. Они обсудили и роль самого Картера в этом проекте, и то, как к этому относится Джессика.

Вообще-то ему не очень нравилась идея переделки дома Кросслинов, но раз уж Джессика решилась на такой шаг, он хотел участвовать в этих изменениях. Он должен восстановить справедливость. И кроме того, этот проект обещал принести огромную прибыль. Интуиция подсказывала Картеру, что он может хорошо на этом заработать. Если соединить плату, которую он получит за составление архитектурных проектов, с процентами, которыми обрастут его вклады, то за два-три года состояние Картера может существенно возрасти.

Фирма «Маллой и Гудвин» процветала. Каждый год они зарабатывали неплохие деньги. Но Картеру хотелось уделять больше внимания творческим, интересным проектам, которые, однако, быстрый доход не приносили. Поместье Кросслинов давало возможность заработать такие деньги, что он мог надолго забыть о финансовом вопросе и в выборе проектов руководствоваться главным образом творческим интересом.

К тому же, будучи членом группы инвесторов и работая над реконструкцией дома Кросслинов, Картер мог бы лучше узнать Джессику. Он долго размышлял обо всем этом после разговора с Гордоном.

Он и сам не понимал, почему она его заинтересовала. Джессика не была красива, лишена открытой сексуальности и остроумия, словом, совершенно не походила на тех женщин, которых Картер приглашал на свидания. Да ведь о свидании речи и не шло. Он просто вдруг почувствовал к ней неожиданную симпатию. Похоже, она была взаимной. Возможно, это произошло потому, что их связывало общее прошлое. Но Картер никогда не испытывал теплых чувств к людям из своего прошлого. Особенно к тем из них, перед кем был виноват. А Джессика ему нравилась. Что-то в ней неудержимо притягивало Картера, несмотря на противоречивые чувства, которые мучили его на протяжении всего ее визита. Как только Джессика начинала говорить с ним высокомерно, им овладевали злость и обида. Но он тут же вспоминал, как сам обижал ее много лет назад, и эти чувства сменялись стыдом и смущением. Она почти не изменилась. Разве что стала взрослой женщиной. Ее кожа теперь была безупречной, волосы были аккуратно приглажены, а движения более сдержанными, хотя Джессика сильно нервничала. У нее, видимо, вообще слабые нервы, и в этом была и его, Картера, вина. Вот почему он был снисходителен к ней. Джессика с таким удивлением поглядывала на него сквозь свои старушечьего фасона очки и никак не могла поверить, что он стал приличным человеком. Картеру очень хотелось закрыть эту последнюю страницу из мрачной книги собственного прошлого. Ему было важно, чтобы она стала к нему хорошо относиться. Тогда он смог бы окончательно победить свое прошлое.

Все последующие дни Джессика старалась не вспоминать о своей встрече с Картером. Чтобы отвлечься от ненужных мыслей, она то и дело занимала себя каким-нибудь делом. Впрочем, это было несложно, так как приближались экзамены. Работа со студентами, совещания с преподавателями… Дел было столько, что, если бы даже номер Картера прожег дыру в записной книжке, Джессика могла этого не заметить. Она окончательно решила стать частью консорциума и хотела, чтобы Картер это знал.

Джессика была недовольна своим поведением в офисе Картера. Она кокетничала с ним, и Картер наверняка это заметил. Но ей очень польстило то, как он улыбнулся ей на прощание. Его улыбка была такой кроткой. Картер смутил, обрадовал и одновременно испугал Джессику. Эта улыбка заставила ее подумать, что ей будет сложно работать с Картером и лучше было бы и не начинать.

И все же она ему позвонила.

В четверг, через два дня после своего визита в офис к Картеру. В тот день, после встречи на кафедре со студентами и преподавателями, у Джессики было отличное настроение. Она любила такие мероприятия, потому что была в прекрасных отношениях со своими коллегами: в научном кругу Джессика чувствовала себя уверенным, востребованным человеком. После этой встречи настроение Джессики улучшилось настолько, что она решилась на такой трудный для себя шаг, как звонок Картеру.

– Картер? Это Джессика Кросслин.

– Быстро же вы позвонили, ничего не скажешь, – проворчал Картер.

Джессика сразу же внутренне напряглась.

– Я уже решил, что вы передумали.

Она не знала, как реагировать на его иронический тон. Раньше Картер Маллой никогда не шутил с ней. Но раз уж им придется вместе работать, ей нужно привыкать к его специфическому чувству юмора.

– Но ведь прошло всего два дня, – по возможности спокойно заметила она.

– Эти два дня показались мне вечностью.

– А разве возникло что-то спешное?

– Когда дело касается рабочего настроя и погодных условий, дорога каждая минута.

Эта фраза Картера очень удивила Джессику.

– Рабочего настроя? – переспросила она.

– Именно. Сейчас самый удобный момент, чтобы начать проект. У меня как раз высвободилось время, – стал объяснять Картер. – Редко все складывается так удачно.

Джессика решила, что лучше во всем с ним соглашаться, и, подстраиваясь под его тон, скептически спросила:

– А при чем тут погода? Ведь даже май еще не наступил. Лето – идеальное время для начала строительства.

– Ну, о строительстве пока речь не идет. Сначала мы должны сделать чертежи и изучить все на месте. – Тон Картера смягчился. – Это нужно сделать как можно скорее, потому что иначе к тому времени, как все будет готово и инвесторы назначат точную цену, настанет сентябрь, а то и октябрь. – Он немного помолчал. – К тому же, как объяснил Гордон, вы хотели сами утвердить мои проекты перед тем, как мы покажем их инвесторам.

Джессика начала сильно нервничать.

– А вас такой вариант не устраивает?

– Все зависит от того, что именно вы утвердите, – язвительно заметил Картер, но затем заговорил совсем другим тоном: – Я шучу.

– А мне кажется, вы говорили серьезно.

– Конечно, – хмыкнул он. – Если человек мне платит, то я делаю все, что он захочет.

– А если он заказывает что-то уж совсем нелепое?

– Тогда я стараюсь не браться за такую работу.

– Вы хотите сказать, что беретесь только за те проекты, которые вам нравятся?

– К сожалению, не всегда, – задумчиво проговорил Картер. – Но если есть выбор, то я предпочитаю браться за проекты, которые мне по душе. Что в этом плохого? Кроме того, простите за нескромность, заказчики обращаются ко мне именно потому, что им нравится мой персональный стиль.

– Я пока не знаю, понравится мне ваш стиль или нет, – возразила Джессика. – Я не видела ни одного вашего проекта.

Джессика опять, словно вернувшись в прошлое, пошла в наступление. Картер принял вызов:

– Вообще-то вы могли с ними ознакомиться. Если бы позвонили на следующий день после нашей встречи, я бы подготовил несколько образцов своих проектов. У меня их целая папка. Почему вы так не хотите, чтобы мы поладили? Вам нравится наша вечная вражда, ваша башня из слоновой кости, с высоты которой вы с презрением взираете на меня…

Картер слишком поздно понял, что увлекся. В трубке стояло гробовое молчание. Он думал, что Джессика опять пойдет в наступление и начнет говорить ему всякие колкости, но этого не произошло. Она просто молчала. Уже гораздо спокойнее Картер спросил:

– Вы все еще здесь?

– Да, – пробормотала она. – Сама не знаю, почему еще не бросила трубку. Мы не сможем работать вместе. Мы очень разные люди, полные противоположности, как вода и огонь.

– Прошлое победить нелегко. Трудно избавиться от старых привычек. Ну пожалуйста, простите меня. Я не должен был всего этого говорить.

– Но часть из того, что вы сказали, – правда, – признала Джессика. – Я стала вести себя как в детстве. Вообще-то у меня на сегодня назначена другая встреча. И если вы думаете, что я все еще нахожусь во власти старых предрассудков и прячусь в свою башню из слоновой кости при каждом удобном случае, то сильно ошибаетесь. Я подготовила много профессиональных переводчиков для политических встреч в Москве, Петербурге и Бонне. Так что я не витаю в облаках, а серьезно работаю.

– Я это знаю, – спокойно сказал Картер. – Еще раз простите.

С минуту он молчал, надеясь услышать от Джессики, что она его простила. Но все было слишком сложно, чтобы просто так разрешиться.

– В любом случае я бы хотел еще раз с вами встретиться. Скажите мне, когда у вас будет время. Если у меня возникнут какие-то проблемы, я дам вам знать.

В детстве Джессика была довольно зловредной, что недавно и высказал ей Картер. Но теперь она без колебаний согласилась выкроить для него время. Она взглянула на календарь, висевший на стене. Он был усеян понятными только ей пометками о предстоящих встречах. Особенно плотный график был в ближайшие две недели. Вообще-то Джессике было удобнее встретиться с Картером, когда закончатся экзамены. Но, помня о том, что работа в поместье зависит от сезона, она понимала, что ей нужно торопиться. Если переговоры и предварительные работы по дому затянутся, то начнутся холода и строительство придется отложить до весны. А к этому времени разрушения могут достигнуть устрашающих размеров.

– Я буду свободна утром, в следующий четверг, – сказала она. – Вы думаете сразу приехать в дом Кросслинов и осмотреть его?

Картер почувствовал неожиданную радость от того, что ему можно будет побродить по поместью. Он не был там уже много лет. И хотя Маллои никогда не жили там (его родители арендовали небольшой домик в городе), Картер чувствовал нечто схожее с тем, что ощущает путешественник, вернувшийся на родину домой после долгих лет странствий. На следующий четверг утром у Картера была назначена встреча, но ее легко можно было отменить.

– Да, в четверг мне будет удобно с вами встретиться. В какое время я могу подъехать?

– В девять утра не слишком рано?

– В девять будет в самый раз. И было бы неплохо, если вы перед нашей встречей набросаете на бумаге план реконструкции дома, каким вы его видите. Постарайтесь сделать это как можно точнее. Если найдете в газетах или журналах что-нибудь похожее на то, что вы хотите сделать из вашего поместья, подготовьте вырезки. Чем лучше я представлю, что вы хотите, тем проще мне будет работать.

Джессика была педантом. Перед тем как начинать что-то делать, ей необходимо было четко представлять свою работу. Вот почему она решила выяснить все досконально.

– Как я поняла, вы хотите, чтобы я начертила детальный план нашего участка. Но я в жизни не видела ни одного подобного плана. Где я могу найти образец?

– Подобный план можно достать в городе, но я сам об этом позабочусь. Позвоню и попрошу, чтобы мне его прислали. Все, что от вас требуется, – это ровно в девять утра быть у дома и четко сформулировать свои мысли. – Он немного помолчал. – Хорошо?

– Хорошо.

– Увидимся.

– Договорились.

Джессика долго не могла решить, стоит ли ей сварить кофе к приезду Картера. Не подумает ли он, что она уж слишком радушна? Потом решила, что нужно как следует подготовиться к предстоящему разговору, набросав свои мысли на бумаге. Но тут же подумала, что это глупо. Ведь у нее будет встреча не с кем-нибудь, а с Картером Маллоем. Он наверняка воспринимает свой визит как тягостное мероприятие. Ведь они ни минуты не могут поговорить друг с другом спокойно.

Правда, Картер Маллой очень изменился. Стал взрослым. Известным архитектором. Интересным мужчиной. Джессику одолевали сложные чувства. С одной стороны, ей очень не хотелось приглашать Картера Маллоя в свой дом, не важно, изменился он или нет. С другой стороны, Джессика относилась к нему как к высококлассному архитектору, без помощи которого ей не обойтись.

Но больше всего Джессику смущала именно его мужская привлекательность. Она старалась об этом не думать и сосредоточиться исключительно на деловой стороне встречи.

Ровно в девять утра Картер уже был на месте. Он припарковал машину около мощенной булыжником подъездной дороги, растянувшейся на двадцать футов вокруг галереи со старинной лепниной. У него была небольшая темно-синяя машина. Даже если бы Джессика захотела, она ни за что не догадалась бы, какой она марки. Но это ее сейчас совершенно не интересовало. Она была слишком озабочена тем, чтобы не выдать, до какой степени взволнована.

Они встретились у парадного входа. Руки ее дрожали, сердце, казалось, готово было выскочить из груди, и, чтобы удержаться на ногах, Джессика ухватилась за дверную ручку. Отстраненно она смотрела, как Картер прошел мимо ротонды, вошел в холл и, задумчиво взглянув на широкую лестницу, ведущую наверх, в изумлении произнес:

– Это… так… странно.

– Странно? – переспросила она.

– Снова входить сюда через парадную дверь, видеть все это великолепие спустя столько лет. Это удивительно.

– Но вы еще не видели всего этого вблизи. Он взглянул на нее вопросительно.

– Все здесь разрушается, – быстро проговорила Джессика, боясь, что Картер скажет об этом первым. – Величие дома Кросслинов обращается в пыль.

– Это не так, – возразил Картер, стоя в центре холла. – Величие – это не просто внешний вид дома. Это нечто неясное, далекое от всего земного. Может быть, годы не пощадили какие-то отдельные детали, но общее великолепие им не подвластно.

– Вы говорите это с профессиональной точки зрения?

Картер покачал головой:

– Нет, это мое личное мнение.

Он внимательно осмотрел гостиную. Широкие, высокие двери, большие полукруглые окна, огромная комната, залитая солнечным светом, веселая и торжественная одновременно, несмотря на темную вельветовую отделку. В падающих лучах солнца хорошо просматривался большой камин с прекрасной старинной лепниной. Правда, она довольно сильно пострадала от времени.

– Какой уютный уголок! Мне всегда здесь нравилось.

– А я в этом нисколько не сомневалась, – невольно поморщилась Джессика.

Картер взглянул на нее. На этот раз взгляд его стал жестче.

– Вы считаете то, что я здесь присутствую, наглостью с моей стороны? Это задевает вашу викторианскую гордость? Вы хотите, чтобы я и теперь остался в саду и не смел переступать порога вашего поместья?

Неожиданно Джессика почувствовала угрызения совести.

– Конечно же я не это имела в виду. Простите. Просто я вспомнила…

– Вспоминать наши прошлые недоразумения очень глупо. Ведь тогда, много лет назад, я делал и говорил не то, что в действительности чувствовал. Вы и понятия не имеете, что я тогда ощущал. Я и сам долгое время не понимал своих чувств. Но всегда знал, что люблю этот дом.

– И ненавидели меня за то, что здесь живу я, а не вы?

– И да и нет. Но, как бы то ни было, я всегда любил поместье Кросслинов, для меня оно многое значит. А сейчас, если вы не против, мне хотелось бы пройтись по дому и все это заново ощутить. Или вы предпочли бы, чтобы я подавил в себе эти чувства?

– Вы? – Джессика пошла на попятную, удивляясь его проницательности. – Сдержать свои чувства?

– Я могу их сдержать, хотя, конечно, не так преуспел в этом, как вы. Оно и неудивительно: вы так долго в этом практиковались. Стали, можно сказать, настоящим профессионалом. Вам следовало бы присвоить степень доктора наук за блестящий талант все отрицать. Этот диплом мог бы занять почетное место среди других ваших дипломов. – Картер насмешливо прищурился. – Вам не надоело постоянно сдерживать свое раздражение по отношению ко мне?

Джессику всю трясло от смеси противоречивых чувств. Она пыталась убедить себя в том, что это всего лишь сильнейший гнев на Картера. Но это было не совсем так. Картер готов был перейти грань, как раньше, много лет назад. Джессика чувствовала, что если это произойдет, то обида ее и душевная боль будут еще сильнее.

– Я ничего не сдерживаю, – тяжело вздохнув, сказала Джессика.

– Разве я не вижу? Вам едва удается себя сдержать. Вы подавлены, как никогда. – Он сразу же раскаялся в своих словах, но было уже поздно. Джессика выглядела такой несчастной, что на какой-то момент Картеру показалось, что она вот-вот расплачется. – Не надо, – прошептал Картер, подошел к Джессике и крепко ее обнял. – Пожалуйста. Простите меня. Не передать, как мне жаль, что я вас обидел. Но зачем же вы всегда вынуждаете меня говорить такие вещи? Почему вы все время колете мне глаза моим низким происхождением?

Джессика молчала, с трудом сдерживая слезы. Не в силах ответить, она просто пожала плечами.

– Ну, закричите на меня, и вам станет легче. – Картер готов был пойти на что угодно, лишь бы Джессика не расплакалась. – Не молчите. Выскажите все, что обо мне думаете. Что я грубый мужлан. Что я сам не понимаю, что говорю, так как совсем вас не знаю. Выскажите мне все, Джессика. Прикажите заткнуться. Запретите совать нос в ваши дела. Пошлите меня ко всем чертям.

Но ничего подобного высказать Картеру она не могла. Джессика и сама теперь понимала, что была не права, что гораздо чаще именно она провоцировала конфликт. И в этот раз он был абсолютно прав. Она действительно с трудом сдерживала раздражение. Его правоту признать было трудно. И сейчас в свои тридцать три года Джессика испытывала еще большую душевную боль, чем когда ей было шестнадцать. И странное дело, когда Джессика это поняла, сердце ее потянулось к Картеру.

– Я прожила в доме Кросслинов всю свою жизнь, – дрожащим голосом заговорила Джессика. – Сколько себя помню, этот дом был моей крепостью. Здесь я всегда чувствовала себя спокойно и защищенно. Этот дом принимал меня такой, какая я есть, и не задавал лишних вопросов. А теперь я не в состоянии его содержать и потому вынуждена продать. – Последние слова она произнесла сдавленным шепотом. – И это так больно, Картер. По-настоящему больно. И видеть вас здесь… – Джессика вовремя поняла, что опять чуть не заговорила о том, о чем говорить не следует, и закончила последнюю фразу совсем не так, как намеревалась: – Когда я вижу вас здесь, то вспоминаю всю прожитую жизнь в этом доме. Вот почему я так сильно нервничаю. Нежность, которую Картер ощущал к Джессике до этого, вернулась. Он чуть отстранился, положил руки ей на плечи и заговорил глубоким, проникновенным голосом. Во что бы то ни стало ему хотелось ее успокоить. Такая забота о Джессике удивила его самого.

– Я понимаю, что вы сейчас чувствуете, Джессика. Ведь вы так любите этот дом. Я вас прекрасно понимаю. – Непонятно как Картеру удалось снять невероятное напряжение Джессики. – Я уверен, что у меня получится найти правильное решение, как сохранить поместье в первозданном виде и не дать ему разрушиться окончательно. Я верю, что ваш с Гордоном план сработает, и обещаю, что со своей стороны сделаю все от меня зависящее. Но поместье Кросслинов в любом случае, даже если я очень постараюсь, изменится. И понимаю, что вы не можете не чувствовать острой душевной боли. И чем дальше мы будем над этим работать, тем острее будет эта боль.

Говоря это, Картер продолжал поглаживать плечи Джессики, сам того не замечая. Джессика была одета в тонкую шелковую блузку, а ее плечи под ней были неожиданно податливыми. Картер полностью сосредоточился на том, чтобы с помощью своих прикосновений успокоить ее.

– Но ваша душевная боль станет еще сильнее, если мы будем продолжать ругаться с вами по любому поводу. – Картер решил потихоньку перейти к самому главному. – Я уже говорил вам, что в детстве совершил много ошибок. Если бы я мог повернуть время вспять, я бы все исправил. – Не понимая, зачем он это делает, Картер поправил выбившуюся из-под черепаховой гребенки прядь волос Джессики. – Но я не могу. Прошлого не исправишь, но в моей власти не допускать ошибок в настоящем и будущем. Вернее, попытаться не допускать. Возможно, когда-нибудь я опять сделаю что-то не так. Я очень импульсивный человек, да вы, наверное, и сами это заметили. – Он слегка развернул ее к себе, чтобы видеть лицо. Ее взгляд стал более открытым, и Картер, приободрившись, заговорил еще нежнее: – Я стараюсь быть более терпимым и вежливым в настоящем. Потому что настоящее – та область, которую я могу исправить. Поэтому, если я допущу какую-нибудь бестактность, не стесняясь, указывайте мне на нее. Давайте станем более открытыми по отношению друг к другу, и все будет в порядке. Джессика слышала, что говорил ей Картер, но смысл слов плохо доходил до нее. Она начала оттаивать от его глубокого проникновенного голоса и гипнотических движений рук. Теперь личность Картера, того Картера, который причинял ей страдания, отошла на задний план, да она и не воспринимала человека, находящегося рядом, как конкретную личность. Он стал для нее каким-то духом, внеземным существом, которое дарит ей тепло и участие. Вот почему она без всякого смущения могла смотреть ему в глаза.

– Я бы хотел работать с этим проектом, – продолжал Картер. Теперь он не смотрел ей в глаза, но буквально пожирал взглядом каждую черточку лица Джессики. – Я бы хотел заняться этим домом, но сначала вы должны решить для себя, ранит ли вас перспектива работать со мной больше всех ваших неудач или нет. Если это действительно так, – закончил свою длинную тираду Картер, удивляясь нежности и мягкости щек Джессики под его стремительно двигавшимися пальцами, – я уйду из вашей жизни.

Теперь палец Картера касался уголка губ Джессики. В нерешительности он остановил движение своего пальца, не зная, двигаться дальше или нет. Неожиданно в голову Джессике пришла мысль о том, что они находятся в опасной близости друг от друга. У нее перехватило дыхание оттого, что Картер ласкает ее, как женщину, к которой он испытывает влечение. А она сама принимает эти ласки, как будто тоже испытывает к нему желание.

И все же Джессика не могла заставить себя сдвинуться с места. Кровь стучала у нее в висках. Она попыталась отстраниться от Картера, но все ее попытки были бесплодны, словно непонятная сила парализовала ее тело. Картер дарил ей тепло. Рядом с ним она чувствовала себя не такой одинокой. И еще рядом с ним она ощущала себя женщиной.

Картер и сам удивлялся тому женскому началу, которое теперь исходило от Джессики. Она всегда была для него почти бесполым существом, но, когда он положил руки ей на плечи, что-то изменилось. Нет, это случилось раньше, когда Джессика занервничала, а он хотел помочь ей как-то с этим справиться. Он почувствовал себя защитником. Раньше он никогда не испытывал ничего подобного ни к одной женщине. Возможно, потому, что все женщины, которых он когда-либо знал, были очень сильными, самостоятельными и никогда бы не позволили обстоятельствам сломить себя. А ему всегда хотелось ощущать себя необходимым. Он прекрасно понимал, что у Джессики это не более чем минутная слабость. Но у них есть общее дело.

Впрочем, Картер решил отложить важный разговор до более подходящего момента, потому что сейчас Джессика выглядела слишком смущенной. Настолько смущенной, что могла в любую минуту сбежать от него, а Картер очень этого не хотел. Медленно, словно сомнамбула, он убрал руки с лица Джессики.

В следующее мгновение Джессика опустила голову, поднесла дрожащую руку к носу и поправила очки.

– Простите, – прошептала Джессика, боясь, что Картер неверно истолкует ее поведение. – Сама не понимаю, что на меня нашло. Обычно я лучше себя контролирую.

– Но у вас были причины для того, чтобы так нервничать, – спокойно возразил Картер. – Любой человек когда-нибудь выпускает свои эмоции из-под контроля.

Джессика не могла поднять на него глаз. И не могла сказать ему ни слова – воздух был наполнен чувственной аурой, исходившей от Картера. Джессика подпала под власть этой ауры, и ничего поделать с этим было невозможно. Наконец, проклиная себя за слабость, Джессика откашлялась и заговорила:

– Я… м-м-м… я сварила кофе. Не хотите ли чашечку?

Но Картеру просто необходимо было выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Находиться так близко к Джессике он больше не мог. Слишком уж она была слаба и уязвима, и слишком сильно его влекло к ней.

– Может быть, нам лучше немного пройтись? – предложил Картер. – Так нам проще будет обсуждать план, который вы набросали для меня. Вы ведь его подготовили перед нашей встречей, не правда ли?

На этот раз Джессика открыто посмотрела ему в глаза:

– Да.

– Прекрасно.

Ему вспомнился легкий шелк блузки Джессики, когда он гладил ее плечи. Хотя на ней была шерстяная юбка до середины икры, черные плотные чулки и домашние теплые туфли, но тонкая шелковая блузка, красиво обрисовывающая ее грудь, не могла защитить Джессику от холода.

– Может быть, вы наденете свитер или еще что-нибудь? На улице холодно, – предупредил он ее.

Кивнув, Джессика достала из шкафа пиджак и быстро надела его. Так быстро, что Картер не успел ей помочь. Ему пришло в голову, что она тоже хочет как можно скорее выйти на улицу, чтобы избавиться от томительного влечения, но тут же упрекнул себя за такие глупые мысли. То, что произошло между ними, со стороны Джессики было не более чем временным помрачением рассудка.

Она никогда не позволила бы себе почувствовать влечение к такому, как Картер. Хотя вряд ли слово «влечение» вообще входило в ее лексикон. Да и сам Картер никогда не мог испытывать по отношению к Джессике ничего подобного. Слишком сложным она была существом, чтобы он мог испытывать к ней такие же чувства, как и к другим земным женщинам. Картер плохо ее знал и понимал, что разгадать ее характер будет очень непросто.

Они вышли на улицу через парадную дверь и, минуя мощеную подъездную дорожку, ведущую к огромному газону, стали спускаться к океану.

– Сейчас самое лучшее время года, – заметил Картер, полной грудью вдыхая весенний воздух. – Весной все дышит свежестью и молодостью. Недели через две на деревьях появятся почки.

Он перевел взгляд на Джессику, которая растерянно смотрела на океан. Хотя Картер понимал, что его вопрос сейчас не совсем кстати, ему надо было как-то отвлечь Джессику от грустных мыслей.

– А что именно вы хотите сделать из поместья Кросслинов? Если, конечно, вы всерьез намерены за все это взяться.

Она с минуту помолчала. Засунув руки в карманы пиджака, Джессика стояла, высоко подняв голову и расправив плечи. Свежий воздух и прогулка помогли ей успокоиться и стряхнуть себя то странное наваждение, которое овладело ею, когда Картер находился так близко.

– Я пока точно не знаю.

– А вы останетесь здесь?

– Не знаю. Мне будет тяжело здесь оставаться. Но еще тяжелее уехать отсюда. Поэтому я еще не решила. Для меня все это слишком сложно.

Они остановились. Джессика задумчиво смотрела вдаль. Картер проследил за ее взглядом.

– И что же вы видите? – спросил он.

– Нечто компактное и милое. Пристань для яхт. Несколько магазинов. Смотрите, как расположены эти валуны. – Она указала рукой на камни, огибающие берег. – В форме полумесяца. Оттуда открывается прекрасный вид на корабли. А здесь я вижу маленький пляж с небольшими магазинчиками. – Она говорила так, словно все это уже было, а не проходило лишь перед ее мысленным взором.

Картер представлял себе все несколько иначе, но какое это имело значение?

Они двинулись дальше.

– А что вы думаете по поводу этого склона?

– Оставить как есть, разве что проложить дорожки и обнести их живой изгородью.

Они спустились по склону холма на берег, к самому океану.

– Помните, как вы съезжали на санках с этого холма?

– Да уж! У меня были санки, – сказала Джессика. – Новые и блестящие. Они всегда так сверкали на солнце. Потому что я редко на них каталась. Не так-то весело кататься в одиночестве.

– Ну, я бы мог составить вам компанию. С удовольствием прокатился бы на санках вместе с вами.

– Со мной? – с самым невинным видом спросила Джессика.

– Ну да. Может, тогда мне бы эта затея и не очень понравилась. – Он немного помолчал. – Хм, наверное, это было бы рискованное предприятие. Я бы затащил вас в темный лес, закопал в снег, а ваши прекрасные санки забрал себе.

Джессика лукаво улыбнулась Картеру:

– Я в этом нисколько и не сомневалась. Картер был рад этой ее улыбке. Пусть она осветила лицо Джессики лишь на мгновение, ведь для нее и это было редкостью. Улыбка очень молодила ее. Да он и сам чувствовал себя моложе, видя, как улыбается Джессика.

– В те годы я был хулиганом.

– Да уж!

– Представляю, что вы обо мне писали в своем дневнике.

– Но я никогда не вела дневник.

– Неужели? Странно. А я думал, что вы из тех людей, которые ведут дневники.

– Вы думали, что я отношусь к занудам?

– Напротив, к творческим людям.

– Я писала стихи.

Он немного нахмурился, что-то припоминая.

– Кажется… да. Вы действительно писали стихи.

– Но я никогда не писала о вас, – быстро заговорила Джессика, словно оправдываясь. – Я писала стихи о том, что доставляло мне радость. А вы в то время никакой радости мне не доставляли.

– А сейчас? – Картер понимал, что спрашивать об этом бестактно, но ничего не мог с собой поделать.

Джессика совершенно успокоилась. Она сама не понимала, что больше этому способствовало: свежий воздух, умиротворяющий шум океана или что-то другое. И теперь ей гораздо проще было общаться с Картером. Теперь она легко смогла ответить на его дерзкий вопрос.

– Ваша кожа стала гораздо лучше, исчезли прыщи.

Картер был очень польщен этими словами.

– Я избавился от этой проблемы только к двадцати пяти годам. Мой подростковый возраст затянулся во многих отношениях.

Джессика понятия не имела, почему он был таким трудным ребенком, но предпочла не спрашивать его об этом.

– А где вы успели так загореть?

– В Ангвилле. В начале марта я провел там неделю.

Они уже дошли до пляжа, покрытого каменистым песком.

– Вам там понравилось?

– Очень. Там так тепло и солнечно. Тихо. Я очень хорошо отдохнул.

Джессике стало интересно, один он туда ездил или нет.

– Вы ведь так и не женились?

– Нет.

Джессика и сама не понимала, зачем заговорила опять в прежнем тоне, язвительно и насмешливо:

– А я думала, что вы были женаты по крайней мере трижды.

Он не стал возражать ей:

– Возможно, я бы так и поступил, если бы вообще когда-нибудь решился жениться. Но, к счастью, и я, и женщины, с которыми встречался, понимали, что брак со мной – плохая затея. Я был бы ужасным мужем.

– Ну, понятно. А теперь что вы думаете об этом?

Картер, проигнорировав вопрос Джессики, продолжал:

– Сейчас мне гораздо сложнее встретить подходящую женщину. У женщин старше тридцати очень сложный характер. А перспектива жениться на двадцатидвухлетней девушке в свои сорок меня не прельщает. Молодые девушки еще не дозрели для брака, а женщины постарше, напротив, слишком созрели. – Он усмехнулся.

– По-вашему, быть слишком зрелой недостаток?

Картер кивнул и немного помолчал. Спустя минуту он заговорил вновь, сунув руки в карманы своих черных брюк и задумчиво глядя на воду:

– Эти женщины к тридцати годам уже сделали карьеру, упорядочили свой образ жизни. Они уже поняли, что им нужно. Подобные женщины очень четко понимают, какого рода мужчина им необходим и для чего, и потому чрезмерно разборчивы в выборе потенциального жениха. Отношения с ними отнимают много сил.

– А вы сами разве не разборчивы? – В Джессике проснулась женская солидарность, и она захотела вступиться за лиц своего пола. Хотя, вспоминая высказывания своих немногочисленных незамужних подруг, признавала, что Картер во многом был прав.

– Конечно, я тоже разборчив, – ответил Картер, пожав плечами. – И я уже не молод. И у меня сложилась карьера, я веду упорядоченный образ жизни и имею устоявшиеся привычки. Вот почему я до сих пор холост. – Картер оглянулся. Он во что бы то ни стало хотел сменить тему разговора. – Так вы хотите, чтобы этот пляж и все постройки на берегу принадлежали жителям вашего комплекса?

– Не знаю. Я пока об этом не думала. – Она заметила, что Картер нахмурился. – А в чем проблема?

– Проблема? Проблем не будет, если вы четко определитесь со своим замыслом. Мне видятся два варианта осуществления вашего проекта: сделать небольшой пляж, пирс и лодочный домик. Или построить большой причал для яхт с доками и сеть больших магазинов, где будет работать укомплектованный штат сотрудников. Во втором случае все эти магазины должны работать не только для жителей вашего комплекса. Чтобы было по-настоящему выгодно, яхт-клуб должен быть настолько большим, чтобы принимать желающих со всего Северного берега. Маленький клуб и магазины только лишь для жителей комплекса не окупятся. Проект ваш в этом случае провалится. – Говоря это, Картер в задумчивости скользил взглядом по прибрежной полосе. Потом он посмотрел на Джессику. – А какого рода магазины вы планируете здесь открыть?

– Все, что необходимо местным жителям: аптеку, продуктовый магазин, книжную лавку, магазин инструментов и магазин подарков. – Она замолчала, увидев, что Картер качает головой. – Вы считаете, что все это нерентабельно?

– Отчего же, если только все это не будет ограничено лишь нуждами местных жителей. У магазинов должна быть широкая клиентура.

К своей досаде, Джессика осознала, как же плохо она разбирается в бизнесе.

– Но я ведь собиралась сделать совсем маленькие магазинчики. Маленькие, но милые.

– Даже самые маленькие магазины требуют больших затрат. Если их будут посещать только жители комплекса, это приведет к разорению. Необходимо сделать вход в них свободным для покупателей всей округи.

– Вы хотите сказать, что сюда будут приезжать толпы народу на своих машинах? – Джессику такой вариант не устраивал, Картер понял это по выражению ее лица.

– Зачем же? Береговая линия будет огорожена, и въезд автотранспорта будет запрещен.

– Не знаю, – пробормотала расстроенная Джессика, резко повернулась и пошла по направлению к дому.

Картер двинулся за ней. Некоторое время оба молчали, но потом Картер опять заговорил:

– Никто не требует от вас незамедлительного решения. Вы можете все обдумать.

– Но вы же сами сказали, что следует поторопиться.

– Это только в том случае, если вы хотите начать перестройку в этом году.

– Да я вообще не хочу ничего начинать! – воскликнула Джессика, ускорив шаг.

Картер понимал, как ей сейчас тяжело, и позволил уйти вперед, отстав на несколько шагов. Он догнал ее, когда она дошла до вершины холма и, слегка успокоившись, замедлила шаг. Джессика повернулась к нему, посмотрела прямо в глаза и спросила неуверенным тоном:

– Вы привезли образец плана участка? Картер кивнул:

– Он у меня в машине.

– Вы мне его дадите, когда мы вернемся?

– Нет, сейчас в этом нет смысла. Сначала расскажите подробно о том, какие именно переделки планируете. Потом мы рассмотрим экологические факторы и, если придем к единому решению, займемся планом. – Он глубоко вздохнул, вытащил руки из карманов, окинул взглядом возвышающиеся впереди деревья. – Когда-то давно, гуляя по этому лесу, я и подумать не мог, что стану рассматривать его с профессиональной точки зрения.

Джессика пристально посмотрела на Картера, но не смогла понять по выражению его лица, о чем он думает. А ей почему-то это было очень важно. Она чувствовала себя неуверенно, и ей нужна была чья-нибудь поддержка.

– Так вы согласны заняться этим проектом? – Джессика остановилась посреди запущенной дорожки, надеясь, что Картер тоже остановится, что он и сделал спустя несколько секунд.

– Да.

– Почему?

– Потому что это очень интересная работа. Кроме того, с поместьем Кросслинов у меня связано много воспоминаний. Это прекрасное место, и я сделаю все, чтобы сохранить его красоту. И если у меня это получится, мне будет чем гордиться. Так что я берусь за этот проект не только из профессионального интереса, но и из личных соображений. А если еще и удастся заработать на этом проекте такую сумму, какую предполагает Гордон, это значительно увеличит мой капитал. И даст возможность быть финансово независимым.

Эти слова Картера удивили Джессику.

– А я думала, что вы не нуждаетесь в деньгах.

– Да, в деньгах я не нуждаюсь. У меня достаточно средств, но, если я стану по-настоящему богатым человеком, появится свобода выбора. Я перестану браться за выгодную, но скучную работу. Сам буду выбирать те проекты, которые мне интересны, пусть они и не столь материально выгодны.

Слова Картера показались Джессике разумными. Она не ожидала от него такого здравомыслия, хоть Гордон и предупреждал ее, что Картер сильно изменился. Они шли по тропинке, под ногами шуршали сухие зимние листья, Джессика думала о том, что могло так сильно изменить характер Картера. Может, причиной тому был возраст? Хотя вряд ли. Она знала немало людей, которые с возрастом нисколько не изменились. Изменения происходят только с теми, кто многое пережил. Но тот жизненный опыт, который он получил, будучи подростком, вряд ли мог сделать из него такого доброго и спокойного человека, как сейчас. Возможно, здесь была какая-то тайна. Возможно, она спросит его об этом, когда они познакомятся поближе. Правда, с этим могут возникнуть сложности, так как он все еще временами бывает слишком эмоциональным и язвительным.

Дальше они некоторое время шли молча. Тишину нарушал только шорох листьев у них под ногами. Затем к шороху прибавились другие звуки, по которым Джессика поняла, что они почти дошли до утиного пруда.

Тропинка кончилась, Джессика остановилась. Голубые, зеленые и фиолетовые головки уток расцветили пруд и его берега, словно радуга. Утки радостно и возбужденно переговаривались между собой. Скоро придет настоящая весна – время заводить потомство.

– Нужно построить здесь несколько небольших коттеджей, за утками необходим уход. Это очень редкие утки, и они не выживут, если никто не будет о них заботиться.

Картер согласился с ней:

– Вы уже неоднократно говорили о каких-то коттеджах, которые собираетесь построить на этом участке. Это будут отдельно стоящие дома, связанные коммуникационной системой, или они будут прилегать к большому зданию?

– Я пока не знаю, – ответила Джессика, не глядя на него. Так ей было проще скрыть свою некомпетентность. Но, хотя она на него и не смотрела, Картер по ее голосу понял, что его мнение ей важно. – А вы как думаете?

– Вообще-то мне больше нравится идея насчет небольших городских домов.

– А не проще ли сделать независимые друг от друга коттеджи?

– Проще, но это будет не так интересно, – произнес Картер с насмешливой улыбкой, которую Джессика успела заметить, невольно бросив на него взгляд. – И не так выгодно. Возьмем хотя бы этот пруд. Если вы построите на берегу отдельные коттеджи, то их получится не больше двух-трех. И обойдется это в сумму больше миллиона. А если построить три-четыре жилых комплекса, состоящих из трех-четырех домов, это будет гораздо выгоднее. Во-первых, строительство обойдется не больше пятидесяти тысяч за каждый, а во-вторых, люди охотнее купят их. В этом случае ваш проект будет быстрее развиваться.

Джессике вспомнилось, как Гордон говорил с ней о той прибыли, которую может принести этот проект. И теперь, когда Картер заговорил с ней о том же, сердце Джессики сжалось от боли.

– Но деньги для меня не главное.

– Для вас, может быть, и не главное, но…

– А для вас, значит, главное – деньги? – резко спросила она, глядя ему прямо в глаза.

Но Картера такая ее реакция нисколько не смутила.

– Деньги просто важный аспект в любом проекте. Не обязательно главный. Но для тех людей, которых соберет Гордон в консорциум, деньги будут решающим фактором. Мы с вами привязаны к поместью Кросслинов. А они нет. Это место может привлечь их своей красотой. Возможно, они даже постараются сохранить ландшафт и местную природу в своей первозданности. Но они не будут питать никаких личных чувств к этому месту. Они займутся этим проектом только для того, чтобы заработать денег. Вот и все.

– Но почему вы все так упрощаете? – спросила Джессика. Она отлично понимала, что Картер абсолютно прав, и от этого ей было еще больнее.

– Я думал, что вы хотите знать истинное положение вещей.

– И все же не надо со мной быть таким грубым прагматиком, – отрезала Джессика и пошла по дорожке, уже не обращая никакого внимания на шуршание листьев у себя под ногами.

– А вы хотите слышать от меня сладкую ложь? – Он двинулся за ней. – Куда вы идете?

– На луг, – бросила Джессика, даже не взглянув на него.

Картер быстро нагнал ее.

– Знаете, Джессика, если вы собираетесь взяться за этот проект, должны смотреть на вещи трезво. Вы вкладываете деньги…

– Если бы у меня были деньги, то никакой проект и не понадобился бы.

– Понятно, получается, денег у вас нет. – Картер немного помолчал. Его раздражала ее надменность, с которой она уходила от него по дорожке, усыпанной листьями. Весь ее облик говорил о том, что она не прислушается к его советам и сделает что-нибудь безрассудное. – Но почему их нет? Я должен был спросить об этом раньше. Кросслины же всегда были богатыми людьми.

– Были богатыми людьми.

– И что же произошло?

– Не знаю. – Она повернулась к нему. – Я никогда не задумывалась об этом. Сначала воспринимала богатство отца как данность, потом, когда денег не стало, меня это не очень затронуло. С родителями мы об этом никогда не говорили. Мне не нужны были деньги. Да что я вообще знаю о материальной стороне жизни? – Джессика взмахнула рукой. – Вы правы, я жила в башне из слоновой кости. Зачем мне было думать о деньгах, которые всегда у меня были, а потом исчезли? Он взял ее за руку, чтобы успокоить.

– Я не виню вас. Смотрите на вещи проще.

– Смотреть на вещи проще?! – закричала она. – Скоро рухнет последняя крепость, родовое гнездо семьи Кросслин. И я ничего не могу с этим сделать. А вы говорите, чтобы я смотрела на вещи проще? Отпустите мою руку!

Но он руки не отпустил, наоборот, сжал еще крепче. Их пальцы переплелись. Джессика чувствовала исходящее от него тепло, живое и успокаивающее, но успокаиваться не пожелала.

– Конечно, я понимаю, – проникновенным голосом заговорил он, – как вам тяжело думать о том, что поместье Кросслинов неизбежно изменится, но, ради всех святых, это ведь не конец света. Это всего лишь дом.

– Это наша семейная история, – упрямо проговорила она и снова попыталась высвободить свою руку.

– Настало время открыть новую страницу вашей семейной истории. Дом Кросслинов никуда не исчезнет. Мы просто отреставрируем его. Если не сделать этого сейчас, он будет продолжать разрушаться. Кто же, если не вы, может о нем позаботиться? Представьте, что с ним станет после вашей смерти? Не думаю, что у этого дома будет много наследников. Вы не похожи на многодетную мать.

Эта последняя фраза ранила Джессику сильнее, чем все предыдущие слова Картера. Она часто думала о том, что просто обязана продолжить род Кросслинов. Это была для нее больная тема. Ее друзья никогда не говорили с ней об этом. Даже Гордон не коснулся этого вопроса, когда они обсуждали наследство Кросслинов. А услышать это от Картера – было для Джессики просто невыносимо.

– Пустите меня, – потребовала она, стараясь придать своему голосу максимум решимости.

– Нет, – не менее решительно проговорил Картер.

Джессика изо всех сил старалась вырвать руку из его цепких пальцев. От напряжения она сжала зубы.

– Я прошу вас, сейчас же отпустите!

– Нет, – твердо повторил он. – Я не могу вас отпустить. Вы слишком взвинчены.

– Думаете, таким образом я смогу успокоиться? – Джессика подняла на него глаза. Ей было так больно и плохо, что больше не волновало, увидит он ее слезы или нет. – Зачем вы всегда стараетесь так жестоко ранить меня? – тихо спросила Джессика. – Зачем вы это делаете, Картер? Вы всегда находили мою болевую точку и били в нее. Вы сказали, что изменились, но точно так же, как раньше, продолжаете мучить. Зачем вам это нужно? Почему бы вам не заняться своими делами и не оставить меня в покое?

Как только Джессика закончила свою эмоциональную речь, Картер задумался. Он и сам не мог понять, почему всегда это делал и почему делает это сейчас. Проще всего было бы оставить Джессику в покое и спокойно заняться делом. Но оставить в покое он ее почему-то не мог. Слишком запутанные сложились отношения. И не только с ней, но и… Но и с самим домом Кросслинов. Джессика, дом… Все это тесно переплелось. Может, поэтому на него и находило непонятное ему самому нечто, какое-то затмение. Так произошло и теперь: сам не понимая, почему он это делает, Картер притянул к себе Джессику и сжал ее в своих объятиях.

Глава 4

В детстве Картеру казалось, что Джессика состоит из одних острых углов. Теперь он ощутил, какая она нежная и женственная. Картер не мог разобраться в своих чувствах к Джессике. Его очень тронули ее слезы и то, как она невероятным усилием воли пытается их сдержать. Он чувствовал, как дрожит ее тело, как вся она напряжена. Наклонившись к ее уху, он еле слышно прошептал:

– Перестаньте об этом думать, Джессика. Все хорошо. – Его шепот щекотал ей ухо, словно легкий, ласковый ветер. – Как только перестанете об этом думать, сразу почувствуете себя лучше.

Но перестать об этом думать она не могла. Как не могла и отстраниться от Картера. И сдерживать слезы она больше не могла.

– Я в порядке, – сказала она, но так и не нашла в себе сил отстраниться. Слишком была опустошена и измучена словами Картера, а теперь его невероятно бережными и нежными объятиями. Никто никогда не обнимал ее с такой нежностью.

– Поверьте, я не хочу причинять вам боль, – пробормотал он смущенно. Голос его был хриплым, но это почему-то подействовало на Джессику успокаивающе. – В детстве я действительно вел себя по отношению к вам недопустимо. И может быть, хотел вас посильнее обидеть. Теперь все изменилось. Я и не думал расстраивать вас. Просто иногда я говорю совершенно не думая.

Наверное, не стоило ему произносить эту последнюю фразу. Теперь Джессика может и к его советам по делу отнестись как к чему-то необдуманному, как к какой-то пустой болтовне. Для него было очень важно, чтобы она воспринимала его как высококлассного специалиста. Но сейчас еще важнее было успокоить Джессику. Во что бы то ни стало он хотел оправдаться и все объяснить.

– Простите меня, Джессика. Мне очень жаль, если я обидел вас. Я прекрасно понимаю, что должен заниматься своими делами и оставить вас в покое, но я не могу. Не знаю почему. Может быть, потому, что мы связаны с вами узами прошлого. Может быть, потому, что ваши родители умерли и вы остались совершенно одна. А может быть, потому, что я чувствую себя виноватым перед вами за прошлое.

– Но вы опять постоянно в него возвращаетесь. Снова и снова заставляете меня страдать, – тихо сказала Джессика, уткнувшись в ворот его рубашки.

– Я делаю это не нарочно, – проговорил он, нежно поглаживая ее по спине. – Я понимаю, как вам сейчас тяжело, и искренне хочу помочь. – Если бы я мог одолжить вам денег на содержание дома Кросслинов, я бы с радостью это сделал. Но у меня нет такой возможности. Гордон сказал, что вы взяли у него огромную ссуду.

– Вот видите?

Картеру не следовало ей об этом говорить.

– Вы опять меня мучаете.

– Да нет, я просто хотел объяснить, что с радостью помог бы вам, если бы у меня была такая возможность. Я многого достиг, но мое состояние пока не столь велико. Я никогда не смог бы купить поместье наподобие вашего. Мой дом в Бостоне красивый и уютный, но довольно скромный.

– Но я не просила…

– Я знаю, но мне очень хочется что-нибудь для вас сделать. Я хочу помочь вам разобраться со всеми этими проблемами, чтобы они не усложняли вашу жизнь. Я говорю вам это потому, что искренне надеюсь стать вашим другом.

Другом? Картер Маллой, кошмар ее детства, хочет стать ее другом? Все это было очень странно. Но ведь и то, что она позволяет ему обнимать ее, ищет у него поддержки, не менее странно. Раньше Джессика и представить себе не могла, что когда-нибудь сможет даже прикоснуться к Картеру, а уж тем более захочет прижаться к его сильному телу. К собственной досаде, Джессика признавала, что Картер силен не только физически, но и морально. И она хотела, чтобы хотя бы часть этой силы передалась ей.

– И еще, – продолжал тем временем Картер, – мне бы хотелось познакомиться с вами поближе. Когда мы оба были детьми, я часто смеялся над вами. Но я не думал, что это причиняет вам такие страдания. Мне казалось, что вы слишком горды, чтобы обращать на это внимание.

– Но я обращала на это внимание. И ваши слова больно меня ранили.

– Даже если бы я это понимал, – честно признался Картер, – то еще больше бы вас мучил. Тогда. Но теперь я не хочу делать вам больно. И если я буду знать, что именно доставляет вам душевную боль, я постараюсь избегать таких тем. Как бы я хотел избавить вас от страданий! Может быть, это звучит слишком отвлеченно, но если вы ставите себе слишком высокие цели, то ничего не достигнете.

– Чем более высокие цели вы себе ставите, тем меньшего достигаете, – поправила его Джессика и подняла голову. В ее голосе не было насмешки, а только одно сплошное любопытство. – С каких это пор вы стали философом?

Картер наклонился и заглянул ей в глаза. Джессика примирительно смотрела на него из-под очков.

– Я стал философом, когда воевал во Вьетнаме. Эта война сильно меня изменила. – Поймав удивленный взгляд Джессики, Картер смутился. – Странно, что вы об этом не догадались. Разве вы не задавались вопросом, почему я так изменился?

Она слегка кивнула, почти незаметно:

– Вопреки очевидному, я не желала верить в эти изменения.

– Верите вы или нет, но это действительно так. Я изменился. И вы сами в этом убедитесь, если не будете от меня шарахаться всякий раз, как я скажу какую-нибудь глупость.

Джессика хотела было возразить, но Картер шутливо прикрыл ей рот ладонью.

– Я постараюсь не говорить больше глупостей, Джессика. Расскажите мне все, что вас тревожит. Не в моих привычках ходить вокруг да около и теряться в догадках. Итак, я вас слушаю.

Джессика слегка коснулась его груди и, ощутив, что рубашка накрахмалена, с изумлением на него посмотрела сквозь стекла очков.

– И к чему приведет такая откровенность с моей стороны? – все так же серьезно, без тени насмешки спросила она. Любопытство сменилось неуверенностью. – Не получится ли так, что я перед вами разоткровенничаюсь, а вы это используете против меня? Если вы решились мне отомстить, то это самый верный способ.

– Но за что я должен вам мстить? – изумленно спросил Картер.

– Вы всегда меня ненавидели.

Картер покачал головой, все так же не отрывая от нее глаз.

– Я тоже когда-то так думал. Но получалось, что ненавидел главным образом самого себя. Я это понял спустя много лет. Не знаю, за что я так себя ненавидел. Может быть, за свое упрямство. Я был несчастным ребенком. Четыре года я провел в армии. Было время подумать. Конечно же я изменился не в один день. Вьетнам, потом возвращение домой. Я продолжал переосмысливать свою жизнь. Это был долгий и трудный путь. – Он осторожно обнял ее за талию. – В последний раз, когда мы виделись, я был в очень взвинченном состоянии. Ну, вы наверняка это и сами помните. Вам тогда было шестнадцать.

Воспоминания нахлынули на Джессику, словно огромная волна. Голова ее склонилась под их тяжестью. Картер прижался подбородком к затылку Джессики и мягко сказал:

– Тогда я вас сильно обидел.

– Да, в тот раз вы превзошли себя. Я и так была очень не уверена в себе, а уж после ваших слов…

– Вы были не уверены в себе? – Картер расслабил руки. – Никогда в это не поверю.

– Но это действительно так.

– По вашему виду этого никак нельзя было сказать.

– Возможно, но чувствовала я себя на самом деле очень неуверенно. Ведь это было мое первое свидание. – Джессика все говорила и говорила и никак не могла остановиться. – Вообще-то у меня не было никакого желания идти на это свидание, тот парень мне совершенно не нравился. Но я очень хотела быть такой же, как мои подруги. Они ходили на свидания, и я тоже решила попробовать. Мы с ним собирались пойти на школьный бал, поэтому на мне было вечернее платье. Это платье купила мне мама, подобрала по своему вкусу. Ей оно очень шло, на мне же смотрелось ужасно. У моей мамы была яркая внешность: идеальная фигура, красивое лицо… У меня ничего этого не было. Но тем не менее я надела именно это платье, чулки и подходящие по фасону и цвету туфли. Мама сделала мне прическу и нанесла макияж опять же по своему вкусу. И вот, когда я в таком нелепом виде стояла на крыльце, смотрела на свое отражение в оконном стекле и пыталась хоть как-то поправить положение, подогнув подол платья покороче, и появились вы. Помните, что вы тогда мне сказали? Что я могу сколько угодно поправлять платье, все равно оно будет сидеть на мне как на корове седло. Потому что и сидеть ему не на чем. Вы сказали…

– Не надо, Джессика…

– Вы сказали, что любой нормальный мужчина сразу же поймет, какое я пустое место. И прибавили, что никто никогда не пригласит меня на свидание просто так, но что я могу по этому поводу не беспокоиться, потому что…

– Пожалуйста…

– Вы сказали, что мне нечем привлечь мужчину, кроме своих денег, а их у меня сколько угодно, так что я могу купить любого. Деньги в нашей жизни – все, и потому…

– Джессика, перестаньте…

– А потом вы вытащили из кармана доллар и сунули в вырез моего платья. Вы сказали, что я смогу таким образом подкупить того парня и, может быть, за доллар он меня даже поцелует.

Джессика замолчала, внезапно испугавшись своих собственных слов. Как, в сущности, глупо говорить сейчас об обиде семнадцатилетней давности, глупо и унизительно для нее. Но слова уже были сказаны, и с этим ничего нельзя было поделать.

Реакция Картера оказалась неожиданной. Он вдруг обхватил ее лицо руками, повернул к себе и спросил:

– Он вас поцеловал?

Она покачала головой, насколько это вообще было возможно в тисках рук Картера.

– Я должен исправить эту ошибку, – прошептал он. И, не дав ей опомниться, прильнул к ее губам.

Джессика попыталась отстраниться, но он крепко держал ее в объятиях и целовал, страстно и жарко. Он целовал ее до тех пор, пока губы Джессики не ожили и она не ответила ему легким и нежным поцелуем. Все это длилось всего несколько мгновений, но Джессика была совершенно потрясена. Она задыхалась и никак не могла прийти в себя. Огромная радость, овладевшая ею, сменилась недоверием.

– Зачем вы это сделали? – прошептала Джессика, опустив глаза. К недоверию прибавилось смущение.

– Не знаю, – ответил Картер. Он и сам не понимал, как это вышло. – Наверное, я просто вдруг захотел вас поцеловать. И ничего не смог с этим поделать.

– Вы не должны были так поступать, – сказала Джессика, изо всех сил пытаясь высвободиться из объятий Картера.

Но когда он ее отпустил, Джессика почувствовала себя неуютно. Стараясь сохранить хотя бы остатки собственного достоинства, она застегнула пиджак, поправила очки и независимо-насмешливо посмотрела на Картера.

– Неплохое начало, – сказала она. – Нам еще многое предстоит преодолеть.

Не дожидаясь его ответа, Джессика пошла по тропинке, огибавшей дом. Она шла, высоко подняв голову и выпрямив плечи, изо всех сил стараясь скрыть от Картера свое волнение. Джессика решила вести себя так, будто ничего не случилось. Она не верила в искренность порыва Картера и не желала ему показать, что этот поцелуй для нее что-то значит. Пусть не обольщается на ее счет. Лица Картера она не видела, но хорошо представляла его самодовольную улыбку. Джессика знала, что он идет за ней, так как слышала шорох его шагов по сухим опавшим листьям. Конечно, он думает о том, что она абсолютно не умеет целоваться. Сам-то он в этом мастер. Даже за эти несколько секунд Джессика поняла, как может Картер целовать женщину и какое блаженство она может ощущать. Но это совершенно не означало, что ей поцелуй понравился. Даже мысль о поцелуе с Картером Маллоем была ей противна. Но в тот момент он застал ее врасплох.

Мысли ее путались. Она была совершенно сбита с толку и никак не могла сосредоточиться, чтобы как-то исправить это глупое положение, в которое попала. Джессика шла по участку, который через год перестанет ей принадлежать. А за ней шел кошмар ее детства, который теперь, к ее собственному ужасу, стал привлекать Джессику как мужчина.

Не нужно об этом думать. С Картером у них могут быть только деловые отношения. И больше ничего. Нельзя переступать эти границы.

Они молча шли по тропинке, пока не дошли до просеки. Первая зеленая травка начала пробиваться после долгой холодной зимы. Совсем скоро наступит настоящая весна, а потом и лето, и здесь станет очень красиво. Но никому из них не дано будет насладиться этим великолепием. Они шли, забыв обо всем, погрузившись в воспоминания многолетней давности.

Дойдя до луга, Джессика остановилась. Пора возвращаться в реальность. Когда Картер нагнал ее, она смогла наконец взять себя в руки.

– Я думаю построить на этом участке несколько коттеджей, – деловым тоном сказала она. – Здесь очень красиво, и место уже расчищено от леса. Таким образом, нам не придется делать больших вырубок. Я хочу, чтобы природа как можно меньше пострадала от всех этих переделок.

– Полностью с вами согласен, – ответил Картер и осмотрелся вокруг.

Он был рад, что разговор перешел в деловое русло – здесь все было просто и понятно. Он не знал, почему поцеловал Джессику и почему с таким восторгом вспоминает об этом поцелуе. Лучше об этом не думать. Картер несколько раз обошел луг, прикидывая, подходит ли это место для постройки.

Джессика стояла неподвижно и смотрела на него. Привлекал ли он ее как мужчина? О да. Его одежда: ворсистый стильный пиджак, синие джинсы, накрахмаленная белая рубашка высшего качества – все было подобрано со вкусом и очень шло ему. Но не одежда делала Картера таким привлекательным. У него была потрясающая фигура: широкие плечи, узкие бедра и длинные руки. Все его движения были легкими, грациозными, в его походке уверенного в себе человека чувствовались сила и мужественность. Но по-настоящему привлекательным его делали все эти черты в совокупности, а не каждая из них в отдельности. Картер был красивым мужчиной и загадочной личностью.

Джессика думала, что может смотреть на него вот так изучающе совершенно спокойно. Он ничего не замечает, но даже если бы и поймал на себе ее взгляд, то он не произвел бы на него никакого впечатления. Конечно, Картер привык к подобного рода взглядам. На таких мужчин всегда обращают внимание.

Вздохнув, она повернулась и медленно пошла по тропинке. Вскоре Картер догнал ее.

– И что вы об этом думаете? – спросила Джессика, даже не взглянув на него.

– Я думаю, что этот план реален.

– Если хотите еще раз осмотреть луг, не стесняйтесь. Я подожду вас в доме.

– Вы замерзли? – спросил Картер, увидев, что Джессика зябко кутается в пиджак.

– Нет, не волнуйтесь.

Картер опять бросил взгляд на луг:

– Я бы хотел обойти весь участок, чтобы все внимательно осмотреть. Здесь уже все понятно. Куда пойдем теперь?

– В сосновый бор. Картер удивился:

– Вы предлагаете пойти на другой конец участка?

Джессика кивнула, и он продолжал:

– Вы уверены, что хотите и там сделать постройки?

Она подняла на него глаза:

– Мне кажется, необходим третий участок для строительства. Если у вас есть идеи получше, я их с удовольствием выслушаю.

Насколько Картер помнил, сосновый бор был расположен на южном конце участка. Он мысленно согласился с Джессикой: да, действительно этот кусок земли наиболее пригоден для строительства.

– Но ведь тогда бор придется вырубить. Та часть земли полностью засажена деревьями. Кроме утиного пруда и луга, здесь нет расчищенных участков земли, пригодных для строительства. – Он с сомнением покачал головой. – Мне даже думать невыносимо о том, чтобы срубить хотя бы одну из тех сосен.

Джессика тяжело вздохнула и грустно сказала:

– Теперь вы поняли, что я чувствую, когда мы говорим об этом проекте. Этот проект какая-то карикатура на поместье Кросслинов, не правда ли? Но у меня нет выбора.

Джессика отвела от него взгляд, чтобы скрыть свое волнение.

И впервые Картер по-настоящему понял, что она ощущает. Теперь он почувствовал то же самое. Сегодня утром, вдыхая запахи этого места, осматривая участок, Картер заново осознал все величие наследия Кросслинов. От мысли о том, что этот дом оказался вдруг брошен на произвол судьбы, защемило сердце.

Но когда они дошли до соснового бора, величие поместья просто придавило его. Вершины огромных старых деревьев уходили далеко в небо. Казалось, они связаны с поместьем неразрывными узами. Рядом с этими великанами росли молодые сосны. Некоторые из них были совсем маленькими. Даже кустарник, растущий в тени старых сосен, был выше. Под ногами расстилался ковер из мягкого шелковистого мха и сосновых шишек. Воздух был напоен божественным запахом хвои.

И потому, когда Джессика в очередной раз сказала, что у нее нет выбора, он проникся ее отчаянной болью и принялся лихорадочно искать выход из этой ситуации.

Джессике не хотелось возвращаться в дом. Но она так замерзла, что зубы выбивали дробь и слова выговаривались с трудом. Картер предложил ей свою куртку, и, когда он ее снял, Джессика отметила, какие сильные у него руки.

– Вы, наверное, захотите осмотреть дом, – сказала она – они как раз входили в кухню через заднее крыльцо.

– Конечно, – ответил Картер. – Но… ваш кофе… он так соблазнительно пахнет. Я бы с удовольствием взял с собой чашечку!

Джессика была рада, что ей нашлось какое-то занятие.

– Вам с сахаром или со сливками?

– И с тем и с другим.

Стараясь всеми силами скрыть свое смущение, Джессика налила ему кофе, добавила туда сливок и сахара, как просил Картер.

– А вы сами разве не будете? – спросил он, когда Джессика протянула ему чашку.

Но она не решилась взять с собой кофе. Руки ее дрожали, и Картер мог это заметить.

– Может быть, позже, – ответила она и очень по-деловому, насколько это было возможно, повела Картера на экскурсию по дому.

Большинство комнат на первом этаже Картер уже видел. Но не рассматривал их с профессиональной точки зрения. И потому сейчас на все это смотрел совершенно по-новому. И был заново впечатлен великолепным интерьером первого этажа: высокими потолками, роскошными стульями, лепными дверями, старинными каминными досками. Кроме того камина, который поразил его, когда они вошли в дом, здесь оказались еще три. Он не мог сдержать возгласов восхищения.

Когда они поднимались по роскошной лестнице на второй этаж, замечания Картера стали более деловыми. Это немного отвлекло Джессику, но все равно она продолжала нервничать – теперь уже не из-за событий далекого прошлого. Виной тому был поцелуй Картера. Он разбудил в ней что-то неведомое ей, затронул какие-то струны. Возможно, впервые в жизни она почувствовала себя женщиной. И к Картеру уже не могла относиться как к подростку, которого когда-то ненавидела. Он стал для нее мужчиной, к которому она испытывала непреодолимое влечение. В Картере было все, чего не было у нее самой: спокойствие, самоуверенность, властность. Джессика сердилась на себя за свое волнение, ощущая собственную неполноценность. И ей пришлось приложить немало усилий, прежде чем она наконец смогла успокоиться.

Они прошли через огромный холл. Картер осмотрел роскошную спальню ее родителей, которая давно уже пустовала. На втором этаже было еще несколько спален. В некоторых из них также были роскошные камины. Картер недоумевал, как его мать успевала убирать все эти комнаты. Он молча потягивал кофе, делая пометки в уме. И только последняя спальня пробудила в нем личный интерес.

– Это ваша спальня? – спросил Картер. И еще до того как Джессика кивнула, понял, что так оно и есть.

Ее лицо выглядело смущенным, она явно не хотела, чтобы Картер входил в эту комнату. Но его это не остановило. Ее комната была гораздо меньше предыдущих и обставлена проще. Обои в цветочек, белая мебель. С непонятным для себя интересом Картер стал внимательно осматривать комнату: книжные полки, заставленные иностранными словарями, научными трудами по литературе и фантастикой. Он провел ладонью по комоду, на котором стоял зеркальный поднос с коллекцией старинных пузырьков для духов. Взгляд Картера остановился на фотографии в рамке. На фото Джессика была вместе с родителями. На этом снимке ей было не больше пяти лет. Картер хорошо помнил Джессику в том возрасте. Он перевел взгляд на белый сундук, на котором лежали журналы. Рядом с ним стоял стул, обитый материей в тон обоям. Кровать была застелена белым плотным покрывалом. На ней аккуратной горкой лежало множество кружевных подушек различной формы и размера. Спинка у кровати была очень широкой.

Примерно так он и представлял себе комнату Джессики. Она была чистой, аккуратной, довольно уютной, немного странной и несколько холодной. Несмотря на видимую простоту этой комнаты, Картера не оставляло ощущение, что в каждом ее уголке скрывается что-то удивительное и загадочное.

Почему-то здесь, в спальне Джессики, Картеру было неудобно говорить в полный голос, и потому он спросил почти шепотом:

– Здесь была ваша детская?

– Нет, – быстро проговорила она и вышла из комнаты. – Я переехала сюда, чтобы сэкономить топливо.

Все это звучало разумно.

– Комната находится над кухней, и потому здесь всегда тепло, – понимающе кивнул Картер.

– Да, – сказала Джессика и всем своим видом дала понять, что Картеру пора покинуть ее комнату.

Но он, не желая ничего понимать, так и не сдвинулся с места. Если бы они находились в любой другой части дома, Джессика спокойно пошла бы дальше и Картер, в конце концов закончив осмотр, присоединился бы к ней. Но только не здесь. Она не могла допустить, чтобы он остался в ее комнате один. Это было ее личное пространство, которое она тщательно оберегала от постороннего присутствия.

– Какая удачная фотография, – сказал Картер, кивнув в сторону комода. Легкая, мечтательная улыбка тронула уголки его губ. – Она пробуждает столько воспоминаний.

Джессика не отрываясь смотрела на фотографию и потому не могла видеть его улыбки.

– Вы правы. Этот снимок сделан во время редкого семейного праздника.

– Какого праздника?

– Дня благодарения.

Картер не понял, что она имеет в виду.

– Но разве День благодарения – редкий праздник? – спросил он.

– В тот день мой отец присутствовал на семейном обеде.

Картер внимательно взглянул на Джессику, стараясь понять по ее лицу, шутит она или говорит серьезно. Она явно не шутила.

– Вы хотите сказать, что он редко обедал с вами?

– Возможно, он не считал семейный обед чем-то важным, а может быть, просто о нас забывал. Когда он над чем-то увлеченно работал, то никогда не прерывался.

– И он не прерывал работы даже ради обеда в День благодарения?

– Нет, – просто сказала Джессика и посмотрела Картеру в глаза. – Вы уже все здесь осмотрели? Мы можем спуститься?

Картер опять не сдвинулся с места. Казалось, он не слышал, что сказала ему Джессика.

– Как странно. Мне казалось, что праздники в поместье Кросслинов всегда устраивались на широкую ногу. Я думал, вы отмечали праздники согласно старинным традициям.

– Все это действительно было так. Вот только отец никогда в этом не участвовал. Я всегда чувствовала себя очень одиноко.

– Потому вы так рано вышли замуж?

Джессика удивленно посмотрела на него, и Картер пояснил:

– Моя мама рассказывала, что вам тогда только исполнилось двадцать.

Джессика не понимала, к чему эти расспросы. Движет ли им праздное любопытство или что-то другое? Она почувствовала невольную досаду на Картера за этот не относящийся к делу разговор, но не хотела ему грубо отвечать. Роль фурии ей порядком надоела, тем более что он-то вел себя вежливо.

– Наверное, я действительно тогда чувствовала себя одинокой и замужество виделось выходом. Но тогда мне казалось, что я по-настоящему влюбилась.

Картер подумал, что сейчас ей так не кажется.

– И сколько продлился ваш брак? – спросил он.

– А разве ваша мама вам этого не сказала?

– Она считает, что это не мое дело, и, наверное, она права. Можете не говорить, если не хотите.

Джессика оперлась о дверной косяк. В задумчивости она провела пальцем по трещине на двери, изношенной от времени.

– Здесь нет никакого секрета. – И это было действительно так. В конце концов, сведения об этом записаны в книге регистрации в мэрии. – Мы развелись через два года после нашей свадьбы.

– И что же случилось?

Джессика недовольно нахмурилась, но все же ответила:

– Мы слишком разные люди, и цели в жизни у нас разные.

– Как зовут вашего бывшего мужа? Она немного помолчала:

– Том Чандлер. – Джессика обхватила себя руками. – Но какая разница? Вы все равно его не знаете.

– Он не здешний? Джессика покачала головой:

– Нет, он из Сент-Луиса. Я познакомилась с ним, когда училась на втором курсе, а он на последнем. Он хотел стать писателем и рассчитывал, что я окажу ему материальную поддержку, думая, что моя семья богата и будет нам помогать. – Теперь в ее голосе не было никакого смущения, а только одна сплошная ирония. Смотря Картеру прямо в глаза, Джессика продолжала: – Вы опять оказались правы. Я могла привлечь мужчину только своими деньгами. Но мне понадобилось два года, чтобы окончательно это понять.

Джессика говорила спокойно, голос звучал ровно. И только по отрешенному взгляду и страшной бледности, залившей ее лицо, Картер понял, как тяжело ей это вспоминать.

– Я не понимаю.

– Том влюбился в поместье Кросслинов, а не в меня. Он всегда хотел жить в таком поместье. Ему льстило, что мой отец – талантливый ученый, и нравилось, что моя мать всю себя посвятила отцу. Том думал, что я стану такой же самоотверженной женой. Больше всего в доме его привлекала мансарда. Он хотел сделать там нечто вроде писательской мастерской. Представлял, как будет сидеть там, предаваться размышлениям, читать, мечтать, устремляя взор в пространство.

– И вы устали от семейной жизни еще раньше, чем он?

– Думаю, да. Я ему тоже довольно быстро надоела, но он был вполне доволен браком. Вот тогда-то я и осознала свою ошибку.

Сердце ее сжималось от мучительной боли, но Джессика продолжала все тем же ровным голосом. Картер мог понять, что она чувствует на самом деле, только по ее глазам. Ему очень хотелось облегчить эту боль, но он не знал, как это сделать, и потому только сказал:

– Мне очень жаль.

– Тут не о чем жалеть. – Джессика вымученно улыбнулась. – Это продлилось всего два года. И к счастью, прошло. Я закончила университет и собиралась поступать в аспирантуру. Поэтому после развода была занята только учебой.

– Мне очень жаль, что ваш брак не удался. Может быть, если бы ваш муж был рядом с вами, то дом не пришел бы в такой упадок…

– Нет, только не Том. Это не про него. Он так же плохо разбирался в материальных вопросах, как моя мать. Даже еще хуже, так как до финансового положения нашей семьи ему не было никакого дела.

– Но все равно вам было бы сейчас проще, если бы рядом с вами кто-нибудь был.

Она отвела от Картера взгляд:

– Проще? Может быть. Но жизнь вообще штука непростая, никогда не бывает так, чтобы было все хорошо.

Вся ее жизнь вдруг пронеслась перед ней, но она постаралась остановить свое внимание только на счастливых моментах.

– Вообще-то я за многое должна быть благодарна судьбе. У меня есть любимая работа, которую я стараюсь делать хорошо. У меня много друзей. И еще у меня есть поместье… – она вдруг, словно опомнившись, закончила свою речь почти шепотом: – поместье Кросслинов.

И, уже не заботясь о том, останется ли Картер в ее комнате или последует за ней, Джессика развернулась и стала быстро спускаться по лестнице.

Картер нашел ее на кухне. Джессика пила кофе у кухонной стойки. Увидев его, она отставила чашку и с независимым видом спросила:

– Итак, куда мы отправимся дальше, если, конечно, мой проект вам все еще интересен?

Картера сейчас гораздо больше интересовал вопрос о том, как был произведен имущественный раздел после развода Джессики, но он не посмел об этом спрашивать, натолкнувшись на ее подавленно отрешенный взгляд. Он подумал, что лучше поговорить об этом в другой раз.

Его удивило, что Джессика была с ним столь откровенна. Такие разговоры ведутся обычно только между самыми близкими друзьями. Это было хорошим знаком.

– Расскажите мне о вашем проекте подробно, я должен знать, что конкретно вы хотите, – попросил Картер. – Но мне нужно принести из машины портфель. Подождите, я скоро вернусь.

Оставшись одна, Джессика глубоко вздохнула. При Картере она даже дышать в полную силу не решалась. Он ее сковывал и подавлял. Джессика понимала, что это происходит у него не специально и не для того, чтобы продемонстрировать свою власть над ней. Просто по натуре он сильный и властный человек, и глупо на это обижаться. Он вел себя с ней очень вежливо и предупредительно. И разве он виноват в том, что из-за своего высокого роста и громкого, сильного голоса заполняет собой все пространство вокруг? Его аура власти слишком мощная.

– У вас есть подробный план переделок в поместье? – спросил Картер, вернувшись на кухню.

Джессика кивком указала Картеру на блокнот, лежавший на дубовом столе.

– Прекрасно. – Он мельком взглянул на блокнот и положил рядом с ним портфель. – Если можно, я бы выпил еще кофе. – Картер протянул пустую чашку.

– Конечно.

Джессика подошла к столу, на котором стоял фарфоровый кофейник, и приготовила Картеру кофе со сливками и сахаром – точно такой же, какой он просил сделать до этого. Картер, улыбнувшись, заметил, что мог бы приготовить себе кофе сам, но Джессика протестующе махнула рукой. Она была рада, что можно чем-нибудь заняться.

Налив ему и себе кофе, Джессика пригласила Картера присесть за полукруглый столик, стоявший в уголке кухни у окна. Отсюда открывался чудесный вид на лес, радующий Джессику каждое утро. Но сегодня она была слишком занята мыслями о Картере, чтобы обратить внимание на двух ярко-красных кардиналов, сидевших на ели у самого кухонного окна.

– Итак, с чего мы начнем? – спросил Картер, заглянув в блокнот.

Джессика начала рассказывать о своих планах, методично излагая пункт за пунктом, как она представляет переделки в поместье. О многом он уже слышал от нее раньше. Но были и новые мысли. В частности, она впервые подробно рассказала Картеру о том, как она предполагает превратить дом Кросслинов в клуб. Сначала Джессика говорила неуверенно, но постепенно все больше воодушевлялась.

Картер слушал ее внимательно. Задавал вопросы, делал в блокноте пометки. Иногда он деликатно указывал ей на ошибки, но ни разу не дал понять, что временами она говорит откровенную глупость. Он пояснял на примерах из собственной практики, почему та или иная идея не годится, а другая, напротив, очень удачна. Его объяснения были такими доходчивыми и понятными, что Джессика была очарована его профессионализмом. Чувствовалось, что Картер любит свою работу и знает, о чем говорит. К концу разговора она стала почти спокойна за судьбу поместья: наследие Кросслинов было в надежных руках.

В деловом отношении все было в порядке.

Но вот в личном плане все было очень непросто. Как только Картер сел в свою машину и уехал, Джессика вспомнила, что произошло между ними. Поцелуй Картера и то, что она почувствовала. При этом воспоминании сердце Джессики сильно забилось, щеки залила краска смущения, губы задрожали. Хорошо еще, что при Картере она смогла взять себя в руки и не показать виду, насколько ее взволновал этот поцелуй. Но эта реакция, пусть и запоздалая, испугала Джессику.

Она не должна была испытывать таких ощущений.

Но тем не менее испытывала. Ей понравился этот поцелуй. Он был таким теплым, нежным и влажным. И таким коротким. Если бы этот поцелуй продлился дольше, она бы испугалась, начала бы нервничать или сгорела от стыда. Но именно за эти несколько секунд Джессика испытала новые, неведомые ей чувства. Ее еще никто никогда так не целовал. Ее редко приглашали на свидания, а еще реже целовали. И ни один из этих поцелуев ни в какое сравнение не шел с тем, что она испытала сегодня. Том тоже никогда так ее не целовал. В любви Том был эгоистом, как, впрочем, и во всех остальных сферах жизни. Всепоцелуи Тома были на редкость бесчувственными.

А поцелуй Картера, несмотря на всю свою мимолетность, был очень чувственным. К своему ужасу, Джессика поняла, что была бы не прочь повторить этот поцелуй. Она была не из тех женщин, для которых главным в любви был секс. И то, что она могла испытывать физиологическое влечение не к кому-нибудь, а к Картеру Маллою, приводило Джессику в смятение.

Решив, что все это не более чем временное помутнение рассудка, Джессика привела свои мысли в порядок и поехала в Кембридж-Работа помогла ей отвлечься от мыслей о Картере. Она была так занята, что ни разу за весь день о нем не вспомнила. Хотя работа не требовала от нее полного погружения, она привычно сосредоточилась только на ней. В перерыве между лекциями она обедала в компании коллег, а потом заехала в супермаркет за покупками.

Но как только вернулась домой, она опять начала думать о Картере, хотя с момента их встречи прошло уже несколько часов. Его недавнее присутствие повсюду оставило след. В некоторых уголках дома это ощущалось особенно сильно. Особенно в кухне и в спальне. А Джессика, как назло, проводила большую часть своего свободного времени именно там. Остановившись в дверях своей спальни, Джессика ощутила, как точно так же стояла утром, когда там был Картер. Сидя за кухонным столом, она вспоминала, как они вместе пили кофе и обсуждали планы изменений в поместье. Джессика помнила каждое слово, сказанное Картером. Ей казалось, что он все еще находится здесь. Возможно, все это вызвано впечатлением от его визита, успокаивала она себя. Но никакие рациональные объяснения не могли приглушить ее необычных ощущений. Картер прошелся по ее дому, рассмотрел каждую мелочь, трогал вещи, которые принадлежали лично ей. Он нарушил ее личное пространство.

Она пыталась себя убедить, что, кроме раздражения и досады, ничего испытывать не должна, но у нее почему-то это не получалось. Она нисколько не чувствовала себя оскорбленной, а лишь растревоженной. Он не повел себя по отношению к ней грубо или бестактно.

И это было особенно странно. Картер, тот Картер, которого Джессика знала в детстве, всегда вел себя с ней грубо. А Картер, который вернулся в ее жизнь спустя много лет, ничего подобного не мог допустить. Когда прежний Картер подходил к ней, все существо Джессики сжималось от еле сдерживаемого гнева, негодования и смущения. Когда новый Картер приближался к ней, все существо Джессики тоже сжималось, но совершенно от других чувств.

Джессике не хотелось об этом думать, но она ничего не могла с собой поделать. Она поняла, что, сколько бы ни гнала от себя эти мысли, урон все равно уже нанесен и панцирь, в котором она жила все эти годы, дал трещину. Наверное, поэтому вечером, во время своих обычных занятий аэробикой по видеокассете, она больше думала не о самих упражнениях, а о своей фигуре. С удовлетворением она отметила, что в свои тридцать три года выглядит лучше, чем была в двадцать пять. И опять поняла, что думает об этом из-за Картера.

Когда же, закончив занятия, усталая и вспотевшая, Джессика забралась в ванну с теплой водой, она почувствовала, что продолжает дрожать нервной дрожью. Это показалось ей странным, ведь ей было скорее жарко. Откуда взялась эта дрожь? Неужели она все еще не может успокоиться из-за визита Картера?

Чтобы как-то отвлечься, она, выйдя из ванной и надев белую ночную рубашку с кружевным верхом, набрала целую стопу книг, устроилась в спальне на стуле и положила их на колени. Но ни одна из книг не смогла ее заинтересовать. Из головы не шла встреча с Картером. Ведь сегодня утром произошла не просто встреча, это было нечто большее – свидание. Снова и снова вспоминала она его мужественную фигуру, темные волосы и загадочный взгляд. И пыталась понять, почему все в нем так ее привлекает. Но не могла найти этому объяснения.

Телефонный звонок прервал ее мысли. Удивившись, кто бы это мог быть в такой поздний час, Джессика резко сняла трубку после первого же звонка. Телефон стоял рядом, на тумбочке у кровати. От этого порывистого движения книги, которые лежали у Джессики на коленях, соскользнули по шелковой ткани ночной рубашки и посыпались на пол. Предприняв безуспешную попытку их поймать и задыхаясь от этого резкого движения, Джессика с трудом проговорила:

– Алло?

Услышав ее задыхающийся голос, Картер вдруг с ужасом подумал, что разбудил Джессику. Посмотрел на часы и обнаружил, что уже начало одиннадцатого. Он и не знал, что так поздно.

– Джессика? Это Картер. – Он немного помолчал. – Я, наверное, не вовремя?

Оставив безуспешные попытки удержать падающие на пол книги, Джессика прижала руку к груди, чтобы как-то унять участившееся сердцебиение.

– Нет. Нет. Все в порядке.

– Я вас не разбудил?

– Нет. Я читала. – Или, если быть до конца честной, пыталась читать. Но Картеру об этом знать было не обязательно. Она с нетерпением ждала объяснений Картера. Она не понимала, почему он звонит ей так поздно.

Картер и сам не мог бы ответить на этот вопрос. Ведь все, что он хотел сказать Джессике, свободно подождало бы пару дней. А уж до утра точно. Но он весь день думал о ней. Они так тепло попрощались, и теперь Картер просто хотел удостовериться, что их дружеские отношения все еще в силе. Он боялся, что Джессика клянет себя за то, что произошло между ними сегодняшним утром. Вот почему Картеру так необходимо было услышать ее голос.

Узнав, что он не разбудил Джессику, Картер испытал невероятное облегчение. Он облокотился о стену, где висел телефон, и прервал затянувшееся молчание:

– Как у вас дела в университете?

– Уфф! – только и смогла сказать Джессика.

– Все прошло нормально? Я хотел спросить, не сбил ли я вам рабочий настрой?

Она робко улыбнулась. Конечно же Картер не мог видеть этой улыбки, но понял, что Джессика улыбнулась, по ее голосу.

– Нет. Все в порядке. А как дела у вас?

– Великолепно. Сегодня у меня был замечательный день. Я думаю, вы приносите мне удачу.

Джессика не поверила в то, что услышала, но все же, продолжая улыбаться, спросила:

– И что же такого замечательного произошло?

Картер мысленно просмотрел свой день и не смог в нем найти ничего особенного.

– Да как вам сказать? Весь день я работал над проектами в своем офисе и сделал еще несколько незначительных дел. Но сегодня мне удивительно легко работалось.

– На вас снизошло вдохновение? – с иронией осведомилась Джессика.

– Вроде того. – Он замолчал, внезапно испугавшись: Джессика могла расценить его слова как самодовольство. – По-вашему, это звучит слишком напыщенно?

– Ну что вы! Наоборот, это так интересно! Я вам даже немного завидую: удачный день – это прекрасно.

– А как прошел ваш день? Неужели хуже моего?

Джессика задумалась, вспоминая, чем она занималась с того момента, как рассталась с Картером.

– Да нет, мой день прошел тоже отлично, – неуверенно проговорила она. – Сейчас у меня не очень много дел. Я прочитала последнюю лекцию по немецкой литературе и осталась ею очень довольна. А вот занятия, которые мне пришлось провести после лекции, сильно меня расстроили.

До разговора с Джессикой Картер представлял, что она весь день просидела за книгами. Теперь он понял, что ошибался. Почему-то ему очень хотелось узнать поподробней, чем сегодня весь день занималась Джессика.

– Чем же они вас расстроили?

– О, это вечная история! В конце каждого семестра студенты очень нервничают. Ведь их оценки целиком зависят от того, как они сдадут экзамены и контрольную работу в конце семестра. Чаще всего общий балл зависит от того и от другого. Они всеми силами стремятся получать хорошие оценки за последние две недели семестра. Если же у них это не выходит, то они любыми путями пытаются поднять свои баллы. Даже самые спокойные становятся издерганными.

– И вы были такой же, когда учились в университете?

– Конечно. Так что я их вполне понимаю. Каждого стараюсь выслушать и поддержать. Если я хорошо знаю студента, то в этом нет ничего сложного. Я могу найти его сильные стороны и доходчиво объяснить учебный материал. А если не знаю, вот тут-то и возникают трудности. Иногда работать с таким студентом равносильно тому, как в полной темноте найти верную кнопку.

Помолчав с минуту, Картер сказал:

– Вы меня поразили. Быть настолько преданной своей работе, чтобы найти правильный подход к каждому студенту, – это такая редкость. Вот в моем колледже преподаватели были совсем не такими. Они добивались от нас, чтобы мы закончили колледж с высокими баллами. Для них это было что-то вроде соревнования, чей студент достиг большего. И потому они просто давали нам материал, не вкладывая ничего личного.

Джессика знала некоторых из своих коллег, которые придерживались той же тактики. Она нисколько не оправдывала их, но попыталась объяснить Картеру причину такой невнимательности к студентам.

– Но ведь вы были старше всех, когда поступили в колледж.

– Не так уж. Мне было всего двадцать три года.

– Но у вас к тому времени был колоссальный житейский опыт, и конечно же ваших преподавателей это несколько сковывало.

Еще вчера Картер воспринял бы это замечание как вызов со стороны Джессики. Но сейчас он принял ее слова совершенно по-другому. Она хотела сказать, что он всегда был слишком самоуверен и это людей немного подавляло. А вообще он был рад, что ее тон по отношению к нему не изменился, они по-прежнему разговаривают как близкие друзья. В голосе Джессики больше не слышалось напряжения и скованности. Да и он сам чувствовал себя с ней свободней.

– Почему вы решили, что у меня был большой жизненный опыт в двадцать три года?

– Вы и в семнадцать лет уже успели познать разные стороны жизни. Это-то меня в вас больше всего и пугало.

Картины далекого прошлого пронеслись перед его глазами. Эти воспоминания вызвали у него странную смесь ностальгии и стыда за свои поступки.

– Да уж! Я хотел выглядеть бывалым малым. Господи, как же я старался это всем показать! Но я преуспел лишь в том, что отпугивал от себя людей.

– Но в вас также было и много хорошего. Посмотрите, чего вы достигли в жизни. Не могли же вы вдруг обрести все свои таланты, как только вам исполнилось двадцать лет. Вы просто зачем-то усиленно убеждали всех в собственной глупости.

– Совершенно с вами согласен. Но в те годы я был настолько испорчен, что глупость была лишь дополнением к букету плохих качеств.

Джессике хотелось бы побольше узнать о том, почему он был таким трудным подростком. Что сделало его таким испорченным? И каким образом произошло это чудесное превращение отпетого хулигана во вполне респектабельного человека и уважаемого члена общества, каким он стал сейчас. Потому что нынешний Картер очень ее интриговал и располагал к себе. Раньше она никогда бы не подумала, что будет так расположена к человеку, который ее когда-то обидел. Еще более странным в этом было то, что нынешний Картер представлял для Джессики еще большую опасность, чем много лет назад.

– Вы еще здесь? – спросил Картер.

– Угу, – ответила она, постаравшись придать своему тону как можно больше легкомыслия. На самом деле Джессика нервничала так сильно, что сердце ее готово было выпрыгнуть из груди.

Картер подумал, что, вероятно, он расстроил ее этими разговорами о своем прошлом. А может быть, ей просто это было неинтересно. Он больше всего на свете не хотел расстраивать Джессику или надоедать ей. Особенно сегодня вечером, когда им только-только удалось наладить контакт. Картер откашлялся:

– Вас, наверное, удивил мой звонок?

Как только Картер спросил об этом, Джессика задумалась: а действительно, почему он ей позвонил, да еще так поздно? Такой занятой человек, как Картер Маллой, не стал бы звонить без дела.

– Вы действительно меня удивили, – спокойно проговорила Джессика. – Но я решила дождаться, когда вы сами объясните мне это. – Всем своим тоном она хотела донести до Картера, что его звонок для нее приятная неожиданность и почти такой же прорыв в их отношениях, как и утренний поцелуй. Но, с другой стороны, ей нужно было одновременно показать, что для нее все это значит не больше, чем для него.

– Да, думаю, я должен все объяснить. Сегодня утром, когда я возвращался в город после нашей встречи, мне пришло в голову, что нам будет проще работать вместе, если вы увидите некоторые из моих проектов.

– Я уже видела несколько ваших макетов…

– Я имею в виду не это. Чертежи и макеты не передают всех нюансов. Мне хотелось бы, чтобы вы посмотрели здания, перестроенные по моим проектам. Некоторые из них похожи на то, что вы рассказали мне сегодня утром. Если вы увидите их воочию, вам легче будет решить, подхожу ли я для этой работы.

Желудок Джессики мучительно сжался.

– У вас есть какие-то тайные мысли по поводу этого проекта?

– Это не…

– Прошу вас, будьте со мной откровенны, – произнесла она встревоженно. – Вы – не единственный мой вариант. Есть еще много других архитекторов.

– Джессика…

– Гордон посоветовал мне обратиться к вам только потому, что, в отличие от других архитекторов, вы знакомы с этим домом, и эта работа вас заинтересует.

– И он абсолютно прав, – резко перебил ее Картер. – Вы можете немного помолчать и дать мне вставить хоть слово? – На другом конце провода наконец воцарилось молчание, и Картер с облегчением выдохнул: – Благодарю вас, мадам. Джессика, когда вы начинаете выходить из себя, мне всегда представляется кипящий котел.

– Просто я не терплю ходить вокруг да около. Вот и все. Если вы не хотите заниматься этим проектом, так скажите, и я оценю вашу откровенность. Это лучше, чем наносить удары исподтишка.

– Я хочу взяться за эту работу. Я действительно этого хочу. Сколько раз я должен повторять?

Джессика ответила ему гораздо спокойнее:

– Если это действительно так, зачем же тогда все это устраивать?

– Затем что я хочу, чтобы вы выбрали меня не потому, что вам предложил это Гордон, – проговорился Картер. Он в волнении отпрянул от стены, на которую опирался во время разговора, и с силой взъерошил волосы. – Мне важно знать, – медленно проговорил он, – что вы обращаетесь ко мне не просто по рекомендации, а как к специалисту, чьи работы вам действительно нравятся.

Джессика подумала, что Картер не такой уж и деловой человек, каким показался ей вначале.

– Вы ужасно ведете свои дела. К чему вам передо мной раскрывать свои карты? Вы так ведете себя со всеми своими клиентами?

– Нет. Только с вами. Вы мой особый клиент.

Почему-то после этих слов Картера нервное напряжение Джессики исчезло. Ей стало необъяснимо легко, и совсем не важно, что он сказал это в таком легком, почти шутливом тоне. Она почти совсем успокоилась.

– Ладно, – примирительно сказала Джессика. – Простите, что вас перебила.

Картера очень удивила такая быстрая капитуляция и неожиданная вежливость Джессики. В первую минуту он даже опешил от изумления. Он попытался и не смог вспомнить, с чего началась эта ссора.

– Ух, – только и смог сказать Картер.

– Я перебила вас, когда вы предложили посмотреть здания, построенные по вашим проектам.

Он был благодарен Джессике, что она сама повернула разговор в нужное русло.

– Лучшая моя работа – ну, по крайней мере, я сам считаю ее лучшей – находится к северу от вашего поместья, на побережье Майн. Это примерно в трех часах езды от вас. Вы можете осмотреть весь этот комплекс за один день. – Секунду поколебавшись, он предложил: – Я подумал, что, если вы не против, мы можем отправиться туда вместе.

На этот раз пришла очередь удивляться Джессике. Она и подумать не могла, что Картер захочет провести с ней целый день, пусть даже и по работе. И потому, когда она ему ответила, в ее голосе прозвучала легкая насмешка:

– Этого требуют деловые интересы или у вас для этого есть какие-то другие причины?

– Что вы имеете в виду?

– Вам не нужно идти ради меня на такие жертвы. Я могу поехать туда и сама.

– Зачем вам ехать туда одной, если мне не сложно подвезти вас и все показать на месте?

– Потому что вам придется потратить на это целый день.

– Я могу себе это позволить.

– А как же ваша работа?

– На этой неделе я закончил все неотложные дела. Так же, как и вы. Скоро у вас начнется экзаменационная пора, и вам будет сложно куда-либо выбраться. И потому я решил поехать туда в воскресенье, когда мы оба будем свободны.

Это показалось Джессике еще более странным.

– Мне неудобно, что вы потратите на меня целое воскресенье.

– Почему бы и нет?

– Но ведь в воскресенье у вас выходной. Зачем же тратить его на работу?

– Но почему же только на работу? Мы сможем неплохо провести время. В той стороне несколько хороших ресторанов. По дороге мы могли бы заехать туда и пообедать.

Джессика опять прижала руку к груди, чтобы как-то справиться со своим сердцебиением.

– А еще вы сможете пройтись по магазинам, – продолжал Картер. – Там есть несколько торговых комплексов. А я вас где-нибудь подожду.

Джессика очень смутилась:

– Но мне правда неудобно вас об этом просить.

– А вам и не нужно меня ни о чем просить. Я же вам сам предлагаю. – Внезапно в голове у него промелькнула запоздалая мысль. Голос его погрустнел. – Если, конечно, я не буду вам в тягость.

– Дело тут не во мне.

– А в ком же?

– В вас. Не буду ли я вам в тягость? Боюсь, вы умрете со скуки. Я очень скучный человек.

– Кто вам такое сказал?

– Вы. Когда мне было десять лет. Я сидела на скалах и смотрела на океан. А вы подошли и спросили в своей обычной манере, куда это я смотрю? Я не нашлась что ответить, и вы сказали, что вот всегда я такая скучная и печальная.

Картер почувствовал, что готов провалиться сквозь землю.

– Мы оба изменились с тех пор.

– Но Том всегда говорил мне то же самое. Он тоже считал меня скучным человеком. И потом, я никогда не была душой компании.

– Дорогая моя, мужчинам нужно нечто большее, чем просто звезда вечеринок. Вы не обидитесь, если я скажу вам, почему в глазах некоторых людей вы выглядите скучной? Не обижайтесь, ведь в вас масса положительных качеств. – Все, что дальше сказал ей Картер, произошло спонтанно, он говорил, не задумываясь о реакции, которую могут вызвать его слова. Он просто проговаривал свои мысли вслух: – Вы много читаете, много думаете, много работаете. Вот почему вы с таким трудом идете на контакт с людьми. Но это означает не то, что вы скучный человек, а что мужчине нужно приложить больше усилий, чтобы разгадать вас. Что касается меня, то я готов потратить на это и время и силы. Уверен, что это того стоит. Так что если вы согласитесь поехать вместе со мной на побережье, то это вы окажете мне услугу. – Картер глубоко вздохнул.

Он сказал, что думал, и не знал, как к этому отнесется Джессика. – Так вы согласны принять мое приглашение?

– Да, – быстро ответила она. Ею двигали те же чувства, что и Картером.

Глава 5

Ночью, после этого разговора, Джессике приснился странный сон. Проснувшись, она еще долго лежала с закрытыми глазами, под впечатлением сна. Когда же она все-таки открыла глаза и нащупала в темной комнате часы, они показывали 2:24 ночи. Все тело ее было горячим и немного влажным. Она задыхалась, и ее опять била дрожь. Это состояние было отголоском того, что она ощутила во сне и что наяву не желало ее отпускать. Джессика вытянулась на постели. Но, почувствовав, что дрожь не проходит, вновь свернулась калачиком, стараясь, чтобы это приятное чувство не оставляло ее как можно дольше. Оно было таким необычным, нежным и волнительным.

Постепенно, и это заняло у нее еще больше времени, чем пробуждение, Джессика стала вспоминать того, кто ей приснился. И чем дольше она это вспоминала, тем приятнее становилось ощущение. Как только образ Картера Маллоя полностью сложился в ее голове, Джессика томно улыбнулась. Но томность вдруг уступила место тревоге.

Никогда в жизни Джессике не снились эротические сны. Никогда. Даже в подростковом возрасте, когда с ее организмом происходили странные, непонятные ей самой изменения. Ничего подобного ей никогда не снилось. Ни тогда, когда она встречалась с Томом, ни после развода с ним. Джессика всегда обращала внимание на красивых мужчин. Она разбиралась в мужской красоте и даже восхищалась ею. Но ее интерес к мужчинам не имел ничего общего с сексуальным влечением. Нельзя сказать, чтобы сексуальное влечение присутствовало и в ее подсознании. Если бы это было так, то Джессика каждую ночь просыпалась бы от сильнейшего чувственного наслаждения. Джессика перевернулась на другой бок и заслонила лицо рукой, словно хотела скрыть свое смущение от целой толпы любопытных глаз, глядящих на нее из темноты.

Картер Маллой. Обнаженный и превосходно сложенный. Картер Маллой, целующий и ласкающий ее. Он был очень деликатен. Он постепенно раздевал, а потом целовал и ласкал ее. Он доводил ее ласками до невероятного наслаждения, почти до безумия. Раньше она никогда ничего подобного не испытывала.

С отрывистым стоном Джессика перевернулась на другой бок и залезла с головой под одеяло. Но никакое одеяло не способно было закрыть все эти картины в ее памяти. В этих видениях Картер Маллой целовал каждый уголок ее тела и сам отдавал себя на волю ее губам и рукам, в свою очередь страстно ласкавшим его. В этом сне он был крепким и сильным и в то же время уязвимым и ранимым. Он был переполнен страстным желанием.

Джессика резко села на кровати, вытянувшись в струнку. Включила лампу, прижала колени к груди, попыталась прогнать наваждение и вернуться к своим привычным мыслям. Кое в чем она преуспела. По крайней мере, практически перестала дрожать. Но беспокойство осталось, и Джессику это расстроило.

Она не могла понять своих чувств. Джессика никогда не была страстной женщиной. Занимаясь любовью с Томом, она просто исполняла супружеский долг. Иногда ей это даже нравилось. Иногда она даже испытывала оргазм, но эти случаи можно было бы пересчитать по пальцам. И Джессика никогда не задумывалась, почему это происходит так редко. В конце концов она пришла к выводу, что люди слишком большое значение придают сексу. А сейчас она не могла понять, как ей мог присниться такой сон и почему она испытала от него такое сильное чувственное удовольствие.

Попытавшись отогнать эти мысли, Джессика опустила глаза. А что, если бы кто-то увидел ее? Что, если бы кто-то наблюдал за ней, пока она спала? С ужасом она представила, что во сне могла издавать сладострастные стоны или изгибаться от наслаждения.

Джессика решила, что, наверное, что-то не то съела. Определенная пища может вызвать у человека сильное сексуальное желание. Конечно же эта пища и вызвала всю эту эротическую интерлюдию.

Джессика перебрала все, чем питалась весь день. Это было довольно просто, так как ела она мало и была достаточно консервативна в выборе продуктов. Но не смогла найти ничего, что бы могло вызвать в ней такой бурный всплеск сексуального желания.

Но может быть, какая-то пища так подействовала именно на нее? Или, может быть, у нее произошел сильный гормональный выброс? Возможно, это свидетельствует о приближении менопаузы. Но ей всего тридцать три года! Этого просто не может быть!

Сексологи считают, что пик сексуального влечения у женщин наступает позже, чем у мужчин. Женщины начинают испытывать сильное физиологическое влечение лет в тридцать – сорок. По крайней мере, так было написано во всех женских журналах. Но Джессике всегда казалось, что журналы публикуют подобные статьи для читательниц этого возраста.

Но может быть, во всех этих статьях и была доля истины? Возможно, с возрастом в ней проснулись какие-то новые, неизведанные чувства. И к тому же она уже очень давно, больше одиннадцати лет, не была с мужчиной. Может быть, этот сон не что иное, как запоздалые сигналы, которые подает ее тело на отсутствие секса. Может быть, это сигнал, который подают ее биологические часы. Возможно даже, что ее организм таким образом говорит Джессике, что ей пора родить ребенка.

Откинув одеяло, она вскочила с кровати, надела очки и босиком быстро направилась в сторону кухни. Через минуту она уже сидела на кухонном стуле по-турецки и держала на коленях открытую жестянку с попкорном.

Попкорн был для нее чем-то вроде успокоительного. Когда Джессика была маленькой, в ее комнате всегда была припрятана жестянка с попкорном. Мать беспокоилась, что от сахара, которым обычно его покрывают, у Джессики испортятся зубы. Но теперь ее мать при всем желании не могла ни о чем беспокоиться. Вот почему жестянка с попкорном всегда была у Джессики под рукой. Но она старалась не слишком им злоупотреблять. Хотя у нее не было проблем с лишним весом. Впрочем, и опасность располнеть вряд ли бы ее остановила: попкорн был ее слабостью. Попкорн был таким воздушным и хрустящим. Как раз то, что нужно, когда тебе грустно. И все же злоупотреблять им не стоило.

Сейчас ей не было грустно, но она чувствовала себя не в своей тарелке. И очень сердилась на Картера. Она пыталась найти оправдание тому, что случилось, и поэтому обвиняла его. Ну почему объектом ее эротического сна оказался именно Картер Маллой? Джессика проклинала Картера за то, что он был таким красивым и сексапильным, себя за то, что она оказалась столь уязвимой, а наследие Кросслинов за то, что оно вынудило ее прибегнуть к услугам архитектора. Если бы не все эти факторы, Джессика не оказалась бы сейчас в таком сомнительном положении.

Джессика поглощала горстями попкорн. Когда она налила себе стакан молока и допила его, оказалось, что уже почти четыре часа утра. Она постаралась подумать о чем-нибудь нейтральном, например о семинаре по русскому языку, который был намечен у нее на завтрашний день. И мало-помалу эти мысли успокоили ее. Вздохнув с облегчением, Джессика поднялась, поставила пустой стакан в раковину, а жестянку в кладовку и вернулась в постель.

Когда Картер ей позвонил и настойчиво предложил поехать вдвоем на побережье в это воскресенье, она отказалась. Он хотел, чтобы Джессика как можно скорее убедилась в его компетентности. Но поехать в это воскресенье она не могла, так как собиралась готовиться к занятиям. Следующее воскресенье тоже у нее было занято: предстояла подготовка старшекурсников к выпускному экзамену, а Джессика не любила делать что-либо в спешке. Так что поездку приходилось отложить на неопределенный срок.

Но Картер настаивал на точной дате поездки. И потому Джессике пришлось назначить ему день. Он обещал позвонить ей в субботу и уточнить, когда за ней заедет. Хорошо, что ей самой звонить ему не придется до следующей субботы. Джессика была очень рада этой передышке, так как она надеялась забыть свои ощущения во время недавнего эротического сна. А за эти двенадцать дней ее отношение к Картеру изменится и перейдет в нормальное русло.

В те редкие свободные минуты, когда у нее было время все это обдумать, Джессика твердо решила для себя, что ее отношения с Картером должны стать сугубо деловыми. Она сосредоточилась на планах по поводу переделок в поместье, постаралась привыкнуть к мысли, что они неизбежны, и смириться с этим.

В конце недели она позвонила Нине Стоун и договорилась с ней о встрече в местном ресторане, известном своими блюдами из морепродуктов. Это было довольно изысканное заведение. Оно было расположено рядом с домом Кросслинов, и из его окон открывался красивый вид на океан.

Джессика познакомилась с Ниной год назад в местном книжном магазине, где они выбирали книги, и недавно Джессика обратилась к ней по поводу продажи поместья Кросслинов. Нина не смогла сделать карьеру в их родном городке, но уже пять лет успешно работала на Северном Берегу. Она была неглупым и напористым брокером. У нее был собственный, неповторимый стиль работы. Обычно женщины подобные Нине пугали Джессику, но с ней, как ни странно, она с самого начала нашла общий язык. Джессика видела всю жесткость характера Нины, но при этом ей удалось разглядеть и ее хорошие стороны. В частности, ту нежность и кротость, которые Нина так старательно прятала от окружающих. Но эти качества Нина проявляла только тогда, когда они с Джессикой оставались наедине и она снимала свой защитный панцирь.

Вопреки своей репутации, Нина никогда не стала бы на нее давить. И Джессика это знала. Стоун, как и нынешний Картер, понимала, что может ранить Джессику, и старательно избегала подобных тем в разговоре. Поместье Кросслинов не давило на нее своим старинным величием, и потому она не настаивала на том, чтобы его поскорее снести.

Именно по этой причине Джессике легко было рассказать ей о последних событиях, связанных с поместьем.

– Жилой комплекс? – удивленно спросила Нина. Это была миниатюрная, худенькая женщина, похожая на эльфа. Женственная наружность часто помогала ей в бизнесе, делая удары, которые она наносила противникам, непредсказуемыми и оттого еще более резкими. – Я не знаю, Джессика. Жаль превращать такое прекрасное место в обыкновенный жилищный комплекс.

– Но ведь можно превратить его в красивый жилищный комплекс.

– Но поместье Кросслинов – это нечто большее, чем просто красивое место.

Джессика тяжело вздохнула:

– Нина, я не могу оставить все как есть. И ты это сама прекрасно понимаешь. Я не могу позволить дому Кросслинов разрушаться в ожидании подходящего покупателя.

– Рынок – это настоящая помойная яма, – извиняющимся голосом проговорила Нина. – Иногда мне удается поднять продажи до высокого уровня, иногда до среднего, но чаще всего они находятся в самом низу экономической шкалы. – Она ненадолго задумалась. – Я не могу не согласиться, что жилищный комплекс – очень выгодное предприятие. Особенно в наших местах. Дом на берегу океана. Молодые люди будут считать это место романтичным, а старики захотят отдохнуть здесь от дел. – Опять немного помолчав, она отпила вина из бокала. Ногти на ее тонких пальцах были покрыты красным лаком, под цвет костюма. – Расскажи мне обо всем более подробно. Это идея Гордона Хейла? Он смотрит на все только с финансовой точки зрения. Этот человек просто скала в деловом мире. Ты сказала, что он создал консорциум?

– Еще нет, но собирается сделать это в ближайшее время. А сейчас я работаю с одним человеком, который определит, какой вариант перепланировки наиболее для меня подойдет.

– А кто это?

Немного поколебавшись, Джессика сказала:

– Один архитектор.

Нина с минуту молчала, внимательно изучая лицо Джессики:

– А чего ты вдруг так смутилась?

– Нет, – быстро проговорила Джессика, поправляя очки, чтобы скрыть свое волнение.

– Похоже, что этот архитектор крепкий орешек?

– Вовсе нет. Он очень обаятельный. Его зовут Картер Маллой, – объяснила Джессика, наблюдая за реакцией Нины. – Ты когда-нибудь слышала о нем?

– Конечно, – не моргнув глазом ответила Нина. – Он работает в фирме «Маллой и Гудвин». Он настоящий профессионал в своем деле.

Джессика почувствовала тайную гордость за Картера.

– Получается, ты видела его работы?

– Да, один комплекс, построенный по его проекту в Портсмуте, это недалеко отсюда. Вообще-то я не люблю Портсмут, но эта постройка действительно выглядит здорово. Он превратил старый текстильный завод в жилой комплекс. Замечательная работа. Ему удалось сохранить всю прелесть старого здания и при этом переделать его на современный лад. – Легкая тень пробежала по ее лицу и тут же исчезла. Нина улыбнулась Джессике. – В общем, профессионал он прекрасный и к тому же шикарный мужчина. Я правильно тебя поняла?

– Вряд ли его можно назвать шикарным, – быстро возразила Джессика. Эта поспешность ответа не укрылась от Нины.

– А как бы ты его охарактеризовала? – с любопытством глядя на Джессику, спросила она.

Джессика на минуту задумалась:

– У него довольно приятная наружность.

– Насколько я помню, это определение не очень ему подходит. Мужчине с приятной наружностью можно просто улыбнуться, пройти мимо и забыть. А по-настоящему привлекательный мужчина вызывает куда более сильные эмоции. У Картера Маллоя потрясающая спортивная фигура. Ну, по крайней мере, так он выглядел на том фото, которое я видела.

– Мне кажется, он действительно очень спортивен, – сдержанно произнесла Джессика.

– Боже мой, ну что это за выражение «мне кажется»? – возмутилась Нина. – Не могу поверить, что ты настолько равнодушна к мужской внешности. Уверена, это сплошное притворство с твоей стороны. Зачем-то тебе хочется казаться такой холодной и неприступной. Очнись, Джессика! Не нужно хоронить себя заживо только потому, что твой муж был таким подлецом. Не нужно судить всех по одному отвратительному экземпляру. Еще не все потеряно, ты могла бы найти себе подходящую пару. – Нина высоко подняла голову. – С кем ты встречалась в последний раз? Джессика пожала плечами:

– С кем? – Нина в шутку толкнула ее ногой под столом. – Неужели не помнишь?

– Ну, это сложный вопрос. Смотря что называть «встречалась». Если под словом «встречалась» ты подразумеваешь, ходила ли я куда-нибудь с мужчиной, то я это делаю постоянно. Со своими коллегами по работе.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имела в виду не это. Я говорила о свиданиях, когда мужчина встречает женщину у дома, везет ее в ресторан, провожает до дому, целует, а потом, возможно, остается на ночь.

– Уфф, я не из тех женщин.

– Не из тех женщин, которые спят с мужчинами?

– А у тебя-то самой как с этим обстоят дела? – в свою очередь спросила Джессика. С одной стороны, ей было очень неудобно задавать такой вопрос, а с другой – очень хотелось услышать ответ. Они с Ниной дружили уже почти год, но единственное, что Джессика знала о ее личной жизни, – это то, что по субботам она редко ночует дома.

Нину очень удивил такой нескромный вопрос Джессики.

– Вообще-то я не из тех, кто спит с кем попало, но мне нравится проводить время с мужчинами. Большинство из них – конечно же это парни на одну ночь. Но даже среди них попадаются неплохие экземпляры. Я не представляю для них никакой угрозы, так как не собираюсь за них замуж. Мы просто хорошо проводим время.

– А ты действительно не собираешься замуж?

– Дорогая моя, разве у меня есть на это время?

– Время всегда можно найти, если захотеть.

– Единственное, чего я хочу, – заговорила Нина, откинувшись на спинку стула; она вся ощетинилась и вместе с тем выглядела очень беззащитной, – это разбогатеть и открыть свой собственный бизнес.

– Но мне казалось, у тебя и так достаточно денег.

– Нет, не достаточно.

– Получается, ты нуждаешься в деньгах?

– Нужда бывает разной. Когда я узнала, что моя мать занимается проституцией, чтобы прокормить нас, поняла, что в деньгах я нуждаюсь.

Джессика задохнулась от удивления:

– Прости, Нина. Я не знала.

– Вообще-то это не то, о чем стоит рассказывать первому встречному, – съязвила Нина. Но, увидев искреннее сочувствие на лице Джессики, заговорила спокойнее. Голос ее звучал хрипловато. – Это было, когда мы жили в Омахе. Сейчас я довольно обеспеченный человек, но больше всего на свете боюсь, что когда-нибудь мне придется продаваться, как это делала моя мать. Именно поэтому я хочу стать финансово независимой раз и навсегда. Ни от одного из мужчин я не приняла бы и цента.

– Но твои дела идут очень хорошо.

– Если бы не конкуренция, то мои дела шли бы еще лучше. А так мне приходится пробивать себе дорогу локтями.

Джессика взглянула на Нину – она была вся на нервах. Ей вдруг стало жаль эту бедную женщину. Женщину, не знающую покоя, чей мозг находился в постоянной работе. Женщину, которая все отдала бы за спокойную и счастливую жизнь.

– Но тебе только тридцать, – наконец сказала она.

– Через год мне исполнится тридцать один, еще через год тридцать два. Если сейчас я буду работать без передышки, то через год буду финансово независимой, а к тридцати пяти годам стану лучшим брокером в наших местах. К тому времени у меня уже будет своя фирма и укомплектованный штат сотрудников. Может быть, тогда мне можно будет немного расслабиться и даже остепениться. – Ника криво усмехнулась. – Вокруг столько подходящих мужчин.

– Ну, тогда ты легко найдешь себе мужа, – сказала Джессика. Она вдруг почувствовала непреодолимую зависть к Нине. Точно такое же чувство она не раз испытывала в детстве, когда смотрела на своих более общительных и симпатичных ровесниц. У Нины были короткие блестящие волосы, безупречная кожа и тонкие кисти рук. Стиль ее одежды был чем-то средним между классикой и современной модой. – Ты относишься к людям, как пчелы к своим сотам.

– Не знаю, хорошо это или плохо, но ты абсолютно права. – Она помолчала, смерив Джессику долгим беспокойным взглядом. – Ну вот, я открыла перед тобой душу. Теперь твоя очередь. Ты собираешься когда-нибудь выйти замуж?

Улыбнувшись, Джессика покачала головой:

– Я не умею очаровывать мужчин, как ты.

– Но почему? – совершенно серьезно спросила Нина. – Ты умная, милая, и у тебя есть высокооплачиваемая работа. Разве не это нужно современным мужчинам?

Милая. Именно так назвал ее Картер в том телефонном разговоре. Он сказал: «Просто мужчинам придется приложить больше усилий, чтобы понять, что творится в вашей милой головке». Конечно же он говорил все это несерьезно, но все же…

– Мужчинам нужны красивые женщины вроде тебя, – заявила Джессика.

– Сначала их действительно привлекает моя красота, но как только они начинают замечать мои недостатки, то сразу же бегут от меня, как черт от ладана. Ни одного мужчину не устроит такая женщина, как я. Слишком жесткая, слишком независимая. Скорее, им как раз нужна женщина вроде тебя: нежная, благородная, мягкая и в то же время уверенная в себе.

– Почему ты решила, что я уверена в себе? – удивленно спросила Джессика.

– А как же иначе? У тебя более стабильная работа. А в наследство досталось великолепное поместье.

– Но скоро от его великолепия ничего не останется, – с горечью напомнила ей Джессика.

Официант подал лобстеров. Нина молча наблюдала, как он ставит перед ними тарелки. Как только он ушел, она продолжила разговор:

– Джессика, ты все равно богатая женщина. Вся проблема в том, что сейчас у тебя нет средств на содержание поместья Кросслинов. Но оно представляет собой огромную финансовую ценность, хоть и не приносит сейчас доход. А если твой проект удастся, твое финансовое положение позволит сделать все, что ты захочешь. Ты спокойно можешь, не думая о работе, выйти замуж и заниматься только семьей. К тому же ты можешь не бояться… – начала Нина, но прервалась, отвлекшись на еду, – быть сломленной, как я. Ты финансово независима. Именно благодаря этому ты и обрела душевное спокойствие. Так что все, что тебе нужно сделать, – она отправила в рот ярко-красный кусок лобстера, – это найти нормального мужчину, обосноваться вместе с ним где-нибудь недалеко от Гарварда и обзавестись детьми.

– Я не знаю, – пробормотала Джессика, в задумчивости рассматривая лобстера, словно не зная, с какой стороны к нему подступиться. – Все не так просто.

– Не спорю, но стоит попробовать. Тебе станет гораздо проще, когда разрешатся все эти проблемы с поместьем Кросслинов. – Проговорив это, она опять сосредоточилась на лобстере.

Джессика наконец тоже принялась за еду. Она молчала и думала о том, что сказала ей Нина.

– Мы ведь говорим о разных вещах, не правда ли? – спросила она через некоторое время.

– Мы говорим о личной жизни.

– Но какое отношение поместье Кросслинов имеет к личной жизни?

– Ты станешь более свободной. И более раскрепощенной в отношениях с противоположным полом.

Заметив, что Джессика не понимает ее, Нина пояснила:

– В каком-то отношении дом Кросслинов заменяет тебе личную жизнь: и мужа, и семью. Нет, – Нина взмахом руки предварила ее возражения, – не подумай, что я хочу тебя в чем-то упрекнуть. Но за время нашего знакомства я не могла не прийти к определенным выводам. Наследие Кросслинов – твоя жизнь. Ты жила там с самого рождения и осталась в этом доме, даже когда вышла замуж.

– Это была инициатива Тома.

– Не сомневалась. Но, мне кажется, суть не в этом. Ведь когда ваш брак распался, ты там осталась. Совершенно одна.

– Ну почему же одна? Я жила вместе со своими родителями.

– Зато сейчас ты в полном одиночестве в своем поместье. Наследие Кросслинов – твой единственный друг.

– Это всего лишь дом, – возразила Джессика.

Но Нине тоже было что возразить ей.

– Да, но это дом со своей историей и неповторимой атмосферой. Признайся, ты ведь не ощущаешь одиночества, хоть и живешь в поместье одна?

– Нет.

– Но любой нормальный человек на твоем месте чувствовал бы себя ужасно одиноким. Не пойми меня превратно – я вовсе не хочу, чтобы ты чувствовала себя одиноко. Но ведь Бог создал человека не для того, чтобы он прожил свою жизнь один.

– Я целыми днями общаюсь с людьми. Может, поэтому мне нравится проводить вечера в одиночестве?

– Правда? – спросила Нина, удивленно подняв бровь идеально тонкой формы. – А мне вот нет. Но вполне возможно, это потому, что мой дом не обладает такой аурой, как поместье Кросслинов. Наверное, если бы я жила в доме с такой богатой историей и неповторимой атмосферой, то тоже не чувствовала бы себя там одиноко. – Она замолчала, в задумчивости ковыряя вилкой лобстера. Потом, посмотрев на Джессику, продолжила: – Но, когда поместье Кросслинов перестанет быть таким, как сейчас, когда оно уже не будет всей твоей жизнью, тебе понадобится какая-нибудь замена.

Джессика в отчаянии на нее посмотрела:

– Не думаю, что мне это удастся.

– Но почему? Уверена, изменения в твоей жизни пойдут тебе только на пользу. Я хорошо тебя изучила и знаю, что ты замкнулась в себе, словно черепаха в панцире. Тебе просто необходимо выйти из тени наследия Кросслинов.

Джессика молча обдумывала слова Нины. Образ тени, нависающей над всей ее жизнью, с неожиданной ясностью возник у нее в голове. И с каждой минутой она все больше убеждалась в том, что Нина абсолютно права.

– Ты действительно считаешь, что я всю жизнь пряталась за стенами поместья от внешнего мира? – робко спросила она, но ей хотелось услышать от Нины правдивый ответ.

И Нина решила сказать Джессике все откровенно:

– В какой-то степени это действительно так. Пока дело касается работы, ты такая же, как все: общительная, коммуникабельная, открытая. Но как только кончается рабочий день, ты едешь домой, чтобы поскорее спрятаться за стенами своего особняка от внешнего мира. Но когда у тебя этого укрытия не будет, прятаться будет некуда, и тогда волей-неволей тебе придется адаптироваться в этой новой, самостоятельной жизни. Сейчас ты этого не понимаешь, но скоро убедишься в этом сама.

Джессике все больше и больше нравилась эта идея. Она совсем была не прочь изменить свою жизнь. И не в каком-то далеком «скоро», а прямо сейчас. Она думала об этом, когда в воскресенье утром подбирала одежду для поездки с Картером на Северный Берег. За день до этого он позвонил Джессике и спросил, не слишком ли рано будет выехать в восемь утра. Джессика заверила его, что для нее это не рано. Она всегда была жаворонком, потому что работалось ей лучше всего именно утром.

Однако этим утром Джессика встала пораньше вовсе не для работы. Ее мысли были заняты выбором одежды для предстоящей поездки. Она долго и придирчиво выбирала и примеряла различные наряды. Наконец отобрала четыре из них, а потом все отвергла. И никак не могла принять окончательного решения. Потому что так до конца и не понимала, что означает предстоящая поездка: то ли свидание, то ли деловую встречу.

С одной стороны, это была сугубо деловая встреча. Но ведь Картер предполагал, что они заедут в ресторан и пройдутся по магазинам. И это переводило данную встречу из разряда деловых в личную. Костюм выглядел бы слишком официально, джинсы – слишком повседневно. Конечно, Джессика могла бы облачиться в свой учительский наряд, но она так часто его надевала, что он ей попросту надоел.

Наконец она остановилась на габардиновых брюках и свитере, который она купила этой зимой. Продавщица уверила ее, что этот свитер – последний писк моды. Но Джессика купила его не поэтому. Этот свитер привлек ее своей мягкостью и удобным покроем. Теперь же для нее было важно и то, что он модный. Поверх свитера она надела серый твидовый пиджак. Этот пиджак очень шел к цвету ее глаз. Кроме того, пиджак прекрасно сочетался с черными брюками, и весь этот наряд был самым современным из всего ее гардероба. Джессике и самой было странно, почему сегодня ей хочется выглядеть такой модной и современной. Немного поколебавшись, она решила остаться такой, как обычно: слегка старомодной и довольно консервативной. И все же выглядеть сегодня она хотела как можно лучше. Поэтому с особой тщательностью отутюжила брюки, уделила немало времени макияжу, наложила тени цвета мокко, которые ей очень шли. Однако прическу менять не стала, закрутила волосы, как обычно, в тугой узел на затылке.

К тому времени как подъехал Картер, Джессика успела сильно изнервничаться. А когда он вошел, ее волнение только усилилось. Картер выглядел просто великолепно: тщательно выбритый, одетый в бургундский свитер и светло-серые вельветовые джинсы.

Забрав у Джессики куртку, он положил ее в багажник вместе со своими вещами. Помог ей сесть в машину на заднее сиденье и галантно закрыл дверцу.

– Должна вас предупредить, – сказала Джессика, как только они тронулись с места, – что я ужасный пассажир. Если вы будете ехать на высокой скорости, меня так укачает, что вам придется иметь дело с полутрупом.

– Вы думаете, что я могу превысить скорость?

Джессика не видела лица Картера, но угадала по его голосу, что он насмешливо улыбнулся.

– Я с детства помню жуткий визг тормозов вашей машины.

– Это было так давно. Могу вас утешить: последняя авария, в которую я попал, произошла, когда мне было девятнадцать лет, – шутливо проговорил Картер и резко тронулся с места.

Впрочем, как только они миновали поворот на автостраду, он снизил скорость. Картер любил быструю езду и иногда позволял себе небольшие лихачества, когда в машине не было пассажиров. Но в целом он давно уже стал аккуратным водителем. Это раньше он вымещал свое раздражение, гоня машину на сумасшедшей скорости. Теперь он такого себе не позволял.

Может быть, это было потому, что он перестал ненавидеть мир, как много лет назад. Теперь он вообще редко чувствовал раздражение без причины. Нет, он мог раздосадоваться: на себя – если что-то не ладилось с проектом, или на подчиненного – если у того что-то не получалось, или на клиента – если тот попадался капризным и привередливым. Но даже в таких случаях Картер не выходил из себя. А сегодня у него настроение было прекрасным. Он с таким нетерпением ждал этого дня. В это воскресенье Картер чувствовал себя бодрым и обновленным, словно перед ним открылись ворота в новую жизнь.

Он на секунду оторвал взгляд от дороги, чтобы взглянуть на Джессику. Ее образ не отпускал его с того момента, как она открыла перед ним дверь. Он мог бы легко представить ее себе даже с закрытыми глазами. Но сейчас Картер хотел снова увидеть ее воочию. По его мнению, Джессика выглядела просто превосходно. С годами она стала гораздо красивее, но дело было не только в этом. И в прошлый раз он отметил это, но в сегодняшней Джессике было что-то особое. Маленькие круглые очки совсем не портили ее, наоборот, делали лицо еще более одухотворенным. Ей очень шел этот свитер, брюки подчеркивали стройность фигуры. Ее одежда была изящной, модной и очень ей шла. Картер был рад, что Джессика согласилась с ним поехать.

– Вам удобно? – спросил он.

Она бросила на него быстрый взгляд.

– Да, спасибо, – с улыбкой ответила она.

Они еще немного помолчали, а потом Картер спросил:

– Как проходят экзамены?

– В этот раз нормально, – ответила Джессика.

– И, судя по вашему голосу, вас это удивляет?

– Просто никогда не знаешь, чего ожидать. Все время происходят какие-то накладки. То экзамен перенесут на другое время, чем было в расписании, то выделят абсолютно неподходящую аудиторию.

– Разве такое может происходить в Гарварде? – поддразнил он.

Она скептически улыбнулась:

– Да, в Гарварде тоже такое бывает. Но в этом году все прошло отлично.

– Очень рад за вас.

– Я сама за себя рада, – ответила она с улыбкой. Но тут же заговорила серьезно и озабоченно: – Конечно, сейчас я очень занята. Экзамены, отчеты. Выпускные экзамены не за горами. А до этого нужно провести все контрольные работы.

– Вы будете принимать и выпускные?

– Конечно.

– Наверное, это очень… интересно.

Джессика коротко рассмеялась. Наконец-то ее смех звучал искренне. И Картера это очень порадовало. Такая реакция означала, что Джессика относится к своей работе не так серьезно, как он думал раньше. И они могут общаться на равных, без каких-либо социальных противоречий. Картеру подумалось, что чем чаще они с ней будут встречаться сейчас, тем скорее она забудет того необузданного хулигана из прошлого. Она станет относиться к нему как клиент к своему архитектору. Именно об этом Картер мечтал.

Вообще-то мечты его распространялись гораздо дальше. Он никак не мог забыть их поцелуя. Это продлилось всего несколько секунд, но оставило в его памяти глубокий след. Для него, как и для Джессики, все произошло слишком неожиданно.

Он подумал, что Джессика чем-то похожа на не до конца распустившийся бутон, хотя понимал, что она уже побывала замужем и не была невинной. Но Картер готов был поспорить на что угодно, что мужу не удалось разжечь огня страсти в Джессике. Ее губы казались девственными, неискушенность сквозила в каждом ее жесте. Когда они целовались, она была до наивности не уверена в себе.

Картер не любил иметь дело с девственницами. Даже во времена своей бурной молодости он предпочитал опытных женщин, которые знали, что к чему. Ему претили все эти слезы по поводу поруганной невинности, окровавленные простыни, нежелательные беременности и напрасные обещания. Вот почему он всегда любил иметь дело со здравомыслящими женщинами, хотя сейчас они уже давно ему наскучили.

Он не мог без трепета думать об этом поцелуе, пусть он и продлился всего миг. Этот поцелуй сильно его возбудил, а потом, вспоминая его снова и снова, Картер ощущал сладкую истому, разливавшуюся по всему его телу. Это очень его удивляло. Джессика Кросслин, эта наивная, совсем не сексуальная особа, этот синий чулок, теперь производила на него поистине ошеломляющее впечатление. Она затронула в нем какую-то струну. Даже теперь, когда Картер сосредоточил все свое внимание на дороге и машине, он не переставая думал о Джессике. Она сидела, скромно скрестив ноги. Черные брюки красиво облегали ее стройные бедра. Руки с тонкими пальцами были аккуратно сложены на коленях. Ее свободный свитер не мог скрыть от Картера красивую грудь. Даже скромность ее прически – волосы, закрученные в тугой узел, – казалась обманчивой: благодаря своей простоте она была очень эротичной. Картер был вне себя от возбуждения. А Джессика, казалось, словно не понимала этого.

Может быть, он слишком сильно преувеличил сексуальность Джессики? Вероятно, она просто стала более женственной, а его развращенный ум сразу же нарисовал образ этакой секси? У него давно не было близких отношений с женщинами. Наверное, этим можно объяснить его состояние. Тогда все просто. Можно завести короткий, ни к чему не обязывающий роман с какой-нибудь покладистой девушкой и излечиться от этого наваждения. Но он не хотел излечиваться. Его сексуальное возбуждение, его вожделение, которые он испытывал, когда Джессика находилась рядом, были ему приятны. Он не знал, к чему это может привести, но хотел, чтобы это продолжалось, по крайней мере, сейчас.

– Кстати, одна моя подруга очень хвалила вас как архитектора, – сказала Джессика. – Ее просто поразило здание в Портсмуте, построенное по вашему проекту.

– У гавани? – уточнил Картер. – Я собирался показать его вам в последнюю очередь, на обратном пути.

– А ее оно очень впечатлило. Картер пожал плечами:

– Это правда красивое здание, но далеко не самое мое любимое.

– А какое же любимое?

– Пожалуй, бухта Кадиллак. Я ненавижу это название, но комплекс действительно получился очень красивым.

– Не нравится название? А разве не вы их придумываете?

– К сожалению, не я.

– Кто же тогда?

– Застройщик. Названия всегда дают застройщики, а я просто разрабатываю проекты.

Джессику это очень удивило.

– Значит, вы всего лишь разрабатываете проекты? Ваша работа заканчивается, как только вы сдаете чертежи?

– Когда как. Все зависит от клиента. Одни заказывают только проект, а остальное предпочитают делать сами. Другие желают, чтобы я был их личным консультантом и принимал участие в строительстве до конца. За это, конечно, идет дополнительная оплата. Последний вариант мне нравится больше. – Он посмотрел на нее таким взглядом, словно хотел предварить вопрос. – Но это отнимает намного больше времени и потому менее выгодно. Гораздо выгоднее работать только над чертежами, так получается быстрее. Но зато не приносит такого удовлетворения. Когда я участвую во всем проекте от начала до конца, моя совесть спокойна. Ведь я могу вмешаться, если что-то пойдет не так.

– И часто что-то идет не так? Я слышала несколько жутких историй. Неужели все это правда?

– Иногда на самом деле происходят ужасные вещи. – Он еще сильнее сжал руль. – Основная проблема заключается в том, что некоторые архитекторы не соизмеряют свои вымыслы с действительностью. В нашем деле должно быть строгое соотношение между теорией и практикой. Но некоторые горе-архитекторы больше думают о своих амбициях, чем о том, как будут воплощаться в жизнь их проекты. Они так увлечены своими фантазиями, что совершенно не видят очевидных ошибок, забывают о реальных вещах, не понимают, что на практике невозможно выполнить то или иное ноу-хау. Многие архитекторы не имеют понятия о том, как строится дом. Люди с гвоздями и молотками в руках для них – абстрактные фигуры. Так и появляются проекты, которые невозможно осуществить на практике. То, что красиво выглядит на бумаге, может стать невозможным в реальной жизни.

При этих словах Картера Джессику посетила внезапная мысль.

– Гордон говорил, что вы хорошо разбираетесь в строительных работах? Это правда?

– Когда я учился в колледже, то каждое лето проводил на стройках.

– И, узнав все тайны строительства, вы и захотели стать архитектором?

– Нет, – усмехнулся Картер, – я захотел стать архитектором, потому что эта профессия приносит стабильный доход, а мне нужно было на что-то жить. – Усмешка пропала с его лица. – Но потом я искренне заинтересовался архитектурным делом. Все эти чертежи, проекты, мужчины-архитекторы, стоящие тут и там в дорогих костюмах и строительных касках. – Он рассмеялся. – А главное, меня привлекали шикарные машины, на которых ездили эти самые мужчины. «Порше», спортивные «мерседесы» и БМВ – я люблю все эти машины. Теперь и у меня есть небольшая коллекция автомобилей, в том числе и эта «супра».

– А почему у вас нет «порше?

– Я задал себе тот же вопрос, когда мой партнер по бизнесу показал мне свой новый «порше».

– Но все-таки почему?

– Потому что у меня нет на него денег. Они жутко дорогие.

– Но у вас ведь такой же доход, как и у партнера по бизнесу.

Он пожал плечами.

– Доход такой же, но взгляды на жизнь другие. Мне трудно сразу потратить столько денег. К тому же я буду постоянно бояться, что такую дорогую машину угонят. У меня ведь нет охраняемого гаража. Я паркую машину на аллее за домом, – шутливо проговорил Картер. Затем, с минуту подумав, продолжил более серьезным тоном: – Боюсь, что если я все же решусь купить себе «порше», то меня не будет покидать ощущение, что я его украл. Как ни странно, такие мысли до сих пор приходят мне в голову.

Непонятно почему, Джессике вспомнилась Нина, для которой все счастье жизни заключалось в надежном банковском счете. Конечно, она понимала, что между ней и Картером огромная разница. У Нины на первом месте деньги, а Картера больше занимает сам процесс работы. А впрочем, Джессика пока так мало о нем знала.

Размышляя таким образом, она замолчала. Несмотря на свое любопытство, Джессика никогда бы не осмелилась влезать Картеру в душу и расспрашивать о том, о чем он, может, и говорить не хочет. Поэтому, чтобы ее затянувшееся молчание выглядело естественным, Джессика отдалась убаюкивающему движению машины и мелькающему за окнами пейзажу. Молчать в обществе Картера оказалось вполне комфортно. Странно, раньше она думала, что молчать можно лишь в одиночестве. Обычно, когда она оставалась с мужчиной наедине, ей казалось, что молчать неприлично, она выискивала тему для разговора. Джессика никогда не была хорошим собеседником, и потому подобные встречи очень тяготили ее.

А сейчас она не чувствовала ничего подобного. Мили проносились одна за другой, а молчание не становилось более тягостным. Джессика понимала, что, если бы это угнетало Картера, он бы о чем-нибудь заговорил. Не тот он человек, чтобы не решиться изменить обстановку, если ему в ней неуютно. Он не робел ни перед ней, ни перед кем. И то, что она так легко чувствовала себя с ним, Джессике казалось странным. Для общения она выбирала людей мягких и деликатных – с ними она чувствовала себя спокойно и уверенно. Но в чем-то с Картером ей было даже проще, чем с теми нерешительными мужчинами, с которыми она изредка встречалась. Может быть, потому, что с Картером она чувствовала твердую почву у себя под ногами.

Джессика понимала, что Картера, так же как и ее, абсолютно устраивает это молчание. Его большие сильные руки крепко сжимали руль. Он вытянул ноги настолько, насколько позволял тесный салон машины. Плечи его были расправлены, глаза внимательно следили за дорогой. Они практически все время молчали. Лишь изредка молчание нарушалось легким вздохом Картера или коротким рассказом о здании, мимо которого они в данный момент проезжали. Но потом Картер опять замолкал.

Поездка была долгой – около четырех часов. Останавливались по дороге они только один раз, и то ненадолго. Картер извинился перед Джессикой за такой утомительный путь. В Бар-Харбор они прибыли до полудня. Но эта долгая и утомительная поездка того стоила.

– Восхитительно! – с искренним восторгом воскликнула Джессика, когда Картер показал ей бухту Кадиллак.

В отличие от поместья Кросслинов жилой комплекс был построен на самом берегу океана. Дома располагались небольшими группами, из окон открывался прекрасный вид – на океан и на гору Кадиллак.

– И все это уже продано? – спросила Джессика.

Картер кивнул:

– Но не во всех домах живут круглый год. Комплекс находится на самом севере побережья и потому не пользуется большим спросом. Большинство домов люди арендуют в определенное время года. Я думаю, что пару из них следует перепродать частным лицам – это будет выгодно застройщику.

– И вам, наверное, тоже?

– Я получил гонорар за проект этого комплекса. Заказчик остался очень доволен моей работой. Но конечно, это не принесло мне такого дохода, какой принесет поместье Кросслинов.

– Гордон обсуждал уже с вами финансовую сторону дела?

– Нет. А с вами? Джессика покачала головой:

– Мне кажется, в данный момент он только все обдумывает. Гордон не захочет обращаться к инвесторам до тех пор, пока мы не предоставим ему какой-то конкретный план.

Картеру очень понравилось это «мы».

– Он работает с постоянными инвесторами?

– Не знаю. – Выражение лица Картера удивило Джессику. – А почему вы об этом спрашиваете?

– Потому что я знаю одного человека, которого этот проект мог бы заинтересовать. Его зовут Гидеон Лоу. Два года назад мы вместе с ним работали над одним проектом в Беркшире и до сих пор поддерживаем отношения. Он порядочный человек и один из лучших строителей в округе. Не знаю, будет ли он подрядчиком в проекте по восстановлению наследия Кросслинов или захочет вложить в него деньги. Лоу давно ищет какой-нибудь выгодный проект, каким и является ваше поместье.

– Вы действительно считаете его выгодным?

– Конечно. Будь это не так, я не стал бы вкладывать в него свои деньги. – И вдруг без всякого перехода добавил: – Я проголодался. Не хотите ли перекусить?

Джессике понадобилась целая минута, чтобы переключиться с делового разговора на совсем другую тему. Хорошо, что ей не хватило времени, чтобы обдумать ответ, иначе она опять начала бы нервничать.

– Уфф… конечно. Он взял ее под руку:

– Пойдемте. Здесь недалеко есть ресторан, где подают лучший суп на всем побережье.

Джессика с удовольствием поела бы сейчас горячего супа, так как сильно замерзла – с океана дул ледяной ветер. Она застегнула пиджак на все пуговицы. Картер бережно повел ее под руку к ресторану. От его надежной, сильной руки исходило удивительное тепло. Довольно быстро Джессика почувствовала, что согрелась, и перестала дрожать.

Картер оказался прав. Суп действительно был просто изумительным. Но Джессику больше занимал вид из окна, выходившего на пирс, и общество Картера, чем еда. Кроме супа, им подали салат из шпината и удивительно вкусный домашний пшеничный хлеб. Перекусив, они сели в машину и двинулись к следующему объекту, построенному по проекту Картера.

Останавливались по пути они пять раз: трижды – по делу (Картер показывал ей свои работы) и дважды – для отдыха. Через четыре часа они добрались до Харборсайда. Так же как на других объектах, он сначала провел ее вокруг здания, а после рассказал историю замысла и развития этого проекта. Поделился собственными впечатлениями от того, что получилось. Все было точно так же, как и у предыдущего объекта. И точно так же ему пришлось долго ждать мнения Джессики.

– Все это очень интересно, – наконец сказала она. – Но, наверное, сама идея превратить старый завод в жилой комплекс несколько связывала вам руки? Впрочем, вам удалось подойти к этой работе творчески, найти оригинальное решение. И мне это нравится.

Картеру было очень важно мнение Джессики. Но он хотел услышать правду. Ему не нужна была вежливая отговорка. О предыдущих его работах она говорила подробно, разбирала в деталях, и по всему ощущалось, что ей на самом деле они нравятся. А теперь… Картер почувствовал, что Джессику этот жилищный комплекс не поразил, хоть она и старалась показать самое искреннее восхищение.

– Ну что вы, Джессика, – поддразнил он ее. – Никаких проблем, можете говорить все, что думаете.

Она еще раз окинула взглядом здание на углу улицы, на которой они находились.

– Я и говорю, что думаю. Учитывая, что это ваш первый проект, он просто замечателен.

– Значит, по-вашему, это красивое здание?

– Ну-у, не то чтобы красивое. Но оно впечатляет.

– Но вы бы не захотели жить здесь? Я вас правильно понял?

– Я этого не говорила.

– Но это ведь так?

Взглянув на Картера, Джессика увидела насмешку в его глазах. И хотя понимала, что смех его беззлобен, отвернулась и, не желая встречаться с ним взглядом, а тем более показывать, как хорошо ей в его присутствии, немного прошла вперед.

– Я больше хотела бы жить в бухте Кадиллак, – уклонилась она от прямого ответа.

– Или в Риверсайде, – прибавил Картер.

Почему-то Джессика смутилась. Краска залила ее лицо, и от этого она стала еще привлекательней и женственней.

– Или в пустыне.

– Или в Волкер-Плэйс, – назвала Джессика еще один дом, построенный по проекту Картера, который они в тот день посетили. – Ну ладно, если честно, это здание понравилось мне меньше других. Но и эта работа весьма удачная.

– Значит, вы готовы воспользоваться моими услугами?

Она удивленно подняла брови.

– Конечно. Мы ведь уже это обсуждали. А почему вы сейчас об этом спрашиваете?

– Но ведь мы для того и совершили эту поездку, чтобы вы оценили мои работы, не так ли?

По правде говоря, Джессика совершенно забыла о цели этой поездки. Замечание Картера очень ее удивило. И пока Джессика об этом думала, поняла две вещи. Во-первых, она уже давно стала воспринимать Картера как талантливого архитектора. А во-вторых, она получила от этой поездки незабываемое, ни с чем не сравнимое удовольствие. С самого начала, как только она села в машину Картера и погрузилась в убаюкивающее движение его автомобиля, поездка полностью ее захватила. И образ хулигана из прошлого окончательно стерся из ее памяти. Теперь она думала только о Картере из настоящего, и он нравился ей все больше и больше. Но что именно ей нравилось в нем? Его профессиональные качества или нечто большее?

– Я восхищена вашей работой. Картер криво усмехнулся:

– Вы могли бы сказать это и с большим энтузиазмом.

Увидев, что он улыбается, Джессика сказала, подражая его интонациям:

– Мне очень нравится то, как вы работаете.

– Правда?

– Правда!

Улыбаясь, Картер продолжил все с той же шутливой интонацией:

– И вы считаете, что я могу сделать действительно хороший проект для поместья Кросслинов?

– Я считаю, что вы можете сделать поистине прекрасный проект для поместья Кросслинов!

– И вы говорите это серьезно, а не из-за того, что нас связывает общее прошлое?

Бросив на него взгляд, Джессика рассмеялась, легко и непринужденно. Это вышло как-то само собой.

– Нет, дело совершенно не в прошлом. Если бы я все еще помнила наше прошлое, то послала бы вас ко всем чертям.

Картер не видел глаз Джессики, но по тому, как звучал ее смех, он понял, что теперь их связывают по-настоящему крепкие узы. Он был так обрадован этим, что не смог удержаться и притянул Джессику к себе. Его пальцы нежно касались ее лица. Так продолжалось некоторое время. Наконец их глаза встретились. Картер надеялся прочесть в них искреннее чувство и не ошибся: Джессика действительно смотрела на него по-настоящему нежно. И Картер понял, что он нравится ей не только за свои профессиональные качества. И это польстило ему еще больше, чем когда Джессика хвалила его работу. Поддавшись внезапному порыву, Картер нежно дотронулся до ее губ, а когда они чуть-чуть приоткрылись, он не удержался и поцеловал Джессику.

Его поцелуй был очень легким и волнующим. Все произошло так внезапно, что Джессика не успела остановить Картера. Да, честно говоря, и не хотела. Этот поцелуй был таким прекрасным и нежным. Он был куда чувственнее, чем те страстные поцелуи, которые недавно приснились ей. Она задрожала от возбуждения и не могла понять, виной тому воспоминания о ее сне или этот реальный поцелуй? Эта дрожь очень смутила ее.

– Нет, – прошептала Джессика, высвобождаясь из объятий Картера и ухватившись за его пиджак. – Пожалуйста, Картер, не надо.

Заглянув Джессике в глаза, он увидел в них страх. Ему хотелось целовать ее, целовать без конца. Он понимал, что мог бы не останавливаться, не обращать внимания на ее слова – Джессика полностью в его руках и не сможет устоять. Но он не хотел, чтобы это произошло вот так, без ее внутреннего согласия с самой собой.

– Я не сделаю вам ничего плохого, – проговорил он.

– Я знаю, – ответила Джессика. Она не выпускала из рук лацканы его пиджака, но избегала его взгляда. – Но я… я не хочу этого.

Картер знал, что легко смог бы надавить на Джессику, но понимал, что этим напомнил бы ей прежнего Картера. А этого он допустить не мог.

– Ну хорошо, – примирительно произнес он и отпрянул от нее. Но при этом продолжал касаться ладонью ее щеки. Отвернувшись от нее, Картер глубоко вздохнул, сжал кулаки, сунул руки в карманы и бросил взгляд на жилищный комплекс, построенный по его проекту.

Когда Картер смог совладать со своими чувствами полностью, он повернулся к Джессике, посмотрел на нее долгим, задумчивым взглядом и сказал:

– Вам понравились мои работы, и я очень рад. Это стоит отметить. Что, если нам вернуться назад и пообедать в «Пагоде»? Вы любите китайскую кухню?

Боясь, что ее голос может задрожать, Джессика кивнула.

– Вы ведь, наверное, тоже проголодались? Она опять кивнула.

Не смея прикоснуться к Джессике, Картер указал подбородком на свою машину:

– Так что, едем?

Джессика понимала, что кивать в третий раз будет глупо даже для нее. И потому, сунув руки в карманы, она направилась к машине. Вообще-то она могла бы отговориться какими-нибудь срочными делами и попросить Картера отвезти ее домой. Но не сделала этого по трем причинам.

Во-первых, дела могли подождать.

Во-вторых, она действительно сильно проголодалась.

А в-третьих, Джессика не хотела, чтобы этот замечательный день закончился так быстро.

Глава 6

Была еще одна, четвертая, причина, почему Джессика согласилась поехать обедать с Картером. Она хотела ему показать, что этот поцелуй не имел для нее никакого значения. А может, она хотела доказать это самой себе? Как бы там ни было, они поехали в ресторан. Джессика все задавалась вопросом: почему Картер опять поцеловал ее? Может, он прочел по ее лицу, как сильно она этого хочет, как волнует ее присутствие Картера и как близко подошла она к черте, за которую переступать не следовало? Все это могло привести к опасным последствиям, и потому Джессика решила, что разумнее не придавать этому такого значения и сделать вид, что ничего не случилось. Тем более что поцелуй Картера – это лишь жест вежливости с его стороны, и ничего больше. Решение было мудрым, однако выполнить его оказалось непросто.

«Пагода» действительно оказалась прекрасным рестораном. И не только из-за чудесно приготовленных разнообразных китайских блюд. Здесь царила романтическая обстановка, изысканный интерьер, сервировка была выше всяких похвал, а стулья удивительно удобными. Экзотические фруктовые напитки очень вкусные и крепкие, освещение приглушенное. В такой романтической обстановке Джессика совершенно забыла, что у них в общем-то деловая встреча и поцелуй Картера лишь жест вежливости, что он для нее только архитектор, которому она собирается заказать чертежи нового проекта для поместья Кросслинов.

Их ужин в ресторане все больше и больше напоминал свидание, а Картер и не думал рассеивать эту иллюзию. Он был отличным собеседником и мог говорить на любую тему: о своей работе, о передаче, которую они оба недавно смотрели, о приближающихся выборах губернатора и еще о многом другом. О чем бы они ни говорили, Картер ни разу не дал почувствовать Джессике, что знает больше ее, даже когда речь шла о том, в чем она абсолютно не разбиралась. Он стал очень разносторонне развитой личностью. Где, когда Картер мог получить такие обширные знания? Но Джессика не задавалась этим вопросом, образ прошлого Картера совершенно стерся из памяти – перед ней был интеллигентный, умный, прекрасно образованный человек. Она так увлеклась нынешним Картером, что забыла обо всем. В том числе и о том, что ей нужно быть осмотрительнее и помнить об опасности, которую таит в себе его мужское обаяние.

А когда они вернулись в поместье Кросслинов, Джессика окончательно забыла о всякой осторожности. Стемнело, луна заливала все вокруг каким-то таинственным, призрачным светом. От выпитых в ресторане коктейлей у нее кружилась голова, но еще больше ее пьянило присутствие Картера. Романтическая поездка плавно перетекла в романтический обед в ресторане, а потом и в этот нереально волнующий вечер. Наверное, именно в силу всех этих причин Джессика не стала возражать, когда Картер повел ее к дому, обняв за талию. Неясный свет старинных ламп освещал дорогу – и это тоже было очень романтично. Картер нежно коснулся ее щеки.

– Сегодня был замечательный день, – сказал он низким, обволакивающим голосом. – Я очень рад, что вы согласились поехать со мной. И не только потому, что я смог показать вам здания, построенные по моим проектам. Мне было так хорошо с вами.

Джессике очень хотелось поверить в искренность его слов, перестать бороться с теми образами, которые уже несколько минут возникали в ее затуманенном сознании.

– Мне тоже все очень понравилось, – смущенно проговорила она с робкой улыбкой. Она смотрела на него и не могла оторвать взгляда, она тонула в этих бездонных карих глазах. Невероятное счастье переполняло ее.

– А что вам понравилось больше: мои работы или мое общество?

– И то и другое, – ответила Джессика. Слегка наклонившись, Картер поцеловал ее.

Этот поцелуй был таким нежным и таким долгим… С сожалением от нее оторвавшись, он спросил:

– А это вам тоже понравилось?

Она смогла открыть глаза и ответить ему только через минуту: – Да.

– Я хотел бы вас целовать снова и снова.

– Правда? – еле слышно прошептала Джессика. – Значит, и вам понравилось?

– О да! Если бы не понравилось, разве я стал целовать бы вас снова? – ответил Картер.

С этим невозможно было спорить. Джессика и не стала. Опьяненная алкоголем и присутствием Картера, она не хотела больше бороться с собой.

– Тогда я еще вас поцелую, хорошо?

Она кивнула. И когда Картер наклонился и начал целовать Джессику, ее губы были более податливыми и не такими напряженными, как в прошлый раз. Картер долго не прерывал поцелуя, изучал каждый изгиб ее губ, его язык скользнул между ее зубов. Он оторвался от нее, только когда она стала задыхаться.

– Не бойтесь, – прошептал Картер, крепко обнимая Джессику. – Я не сделаю вам больно. – Он почувствовал, как дрожит ее тело. – Расслабьтесь, Джессика. Позвольте мне поцеловать вас еще раз.

Не дожидаясь ее согласия, Картер снова стал целовать ее. Этот поцелуй был куда дольше предыдущих. И более страстным. Вкус фруктовых напитков, выпитых в ресторане, смешался с терпким ароматом страсти. Картер все крепче сжимал Джессику в своих объятиях. Теперь он совсем не замечал, как сильно она дрожит. Его и самого сотрясала сладостная дрожь. Его сильное тело крепко прижималось к ее женственным формам: по-девичьи плоскому животу, округлым бедрам и мягким холмикам грудей.

Джессика впилась в плечи Картера. Огонь страсти, который он в ней зажег, переполнял ее. Все повторяло тот сон. Только теперь все происходило наяву. Кровь стучала у нее в висках. Желание переполняло Джессику. Поэтому она не отстранилась, когда Картер притянул ее еще ближе. Ей нравилось, что он так ее обнимает. Его ласки доставляли ей ни с чем не сравнимое наслаждение.

Но потом вдруг она почувствовала, что еще мгновение, и не сможет сдержаться – ее сон повторится наяву во всех сокровенных деталях. Это отрезвило ее.

– Картер, – проговорила Джессика, высвобождаясь из его объятий. Она резко оттолкнула его от себя.

– Все хорошо, – попробовал успокоить ее Картер. – Все хорошо.

– Мы должны остановиться.

Картер с минуту молчал, обдумывая ее слова. С большим трудом ему удалось вернуться в реальность.

– Но почему? – спросил он. – Я не понимаю.

Джессика уже совершенно освободилась от этого наваждения. Она решительно направилась к дому. Схватившись за ручку, Джессика прижалась к деревянной и такой надежной двери. Она искала поддержки у наследия Кросслинов точно так же, как за минуту до этого искала ее у Картера.

– Я совсем не такая, – с возмущением сказала Джессика.

– Не какая?

– Я не из тех женщин, которых так легко затащить в постель.

Картеру было трудно сосредоточиться. Он никак не мог понять, о чем говорит ему Джессика. Возможно, это происходило из-за невероятного возбуждения, которое полностью затуманило его мозг. Или это Джессика просто говорит какую-то ерунду?

– Никто и не сказал, что вас легко затащить в постель. Я всего лишь поцеловал вас.

– Но вы поцеловали меня уже не в первый раз. И явно хотели зайти еще дальше.

– А вы разве этого не хотели? – невольно вырвалось у Картера. Он тут же спохватился, но было уже поздно. Впрочем, разве он был не прав? Разве Джессика не чувствовала того же, что он, разве их желания расходились? Он просто сходил с ума от возбуждения, его тело горело страстью. У него было одно желание: наброситься на Джессику, сорвать с нее одежду…

Взгляды их встретились.

– Нет, я не из тех, кто спит со всеми подряд.

– Но вы же сами хотели большего, чем просто поцелуй. Вы дрожали от желания. Не обманывайте хотя бы себя, Джессика. Вы должны признать это.

– Это неправильно.

– В глазах вечно притворяющихся снобов, – проворчал он, отступая назад. Слегка тряхнув головой, Картер посмотрел на нее внезапно сузившимися от раздражения глазами. – Что вас так пугает во мне? То, что когда-то я смеялся над вами, или то, что я начал вести себя, как повел бы любой нормальный мужчина на моем месте?

– Вы меня нисколько не пугаете.

– Но я же вижу, что вы меня боитесь. Это читается в каждом вашем жесте.

– Значит, ваши глаза вас обманывают. Я нисколько вас не боюсь. Просто не хочу ложиться с вами в постель. Вот и все.

– Но почему?

– Потому что.

– Потому что – что? Объясните мне это, Джессика. Вы должны объясниться. Весь день вы кокетничали со мной, старались сесть ко мне как можно ближе. Вы все время дразнили меня…

– Нет, это не так! Вы ошибаетесь. Я просто вела себя естественно. Мне казалось, что нам хорошо и интересно вместе. Если бы я только знала, что вы все так воспримите… – Она сосредоточенно рылась в своей сумочке в поисках ключей. – Теперь я понимаю, что нужно было себя вести осторожней и осмотрительней. Если бы я знала, что ночь со мной – это часть вашего гонорара… Картер в раздражении взъерошил волосы, потом обхватил себя руками за шею. Его возбуждение постепенно сошло на нет, и он наконец-то смог мыслить здраво. Еще немного, и они опять примутся оскорблять друг друга, как раньше. Картеру очень этого не хотелось. Он сделал примирительный жест рукой и попытался объяснить Джессике, почему так себя повел.

– Давайте, – сказал он спокойно, – поговорим откровенно. Вы меня возбуждаете, этим, и только этим все объясняется.

– Но это…

– Тсс! Дайте мне закончить.

Когда Джессика замолчала, Картер продолжил. Медленно, очень спокойно, почти холодно, он проговорил:

– Вы меня действительно возбуждаете. И с этим ничего невозможно поделать. И если я, по вашему мнению, зашел слишком далеко, то, уж конечно, не имел в виду то, что вы таким образом должны расплачиваться за обед или ужин в ресторане. Вы… просто… на меня так действуете. Для меня самого все это явилось полной неожиданностью. Потому что я не привык смешивать работу и личные отношения с клиентами. Это не в моих правилах. Интимные отношения между мужчиной и женщиной, на мой взгляд, не могут и не должны быть платой за что-либо. Подобные отношения должны возникнуть только в том случае, если они любят и уважают друг друга и хотят стать еще ближе. Они должны доверять друг другу. – Картер перевел дыхание. – Именно это, и только это я имел в виду, когда целовал вас и желал продолжения. Я этого хотел весь сегодняшний день.

Джессика не знала, что ему ответить. Если бы она была безумно в кого-нибудь влюблена и этот мужчина сказал бы ей все это, то почувствовала себя на седьмом небе от счастья. Но Джессика не была влюблена в Картера и потому не поверила искренности его чувств.

– А что касается тех, кто спит со всеми подряд, – спокойно и вкрадчиво продолжал Картер, – то они делают это с разными партнерами и совершенно неразборчивы в связях. Что касается меня, то я сейчас один. И еще… я знаю вас гораздо лучше, чем тех женщин, с которыми у меня были длительные, многолетние отношения. Так что если я бы и зашел слишком далеко, то это совсем не означало бы, что я сплю со всеми подряд. И вы тоже не будете такой женщиной, если, конечно, у вас сейчас никого нет…

Она так отчаянно замотала головой, что Картер не поверил ей и продолжил тягостный для Джессики допрос. Он решил, что она его обманывает.

– У вас кто-нибудь был после развода с мужем?

На этот раз она тоже покачала головой, но уже не так эмоционально.

– А до брака?

Она опять покачала головой.

– А с ним вам было хорошо в постели? – спросил Картер, понимая, что делает огромную ошибку, спрашивая Джессику обо всем этом.

Джессика ничего не ответила; наклонив голову, она сосредоточенно вставляла ключ в замок, желая побыстрее закончить этот неприятный для нее разговор.

– Не уходите, – в отчаянии попросил он, но Джессика уже открыла дверь и вошла в дом.

– Я не могу говорить с вами о таких вещах, – пробормотала она.

Картер шагнул за ней.

– Но тогда давайте поговорим о чем-нибудь другом.

– Нет, мне нужно идти.

– Почему вы так смущаетесь, когда разговор касается секса?

– А вы не понимаете? Это совсем не та тема, которую обсуждают посторонние люди.

– Но мы же не посторонние.

Она искоса взглянула на него и сказала:

– В чем-то мы даже больше чем посторонние люди, мы друг другу чужие. Вам никогда не понять того, что я чувствую.

– Я постараюсь, и, может, у нас все получится?

Покачав головой, она уже гораздо мягче произнесла:

– Мне нужно идти, – и медленно закрыла за собой дверь.

Щелкнул замок, и Картер понял, что, если он сейчас не сделает какого-то решительного шага, она уйдет окончательно. Но он замешкался лишь на секунду, и этого хватило – возможность была упущена. Тогда он решил, что лучше сейчас не усугублять положения, донимая Джессику стуком в дверь. Он развернулся и пошел прочь. Это был самый лучший выход из создавшегося положения. Джессике нужно было время на то, чтобы переосмыслить события сегодняшнего дня и принять верное решение.

Он позвонил ей только через час. Этот час показался Картеру бесконечно долгим. За это время он успел вернуться к себе домой, в Бостон, переодеться и сварить кофе.

– Алло? – раздался деловой и спокойный голос Джессики в трубке.

– Привет, Джессика. Это я. Я просто хотел удостовериться, что с вами все в порядке.

Она с минуту помолчала. Потом не очень искренне ответила:

– Да, со мной все в порядке.

– Вы на меня не сердитесь?

– Нет.

– Прекрасно. – Он немного помолчал. – Я учинил вам целый допрос, но, поверьте, без всякого злого умысла. – Картер качнул чашку, которую держал в руке, чуть не расплескав кофе. – Я просто хотел знать о вас всю правду, вот и все. – Он поднял глаза к потолку. – А вы меня испугались. И я до сих пор не могу понять почему.

– И нисколько я вас не испугалась, – спокойно сказала она. Теперь ее голос звучал более искренне.

– Тогда почему вы сдержали себя, когда я целовал вас?

– Я ведь вам уже все объяснила. Я не иду на поводу минутных порывов.

– Но иногда можно пойти на поводу своих чувств. У меня даже создалось впечатление, что вам этого хотелось.

– Я хочу быть такой, какой привыкла. Меня абсолютно устраивает моя жизнь. Я веду себя с людьми так, как считаю нужным. Если бы мне это не нравилось, я давно бы поменяла свое отношение к жизни. Но я не считаю нужным что-то менять. Меня все устраивает. Действительно устраивает. И если вам показалось, что это не так, что мне чего-то не хватает, то вы ошибаетесь. Я абсолютно довольна своей жизнью.

Картеру подумалось, что Джессика сказала все это как-то слишком решительно, словно весь этот час старательно репетировала свою речь. Еще ему показалось, что она пытается убедить в этом скорее себя, чем его. Получается, что Джессика совсем не уверена в том, о чем говорит? Пытается показать, что все у нее хорошо, а сама в это не очень-то верит. Картера такое положение вещей вполне устраивало.

– Но вы забыли о поместье Кросслинов, – с легкой усмешкой напомнил он ей. – Не всем в вашей жизни вы довольны. Состояние вашего родового поместья вас, кажется, совсем не устраивает. Кстати, я звоню вам еще и по поводу этого. Я собираюсь сделать несколько эскизов, но для этого мне придется опять осмотреть ваш участок. Мне необходимо сфотографировать дом и территорию вокруг, на которой возможно построить комплекс, а также береговую линию. Но не волнуйтесь, я буду снимать только снаружи, так что вам не придется при этом присутствовать. Я просто хотел вас предупредить. Мне неудобно было заниматься этим без вашего разрешения.

– Что ж, я вам разрешаю.

– Прекрасно. Я позвоню вам, когда будут готовы эскизы.

– Конечно. – Она немного помолчала. – Картер?

Он задержал дыхание:

– Да?

Джессика ответила не сразу, а когда опять заговорила, в ее голосе не было больше той фальшивой самоуверенности и холодности. Теперь он звучал вполне искренне.

– Еще раз спасибо за сегодняшний день. Все действительно было чудесно.

Переведя дыхание, Картер улыбнулся:

– Мне тоже все очень понравилось. Я скоро вам позвоню.

– Уфф! – только и нашлась что сказать Джессика.

Всю следующую неделю Джессика не отходила от окна. Или ей просто так казалось? Она старалась подойти к окну под любым предлогом: для того, чтобы отдохнуть от работы или просто собраться с мыслями. Но потом она забывала о своей работе и начинала бесцельно блуждать по комнатам и подолгу напряженно смотреть в окно. Совершенно неосознанно Джессика все время искала глазами машину Картера. Иногда ей казалось, что она ее пропустила или что Картер припарковал машину где-нибудь вне поля ее зрения. Возвращаясь домой, она с беспокойством спрашивала себя: приезжал ли Картер, пока она была в Кембридже, или не приезжал, приедет он или никогда больше здесь не появится?

За эту неделю он ни разу ей не позвонил. Но может, он звонил, когда ее не было дома? Впервые в жизни она задумалась о том, чтобы приобрести автоответчик. Но сама эта мысль вызывала в ней протест, потому что была проявлением слабости. Она терпеть не могла автоответчики. К тому же, если у нее появится автоответчик и Джессика не найдет там сообщений Картера, это будет еще печальней. Ведь тогда она точно будет знать, что Картер ей не звонил. А сейчас она может тешить себя надеждой, что это произошло в ее отсутствие. Но почему она так ждала его звонка? Джессика и сама не понимала. Это мучительное бесконечное ожидание смущало ее. Картер Маллой все равно остался… Картером Маллоем. У них ведь чисто деловые отношения. И ничего больше. Да, она с удовольствием провела с ним целое воскресенье. Да, она не могла не заметить, как сильно Картер изменился в лучшую сторону за те годы, пока они не виделись. И даже втайне от самой себя надеялась, что когда-нибудь они опять проведут такое же чудесное воскресенье вместе, а может, даже и не одно. Но их отношения не должны выходить за рамки дружеских. Он был совсем не тем человеком, с которым она хотела бы строить свою жизнь. Об этом говорило хотя бы то, что за все это время он ни разу ей не позвонил. Джессика прочитала немало книг о любви. И во всех этих книгах мужчины, влюбленные в женщин, не позволяли им страдать в одиночестве столько дней. Влюбленные мужчины звонили этим женщинам, пытались увидеть их хотя бы издали, оставляли записки на работе. Картер мог оставить ей хотя бы записку у секретарши, на одном из фирменных розовых бланков, но он даже этого не сделал.

Джессика решила, что теперь он показал себя в своем истинном свете. Несмотря на все свои страстные заверения о сексуальном влечении, он по большому счету был совершенно равнодушен к ней. И это открытие нисколько ее не удивило. Он был неотразимым мужчиной. От него прямо-таки исходили флюиды сексуальности. А Джессика, напротив, совершенно не была сексуальна. В ней было много достоинств, передавшихся от родителей по наследству. Но вот сексуальности она была лишена напрочь.

Так чего же тогда хотел от нее Картер? Джессика не могла понять, зачем он целовал ее. И чем больше она пыталась осмыслить его мотивы, тем больше нервничала. Единственное разумное объяснение его поступков, которое пришло Джессике в голову, – это то, что он таким извращенным способом решил над ней посмеяться. И эта мысль приносила ей огромную душевную боль. Джессика страдала, потому что какая-то часть ее любила Картера, уважала его за профессионализм и личные качества и находила очень сексуальным. И потому Джессика решила, что никогда не признается Картеру в своих чувствах и ни в коем случае не сократит между ними дистанцию. Ведь иначе, если он узнает ее с интимной стороны, поймет, до какой степени она неинтересна.

Джессика понимала, что нужно как можно скорее отвлечься от этих мыслей. Она старалась сохранить душевное равновесие всеми способами. И прежде всего загрузить себя работой. К середине недели она поняла, что лучше как можно больше времени проводить в университете. Таким образом она лишит себя возможности стоять целыми днями у окна в ожидании, когда приедет Картер в поместье. Работа, как и попкорн, всегда ее успокаивала. А ее как раз было много. Когда она не принимала экзамены, то проверяла контрольные работы или проводила консультации. Работа должна была ее успокоить, но тем не менее в пятницу вечером, когда она вернулась домой, Джессика была очень расстроена. Раньше с ней никогда такого не случалось. Работа для Джессики всегда была на первом месте. Она не понимала, что с ней такое, и решила, что просто устала.

Так что в субботу Джессика проснулась поздно и встала только в девять. Она не спеша позавтракала и приняла душ. В тот день у нее почти не было дел. Ей нужно было только сделать по дому кое-какую работу и отнести белье в прачечную. Сегодня Джессика не подходила к окну, так как была уверена, что Картер не может приехать в субботу. Ведь он так занят. Скорее всего, он заезжал сюда на неделе, когда ее не было дома.

Вот почему Джессика была сильно удивлена, когда, спускаясь по лестнице с узлом грязного белья в руках, увидела за окном его машину. Сердце ее мучительно сжалось, Джессика резко остановилась, неподвижным взглядом уставившись на подъездную дорожку и тяжело дыша.

Он все-таки приехал. В субботу. И как назло, именно в тот момент, когда она одета в старые джинсы и трикотажную рубашку с закатанными рукавами. Когда она выглядит как какая-нибудь студентка, решившая сыграть в любительском спектакле роль прачки. Но ведь невозможно обойтись без стирки! – в отчаянии подумала Джессика, жалея о тех временах, когда Энни Маллой была здесь и занималась хозяйством. И про себя усмехнулась, заметив некую иронию, заключенную в этой мысли.

Как только в дверь позвонили, Джессика отбросила прочь все свои размышления. В смятении она оглядела себя: эта домашняя рубашка, узел с бельем, потом бросила взгляд на входную дверь. Если она не откроет, то он решит, что ее нет дома.

И это был бы лучший выход из положения.

Но она просто физически не могла этого сделать. С узлом в руках Джессика сбежала вниз по лестнице, пересекла холл и открыла Картеру дверь.

Когда она увидела его, у нее перехватило дыхание. Он тоже был одет в рубашку и джинсы и выглядел в этом наряде очень спортивным. Его одежда была довольно потрепанной. И ей вспомнились те времена, когда он ходил в грязных и рваных джинсах. Рукава его рубашки тоже были закатаны, а брюки висели на нем, словно были на два размера больше. Воротник рубашки расстегнут. На плече висел фотоаппарат.

– Привет, – поздоровалась Джессика и, пытаясь справиться с дыханием, приложила руку к груди. – Как поживаете?

У Картера было отличное настроение. Он снова видит Джессику. Всю неделю он безуспешно пробовал выбросить из головы мысли о ней. Раньше он ни о ком так подолгу не думал. А о Джессике он мог думать часами. Мысли о ней занимали его целиком. И теперь он понимал почему. Картер чувствовал нежность к Джессике, несмотря на ее повседневную одежду: потертые голубые джинсы и огромную, не по размеру, розовую рубашку. Она показалась ему необыкновенно красивой. Чистые, недавно вымытые волосы были забраны в высокий конский хвост. Лицо без косметики выглядело каким-то сияющим, а кожа удивительно здоровой. Улыбка лишь слегка тронула уголки губ Джессики, но была такой доброй и теплой, что у Картера замерло сердце. Очки сползли с носа, но даже это не портило Джессику. Она была просто ослепительна. Ему подумалось, что она похожа на свежий порыв ветра, который ворвался в затхлый подвал его застоявшейся жизни. Она очень отличалась от всех женщин, которых он когда-либо знал. Была такой естественной и совершенно не претенциозной, свежей и неиспорченной.

– У меня все отлично, – сказал он, приветливо улыбаясь. – Простите, что потревожил вас в такой неподходящий день. В субботу, да еще и с утра.

Тут его взгляд упал на узел с бельем, который она держала.

Обняв узел обеими руками, Джессика крепко прижимала его к себе.

– Я… Мм… В субботу утром я занимаюсь домашними делами. Обычно я встаю раньше. К этому времени я уже заканчиваю вторую стирку. Но сегодня неожиданно проспала.

– Должно быть, вы устали?

Картер заметил тени у нее под глазами. Странно, как он мог увидеть их сквозь толстые стекла ее очков? Но возможно, он успел их рассмотреть, когда очки сползли. Впрочем, на цвет лица усталость никак не повлияла: Джессика не была бледной и изможденной. Кожа ее была удивительного оттенка: розовый сочетался с цветом слоновой кости.

– Наверное, у вас было много работы на этой неделе? – с сочувствием спросил Картер.

– Очень, – со вздохом произнесла она и улыбнулась.

– А вы собираетесь отдохнуть в эти выходные?

– Да, немного. Если останется время. У меня накопилась масса хозяйственных дел. К примеру, стирка. – Она кивнула на узел с бельем. – А еще мне нужно сходить на рынок и в аптеку. Но ведь это тоже своего рода отдых. Когда я занимаюсь домашними делами, голова совершенно свободна. Занимаясь хозяйством, я отдыхаю от работы в университете.

– Значит, без дела вы никогда не сидите? – Картер добродушно рассмеялся.

Она покачала головой:

– Да уж, я не привыкла сидеть сложа руки. Безделье не для меня.

– А вот я когда-то был настоящим бездельником. В искусстве ничегонеделания мне не было равных. – Он криво усмехнулся. – Помню, моя мать приходила в настоящее бешенство, когда видела, что я опять лодырничаю. А я тогда почти все время бездельничал. Если около нашего дома не маячили полицейские, моя мать знала, что я лежу в своей комнате на диване и смотрю телевизор. – Черты лица его, бывшие еще минуту назад такими жесткими, смягчились. – А теперь мне крайне редко удается отдыхать даже в выходные. Кстати, – он кивнул на фотоаппарат, висевший у него на плече, – я приехал, чтобы еще раз все осмотреть на месте и сделать несколько снимков. В такой замечательный день все мои мысли заняты исключительно поместьем Кросслинов. – Взглянув на Джессику, он наконец решился сказать то, что хотел с самого начала: – Не хотите составить мне компанию?

Джессика глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь привести дыхание в норму и успокоиться. Но безуспешно. Она так разволновалась, что никак не могла унять дрожь и справиться с сердцебиением. Стоит ли ей принять предложение Картера? Разумно ли это?

– Я не знаю… – неуверенно начала Джессика. – У меня еще столько дел. Выстирать белье, пропылесосить ковры…

От Картера исходило такое тепло и спокойствие, что она готова была согласиться. Но потом все же засомневалась.

– Мне еще нужно вытереть пыль во всем доме… Да и потом без меня вам будет удобнее, вы сможете наедине с собой свободнее отдаться полету фантазий. Я, наверное, буду только мешать.

– Наоборот, я буду рад вашему обществу. А если вдруг на меня снизойдет вдохновение, я вам об этом скажу, и мы просто помолчим. Пойдемте. Хоть ненадолго. Сегодня слишком чудесный день, чтобы отказывать себе в удовольствии и заниматься скучной домашней работой.

Сегодня его глаза не были такими темными. Их цвет теперь напоминал молочный шоколад. Но ресницы Картера казались еще гуще… В этот день они были просто необыкновенно густыми. Почему она не замечала этого раньше?

– Не знаю даже… – проговорила Джессика растерянно. – У меня действительно много дел.

– Могу предложить такой план, – сказал Картер. – Я начну осмотр вашего поместья один. Буду двигаться по тому же маршруту, каким мы с вами шли в прошлый раз. Вы, когда закончите все свои дела, можете ко мне присоединиться.

Джессике такой план действий показался удобным. Картер сегодня был таким предупредительным, что капризничать было просто глупо. К тому же он ведь приехал, чтобы работать над ее проектом. Да, не в самый удобный день, но, может, у него по-другому просто не получалось? Возможно, он захочет поделиться с ней своими соображениями.

– Но мои дела займут уйму времени, – предостерегающим голосом сказала Джессика. – Я могу задержаться.

– Ничего страшного. Я собираюсь пробыть здесь еще долго. Так что можете не спешить.

Подмигнув ей, Картер развернулся и пошел.

Джессика еще долгое время стояла неподвижно, привалившись к стене и пытаясь унять бешеное сердцебиение, и размышляла, почему Картер ей подмигнул. Что это могло означать? Потом отправилась на кухню, хотя здесь-то как раз ей делать сейчас было нечего. Остановилась в нише и, не отдавая себе отчета, несколько минут смотрела в окно. И только потом, очнувшись окончательно, отправилась в прачечную, находившуюся в подвале. Обычно стирка ее успокаивала своим простым и раз и навсегда заведенным порядком. Но теперь ее мучили противоречивые мысли, и это занятие не приносило ей обычного успокоения.

Потом она начала пылесосить. Никогда в жизни еще она не справлялась с задачей так быстро, как в этот день. Джессика решила, что причиной такого всплеска энергии является нервное возбуждение. Пыль, впрочем, вытирала несколько дольше, чем планировала. К счастью, Джессике нужно было убрать не во всех комнатах, а только в тех, где она постоянно жила. Поэтому она справилась с уборкой относительно быстро. Когда Джессика вышла из дому, зашнуровав кроссовки и захватив с собой полную сумку хлеба, простыни были уже в сушилке, а одежда – в стиральной машине.

Картера она нашла сидящего по-турецки на теплой, нагретой солнцем траве возле утиного пруда.

Он сидел здесь уже довольно давно. И хотя с интересом наблюдал за утками и, казалось, весь сосредоточился на этом занятии, он напряженно ждал появления Джессики. Как только вдали показался ее силуэт, его захлестнуло какое-то светлое и прекрасное чувство. Но к этому чистому чувству, как ни странно, примешивалось что-то еще. Он прислушался к себе и понял, что снова наполнен желанием. Это было так удивительно. Ведь когда-то он считал Джессику самым непривлекательным в сексуальном плане существом. Впрочем, это объяснялось просто. Прошло много лет. Тогда он был незрелым, грубым юнцом, не умеющим ценить прекрасное. В его представлениях сексуально привлекательная женщина выглядела совсем иначе. Он не замечал, как умна Джессика, как мудро умеет решать проблемы, как легко и непринужденно поддерживает разговор, как умеет выслушать и понять, с какой деликатностью не замечает промахов. Она была очень интересным собеседником. Ему было легко с Джессикой, даже когда она молчала. Некая натянутость появлялась только тогда, когда она надевала на себя защитный панцирь. Когда она опять забиралась в свою скорлупу, Джессика становилась такой же скучной и замкнутой, как раньше. В такие моменты нужно было показать ей, что он не представляет для нее никакой опасности. Но временами, когда Картер полностью расслаблялся из-за легкости общения с Джессикой, он делал непростительные ошибки, из-за чего она снова замыкалась в себе. Например, это произошло, когда он так бестактно заговорил с ней о сексе. Он перестал себя контролировать, расслабился, отпустил на волю свое тело и разум.

Он не должен больше так поступать. Все очень непросто, но если он пройдет этот трудный путь, то добьется ее расположения.

– Осторожно, здесь грязно! – предупредил Картер, указывая ей на сырой участок земли, который еще не до конца просох от талого снега под лучами весеннего солнца. Он в восхищении смотрел на нее: Джессика держала руку в кармане джинсов, ее конский хвост слегка покачивался в такт шагам. – Вы быстро справились со всеми делами.

– Мне так не показалось, – возразила Джессика.

Ее интонации удивили его и вместе с тем обрадовали: легкая ирония сочеталась с кокетством. Она открыла сумку, достала хлеб и, раскрошив, принялась бросать уткам. Они поблагодарили ее радостным кряканьем.

– Честно говоря, я ненавижу убирать в доме. Но что поделаешь, без этого никак не обойтись.

– Но вы могли бы нанять домработницу. Только не говорите, что у вас нет на это денег. Подобные услуги стоят недорого.

Джессика сердито поправила очки: ей очень не понравилось его предложение.

– Они плохо работают, – заметила Джессика, бросая уткам хлеб. И замолчала, наблюдая, как они, толкаясь, выхватывают друг у друга крошки. Потом продолжила: – Два раза в году я нанимаю уборщиков, чтобы они привели в порядок те комнаты, в которых я не живу. Но в жилых помещениях я предпочитаю убирать сама. – Она посмотрела на него сердито, но ее голос звучал мягко и нежно. Картер понял, что Джессика на него не злится. – А сегодня, после того, как вы так красочно расписали все прелести весеннего денька, я постаралась закончить как можно быстрее. – Джессика глубоко вздохнула. Ей было хорошо и легко, а почему – не важно. То ли весенний воздух так на нее подействовал, то ли присутствие Картера. Она не стала об этом задумываться. В последнее время и так слишком много думала о таких вещах и стала мнительной. – Ну что? – спросила она, роясь в сумке в поисках остатков хлеба. – На вас снизошло вдохновение?

– Вдохновение? Конечно. Здесь я всегда испытывал вдохновение. Это замечательное место. – Картер смахнул с травы пару утиных перьев, которые принесло ветром с пруда, и, приглашая Джессику сесть, похлопал по земле.

Джессика устроилась рядом с ним и бросила взгляд на фотоаппарат, лежавший на коленях у Картера. Недорогая, но очень неплохая техника.

– Вы уже что-нибудь сфотографировали? Он кивнул:

– Я сфотографировал дом, лужайку и пляж. Но утиный пруд еще не успел.

Джессика снова бросила уткам хлебных крошек.

– Вы хороший фотограф?

– Неплохой. Мне довольно часто приходится фотографировать. Но это скорее профессиональные снимки, чем художественные фото.

Он взял в руки фотоаппарат, сделал несколько снимков окружающего пейзажа, а затем навел его на Джессику. Она отвернулась и протестующе замахала руками:

– Я ненавижу, когда меня фотографируют. Даже больше, чем убирать в доме.

– Но почему?

– Не люблю, когда на меня обращают внимание. – Наконец, когда Картер убрал фотоаппарат, Джессика решилась на него взглянуть.

– Значит, вы не любите, когда вас фотографируют, – задумчиво повторил он. – Но почему?

– Мне это не нравится. Я нефотогенична.

– Никогда в это не поверю.

– Но это действительно так. На фотографиях все человеческие недостатки видны с удвоенной силой. А в моей внешности недостатков очень много.

Картер взглянул на нее. Краска смущения заливала щеки Джессики, солнце красиво освещало ее волосы. Картер подумал, как же все-таки она хороша.

– И какие же это у вас недостатки?

– Прекратите, Картер…

– Ну, скажите мне.

В этот момент закрякали утки, словно они тоже требовали от Джессики немедленного ответа. Хотя Картер смущал ее, Джессика все же решилась посмотреть на него. В его взгляде совсем не было насмешки, только вызов. Она обязана была что-то ему ответить.

– У меня блеклая внешность. Да, очень блеклая. Мое лицо слишком худое, нос – маленький, а взгляд всегда такой скучный.

Он в изумлении уставился на нее:

– Скучный? Вы шутите? Ваш нос абсолютно нормальный и лицо тоже. Знаете ли вы, с каким удовольствием я смотрел на вас после самых разных женских лиц, которые я видел на этой неделе?

Она удивленно на него посмотрела, и Картер пояснил:

– Вы очень изменились, Джессика. И изменились в лучшую сторону. Возможно, в детстве у вас и была блеклая внешность, но вы уже давно не ребенок. То, что вы считаете в себе непривлекательным, является вашими индивидуальными чертами, это и делает вас непохожей на других женщин.

Удивление Джессики еще больше усилилось.

– Зачем вы мне все это говорите?

– Потому что это правда.

– Я никогда в это не поверю, – сказала она, решив перевести все в шутку. Это был лучший выход из создавшегося положения. Она поднялась и бросила уткам остатки хлеба. – Вы просто хотите задобрить меня, чтобы я похвалила ваши чертежи.

Свернув сумку, Джессика положила ее в карман и двинулась по направлению к дому.

Через минуту Картер догнал ее и в шутку схватил за кончик конского хвоста, чтобы задержать. Его тело, оказавшееся так близко, представилось Джессике настоящей каменной стеной, а его руки в ее волосах – кирпичиками в этой стене. Она почувствовала его дыхание у своего виска – оно было теплым и возбужденным.

– Если бы я хотел задобрить вас, чтобы вы похвалили мои чертежи, то просто делал бы свою работу как можно лучше, а не стал бы засыпать вас комплиментами. И уж тем более не стал бы лезть в вашу жизнь. Но я ничего не могу с собой поделать, так как не в силах больше слушать, как вы несправедливо высказываетесь о себе. Вы мне действительно очень нравитесь. Не понимаю, почему вы не желаете в это поверить?

От его близости Джессика опять начала задыхаться. Она подняла голову и медленно, словно оценивая его, окинула Картера взглядом. Задержалась на расстегнутом вороте рубашки. Она закрыла глаза и вдохнула волнующий аромат, исходивший от него. Он просто сводил с ума.

– Я не из тех женщин, которые привлекают мужчин, – прошептала Джессика.

– Вам это тоже внушил ваш бывший муж?

– Нет. Я и сама это знаю, у меня была возможность и время понять за тридцать три года. Мужчины никогда не провожали меня восхищенными взглядами. И никогда не будут провожать.

– Те женщины, которых на улице провожают восхищенными взглядами, не более чем куклы, яркие и зачастую фальшивые. Это не те женщины, с которыми мужчины хотели бы построить серьезные, долговременные отношения. Они созданы совсем не для этого. Даже Казановы мечтают о романтических и нежных отношениях. А я в последнее время думаю только о вас.

– Но ведь вы легко можете заполучить первую красавицу города.

– Но я выбрал вас. Разве это ни о чем вам не говорит?

– Это говорит мне о том, что у вас сейчас такое настроение, – она вызывающе посмотрела ему прямо в глаза, – когда по-настоящему красивые и сексапильные женщины вас перестали устраивать. Прискучили, приелись, и хочется чего-нибудь другого. Например, слегка развлечься с блеклой занудой из прошлого.

Картер очень рассердился на Джессику. Он совершенно вышел из себя и в гневе воскликнул:

– Неужели вы не понимаете, Джессика, как это оскорбительно? – Казалось, он прожжет ее взглядом насквозь. – Почему вы не хотите мне верить? Разве я когда-нибудь вас обманывал?

Джессика ничего не ответила. Картер продолжал:

– Да, я часто говорил вам жестокие вещи, временами я бывал не прав, даже груб. Но я всегда был искренен, говорил то, что действительно чувствовал и думал. Мы уже давно выяснили и обсудили: в юности я был настоящим чудовищем. Но в любом случае я никогда не давал вам повода усомниться в моей честности.

Кровь стучала у него в висках. Джессика, растерянная и подавленная вспышкой его гнева, виновато смотрела на него. Она была так близко, что он ощущал тепло ее тела. Неожиданно гнев сменился совсем другим чувством.

– Я никогда не обманывал вас, – проговорил он порывисто. – Не обманываю и теперь.

Он впился в ее губы страстным поцелуем. Это было так неожиданно, что Джессика не успела как-то этому помешать. Он целовал ее с такой неистовой жадностью, как изголодавшийся человек набрасывается на кусок хлеба.

Джессика не понимала, чего в его поцелуях больше: любви или ненависти. Но она знала, что противостоять этому не может и не хочет: страсть Картера захватила ее. Она не смогла от него отстраниться, когда его язык блуждал по ее рту. Она не чувствовала ничего, кроме бесконечного наслаждения, такого острого и всепоглощающего, что ей стало стыдно, и она попыталась это прекратить. Но было поздно. Картер уже сам оторвался от ее губ.

Джессика понимала, что самое лучшее – перевести все в шутку. Из этого ничего не вышло. Она все еще продолжала держать Картера за плечи, он переместил ее руки ниже, туда, где пульсировала его горячая плоть.

– Никогда, – хрипло проговорил он, – я не стал бы обманывать вас. Мои чувства к вам искренни.

Он не отпускал ее рук, наоборот, прижал их еще теснее и стал тереть ее ладонями свою плоть, облаченную в старые джинсы. Издав какой-то странный звук, похожий на звериный рык, Картер принялся целовать ее в шею.

Джессику очень удивило такое сильное возбуждение Картера. С каждой минутой его вожделение не только не уменьшалось, но все больше увеличивалось. Она и сама была на пределе, она задыхалась, но дыхание Картера было еще более тяжелым и прерывистым. Его ноги и руки дрожали от возбуждения.

И тогда Джессика поняла, что Картер действительно ее не обманывает. Необъяснимая радость наполнила ее, она почувствовала себя настоящей женщиной, желанной и любимой. Душа ее оттаяла. Все запреты исчезли. Ей хотелось продолжать исследовать плоть Картера под толстой тканью джинсов. Сама не осознавая, что делает, Джессика принялась слегка сжимать плоть Картера, наполненную неистовым желанием. Глаза ее сузились. Она слегка наклонила голову, чтобы Картеру удобнее было целовать ее шею. Свободной рукой она ласкала мускулы на спине Картера… И вдруг невероятное, никогда не испытанное раньше наслаждение пронзило ее сладкой болью. Тело ее выгнулось в блаженной судороге. Картер издал низкий гортанный звук. Сбросив ее руку, он крепко обнял Джессику. Он сжимал ее в своих объятиях все крепче и крепче.

– Не двигайся, – сказал он слабым, прерывающимся голосом. – Дай мне минуту. Всего минуту.

Как только он крепко обнял ее, Джессику опять начала бить дрожь. Хотя и трудно ей было понять: ее это дрожь или Картера. Джессика потеряла всякий контроль над собой, волю, способность мыслить. Она была благодарна Картеру за то, что он держит ее. Если бы он ее отпустил, Джессика упала бы на траву и стала бы умолять его взять ее прямо здесь. Низ живота ее сжимался от странного, сладкого чувства. Для нее это стало настоящим потрясением. Теперь она отлично понимала, почему ей приснился этот сон. Он дал ей возможность понять, что может чувствовать женщина, находясь в близости с мужчиной. Сейчас, когда Картер держал ее в своих объятиях и она ощущала все его тело, Джессика не могла больше себя обманывать. Да, она хочет, чтобы его твердая горячая плоть проникала в нее как можно глубже, жаждет этого, страстно, неистово. Хватит отрицать очевидное, ханжески отворачиваться от истины. А истина состоит в том, что она чувствует к Картеру сильнейшее сексуальное влечение, не может, а главное, не хочет ему противиться.

В прошлый приезд Картеру, несмотря на сильное желание, все-таки удалось сдержаться и не зайти слишком далеко. Он мог непринужденно болтать с ней, вспоминать прошлое, гулять по лесу, всеми силами стараться привлечь ее внимание и заинтересовать ее как мужчина. Но он никогда не стал бы ускорять события и принуждать ее к тому, к чему она еще не готова.

А она, безусловно, была не готова. Да, она испытывала к нему влечение. Но Джессика никогда не действовала под влиянием эмоций. Она была не из тех, кто плывет по течению. Именно поэтому Джессика не бросила свои домашние дела ради прогулки с ним по лесу. Жизнь ее разумно выстроена, и она не желает ее менять. Во всяком случае, пока. Когда-то она уже это сделала и теперь не хотела второй раз обжечься. Конечно, Джессика не давала обета целомудрия, но воспоминания о прошлой душевной ране сделали ее очень неуверенной и скованной во всем, что касалось мужчин.

Если бы она и решилась когда-нибудь заняться любовью с Картером, то должна была точно знать, почему это делает и, главное, зачем, стоит ли игра свеч или нет.

Глава 7

Наверное, ему стоило уйти, но Картер остался. И не позволил уйти ей. Он настоял на том, чтобы Джессика побыла с ним, пока он делает снимки у утиного пруда. Потом проводил ее до дому. Джессика боялась, что Картер заговорит с ней о том, что между ними произошло. Но он ни словом не упомянул об этом. Возможно, он был поражен не меньше ее самой. А может быть, понял, что она пока не готова к этому разговору. Картер ничего не сказал ни о поцелуях, ни об объятиях, ни о том, что чуть не произошло между ними у пруда.

Джессика ушла в дом, чтобы закончить хозяйственные дела, а Картер остался на участке, так как ему нужно было еще сделать несколько снимков. Потом они с Картером поехали в супермаркет, вместе выбирали покупки. Картер клал в тележку Джессики такие товары, которые она сама ни за что бы не догадалась купить. Потом они вернулись в поместье Кросслинов. Картер приготовил свой фирменный салат из тунца, нарезанных кубиками каштанов под соусом с красным перцем. После ланча он уехал домой.

В понедельник Картер позвонил Джессике. Он сообщил, что фотографии хорошо получились и уже можно начинать чертежи для проекта. В четверг вечером Картер опять позвонил ей и рассказал, что его работа продвигается отлично и он хотел бы встретиться с ней в воскресенье, чтобы показать ей свои чертежи, если, конечно, она будет свободна.

Конечно же в воскресенье у нее не было никаких дел. Зачеты и контрольные работы уже закончились. Выпускные экзамены тоже подошли к концу. С одной стороны, Джессика была рада тому, что начались каникулы. Но с другой стороны, теперь у нее появилось свободное время, и потому в голову лезли разные непрошеные мысли. Над предложением Картера Джессика думала долго. Ей хотелось посмотреть чертежи. Но… Можно ли ему доверять? А может, дело было в другом? Она не доверяла себе? В любом случае встречаться в поместье Кросслинов было неразумно. Неизвестно, во что это могло вылиться.

Поэтому Джессика согласилась встретиться с Картером в его офисе. Этот вариант нравился ей по нескольким причинам. Во-первых, ей хотелось посмотреть на Картера в рабочей обстановке. Во-вторых, даже если они поцелуются, то это все равно не зайдет слишком далеко.

Джессике очень хотелось увидеть Картера. С той субботы прошла целая неделя. Все это время Джессика думала о том, что произошло у пруда, проигрывала в голове эту ситуацию. Вспоминая, Джессика испытывала сильнейшее возбуждение и представляла еще более откровенные сексуальные сцены.

Это ее удивляло и очень пугало. Но еще больше Джессику пугало то, что их желание было взаимным. А в том, что это именно так, она была совершенно уверена – поведение Картера говорило за себя, хотя и не понимала, почему он, в принципе, может испытывать к ней влечение. Она не переставала думать об этом. Временами на нее накатывало сильнейшее сексуальное возбуждение, которое затем сменялось опустошением. Ей просто необходимо было встретиться с Картером. Но в такой обстановке, в которой их встреча не могла бы привести к опасным последствиям. Офис подходил для этого как нельзя лучше: они увидятся, но сама обстановка не даст им возможности зайти слишком далеко.

К тому же пора было начать конкретную работу по переустройству поместья Кросслинов. Джессика уже свыклась с мыслью о том, что эти изменения произойдут, и теперь она хотела поскорее увидеть наработки Картера. Джессике не терпелось приступить к делу: составить точный план изменений в поместье и показать его Гордону, чтобы он, в свою очередь, начал переговоры с инвесторами.

Когда Джессика собиралась в офис Картера, она не совсем представляла, в каком виде будут эти наработки. В ее воображении это было чем-то вроде ярких карандашных эскизов. И действительно, она увидела несколько подобных эскизов. Но лучшие свои идеи он изобразил так, что это больше напоминало рекламные проспекты в какой-нибудь фирме недвижимости.

– Кто это сделал? – удивленно спросила Джессика.

– Я, – спокойно ответил Картер. Обычно он поручал эту работу своим помощникам, но в этот раз Картер хотел сделать все сам. От начала до конца. Наследие Кросслинов было и его детищем. И потому он не мог поручить даже самый малый участок работы кому-либо из подчиненных, боясь, что они могут допустить ошибку. Он бы никогда этого себе не простил. Всю эту неделю он был страшно загружен, приходилось даже работать ночами. Но результатом он был доволен. К тому же ему было просто необходимо так загрузить себя, чтобы не думать каждую минуту о Джессике.

– Но это же настоящее произведение искусства. Я не ожидала увидеть ничего подобного.

– Это называется презентацией, – суховато заметил он. – Мы всегда делаем презентации на должном уровне, чтобы впечатлить своих клиентов.

– Ну, лично меня вы точно впечатлили.

– А вам понравилось только оформление презентации или сам проект тоже?

При первом взгляде на проект Джессика пришла от него в восторг. Но первое впечатление часто бывает обманчивым. И потому она детально принялась изучать работу Картера.

– Здесь я изобразил ваш дом – он будет центром всего проекта. И это, как мне кажется, самый важный этап работы, – принялся объяснять Картер. – А вот здесь я набросал предполагаемые коттеджи, которые мы с вами задумали построить у утиного пруда. Если вы не против, я бы хотел начать строительство именно с коттеджного комплекса, а не с главного здания. Я хочу, чтобы коттеджный комплекс был построен в георгианском стиле.

Джессика не отрываясь смотрела на эскиз.

– Это просто удивительно, – наконец проговорила она.

– Вы так себе это представляли?

– Нет. Ну это не совсем георгианский стиль. Но этот проект гораздо реалистичнее, современнее и интереснее, чем то, что я себе представляла.

Картер не совсем понял, что Джессика подразумевала под словом «интереснее». Понравился ей этот проект или нет? Джессика немного помолчала, заново просматривая эскизы.

– Все это очень интересно, – повторила она с неожиданной теплотой в голосе. Затем она улыбнулась Картеру. – И очень, очень мило.

Картеру стало хорошо и уютно в лучах ее улыбки. Эта улыбка была достойной наградой за те усилия, которые он прилагал, чтобы держать себя в руках. Ему хотелось сжать ее в объятиях, но он не решался по разным причинам. Во-первых, Джессика была не готова к объятиям и могла на него за это рассердиться. А во-вторых, Картер боялся, что как только он коснется Джессики, то уже не сможет остановиться. Даже ее улыбка вызывала у него опасные мысли и желания.

Он откашлялся:

– Ну, это пока всего лишь наработки. Не более того. Я хотел ознакомить вас с основной идеей проекта. Вот, взгляните! – Картер ткнул пальцем в план перестройки поместья. Джессика с удивлением отметила, какие изящные у него руки. – Вы решили, что мой вариант проекта выглядит более современным, чем тот, что представлялся вам. Этот эффект достигается во многом из-за особенного строения крыш. Обратите внимание, что в каждой из них имеется световой люк. В наше время дома со световыми люками на крышах очень популярны. – Палец Картера переместился ниже. – Колонны и балконы в коттеджах будут меньшего размера, чем в главном здании. Дом Кросслинов – гвоздь всего проекта, как я уже говорил, поэтому он будет находиться в центре, а коттеджи расположены полукругом, будто опоясывают его. Они несколько скромнее, чем главное здание, но стилистически ему соответствуют. Их роль состоит еще и в том, чтобы подчеркнуть все величие и роскошь главного дома. Поэтому, мне кажется, очень важно расположить коттеджи полукругом.

Джессика на мгновение оторвалась от плана и посмотрела на Картера – он стоял, облокотившись на чертежный столик, так близко, что у нее перехватило дыхание. Она явственно ощущала его запах. От этого кружилась голова. Она могла его коснуться – стоило лишь слегка протянуть руку. Желание, которое она изо всех сил пыталась подавить, вспыхнуло в ней с новой силой. Воспоминания об их недавних поцелуях и объятиях не желали ее отпускать. Все это стремительно пронеслось у нее в голове, и за какую-то долю секунды Джессика почувствовала, что опять совершенно выбита из колеи и опустошена. С большим трудом справившись с собой, она постаралась ответить как можно спокойнее:

– Мне кажется, вы слишком зациклились на этом полукруге коттеджей вокруг главного здания.

– Вы так думаете? – В темных глазах Картера мелькнула тень снисходительности. В следующую секунду снисходительность сменилась воодушевлением. – Нет, вы не правы, – горячо заговорил он. – Нисколько я не зациклился. Просто поверьте моей интуиции. А она подсказывает, что клиентов больше заинтересует внешний вид поместья, а не его сущность. Им не так важен дух наследия Кросслинов, но это не значит, что мы должны о нем забыть. – С этими словами Картер опять обратился к чертежам, водя пальцем по карандашным линиям. – Я решил сделать каждый блок комплекса коттеджей непохожим один на другой. Отчасти ради коммерческого интереса, отчасти ради собственного удовольствия. Я хочу, чтобы вы с Гордоном – а если к тому времени уже соберется консорциум, то и с инвесторами – решили, какого размера должны быть эти жилищные комплексы. Лично я посоветовал бы коттеджи, в которых не меньше трех спален. Такие дома пользуются большим спросом. Клиенты предпочитают жилье попросторней.

Джессика об этом еще не задумывалась.

– Можно поговорить с Ниной Стоун. Она брокер и знает вкусы местных жителей.

– Нина Стоун? – переспросил Картер, стараясь вспомнить, где он слышал это имя. – Мне кажется, я ее знаю.

– Ну, вас-то она точно знает, – заметила Джессика. Она вдруг представила Нину и Картера вместе, и эта картина ей очень не понравилась. – Скорее, она о вас слышала, – пошла она на попятную. – Ваша репутация вас опережает.

С тех пор как Картер покинул Нью-Йорк, он всеми силами старался добиться известности, и потому замечание Джессики приятно его удивило.

– Я польщен.

– Уфф. Она охарактеризовала вас как очень интересного мужчину.

Картер усмехнулся: подобная оценка никак не характеризовала его с профессиональной точки зрения.

– Значит, вы меня с ней обсуждали?

– Да нет. – Джессика смутилась. – Я просто сказала, что мы с вами работаем вместе.

Картер понимающе кивнул, но, к счастью для Джессики, не проявил к Нине никакого интереса. Он опять уткнулся в макет.

– У нас могут возникнуть проблемы с водой. В этом месте, – он показал на утиный пруд, – почва более влажная, чем на остальном участке. Было бы желательно, чтобы, прежде чем мы начнем там строительство, его осмотрели геологи.

– А это серьезная проблема?

– Хм. Думаю, нам придется перенести строительство с этого участка немного вправо. Уткам это не помешает. Главное здание будет получать воду из своих личных колодцев. Я хотел бы, чтобы и для коттеджей вырыли такие же колодцы. Но здесь, безусловно, нужно посоветоваться с экспертами, а также найти спонсоров, потому что это может потребовать немалых дополнительных денежных затрат.

К такому повороту Джессика была совершенно не готова. До встречи с Картером она думала, что существует две проблемы: перестройка поместья Кросслинов и отношения между ней и Маллоем, своим старым недругом. Поэтому проблема с водой привела ее в полное замешательство. Внезапно ей в голову пришла еще одна мысль.

– А что, если у нас не получится найти спонсоров?

Картер с удивлением посмотрел на Джессику. Ее обеспокоенный взгляд требовал от него немедленного ответа.

– Получится ли у нас найти спонсоров? Конечно, ведь для этого мы и собираем группу инвесторов.

– Но соберем ли мы достаточно инвесторов? Вы гораздо опытнее меня в таких делах. Не может ли оказаться, что никто не захочет вкладывать деньги в этот проект?

– Нет, это маловероятно.

– Но такое возможно?

– В принципе все возможно. Например, что завтра в десять часов десять минут утра вся мировая экономика рухнет. Но это так же маловероятно, как то, что Гордон не сможет найти инвесторов. – Картер замолчал, вглядываясь в лицо Джессики. – Вас это действительно беспокоит?

– До сегодняшнего дня я даже об этом не думала. Но как только увидела ваши макеты и проект стал реальным, эти мысли не оставляют меня. Я боюсь начинать. Теперь мне стало казаться, что весь этот проект – одна сплошная неудача.

Картер уже жалел, что рассказал Джессике о своих опасениях. Он взял ее руку в свою.

– Это не так. Поверьте мне. Это действительно не так.

Мягкие доброжелательные интонации его голоса подействовали на Джессику лучше, чем смысл сказанных Картером слов. К тому же, ощущая крепость его руки, Джессика чувствовала себя защищенной. Только сейчас она поняла, что Картер разделил с ней ответственность по поводу поместья Кросслинов. Еще две недели назад подобная мысль показалась бы ей чем-то диким, но сейчас она почувствовала облегчение. За эти две недели она словно прожила целую жизнь.

– Я купил билеты в театр на вечер четверга, – сказал Картер. – Давайте сходим.

Джессика совершенно потеряла бдительность и теперь не знала, что ему ответить. Его жаркое дыхание обжигало ей ухо.

– Или у вас какие-то другие планы?

– Нет. Никаких планов у меня нет.

– Так вы согласны пойти? Пьеса называется «Кошка на раскаленной крыше».[ii]

Удивленно и несколько недоверчиво Джессика посмотрела на него исподлобья.

– Вы сумели достать билеты?! – пораженно проговорила она. Ей уже целых две недели не удавалось купить билеты на этот спектакль. Попасть на него ей очень хотелось, но пойти в театр с Картером… Ведь это, по сути, свидание.

– Вы пойдете?

– Не знаю, – растерянно проговорила Джессика. Ее опять неудержимо влекло к Картеру. Она не могла разобраться, что в нем привлекает ее больше: безупречная внешность, душевные качества или разносторонние интересы. Ей очень приятно было проводить с Картером время, и она с удовольствием пошла бы с ним в театр. Проблема заключалась в одном: не перейдут ли их отношения из деловых в другой разряд?

– Если вы откажетесь, мне придется сдать билеты. Я хочу пойти именно с вами, а не с кем-то другим, и уж тем более у меня нет никакого желания смотреть спектакль в одиночестве.

– Это похоже на шантаж, – заметила Джессика.

– Ничего подобного. Я всего лишь приглашаю вас на лучший спектакль десятилетия.

– Понимаю, понимаю, – пробормотала она, постепенно сдаваясь. Ей очень хотелось принять его приглашение. И не только из-за того, что спектакль был действительно прекрасным, но и из-за самого Картера.

– Семестр как раз закончился. Нужно отметить это событие. По-моему, поход в театр как нельзя лучше подходит для этого, – продолжал уговаривать ее Картер.

– В четверг мне весь день нужно будет провести в университете, чтобы сделать план летнего семестра.

– Но сейчас ваш график не такой напряженный. Пока есть возможность, пользуйтесь моментом. Вы заслужили отдых, вам просто необходимо развеяться.

Может быть, отдых она действительно заслужила. И этот поход в театр тоже. Но ведь суть была совершенно не в этом. Больше всего ее занимал вопрос: что означает это приглашение? На что рассчитывает Картер? И к чему все это приведет? Их отношения продвинутся дальше? Хорошо ли это? Весь вечер они будут находиться в опасной близости друг от друга, хоть и в переполненном театре. Кроме того, некоторое время придется быть наедине – до и после спектакля. К тому же совершено неизвестно, чем вообще может закончиться этот вечер. Произойти может все что угодно. Она не уверена, что готова перейти с Картером к таким отношениям, и уж тем более не уверена, что сможет им противостоять.

– Соглашайтесь, Джессика. Я действительно очень хочу с вами пойти.

Джессика ведь тоже этого хотела. Она не отрываясь следила за движениями его губ. Ей нравились любые его движения и жесты.

– Хорошо, – наконец сдалась она. – Но мы встретимся с вами в театре.

– Но почему бы мне за вами не заехать? – немного обиженно спросил Картер, и уголки его губ дрогнули.

– Потому что я не знаю точно, как сложится мой день и где я буду до спектакля.

– Вы можете позвонить мне в офис, и мы договоримся о месте встречи. От моего офиса до Кембриджа всего десять минут езды.

Картер пристально посмотрел в глаза Джессики.

– В это время на дорогах пробки, – начала объяснять она, – и это займет много времени. Зачем его тратить впустую? Мне кажется, это неразумно.

– Мне это ничего не стоит, – заверил Картер. Ему так хотелось, чтобы их встреча была не обычным походом в театр, а самым настоящим свиданием. А если они встретятся в вестибюле, за десять минут до начала спектакля, какое это будет свидание? Совсем другое дело, если он заедет за ней, и они вместе отправятся в театр, по дороге у них будет возможность пообщаться наедине.

Но Джессику такой вариант не устраивал. Она хотела держать все под контролем. Только на таких условиях она могла согласиться с предложением Картера.

– Давайте просто договоримся, во сколько вы будете меня ждать где-нибудь неподалеку от театра, и я приеду к этому времени.

– Ну почему вы такая упрямая? – воскликнул он. Но тут же себя одернул и заговорил мягче: – Простите. Встретимся в шесть тридцать возле кондитерской.

– Но мне казалось, что «Кошка на раскаленной крыше» идет в Колониальном театре. – Джессика прекрасно знала, что так оно и есть, и понимала, к чему клонит Картер.

А Картер и не пытался это скрыть. В его глазах горел озорной огонек.

– Кондитерская находится неподалеку от Колониального театра. Мы сможем перекусить перед спектаклем. – Поймав скептический взгляд Джессики, он сказал очень твердо: – Но ведь должны же вы поесть после работы. – И, заметив, что она все еще колеблется, прибавил: – Ну, уступите мне хоть в чем-нибудь. Вы не захотели, чтобы я заехал за вами, и я согласился, хоть этот вариант мне категорически не нравится. Так позвольте же хотя бы накормить вас.

Джессика заглянула в темные, глубокие глаза Картера и решила больше с ним не спорить. У нее не нашлось никаких доводов. Картер так нежно положил ей руку на плечо, с такой настойчивостью смотрел ей в глаза, что Джессика больше не могла с этим бороться. Рядом с ним она чувствовала себя особенной, совершенно не похожей на себя прежнюю: женственной и желанной. Теперь она уже не в силах была отвергнуть его приглашение и согласилась со всем, что он ей предлагал. Хотя и оставались у нее сомнения в правильности принятого ею решения, но за эту неделю Джессика так устала бороться с собой и своими тайными желаниями, что постаралась закрыть на них глаза.

Джессика решила, что раз уж она согласилась пойти на это свидание с Картером, то будет держать ситуацию под контролем и не позволит ни себе, ни ему отдаться на волю чувств. Но при всем при этом она уже заранее радовалась предстоящему походу в театр вместе с Картером и знала, что этот вечер доставит ей ни с чем не сравнимое удовольствие. Кроме того, безусловно, ей льстило, что такой мужчина, как Картер, пригласил ее на свидание, и она решила сделать все от нее зависящее, чтобы он в ней не разочаровался и не пожалел о своем приглашении.

Вообще-то, судя по его поступкам, Картер хотел продолжать их отношения. Каждый вечер он звонил ей, чтобы просто услышать ее голос. Но телефонные звонки, деловая встреча и даже совместная поездка на Северный Берег в то воскресенье – это одно, а поход в театр – это совершенно другое. Джессике хотелось выглядеть в этот вечер как можно лучше. Поэтому в четверг она постаралась закончить работу как можно раньше, в два часа дня.

В первую очередь Джессика заглянула в тот самый бутик, где она купила свитер, в котором была в то воскресенье. Ей казалось, что раз ей удалось купить такую стильную вещь в прошлый раз, ей повезет и в этот. Но на этот раз вся одежда в магазине была в молодежном стиле, который совсем не подходил Джессике. Она решила, что на этот раз здесь не найти того, что ей нужно, и собралась уже уйти, когда владелец достал откуда-то платье, которое понравилось ей с первого взгляда. Шелковое, цвета лайма, выше колена и без рукавов, с высоким воротом, выгодно подчеркивающим изгиб шеи. Платье было очень женственным и при этом совсем не казалось вычурным. Джессика была в таком восторге от него, что даже не взглянула на ценник, а потом, выписывая чек, совершенно не расстроилась из-за того, что оно оказалось страшно дорогим.

Потом она зашла в обувной магазин и купила там пару черных туфель и такую же сумку.

Теперь наступила очередь парикмахерской. Она всегда стриглась у Марио. Каждые два месяца он просто подравнивал ей волосы, но теперь Джессика впервые решила сделать настоящую стильную прическу. Она не знала, что модно и что ей пойдет, поэтому полностью доверилась вкусу и чутью своего парикмахера. Он завил ее кудрявые, но непослушные волосы на термобигуди, и они стали выглядеть гораздо мягче, ухоженнее и современнее, чем раньше. Затем Марио сделал укладку таким образом, что одна сторона больше открывала шею, и закрепил пряди жемчужной заколкой. Джессике так понравился ее теперешний внешний вид, что она забежала в ювелирный магазин, чтобы купить жемчужные серьги, подходящие к заколке. Потом она вернулась на работу, где утром оставила свою косметичку и новые чулки.

День был по-весеннему теплым, в воздухе пахло сыростью. Как только Джессика села в свою машину и поехала в Бостон, темные, набухшие тучи закрыли небо. Но она не сразу это заметила, так как была слишком занята своими мыслями. Джессика все прокручивала в голове высказывания своих коллег по поводу ее внешнего вида. Все были поражены и удивлены тому, как хорошо она сегодня выглядит, как не похожа на саму себя. Некоторые даже признались, что не сразу узнали ее в этой шикарно одетой незнакомке. Она и сама себя не узнавала. Во-первых, потому что полностью изменила свой имидж. Во-вторых, потому что согласилась пойти на свидание с Картером Маллоем, что само по себе было удивительно. Она вся была на взводе. И это напряжение все нарастало. В конце концов ее нервное возбуждение достигло такой степени, что Джессике стало казаться, что это не она, а какая-то другая женщина сидит в ее машине. Глуповатая улыбка растеклась по ее лицу от этой странной мысли.

Потом улыбка на ее лице растаяла, но нервное возбуждение никуда не ушло. Наоборот, только усилилось, когда она припарковала машину в подземном гараже в Бостоне. А когда она вышла из гаража и завернула за угол, с ней произошла странная вещь: Джессика почувствовала, что ею словно управляют высшие силы. Шла она очень быстро, будто летела на крыльях. Ей не мешали даже новые туфли на непривычно высоких каблуках.

Почувствовав первые капли дождя, Джессика резко остановилась. Капли были крупными и теплыми. Она с беспокойством посмотрела на небо, все еще надеясь, что ошибается, но зловещая черная туча у нее над головой и обманчивая синева неба вокруг только подтвердили ее страшные предположения. Сетуя, что не взяла зонтик, Джессика ускорила шаг. «Ничего страшного, – успокаивала она себя, – успею, конечно, лучше было бы припарковаться ближе, но… все обойдется».

Но, к ее ужасу, капли становились все крупнее, тяжелее и чаще – стихия разрасталась.

Джессика быстро шла, почти бежала, по улице, прикрыв голову своей новой сумочкой, в поисках хоть какого-нибудь укрытия. Но спрятаться от дождя было негде. По обе стороны мощеной аллеи росли деревья. Но их ветви находились так высоко от земли, что не могли защитить от дождя.

На секунду Джессика остановилась и посмотрела на гараж, оставшийся далеко позади. Не вернуться ли назад, подумала она. Но гараж был слишком далеко. От Джессики его отделяла огромная стена холодных дождевых капель. Идти туда еще дольше, чем до кондитерской, и если она все же решится повернуть назад, то промокнет до нитки. Джессика побежала еще быстрей, но дождь превратился в настоящий ливень. Она не могла поверить в происходящее. Другие прохожие бежали кто куда, так же как и Джессика безуспешно пытаясь спастись от дождя, но она не обращала на них никакого внимания. Она думала только о том, что с каждой минутой весь ее тщательно продуманный образ – прекрасное платье цвета лайма, тщательно уложенные волосы и блестящие черные туфли – распадался на глазах.

В отчаянии Джессика спряталась за большим старым деревом, рассудив, что это лучше, чем ничего. Но дождь, словно решив над ней посмеяться, затеял игру в кошки-мышки: на мгновение затихал, чтобы выманить ее из укрытия, но как только Джессика выходила, дождь припускал сильнее. Она была в ужасе от того, что происходит, и ничего не могла с этим поделать. Тогда Джессика попыталась найти какое-нибудь более надежное укрытие, но тщетно. Она словно попала в ночной кошмар.

Не в силах сдержать себя, Джессика принялась звать на помощь. Никто не откликнулся, она повторила попытку – безуспешно. Тут ей пришла в голову мысль, что звать на помощь глупо, точно так же, как и стоять под дождем в полном бездействии. Она ринулась вперед и побежала так быстро, как только могла. Струи дождя стекали по стеклам ее очков, застилая видимость, туфли промокли насквозь, а сердце сжималось от ужаса. Но даже когда Джессика добралась до кондитерской, дождь так и не утих. Войдя во внутренний двор, Джессика слегка замедлила шаг. Спешить ей уже было некуда. Терять ей уже было нечего. Дождь все разрушил. Она не сможет теперь пойти в театр с Картером. Вечер был окончательно испорчен. Все, что ей остается, это извиниться перед Картером, забрать из гаража свою машину и уехать домой.

У самого входа в кафе у нее подкосились ноги. Привалившись к кирпичной стене, Джессика закрыла лицо руками и горько заплакала.

Именно в таком положении и нашел ее Картер. Он заметил ее еще издали, когда направлялся к кондитерской, пересекая внутренний двор. Сначала он не узнал Джессику. Ее яркое коротковатое платье и новая прическа сбили его с толку. Но потом он понял, что это именно Джессика, узнав ее по манере втягивать голову в плечи, когда она чувствовала себя не в своей тарелке. У Картера внутри все похолодело, и он поспешил к ней на помощь.

– Джессика? – позвал он – его сердце болезненно сжалось. Он слегка обнял ее. – С вами все в порядке?

Жалобно простонав, она уже просто сгорбилась.

Не обращая внимания на дождь, Картер навис над Джессикой и прикрыл ее собой от любопытных взглядов.

– Джессика? – Картер бережно убрал волосы, налипшие ей на лицо. – Что случилось?

Когда Джессика ничего ему не ответила, продолжая плакать, он схватил ее за руку:

– Что с вами? Скажите мне, что произошло? Вам больно?

– Я промокла, – еле слышно проговорила Джессика, не отнимая рук от лица.

Картер не мог представить, что такая ничтожная вещь могла довести женщину до такого состояния. В его мозгу одна за другой пронеслись жуткие, леденящие кровь картины. Картеру почему-то представилось, что Джессика подверглась насилию.

– И это все, что с вами произошло? На вас никто не напал, и не случилось… ничего ужасного?

– Нет, я просто промокла! Я попала в жуткий ливень, мне негде было от него спрятаться. А мне так хотелось сегодня вечером хорошо выглядеть. И что теперь? Я промокла насквозь, вся в грязи, прическа испорчена…

У Картера отлегло от сердца. С Джессикой ничего страшного не случилось, на нее никто не напал на какой-нибудь темной, пустынной аллее. Не в силах сдержать своей радости, Картер крепко ее обнял.

– По-моему, с вами все в порядке… – осторожно начал он.

– Вы намокните, если будете прижимать меня к себе, – проговорила Джессика, пытаясь высвободиться из его объятий.

Но он не обратил на ее слабые попытки сопротивления никакого внимания.

– Вы сейчас выглядите чертовски привлекательно. Это мокрое платье так красиво подчеркивает каждый изгиб вашего тела.

Джессика всхлипнула, но напряжение ее слегка спало. Картер продолжил:

– А теперь пойдемте. Будем приводить вас в порядок.

Следующие несколько минут проходили как во сне, события перепутались в памяти Джессики. Она чувствовала себя ужасно от стыда и горя и старалась не поднимать глаз. Впервые в жизни она была благодарна судьбе за то, что ее волосы такие густые и непослушные. Они скрывали ее лицо, словно вуаль. А она не хотела, чтобы кто-нибудь и уж тем более Картер видел ее в таком состоянии. Она ощущала себя словно мокрая мышь. А самым ужасным для Джессики был контраст между той, какой она вышла из Кембриджа, и той, какой она теперь стала.

Крепко обняв Джессику за плечи, Картер сел вместе с ней в ближайшее такси. Все время, пока они ехали к нему домой, Картер не выпускал ее из своих объятий и нашептывал какие-то нежные слова. Но Джессика была так поглощена своим горем, что половина из сказанного Картером ускользала от нее. Она сидела низко опустив голову и сгорбившись. Если бы она могла спрятаться под сиденье такси, то не задумываясь бы это сделала.

Картер жил на третьем этаже старого шестиэтажного дома на Коммонвелс-авеню. И конечно, когда они приехали к нему домой, дождь кончился. Картер понял, что ни в коем случае нельзя говорить об этом Джессике. Он поспешил провести ее в холл, чтобы она сама этого не заметила. Джессика перестала плакать, но была словно в ступоре.

– Вот мы и пришли, – сказал он, открывая дверь своей квартиры.

Он сразу провел Джессику в ванную, взял с полки большое чистое полотенце и принялся ее вытирать. Затем закутал Джессику в это полотенце, снял с нее очки, протер их другим полотенцем, поменьше.

– Вам получше? Джессика избегала его взгляда.

– Уже ничего не исправить, – прошептала она.

– Но ведь с вами ничего такого уж страшного не случилось. Вы всего лишь промокли, – сказал Картер и осторожно положил ее очки на край раковины. – Когда я увидел, как вы плачете, прислонившись к стене у кондитерской, я решил, что на вас напали. Я испугался, что с вами произошло что-то страшное, а вы всего лишь попали под дождь.

Она была так расстроена, что ей даже не пришло в голову поблагодарить Картера за все, что он для нее сделал. Отвернувшись от него, Джессика заговорила тихим, сдавленным от горя голосом:

– Я так хотела сегодня хорошо выглядеть, произвести на вас впечатление. Этот вечер так много для меня значил, я уже и не помню, когда в последний раз так тщательно к чему-то готовилась. Я купила новое платье, сделала прическу, все было просто замечательно. Но тут пошел дождь. Я не знала, что предпринять: вернуться назад или, наоборот, идти вперед. А дождь становился все сильнее, и я так намокла, что предпринимать что-либо было бы уже поздно. – Джессика посмотрела на Картера – глаза ее были полны слез. – Ну почему со мной всегда так происходит? Стоит мне собраться в театр, в ресторан или еще куда-нибудь, как обязательно все рушится. То, что случилось сегодня, – это знак судьбы.

– Все это полная ерунда, – сказал Картер. – Это всего лишь дождь. Если бы я не так спешил и пошел пешком, то тоже попал бы в дождь. Но, боясь опоздать в театр, я взял такси. – Картер принялся вытирать полотенцем ее волосы. – Погода часто портится в самый неподходящий момент. Если бы этот ливень начался пятнадцатью минутами раньше или, наоборот, позже, то все бы обошлось.

– Но он прошел как раз в тот момент, когда я вышла на улицу. Весь вечер испорчен. Мое платье, туфли, прическа…

– Ваша прическа просто восхитительна, – не согласился он, и это была чистая правда. Даже сквозь полотенце чувствовалось, какие у Джессики густые, пышные волосы. Вьющиеся от природы, сегодня они были особенно прекрасны. – Почаще ходите с распущенными волосами. Особенно когда мы с вами встречаемся. Мне нравится их первозданный вид, а собранные на затылке – это для других.

– У меня была заколка. Она так красиво смотрелась, – жалобно протянула Джессика.

Картер с трудом отыскал заколку под водопадом волос Джессики.

– Вот она. Просто снова заколите ее.

– У меня не получится. Я не знаю, как это делается. Мне закрепил ее Марио.

– Марио?

– Мой парикмахер.

Значит, она ходила сегодня в парикмахерскую, с удивлением подумал Картер, специально для того, чтобы произвести на него впечатление. Это его очень растрогало. Он сомневался, что Джессика часто ходит в парикмахерскую. И уж тем более вряд ли она часто делает такие вычурные прически и закрепляет волосы жемчужными заколками. Нет, сегодня она сделала все это, только чтобы произвести на него хорошее впечатление.

– Ах, Джессика. – Картер крепко ее обнял, не выпуская из рук полотенца. – Мне так жаль, что вы попали под дождь. Вы, наверное, выглядели просто изумительно.

– Не изумительно, но вполне неплохо.

– Нет, – заспорил Картер, – я уверен, изумительно.

– Но теперь я выгляжу ужасно. И не могу никуда пойти: ни в театр, ни в кафе. Я испортила вам вечер! Позвоните кому-нибудь и пригласите в театр вместо меня.

Он долгим взглядом посмотрел ей в глаза.

– Вы шутите? – спросил он.

– Нет. Позвоните кому-нибудь.

Картер уже собирался что-то ей возразить, но тут у него в голове созрел новый план.

– Вы правы, – сказал он. – Подождите меня здесь.

С этими словами он вышел из ванной.

Облокотившись на край ванны, Джессика обмоталась полотенцем, надеясь согреться. Как только Картер ушел, она снова задрожала. Без тепла его объятий ей было одиноко и холодно. Но это большое мягкое полотенце совсем не согревало, душевная боль и разочарование накатили на Джессику с новой силой.

Умом Джессика понимала, что, в сущности, ничего ужасного не произошло. Ну что такого уж страшного в неудавшемся свидании? Или в загубленном платье? Или в испорченной прическе? Но ей так хотелось сегодня вечером выглядеть хорошо. Она даже не могла выразить словами, как ей этого хотелось. Но все было испорчено: платье, прическа и их с Картером совместный вечер.

– Все получилось очень удачно, – весело проговорил Картер, вернувшись. Он успел снять пиджак и галстук и закатал рукава рубашки.

– Что вы собираетесь делать? – спросила она, в изумлении на него уставившись.

– Привести вас в порядок.

– Но я думала, что вы звонили…

– Да, я звонил в театральную кассу. Они согласился принять наши билеты назад и поменять их на другие. Мы пойдем в театр на следующей неделе. Вы свободны в пятницу вечером?

– Но я думала…

Опустившись перед Джессикой на корточки, Картер заговорил мягким, успокаивающим голосом:

– Вы думали, что я хочу пригласить кого-то вместо вас? Я уже устал повторять, что не желаю идти в театр ни с кем, кроме вас. – Он поднялся, обнял Джессику и, поцеловав ее, обиженно сказал: – Почему вы никогда меня не слушаете, Джессика?

– Но я испортила вам вечер.

– Не мне. Это не мой вечер, а наш. И он вовсе не испорчен. Просто наш вечер пройдет по другому сценарию.

– Но что же мы будем делать? – воскликнула Джессика. И глаза ее опять наполнились слезами. Но это были не слезы отчаяния, а благодарности, так она была тронута добротой и чуткостью Картера. И все же Джессика никак не могла перестать сокрушаться по поводу испорченного вечера.

– Я так ужасно выгляжу, – жалобно проговорила она.

Картер улыбнулся. Его улыбка была просто обворожительной.

– Говорите, ужасно выглядите? Не знаю. Что до меня, то я с удовольствием занялся бы с вами любовью прямо здесь, на полу ванной. Вы не представляете, как притягивающе вы сейчас выглядите.

– Никогда не поверю! Вы просто хотите меня успокоить…

– Но вы действительно выглядите сейчас очень сексуально. – Он опять улыбнулся, а затем совершенно серьезно заявил: – Я хочу вас прямо здесь и сейчас.

– Картер…

– Но… Нас ждет совсем другая программа вечера, – сказал Картер. – Сейчас я приведу вас в порядок и приглашу на обед.

О, как хотелось бы Джессике принять его предложение!

– Но я не могу никуда пойти, – еле слышно пробормотала она. – Мое платье испорчено.

– Тогда мы закажем обед на дом. А пока обедаем, платье высохнет.

Щеки Джессики залила краска стыда.

– Но как же я могу снять платье? Мне не во что переодеться.

Картер хмыкнул и многозначительно поднял вверх палец. Затем вышел из комнаты и тут же вернулся с чистой рубашкой. Он повесил рубашку на вешалку, помог Джессике подняться, повернул ее лицом к себе и снял с нее полотенце, которым она была укутана.

– Спасибо, – смущенно поблагодарила она. – Но я и сама могла бы это сделать.

– Нет уж, позвольте мне за вами поухаживать, – не согласился Картер и, перебросив ее волосы на другую сторону, осторожно ослабил крючки на платье. Сверху, у ворота, цвет остался таким же насыщенным, как до дождя, – густые волосы Джессики защитили его. Он представил, как она выглядела до того, как попала в ливень: нарядной, красивой, жизнерадостной. И понял, до какой же степени она расстроилась из-за того, что все ее приготовления пошли прахом. Он знал, что для Джессики очень важно было выглядеть в его глазах хорошо.

Впрочем, по его мнению, и сейчас она была просто прелестна. Он не кривил душой, когда уверял ее в этом. Картер почувствовал возбуждение, когда осторожно расстегивал молнию на ее платье – словно ток прошел по его рукам от этой невероятной близости. Тщетно пытаясь побороть свое возбуждение, Картер провозился с молнией на платье чуть дольше, чем требовалось. Он никак не мог заставить себя оторвать взгляд от ее кожи цвета слоновой кости. Он приказал себе покинуть ванную, но ноги его не слушались. Слишком сильным был жар невероятного возбуждения, охвативший его тело. Он многое дал бы за то, чтобы только коснуться нежной кожи Джессики. Картер и сам не понял, как его пальцы скользнули на тонкую линию ее позвоночника – застежка платья здесь соприкасалась с застежкой лифчика. Картер слышал дыхание Джессики, и оно сводило его с ума. Его пальцы перешли с линии позвоночника на мягкий шелк ее спины, а потом – на ее грудь под платьем.

– Картер? – прошептала она.

Он ничего не ответил. Молча наклонившись к Джессике, принялся целовать ее тело. Он закрыл глаза. Аромат ее кожи, смешанный с запахом намокшей под дождем ткани, завораживал его. Он целовал и целовал каждый изгиб ее тела под платьем и никак не мог остановиться.

Поцелуи Картера словно заряжали Джессику сексуальной энергией. Его прикосновения возбуждали ее все сильнее и сильнее. Ее больше не смущало, что Картер помогает ей снять платье – она так же, как и он, отдалась невероятному наслаждению. Губы Картера медленно скользили по ее телу. Он обжигал ее своим дыханием. Его руки ласкали ее – и все нервное напряжение дня уходило куда-то.

Внезапно Джессика почувствовала слабость в коленях. С Картером, похоже, творилось то же самое. Он стоял, тяжело опершись о корзину для грязного белья. Притянув ее бедра к своим, Картер гладил Джессику, запустив руки ей под платье. Он ласкал ее груди и целовал их. Его руки блуждали по ее телу, переходя от мягкой ткани лифчика к плечам. Иногда они задерживались на складках ее шелкового платья.

Джессика попыталась сопротивляться, но все на что она была способна, это на сдавленный шепот.

– Это не очень хорошая идея, – прошептала она.

Она чувствовала его дыхание на своей шее. Его голос дрожал от скрытого возбуждения, но при этом был очень мягким.

– Нет, это лучшее, что я когда-либо переживал. Скажите, если вам все это чем-то неприятно.

Но время, когда она могла сказать такое Картеру из-за гордости или замкнутости, ушло.

– Нет, мне очень хорошо.

– Тогда доверьтесь мне. Я хочу продлить все это как можно дольше.

Легкий вздох вырвался из ее полураскрытых губ. Она слегка наклонила голову, чтобы Картеру удобней было целовать ее шею ниже уха. Ей нравилось все то, что он делал. Их бедра теперь касались друг друга. Рядом с ним она чувствовала себя защищенной. Его поцелуи смывали с нее все ужасы дождя. Его руки, губы, дыхание нежно обволакивали и успокаивали ее. Они лелеяли ее и снимали внутреннее напряжение. Она прикрыла глаза и наслаждалась каждым своим ощущением, мечтая продлить его как можно дольше. С каждой минутой она словно уплывала куда-то.

Картер нежно притянул ее к себе. Она медленно открыла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Джессике не нужно было надевать очки, чтобы догадаться, какая страсть горит в темной глубине его глаз.

Он слегка коснулся ее щеки, затем его ладонь переместилась на ее шею, и он развернул ее лицом к себе. Их губы слились в страстном поцелуе. Они оба набросились друг на друга с неистовой жадностью. Сначала Джессику поразило и даже испугало такое сильное сексуальное желание, но потом она поняла, что это абсолютно нормально. Она изменилась, она… Она уже никогда не будет прежней. Джессика не знала, что так сильно влечет ее к Картеру: его прекрасное тело или вся его личность.

Но она уже устала бороться со своими эмоциями. Устала сомневаться в Картере, анализировать каждое его слово, каждый его поступок. И пусть она ведет себя безрассудно, ей все равно. Сейчас ей важно было получить максимум наслаждения. И даже если потом Картер над ней посмеется, она готова заплатить эту цену за несколько минут блаженства. Игра стоила свеч. Джессика хотела получить удовольствие прямо сейчас.

Вот почему Джессика полностью расслабилась и целиком отдалась своим чувствам, когда Картер опять принялся целовать ее. Их поцелуи были то исступленно страстными и жаркими, то нежными и невесомыми. Их дыхание то сливалось в единый неистовый поток, то замирало. Но все это было для Джессики одинаково прекрасным и очень возбуждающим. Ее охватывало невероятное блаженство, когда их плечи тесно прижимались друг к другу, и Картер пропускал пальцы между ее локонов. В такие моменты ей хотелось раствориться в нем без остатка. Им не нужно было слов, они понимали друг друга по легким вибрациям тела. Его пальцы легко переходили с дрожащих от возбуждения бедер к мягким контурам ее лица. Подарив ей последний, особенно страстный поцелуй, Картер слегка отстранился.

За все это время Картер не проронил ни слова, утопая в ее взгляде, полном возбуждения и невероятного наслаждения. Он уже не помнил, какой была Джессика до этого, раньше, давно. Да и было ли это «раньше»? Было ли что-то, кроме того, что происходит сейчас? Все стало не важным, все утратило значение в этот миг, кроме страстного, невыразимо прекрасного тела Джессики, кроме его наслаждения этим телом.

Поэтому его нисколько не смущало затянувшееся молчание. Да он его и не замечал. Жар и возбуждение его мужской плоти достигло невероятного напряжения. Никогда еще он не жаждал с такой силой овладеть женщиной.

Положив руки ей на плечи, а потом еще ниже, на грудь, он с нежностью коснулся мягких холмиков ее грудей. Слегка сжал их, переместил пальцы к затвердевшим от возбуждения соскам… Прикрыв глаза, Джессика застонала от наслаждения.

– Ты такая красивая, – пробормотал он и еще раз с чувством ее поцеловал.

Этот поцелуй был долгим и нежным. Дыхание Джессики стало более частым и прерывистым. Она вся вжалась в его тело: плечами, грудью, бедрами и, почти без сил, прошептала:

– Я не знала, что поцелуи могут так сильно возбуждать.

– Но это больше чем просто поцелуй, – заметил Картер низким, прерывающимся от возбуждения голосом. – Мне так нравится смотреть на тебя и к тебе прикасаться. Почему мы не решаемся пойти дальше? Мы же оба этого хотим. Или я не прав? Я очень хочу, а ты?

Джессика ответила ему только спустя минуту.

– Да, – еле слышно прошептала она.

– Так что же нас останавливает?

– Мне страшно.

– Но ты же ничего не боялась, когда я целовал и ласкал тебя.

– Не знаю… Я словно куда-то унеслась. Взгляды их встретились.

– Если ты доверишься мне, мы унесемся еще дальше… далеко-далеко. Я так хочу этого. Пожалуйста, Джессика.

– Но я не очень хороша в постели.

– И кого ты сейчас пытаешься одурачить? Меня еще никто не целовал так, как ты. С такой страстью, с таким самозабвением.

– Неужели?

– Ты очень соблазнительна своей неопытностью и искренностью своих сексуальных желаний, которые и сама не всегда осознаешь. В тебе есть что-то такое, отчего я просто теряю голову. Как тебе удается так действовать на мужчин?

Джессика не знала ответа на этот вопрос. Чтобы понять это, подумала она, нужно быть мужчиной. Но разве сейчас важно понимать и знать? Она чувствовала невероятное возбуждение, такое сильное, что все внутри у нее содрогалось. Может, в этом все дело? Не понимать, не знать, а просто чувствовать, испытывать желание? Или она ошибается?

– Только ты мне честно скажи, если будет что-то не так, – попросила Джессика.

– Но почему, почему что-то должно быть не так? – воскликнул Картер.

– Но ты мне скажешь? Обещаешь? Я не перенесу, если окажется, что тебе не понравилось, если я буду в чем-то виновата. Ведь может так получиться, что я буду думать, что все прекрасно, а ты потом, когда уже будет поздно, дашь мне понять, что я все делала неправильно. Так что лучше скажи мне сразу.

Она говорила очень серьезно. Именно потому Картера так поразили ее слова. Несколько минут он помолчал, упрекая себя за свои прошлые ошибки, а потом пробормотал:

– Я бы никогда не стал такого говорить. Я понимаю, что ты все еще мне не доверяешь, но, клянусь, я бы никогда не стал этого делать.

– Просто скажи мне сразу, как только что-то пойдет не так. Если тебе что-то не понравится, мы все прекратим.

– Тсс! – Картер приложил палец к губам Джессики. – Обещаю, что скажу тебе сразу, если что-то пойдет не так. Но и ты тогда обещай мне то же самое. Если я сделаю что-нибудь, что тебе не понравится или станет больно, сразу же скажи мне об этом. Ты обещаешь? – Говоря это, Картер нежно водил пальцем по ее губам. – Обещаешь? – прошептал он.

Она ответила ему легким, едва заметным кивком.

– А теперь поцелуй меня. Всего один поцелуй, и мы наконец снимем это платье и повесим его сушиться.

Глава 8

Джессика поцеловала Картера. В этот поцелуй она вложила всю свою любовь и нежность, которые накопились у нее за эти дни. Она не могла до конца понять, чего в ее чувстве к Картеру больше, страсти или нежности. Не было у нее для него никакого определения. Ни в этот момент, ни после. Она поцеловала его легким, почти незаметным поцелуем, едва прикасаясь губами. Ее влечение к Картеру достигло апогея. Этот поцелуй был высшей формой любви. Этот поцелуй унес ее в какие-то далекие страны, в которых Джессика никогда раньше не бывала. Ее поражала роскошь и новизна этих ощущений. Она никогда не испытывала ничего подобного в объятиях мужчины. Наяву. Только тогда, в том сне, которого она напрасно испугалась и стыдилась. Но сон и реальность – разные вещи, и потому сейчас она была на пике блаженства.

К концу следующего долгого поцелуя она дошла до такой степени возбуждения, что не стала возражать, когда Картер снял с нее платье. Теперь, когда ее грудь не закрывал от него влажный шелк, Картер принялся целовать чуть припухшую кожу вокруг чашечек лифчика Джессики. Джессика подняла голову, а Картер ласкал по очереди то одну, то другую ее грудь. Наконец, он снял с нее лифчик и принялся наслаждаться мягкой шелковистой кожей ее обнаженных грудей.

Джессика с трудом сдерживала сладострастные стоны.

– Так хорошо? – спросил Картер, уткнувшись лицом в ее горячие груди. – Хорошо?

– Да, – выдохнула Джессика, – очень хорошо.

– Я делаю это не слишком резко?

– О нет, все хорошо.

– А хочешь, чтобы я стал действовать более резко?

– Да, лучше делать это немножко резче.

Он взял в рот ее сосок и стал ласкать его губами. От таких его ухищрений сосок Джессики затвердел. На этот раз, даже если бы она очень постаралась, Джессика не смогла бы сдержать свой стон необыкновенного сладострастия. Она нежно произнесла его имя и зарылась лицом в его волосы.

Перед ней был самый прекрасный мужчина на свете, и он дарил ей невероятное наслаждение. Джессика была на седьмом небе от счастья.

Это восхитительное чувство не покидало ее в течение нескольких минут. Потом оно слегка притупилось, но стоило Картеру ее поцеловать, вернулось вновь. Платье болталось у нее на бедрах и очень мешало – в порыве страсти Картер не успел его снять до конца. А теперь, заметив эту последнюю преграду, снял его, не прерывая поцелуя, поднял Джессику на руки и отнес в спальню. Опустив ее на кровать, Картер лег сверху на нее и принялся ласкать ее. Он нежно гладил ее живот, грудь и бедра. Он не мог поверить, что Джессика наконец согласилась переступить эту черту. Ему все казалось, что в любой момент она исчезнет, и, словно желая не упустить ее, Картер крепко сжимал Джессику в своих объятиях. Джессика бурно реагировала на каждое его прикосновение. Она вскрикивала, вздыхала или прогибалась под ним. Все это еще сильнее возбуждало его. Картер глубоко, прерывисто вздохнул, слегка отстранившись от Джессики, чтобы расстегнуть рубашку. Джессике сразу стало холодно и одиноко без его нежных рук. Она открыла глаза, чтобы узнать, куда он пропал, и увидела, что он снял с себя рубашку, бросил ее на пол и стал расстегивать брюки. Ее сексуальное возбуждение теперь стало похожим на лихорадку. Она страстно желала, чтобы он был рядом. Но постепенно мысли ее прояснились. Она не могла оторвать своего взгляда от Картера, ей все в нем нравилось: его взъерошенные волосы, широкие плечи и мощная грудь. Он быстро раздевался и бросал одежду на пол. Никогда в жизни Джессика не встречала человека с такой сильной мужской энергетикой.

Это почему-то ее испугало. Во-первых, она была слишком неопытна и боялась дальнейших действий Картера. Во-вторых, слишком долгое время считала себя несексуальной. И потому она до сих пор не могла избавиться от некоторых сомнений.

Опершись о спинку кровати, Джессика раздвинула ноги и принялась сама ласкать свои груди.

– О нет, не делай этого, – сказал Картер, вновь прижимаясь к ней всем телом. – Не делай этого.

И хотя Картер был вне себя от страсти, он нашел в себе силы чуть отстраниться и улыбнуться ей ласково и нежно, он осторожно задержал ее руки в своих.

– Пожалуйста, не оставляй меня одного, дорогая. Только не теперь, когда мы с тобой так близки друг другу и я так сильно хочу тебя.

– Я… – начала Джессика, но он не дал ей продолжить.

– Нет.

Он опять принялся страстно целовать ее. Теперь он целовал ее нежнее, спокойнее и как-то ленивее. Но потом возбуждение опять накатило на него, и, испустив стон, полный страстного желания, Картер резко притянул Джессику к себе. Она слегка вскрикнула, когда его грудь впервые коснулась ее сосков.

Он опять застонал от возбуждения.

– Мне так… хорошо, – пробормотал он.

Ей тоже было очень хорошо. Волосы на груди Картера были жесткими и сильно кололи нежную кожу ее сосков. Но это не было неприятно Джессике. Наоборот, ее это очень возбуждало. Обхватив Картера руками за шею, Джессика выгнулась ему навстречу.

– Ты просто создана для меня, – прошептал Картер. – Я готов поклясться, что ты была создана для меня, Джессика. Мы так подходим друг другу.

Эти слова восхищали Джессику не меньше чем его сильное тело, нависающее над ней. Его одобрение было для нее очень важно. Ей ужасно хотелось доставить ему удовольствие.

– Я не слишком худая?

Он погладил Джессику по бедрам и сказал:

– О нет. У тебя прекрасные женственные формы.

– А когда-то ты так не считал.

– Потому что я был тогда настоящим ослом. К тому же тогда я не видел тебя без одежды. – С этими словами он опустил руку и по очереди и аккуратно снял с нее чулки. Его темные страстные глаза жадно изучали ее груди, а руки ласкали каждый изгиб ее тела. Потом их взгляды встретились.

– Я хочу раздеть тебя. Я хочу увидеть все твое тело.

Джессика ничего не смогла ему ответить, так сильно билось ее сердце. Она лишь молча ему кивнула. Раньше она ни за что не поверила бы, если бы кто-то сказал ей, что она захочет перед ним раздеться. Но сейчас она хотела именно этого. Она хотела, чтобы он касался самых ее сокровенных мест. Она хотела, чтобы Картер занялся с ней любовью. Она словно переместилась в свой самый прекрасный сон. В этом сне она была по-настоящему красивой и желанной женщиной. Все эти годы внутри ее царила темная холодная пустота, которую только Картер способен был заполнить.

Она слегка приподняла бедра и стянула с себя трусики, чтобы ему было доступно все ее тело. Картер между тем перевел взгляд с ее голеней на бедра, а затем на заветный черный треугольник между ее ног. Его глаза затуманились и стали еще темнее.

– Ты такая красивая, – нежно прошептал он, заглядывая ей в глаза.

И Джессика поверила в искренность его слов. Она словно погрузилась в свой самый прекрасный сон, где мечты становились реальностью.

Джессика начала дрожать. Ее грудь то поднималась, то опадала с каждым прерывистым вздохом. Возбуждение требовало выхода. Джессика хотела, чтобы Картер продолжал ласкать ее, но она не могла произнести ни слова.

Но Картеру не нужно было что-либо подсказывать. Он никогда еще не видел такого сильного желания в глазах женщины. Этот взгляд очень сильно действовал на Картера, заставляя его самого содрогаться от возбуждения. Его тело требовало разрядки. Картер не знал, сколько еще сможет сдерживаться. Но он хотел доставить Джессике как можно больше удовольствия.

– Как хорошо! – повторил он хриплым шепотом.

Отведя взгляд от глаз Джессики, он принялся изучать ее тело. Нежно и мягко он гладил черные завитки внизу ее живота. Джессика издала легкий стон. Она прикрыла глаза, и он поцеловал ее. И опять он опять коснулся ее, на этот раз более решительно. Она издала легкий стон и поудобнее устроилась на кровати.

На этот раз застонал от возбуждения Картер. Он был поражен неопытностью Джессики. Он не мог поверить, что такая страстная и темпераментная в постели женщина, как Джессика, могла столько лет вести целомудренную жизнь. Но это действительно было так. Теперь уже Картер нисколько в этом не сомневался. Джессика открыла глаза. Казалось, она была удивлена не меньше его самого.

– Все в порядке, Джессика? Тебе хорошо? – прошептал Картер.

Джессика подняла руки, сложила их на подушке и сжала в кулаки. Затем она страстно прошептала:

– Я хочу тебя. Пожалуйста.

Взглянув в ее глаза, услышав ее шепот и увидев, какое сильное возбуждение Джессика испытывает, Картер резко отвернулся к стене. Кровь стучала у него в висках. Он понимал, что уже не может справиться с жаждой обладать Джессикой.

Картер понял, что пора наконец это сделать.

– Джессика?

Картер разжал Джессике кулаки, и их пальцы переплелись.

Тело ее напряглось.

– Пожалуйста, Картер, – повторила она.

Неожиданно ему в голову пришла одна мысль, которая мигом остудила его пыл.

– А ты подумала о защите, дорогая? Ты выпила какие-нибудь противозачаточные таблетки?

Джессика вскрикнула и попыталась высвободиться из его объятий, силясь что-то сказать. Картер не понял ее и потому прошептал:

– Подожди, Джессика. Скажи, мне нужно воспользоваться презервативом?

– Нет! – в ужасе закричала Джессика. – Я хочу ребенка.

Услышав это, Картер отстранился от Джессики, он испугался, что может все произойти прямо сейчас, между бедер Джессики, а это в его планы не входило. Ее слова о том, что она хочет от него ребенка, шокировали Картера и при этом ему очень польстили. Поднявшись с кровати, он подошел к шифоньеру.

– Картер, – простонала она.

– Все в порядке, дорогая. Подожди секунду.

– Я хочу тебя.

– Я знаю. Я сейчас вернусь.

Минутой позже Картер вернулся, надевая презерватив. Через минуту он опять прильнул к Джессике. Неистово целуя ее, он устроился наконец между ее бедер. Хотя он целовал ее страстно и неистово, почти грубо, тем не менее Картер постарался войти в Джессику со всей осторожностью и нежностью, на какую только был способен.

Он произнес ее имя хриплым и страстным шепотом. В этом простом звуке ее имени заключалась для Картера сладостная возможность выразить наконец все свое напряжение, копившееся в нем вот уже долгое время. Глаза Картера сузились от невероятного наслаждения. Бедра Джессики двигались, инстинктивно стараясь принять его в себя как можно глубже.

Он взглянул на нее. Лицо Джессики раскраснелось, ее влажные приоткрытые губы изгибались в томной улыбке. Ее волосы растрепались и густым водопадом разметались по подушке.

Картеру хотелось продлить удовольствие. Прижав ее бедра своим телом, он слегка задержался в Джессике.

– Я не делаю тебе больно? – прошептал он.

– О нет, – прошептала она. – А тебе хорошо?

– Я никогда еще не испытывал ничего подобного, – ответил Картер. Голос его звучал хрипло, дыхание было прерывистым. – Ты такая маленькая и хрупкая. Мягкая. Женственная. У тебя потрясающее тело. Ты уверена, что тебе приятно?

Она кивнула и прикрыла глаза от удовольствия. Хотя Картер не двигался, Джессике очень нравилось ощущать его плоть внутри себя.

– Пожалуйста, – прошептала она.

– Пожалуйста – что?

– Продолжай… Продолжай… Я хочу… Я хочу тебя…

Он полностью извлек свою плоть из Джессики, чтобы вновь зайти в нее как можно глубже.

В этот же момент он был вознагражден сладострастным стоном Джессики.

– Картер! – вскричала она.

– Все хорошо, дорогая, – сказал он, начав неистово двигаться в ней. – Ты меня чувствуешь?

– Да.

– Этого я и хотел.

Он опять принялся целовать Джессику, а ее бедра двигались под ним все быстрее и быстрее. Он втискивал в нее свою плоть все глубже и глубже. Они слились вместе в завораживающем танце любви, силясь обмануть все законы земного притяжения. Его кожа блестела от пота. Их тела касались друг друга. Никогда еще Картер не испытывал такого наслаждения. Он и не думал, что такая простая вещь, как секс, может заставить его сердце так сжиматься. Но это было действительно так, и Картер ничего не мог с этим поделать. Он и не думал, что тело так подведет его и оргазм придет к нему так быстро. Сначала он расстроился, но, почувствовав, как тело Джессики изгибается в сладостных судорогах сексуального наслаждения, успокоился. Он успел доставить удовольствие и ей.

Открыв глаза, Картер следил за выражением лица Джессики, пока ее тело сотрясали финальные судороги оргазма. Джессика откинулась на подушки, закрыла глаза и слегка приоткрыла губы. Никогда еще Картер не видел, чтобы женщина выглядела так сексуально.

Не в силах сдержаться, Картер обнял ее. Некоторое время они вот так молча, неподвижно лежали. Дыхание Джессики стало более ровным. Она открыла глаза и посмотрела на него.

– Привет, – улыбнувшись, сказал Картер.

– Привет, – робко и все-таки еще слегка задыхаясь, ответила ему Джессика.

– Все хорошо?

Она кивнула. Картер подумал, что она опять закроет глаза, но этого не произошло. Она все так же продолжала смотреть на него широко раскрытыми глазами.

– О чем ты думаешь?

– Ну… – нерешительно начала Джессика и замолчала.

– Тебе понравилось? Все прошло хорошо?

Джессика, с минуту поколебавшись, покачала головой. Картер погладил ее по лицу.

– Это было просто замечательно, – сказал он. Но она все еще словно в чем-то сомневалась.

– Правда? – неуверенно спросила Джессика.

– Да. – Улыбка сошла с лица Картера. – Ты мне не веришь?

С минуту она ничего не говорила, а затем прошептала:

– Я бы так хотела тебе поверить…

– Но?

Она ничего ему не ответила. Закрыв глаза, Джессика беззвучно лежала на груди Картера. В другой момент его бы это насторожило. Но сейчас ему так хорошо лежать вместе с ней, что он не придал особого значения ее молчанию. Ее тело было таким теплым, нежным и сексуальным. Он мягко притянул ее к себе.

И тут Джессика нарушила затянувшееся молчание. Ее голос звучал равнодушно и как-то тускло.

– Том всегда, как только мы заканчивали заниматься любовью, начинал это обсуждать, перечислял все мои недостатки. И всегда выходило, что я виновата во всех неудачах.

Картер почувствовал странную смесь между раздражением и недоверием к словам Джессики.

– Он не испытывал удовлетворения во время вашей близости?

– Испытывал, но это не имело значения. Он всегда говорил, что я возбуждаю его не больше, чем мешок с картошкой. Я с этим не спорила. Я просто лежала рядом. И мне совершенно не хотелось к нему прикасаться.

Картер вспомнил, как она обнимала его, брала за руки, пыталась прижаться к нему всем телом и высоко поднимала согнутые в коленях ноги, чтобы принять его как можно глубже. Она словно была наэлектризована сексуальным желанием.

– Том сам был в этом виноват, – резко сказал Картер. – Он виноват в том, что не мог пробудить в тебе желание.

– Я всегда чувствовала себя неудачницей в сексуальном плане.

– Но это не так. Ты очень сексуальная. – Взяв лицо Джессики в свои руки, Картер нежно ее поцеловал. – Лично мне все, что между нами только что произошло, очень понравилось. Разве что все это вышло слишком быстро. Но это целиком моя вина. Я не смог сдержаться. Ведь я ждал этого уже несколько дней. Все это время меня преследовали яркие сексуальные фантазии. Но реальность оказалась еще ярче… – С этими словами Картер опять поцеловал ее. На этот раз поцелуй был более долгим и страстным, он никак не мог оторваться от ее губ. – Джессика, – страстным шепотом проговорил Картер и судорожно ее обнял. Он всеми силами старался побороть с новой силой вспыхнувшее желание.

Коротко простонав, Картер разомкнул объятия и откинулся на подушки.

Джессика привстала, опершись на локоть, и с беспокойством на него посмотрела.

– Что случилось? – прошептала она. Он слегка прикрыл глаза рукой:

– Я опять тебя захотел.

Она окинула взглядом Картера, всего, целиком: его лицо, прикрытое рукой, его темные растрепавшиеся волосы, сильную грудь, густо поросшую волосами, его тонкую талию… Взгляд ее задержался на его животе и скользнул ниже, к его возбужденной плоти, все еще полной неистраченной силы. Несмотря на неопытность, Джессику не очень удивила такая сильная эрекция.

Джессика коснулась его груди. По телу Картера прошла волна дрожи. Она не ожидала такой реакции и, смутившись, убрала руку, но Картер вернул ее на место.

– Твои прикосновения, – сказал он, засмеявшись, – действуют на меня, как удар молнии. Я просто был к этому не готов. Вот и все. Продолжай. Коснись меня еще раз. Мне это нравится.

Медленно и осторожно Джессика провела рукой по его сильной, поросшей волосами груди. Она почувствовала, как от ее прикосновений напряглись его мускулы, а сердце забилось сильнее. Ее сердце тоже ускорило темп. Она понимала, что нужно остановиться, но ничего не могла с собой поделать.

– Я никогда не думала… – проговорила Джессика, нежно лаская его отвердевшие от возбуждения соски.

– Никогда не думала о чем? – спросил Картер.

– О том, что я, что мы… ну, ты понимаешь.

– Что мы когда-нибудь займемся любовью?

– Угу.

Она осторожно гладила кожу вокруг его пупка. Накрыв ее руку своей, Картер задержал ее на своем животе. Когда она с удивлением на него посмотрела, то увидела в его глазах самую настоящую страсть.

– А помнишь, как ты однажды коснулась меня? Помнишь? Когда сидели около утиного пруда?

Джессика кивнула.

– Я тогда был в своих старых джинсах и больше всего на свете хотел, чтобы твоя рука оказалась внутри, чтобы ты ласкала меня. – Он еще крепче сжал ее руку. – Ты коснешься меня, Джессика?

Взглянув в глаза Картера, наполненные невероятным сексуальным желанием, она немного отодвинулась.

– Коснись меня, – повторил он умоляющим шепотом. Та же мольба застыла и в его взгляде. И это придало ей решимости.

Джессика медленно переместила руку к низу его живота, а потом дотронулась до его сильного отвердевшего пениса, удивляясь, какой он горячий и шелковистый на ощупь. Картер прерывисто задышал и вложил в ее руку свою пульсирующую плоть. Ему хотелось наблюдать за ней, следить за выражением ее лица, когда она ласкала его. Он находился словно в тумане от своего сексуального возбуждения. Казалось, Джессика хорошо знала, что нужно делать и с какой скоростью. Прикрыв глаза, он наслаждался каждым моментом этого неописуемого чувства. Ощутив, что удовлетворение близко, Картер отстранился от нее. Затем он поцеловал Джессику и принялся ласкать ее руками. Он касался тех мест, которых не осмеливался коснуться раньше. Иногда он принимался ласкать ее губами. Невероятное сексуальное возбуждение захлестнуло ее. Он тоже больше ничего не чувствовал, кроме невероятного возбуждения. В этот раз их удовлетворение было ярче. Это произошло практически одновременно. Их тела блестели от пота, сердца бешено стучали, а тела налились истомой.

Они засыпали, потом просыпались, потом опять засыпали. Окончательно придя в себя, Картер и Джессика увидели, что солнце уже зашло и в комнате стало темно. Картер встал с кровати, подошел к шкафу, включил лампу, стоявшую на нем, и вернулся к Джессике. Джессика лежала среди сбившихся в беспорядке простыней и выглядела так сексуально, что Картером опять овладело желание.

– Я люблю тебя, – прошептал Картер.

С минуту Джессика смотрела ему прямо в глаза, а потом ответила:

– Нет, это неправда.

Джессика не могла поверить, что все так серьезно.

– Этого не может быть.

– Но это действительно так. Я не говорил этого ни одной женщине. Я никогда не испытывал ничего подобного. Мне хочется защищать тебя от всех житейских невзгод, не выпускать тебя из объятий, и чтобы ты все время была рядом. Никогда и ни с кем мне еще не хотелось просыпаться каждое утро вместе. А с тобой я об этом мечтаю. Я не хочу, чтобы ты возвращалась домой.

– Но я должна вернуться. Это же мой дом.

– А теперь ты – только моя.

Джессика ничего ему не ответила, и он продолжил:

– Ты веришь в судьбу?

– В предопределенность судьбы? – Да.

Она никогда раньше об этом не задумывалась.

– Нет, не верю. Мы сами строим свою судьбу. Бог помогает тем, кто помогает себе.

Но Картер был с ней не согласен.

– Если бы это было так, я бы никогда не вернулся живым из Вьетнама.

Когда Джессика это услышала, ее сердце бешено забилось. Опершись на его руку, Джессика внимательно посмотрела на него.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она.

– Я заслужил смерть. Я совершил в молодости очень много плохого. И потому не должен был вернуться с войны.

– Никто не заслуживает такой участи.

– Я в этом не уверен. – Картер отвел глаза. – На войне погибло много прекрасных людей. Я знал их лично, Джессика. Все они были достойными людьми. Кто-то из них умер почти мгновенно, а кто-то долго боролся со смертью. Я чувствовал себя полным ничтожеством: они гибли, а я оставался жить.

– Но ведь ты тоже воевал вместе с ними, – возразила она.

– Да, но в отличие от меня они были хорошими людьми. Умными, у многих из них были семьи, положение в обществе, цели в жизни, богатство. Им было что терять. А я… Я был человеком абсолютно никчемным, у меня не было ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Но они погибли, а я остался жив. Какая несправедливость! – Он издал звук, больше похожий на всхлип. – Именно тогда я впервые и задумался о смысле своей жизни.

Теперь Джессике стало ясно, почему Картер так сильно изменился.

– И поэтому твое отношение к жизни стало совсем другим?

– Да.

Взгляды их встретились. Глаза Картера горели странным огнем.

– Знаешь, у меня такое ощущение, словно кто-то присматривал там за мной. И этот кто-то не позволил мне умереть, решил, что я должен сделать в своей жизни что-то важное. Я видел людей, которые выжили в той войне, но они получили тяжелые ранения. На мне же не было ни царапинки. Это судьба. И мне кажется, что именно благодаря судьбе мы с тобой вновь встретились. Рок, судьба, как угодно это назови, сделали так, чтобы ты обратилась за помощью по перестройке поместья Кросслинов именно ко мне.

– Гордон, а никакая не судьба, посоветовал мне обратиться к тебе.

– Но Гордоном руководила судьба, когда он заговорил с тобой обо мне. – Картер посмотрел ей прямо в глаза. – Разве ты не понимаешь? Ты свободна, развелась со своим мужем и больше о замужестве не думала. А я вообще никогда не был женат. До встречи с тобой я даже никогда не влюблялся и уж точно не хотел ни от кого детей. – Картер слегка понизил голос, прислушиваясь к порывистому дыханию Джессики. – И ты хочешь детей.

Джессика покраснела, вспомнив, как она прокричала об этом своем желании в порыве страсти.

– Ты родишь от меня детей, Джессика. Сегодня я решил, что мы должны предохраняться. Потому что не был уверен, что правильно тебя понял. А вдруг бы я ошибся? Но ты ведь правда хочешь детей?

Она молча кивнула.

– Ты ведь всегда хотела детей? Но жизнь складывалась таким образом, что у тебя для этого не было возможности. Но ты подсознательно продолжала мечтать, чтобы в доме Кросслинов жили твои дети…

– Но этого уже никогда не получится. Поместье, в котором я выросла, которое люблю, наше родовое поместье вот-вот исчезнет.

– Это не так, – горячо возразил Картер. – Исчезнут только внешние формы. Но ты навсегда сохранишь в своем сердце красоту, дух и достоинство наследия Кросслинов. И ты передашь это ощущение своим детям. Я уверен, ты будешь замечательной матерью.

Глаза ее наполнились слезами. То, о чем говорил Картер, было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Во всяком случае, для нее. Да и сам Картер был слишком хорошим, чтобы быть настоящим, живым человеком.

И потому она решила, что это просто обычные, в общем, ничего не значащие слова, которые мужчины говорят женщинам после интимной близости. Она ни на минуту не поверила в то, что Картер действительно хочет на ней жениться. Нет, он не обманывал ее умышленно, но это был с его стороны только минутный порыв. Дня через два он сам поймет, что это невозможно.

– Я люблю тебя, – прошептал Картер, и Джессика не стала спорить.

Он поцеловал ее раз, потом другой. Теперь уже его чувства к Джессике не были обычным сексуальным желанием. Его чувства переросли в настоящую любовь. Он хотел заботиться о ней, защищать от всех мирских невзгод. Она была нежной и хрупкой женщиной. Таким женщинам необходимы любовь и защита. Он сделает для нее все. Если, конечно, она позволит ему быть с ней рядом.

Проведя кончиком пальца по ее искусанным в порыве страсти губам, Картер сказал:

– Ты, наверное, проголодалась.

– Да, немного.

– Хочешь, я закажу для нас пиццу?

– Да, это было бы прекрасно.

Поцеловав Джессику в последний раз, Картер высвободился из ее объятий и соскочил с кровати. Она залюбовалась его фигурой. Его бедра были узкими, ягодицы подтянутыми, ноги мускулистыми. Он шел по комнате медленно, почти лениво. Джессика задумалась, что же так привлекает ее в нем: его красивая фигура, грациозность движений или что-то другое. Или это на нее так действует его нагота? Картер надел махровый халат, пошел в ванную и вернулся оттуда с рубашкой для нее. Перед глазами Джессики прошли, словно кадры из фильма, события, которые произошли между ними в этот вечер, и она вдруг смутилась.

– Уфф, – передразнил Джессику Картер, помогая ей надеть рубашку. – Тебе нечего стесняться, – проговорил он слегка иронически, – я уже изучил каждый уголок твоего тела. И, скажу честно, все это мне очень понравилось.

– Раньше я такой никогда не была, – пробормотала Джессика, поспешно застегивая пуговицы.

Картер поймал себя на мысли, что особенно его привлекают в Джессике ее скромность и неуверенность в себе.

– Я дам тебе время, чтобы окончательно прийти в себя, – нежно сказал Картер и вышел из спальни.

А спустя некоторое время они сидели на табуретках у кухонной стойки и ели пиццу, которую заказал на дом Картер. Хотя это был самый прозаичный ужин в мире, Джессика никогда ничего не ела с таким благоговением, как эту пиццу. Она не могла поверить, что сидит рядом с Картером Маллоем в одной рубашке, под которой ничего нет. А ведь еще совсем недавно на ней вообще не было никакой одежды.

Картер Маллой. Почему-то теперь это имя внушало ей какой-то трепет. Картер Маллой.

– Что случилось? – спросил он, озадаченно улыбаясь.

Она смутилась:

– Ничего.

– Скажи мне.

Она опустила голову и сделала вид, что очень заинтересовалась кусочком пиццы, которую держала в руке.

– Мне очень… очень странно, что я здесь нахожусь.

– Тут нет ничего странного. Мы слишком долго к этому шли.

Джессика понимала, что Картер прав, но она никак не могла перестать думать о недавнем прошлом.

– Я просто вспомнила свое детство. Тогда я тебя ненавидела. – Джессика наконец-то решилась взглянуть на Картера и вновь поразилась его невероятной мужской красоте. – Ты так сильно изменился. Просто удивительно! Никак не могу привыкнуть. Я никогда не думала, что человек может так измениться.

– Мы все меняемся, когда взрослеем.

– Некоторые люди с возрастом не меняются. Они просто становятся старше. А ты по-настоящему изменился. – Джессика внимательно изучала каждую черточку его лица и в очередной раз восхитилась тому, каким теперь оно стало открытым и добрым. – Я понимаю, что война во Вьетнаме могла полностью изменить твое отношение к жизни. Но почему ты вел себя так раньше, до Вьетнама? Не думаю, что причиной была лишь бедность твоих родителей. Почему же ты был таким?

Некоторое время Картер молчал, задумчиво уставившись на свои руки. Наконец он заговорил, все так же не поднимая на Джессику глаз:

– Да, бедность моих родителей была лишь удобной отговоркой, которой я часто пользовался. Возможно, она тоже сыграла свою роль, но дело было не только в этом. С тех пор как мои родители стали работать в доме Кросслинов, мы поселились в городе. А этот город – один из самых богатых в нашем штате. Все мои одноклассники были детьми преуспевающих родителей. У них было все, о чем я мог только мечтать. Я от них очень сильно отличался. Они все знали друг друга с раннего детства. А ко мне относились как к отбросу общества. Они постоянно надо мной смеялись. Я так и не смог найти с ними общий язык.

– Но все-таки, почему ты вел такую жизнь? Если бы ты так сильно не изменился теперь, я решила бы, что дело в дурной наследственности. Но тебе удалось полностью побороть в себе свои плохие наклонности. Значит, дело не в дурной наследственности, а в тебе самом. Возможно, проблемы в школе тоже повлияли на твою личность, но мне кажется, ты стал таким еще до школы. Значит, дело в твоей семье. Но этого я и не понимаю. Энни и Майкл всегда были коммуникабельными и добрыми людьми.

– Ничего ты не знаешь, потому что ты не была их ребенком, – жестко сказал Картер. Он говорил это и раньше.

Сначала Джессику резкость интонаций Картера несколько покоробила. Но потом она поняла, что его раздражение направлено не на нее. Он просто вернулся на много лет назад, в свое детство. Взгляд Картера стал тревожным.

– А какие отношения у тебя были с родителями? – спросила Джессика. Ей хотелось как можно лучше понять его личность.

– Они постоянно меня подавляли.

– Энни и Майкл подавляли тебя? – недоверчиво спросила Джессика.

– Они слишком сильно меня любили, – принялся объяснять Картер. – Я был их гордостью, их счастьем. Они прочили мне светлое будущее. Они хотели, чтобы я стал тем, кем они сами не стали. Родители внушали это мне с раннего детства. Конечно, тогда я не так ясно все понимал, как теперь, но все равно постоянно чувствовал их давление. А я никогда не мог вынести никакого давления. Я и сейчас этого не приемлю. Возможно, это какая-то индивидуальная черта моей личности. Долгие годы я пытался соответствовать их выдуманному образу и каждый раз терпел неудачу. Я все время разочаровывал своих родителей, они постоянно были мной недовольны. Я мечтал о том времени, когда они наконец поймут, что из меня не выйдет ничего путного, и оставят в покое.

– Но они так и не оставили тебя в покое?

– Да, – уже спокойнее сказал Картер. – Они так и не оставили меня в покое. А хуже всего было то, что я понимал: они так ведут себя исключительно из добрых побуждений. – Картер наконец поднял на нее глаза. – Знаешь, подобное отношение вынести гораздо тяжелее, чем откровенную нелюбовь.

Джессика понимала это.

– Они всегда возлагали на тебя большие надежды, а ты их разочаровывал.

– А потом и вообще я стал трудным подростком. Это очень расстраивало моих родителей. Знакомые смотрели на них с жалостью, не понимая, как у таких хороших людей мог родиться такой ужасный сын.

Джессика вспомнила, что и сама еще совсем недавно думала так же.

– Но твои родители казались мне такими спокойными, мягкими людьми, – медленно проговорила она.

И опять Картер опустил глаза и принялся изучать свои руки. С одной стороны, ему было стыдно говорить плохо про своих родителей, но с другой – он хотел рассказать Джессике правду о себе самом. По крайней мере, то, как он сейчас это понимал.

– Они были слишком мягкими. Особенно отец.

– Ты хотел бы, чтобы он вел себя с тобой жестче?

– Не только со мной, но и со всеми окружающими. Он всегда был очень слабым человеком.

Джессике вдруг пришло в голову, что она никогда не задумывалась о характере Майкла Маллоя.

– А в чем проявлялась эта слабость?

– Ну, прежде всего в его отношениях с моей матерью. Она была в семье главной. Всем распоряжалась и делала всю домашнюю работу. Мне казалось, отец никогда особо ее не любил. Не помогал ей по дому, не дарил подарков. Он все время возился в саду.

– Ты думаешь, твою мать это огорчало?

– Не знаю. Мне кажется, ее устраивало такое положение дел. – Картер немного помолчал, словно обдумывая свои слова. – Наверное, я не совсем верно выразился, когда сказал, что они меня подавляли. Скорее они все время меня контролировали. Моя мать – одна из самых сильных женщин, которых я когда-либо встречал. Вот почему я все детство бунтовал против нее, старался во всем ей противоречить. Еще меня очень возмущало, что мой отец ни разу в жизни не сказал ей поперек даже слово. Он был настоящим подкаблучником.

Он заговорил спокойнее, но все еще избегал смотреть в глаза Джессике.

– Наверное, это очень нехорошо с моей стороны осуждать их, когда я сам принес им столько горя?

– Ты не осуждаешь их. Ты просто объясняешь мне, что ты чувствовал, когда рос.

Он поднял на нее глаза:

– А разве это имеет какое-то значение?

– Думаю, что имеет. Энни казалась мне сердечной и милой, но при этом я всегда отмечала, что она очень властная женщина. Иногда даже слишком властная. Она и в нашем доме все контролировала. Поэтому я легко могу представить, до какой степени жесткий контроль был с ее стороны в вашей семье. А Майкл был таким мягким и добрым… И эти качества проявлялись в нем тоже слишком. В детстве мне это нравилось. Он постоянно улыбался, шутил, и мне хотелось, чтобы мой отец был таким же.

– А меня такая его покладистость просто бесила. Я все время пытался вывести его из себя.

– Зачем? Ты хотел, чтобы он изменился? Специально выводил его из себя?

Картер улыбнулся:

– Ну, это выходило не всегда специально. В любом случае он не изменился и уже не изменится. Он и сейчас такой же. Мягкий и терпеливый.

Джессика обрадовалась, услышав теплые интонации в его голосе.

– А теперь ты принял его таким, какой он есть?

– Конечно. Он же мой отец.

– И вы стали с ним ближе?

– Ближе? Не знаю. Мы часто разговариваем по телефону. Но мама всегда выхватывает у него трубку. В итоге с отцом могу поговорить от силы пять минут, а все остальное время общаюсь с мамой. Но я к этому уже привык. Родители любят, когда я рассказываю им о своих делах, но не думаю, что они пытаются вникнуть в нюансы моей работы. – Он несколько иронически улыбнулся. – Да им это и не важно. Главное, что я наконец-то стал тем, кем они мечтали меня видеть все мое детство. Но все равно у нас разные взгляды на жизнь.

– Они счастливы?

– Во Флориде? Да.

– Они рады за тебя?

– Очень. – На этот раз он улыбнулся ей как-то робко. – Конечно же родители не понимают, почему я держу фирму вместе с партнером, когда я спокойно мог бы справиться со всем один. И еще они не понимают, почему я до сих пор не женился.

Джессика подумала, Картеру не мешало бы иногда говорить родителям, как сильно он их любит. Но она готова была поклясться, что ни разу в жизни он им об этом не сказал. Ей казалось, что Картер не привык озвучивать свои сокровенные мысли и что он никогда не стал бы говорить о любви тем, кого действительно любит. Вот почему она с недоверием отнеслась к его признанию в любви ей самой. Так поступают все мужчины после ночи любви, думала она, не желая признать, что это всего лишь легкое увлечение, о котором они забудут через несколько дней.

В пятницу Картер ушел на работу, а Джессика вернулась к себе домой. Ей хотелось как можно быстрее погрузиться в повседневные дела и забыть о том, что произошло в четверг вечером.

Но проще было сказать, чем сделать, и уже после обеда они опять оказались в постели. Они занимались любовью до глубокой ночи. Больше всего Джессику удивляло, что именно она являлась инициатором и вела себя в постели страстно, почти агрессивно. Казалось, она расцветала в объятиях Картера. Позже Джессика вспоминала то, что она по своей инициативе делала с Картером, и приходила в ужас. До него она никогда не испытывала к мужчинам такого влечения. А Картер вызывал у нее невероятный всплеск желания. Джессика была очень неопытна в сексуальном плане, но нельзя сказать, что Картер руководил ею. Все, что она делала, она делала импульсивно. Когда ей хотелось коснуться всех частей тела Картера, Джессика, не задумываясь, так и поступала. И Картеру это нравилось. Правда, иногда, когда она заходила слишком далеко, Джессика спрашивала Картера, все ли она делает правильно, и он неизменно успокаивал ее, что все хорошо. Каждый раз он испытывал такое удовольствие, что Джессика постепенно раскрепостилась и почувствовала себя свободной от всех предрассудков.

Она была свободной. Да, «свобода» в данном случае было самым верным словом. Она чувствовала свободу каждой клеточкой своего тела, и ее это очень удивляло. Занятия любовью с Картером приносили ей невероятное облегчение. После этого она чувствовала, что все ее подспудные желания, сдерживаемые много лет, наконец-то вырвались на волю. Джессике пришло в голову, что если бы столько лет она не вела столь целомудренный образ жизни, подавляя все свои сексуальные желания на корню, то теперь бы не испытала такого сильного удовольствия от близости с Картером.

Сначала она все же пыталась как-то бороться с необузданным влечением к Картеру. Ей казалось, что она выбросит все это из головы, как только Картер исчезнет на какое-то время. Но даже когда его не было рядом, ее желание не ослабевало.

Наконец, когда окончательно рассвело и яркий солнечный свет залил комнату, Джессика почувствовала себя выжатой, как лимон. В голове ее теснились разные мысли.

Ей пришло в голову, что она, в сущности, самый обычный и даже скучный человек.

Картер же, напротив, был очень незаурядной личностью. Картер сам смог достичь невероятных высот, он познал очень многое в этой жизни. Теперь она узнала, какой трудный путь ему пришлось для этого пройти. Она подумала, что вряд ли такому успешному, незаурядному человеку всерьез интересна такая заурядная, невзрачная личность, как она. Именно из-за этих путаных мыслей Джессика отказалась встретиться с Картером, когда он в четыре часа дня позвонил ей по телефону и сообщил, что ненадолго съездит к себе в офис и будет в поместье через час.

Глава 9

– Почему я не должен приходить? – удивился Картер. – Что случилось?

– Ничего. Просто сегодня я буду занята.

– Но у тебя же был для этого целый день.

– Ну, большую часть дня я проспала и потом долго не могла сосредоточиться на делах.

Картер решил не спрашивать, почему она так долго не могла ни на чем сосредоточиться, так как и сам прекрасно знал причину.

– Так отложи все дела на завтра. Все равно у тебя сегодня не получится ничего путного.

– Но я хочу хотя бы попытаться.

– Попытайся сделать все завтра. Тем более мы же договаривались пообедать вместе сегодня вечером.

– Я помню, но есть мне совершенно не хочется.

– Но мы же не собираемся обедать прямо сейчас. Я заеду за тобой только через час, потом у нас уйдет уйма времени на то, чтобы добраться до ресторана. И еще нам придется ждать, когда принесут заказ. – Картер немного помолчал, а потом заговорил более резко: – В чем дело, Джессика? Что происходит? Расскажи мне все, что тебя мучает.

– Мне не о чем тебе рассказывать. Просто сегодня вечером я хочу остаться дома.

– Хорошо, мы можем провести этот вечер дома.

Джессику начало сердить то, что Картер никак не может понять ее намеков.

– Я просто сегодня хочу побыть одна, – напрямую решила сказать она.

– Но зачем? Не думаю, что это хорошая идея. Ты просто испугана быстротой и стремительностью наших отношений.

– Я не испугана, – возразила Джессика. – Но мне нужно все это обдумать, Картер.

– Какого черта ты это делаешь! – воскликнул Картер и в раздражении бросил трубку.

Спустя сорок минут он уже мчался по автостраде к Джессике. Подъехав к ее дому, Картер резко затормозил. Выскочил из машины и побежал к дому. Громко и раздраженно Картер постучал в дверь. Если бы Джессика не открыла ему сразу, Картер просто выломал бы дверь.

– Ты не имеешь право врываться на мою личную территорию, – заявила Джессика, сразу же перейдя в наступление. Она была одета по-домашнему: в рубашку и джинсы, из чего Картер сделал вывод, что Джессика его действительно не ждала и очень рассержена. – Это мой дом и моя жизнь. И если я сказала, что сегодня вечером хочу побыть одна, значит, это действительно так.

Картер стоял перед полуоткрытой дверью, не понимая, чем вызвана эта вспышка.

– Почему? Назови мне хоть одну причину, почему сегодня вечером ты не хочешь меня видеть.

– Я не обязана объяснять тебе никаких причин. Просто не хочу, и все.

– Но сегодня утром ты хотела. Что случилось? Почему ты изменила свое отношение ко мне?

– Ничего не случилось.

– Не может быть.

– Я же сказала, ничего. Картер сердито прищурился:

– Я знаю, что произошло. Ты стала анализировать наши отношения, не так ли? Выискивать причины, почему я испытываю к тебе такие чувства. Ты вернулась домой, в свою скорлупу, и тогда наши отношения стали казаться тебе чем-то неправильным, каким-то минутным порывом с моей стороны. Ты подумала, что я обманываю тебя или обманываюсь сам. Но это не так, Джессика. Это не так. Я по-настоящему люблю тебя. И какую бы ерунду ты мне сейчас ни говорила, ты меня все равно не сумеешь переубедить.

– И очень глупо с твоей стороны, потому что лично я больше не хочу во всем этом участвовать.

– Вздор! – Он посмотрел ей в глаза. Во взгляде его горел скрытый огонь страсти, который звучал и в его голосе. – Ты же сама говорила, что хочешь выйти замуж и завести детей. До этого ты еще могла обманывать себя, убеждая, что тебе это не нужно, но теперь ничего не получится. Ты сама больше не сможешь поверить в свой обман. Потому что нравится тебе это или нет, но у нас с тобой возникли определенные отношения. Ты не сможешь так просто забыть то, что было между нами.

– Ты придаешь этому слишком большое значение.

– Неправда, это действительно важно. Наши сексуальные отношения – часть нашей любви. И немаловажная. Не нужно никого обманывать: ни ты, ни я этого не забудем никогда. Я никогда этого не забуду.

– Но мы просто сексуальные партнеры, и ничего больше.

Когда Картер вновь заговорил, голос его стал напряженным и жестким. Чувствовалось, что терпение его на исходе.

– То, что между нами было, это не просто банальный секс. Это нечто большее. Это высшее проявление любви, Джессика. Мы занимались любовью, потому что любим друг друга. Если ты не понимаешь этого сейчас, то ничего страшного. Я могу подождать. Но я готов повторять снова и снова, что люблю тебя.

– Ты обманываешь. Ты меня не любишь, – поправив очки, насмешливо произнесла Джессика.

– Я люблю тебя.

– Может быть, сейчас ты действительно в этом уверен. Но пройдет совсем немного времени, когда ты поймешь, что заблуждался насчет своих чувств ко мне. В действительности ты меня не любишь. Ты просто не мог влюбиться в такую женщину, как я.

– Но почему? – Голос Картера теперь звучал зловеще. Таким же зловещим стал и его взгляд. – Потому что ты некрасивая? Потому что в постели ты похожа на мешок с картошкой? Потому что ты книжный червь?

– Ты влюблен только в поместье Кросслинов, – выпалила Джессика.

Он посмотрел на нее как на сумасшедшую.

– Поместье Кросслинов – это всего лишь дом и примыкающий к нему участок. Как, скажи, я могу быть влюблен в столь неодушевленный предмет?

– Но тебя этот дом всегда привлекал. Постепенно ты стал ассоциировать его со мной и потому по ошибке решил, что любишь именно меня.

– Отличный ход, профессор, но вы не правы. Сейчас дом Кросслинов на грани сноса. И потому сейчас у меня нет никаких причин пытаться влюбить тебя в себя, даже если бы мной двигали корыстные цели и желания завладеть твоим домом.

Она попыталась зайти с другой стороны:

– Ну, тогда дело в деньгах. Если этот проект удастся, ты сможешь получить за него большие деньги. Ты мечтаешь об этом и потому сейчас так расположен ко мне.

– Деньги не так важны для меня, как ты думаешь, – хмыкнув, сказал Картер. – Если бы ты была такой непривлекательной, как ты хочешь сказать, то никакие деньги не заставили бы меня лечь с тобой в постель.

– Ты говоришь глупости.

– Но это действительно так. Я хочу убедить тебя, что действительно тебя люблю. Я никогда не испытывал такого наслаждения, как в постели с тобой. Мои мышцы до сих пор болят от усталости. Но я хочу заниматься любовью с тобой еще и еще. Я возбуждаюсь каждый раз, как вспоминаю о тебе.

Джессика заткнула уши, так как слова Картера возбуждали ее. Только когда по движениям его губ Джессика поняла, что Картер замолчал, она отняла руки от ушей и медленно проговорила:

– Возможно, ты просто хочешь мне таким образом отомстить.

– Отомстить? Что за ерунду ты говоришь? Она высоко подняла голову:

– Ты ведь решил отомстить мне, верно? За те далекие годы, когда у меня было все, а у тебя ничего?

– Ты шутишь? – Впервые в голосе Картера послышалась неподдельная душевная боль. – Неужели ты забыла, о чем я рассказывал тебе в тот вечер? О Вьетнаме, о моих родителях? Я никогда никому об этом не говорил. Или для тебя это все ничего не значит?

– Конечно же нет, – возразила Джессика.

– Я все равно не смог тебе угодить. Ты спросила меня, почему я так сильно изменился за эти годы, и я откровенно обо всем рассказал, но ты все равно продолжаешь обвинять меня в неискренности. – Картер немного помолчал. А когда он заговорил, его голос зазвучал более мягко: – Ты испугалась того, что, вопреки твоему мнению обо мне, я действительно изменился? И ты окончательно в этом убедилась? Дело в этом? Впервые в жизни ты поняла, что я стал человеком, с которым ты хотела бы провести остаток жизни? Это тебя так испугало?

Джессика промолчала.

– Это тебя испугало? – в раздражении повторил Картер.

– Нет. Я просто не хочу провести остаток жизни ни с одним мужчиной.

– Это из-за твоего бывшего мужа? Из-за того, как он к тебе относился?

– Вовсе не из-за этого. Мы с Томом давно развелись. Все, что у нас было, осталось в прошлом.

– Но воспоминания об этом до сих пор преследуют тебя.

– Не настолько, чтобы влиять на мое будущее.

– Но ты не доверяешь мне. Вот в чем корень проблемы. Ты думаешь, что я раню тебя так же, как этот эгоистичный ублюдок, твой бывший муж. Впусти меня в дом, Джессика. Я не могу ничего тебе доказывать, пока нас разделяет полуоткрытая дверь.

– А тебе и не нужно мне ничего доказывать, – сказала Джессика, но тем не менее впустила Картера внутрь. Она села на ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж.

– Ну хорошо, – сказал Картер, присаживаясь рядом и одной рукой обнимая ее за талию. – Я согласен, что между нами все произошло слишком быстро. Если тебе нужно время, я подожду. Я не хочу торопить тебя, особенно в таких важных вещах, как свадьба. – Он притянул ее к себе и заговорил тише, глядя прямо в лицо Джессики: – Но я не смогу все это время находиться вдали от тебя. Я просто физически не смогу все это время с тобой не видеться. Мне нужно встречаться с тобой каждый день. Мне нужно постоянно быть рядом.

Джессика хотела было ему возразить, но ей не пришло в голову ничего подходящего. Она не могла ни о чем думать, когда Картер находился рядом. Она ощущала его всем своим существом, ей было дорого в нем все: легкая щетина – он не успел утром побриться, – жар его большого, сильного тела, пронзительный запах мужской плоти. Картер выглядел таким искренним. Его слова звучали так правдиво. Джессике так хотелось… ему поверить.

Он поцеловал ее, и Джессика почувствовала себя побежденной. Воспоминания о прошлой ночи, словно шквал, нахлынули на нее. Она тонула в них, забыв обо всем. Все ее сегодняшние мысли показались совершенно не важными. В порыве страсти она обхватила Картера руками. Ей нужно было вернуться в реальность после всех своих переживаний и страхов. Она почувствовала сильное сексуальное возбуждение. И это не было следствием ее воспоминаний или фантазий. Это было следствием их страстного и долгого поцелуя.

Картер все целовал и целовал Джессику. Их поцелуй был больше похож на дуэль, на состязание, в котором они оба одержали победу. Картер, вдруг ощутив, что ему ужасно мешают очки Джессики, снял их и отложил в сторону. Опрокинув Джессику прямо на ступеньки, Картер страстно стал гладить ее грудь. Но теперь помешала рубашка, и он принялся ее расстегивать. Ему это не сразу удалось, потому что руки дрожали от возбуждения. Но как только он справился с пуговицами и лифчиком, возбуждение накрыло его с головой, потому что Джессика положила руку на его горячую пульсирующую плоть, – ее прикосновение подействовало на него, как электрический разряд.

– О, детка, – сказал он. – Хорошо, продолжай.

Подложив под ее ягодицы свою большую сильную руку, Картер притянул Джессику к себе. Он поцеловал ее и принялся расстегивать ее джинсы.

– Картер, – прошептала она, задыхаясь. – Что ты…

– Я хочу тебя, – прошептал он.

– Сейчас?

– О да.

– Здесь?

– Где угодно. Помоги мне, Джесс.

Ему никак не удавалось расстегнуть ремень на брюках. Джессика попыталась ему помочь, но у нее тоже не получилось. Руки их переплетались и путались, мешая друг другу. Положение затрудняло необыкновенное возбуждение Картера. После пары бесполезных попыток она оставила это безнадежное дело. Джессика переключилась на то, чтобы снять джинсы хотя бы с себя. Но и это у нее не вышло. И потому, когда Картер окончательно повалил ее на ступеньки, Джессике удалось всего лишь спустить джинсы ниже колен.

С первого раза Картер вошел в нее. Она была до такой степени возбуждена, что ей без труда удалось принять его плоть в себя. Ее не заботило, что они занимаются этим прямо в холле, что они не до конца раздеты, что все призраки поместья Кросслинов наблюдают за ними и краска заливает их лица. Все, о чем она могла думать, это о том, чтобы слиться с Картером в этом неистовом экстазе любви.

Этот уик-энд стал самым счастливым в жизни Джессики, потому что Картер почти все время был с ней рядом. Они не переставая занимались любовью где и когда придется. И где и когда бы это ни происходило, она всегда была возбуждена. Самым удивительным было то, что чем больше они занимались любовью, тем больше Джессика хотела Картера. Когда Картер был рядом, Джессика чувствовала себя уверенной и счастливой, верила, что он ее любит, что любит только ее.

Но, когда в понедельник Картер уехал в офис, Джессика ни о чем не могла думать, кроме как о Картере, представляя, что он сейчас делает: работает над чертежами, встречается с клиентами или обедает в ресторане? Эти мысли не давали ей покоя. Она просто не находила себе места. Но внешне оставалась такой же спокойной, увлеченной работой, какой была всегда.

Сначала она думала, что выглядит странно, но потом совершенно успокоилась, так как окружающие не замечали в ней никаких перемен. Коллеги улыбались и кивали ей так же, как раньше. Никто не смотрел на нее с удивлением, как, например, в прошлый четверг, когда она пришла на работу в том зеленом платье. Казалось, никто не догадывался о том, как Джессика провела выходные. Это было хорошо. И в то же время немного обидно.

Впрочем, она и сама не до конца понимала, какой именно реакции ждет от своих коллег. Внешне в ней ничего не изменилась. Никто не знал о том, что в ее жизни появился Картер Маллой. Никто не догадывался, чем она занималась в эти выходные. А те неодушевленные предметы: диван в библиотеке, ковер в комнате или раскладушка, которые стали свидетелями ее бурного уик-энда, никому никогда не раскроют ее тайну. Так что Джессика оставалась один на один со своими мыслями об этой безумной и немного пугающей любовной истории. Если бы она могла хоть с кем-то этим поделиться, то не испытывала бы того беспокойства, которое усиливалось с каждой минутой. Только ночью, снова оказавшись в объятиях Картера, Джессика немного успокоилась. Но утром, когда Картер вновь покинул ее, вся их связь стала казаться чем-то нереальным, готовым в любой момент лопнуть, как мыльный пузырь.

Так продолжалось следующие несколько недель. Дни Джессики были наполнены беспокойством и бесконечными сомнениями, а ночи – неземным наслаждением. Выпускные экзамены и летняя сессия подошли к концу, но впервые в жизни Джессику это не очень тронуло. Ее больше занимало то, что происходило с ней по вечерам, после работы. Настоящая жизнь для нее начиналась только тогда, когда приезжал Картер. Картер дразнил ее, даже убеждал Джессику провести вечер за книгами или подготовкой к работе. Джессика соглашалась, но ни на чем не могла сосредоточиться, когда Картер был рядом. Когда Картер работал над чертежами, Джессика послушно брала в руки книгу, но не видела ни строчки. В такие минуты она могла думать только о нем: как он выглядит, что сейчас делает. Но чаще всего она вспоминала о том, чем они занимались вместе несколько минут назад, несколько часов или несколько дней назад. Джессика окончательно влюбилась. Но ни разу не говорила об этом с Картером. Она понимала, что ей станет легче, если она расскажет Картеру о всех своих накопившихся чувствах, но странная робость каждый раз останавливала ее. Джессика чувствовала себя так, как будто шла по узкой горной тропе и, сделав всего лишь один неверный шаг, могла упасть в пропасть. Она все время мысленно готовила себя к тому моменту, когда Картер охладеет к ней, чтобы принять этот удар с достоинством. Но его интерес к ней и ее поместью нисколько не ослабевал. Он сделал огромное количество чертежей. На непросвещенный взгляд Джессики, все они практически не отличались друг от друга. Но Картер все продолжал добиваться какого-то непонятного ей совершенства.

Однажды вечером они пригласили на обед в ресторан Нину Стоун, чтобы проконсультироваться с ней по поводу того, что сейчас востребовано на рынке недвижимости. И сразу после этой встречи Картер тут же принялся за работу. Он сделал шесть чертежей коттеджей с различным количеством спален на каждом этаже.

А что касается Джессики, то ее больше интересовало не поместье и не недвижимость, а то, как Картер отнесется к Нине Стоун. Он был к ней абсолютно равнодушен. А вот Нине Картер очень понравился. Весь вечер она не отрывала от него взгляда. А потом, когда они с Джессикой пошли в дамскую комнату, Нина высказала Джессике все, что думает по поводу его.

– Он классный мужчина, – сказала она. – Скажи мне, между вами что-то есть?

Джессика очень удивилась: как могла Нина понять, что между ними существует нечто большее, чем просто деловые отношения.

– Как ты догадалась? – спросила она, не решаясь смотреть Нине в глаза.

– Между вами что-то есть. Это что-то вроде вибраций. К тому же я все время с ним заигрывала, кокетничала напропалую, а он не обратил на это никакого внимания. Дорогая моя, да он просто удивительный мужчина.

– Ах, – проговорила Джессика. Несмотря ни на что, она была польщена. – Мы просто хорошо поладили между собой, вот и все.

Джессика решила, что лучше не рассказывать Нине об их романе. Ведь если Картер ее бросит, то все это будет выглядеть очень унизительно в глазах Нины. Но того, чего Джессика боялась, не произошло. После этой встречи Картер упоминал о Нине всего несколько раз, и то только в связи с проектами. Так что Нина интересовала Картера только в деловом плане.

– Нина показалась тебе красивой? – все-таки не выдержала Джессика.

– Нина? – Картер пожал плечами. – Она довольно милая. Но не такая мягкая и нежная, как ты. Меня такие женщины не очень привлекают.

Словно пытаясь доказать Джессике, что между ними не только физическая, но и духовная связь, он обсуждал с ней различные темы. Они говорили обо всем: об экономике, литературе и даже эзотерике. Дальнейшая судьба поместья Кросслинов тоже была частой темой их разговоров. Картер делал наброски и показывал их Джессике. И хотя она не разбиралась в архитектуре и не могла оценить чертежи с профессиональной точки зрения, давала Картеру полезные советы. Когда в его чертежах ей что-то не нравилось, она объясняла почему. Картер всегда внимательно выслушивал ее замечания и, даже если был не согласен, старался уступить ей. Они во всем дополняли друг друга. Если Картер в порыве творческого вдохновения забывал о практической стороне вопроса, Джессика ненавязчиво напоминала ему об этом. Если же она ради сохранения духа поместья Кросслинов забывала об архитектурной стороне дела, Картер мягко объяснял ей, почему необходимо то или иное изменение.

К середине июля у Картера и Джессики была уже целая серия чертежей, которые смело можно было показывать Гордону. Они с нетерпением ждали этой встречи. А когда она наконец состоялась, вдруг начали волноваться, понравится ли их работа Гордону.

Чертежи Гордону понравились.

– Из вас получилась замечательная команда, вы прекрасно подошли друг другу, – сказал он, а потом еще несколько раз возвращался к этому.

Джессика смущенно подумала, что Гордон имеет в виду. Все это время она умышленно старалась не смотреть в сторону Картера. Но тот, напротив, совершенно не смущаясь, не пытался скрыть свои к ней чувства. В какой-то момент Картер даже обнял ее и задержал свою руку у нее на бедре. Джессика очень надеялась, что Гордон этого не заметил.

Но ведь он мог почувствовать волны, исходившие от них с Картером, как их почувствовала Нина. Правда, Гордон был не из тех людей, которые способны чувствовать какие-то волны, особенно такого рода. Но, с другой стороны, Гордон мог догадаться об их отношениях по едва уловимым деталям. Во-первых, когда они пришли к Гордону в офис, Картер слегка обнимал ее за талию. Во-вторых, Картер слишком уж восторженно излагал ее идеи по поводу проекта. В-третьих, вопреки ожиданиям Гордона, они и не думали ссориться.

Эта последняя деталь больше всего и выдавала, что у них с Картером завязались какие-то личные отношения. Джессика вспомнила свою реакцию, когда Гордон впервые упомянул при ней имя Картера Маллоя, тот ужас, который ее охватил тогда, ту душевную боль, которую она словно заново пережила. Теперь мысли о нем не вызывали никаких тягостных воспоминаний. Она с симпатией и пониманием относилась даже к тому, прежнему, сердитому на весь мир и на самого себя Картеру. Джессика совершенно забыла все обиды, и воспоминания о тех грубых и несправедливых словах, которые когда-то сказал ей Картер, не вызывали больше в ней душевной боли. Нынешний Картер полностью реабилитировался в ее глазах.

– Джесс? – Нежный и ласковый голос Картера прервал поток ее мыслей.

Очнувшись, Джессика в удивлении оглядела присутствующих и смущенно им улыбнулась. Она поняла, что пропустила что-то важное в их разговоре. Картер молча указал ей на стул. Оказывается, Джессика все время простояла на ногах. Покраснев, она села.

– Все в порядке, Джессика? – спросил Гордон.

– Да. Все отлично.

– Ну, вы же знаете этих ученых – они вечно витают в облаках, – поддразнил Джессику Картер, невинно улыбнувшись. – Такие люди вечно о чем-то думают.

Джессика покраснела еще больше, но решила вести себя как ни в чем не бывало.

– Я что-то пропустила? – спросила она.

– Только похвалы Гордона. Кое-что придется исправить, но Гордон сказал, что в целом все подходит и мы можем двигаться дальше.

Джессика посмотрела на Гордона:

– Значит, мы уже сможем создать консорциум?

Гордон кивнул и открыл папку, лежавшую на столе. Перевернув несколько страниц, он остановился на собственном досье.

– Думаю, при любом раскладе я буду участвовать в этом проекте. Всю информацию обо мне вы знаете, так что давайте не будем терять время попусту и пропустим эту часть. В этой папке есть информация обо всех инвесторах, которые предположительно будут участвовать в нашем консорциуме. Здесь записано их финансовое положение, а также суммы, которые они могут вложить в наш проект. Первые две страницы тоже можете пропустить: на них находятся ваши досье. Дальше идет информация об Уильяме Нолане, Бенжамине Хиви и Захарии Гуде. Вы знаете Бена, Картер?

– Конечно. Я работал вместе с ним несколько лет назад над проектом в северном Эндовере. – Тут он обратился к Джессике: – Он работает на рынке недвижимости уже около пятнадцати лет. Бен несколько консервативен, но зато он очень честный человек. Он редко делает какие-либо денежные вложения, но если решается сделать какой-либо вклад, то денег не жалеет. – Картер перевел взгляд на Гордона. – Значит, он заинтересовался нашим проектом?

– Когда я упомянул ваше имя, Картер, он сразу же заинтересовался. Я рассказал ему о проекте только в общих чертах, так как не знал ваших окончательных планов. Сейчас он держит магазин в Линне, так что вполне сможет сделать ощутимое вложение в наш проект. Так же, впрочем, как Нолан и Гуд.

Джессика пыталась читать как можно быстрее, но успела ознакомиться только с досье Бенжамина Хиви, когда Гордон заговорил уже о других инвесторах.

– Нолан и Гуд? – Джессика быстро перевернула несколько страниц, чтобы найти этих вкладчиков.

– Вам знакомы эти имена? – спросил Гордон.

– Не очень, – сдержанно проговорила Джессика. – А должны быть?

Картер ей улыбнулся:

– Если бы вы читали экономический раздел в газетах, то вам эти имена были бы знакомы. – Картер отлично знал, что об экономике Джессика не читает. Еще совсем недавно, в это воскресенье, они с Джессикой шутили по этому поводу. Она тогда взяла себе статьи на первых полосах, а ему передала страницы с экономическим разделом.

– Билл Нолан родился в семье владельца бумажной фабрики Ноланов, – между тем объяснял Гордон. – Он начал работать в северном Майне, но постепенно переместил свою деятельность на юг. Хоть он и с севера, но очень любит нашу местность. И этот проект наверняка его заинтересует.

Картер кивнул.

– Этот проект заинтересует его не только с творческой точки зрения, но и с коммерческой, – сказал он. – Его вложения возрастут в десять раз, и он будет счастлив. – Перевернув несколько страниц, Картер обратился к Гордону: – Расскажите мне о Гуде. Это имя кажется мне смутно знакомым, но я не помню, где мог его слышать.

– Зах Гуд – мой конкурент, – ответил Гордон.

– Он тоже банкир? – спросила Джессика.

– Сейчас он вышел на пенсию, хотя ему нет еще и шестидесяти. Он был основателем и президентом компании «Пилгрим траст» и ее филиалов. Два года назад у него случился инфаркт, и, так как он уже нажил неплохое состояние, Гуд внял советам врача и отошел от дел. Но он все еще вращается в этой среде. Это довольно приятный человек. Но одинокий. Жена ушла от него несколько лет назад, а дети уже выросли. Ему тоже должен понравится этот проект.

Джессика кивнула. Решив ознакомиться с досье Гуда позже, когда останется одна, она перевернула несколько страниц.

– А кто такой Джон Сойер? – спросила она. Гордон откашлялся:

– Он из тех, кого люди обычно называют «искатели приключений». В нашем консорциуме их будет трое, и Джон один из них. Эти трое, как и вы с Картером, вложат в этот проект самые крупные суммы денег. Но их нужно заинтересовать, доказать, что это предприятие будет успешным. – Гордон ненадолго замолчал, ожидая, когда Картер найдет нужную страницу, и продолжил: – Джон Сойер живет в нашем городе. Он владелец небольшого магазина на Шор-Драйв. Я уверен, что вы бывали там, Джессика. Он называется «Лиф тернер».

Она улыбнулась.

– Уфф. Это очень милый магазинчик, хотя и несколько странный. – Ее улыбка слегка дрогнула. – Но я не видела там ни одного мужчины. Выбрать товар мне всегда помогала Минна Ларкен.

Гордон кивнул:

– Наверное, вы были утром. В это время Джон обычно сидит дома со своим сыном. Он выходит на работу в три-четыре часа дня, его заменяет приходящая няня из числа старшеклассниц.

– А сколько лет его сыну? – спросил Картер.

– Три. Через год с небольшим он пойдет в школу.[iii] Во всяком случае, Джон очень на это надеется.

По тому, как Гордон произнес последнюю фразу, Джессика поняла, что с сыном Джона Сойера что-то не так.

– У него что-то не в порядке? – осторожно спросила она.

– Да, довольно серьезные проблемы со зрением и слухом. Джон собирается отдать его в группу для подготовки к школе. Но, как вы понимаете, ему потребуется особое внимание. В обычной дошкольной группе ему придется нелегко. Так что его нужно будет отдать в специальную школу, но обучение там стоит очень дорого.

– Так что он с радостью включится в проект, который может принести ему солидную прибыль, – заключил Картер. – Но хватит ли Сойеру средств на первый, капитальный взнос?

Гордон кивнул:

– Его жена умерла вскоре после рождения сына. И Джон получил за нее большую страховку. Джон хотел отложить эти деньги на образование ребенка. Но потом, поразмыслив, решил пока не откладывать деньги на колледж. Ведь неизвестно, сможет ли он вообще туда поступить. Сначала ему нужна квалифицированная помощь.

– Какой ужас, – прошептала Джессика, беспомощно переводя взгляд с Гордона на Картера. – Должно быть, его жена была еще очень молодой. А отчего она умерла?

– Не знаю. Джон никогда со мной об этом не говорил. Когда это случилось, они жили в Мидвесте. После смерти жены Джон с сыном переехали сюда. Он хороший человек, хотя и немного неуравновешенный. У Джона гораздо больше оснований участвовать в проекте, чем у всех остальных вкладчиков. Он очень заинтересован в прибыли.

– А какими темпами будет развиваться наш проект? – спросил Картер.

– Если все пойдет хорошо, то уже этой осенью мы сможем расчистить участок. И я надеюсь сделать несколько фундаментов до наступления зимы. Если нам повезет, то мы сможем продать некоторые постройки еще до того, как они будут возведены. Но большинство домов мы сможем выставить на рынок недвижимости только по окончании строительства, не раньше следующей весны или даже лета. Только к тому времени все вложения окончательно окупятся. Не думаю, что кто-либо из нас получит с этого проекта прибыль в ближайшие восемнадцать месяцев. Все окупится только года через два. Так что если Джону Сойеру захочется получить свою прибыль раньше…

– Я думаю, что, если он будет получать небольшие суммы в течение этих двух лет, он согласится. Если же Джон увидит, что прибыли пока нет, а деньги, отложенные им на образование сына, уходят, то он может бросить этот проект и заняться чем-нибудь другим.

– Все равно, – сказала Джессика. – Мне кажется, он подходит для участия в нашем проекте. – С этими словами она перевернула страницу. – Гидеон Лоу. – Она вопрошающе посмотрела на Картера. – Вы никогда не говорили мне о нем?

– Говорил. И вам, и Гордону. Вы ему позвонили? – спросил Картер.

– Да. Я напомнил ему о вас. Он считает вас очень талантливым архитектором.

– Ну, он гораздо талантливее меня. В отличие от многих ему есть чем гордиться. Большинство архитекторов, которых я знаю, берут непомерную плату за любую, даже самую простую работу. Они слишком высоко себя ценят, но при этом лишнего шага не сделают. Думаете, они станут работать, если вдруг ударит мороз? Не думаю, они просто не выйдут из дому. Или в дождь? Забудьте об этом. В солнечную и теплую погоду их также не застанешь на работе, так как они отправляются играть в гольф.

– Значит, Гидеон Лоу не играет в гольф? – спросила Джессика.

– Практически нет, – усмехнувшись, подтвердил Картер. – Гидеон бы умер со скуки, если бы ему пришлось играть в гольф. Он слишком энергичен для этой игры. Ему нужно что-нибудь поживее.

– Что-то вроде игры в сквош? – спросила Джессика. Она не случайно это спросила. Сквош была любимой игрой Картера именно благодаря ее скорости. Однажды в разговоре Картер упомянул об этом своем пристрастии.

– Нет, ему больше по душе баскетбол. Когда Гидеон учился в старших классах, то занял первое место в соревнованиях школьных команд по баскетболу. Гидеон смог бы быть стипендиатом в колледже, если бы ему не пришлось устроиться на работу сразу после окончания школы, чтобы помогать семье.

Джессика удивленно на него посмотрела:

– У него тогда уже были жена и дети?

– Нет. Но ему нужно было помогать престарелому отцу. Теперь он мог бы посвятить жизнь себе: его отец умер, но время ушло. Гидеон уже не в том возрасте, чтобы серьезно заняться спортом. Так что он играет только по выходным, для собственного удовольствия. Летом он проводит за этим занятием целые вечера. – Картер вспомнил несколько игр с участием Гидеона и в восхищении качнул головой. – Он до сих пор в прекрасной спортивной форме.

– Так или иначе, Гидеон очень энергичен и в деловой сфере, – добавил Гордон. – Он просил меня позвонить, как только проект по переделке поместья Кросслинов будет готов.

– Тогда позвоните ему завтра, – предложила Джессика. Ей очень понравилась характеристика Гидеона, данная ему Гордоном. Когда Джессика дошла до последнего досье в его папке, глаза ее округлились от неожиданности.

– Нина Стоун? – спросила Джессика Гордона, удивленно глядя на него.

– Мисс Стоун звонила мне, – сказал он, почему-то особенно выделяя в этой фразе слово «мне». – Из разговора я понял, что вы рассказали ей многое о проекте по переделке поместья Кросслинов. Например, она знает, что я собираю консорциум. Мисс Стоун хочет стать членом консорциума, и у нее достаточно денег для первого вклада.

– Она сама настояла на этом? – спросила Джессика, все еще не оправившись от удивления.

– Да.

– Это ее стихия, Гордон. Многие люди доверяют Нине, и ей хорошо знакома ситуация на рынке жилья. Возможно, вам она показалась слишком резкой. Но ведь вы всего один раз говорили с ней, и то не лично, а по телефону. Не делайте никаких выводов, пока не познакомитесь с ней. Она просто излучает энергию. – Неожиданно Джессике пришла в голову одна мысль. Повернувшись к Картеру, она сказала: – Думаю, что Гидеон и Нина хорошо поладят между собой. Может быть, они даже полюбят друг друга. Он ведь не женат?

– Он не женат, но забудьте об этом. Я встречал Нину уже несколько раз и могу сказать, что они с Гидеоном – полные противоположности. Думаю, они никогда не смогут поладить между собой. К тому же, – прибавил Гордон с плутоватой усмешкой, – они даже физически друг другу не подходят. Она слишком миниатюрна, а он, наоборот, настоящий великан. У них возникнут трудности, когда они будут заниматься… Ну, вы понимаете чем.

Кончено же Джессика отлично поняла намек Гордона, но сочла благоразумным пропустить это его последнее замечание мимо ушей. Ее реакцию выдавала только краска, залившая ее щеки. Джессика досадовала на себя за то, что покраснела. Ее утешало только то, что Картер тоже покраснел от слов Гордона.

К счастью, стыдливость никоим образом не повлияла на мыслительный процесс Картера. Он довольно быстро пришел в себя и сразу же прервал затянувшееся молчание:

– Если у Нины есть деньги, то я не вижу причин, по которым она не могла бы участвовать в консорциуме. – Повернувшись к Джессике, он с серьезным видом на нее посмотрел. – Но зачем ей это нужно?

– Она хочет начать свое дело. Ощутить себя боссом. А какие мотивы у Гидеона?

– Он хочет, чтобы весь мир узнал его имя, чтобы его все уважали.

– Но разве сейчас его не уважают?

– Уважают, но только как профессионального архитектора и честного человека. Но никто не знает о его уме и необыкновенном творческом потенциале. Конечно, люди и так должны бы догадаться о его незаурядных способностях, ведь иначе Гидеон не достиг бы таких высот в области архитектуры. Но окружающим это просто не приходит в голову. Так что он давно мечтает работать над каким-нибудь проектом среди людей, одетых в костюмы и галстуки.

Джессика отлично знала, почему Картер понимает Гидеона лучше чем кто бы то ни был. Ведь он и сам когда-то был таким же.

– Но если он будет участвовать в нашем консорциуме, он не станет заниматься строительством?

– Надеюсь, что станет, – сказал Картер, вопрошающе глядя на Гордона.

– Я не вижу причин, почему бы он мог отказаться от строительства, участвуя в консорциуме, – ответил Гордон. – Все члены консорциума будут связаны друг с другом официальным соглашением. Даже если Гидеон начнет строительство на вашем участке и потерпит неудачу, это никак не повлияет на его положение в консорциуме.

– Но не произойдет ли конфликта интересов?

– Не думаю. Это же частное предприятие, – ответил Гордон Джессике, удивленно подняв бровь. – Вообще-то вы можете выбрать главного архитектора прямо сейчас.

– Но я не знаю, – невольно вырвалось у Джессики. Только сказав это, она сообразила, что основная ответственность за выбор архитектора лежит на ней. Справившись с собой, она взглянула на Гордона. – Когда мы говорили с вами в прошлый раз, вы посоветовали прислушиваться к советам окружающих. Особенно если они в каком-то вопросе смыслят больше меня. Вот почему я хочу, чтобы Картер помог мне в выборе главного архитектора. Или вас это по каким-то причинам не устраивает?

– Меня? Нет. Ни в коей мере.

Что-то в интонациях Гордона смутило Джессику.

– Вы уверены? – спросила она.

Гордон, нахмурившись, просматривал свои бумаги. Только спустя минуту он поднял глаза на Джессику.

– Может быть, вам покажется, что я вмешиваюсь не в свое дело. – С этими словами Гордон перевел взгляд на Картера. – Но я не ожидал, что вы сможете так хорошо поладить между собой.

– О, мы прекрасно поладили, – сказал Картер, выпрямившись на стуле. – Если все сложится хорошо, то мы скоро поженимся.

– Картер! – вскричала Джессика и, повернувшись к Гордону, попросила: – Не обращайте внимания. Иногда его заносит. Знаете, такое случается с мужчинами, особенно по весне.

– Но сейчас лето, – напомнил ей Картер. – Я хотел бы поторопиться со свадьбой, так как в августе у тебя будет небольшой отпуск, когда мы могли бы устроить медовый месяц.

– Картер! – Джессика сильно смутилась. – Пожалуйста, Гордон, не слушайте его.

К досаде Джессики, Гордона вся эта ситуация очень забавляла.

– Я все отлично понимаю. Но боюсь, что другие члены консорциума отнесутся к этому не с таким пониманием. – Он заговорил спокойнее. – Как только вы вошли, я сразу же понял, что между вами что-то есть. Я хочу сказать вам кое-что до того, как вы станете членами консорциума. Инвесторы не должны ощущать себя как на качелях и зависеть от ваших ссор и всяческих перемен в отношениях.

– Этого не будет, – сухо сказала Джессика.

– Вы уверены?

– Совершенно. Я же отлично осознаю всю серьезность нашего предприятия. Что бы ни происходило между мной и Картером, я все равно буду смотреть на проект с деловой точки зрения. Что бы ни случилось, я всегда буду думать только о наследии Кросслинов. – Она угрожающе посмотрела на Картера. – Поместье всегда останется для меня на первом месте. Это мое поместье и ничье больше.

Глава 10

– Ты слишком близко принимаешь все к сердцу, – сказал Картер, когда они вышли из банка.

Джессика в раздражении прибавила шаг, но Картер не отставал. За все это время она не сказала ему ни слова.

– Ты сердишься на то, что я сказал Гордону о нашей свадьбе? Но почему?

– Потому что наша свадьба, независимо от того, состоится она или нет, Гордона не касается. Это наше личное дело.

– Ты ошибаешься. Видя нас вместе, окружающие недоумевают. Некоторые вещи невозможно скрыть. Мы очень близки. И я не вижу ничего предосудительного в том, что мы будем работать вместе. Как твой будущий муж, я мечтаю об этом.

– Но пока ты всего лишь мой архитектор, – раздраженно заметила Джессика. – Я хочу доверить тебе выбор главного архитектора только потому, что ты опытнее меня в этих вопросах. Пока я рассматриваю тебя с сугубо деловой точки зрения.

– Я понимаю, что тебе это может казаться неразумно. Но это твой каприз, ничего больше. Ты доверяешь мне и потому хочешь, чтобы я заправлял твоими делами. Ты уже не раз полагалась на меня. Конечно же поместье Кросслинов принадлежит тебе и всегда будет принадлежать. Я на него не претендую. Но тебе одной тяжело нести за него ответственность. Ты бы хотела, чтобы кто-то разделил с тобой эту ношу. А я предлагаю тебе свою помощь, Джесс. Это не значит, что я не люблю тебя и хочу завладеть твоим поместьем. Еще никогда никого в жизни я так не любил и не желал помочь.

Вся ее злость на Картера сразу прошла.

– Да, – согласилась она, – я знаю, что ты действительно меня любишь. И я тебя тоже люблю.

– Так в чем же дело? Почему тебя пугает даже мысль о нашей свадьбе?

– Нисколько меня это не пугает. Просто я пока не готова.

– Но ты меня в самом деле любишь?

Когда он это спросил, они как раз заворачивали за угол.

– Я уже была замужем, – напомнила Джессика, не отвечая на вопрос Картера. – Это слишком ответственный шаг. Как только мы дадим клятву перед алтарем, мы уже не будем прежними. И к тому же я не хочу выставлять наши отношения на всеобщее обозрение.

Эти слова смутили Картера, но только на минуту. Он ускорил шаг, чтобы догнать ее.

– Неужели ты думаешь, что я собираюсь устраивать из нашей свадьбы настоящее шоу? Это просто смешно! Только неуверенные в себе мужчины, которые ничего не добились в жизни, трезвонят на всех углах о своей свадьбе. Я совершенно не похож на такого человека.

Джессика искоса на него взглянула и спокойно произнесла:

– Я знаю.

– И все-таки я настаиваю на том, чтобы мы поженились. Я хочу этого больше всего на свете.

– Тебе просто кажется, что ты этого хочешь.

– Мне не кажется, я действительно этого хочу. – Схватив Джессику за руку, Картер остановился. – Почему ты никак не желаешь поверить, что я действительно люблю тебя?

Она взглянула на него и сказала, тяжело вздохнув:

– Ты ошибаешься. Я верю, что сейчас ты меня любишь. Но не думаю, что это продлится долго. Я считаю, что нам следует сейчас просто пожить вместе без официального заключения брака. Расставание доставляет меньше душевной боли, чем развод.

– Но мы никогда не расстанемся. Я и теперь уже практически к тебе переехал. Но это не то, чего я в действительности хочу. Я хочу, чтобы ты водила мою машину, жила в моем доме, пользовалась моими кредитными карточками. А еще я хочу, чтобы ты взяла мою фамилию.

Джессика с теплотой на него посмотрела.

– Какое старомодное желание.

– Меня это не волнует. Я просто этого хочу, вот и все. Я хочу заботиться о тебе. Я хочу защищать тебя от всех напастей. Я презирал своего отца за то, что он был под каблуком у моей матери. Я же хочу быть главой семьи.

Джессику очень удивили слова Картера.

– Но если мы поженимся, этого никогда не произойдет. Я никогда не стану держать своего любимого мужчину под каблуком. Да и потом, я – не та женщина, ты – не тот мужчина. Ты гораздо сильнее меня, активнее и энергичнее, успешнее, наконец, и…

Картер приложил палец к ее губам, чтобы остановить этот бессвязный поток слов:

– Ну не такой уж я и успешный, раз не могу даже убедить тебя выйти за меня замуж, – возразил он.

Издав легкий стон, Джессика поцеловала кончик его пальца.

– О, Картер, – заговорила она. – Проблема тут только во мне. Ты ни в чем не виноват. Я хочу соответствовать тебе во всех отношениях, но не уверена, что смогу.

– Конечно сможешь.

– Сейчас. Но сколько это продлится? Несколько недель? Месяц? Или год?

– У тебя будет это получаться всегда, если ты дашь себе шанс. Почему ты не хочешь даже попробовать, Джессика?

Вот тут он был не прав. Каждый раз, когда она думала о предстоящей свадьбе, сердце ее замирало от радости. Но чем больше она об этом размышляла, тем больше сомневалась. В отличие от свиданий или даже жизни под одной крышей свадьба выставляла отношения между мужчиной и женщиной на всеобщее обозрение. Развод тоже невольно становится достоянием общественности и является гораздо более оскорбительным, чем просто расставание. Особенно если муж не кто-нибудь, а Картер Маллой. Ведь она уважала и любила Картера Маллоя больше всех мужчин, которых когда-либо встречала. Все эти мысли терзали Джессику еще несколько недель, в течение которых они неоднократно встречались с Гордоном, юристами и будущими вкладчиками. Хотя Картер ни на минуту не забывал, что истинной владелицей особняка является Джессика, он вполне свыкся с положением лидера в проекте. Он нисколько не стремился занять главное место, это вышло само собой. Чаще всего во время оживленных дискуссий по поводу дальнейшей судьбы поместья он молчал, но все невольно прислушивались к его мнению и редким замечаниям. Ведь он лучше всех членов консорциума был знаком с архитектурными чертежами, строительными проектами, участком и конечно же со вкусами Джессики.

Последний пункт был особенно важным. Джессика все больше и больше привязывалась к Картеру и полагалась на него в непростых ситуациях. Он всегда был невозмутимым, рассудительным и спокойным. Именно всех этих качеств так не хватало ей самой. Целыми днями она находилась в каком-то лихорадочном состоянии, где ощущение безграничного счастья без всяких причин сменялось отчаянием. Это происходило отчасти из-за Картера, отчасти из-за поместья Кросслинов. Она радовалась, когда удавалось сохранить дух поместья в чертежах будущего проекта, и впадала в депрессию, когда всему мешала финансовая сторона вопроса. Те же самые чувства овладевали Джессикой, когда дело касалось Картера. В его объятиях Джессика ни на минуту не сомневалась в том, что Картер ее любит. Но как только он покидал ее, Джессика начинала копаться в их отношениях и сразу же впадала в отчаяние. Она не понимала, как такой интересный мужчина и успешный человек, как Картер, мог даже взглянуть в ее сторону.

Потом в настроении Джессики наступила новая фаза. Она осознавала, что стоит на пороге огромных перемен в жизни. Прежде всего, это касалось поместья Кросслинов. Чем больше они продвигались в своих планах, тем отчетливее Джессика понимала, что, когда к поместью приблизятся грузовики и бульдозеры и начнут расчищать участок, пути назад уже не будет. А еще ее очень волновали отношения с Картером. Скоро ему надоест это долгое ожидание, и ей придется дать ему окончательный ответ. После того разговора Картер всячески избегал любых упоминаний о свадьбе, но Джессика видела, как он нервничает.

Наступил август. Картер окончательно убедился в том, что медовый месяц откладывается. Но он все равно настоял на том, чтобы поехать в отпуск во Флориду вместе с Джессикой.

– Теперь ты увидела, что была не права? – поддразнил ее Картер, когда они вернулись домой. – Мы целую неделю провели вдвоем, не разлучаясь ни на минуту, а я все еще тебя люблю.

Остаток августа и весь сентябрь Картер убеждал ее, что они вместе уже пять месяцев, а их чувства не только не ослабевают, но, наоборот, с каждым днем становятся сильнее. Джессика и сама это видела. Вся ее жизнь теперь вращалась вокруг Картера. Она просыпалась и засыпала с мыслями о нем. Ее даже несколько уязвляла такая привязанность к нему, но, как ни боролась с собой, ничего не могла поделать. К тому же для нее наступало очень сложное время: близился день, когда дом Кросслинов пойдет под снос. Она очень болезненно это воспринимала и очень нуждалась в поддержке Картера. Он был для нее той опорой, без которой она бы просто не выдержала.

Но даже у таких сильных людей, как Картер, есть свои слабые места, своя ахиллесова пята. У Картера это была Джессика. С каждым днем его чувства к Джессике становились все острее и сильнее. Он уже не мыслил жизни без нее. Но Джессика упорно избегала любого упоминания о свадьбе и больше не говорила о своей любви к нему. Это мучило Картера и уязвляло его самолюбие. Он больше не мог этого выдержать. Когда Джессика была рядом, Картер испытывал только счастье и радость. В такие минуты он понимал, что их любовь взаимна и они никогда не расстанутся. Но, оставаясь один, Картер снова начинал терзаться сомнениями. Он ужасно устал от этого бесконечного ожидания. Подобные мысли приходили в голову Картеру все чаще и чаще, как он ни пытался с ними бороться. Именно в таком настроении он и ехал в тот сентябрьский день к Джессике. Она пригласила его к себе на обед. Разговор об этом произошел утром, когда она уходила на работу из его квартиры в Бостоне. Но за весь день ни разу не позвонила. Напрасно он ждал ее звонка. Это ожидание сводило его с ума. В голову лезли мрачные мысли, он совершенно отчаялся, а Джессика все не звонила и не звонила. И когда, прибыв в поместье, Картер вошел в кухню через заднюю дверь, он не увидел на плите ни кастрюль, ни сковородок. Никаких приготовлений к обеду не наблюдалось, да и самой Джессики в кухне не было.

– Джессика? – позвал ее Картер. Ответа не последовало. Тогда он позвал ее громче: – Джессика?

Выйдя из кухни и пересекая холл, он услышал голос Джессики, звучащий издалека:

– Я сейчас спущусь.

Картер подумал, что она в спальне на втором этаже. В той самой спальне, где стояла огромная кровать. В той самой спальне, в которую перешла Джессика, когда он стал оставаться у нее на ночь. Картер улыбнулся при мысли об этом. Он просто приехал слишком рано. Перед его приходом Джессика всегда старалась привести себя в порядок: принимала ванну, переодевалась и делала прическу. Она просто не успела полностью подготовиться к его приходу – вот как просто объясняется ее отсутствие в кухне. Прекрасно! В таком случае он поможет ей приготовить обед и тем самым лишний раз докажет, как ее любит. Они проведут больше времени вместе и, может быть, даже успеют заняться любовью до того, как сядут за стол. Эти приятные мысли полностью его успокоили. И дело было не только в предвкушении физического удовольствия, но и в том, что это доказывало, что Джессика его ждет, готовится к его приезду и, значит, любит. В его объятиях Джессика оживала. Она показывала ему ту сторону своей натуры, о которой никто не знал. Если бы она его не любила, то не отдавалась бы ему с такой страстью.

В приподнятом настроении он стал подниматься по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Но не успел дойти и до середины, как Джессика сама вышла ему навстречу. С первого взгляда на Джессику Картер понял, что никакой близости между ними сегодня не будет. Джессика успела причесаться, переодеться и даже слегка накраситься. Но даже румяна не могли скрыть ее страшной бледности.

– Что случилось? – спросил Картер, резко остановившись.

– У нас проблемы, – дрожащим голосом проговорила Джессика.

– Какие проблемы?

– С поместьем Кросслинов. Со строительством.

Картер облегченно вздохнул.

– Если проблема касается строительства, я с этим разберусь. Главное, чтобы проблемы не касались наших отношений, тут уж я ничего не смогу поделать, – шутливым тоном проговорил он. – Иди ко мне, Джесс. Обними меня. – С минуту он молча сжимал Джессику в своих объятиях, а затем нежно поцеловал.

Она уткнулась лицом в его шею. Руки ее дрожали. В каждом ее жесте сквозило отчаяние, и это заставило Картера насторожиться.

– Эй! – Засмеявшись, Картер слегка отстранился от Джессики. – Может, все не так плохо?

– Все просто ужасно! Городской жилищный комитет не дает нам разрешение на строительство. Они сказали, что наши планы не соответствуют их законодательству.

Картер положил руки ей на плечи, склонился над Джессикой и переспросил:

– Что?

– Они не дают нам разрешения.

– Но почему? Мы не собираемся делать ничего противозаконного, и все городские ведомства дали нам разрешение. Так в чем же дело?

– В строительстве особняков на моем участке, – проговорила Джессика, оживленно жестикулируя. Она невольно повысила голос. – Я не совсем поняла, в чем тут дело. Я в этом не разбираюсь. Наш проект на грани срыва, мы ведь уже собирались расчищать участок.

– Ну что ты? – Картер обнял Джессику за плечи и силой усадил ее на ступеньку. – Проект не на грани срыва. Просто у нас возникнут небольшие сложности. С кем ты разговаривала?

Джессика заглянула в свой блокнот, который все это время сжимала в руках.

– С Элизабет Аббот. Она председатель жилищной комиссии.

– С Элизабет Аббот? О, я хорошо ее знаю. Она вполне нормальная, доброжелательная женщина.

– Однако в разговоре со мной она была отнюдь не доброжелательной. Она сказала, что сегодня утром жилищная комиссия вынесла решение запретить строительство на моем участке, что я должна отозвать грузовики и бульдозеры и вообще отложить все до следующего лета. – Джессика в отчаянии посмотрела на Картера. – Ты понимаешь, что может означать такая отсрочка? Полный крах. У меня просто нет денег, чтобы поддерживать поместье Кросслинов еще целую зиму. Я и так уже должна Гордону огромную сумму. И чем позже мы приступим к осуществлению нашего проекта, тем позже получим за него деньги. Вкладчикам вроде Гуда, Хиви или Нолана такая отсрочка даже на руку. Для тебя это тоже не трагедия. Но для всех остальных вкладчиков, в том числе и для меня, это настоящая катастрофа.

– Тсс, дорогая. Никакая это не катастрофа, – стал успокаивать ее Картер, но он и сам немного расстроился. – Мы что-нибудь придумаем.

– Но она говорила так решительно! Высвободившись из ее объятий, Картер сложил руки на груди.

– Власти маленького городка не пойдут против нас, жителей большого города.

– Я к таковым не отношусь.

– Зато поместье Кросслинов является собственностью большого города. Это главный земельный участок в нашем городе.

– Потому-то они и относятся ко всем этим переделкам так придирчиво. Они хотят быть в курсе всех переделок и изменений на моем участке.

Картер покачал головой:

– Даже самые важные чиновники города не пошли бы на такой шаг. Здесь что-то не так.

Джессика с минуту помолчала. Потом она взглянула на Картера, но не смогла понять по его хмурому лицу, о чем он думает. Решив, что продолжения не последует, она первой нарушила молчание:

– Думаю, дело в Элизабет Аббот. Я поняла это по ее тону. Она стоит за всем этим.

Картер в удивлении на нее посмотрел:

– А ты хорошо с ней знакома?

– Нет, мы просто здороваемся, когда встречаемся на улице. У нас никогда не было никаких точек соприкосновения. Вряд ли их не устраивает проект, но Элизабет явно против строительства. Мне кажется, она получила удовольствие от этого звонка. Не думаю, что с ней удастся договориться. Она обязательно найдет какую-нибудь отговорку, чтобы помешать нашему проекту. – Джессика начала терять самообладание. – Я предложила устроить еще одно собрание комиссии и все обсудить, но Элизабет решительно отказала. Не понимаю почему. Конечно, члены комиссии люди занятые, но разве так уж сложно выделить час на новое заседание? Элизабет сказала, что они рады будут рассмотреть отказ от строительства на их следующей встрече в феврале. Слышал бы ты, с каким злорадством она это сказала! – Джессика невольно повысила голос. – Но мы не можем так долго ждать, Картер. Мы не можем так долго ждать.

Картер смотрел на нее, все так же нахмурившись. Уголок его рта скривился от возмущения.

– Поговори с ней сам, – мягко попросила Джессика. – Тебя она, может быть, и послушает.

Он пытливо посмотрел ей в глаза:

– Почему ты так думаешь?

– Потому что между вами когда-то что-то было. Во всяком случае, она так говорит.

Он улыбнулся:

– А она не сказала тебе, что это случилось семь лет назад, когда я еще жил в Нью-Йорке, и продлилось всего одну ночь?

– Пойди к ней. Ты должен ее уговорить.

– Это было всего один раз, Джессика. И знаешь, почему это вообще произошло? – Картер не отрывал от Джессики взгляда. – Потому что мне не с кем было провести ночь, а она подвернулась. Вот и все. И ничего больше. Она моя бывшая одноклассница. Когда-то ее впечатлил один мой глупейший трюк. Элизабет была дочерью обеспеченных родителей и всегда ассоциировалась у меня с влиятельными кругами нашего городка. Однажды вечером я встретил ее в холле какого-то отеля – его названия я не помню – и, почувствовав сильное сексуальное желание, попросту затащил ее в постель. Это был самый скучный секс в моей жизни. Я даже не получил удовлетворения. С тех пор я ее ни разу не видел.

Сердце Джессики то билось, как пойманная птица, то замирало. Она верила каждому слову Картера. Искренними были не только его слова, но и взгляд.

– Но она хотела бы встретиться с тобой, – сказала Джессика. – Я в этом уверена. Может быть, если бы ты позвонил ей сам, она бы…

– Я позвоню, но только не ей, а кому-нибудь другому из членов комиссии.

– Но она председатель. Только она может сделать все от нее зависящее, если, конечно, захочет. Поговори с ней, Картер. Убеди ее помочь нам.

Картер довольно сильно разволновался. Он сидел на некотором расстоянии от Джессики, опершись на перила.

– А каким образом, по-твоему, я смогу убедить ее помочь нам? – осторожно спросил Картер.

Почти все утро Джессика лихорадочно искала выход из этой ситуации. Именно поэтому она не стала звонить Картеру. Ей хотелось сначала выработать какой-нибудь план действий и только потом уже поговорить с ним. Наконец, она пришла к единственно верному, как ей казалось, решению. По правде говоря, оно было столь отвратительным, что сама мысль об этом приводила ее в отчаяние, но другого выхода Джессика не видела.

– Будь с ней поласковей. Постарайся ее задобрить. Можешь даже пригласить ее на обед в ресторан.

– Я не хочу приглашать ее в ресторан, – возмутившись, решительно отказался Картер.

– Но ты же приглашаешь своих будущих клиентов на обед.

– Это они приглашают меня, а не я их.

– Но теперь придется сделать для Элизабет исключение. Пригласи ее в ресторан. Выпейте вместе вина. Она тебя послушает, вот увидишь, Картер.

– Ну хорошо. Тогда ты тоже должна принять в этом участие: обедать мы будем втроем.

– Как же ты не понимаешь! – закричала Джессика.

– Нет, я все отлично понимаю, – медленно проговорил Картер. Взгляд его стал пустым и холодным. Он отражал пустоту и холод в его душе. – Поправь меня, если я ошибаюсь, но я понял твой план так. Ты хочешь, чтобы я любым способом добился помощи от Элизабет Аббот. Даже если для этого придется затащить ее в постель.

Джессика вздрогнула, смущенная тем, что Картер назвал вещи своими именами. Но его, кажется, это не тронуло. Он был слишком обижен. Постепенно холод в его сердце уступил место гневу.

– Я правильно тебя понял? – проговорил он. Джессика ничего ему не ответила. Так ее поразила эта внезапная вспышка Картера.

– Так я все правильно понял? – повторил он еще громче.

– Да, – прошептала Джессика.

– Я не могу в это поверить, – пробормотал Картер. Голос его смягчился, но в глазах был все тот же гнев. – Я не могу в это поверить, – повторил он. – Как ты можешь просить меня о таком?

– Но это единственный выход из положения.

– Так, значит, поместье для тебя важнее, чем я? Чем наши отношения? Чем все, что между нами было?

– Конечно же нет.

– Не обманывай меня! Если ты смогла предложить такое, значит, совсем не любишь меня. Теперь я это окончательно понял. Потому ты и не хочешь выйти за меня замуж. А сейчас еще предлагаешь такой невозможный план.

– Ну почему невозможный? Я уверена, что он сработает. Я слышала, Элизабет Аббот ведется на такие вещи.

– Может быть. Да только мне это совершенно не подходит. Я ни за что не соглашусь заниматься таким унизительным делом. Неужели я похож на жиголо? – С этими словами Картер резко поднялся со ступеньки, на которой сидел, и быстро стал спускаться вниз, даже не взглянув в сторону Джессики.

– Я действительно люблю тебя, Джессика, – сказал Картер, остановившись. – Я говорил тебе это уже сотни раз. И ничто меня не заставит тебя разлюбить. Я люблю тебя даже теперь, после того, что ты предложила. И хочу быть только с тобой. А не с Элизабет Аббот.

Джессика тяжело вздохнула:

– Но когда-то ты провел с ней ночь…

– Это было ошибкой. Я сразу это понял, и уж тем более понимаю теперь. Я не думаю, что она решила помешать переделкам в твоем поместье, чтобы мне отомстить. Она не производит впечатление мстительной женщины. Когда после той ночи Элизабет позвонила мне и предложила встретиться, а я отказался, она совсем не рассердилась. Она хороший человек, но это не повод, чтобы делить с ней постель. – Картер в волнении взъерошил волосы. – Как тебе в голову пришло просить меня о таких вещах? – повторил он. Гнев уступил место чудовищной душевной боли. – Неужели я совсем для тебя ничего не значу?

Джессику очень поразила такая болезненная реакция Картера. Некоторое время она не могла вымолвить ни слова, а потом прошептала в смущении:

– Ты же прекрасно знаешь, как сильно я тебя люблю.

Картер покачал головой:

– Мне кажется, ты все это время меня обманывала. Когда человека любишь, относишься к нему с уважением. Если бы ты меня хоть капельку уважала, то не могла бы предложить подобное. – Картер опять принялся ерошить волосы. Он стоял на середине лестницы и так был взволнован и возмущен, что не замечал собственных жестов. – Ты действительно считаешь, что я на такое способен? Думаешь, я мог бы соблазнить кого-либо ради дела? Когда-то может быть, но теперь это абсолютно исключено.

Еще никогда Джессика не видела Картера в таком состоянии. Он выглядел очень расстроенным: плечи его сгорбились, в глазах застыла невыносимая душевная боль. Теперь он был так не похож на того агрессивного, сердитого на весь мир мальчишку, каким был много лет назад. Джессика уже давно поняла, как сильно он изменился, но теперь все эти изменения были видны в нем особенно ярко. В глазах Картера стояли слезы. Это было так невероятно, и ей самой причиняло такую боль, что Джессика с трудом сдержала готовый вырваться всхлип, зажав рот рукой.

– Я готов пойти ради тебя на все, Джессика, – с надрывом в голосе проговорил Картер. – Если бы ты приказала мне броситься под поезд, я бы не задумываясь сделал это. Но то, о чем ты сейчас меня просишь, просто невозможно.

Отвернувшись от нее, Картер решительно стал спускаться вниз по лестнице.

– Картер? – прошептала Джессика, не отнимая руки ото рта. Он не остановился. – Картер?

Он даже не повернулся к ней, продолжая спускаться по лестнице вниз. Прошел через холл и решительно направился к двери. Испугавшись, что он сейчас уйдет, Джессика бросилась за ним. Она все звала его, но он не останавливался. В ее голосе было такое отчаяние, что, казалось, она обезумела от горя. Картер был уже на полпути к своей машине, когда Джессика спустилась вниз.

– Картер! – Глаза ее наполнились слезами. – Картер! – Она понимала, что сейчас потеряет его навсегда. – Подожди!

Он уже шел по подъездной дорожке.

– Картер, остановись!

Он исчезал из ее жизни, и сделать ничего было нельзя.

– Картер! – в отчаянии закричала она.

Ее крик был таким душераздирающим, что Картер наконец остановился. Он еще никогда не слышал, чтобы в человеческом голосе было столько беспредельного горя.

Картер повернулся к ней. В его глазах застыла такая невыносимая боль, что Джессика остановилась и словно окаменела. Но ей нужно было задержать его, объяснить, что он для нее значит. С огромным трудом справившись с собой, Джессика бросилась к нему.

Порывисто и страстно она обхватила его лицо руками. Картер никак не отреагировал на ее прикосновение, словно в нем умерли все чувства. Джессика обвила руками его шею.

– Прости меня, – еле слышно прошептала она – говорить было трудно. – Прости меня.

Она нежно провела рукой по его груди, прижалась к нему еще крепче и повторила уже более внятно:

– Прости меня, Картер, прости. Я так тебя люблю.

Картер замер на минуту, а затем обнял ее за талию.

– Что? – хрипло пробормотал он.

– Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Еще некоторое время он стоял задыхаясь. Затем, словно опомнившись, Картер заключил Джессику в такие же жаркие объятия, что Джессика больше не могла сдерживаться и разрыдалась. Слова, как и слезы, хлынули неудержимым потоком:

– Это было так глупо с моей стороны. Как я могла так унизить тебя? Что-то случилось со мной, когда она сказала, что между вами что-то было. Может быть, я просто хотела узнать, как ты на самом деле к ней относишься. Она такая красивая. Но я так тебя люблю. Не знаю, что бы я делала, если бы ты навсегда покинул меня.

Картер зарылся лицом в ее волосы. Он постарался как можно сильнее смягчить свой голос, но он все равно звучал резко.

– Я решил, что ничего для тебя не значу.

– Я просто не видела другого выхода.

– Ты должна была мне позвонить сразу же после разговора с Элизабет, – уже мягче посетовал он. – Мы бы вместе что-нибудь придумали. А ты решила все за меня. И потом, неужели для тебя важнее поместье, чем я? Ты должна понять, что наши отношения – это самое важное, что есть на свете: и для тебя, и для меня.

Теперь для Джессики это стало окончательно ясно. Она поняла, что никогда в жизни не забудет, как Картер Маллой, этот большой сильный мужчина, бывший когда-то плохим парнем, чуть было не расплакался. Эти слезы говорили о том, какую невыносимую боль она ему причинила. На это было невозможно и страшно смотреть. Джессика отдала бы все на свете, чтобы никогда в жизни не видеть Картера в таком состоянии.

Она встала на цыпочки и обхватила его шею руками.

– Я люблю тебя, – шепотом все повторяла и повторяла она. И замолчала лишь тогда, когда Картер погладил ее по лицу, а потом слегка от нее отстранился.

– Чего ты хочешь? – прошептал он. Их лица почти соприкасались. Картер осторожно вытер слезы, бегущие из-под ее очков. – Скажи мне.

– Тебя. Сейчас я хочу тебя.

– Нет, я спрашиваю не об этом. Чего ты хочешь больше всего на свете в этой жизни? О чем ты мечтаешь?

Джессика понимала, что он хочет услышать. Теперь она наконец была готова это сказать.

– Я хочу выйти за тебя замуж. Я хочу взять твою фамилию, пользоваться твоими кредитными карточками и водить твою машину. И еще я хочу родить от тебя ребенка.

Картер ничего ей не ответил, просто посмотрел на нее долгим взглядом. Казалось, он не может поверить в искренность ее слов. Схватив его за руки, Джессика воскликнула:

– Я говорю правду. Я мечтаю об этом с первой нашей ночи. Но все это время не решалась тебе это сказать. Ты настолько лучше меня…

– Это не так.

– Нет, ты действительно гораздо лучше меня. Ты столького достиг в жизни. Ты такая незаурядная личность. И потому я хочу выйти за тебя замуж. Это правда, Картер. Но если мы с тобой поженимся и ты меня бросишь, я сойду с ума от горя. Я так тебя люблю.

– Я никогда тебя не брошу, – заверил ее Картер.

– До сегодняшнего дня я не была в этом уверена.

– Но я говорил тебе об этом постоянно.

– Но я тебе не верила, – прошептала Джессика, прикрыв глаза. – О, Картер, как же я боюсь тебя потерять.

– Тогда выходи за меня замуж. Это первый шаг на пути неразрывных связей между мужчиной и женщиной.

Она открыла глаза:

– Я выйду за тебя замуж.

– И еще ты родишь мне ребенка. А это второй шаг на этом пути.

– Хорошо.

– Но ты не должна бросать работу и превращаться в домохозяйку. Я так горжусь тем, что ты делаешь.

– Правда? – спросила Джессика, робко улыбаясь.

– Конечно же правда, – заверил Картер и притянул ее к себе. – Я всегда буду тобой гордиться. Профессором в своем университете, матерью моих детей, моей женой или просто моей женщиной.

Джессика опять улыбнулась Картеру. Еще никогда она не была так счастлива, и ей не было так легко, как теперь.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

– Да, но ты должна не только любить меня, но и доверять мне, – сказал Картер. Обхватив ее за плечи, усадил на ступеньку и уже более серьезно продолжил: – Я имел в виду, что ты должна верить в то, что я действительно тебя люблю. Мне никто не нужен, кроме тебя. Ни одну женщину я не любил так, как люблю тебя. Ни одну женщину я не просил выйти за меня замуж. А тебя я просил об этом сотни раз. Мы созданы друг для друга, и я хочу на тебе жениться.

– Я это уже поняла, – пробормотала Джессика. Она чувствовала странную смесь смущения и восхищения.

– И еще ты должна понять, что для тебя в жизни является главным, а что вторичным, – продолжал Картер. – Дом Кросслинов очень красивый, старый, и у него есть свой дух. Я готов потратить на его реконструкцию все свое время и деньги. Но, если выбор будет стоять между поместьем Кросслинов и нашими отношениями, я, безусловно, выберу второе. Для меня даже не будет существовать такого вопроса. – Взгляд Картера смягчился. – Так что не нужно беспокоиться по поводу трений с жилищной комиссией. Мы позвоним Гордону, Гидеону и другим инвесторам. И мы обязательно что-нибудь придумаем. Но все это не важно. Понимаешь?

– Понимаю, – прошептала она, и это было правдой. Джессика вспомнила ту ужасную минуту, когда Картер уходил от нее по подъездной дорожке, и представила всю пустоту и ужас своей жизни без него. Теперь она не думала о поместье Кросслинов. Да, у них возникли серьезные проблемы, но они с ними обязательно справятся. С Картером ей не страшны никакие невзгоды.

[i] Северный Берег – пригородная зона Бостона.

[ii] Пьеса известного американского прозаика и драматурга Теннесси Уильямса.

[iii] В зависимости от правил того или иного штата в США дети начинают заниматься в начальной школе в 5–6 лет.

Content

Барбара Делински
Мечта

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10