Кузин Вячеслав

Боб

1 глава

- Ай!

Задумавшийся Серафим уже второй раз за вечер умудрился облить брюки обжигающим кофе.

- Вот напасть! – в сердцах крикнул он и взглянул на бармена глазами побритого пуделя. – Дружище, ты до сих пор думаешь, что таких неудачников как я все-таки берут в ловчие?

- Перестань травмировать свой пах кипятком и в Центре, может быть, подумают, – улыбнулся агорианец за барной стойкой, продолжая механически полировать подотчетную посуду накрахмаленным полотенцем.

Брейк-бар при НИИ органического материяведения сейчас пустовал, и в этот поздний час Серафим был его единственным посетителем.

- Может быть, тебе стоит хорошенько выспаться? Как думаешь? – приободряюще подмигнул бармен.

- Какой сон? – вяло отмахнулся Серафим. – Катарина уже, наверное, приготовила порошок.

- Что еще за порошок?

- Тот, с которым она мне мозг промывает. До состояния кристальной чистоты помыслов. У нее ритуал такой, – перед каждой моей командировкой устраивать ночь разбора не существовавших полетов. А был бы ловчим – вот где бы ее держал! – показал Серафим совсем не страшный кулак.

- Да брось ты убиваться, – не отрываясь от процедуры наведения порядка за барной стойкой, подбодрил Серафима бармен. – Тестер тоже неплохая должность. Зачем тебе в ловчие?

- Чтобы ловить, – невесело отшутился Серафим.

Он понимал, что Корри сейчас просто ему сочувствует. Сочувствует его залитым кофе брюкам. Его невысокому карьерному положению. И даже его жене, наверное, сочувствует.

- Со мной нельзя сосуществовать в пределах одной плоскости, – с затаенной на себя злобой тихо прошипел Серафим и ткнул столешницу кулаком. – Я – рассадник слабоволия и забывчивости. Удивляюсь, и почему Боб еще не попер меня с работы? А, Корри, ответь своему старинному приятелю, почему?

- Шел бы ты все-таки бай-бай, - не ответил на вопрос бармен. – А вот это, я думаю, будет лишним, - и он на ходу перехватил руку Серафима, пытавшегося вслед за бумажником затолкать в карман пиджака пустую кофейную чашку.

Вконец сконфуженный Серафим, попрощался с товарищем и направился к выходу.

- Удачной командировки! – пожелал Корри. – Смотри, не шали там на Земле! И ананас мне привези, как всегда. И «Плэйбой» свежий!

- Я все равно буду ловчим! – два пальца тестера взмыли вверх в виде символа «Ви» - она же «Виктория» - давая понять, что их хозяин не шутит.

- Будешь, – донеслось из-за барной стойки.

- Я все равно поймаю какого-нибудь хирурга и скручу этот вирус в козлячий рог!

- Конечно, скрутишь! Ты только про «Плэйбой» не забудь, хорошо?

***

Серафим медленно тащился по безлюдным улицам спящего мэйнсити. Утром, в рамках служебной командировки, ему предстояло «прокатиться» на Землю для внепланового ремонта и тестирования поврежденного хирургом сценария.

Но эти несколько часов до отъезда! Серафим еще не сказал Катарине о поездке. И лучше бы ей вообще ничего не знать! В последнее время жена почему-то стала дико мнительна и ревнива.

Что ни командировка – то спектакль! Драма! Без антрактов и возможности капитуляции. Вспомнив все ментальные экзекуции, которые устраивала ему Катарина, Серафим аж прикусил губу и в нерешительности остановился посреди дороги.

«А может не идти домой? – пронеслось в голове что-то спасительное. – Сначала съезжу, а как вернусь обратно, совру, что с конструкторами загулял».

«Я тебе съезжу!» - пронеслось в голове что-то угрожающе-пугающее.

«Ну, да - согласился с угрожающе-пугающим Серафим. – Съездит, так съездит. Чем-нибудь потяжелей».

Он вздохнул, и обреченно шаркая туфлями, короткими шажками продолжил свой нелегкий путь по улице.

Однако вскоре агорианец опять остановился и почесал затылок. Нет, ну, почему только недавно Катарина начала чудить так, как будто объелась толченой плесени? Ведь Серафим всегда старался держать честь прилежного семьянина и не позволял себе отлучаться с короткого поводка. Тогда чем же он заслужил эти подозрительные взгляды и яростное нежелание благоверной отпускать его в командировки, являвшиеся частью работы?!

Ра-бо-ты!

Все попытки поговорить по-хорошему заканчивались по-плохому. Катарина была непреклонна и требовала от Серафима увольнения.

Диалог заканчивался приблизительно одинаково.

- Я не буду домохозяйкой! – взрывался, обычно, спокойный Серафим.

- Хорошо, я пощажу тебя, – ледяным полушепотом выдыхала, обычно экспрессивная, Катарина. – Так и быть, ты будешь домохозяином.

Может тестер и пошел бы на уступки внезапно зачудившей жене, если бы не одна заноза, давно и крепко засевшая в его мозгах – он горячо мечтал быть ловчим. Элитой, грозно и пренебрежительно посматривавшей на ученых тараканов – конструкторов, лепщиков, тестеров и других очкариков, копошившихся в лабораториях и протухавших в непроветриваемых кабинетах НИИ органического материяведения.

И если он по своей воле попрощается с должностью тестера, то дерзкий план стать одним из бойцов легендарной спецгруппы «Ловчие», завершит свой жизненный цикл трагической гибелью. А план у Серафима на этот счет имелся.

Чтобы понять к чему он так стремился, обратимся к небольшой энциклопедической справке.

***

Итак, справка.

Давным-давно в мире под названием Агория жил-был некий Боб. Без каких-либо дополнительных опознавательных литер, потому как здесь это не принято. Просто Боб.

Однажды, переживая нелегкий период личностного перерождения, он занялся наукой, и даже отрастил по этому поводу длинную бороду. Пока росла борода, Боб не терял время и успел стать прижизненной легендой в сфере лепки из органической биомассы, а также войти в ряды действительных академиков Верховной Академии Агории (с неограниченными полномочиями и дальнейшими вытекающими отсюда последствиями).

Особо полномочиями Боб баловаться не стал, однако вскоре создал и лично возглавил научно-исследовательский испытариум, занимавшийся вопросами оживления неодушевленной материи. Если коротко, то его детище носило название НИИ органического материяведения.

Его текущий проект «Человекоид агорианоподобный» мгновенно сделал Боба крупной знаменитостью и, одновременно, объектом желчной, дурно припахивающей, зависти.

Еще бы! Многим ли ученым посчастливилось заставить эволюционировать «солянку» из придорожной пыли, трухи старого тополя и подошв от стоптанных сандалий? Нет, конечно, это утрированные сведения – настоящий состав биомассы хранился в большом секрете. Но факты – штука бронебойная, и они гласили о следующем – Боб что-то взял, с чем-то его смешал и поселил это нечто на благоприятный субстрат. Нечто на субстрате прижилось и к радости ученого стало проявлять признаки благоразумной, то бишь, эволюционной деятельности. Нечто было названо Человеком, субстрат - Землей.

Так как ожившая материя была весьма пластична и отзывалась на встречные позывы, то Боб научился ей манипулировать. Так в его НИИ возникли отделы конструирования, лепки, сценариев, в которых тут же «завелись» конструкторы, лепщики и летописцы. Конструкторы создавали для человечков декорации, лепщики лепили и человечков и декорации, ну а летописцы писали сценарии – вспомогательные записки желательного хода развития человеческой истории и взаимоотношений людей друг с другом.

Много позже в НИИ появились должности тестеров и ловчих, хотя их-то в планах у Боба никогда не было. Но у судьбы на этот счет имелся собственный сценарий, по которому в один прекрасный день два осла влюбились, чем и спровоцировали дальнейшие удивительнейшие события в своей жизни и судьбах ничего не подозревавших землян.

Если при фразе «два осла» вы представили себе серых длинноухих «товарищей», бегающих по периметру цирковой арены, то вы ошибаетесь. Наше повествование о вполне ученых мужьях, когда-то являвшихся идейными соратниками – о Бобе и Шо.

Боба, думается, уже представлять не нужно. О Шо можно лишь сказать то, что был он натурой не только одаренной, но и, почем зря, кипятящейся. Если же закрыть глаза на температурные экстримы, преследующие Шо в моменты отсутствия душевного равновесия, то данная ученая особь являлась правой, а если придется, то и левой рукой Боба в НИИ и по своим возможностям легко заменяла собой пять-шесть аналогов. Как в умственном эквиваленте, так и в живом весе.

По иронии судьбы, Боб и Шо - эти интеллектуальные бодибилдеры - влюбились в одну и ту же невзрачную лаборантку, после чего использовать оборот «ученые мужья» применительно к их персонам становится даже неприлично. Накрытые прозрачной сетью любовных флюидов, ухажеры совершенно растеряли достойный облик носителей идеалов науки и превратились в тугих на внешние раздражители животных, маниакально одержимых особью противоположного пола.

Невзрачная лаборантка, попавшая в оптические прицелы амуров Боба и Шо, очень любила науку, поэтому рыцарей своего сердца выбирала тоже научным способом - строго по размеру.

У Боба стопка сложенных одна на другую монографий и научных трудов оказалась выше, поэтому неприлично помятый от волнения букет и набор «вспотевших», и от того изрядно поплывших, конфет «Ассорти» был принят именно от него.

Шо, как и следовало ожидать, сильно обиделся, бесповоротно разочаровался в противоположном поле, после чего порвал с официальной наукой и своим компаньоном.

Приблизительно десять оборотов Вселенной вокруг оси Вечного Ничто о Шо ничего слышно не было. Некоторые рассказывали, будто бы он поселился на дальних рубежах Агории, в провинции.

Сразу же после ухода Шо часть работ в НИИ, в частности, касающаяся того самого нового эволюционного проекта «Человикоид агорианоподобный», надолго остановилась.

Чтобы подсластить горькую пилюлю Шо, можно вспомнить, что у Боба любви с лаборанткой тоже не вышло. Поговаривали, будто бы она сбежала от него, прихватив какие-то секретные данные.

Вот и всё. Вроде бы обычная бытовая история, которой можно накормить только слезливую домохозяйку. Так-то оно так, да не так…

***

На Земле появился первый вредитель.

Это был вирус. Боба его появление нисколько не удивило, ведь завистников у НИИ органического материяведения хватало. Мало того, некоторые из них завистью не ограничивались.

Да, совестливые конкуренты всего лишь хотели выкрасть секретные формулы состава, являвшегося основой самозарождающейся эволюционирующей биомассы. Но это совестливые, а противники погадливее, мир Боба просто жаждали смазать какой-нибудь ядовитой «Аленушкой».

Главные, на тот момент, конкуренты, корпевшие в НИИ тугоплавких молекулярных соединений, желали и того и другого.

Но инородная гадость на Земле была «приветом» от старины Шо, которого Боб, признаться, стал уже забывать.

Вирус оказался парнем-не промах. Не без его помощи люди ни с того ни с сего стали вести себя странно – одни дергались, другие тряслись, третьи вдруг кидались бежать куда глаза глядят – но объединяло их одно, в конце концов, они падали и замирали, не желая более эволюционировать.

Отчеты сотрудников НИИ были неутешительны. Под воздействием токсина, водимого вирусом в организмы людей, последние через несколько земных лет попросту прекращают свою деятельность, вновь приобретая со временем структуру биомассы.

Бобу пришлось признать, что испытариум столкнулся с достойным соперником. Вирус записали в реестр как «Глушитель».

На внеочередном заседании Верховной Академии Агории Боб был краток:

- Проект «Человекоид агорианоподобный» впервые столкнулся с реальной угрозой. Лабораторные данные показали, что вирус «Глушитель» внедрился в систему самозарождающейся биомассы навечно!

Зал охнул и наклонился.

- Мы бессильны, - развел руками Боб. – Остановка развития, замирание и фаза разложения до состояния первичной биомассы уже имеет свое название. Это…

- Склеивание ласт, - послышался волевой голос из президиума Академии.

- Но Руд, - обратился к владельцу категоричного мнения оратор, - мы же уже все обговорили…

- Склеивание ласт, - подтвердил свою решимость президент Верховной Академии, добавив в тональность голоса еще больше авторитетного дребезжания.

- Уже названо склеиванием ласт, - вздохнул Боб. – Но благодаря моим высококлассным специалистам, найден действующий противовес, который был назван… - выступающий на миг замер и выжидающе взглянул в сторону президиума, но президент благосклонно махнул рукой – разрешаю, – …размножением – с заметным облегчением закончил фразу Боб. - Таким образом, потери биомассы, с лихвой будет компенсироваться ее естественной прибылью.

«Глушителя» опальному ученому Верховная Академия не простила и наложила пожизненное вето на его научную деятельность. А позже «проказник» Шо был схвачен службой Имперской Гвардии и отправлен за сорок параллелей во вне. Сорок параллельных миров – это очень далеко.

Теперь рубежи его родины оказались неприступны, и даже стали представлять для Шо опасность. Ведь стоило изгнаннику хотя бы попытаться пересечь границу Агории, как его дух растворился бы в защитном экране, в пропускном коде которого теперь отсутствовала запись о геноме талантливого, но преступившего Закон ученого…

***

Начиная с «Глушителя» приветы от Шо стали поступать с завидной частотой. Следом за «склеивателем ласт» на Землю прибыла новая напасть – вирус «Хирург». Это значило не что иное, как то, что озлобившийся изгой негласно объявил Бобу войну.

Хирурги меняли сценарии, написанные в недрах НИИ органического материяведения. Глобально, не правда ли?

Для начала вирус вспарывал запущенный сценарий и аккуратно вшивал в зияющую дыру искажающий клочок вредоносного текста, после чего сценарии при проигрывании давали сбои в самых неожиданных местах. Это для Боба и его команды – в самых неожиданных, а для злодея Шо – как раз там, где нужно.

Думаете, менять сценарии – это хиханьки, да хаханьки? Отнюдь! Только представьте, что вы упорно заставляете эволюционировать кусок биомассы, ценой бессонных ночей и недополученных калорий, превращая его в группу вполне разумных двуногих особей. Достаточно здравых – читай, в своей памяти, и вполне здоровых.

В общем, эксперимент идет своим путем и тут! Вы просыпаетесь утром, но вместо постдремной неги почему-то чувствуете неприятное посасывание под ложечкой. Посасывание продолжается и на протяжении всего пути к НИИ. Оно не думает прекращаться даже тогда, когда вы отворяете дверь кабинета. Напротив, посасывание перерастает в неприятный волнительный зуд, и вот финальный аккорд – вы громко выдыхаете стон.

Куда?!

Подевались?!

Люди?!

Ну, согласитесь, что Бобу было совершенно жутко осознавать, что целый народ – его последняя разработка - не думавший о дальних походах, в силу разнокалиберного возраста и отдаленной связи с туристскими клубами, вдруг всей оравой срывается в неизвестном направлении.

И ведь такое случилось! Причем, вопреки всем пунктам четко прописанного сценария, занимался которым, дай Боб памяти, летописец Кац.

***

- И где их искать прикажете? – подбородок академика был плотно прижат к груди, а прищуренные глаза, смотрели исподлобья так, будто Боб только что вытащил сценариста из своего шкафа в спальне. – Кац, я вас спрашиваю, что вы такого написали в своем сценарии?

- Да ничего особенного, - пожал плечами летописец. – Народ, как народ. Немного страсти, процентов пятнадцать, немного самовлюбленности… От силы двадцать пять-тридцать процентов. Типовой сценарий. Я ума не приложу…

- Вы забыли упомянуть – «Немного осознания собственной исключительности», - перебил Каца ученый, из-за чего писака мгновенно побурел, как перезрелый помидор. – Что не так, Кац? Ах, да! Я неправильно выразился – много осознания собственной исключительности! Как у вас! И всего вашего уважаемого по всей Агории рода! Так?

- Я лишь для конструкционной достоверности! – торопливо стал защищаться летописец.

- И именно поэтому весь этот народ характером, а некоторые и профилем, как две капли воды почему-то похожи на большую и иногда очень неоднозначную, да простит меня ваш дед - уважаемый Иса, семейку! – кипятился Боб. - Ну, колитесь, Кац, куда могли отправиться наши создания? Вы же их характеры с родственников писали – значит, как свои пальцы знать должны!

Летописец лишь виновато пожал плечами. В этот раз он действительно был не в силах разогнать туман таинственности, сгустившийся над сгинувшим народом:

- У меня точно ничего про склонность к побегу не написано.

Боб только затряс головой:

- Да при чем здесь побег?! Хорошо - забыли. Сколько они отсутствуют на месте? По земным меркам.

- Сорок лет…

- Сорок лет?! Кац, вы понимаете, что такое для людей выйти на сорок лет в булочную? Да им там всем, прошу прощения за чернуху, скоро склеивать ласты черед наступит, а они все еще в тапках на босу ногу. До сих пор неумытые бродят!

***

Вскоре беженцев нашли. В пустыне. Возглавлял шествие некий товарищ с длинной выгоревшей бородой и очень уставшими грустными глазами.

А после служебного расследования обнаружился и вирусный лоскут, вшитый в сценарий Каца, заставивший целый народ бродить по Синайской «песочнице» большую часть своей жизни.

Вот с тех пор в НИИ появились тестеры и ловчие. Тестеры обнаруживали в полотне времени чужеродную материю, выпарывали ее и зашивали поврежденные хирургами участки сценариев. Ловчие же охотились за вирусами. Но видимо для Шо изготовление новых «бацилл» не составляло особого труда, поэтому персонал НИИ без работы не сиживал.

На этом, пожалуй, можно закончить этот небольшой исторический экскурс, тем более, что Серафим уже добрел к двери своего жилища. Он коротко нажимает на дверной звонок, который предательски будит его жену и, казалось, уснувшее чувство страха.

Сейчас кому-то не поздоровится.

***

- Ты сказал, что у тебя тройку-другую веков не было отпуска?

- Да, дорогая…

- А то, что землянки эти – приставучие заразы – испортили, споили и довели до свадьбы даже самого безнадежного холостяка - вашего святошу Крэпа?

- Да, дорогая…

- Точно, сказал?!

- Угу…

- И что ответил твой шеф? - «Фима, лучше бери вот эти развеселенькие плавочки на два размера меньше?». Ты понимаешь, что Крэп – это чудовище, у которого разве что на лбу не было написано «Не вздрагивайте – я обижаюсь» - и тот оказался пригоден к использованию! Его же просто сделали половым рабом! Чего мы лыбимся, мистер эФ? Ответьте, почему мы так гнусно и мечтательно лыбимся?

- Катарина! – для порядка приподнял голос Серафим. – При чем здесь Крэп? Стоило ему задержаться на день… Никто его не пленил! Я же говорю – у меня небольшое тестирование окружающей среды и ее обитателей в южной части Китая. В данном случае не…

- Кто она? – уперла кулаки в точеную талию раскрасневшаяся жена.

- Что кто? – искренне не понял муж.

- Кого ты там собрался тестировать?

- Панд. Я же объясняю, в южном Китае кажется сбой в сценарии жизнедеятельности панд. Их осталось так мало, что…

- Нет, ну вы поглядите на этого блюстителя поголовья сумчатых мишек! – вновь не на шутку завелась жена.

- Коалы.

- Что «коалы»?!

- Сумчатые медведи – это коалы, а панды скорее родственники енотов…

- Вот пускай ваш Боб сам собирается и едет наблюдать за любовными игрищами всяких земных тварей! Енотов-полоскунов! Крашенных!

- Ката!

- Что Ката? Что Ката? Вот я как позвоню твоему боссу, да как пошлю его куда подальше! В самую… В самое сердце южного Китая!

Серафим демонстративно грохнул кружкой недопитого кофе по столу и оленем ретировался с кухни. Побег с гордо поднятой головой не раз спасал его от морального подавления. Эх, агорианки! Ну, до чего же вы любите ковровые бомбардировки!

- Я будильник на семь завел, - уже из безопасного сумрака спальни сообщил Серафим жене, судя по звукам, в данный момент зверски издевающейся над посудой.

Из кухни доносился такой грохот, что можно было закрыть глаза и очень достоверно представить себя строго под гребным винтом гигантского морского круизера.

- Спокойной ночи, мой золотой! – перекрикивая дребезг не прекращающего биться стекла, во все легкие завизжала родная половинка по паспорту. – Я сейчас мухой, пчелкой и волчком надраю посудку, приготовлю любимому мужу на утро завтрак, подошью на два размера плавочки и выглажу их самым деликатным способом! Чтобы панды твои конопатые в штабеля складывались, когда ты из бани идти будешь! Тьфу!

Серафим с перекошенным лицом больно схватил ни в чем не повинную подушку и, скрежеща зубами обрушил ее себе на голову. Голос любимой жены превратился в глухое нечленораздельное бубнение.

«Так-то! - ликовал Серафим. - Так-то! - продолжал радоваться он, все сильнее вжимая подушкой свою голову в матрац. – Получила?!».

***

Серафиму снилась Земля. Пылающие города, полноводные реки слез и орды диких, вульгарно накрашенных, панд в цветастых лифчиках, окружающие города. Панды гонялись по призрачным пустынным улицам за обезумевшими агорианцами, категорически мужского пола, загоняли особо неповоротливых особей в тупики и, окружив несчастных, визжали проклятия, преимущественно бытового характера, в неокрепшие уши своих жертв, после чего добивали их организованным коллективным рыданием.

- Плавочки-то выглажу! – слышался вой из соседней подворотни.

- Едет он за игрищами всяких обезьян размалеванных наблюдать! – вопили в кустах где-то через дорогу.

Дрожащий от нервного переутомления Серафим был облачен лишь в не по размеру узкие трусы, и хотя сон по праву принадлежал ему, гардероб не становился богаче, как бы он себе это не представлял. Давящее белье лишь сковывало движения и крало скорость при беге. Серафим чертыхался и все время менял направление, стараясь оторваться от банды завывающих панд-мужененавистниц.

***

За два дня до командировки Серафима. Кабинет Боба. Законный обеденный перерыв.

- Пап, я тебе еще раз повторяю, Серафим не должен работать тестером! Переведи его в лепщики! Пусть возится с пластилином с девяти до пяти сутки через трое.

- Дочь моя! Я тебе еще раз повторяю – твоему нытику и, о небеса!, моему зятю нужны мужественные поступки!

- Но лепщики…

- Эти лепщики – сплошь субтильные мальчишки с длиннющими шлейфами инфантильности! От пластилина, говорят, тестостерон хуже вырабатывается! – уже не стесняясь, кричал на весь кабинет Боб. – А мне нужны здоровые внуки, Катарина!

- Опять… - обреченно вздохнула дочь.

- Да, опять! И если ты не хочешь вконец довести своего престарелого отца до состояния нервной трясучей непрекращающейся припадочности – просто слушай и выполняй его советы. Хотя бы через раз! – Боб дал круг вокруг стола и остановился напротив дочери, пристально глядя в ее глубокие выразительные глаза. – Дочь моя, это не Серафиму, а тебе нужно порвать с карьерой! В целях безопасности и выполнения моего родительского тебе пожелания – я хочу быть обвешан внуками!

- Уйти? Ни за что! – зарычала Катарина. – Я – ловчая! Подготовленный боец. И вообще, я готова вести разговор только о моем муже! И его безопасности. Ты даже не собираешься предупреждать своих тестеров о надвигающейся опасности! Почему о возможности вторжения нового вируса знают только избранные?

- Потому, что слухи о нем витают уже не первый год! Это закономерность! Сначала был «глушитель», теперь «хирург». И мы вправе предположить, что Шо готовит новую «бандероль».

- А может быть зараза опасна и для агорианцев? Или только для агорианцев? Ты же понимаешь, что гений Шо идет вперед и хирурги – это восьмиклассницы с дурацкими косичками, против того, что может задумать твой бывший напарничек? И что это еще там за легенды про китайских панд? Папенька, у вас в коллективе кризис с креативщиками?

- Вот что, доченька! – пошел в неожиданное наступление академик, которого заметно разозлило сравнение Шо с гением. – А не рассказать ли нашему Серафиму о том, что его женушка-домохозяйка, не такая уж и укротительница кастрюль? Ведь если хрупкая, молодая агорианка является ловчей, которая тайно отправляется на Землю параллельно с муженьком, где выполняет различные героические миссии по защите слюнтяев-тестеров от ужасных вирусов, то когда ей еще и микроволновками верховодить?

- Папа, не балуйте! – поняла откуда ждать беду Катарина.

- А я на полном серьезе, – действительно на полном серьезе продолжил Боб. – Может быть, Серафиму стоит знать, что те кексики, которые так любит твой Шушик – ты же так его называешь? – не пекутся руками заботливой жены, а банально покупаются в магазине на другом конце мэйнсити! В том магазине, куда Шушик точно никогда не попадет. А то, неровен час, заподозрит малыш, что его жена кулаками машет лучше, чем скалкой!

- Скалкой я тоже кому хочешь наваляю – папа не горюй! – огрызнулась Катарина.

- Вот я и переживаю, что моя дочь даже скалку по прямому назначению пристроить не сможет. Но ты, я надеюсь, хотя бы в курсе как делается омлет?

- Из омлетин!

Раздосадованный Боб мешком свалился в кресло и потянул за край душащего ворота рубахи:

- Ну, вот, опять, – как бы извиняясь, просипел он, пытаясь заглатывать больше воздуха, которого после перепалки ему стало явно не хватать.

- Папа! – кинулась к Бобу дочь. – Тебе плохо?

- Нет, доченька, хорошо! Скажи только, что там за яркий свет? - старик пальцем указал на противоположную стену кабинета. - Неужели, рай?

- Прекрати паясничать! – Катарина спешно расстегнула пуговицы на рубашке отца, после чего принялась обмахивать его лицо носовым платком.

Когда она убедилась в том, что жизни отца ничего не угрожает, агорианка смахнула крупные градины пота со лба страдальца и поставила финальную точку:

- Если Серафим отправится в эту чертовую командировку, весь НИИ узнает о том, что я – твоя дочь. Представляешь, какой скандал разразится? – «Ах, вот почему эта девчонка возглавляла элитный отряд ловчих!».

- Ты же помнишь, что я единственный из всего Совета был категорически против!

- «Теперь понятно чем у нас в НИИ занимаются некоторые особо важные особы!», – казалось Катарина не слышала слабых оправданий отца. – Вот поэтому и «против», чтобы внимание не привлекать!

Боб только натужно по-бычьи замычал:

- Ничья. Один – один. Мне нечем крыть – ты лжешь, как дорогой адвокат… Но сейчас я не могу заменить Серафима. Ни одного свободного тестера. Пускай это будет его последней поездкой?

- Чего уж так круто – последней? Можно он еще немного небо покоптит?

- Ай! – только и смог выдохнуть уставший Боб.

Он взял со стола научный альманах, давая понять дочери, что разговор на этом окончен.

- Пап, ну, договорились? – Это его последняя командировка в качестве тестера.

В ответ Катарина услышала только шелест перелистываемых страниц.

- Чувствую, договорились, – ловчая на цыпочках юркнула за массивную дверь кабинета, и аккуратно прикрыла ее с обратной стороны.

Боб поднял взгляд на то место, где только что крутилась его ненаглядная, но что скрывать, непутевая, дочь и улыбнулся в бороду:

- А внучат ты мне все равно задолжала

2 глава

- Эй, турист, тебя Боб к себе вызывает! – подкравшийся к Серафиму коллега хлопнул его по плечу. – Пакуешься?

- Ага, – буркнул недовольный тестер. – Чего ему надо? У меня перемещение на носу, а оборудование еще не собрано. Позже зайду.

- Как знаешь, – пожал плечами конструктор. – Но, ты же помнишь, что Папсик ждать не любит?

- Ох, уж этот Пасик, – пробурчал Серафим и захлопнул промаркированный ящик с реагентами. – Он мне, со своей опекой, уже Мамсика напоминать стал.

***

Папсиком звали Боба. Причем только сотрудники НИИ органического материяведения, и только шепотом. Боб очень не любил это прозвище. Наверное, потому, что был одинок.

Это ученые болтуны так думали, ведь про кровную связь Боба и Катарины никто не подозревал. Даже Серафим! Папсик тщательно скрывал родство с дочкой от окружающих, и корни ее происхождения от самой Катарины.

Все попытки дочери выяснить почему он это делает, не приподнимали завесу тайны даже на палец. Когда она задавала отцу вопросы в лоб - Боб пространственно блуждал в дебрях двусмысленных аллегорий, когда ставила их ребром – он ударялся в воспоминания молодости. Но финал был один – не сейчас.

В таких столкновениях с отцом Катарина дрожала от негодования, плакала и умоляла, но тщетно – она так и не смогла узреть даже веточки своего фамильного древа.

***

- Вызывали?

- Да, Серафим, вызывал. Располагайся, – Боб указал на стул напротив рабочего стола. – Как ты себя чувствуешь?

- Спасибо за заботу, прекрасно.

- На холодном не сидишь?

Воцарилось секундное молчание, после которого тестер сипло доложил:

- Вроде, нет. А что?

- Ну, мало ли… Тебе еще детей растить.

- У меня их нет еще, – чуть покраснел Серафим.

- Вот я и советую – не сиди на холодном. Хотя бы до тех пор, пока дети не появятся.

«Ну, впрямь, Мамсик!»

- Вы меня по этому вопросу вызвали?

- Не совсем, – академик замер и, собравшись с мыслями, вновь продолжил беседу. – Ты сегодня – на Землю?

Тестер совсем смутился – или Папсик его с кем-то путает или у кого-то нелады с адекватным восприятием окружающей действительности:

- Да, сегодня. Вы же лично Приказ подписывали!

- Да знаю, знаю. Просто я забыл… не успел тебе одну вещь рассказать… на прощание… точнее, в дорогу. Ты располагайся. Ирисок хочешь? С клубничным чаем?

Напрягшийся от такого чудного приема Серафим стал крайне насторожен:

- Как скажете.

- Ну, вот и договорились, – Боб неумело изобразил дежурную улыбку.

Он внимательно посмотрел на неспортивное запястье Серафима, в то время, когда тот поднимал чашку чая.

«Какой все-таки хлипкий зять у меня. Куда бы его перевести? В отдел сортировки материи? Глядишь, хотя бы зачатки бицепсов проклюнутся. А то наплодят мне с Катариной амеб доходяжных. Нет, как только вернется – сразу переведу его на тяжелую мужскую работу. Права была Катарина. И чего я только сопротивлялся? Не место ему в тестерах».

«И что он на меня так влюблено пялится?», - Серафима так передернуло, что это не могло остаться незамеченным.

- У тебя что тик? – увидев мимические волнения на лице зятя, осведомился Боб.

- Вам справку показать? Свежую? Я совершенно здоров! – заволновался Серафим, предполагая, что речь с шефом может касаться его здоровья, и, как следствие, профпригодности. – У меня никогда, подчеркиваю, никогда не было тика. И зад не мерзнет, хоть сейчас - в морозилку! – захорохорился он.

- Ты мне это брось! – пригрозил пальцем Боб. – «В морозилку»!

«Совсем на старости рехнулся, - приуныл Серафим, боясь услышать, что-то типа: «Таким задомерзликам, как ты, место только в отделе фасовки или того хуже – отделе сортировки материи». - Тогда прости-прощай мой план по поимке хирурга… Но я же ловчий! Пусть пока только в душе!».

Перед глазами тестера выросла исполинская фигура. Фигура была в шрамах и следах от вражеских пуль. Да, да – это был он – Серафим-ловчий из его грез. Он часто посещал тестера в минуты хандры и часы рутинных дел.

Покачиваясь от усталости и ран, невидимый окружающим, призрак героя, подбадривающе подмигнул Серафиму-тестеру и голосом, сорванным от частого натужного рыка, с которым он рвал врагов на две ровные половинки, приказал:

- Не сметь! Не сметь распускать нюни кружевами! Сейчас ты ударишь кулачищем по этому хлипкому старикашке! Ну, хорошо – не по старикашке, по его столу, и громко и внятно объяснишь пенсионеру, что у тебя нет времени на душеспасительные беседы с престарелыми дедушками! У тебя не упаковано еще двенадцать ящиков с приборами! Чего ты размазался по этому креслу, как молочный кисель по слюнявчику двухлетнего молокососа? Или мне одному прикажете бороться с несметными ордами вирусов, мон женераль?

Расфантазировавшийся Серафим, что есть сил хлопнул по столешнице ладонью и, получив болевой шок, зажал травмированную руку у себя в подмышке.

- Да, мух в НИИ хватает, – извинился Папсик, приняв удар кулачищем за разгон двукрылых. – Понасочиняли конструкторы всякой гадости. И кто их только просил?

Готовый заорать от жгучей боли в районе большого пальца и, особенно, бугра Венеры, Серафим смог лишь кивнуть – ваша правда.

Наконец, боль поутихла, тестер снова обрел дар речи, и чайная церемония вошла в свое спокойное русло.

- Я вот для чего тебя пригласил, – начал прерванный монолог Боб. – Если тебе кажется, что жизнь тестера – это порхание среди бабочек, то хочу предупреди - скоро твоя работа может превратиться в жизнь среди морских ежей.

- Поэтично, – совершенно невозмутимо поддержал настроение шефа Серафим, решивший ничему не удивляться. – Японской поэзией балуетесь?

- Балуюсь. Тебе только не советую, – многозначительно взглянув на субтильного тестера, подошел к главной теме встречи Боб. – У нас на Земле новый вирусок скоро должен появиться. Но ты не пугайся – убивает он быстро. С первого раза, и не больно.

Серафим инстинктивно вжался в стул, решив на этой ноте закончить игру в мистера Невозмутимость:

- Что это за шуточки у вас такие сегодня?

- Какие такие?

- Плотоядные!

- А я и не думал шутить, молодой агорианец. Так что, если хотите сохранить честь мундира и натуральный цвет брюк, внимательно слушайте своими ушами все мои две губы. И, может быть, вам посчастливится вернуться живым. Хотя насчет «невредимым» - не обещаю.

Серафим, без дополнительных увещеваний, тут же «превратился» в слух.

***

- Земля. 7 июля 2011 года. 7.45 утра. Приборы настроены. Желудок расстроен. Всё, как в каждый первый день пребывания на субстрате. Ах, да! Страшного вируса, способного испортить натуральный цвет брюк, не обнаружено! – отчеканил Серафим и рассмеялся в трубку. – Боб! У меня все под контролем. Я вам еще хирурга на поводке, в коллекцию, привезу.

- Рад за твое приподнятое настроение, но все равно будь осторожен, – предостерег шеф. – Ты уже прочитал инструкцию по обращению с нейтрализатором?

- Пока нет.

- Пока? – возмутился Папсик. – А если нагрянет новый вирус? Что ты будешь делать? «Прошу прощения, но мне нужно проштудировать вот эту книжечку с пункта А по пункт Б?».

- Обещаю немедленно закрасить пробел! Кладу трубку и принимаюсь за освоение секретного оружия, – хохотнул Серафим.

- Выполняйте! – не поддержало игривый тон начальство и покинуло эфир.

- Выполняю! – браво гаркнул в уже замолчавший динамик Серафим.

Повесив трубку, он вышел на середину кухни.

- Бамс! – тестер элегантно выхватил нейтрализатор из-за спины и направил его на горшок с геранью. – Бамс! Бамс! – на этот раз под воображаемый обстрел попали холодильник и картина на стене.

Агорианец оттолкнулся и полетел в коридор, для того, чтобы закончить свое маленькое представление эффектным кувырком. Однако вместе с победоносным кличем, из коридора послышались глухой стук спины о пол и уязвленное ойканье «супер-героя».

По батарее отопления тут же неистово заколотили недовольные шумом соседи. Серафим жмурясь от боли в пояснице, на цыпочках проковылял к телефону и отсоединил аппарат от сети – это не раз спасало его в прежних командировках. Но, кажется, подобные уловки уже были известны соседям странной квартиры дома на Зеленой улице – через пару минут в дверь позвонили.

- Вот настырные! – громким шепотом возмутился возмутитель утреннего спокойствия, но открывать не торопился.

Поняв, что хлеба-соли не предвидится, оглушенные кувырками Серафима, соседи решили тоже не оставаться в долгу и беспрестанно теребили пуговку дверного звонка. Наконец, обороняющаяся сторона сдалась и агорианец, тоненьким фальцетом проблеял:

- Мамы нет дома!

- А ты кто? – голос соседки за дверью неуверенно дрогнул.

- Лида… - старательно пропищал тестер.

- Шизанутая квартира, ей-Богу, – поразилась соседка. – Только вчера здесь бездетная семейка квартировала.

«Точно глаголите, гражданка, - улыбнулся Серафим. – Две дамочки из отдела контроля и тестер Сид - мой сменщик».

- Теперь возникла какая-то басовитая девочка, – закончила соседка. – А куда те делись?

- Они в Одессу уехали! – с готовностью пропищал Серафим.

- Удивительно, – засопела за плотно закрытой дверью женщина. – У них даже все одинаково съезжают – в Одессу. Перед шведской семейкой орава была – в Одессу укатила. Теперь эти - туда же.

Серафим закусил палец.

- Я имела в виду – в Бобруйск, – поправилась «девочка», изрядно уставшая от собственного писка. – Ну, ладно, бабушка, мне пора – еще инструкцию к нейтрализатору читать. Ой! Ну, в общем, будьте здоровы!

- И тебе детонька, не хворать, а то сипишь как голодная выпь на болоте, – напутствовала безымянная соседка снизу. – И ты это, того, маме передай, чтобы тебя сильно не перекармливала. А то после твоей аэробики у меня вся голова в известке. Ты уж, доченька, не наказывай так мой потолок – он ведь перед тобой ни в чем не провинился.

- Фух, – сполз по стенке Серафим. – Пронесло…

С соседями дома по Зеленой улице Серафим знаком не был по одной простой причине – в Озерске он впервые.

Конспиративные квартиры НИИ есть, пожалуй, в каждом городе, поэтому, по долгу службы, сотрудники испытариума, прибывающие на Землю, изображают из себя временных жильцов съемных квартир. А там уж, кто на что горазд. Серафим имел старую проверенную легенду – он свободный фотограф.

С соседкой, конечно, нелепо получилось. Теперь при случае придется извиняться и плести про племянницу из пригорода. Которая уже уехала. И вовсе она не басистая, а очень даже звонкоголосая девочка!

- Со-о-оловей мой! Со-о-оловей! – завопил Серафим, проверяя вокальные возможности.

По батарее вновь затарабанили громкой раздраженной дробью.

- Пойду-ка я лучше по городу прогуляюсь, – недовольно проворчал тестер и отправился распаковывать чемоданы.

***

Прогулка умиротворяла. После конфиденциального разговора с Бобом, Серафим чувствовал невероятный подъем. Еще бы! У него было прилипчивое ощущение того, что по возвращению в Агорию, Папсик вновь позовет его в свой кабинет, крепко пожмет вспотевшей от волнения рукой его ладонь и предложит присоединиться к ловчим! Другого объяснения тому, почему это Боб вдруг рассказал ему о возможном появлении нового опасного вируса на субстрате, да еще вручил нейтрализатор, имевшийся лишь в арсенале ловчих, не было.

Нейтрализатор приятно оттягивал внутренний карман пиджака и все же, на всякий случай, Серафим то и дело проверял его сохранность, легким похлопыванием по левой части груди. Убедившись, что оружие на месте, без-пяти-минут-ловчий на какое-то время успокаивался, но страстное желание прикоснуться к когда-то недоступному артефакту, превозмогало элементарные принципы конспирации – агорианец вновь тянулся к оружию.

«Видела бы сейчас меня Катарина!», - мечтательно закатил глаза тестер.

«Видел бы тебя сейчас Папсик!», - обожгло мозг.

«А что?», - возмутился было совершенно расслабившийся Серафим.

«А то! Инструкцию к нейтрализатору штудировал?»

От вальяжности Серафима не осталось и следа.

«Зараза… Я же честно собирался! Но эта соседка за дверью – она же настоящая звоночная террористка! Совсем заболтала!».

Материализовавшийся из дневного марева призрак грозного Серафима-ловчего вновь болтался перед взором своего создателя:

- Собирался он! – в сердцах рыкнул боец, выглядевший с их прошлой встречи еще более уставшим и израненным. – Ты ставишь под сомнение вопрос о моем существовании в будущем. Рохля!

- А это видел? – дрожавший от нетерпения, Серафим выхватил нейтрализатор и продемонстрировал ее фантому. – Мы преодолели уже половину пути! Осталась одна станция и все! Приехали, друзья! Конечная!

Тестеру казалось, что удивленный призрак бойца пойдет радужными пятнами изумления, но тот лишь покрутил у виска пальцем:

- Клинический случай. Ты кому сейчас пушку показываешь? Может быть, вон тому поседевшему от страха мальчику в песочнице напротив? Не тычь в людей оружием! Они от этого начинают пахнуть!

- Ох! Я забыл что ты… невидимый… - Серафим быстро сунул нейтрализатор обратно за пазуху и торопливым шагом покинул пьедестал своего позора.

Призрак растаял в воздухе, но в ухо тестеру все же пробурчал недовольное:

- И как ты сражаться собрался? У тебя есть мысли по поводу управления сиим грозным агрегатом?

- Чего ты так беспокоишься? – шыкнул Серафим.

Отойдя от песочницы с мальчишкой, неожиданно закатившим истерику, он, таясь, обернулся:

– Всё, вроде оторвались.

- И как тебе только удалось? – сипло расхохотался фантом. – А я уж думал, что нам не уйти от его отравленных песочных куличиков!

- Изгаляйся сколько влезет! – обиделся агорианец.

- А ты мне зубы не заговаривай, – вновь помрачнел Серафим-ловчий. – Объясняй, как оружием будешь пользоваться?

- Ой! – всплеснул руками замордованный тестер. - Там всего шесть переключателей. Так? Значит, шесть режимов. Разберемся!

- Гений… - недовольно буркнул фантом. – Ну, как знаешь, как знаешь.

***

Пока Серафим искал нужную кабинку телефона-автомата, он весь взмок. Июль не давал зябнуть. Но, даже вытирая крупные горошины пота со лба, тестер чувствовал небольшую дрожь – типичное состояние, когда приступаешь к работе. Он никогда не встречал хирургов, а лишь ликвидировал их проказы – испорченные сценарии, но взведенная пружина напряжения нет-нет, да и рвалась наружу.

Бывало, что Серафим ловил на себе пристальные взгляды человеческих особей, особенно, женского пола, отчего неприятно холодела спина. А вдруг вирус? Ведь внешне хирурги были точными копиями землян.

Для идентификации этого штамма вирусов существовал один проверенный метод – нужно было всего лишь капнуть на кожу хирурга смесью сикориза столитоса и газатиза. Через полчаса – если посчастливится – через минут двадцать – на месте, куда попала смесь, образовывалось ярко-серое пятно с металлическим отливом.

Но этот метод годился лишь для лабораторных манипуляций, но никак не для работы в условиях человеческих поселений. Ну, какой хирург согласится полчасика походить с ваткой, смоченной в сикоризе?

В последнее время тестеры поднимали вопрос безопасности перед руководством НИИ, но Боб успокаивал – за все время действия проекта «Человекоид» ни один тестер пока не пострадал. Но это пресловутое «пока»…

Хорошо, что сейчас у Серафима нейтрализатор! Именно с его помощью ловчими разносится в клочья всякая пузотень, типа хирургов! Правда, куда жать для разноса… Тестер клятвенно пообещал себе, что по возвращению, он первым делом наизусть выучит злополучную инструкцию по применению… Ведь ему мало быть защищенным, ему необходимо отловить хотя бы один экземпляр вируса, который можно попытаться поменять на место в строю ловчих.

***

- Звонить собираетесь? – мужчина у кабинки явно нервничал.

- Пожалуйста, – уступил ему Серафим.

Когда тип отзвонился и, как совершенно нечаянно услышал Серафим, успешно назначил свидание, тестер вновь оказался в будке.

Вообще удивительно, что он смог кому-то помешать – это в эпоху-то мобильных телефонов!

– А я думал, что сейчас телефонами-автоматами пользуются только сотрудники нашего НИИ, – негромко выразил свое удивление Серафим.

Он включил коннектер, который одновременно служил ему походным средством связи, справочной системой и картой планеты. Покопавшись в записях, тестер нашел, необходимые для работы, данные. Серафим поднял телефонную трубку и набрал код. Послышалась знакомая мелодия.

- «Юза-дзуза с Тельсиоры», - безошибочно угадал он мотив песни, которую знал наизусть с раннего детства.

Наконец вместо нотных переливов в трубке послышался далекий голос:

- Служба раскодирования секретных данных НИИ органического материяведения. Здравствуйте! Ваш пароль и кодовый номер.

- Мама не мыла раму. 238 8291 929.

- Пароль принят. Получите задание. Чужеродная активность обнаружена в квадрате F 245262-W873762.

- Принял, – деловито отрапортовал Серафим, успевая вслед за голосом операционистки вводить данные в коннектер.

- Следующий выход на связь через двенадцать часов по земному времени.

- Как всегда, – подтвердил Серафим.

- До связи!

- Угу, – автоматически буркнул в ответ тестер, изучая уже обработанные данные.

Активность проявила себя на пересечении Двадцать второй улицы и Стенного проспекта.

- Тэкс. Посмотрим, что это у нас там находится, – Серафим нажал пару кнопок и карта города на экране коннектера увеличилась. – Ателье. Вряд ли. Книжный магазин. Не похоже. Ага! Ресторан «Темная Ночь». Ну, это уже больше походит на место большого скопления людей. То, что мне нужно, – радостно притопнул Серафим, довольный успешным поиском. – Значит вечером у нас культурное мероприятие – идем в высокоорганизованное заведение общепита.

***

- Пора! – Серафим деловито захлопнул инструкцию к нейтрализатору.

Материал прочитан и усвоен. Оружие отполировано и согрето часовой тренировкой по лихому вскидыванию в положение полной боевой готовности. Можно собираться.

- Никогда, мистер Бонд! – с надрывом закричал телевизор.

- Никогда не говорите «никогда»! – перебил героя любимой картины Серафим и запрыгал на одной ноге, пытаясь на ходу заскочить в носок.

- Я сейчас какой-то кенгуре лапки-то нижние пооткручу! – высунувшись с балкона, заорала нервная соседка снизу, тут же отреагировав на малейшее покачивание люстры.

***

Серафим огляделся. Типичный ресторан, публика вроде тоже соответствует. Если он не ошибся, то где-то здесь находился искажающий лоскут, вшитый в сценарий.

Тестер профессионально пробежался взглядом по залу. Его интересовали отражающие предметы – стекло, витрины, витражи. А лучше, зеркала. Именно в них – отражающих поверхностях – при определенной сноровке можно увидеть инородную сущность.

Удивительно, но ресторан оправдывал свое название – в «Темной Ночи» стоял настоящий мрак. Не сумрак, не полумрак – тьма! Лишь за каждым столиком в отдельности горели малосильные светильники, выполненные в виде лампадок. Они были единственными световыми пятнами, в зоне видимости которых еще можно было различить блюда и, казавшиеся мертвенно-бледными, лица посетителей этого заведения. Как только гость ресторана отлучался из-за столика и выходил из лампадного периметра, мрак жадно пожирал его фигуру.

- Веселенько тут у вас, – обратился тестер к проходящему мимо грациозному официанту, который, с трудом нащупывая изящной ножкой дорогу, старался донести омара, распаренного в португальском вине, к месту назначения.

Официант крупно вздрогнул от неожиданности, потому как Серафима, в связи с отсутствием электрификации заведения, сразу не узрел.

- Вааще, блин, шарман! – ругнулся утонченный юноша и поправил омару съехавшую с блюда клешню. – Вся композицьион – к псинкам! Никакого перфекта!

- Вам здесь хотя бы приборы ночного видения раздавали, – почти серьезно посочувствовал официанту тестер.

- Угу, – выпятил нижнюю губу разносчик гламуризированной пищи. – Вы чо, мущина, са-а-всем? Два дня уже заявка в ремонтной конторе пылится, чтобы проводку нам на люстры поменяли, а вы – приборы! Они же тогда вообще никогда не приедут!

- Так у вас не всегда так темно что ли? – поднял брови Серафим. – А я думал – «Темная ночь» и все такое…

- Мущина-а! Думать надо. И все тако-о-е.

- А почему в зале битком? Если так невидно кушать? – удивился агорианец.

- А где в этой дыре можно еще отужинать по-антикрестьянски? – съязвил официант.

- Это как?

- Без водочки, селедочки и пельменей в горшочках!

Взметнув ножкой, официант дал понять, что застоялся и, получив поле для маневров, нырнул во тьму зала.

Наступив на громадное количество ног, запутавшись в дюжине просторных палантинов и даже нечаянно пнув под тощий зад собачку, оказавшуюся жутко редкой хохлатой мальтийской той-болонкой, Серафим стал подумывать, что, на худой конец, стоит раздобыть фонарик.

Встревоженный рой возмущенных посетителей монотонно гудел в ритме жужжания навозных мух.

- Нет, все-таки лучина – это гениальное изобретение, – наступив на чью-то ногу и извинившись в сотый раз, проворчал Серафим.

- Вот он! – за одним из столиков послышался недовольный женский возглас.

«Где-то я ее характерный визг уже слышал, - подумал тестер и стал с интересом вглядываться во тьму. – Ах, да! Я же ее животинку с пучком пожухшего ковыля на лбу, несколько минут назад ногой погладил нечаянно. По кобчику».

Если пристально всмотреться, то можно было увидеть, что тьма в зале пришла в хаотическое движение.

- Я вообще собак боюсь! – огрызнулся мужской голос. – У меня тоже туфли пострадали! И ноги! И педикюр!

- Это не он! Я ошиблась, – в светлом пятне лампады мелькнуло перекошенное от недовольства лицо владелицы хохлатого монстрика и официальное лицо с усами.

Серафим увидел и показавшуюся на миг униформу усатого лица. Так и есть! Администратор!

Подтверждая догадку тестера, дядечка в солидной униформе объявил:

- Приношу свои извинения почтенной публике! Конфликт исчерпан – ведется внутреннее служебное расследование! Секъюрити у выхода не дадут наглецу и шанса! На всякий случай проверьте сохранность ваших украшений и кредитных карт! Мы дорожим репутацией своего заведения! Бон апетит!

Раздался шквал аплодисментов, поддерживаемый гиканьем и разрозненными криками: «Да!», «Так его!».

- Доплавался, карапузик! – ругнулся Серафим и, пригнувшись, буквально полетел через весь зал к спасительному санитарному блоку.

В туалетной комнате искать не решатся, а через часа три, когда страсти поулягутся, а мордовороты устанут пялиться на незнакомые лица, можно и на выход. А иначе, при обыске, велика вероятность лишиться нейтрализатора.

- Я не перенесу такого позора!

Серафим включил холодную воду, чтобы освежить лицо и привести свои мысли в порядок.

Он зачерпнул воду и плеснул на разгоряченные щеки. Потом еще. И еще. Тестер поднял голову и внимательно всмотрелся в свое отражение, глядящее на него из зеркала над раковиной умывальника. С той стороны находился худой испуганный тип, с короткой намоченной челкой.

- Страшно? – криво ухмыльнулся Серафим отражению. – А ты еще в ловчие метишь. Тут создания Боба что творят! Подожди, еще хирурги узнают, что ты в этой мышеловке засел. Ха-ха! Может быть, обернуть себя подарочной лентой?

Неожиданно его внимание привлек верхний край зеркала.

- Мерцание, – одними губами прошептал Серафим. – Ну, я и болонка хохлатая! Вот же одна из самых популярных отражающих поверхностей в этом заведении!

Серафим не ошибся: это было мерцание – след, который оставляет чужеродный лоскут, вшитый в сценарий хирургом. Вряд ли рядовой посетитель сможет его увидеть и, уж тем более, заподозрить в связи с этим что-то неладное. Едва уловимое подергивание изображения. Небольшой галлюциногенный мираж по ту сторону зазеркалья. Ничего особенного, а кто ухитрится заметить, так спишет это на чрезмерную игристость поданного вина.

Серафим вытащил из своего кейса маркер и начертил на месте помаргивания крест.

- Так и есть – чужеродная зараза, – констатировал тестер, наблюдая как крест из смоляного превращается в бардовый. – А теперь экспресс-тест. Это не больно, – Серафим приклеил к инфицированному зеркалу индикаторный стикер.

Когда он поместил полоску со взятым образцом в анализатор, прибор незамедлительно отреагировал сообщением на дисплее.

- Знакомые всё лица, – закусил губу тестер. – Хирург-две тысячи. Дрянь еще та – индивидуальный исказитель. Сокращает сценарий контактировавших с поверхностью отражающей плоскости людей. Причем в десять раз сокращает. Зайдет балбес двадцатилетний, глянет на свое отражение и останется ему, вместо еще пятидесяти положенных всего пять лет. И сколько человек уже успело прихорошиться перед тобой, а? – с ненавистью посмотрел на зеркало Серафим.

- Простите? – раздалось за спиной агорианца. – Я вам не помешаю?

Тестер, увлеченный работой, совершенно забылся и даже не заметил вошедшего старика довольно приятной благообразной наружности.

- Я закончил, – учтиво изобразил полуулыбку Серафим, и ложным движением сунул несуществующий мобильный в карман. Тестер окинул рукой пространство вокруг. – «Дворец» в вашем распоряжении.

- Спасибо! А я, знаете ли, освежиться сбежал, – старичок направился к раковине и включил холодную воду. – Дети заставили отплясывать вальс с самой юной участницей сегодняшнего собрания. По случаю моего девяностолетия. Благо, хоть на сцене было чуть светлее, чем в этой ресторанной яме. А то бы убился. Ей-Богу, ха-ха, – засмеялся в усы дедушка.

- Прямо таки заставили вас? – шутливо погрозил пальцем Серафим.

- Нет, конечно, – старик зачерпывал крупными ладонями воду и окунал свое лицо в образовавшееся озерцо. – Самая юная участница не то, что мне в правнучки годится, она ей, собственно, и является – его морщинистое лицо расплылось в добродушной улыбке. – А танцует она – не поспеешь!

- Но, я смотрю, вы в прекрасной форме!

- Стараюсь, – старик поднял голову и вытащил из кармана своего старомодного жилета платок. – Сердце только иногда к горлу подкатывает. Бегать – не бегаю. Уже лет пять. Но спортивную ходьбу еще никто не запрещал, – подмигнул он тестеру.

- Там еще того нахала разыскивают? – Серафим старательно изобразил негодование на своем лице. – Который по юбкам не разувшись прыгал? И собачку, такую маленькую, пнул.

- Вас, что ли? – незамедлительно развенчал инкогнито Серафима старичок и стал, как ни в чем не бывало, тщательно промакивать лицо платком. – Уже нет. Болото успокоилось и в плановом режиме пускает зловонные пузыри богемных сплетен.

- Э-кхм…

- Сыр-бор? Это была не ваша вина. Я же видел, – вступился дедуля. – Зал битком забит сорняком – только и ждут к кому бы прицепиться! Никогда рестораны не любил, и если бы не мои ребятишки…

Теперь старик достал расческу, хорошенько дунул на зубцы и, подойдя к зеркалу поближе, пробормотал:

- А сейчас, как говорит мой внук Алешенька, будем ставить хаер.

«Какой все-таки замечательный дед! – не преминул еще раз восхититься Серафим. – Только… что он… какой хаер?!».

- Нет! – от рывка тело почтенного старца отлетело к противоположной стене. Не менее почтенная голова затылком стукнулась о блестящий кафель.

- Вы с ума сошли, любезнейший… – теряя сознание, только и смог прошлепать непослушными губами юбиляр. – В таком возрасте, и хулиганить…

- Милый вы мой человечек! – горячо обратился к нему Серафим, которому было жгуче стыдно так мотылять бренное тельце дедушки. – Вам просто смертельно нельзя заглядывать в это зараженное зеркало!

По отсутствию какого-либо ответного рефлекса тестер понял, что перестарался. Он со страхом обернулся к двери. Что теперь?!

- Долбаный удод! – грязно выругался он на староагорианском наречии и, не стесняясь, врезал по почтенной скуле секунду назад живого дедушки. – Проснитесь!

Однако дедушка от такой побудки только всхрапнул и мотнул хилой ногой в воздухе.

- Вы меня слышите? – Серафим низко склонился над дедушкой, положил его безвольную голову себе на одну руку, а двумя пальцами другой разомкнул плотно закрытый глаз «пациента». Зрачок среагировал на свет и юрко скукожился.

- О, мой Боб! – в неистовой благодарности заорал тестер и воздел руки, забыв при этом о том, что, по крайней мере, одна из них являлась единственным упором для дедушкиной головы.

Раздался неприятный глухой стук, и тестер понял, как же ужасно чувствовали себя те ребята, которым пришлось писать Бобу объяснительные о порче человеческого материала по неосторожности…

- Молодой человек, ради всего святого, не пытайтесь мне помочь, а то вы меня совсем угробите, – раздался слабый голос очнувшегося старичка.

- Я просто…

- Я понимаю, я все понимаю. Просто не приближайтесь ко мне, и я попробую выползти отсюда самостоятельно, – старик плашмя лежал на полу и представлял из себя очень слезоточивое зрелище.

Серафима так и подмывало кинуться ему помочь, но глаза внезапной жертвы умоляли – не нужно!

- Вы только в зеркало не смотритесь, – плачущим тоном попросил агорианец.

- Не буду! – пообещал старик и, шатаясь, поднялся на колени. – Как приеду домой - выкину все!

- Я не это имел в виду! – тестеру уже начало казаться, что он чрезмерно крепко приложил дедушку о кафель.

- Это что еще за леший, дедушка?! – громом раскатилось по квадратным метрам туалетной комнаты.

Серафим крутнулся на пятках и оказался нос к носу с крупным детиной, явно недружелюбной наружности.

- Это не леший дедушка, – промямлил Серафим ватным языком. – Это чей-то дедушка.

- Чей-то? – детина, грозно сопя, ухватил тестера за лацкан пиджака. – Это мой собственный дедушка!

- Алешенька! – попытался утихомирить здоровяка старец.

- Тот самый, который хаер ставит? – болтаясь на руке богатыря, попытался обуздать стихию конфликта, ну, и заодно, не получить в глаз, Серафим.

- Который в унитаз головой окунает, – уточнил, совсем не подобревший Алешенька. – Что он с тобой сделал? – обратился внук к юбиляру, и получше ухватился за гардероб агорианца.

Тестер покорно зажмурился. Инструкции запрещают бороться с гражданским населением. Так что, если нарвался – терпи.

3 глава

- Ты его вырубил!

- Кого конкретно?!

- Алешеньку! И ножкой от стула бармену угрожал! А охранников лбами стукнул! Администратору, тому вообще в глаза пальцами ткнул. Хотя, ладно – ему это будет даже полезно. Форменный лохуй!

- Холуй! Тебе бы человеческий следовало подучить немного.

- Уже в процессе, – лишь возбужденно отмахнулся Серафим. - Лучше объясни, почему ты устроил такую бойню? Тут ведь простым выговором не отделаться!

Сид, бежавший рядом с пострадавшим в неравной потасовке Серафимом, неожиданно остановился:

- Неблагодарный нытик! Ты должен мне ступни целовать! Неделю! Когда я вбежал, твоя голова уже была наполовину погружена в… Ну, ты понял!

- Еще бы не понять - я был в главной роли. Пусть ты меня спас, – кивнул в знак благодарности агорианец, - но из-за спешки я даже не успел разбить инфицированное зеркало и обезвредить его осколки! А это повод к увольнению! Придется вернуться. И чем раньше, тем лучше!

- Даже не думай! Был приказ – работу свернуть. Бежим! – Сид резко дернул Серафима за рукав. – Кажется, люди собирают силы для ответного удара!

Тестер боязливо покосился в сторону, куда указывал его коллега. Действительно, подъехавший фургон с полицейскими, выглядел даже более весомым аргументом, чем пудовый кулак Алешеньки.

Агорианцы рванули бежать. Сид на ходу указал на переулок – сюда. Нырнув в его узкую горловину, они во весь опор помчались по щербатому асфальту, то и дело влетая в ямы и цепляя крупные булыжники носками начищенных туфлей.

- Тебя, что, только из-за меня из той уютной бухточки Гигантских Кесис сорвали? – Серафим решил не терять время и на ходу узнать причины такой спешной эвакуации с Земли. – Или ты еще в тот момент находился в Агории?

- Ага, – не оборачиваясь, невпопад на ходу крикнул Сид. – Но ничего, еще наверстаю! Проект на Земле закрывается навсегда, так что у нас будет по восемь кило свободного времени.

- Как?! – Серафима, будто кипяточком сбрызнули.

- Как-как. Сворачивается, и кладется на верхнюю полочку, – невесело пошутил Сид. – Так что, напротив даты твоего отправления домой стоит надпись: «Незамедлительно!» Тэчека.

- Но… - упавшим голосом проблеял тестер, воздушные замки грез которого сейчас рвали злые ветры суровых будней.

«А как же ловчие?».

- Все вопросы к начальству, – как-будто услышал его Сид. – Я – вне компетенции, дружище.

В поле зрения беглецов показался большой проспект. Запыхавшиеся тестеры остановились на перекрестке, ожидая разрешающего сигнала светофора.

Переминающийся с ноги на ногу Сид занервничал. Серафим с испугом стал оглядываться по сторонам. Он даже привстал на цыпочки, отчего его голова смешно вынырнула из общей массы пешеходов, но преследователей он не заметил.

- Что не так? – подавая странные знаки бровями, прошептал он Сиду. – Я никого не вижу.

- У нас остаются считанные минуты, – показал на часы напарник. – Сверху спустили указание закрывать Врата ровно в два.

Серафим бросил взгляд на свой циферблат:

- Что? Почему в два? У нас же тогда всего двадцать минут в запасе!

- Значит нужно очень поторопиться!

- А что будет с опоздавшими? Когда заберут их?

- По закону военного времени, их семьям раздадут материальную помощь и…

- Какого военного времени? Какая помощь? – охнул Серафим, который не совсем понял: глумится над ним Сид или просто форменно издевается. – Может еще кулечки с ирисками раздадут? Чтобы утрату подсластить? И грамоту? Чтобы, захлебывающаяся от слез, жена двумя большими гвоздями в центре стены ее прибила, а рыдающие дети смотрели на бумажку и спрашивали: «Мама, а что, наш папа был круглым болваном, если он в тестеры пошел?» - «Нет, ребятки. Он был полным идиотом!», - заголосил, начавший уже серьезно паниковать Серафим.

- Чего ты разошелся? – рявкнул Сид.

- Чего? Да потому, что нас точно можно вычеркивать из списка желающих отведать вечернюю пятичасовую яичницу в Агории! Разве тебя это не волнует? – сверкая безумными глазами, вопил Серафим, который только сейчас представил весь ужас одиночества от пребывания на необитаемом субстрате - только он, Сид и море человеческих моделей!

А Катарина? - Она найдет себе другого!

Другого?!

- Возьми биту и разберись вон с тем водилой! – совершенно потеряв достойный облик от надвигающегося неперивариемого горя, заверещал Серафим. – Нам нужен автомобиль! Ну, давай, ты же можешь!

Тестер схватил коллегу тощими руками за грудки.

– Как там, в ресторане, помнишь? Бац, его ножкой от стола по кочерыжке! Хряп по морде локтем! Ну, же! Нам нужны очень оперативные колеса и дикий движок! Смотри, они начали разбегаться! Лови! Лови!

И действительно, пешеходы мальками брызнули в стороны от беснующегося Серафима, а водители, находившиеся рядом, наглухо задраивали двери и окна своих авто.

Сид схватил ополоумевшего напарника за запястья, и больно сжав их, с силой одернул вниз.

- Заткнись, – злобно шикнул он. - Во-первых, я никогда не умел водить. Так что ноги в руки и веди нас к Вратам! Бегом! С грациозностью кенийского спортсмена. А во-вторых, я, кстати, кажется, ошибся – Врата перестанут функционировать в три часа. В три часа! Так что, у нас есть время. Но его не так много, чтобы еще устраивать подобные прощальные гастроли.

- Куда «веди»? – огрызнулся взволнованный Серафим. – Я, в отличие от тебя, в этот город только прибыл! А после такого галопа по пересеченной местности, вообще не представляю, где мы сейчас находимся! Ты хоть узнаешь сии нивы, дубравы и поля? Или всю вахту перед телевизором провалялся, болея за местную футбольную команду «Морячок»? – понесло тестера. – Ну, да, с такой соседкой, как та снизу, особо много не находишься. Если только ползком, чтобы не травмировать ее потолок. Тетушку ту, кстати, как звать-величать? Успели познакомиться?

Сид схватил тщедушное тело Серафима и встряхнул его, как пустую копилку:

- Я тебя сейчас с праотцами познакомлю, – чужим ледяным голосом процедил он, отчего у Серафима по хребту пробежала большая колючая искра.

«Такое ощущение, что у меня большие проблемы, - мелькнула у Серафима единственная здравая за весь этот сумбурный вечер мысль. – Сдается, что это не совсем Сид! Или совсем не Сид. Спокойствие! Нельзя себя выдавать. Теперь понятно, почему он с такой легкостью калечит людей и, самое главное, совершенно не знает, где находится служебная квартира, а значит и Врата! Хитер! А я ведь так запаниковал, что чуть лично не сопроводил его в Агорию! Ну, и как вас звать, мистер Вирус?».

Серафиму захотелось поскорее проснуться, ведь представший кошмар не мог быть явью! Уж больно он жуток! Кажется, что буквально вчера Серафим консультировал Сида по вопросам эффекта неполного сращения поврежденных сценариев, а теперь…

Нет, это не хирург сейчас так цепко держал тестера за руку. По крайней мере, не та генерация вируса, к которой уже успели немного привыкнуть в НИИ.

Боб рассказывал, что теоретически хирурги имеют возможность к подселению в чужие тела. В том числе и в тела зазевавшихся агорианцев, находящихся на субстрате по служебным делам.

Но в том-то и дело, что «зазевавшихся»! Потому как для успешного внедрения, вирусу нужна сущая «малость» - проникнуть своим жгутом в духоносный столб, имеющий свое начало буквально за носовой перегородкой каждого полноценного агорианца.

Проще говоря, жгут должен быть введен глубоко в нос жертвы.

Ну, и кто, находясь в своем уме, позволит вирусу подобную вольность? Никто! Только спящий агорианец, на что имелось незыблемое правило – погружение в сон на субстрате должно происходить в специальных помещениях или же поочередно. Всё!

Иных подходов к агорианцам хирурги не имели, поскольку, при всей своей опасности, обладали достаточно посредственными физическими способностями.

Но в данном случае!

Тестер взглянул на пунцовые от захвата кисти и выдавил виноватую улыбку:

- Сдаюсь!

Шутить с чужаком было опасно. Внешне вирус ничем не изменил Сида. Манеры скопированы верно, походка та же, тембр голоса – и тот, как родной! Но когда он схватил Серафима за руки! Это были настоящие клешни! Сильные стальные клешни!

«Сид… Вот и первая жертва», - мелькнула в голове у Серафима гадкая мысль.

Ну, и экземплярчик! Такого нужно брать самому, не дожидаясь этих пройдох ловчих. Иначе уйдет! А у Серафима уже и нейтрализатор во внутреннем кармане пиджака заждался.

Единственное, что требуется, так это выпасть из поля зрения вируса хотя бы на несколько секунд и поставить оружие в режим захвата. Этакий любопытный образец Серафиму хотелось привезти для Боба без подпаленных крылышек. А переключатель, который сейчас стоял в режиме ликвидации, способен делать из вирусов только фастфуд с хрустящей корочкой.

- Вспомнил? – заглянул в глаза Серафиму вирус, наверное, пытаясь выведать короткую дорожку к Агории. – А то у меня что-то сегодня с памятью.

- Ты про Врата? Конечно! Прямо и налево. Не волнуйтесь, шеф, все будет очень окей! – панибратски похлопал по плечу зараженного Сида, внезапно пришедший в себя Серафим. – Доставим в целости и сохранности! А я-то думаю – и чего ты такой сегодня странный? А у него память! – на полную включил дурочку тестер.

- Тише! – цыкнул на него Сид.

Тестеры снова стали обрастать новыми попутчиками, ожидающими зеленый свет светофора. Серафим дурацки улыбался и, не снимая дружелюбного оскала, оглядывался на Сида, который то и дело одергивал его за рукав.

Наконец, дорожная зебра стала доступна пешеходам и загадочная парочка вместе с потоком быстрым сбивчивым шагом ринулась через дорогу.

Прочитай Серафим в этот исторический день гороскоп для своего знака, то он обязательно бы увидел рекомендацию быть аккуратнее с собачьим родом. Хотя, для достижения полного комфорта, гороскопы советовали Серафиму вообще оградить себя от каких-либо тесных контактов с этими четвероногими товарищами.

- Джереми, фу! Плохой бубуська! Вперед! Прыг-прыг-скок! Аванти! Аванти, мое золотце! – и хотя дама использовала весь свой авторитет и массу непонятных даже для землян словосочетаний, эти манипуляции мало трогали молодого и сильного сарделькообразного ротвейлера – собака в свое удовольствие путалась в ногах пешеходов и закручивала ловчие сети из собственного поводка.

Попавшие в западню горожане спотыкались, чертыхались, и дергали ногами, однако дать отпор псу не решались. Казалось, что с ростом заарканенных людей, эта игра начинала нравиться ротвейлеру все больше и больше.

Совершив очередное злодеяние и весело облаяв с трудом выпутавшуюся жертву, пес ринулся в новую атаку. Серафим лишь успел заметить, что живая торпеда на предельной скорости сделала два круга и понеслась к противоположной стороне улицы, предательски затягивая прочный узел на его ноге. Последовал рывок, и он, взмахнув обеими руками, взлетел в воздух. Выпорхнувший из-за пазухи нейтрализатор, оказался над головой Серафима.

- Не-е-ет!

Тестер сделал отчаянную попытку поймать оружие в воздухе, однако вращающийся нейтрализатор, неудачно брякнувшись на проезжую часть рядом с упавшим Серафимом, четко отработал программу ликвидации, отчего оглушенные грохотом люди, находившиеся вокруг ошарашенного тестера, в ужасе попадали на асфальт.

Большой фонарный столб, идеально ровно срезанный вибрацией выпущенного заряда, рухнул поперек дороги, подмяв под собой капоты сразу четырех автомобилей. Началась паника.

Сид в один прыжок оказался рядом с оружием, и уже было собирался поднять его, как Серафим лежа что есть мочи лягнул «приболевшего коллегу» по руке.

- Не трожь!

- Шалишь! – злобно скалясь, пригрозил пальцем вирус и сделал еще одну попытку забрать нейтрализатор.

- Ага! – согласился Серафим. – Шалю! - Одной ногой он прижал оружие к асфальту, другой приготовился отбрыкиваться от неприятеля. – Слушай, может быть, дашь наводку на адресок нашей служебной квартиры? День такой странный – я тоже запамятовал! Вот незадача! – играл в опасную игру Серафим.

Разоблаченный вирус лишь натужно засопел и кинулся на тестера.

- Убивають! – пискляво заверещал кто-то у Серафима над ухом.

- Ой… - упавшим голосом охнул оглушенный выстрелом тестер и удивленно уставился на Сида, только что всадившего заряд ему в бок.

- …ва…ют… - медленно затухая, раздался повторный визг в ушах тестера.

Серафим медленно закрыл глаза и отключился.

Сознание вернулось достаточно быстро. Тестер понял это по гвалту голосов и автомобильному гулу. Он нащупал в кармане брюк упаковку жевательной резинки. Слава Бобу, не забыл! Хоть что-то в порядке…

Но как же болит бок!

Просто чудовищная боль!

Серафим страдальчески сморщился, и заставил себя немного разомкнуть веки. Ну, приехали! Дух хлещет из дыры в боку, как из водопроводного крана! Хорошо, что его не видят простые смертные.

А где хирург? Смылся? Наверное, посчитал, что с Серафимом все кончено. Так и есть. Если он сейчас не соберет все силы и не затолкает себе в рот жевательную пластинку спасительного пентатикалифаина…

- Простите, – еле слышным срывающимся голосом обратился тестер к кому-то, находящемуся за матовой пеленой, раскачивающейся перед его полузакрытыми глазами. – Закиньте мне в рот одну жевательную резинку из пачки в кармане моих брюк.

Серые пятна зашевелились. Вероятно, это были склонившиеся над телом сочувствующие.

- С ума сойти! – поразился кто-то из толпы. – Вот-вот на небо отправится, а жвачку просит.

- Дайте! – скомандовал решительный голос. – Будем выполнять просьбу пострадавшего. Может быть, она у него последняя.

- У-у-у… – тихонько заскулил Серафим.

***

Пентатикалифаин начал действовать - тестер с трудом поднялся на ноги.

Но обольщаться не стоило, действие волшебного препарата закончится очень скоро. За это время Серафиму нужно успеть добраться до служебной квартиры, открыть Врата и попасть в Агорию. Точнее, на больничную койку зонального отделения реанимации. Иначе… Серафим глянул на свой бок и вздохнул – дух беспрепятственно струился через рваное отверстие.

- Вот кто-то и сходил на охоту, – философски резюмировал Серафим. – Наловил хирургов. Два садка.

- Вам нельзя двигаться, – бросилась к агорианцу какая-то полная тетушка.

- Посмею с вами категорически не согласиться – мне еще как нужно двигаться! И чем быстрее, тем для меня же и лучше.

Женщина сочувственно посмотрела на сморщившегося тестера:

- Скорая уже в пути. И полиция. Вот-вот приедут.

- Очень рад за них. Но сегодня, знаете ли, пропущу, – раскланялся Серафим, и, насколько это позволяла рана, поковылял с места грандиозного происшествия. Настолько грандиозного, что он понимал – скоро в его трудовой книжке будет стоять большая прямоугольная печать: «УВОЛЕН!».

***

Серафим чуть не рыдал:

- Какой позор! У меня отобрали оружие и чуть не порезали на колбасу! Хорош! Что и говорить! Избил в уборной ресторана беззащитного старика, оставил нетронутым инфицированное зеркало и чуть не привез из командировки заразу! Точнее, вирус! Опасного монстра! Ну, я - герой!

Неожиданно бок Серафима свело так, что, охнув, он присел на корточки. Стелящиеся по земле клубы духа, оптимизма не добавляли. Тестер зажал рану рукой, другой достал коннектер.

- Ага. Улица Луговая. Потом до пересечения с Дорожной. Потом… Стоп!

Мини-взрыв просветления, посетивший тестера в эту секунду, был такой силы, что вызвал к жизни Серафима-ловчего.

На фантома было жалко смотреть – лицо его представляло один большой синяк, а рубцы покрывали тело призрака сплошным ковром.

- Я уже решил, что ты не додумаешься, – натужно кашляя через каждое слово, прохрипел бывалый ловчий. – Вирус же специально сделал из тебя сосунка-подранка, который приведет его в логово своей мамочки.

- Я уже и без тебя понял. Такие чудовища не оставляют свидетелей. А если и оставляют, то с определенным умыслом.

- Ты уже выбрал?

Серафим обхватил голову руками:

- Что я еще должен выбрать? Остаться здесь и погибнуть от обездушивания, но жить в памяти потомков героем, или же привести за собой хвост и негласно объявить себя ничтожеством?

- Ну, дурак! – хлопнул себя по лбу фантом. – Ты в любом случае не должен сейчас покидать Землю. Инструкция гласит о том, что любая опасность, грозящая безопасности нашего мира, должна быть нейтрализована командированным сотрудником, заметившим ее, еще на субстрате.

- Тогда что еще не так? – обиделся и без того расстроенный Серафим.

- Я имел в виду, что ты можешь выбрать любого человека в качестве контейнера для временной консервации своего духа. Или ты хочешь окончательно залить им весь город?

- Как я мог забыть! – просияло лицо Серафима. – Ну, конечно! Маяк!

Никто из тестеров еще никогда не ставил маяк. Да, Серафим изучал эту методику в теории, но чтобы применить ее, так сказать, в полевых условиях – до этого никогда не доходило.

Цель консервации была проста – сохранить дух при нестабильной работе тела или вследствие полученных сотрудником повреждений при работе на субстрате. Параллельно с духом, в человеческий организм-инкубатор помещался позывной маяк, благодаря которому ловчие получат призыв о помощи.

Остальное - дело техники. Ловчие должны отловить человеческую особь, изъять дух попавшего в переплет сотрудника НИИ и отправиться с ним прямиком в Реинкарнационный центр.

Но это - в теории. Большой научной теории! Но раз Серафиму «посчастливилось» быть пионером в деле отбрыкивания ногами от сильных рук жадного до насилия вируса, значит ему придется пройти обкатку методики и прочувствовать все ее шероховатости на собственной шкурке!

- Что-то мне боязно дух с телом разлучать. А как не получится? – глазами брошенной сиротки уставился на фантома Серафим. – Может быть, есть другой путь?

- Скотч! – посоветовал призрак. – Заклей им рану в своем боку. Крест на крест.

- Ха и еще раз ха!

- Тогда не задавай глупые вопросы. Тебе и так, по моим прогнозам, осталось не более восьмиста шагов.

- М-м-м… - вдруг замычал Серафим и остановился.

- Что? – всполошился, казалось всегда держащий себя в руках, фантом бойца.

- Семьсот девяносто девять… Что-то мне совсем никак… Представляю, как будет весело к шагу трехсотому… Может, не шагать, а?

- Я же фигурально! – забеспокоился фантом, с тревогой заглядывая в бледное лицо Серафима. – Дух-то все равно выходит.

- Да знаю я, – махнул рукой агорианец. – Это я для настроя… Бравирую… Всё! Не могу больше двигаться… - зашелся в кашле тестер. – Кажется мне, попался неопытный вирус, который сделал в своем живце слишком большую дырку…

- Только не это! – охнул фантом. - Тебе нужно немедленно передавать дух!

- Что случилось? – находясь уже в каком-то забытьи, сонным голосом спросил погибающий тестер.

- Не знаю, но дыра в тебе стала действительно больше! Вероятно, это внутренне давление.

- Какое еще внутреннее?..

- Да какая разница! – не в силах больше сохранять невозмутимость, во все легкие заорал невидимый призрак. – Какая! Тебе! Разница! Мы сейчас подохнем самым нелепым образом! Мы! Ты и я! Хирурга тебе по самые баклажаны! Болезный хлюпик! Иди и сделай это или я выщипаю тебе все ресницы, моя девочка!

***

- Костя, ты пойми, мы не созданы друг для друга… Ну, никак! Я Болотова люблю.

- А меня?

- А тебя уважаю. Как творческую личность. Но ты хоть и тонкая, но очень слабая натура. Мне мужчина нужен, Хвостов. Мужчина! Волосатое животное. Понимаешь?

Костя уткнулся головой в свою руку и затих. Такой желанный, посреди июльского марева, ветерок совсем не радовал.

Они сидели с Марго на лавочке и, по сути, прощались. Точнее, прощалась Марго. А Хвостову совсем этого не хотелось. Вот уйдет Рита – кто его подберет, кому он нужен?

- Ну, и кому я теперь нужен?

- Кость, мне что, тебе новую хозяйку подыскать? – скривила губы в невеселой усмешке Марго. – Нашелся тут, переходящий приз. Я, можно сказать, иду навстречу пожеланиям трудового народа. И вместо того, чтобы дать отлуп по телефону, сижу здесь с тобой и пытаюсь не сильно утюжить твое душевное равновесие. Это вместо того, чтобы таять в объятиях Болотова!

Марго вдруг показалось, что она слегка перегнула палку с вкраплением в монолог сцены оттаивания и даже немного втянула голову в плечи и боязливо повернула ее в сторону бывшего, боясь - но в душе страстно желая – увидеть, как Хвостов неумело пилит себе вену ключом от квартиры. Однако…

Как оказалось, все это время Костя совершенно не слушал ее жаркий монолог. Вместо этого он с тупым оцепенением смотрел куда-то через ее плечо.

- Ты просто инфузория подзаборная! – негодуя, взорвалась Марго.

А она-то размечталась, что из-за нее кто-то уже рвет зубами вены (или хотя бы ключом пилит) и взывает к недрам Ада, пытаясь вымолить себе билетик на переполненный экспресс в Преисподнюю! Потому, что какая жизнь без любимой? Какая жизнь без Марго!?

- Слушай, ты веришь, что из человека, как из ржавой трубы, может хлестать пар? – вдруг совершенно бесцеремонно перебил фантазии своей бывшей Хвостов, продолжая пялиться ей за спину. – Вот отсюда - и он ткнул себя пальцем в район печени.

«Как? Он что, видит мой дух?».

«Не волнуйся. Вероятнее всего, это временная издержки налаживания ментального контакта с человеком-контейнером».

- Ты совсем с черепицей поссорился что ли? – вскочив, негодуя закричала Марго. – Ты понимаешь, что…

«Теперь бери его руку! Только покрепче. Ну, же!».

«Окей, как скажете капитан Стальная глотка».

- Нет! Уйди, зараза! – вскочил на ноги Хвостов и замахал руками.

Марго тоже увидела приблизившегося к парочке Серафима, сейчас больше похожего на бледного хромоногого зомби, и, отскочив, истошно заорала от страха.

Тестер крепко уцепился за руку Кости и повис на юноше всем своим весом:

- Молодой человек, как пройти в библиотеку?

- А-ай!

Боль прошла через левое плечо, обожгла сердце и пощекотала мозжечок, да так, что у Кости зашевелились волоски на загривке.

- Хвостов! – почему-то басом загудела бывшая пассия, которая с лицом, полным ужаса отпрянула от теряющего сознание Кости еще дальше. – Не звони мне больше! Никогда!

Калейдоскоп разбитых зеркалец, в которых отражалось сегодняшнее утро, показывал чудные картинки и Хвостов любовался ими все время, пока проваливался в яму. Яма была глубокой и узкой. Так что, через какое-то время летящий вниз юноша смог увидеть края пропасти, превратившей картинки калейдоскопа в круглую луноподобную картинку.

Тьма и светлый круг...

Светящийся блин во тьме...

Блин…

Ну, Хвостов, ты опять куда-то вляпался…

Шмяк!

***

«Капитан Луженая Глотка, ты здесь?».

«Чего тебе? И прекрати придумывать мне всякие дурацкие прозвища!».

«У меня осталось сорок четыре шага. Ты понял, к чему я клоню?».

«Я работаю над этим», - тяжело вздохнул призрак.

«И?».

«Часть духа была законсервирована и успешно переправлена в человека. Так? Так. Маяк установлен? Установлен».

«Ты думаешь, той половины хватит для того, чтобы реинкарнировать меня впоследствии?».

«Хм-м-м… Ответ отсутствует, – честно признал призрак из фантазий. – Сам же понимаешь, методика сырая, не обкатанная. Но кому-то же нужно было начинать».

«Хорошее начало. Только меня что-то совсем к концу гонит».

Серафим с абсолютно безразличным видом стоял у витрины крупного супермаркета и, опершись на толстенное стекло магазина, мысленно решал жизненно-важную на тот момент для него задачу – быть или сплыть?

Шедшая навстречу чуть живому агорианцу девчушка-пигалица неожиданно раздвоилась и никак не хотела сходиться в одну картинку. Мир качнулся перед глазами тестера и отправил затуманенный разум к сине-фиолетовым в радужную крапинку кругам.

Он припал на одно колено.

- Дяденька, вам плохо? - к бледному Серафиму подошла та самая раздваивающаяся девочка.

- Плохо? Да нет, что ты, девочка! Дядя просто пересмотрел мультиков, - постарался отшутиться Серафим, все сильнее приседая на слабеющее колено.

- А хотите я вас со своей мамой познакомлю? Тогда мы сможем вместе с вами мультиков пересмотреться! - обрадовалась девочка. - Я тоже поклонница со стажем.

- Обязательно, девочка. Просто дядя деньги дома забыл, а без роз и бутылки шампаса дядя категорически знакомиться стесняется...

- Шампанского, дяденька, - поправила его зеленоглазая пигалица, выглядевшая лет на десять.

- Ну, шампанского, так шампанского. Наливай! - уже в полном бреду пробурчал тестер и ничком рухнул на тротуар.

***

Безжизненное секунду назад тело Серафима крупно вздрогнуло, а ноги стали вдруг совершать бессмысленные движения, отчего тащить его стало еще тяжелее.

- Мам, он просыпается! – с надеждой в голосе заверещала Юля. – Ну, поднажмем! Один этаж остался!

- Легко тебе. Нашла какого-то дядю на улице, а маме его на четвертый этаж тащить. И как я только на это согласилась? Не пойму даже!

- Да потому, что ты у меня самая добренькая мамочка на свете! Зато теперь мы втроем будем мультики смотреть!

- А если у дяди есть тетя? А у тети есть вот такая же своя Юляшка? – улыбнулась Мария.

- Ой, а я даже не подумала, – не на шутку расстроилась девочка. – Нет, так нечестно! Это же я его нашла? Я! Значит дядя наш!

- Нельзя так, Юляш. Давай договоримся – мы просто делает дяде компрессы и вызываем «Скорую».

- Компрессы? Ну, давай. Только, чур, три компресса с колбасой и сыром! Мне, тебе и дяде!

- Ну и дубинушка ты, стоеросовая, ха-ха! Компрессы на лоб кладут, а не в рот.

Девочка с выражением ужаса, смешанного с сочувствием уставилась на свою, как ей показалось, временно спятившую мамашу.

- Давай и тебе «Скорую» заодно вызовем. А?

Мария страдальчески одними уголками губ улыбнулась и кивнула на дверь квартиры:

- Сим-сим, открывай!

***

Юля крепко сжимала безвольную руку дяденьки, которого нашла на улице и по праву, как ей казалось, имела на него все права. Ну, не все. Но совместный просмотр мультиков он ей точно задолжал. Вон они его с мамой сколько волокли: через дорогу, потом вдоль длиннющего дома и на четвертый этаж. По ступенькам.

- Мам, а пусть дядя у нас остается? Он такой хороший. Как ангел прямо.

- Ангелы в квартирах не приживаются. Им тут места мало. Крылья даже негде толком размять. А то, что на дядю налипли голубиные перья, не дает ему права вставать в один ряд с благородными небожителями.

- Правда?

- Кривда. Я уже доктора вызвала. Так что разговор считаю оконченным.

- Ой, мам, он ударил меня током! – внезапно отпрыгнула от незнакомца Юляшка и затрясла рукой.

- Да что ты сочиняешь? – кинулась к дочке перепуганная Мария.

Но действительно, на руке дочери появился след, как-будто чья-то плеть прошлась через все предплечье девочки.

Однако Серафим был безмятежен и светел. Казалось, он спал сном огромного младенца. Не хватало громадной пустышки.

Маша аккуратно прикоснулась к почти двухметровому подкидышу – прохладный, током не бьет.

- Юляш, ты на полном серьезе что-то почувствовала?

Вместо ответа дочка лишь молча продемонстрировала ей свою ручку со свежей багровой полосой. Красноречивее ответа не требовалось.

4 глава

Глаза Серафима приоткрыты. Но в них чернеет пустота. Мария не на шутку испугалась - одно дело, когда ты подбираешь на улице принца своей мечты, выхаживаешь его бульоном и получаешь взамен предложение руки, ноги и сердца, другое, когда всматриваешься в колодцы безразличных глаз, наполненных ледяной бездной.

- Мам, с ним все будет хорошо? – крутилась рядом дочь.

- Не знаю, – призналась Мария. – Врачам виднее.

В дверь позвонили.

- Ну, наконец-то! – с облегчением выдохнула женщина. – Юляш, беги открывать – это, наверное, дядя-доктор приполз.

- По-пластунски?

- Нет, с завязанными ногами. Если бы он по-пластунски полз, то смог бы осчастливить нас с час назад. И вообще, не топчись у мамы по мансарде, она и так сегодня раскалывается, - попросила Мария, показывая на свою голову. - Марш - встречать!

- Так точно, капитан! – донеслось из прихожей.

Дядя-доктор, появившийся в спальне без единого слова приветствия, выглядел, мягко выразиться, странно. Кроме того, что в его одеянии совершенно не чувствовалось и намека на принадлежность к роду эскулапов, дядя заперся грязными ботинками на палас, отчего чувствовал себя превосходно. В руках у дяди, вместо медицинского кейса, тускло поблескивало странного вида оружие.

- Простите, вы к кому? – опешила Мария и инстинктивно оттеснила дочь назад, за спину.

Странный тип ничего не ответил и, пройдя в спальню, внимательно посмотрел на кровать с бессознательным Серафимом.

- Еще дышит? – спросил он, всматриваясь в пепельное лицо тестера.

- А ты что за доктор, если у нас спрашиваешь? – выскочила из-за Марии дочь.

- Наверное, дядя не совсем доктор, – пояснила Мария, боязливо косясь на большое дуло оружия в руке незваного гостя. – Но все равно, «тыкать» невежливо. Я тебе сто раз замечания делала.

Женщина попятилась задом, стараясь не выпустить маньяка из вида.

- Чего вы от нас хотите?

- Лично от вас? Ровным счетом, ничего! – поддержал беседу внезапно вошедший в комнату молодой человек. Его поступь была легка и грациозна.

Мария ничком свалилась в обморок, а Юляша коротко взвизгнула от неожиданности, ведь она точно знала, что в квартиру впустила только одного дядю-доктора.

Если бы Серафим смог открыть глаза, то в появившемся из ниоткуда юноше, он признал того самого, недовольно ворчащего официанта из «Темной Ночи». А в «дяде-докторе» - Сида, точнее вируса, засевшего в его теле.

Сид склонился над Серафимом:

– В этом агорианце еще булькает приличная порция духа. Но дух быстро покидает тело.

Официант сразу же оживился.

– Таким сокровищем разбрасываться не стоит! Раз уж провалилась затея с выслеживанием, дух у этого болезного нужно, как можно скорее, изъять!

Юляшка, совершенно не понимала в какой сфере медицины сейчас находится нить беседы этих лекарей. Но если они решают что им делать с засевшим в теле дяди-мультфаната духом… Может быть это какая-то специальная бригада врачей-священников, которые изгоняют злых бесов? Юля об этом даже по телевизору слышала. Но не видела, потому, что такие передачи – про всяких привидений или подкроватных демонов - мама ей даже одним глазком смотреть не разрешает. Приходится прятаться за дверью и подслушивать.

- Дяденьки, а вы хоть немного врачи? – решилась, наконец, спросить Юля.

- Хоть немного, – снизошел официант.

- Тогда помогите маме. Ей на полу уже, наверное, твердо и холодно. А я маленькая и слабая, – сбивчиво залепетала девочка.

«Сид», недовольный тем, что какая-то букашка прерывает важную беседу, угрожающе двинулся в сторону девочки:

– Иди лучше раковину пропылесось! Чем вы еще там в быту занимаетесь? Борщ купи! Дом посади. Дерево построй! Отстань, в общем!

Над кроватью, за которую завалилась в обморок чувствительная Мария, показалась ее всклокоченная шевелюра:

- Доченька, я сколько раз тебе говорила – не смей разговаривать с незнакомыми мужчинами! А вас, – острый лакированный ноготок указал на «Сида», – я четвертую за жестокое обращение к детям! И никой «Гринпис» не спасет. К незнакомым детям, также как и к взрослым, обращаются на «вы», не ломая, тем самым их развивающегося самосознания…

- Делаем так, - обратился к коллеге официант, даже не соизволив дослушать белиберду, которую несла из-за кровати, стоявшая на карачках дама, - ты прыгай в моего человека, я – в женскую особь. Потом забираем из агорианцев дух. И без лишних вопросов!

- Один вопрос! – попросил «Сид».

- Что тебе еще?

- Мы по духу месячный план закрываем? Если этих двух прибавить? – вирус хлопнул себя по груди и перевел взгляд на Серафима.

- Шо поднял планку, но, думаю, что норму вытягиваем.

«Сид» с облегчением выдохнул и счастливо улыбнулся:

- А то как-то не хочется «в расход» из-за неисполнения.

Мария снова грохнулась в обморок.

- Ну, вот опять! – на глаза Юляшки навернулись слезы.

Она взяла безвольную руку мамы и прижалась к ней своей щекой.

Рядом с девочкой присел молодой «доктор». Он погладил приунывшую девочку по голове и приободряющее улыбнулся:

- У меня есть волшебная таблетка!

- Наркомания – это зло, – не осталась в долгу Юляша.

- Умная девочка! У меня есть волшебная ненаркоманская таблетка, которая раз и навсегда излечит твою маму от падучки.

- Падучки?

- Ага, – кивнул «доктор». – Это когда люди падают. Как твоя мама.

- Как же я сразу не догадалась! – повеселел голос девочки. – Ну, хорошо, давайте вашу волшебную пилюлю!

- При детях нельзя!

- Это что еще за сеансы «до 16»? – удивилась Юляша.

- Попрошу за дверь, – тоном, не терпящим возражений, отрезал «доктор».

- Хорошо, хорошо, – девочка понуро опустила голову и отправилась на выход.

***

Назло докторам Юля взобралась на диван прямо в тапочках, и сидела там в обнимку с любимой игрушкой – плюшевым медведем, которого она звала Михалычем.

- Вот скажи мне, Михалыч, почему этот мир так несправедлив к свободной детской воле? Молчишь? То-то же! Потому, что сказать в свое оправдание нечего! Нет, я тебя, конечно, не виню за возраст - кто виноват, что тобой играла еще моя мама, и по факту, ты уже зрелый мужчина, но ведь ты – моя игрушка! - и все равно ведешь себя со мной, как типичный взрослый!

Юля пересадила побитого молью и временем медвежонка на другое колено.

- Вот посуди сам – когда я собираюсь надеть на тебя какое-нибудь шикарное платье, то твои лапы ни за что не хотят проходить в рукава. Ты сопротивляешься. Но если за дело берется мама, то что? Правильно! Ты ей подчиняешься и позволяешь просунуть лапы через те же самые рукава беспрепятственно. Дискриминация по возрастному признаку? Она самая. Даже таблетки в присутствии детей давать отказываются! Кстати, почему это врачи так долго возятся? Эх, Михалыч, Михалыч… Вот встал бы сейчас тот дяденька с кровати, да как навалял тому грубому доктору с огромным пистолетом в руке. Мама сразу бы жениться на нем захотела. Ага. Я-то, как будущая женщина, это чувствами чувствую.

Неожиданно дверь спальни распахнулась и на пороге показалась Мария.

Тело одного из «врачей», если быть точным – тело Сида – лежало на полу и признаков готовности к жизни не подавало.

- Мам, тебе что, не хватило одного спящего дяди? – опешила Юля, испуганно хлопая большими ресницами.

- Собирайся, ты едешь к дедушке! – злобно прошипела Мария, казалось, не заметив вопроса.

- У нас нет никакого дедушки, мам, – пожала тонкими плечиками дочь.

- Ну, найдешь какого-нибудь! – нервно взвизгнула женщина. – Их вон, полные деревни!

Юля заглянула в глаза-пуговки Михалыча:

- Говорила же тебе, дискриминация. Дурдом и дискриминация. Я, можно сказать, спасла маме жизнь. Уговорила этих странных докторов дать ей волшебную ненаркоманскую таблетку от падучести. А она? Никогда ее такой злюкой еще не видела. И про какого-то дедушку понесла… Слушай, а может быть это на маму побочный эффект от таблетки действует? Фух! – выдохнула девчушка с облегчением, успокоенная собственной догадкой. – Тогда буду ждать, когда ее отпустит.

В дверь снова зазвонили. Юля взглянула на маму, но вместо каких-либо указаний, Мария с треском захлопнула дверь в спальню, оставшись внутри комнаты.

Вслед за продолжительным трезвоном дверного звонка послышался грохот и огромный металлический снаряд, мгновение назад являвший собой входную дверь от квартиры Жихиных, к роду которых принадлежала и Юляшка, пролетев через весь коридор, врезался в стену гостиной, оставив на месте столкновения широкую гипсовую щербину с лохмотьями обоев по периметру.

- Не хило, – употребила совсем недетский оборот Юля и громко чихнула, потому, что гипсовое крошево повисло в воздухе непроницаемой тяжелой портьерой.- Мам, там еще кто-то пришел. Без приглашения, – на всякий случай сообщила девочка, отмахиваясь от пыли.

- Мама устала! – глухо заорала Мария через плотно закрытую дверь спальни.

В гостиной появился очередной визитер. Это была невысокая молодая девушка, которая лишь кивком уточнила у Юляши – «Они там?».

«Угу», - также кивком подтвердила скисшая Юляша, подозревая то, что эта особа имеет какие-то особенные права на дядю, возлежащего на маминой перине. А может на того хама, который сейчас на полу. А может быть, даже на обоих.

Девушка вытащила из-за пояса нейтрализатор и навела дуло на дверь спальни. Как и входная дверь, она через мгновение припечаталась к противоположной стене комнаты, обнажив весь трагизм ситуации – Мария восседала верхом на подобранном у магазина дяде, вставив свой мизинец в дядину ноздрю. Рядом с парочкой застыл официант, который удерживал голову Серафима.

- Фу-у-у, – скривилась Юля. – Теперь понятно, почему взрослые прячутся от детей, когда хотят остаться наедине!

- Ой! – лаконично обозначила свое мнение Катарина и навела прицел на Марию.

- Мамочка! – заверещала насмерть перепуганная Юляша. – Давай лучше отдадим ей дяденьку! Она сильная очень, она мебель портит, когда не в духе!

«Официант», даже не успев понять, что происходит, получил заряд из нейтрализатора в грудь. Успевшая прикрыться им, как живым щитом, Мария, откинула обмякшее тело компаньона в сторону и вскочила на подоконник.

***

Предстоял серьезный разговор. Катарина совершенно не знала, с чего начать. Слова застревали в горле, мысли путались клубками и толпились у входа, не решаясь выйти. Как можно вот так – запросто - вдруг рассказать маленькой девочке, что ее мама, только что выпрыгнувшая из окна четвертого этажа вовсе не мама, а носитель опаснейшего вируса? С некоторых пор. До прихода той странной парочки «докторов»…

- Черт! – выругалась Ката по-человечески.

Но Юляшка молчала. Обычно разговорчивая, она притихла и лишь не сводила большущих зеленых глаз с погасительницы ее с мамой семейного очага. Судя по накаляющейся атмосфере, девочка не собиралась спускать дело на тормозах, но боевую тетеньку пока не торопила.

Катя еще раз посмотрела на собравшихся за кухонным столом переговоров – ребенок, старый плюшевый медведь с оторванным носом и, собственно, она – Катарина. Ну, и кому из этих двух рассказать о геномном проектировании и вирусных войнах?

Ловчая подлила в чайную кружку кипятка и сделала большой глоток.

Юляша все-таки решила не соблюдать вековых традиций гармонии тишины во время проведения чайных церемоний и прервала звенящую в тишине паузу:

- Моя мама - оборотень?

Катарина криво улыбнулась и часто-часто замотала головой:

- Конечно, нет!

- А дядечка на полу – он маму какой болезнью заразил?

- Эм-м-м… – попыталась быть как можно более понятной ребенку ловчая.

- Падучкой? – подсказала Юляшка.

- Точно! Падучкой! – обрадовалась Катарина и сконфузилась под уничижающим взором малышки.

- Врете! Ей вон тот молодой дяденька, который сейчас валяется на полу спальни и жалобно стонет, уже давал таблетку от падучки! Только хуже получилось! – в сердцах закричала девочка. – Оказывается он даже не доктор! Почему вы все врете?

- Такова жизнь! – сморозила глупость Катарина.

Она совершенно не была готова к объяснениям. Ловчие ловят. Выследил, поймал в прицел, нейтрализовал.

А вести душещипательные беседы? С маленькой одинокой беззащитной пигалицей? Вот если бы у Катарины была своя девочка с задорными косичками и курносым носиком… Может быть тогда она знала, как вести себя в этой ситуации. Но карьера все время тормозит ее материнские порывы – не время, не место! А сейчас даже работа ни при чем, потому, что ее законный муж на данный момент напоминает пропавший холодец. Какой из этого «растения» герой-любовник?

- Увы и ах! – горько вздохнула Катарина.

- «Увы и ах!» я употребляю, когда в моем дневнике появляется пара нелицеприятных отметок, своим присутствием отодвигающих перспективу получения большого пидального байка на день моего рождения. А тут – мама! – насупилось дитя, приняв стон на свой счет.

«Ничего себе она шпарит, - поразилась ловчая. – А я тут еще слова подбирать пыталась».

- Когда вернется мама? Когда вы ее вылечите? – пошла в наступление Юля. – Идите, хоть аркан на нее кидайте. Мне все равно – я маму всякой люблю. Даже дикой!

- Я постараюсь, – блеяла Ката. – Я найду ее… И вылечу… Через месяц. Максимум, через три…

- И что вы предлагаете мне делать все это время? – хлопнула по столешнице миниатюрной ладошкой девочка. - Ходить во двор под единственную липку?

- Зачем под липку? – опешила агорианка.

- А где мне прикажете грибы собирать, чтобы с голоду не умереть? Или вам известны специальные упражнения по подавлению аппетита, сроком на квартал?

- Я видела булочную через дорогу …

- Там растут булки? – Юляша уставилась на ловчую, как на последнюю идиотку. – Их в обмен на деньги, кстати, выдают. Вы это знали? А может быть мне устроиться ночным сторожем при школе? Точно! Буду шаркать по ночам метлой, курить самокрутки и пить горькую. Месяцок туда – два сюда – вот и мама вернулась! Глянь, мать, как вымахала твоя девчонка – на табачок себе, да годовую подписку «Мурзилки» заработала честные кровные, пока третий класс заканчивала.

- Девочка, от тебя с ума можно сойти! – обхватила голову руками Катарина.

- А от вас нельзя? – обиделась Юляшка. – Повыламывали все двери, маму напугали так, что она в окно выбросилась и неслась до тех пор, пока на соседней крыше не очутилась.

- Я всё исправлю! – уже взмолилась Ката. – У тебя выпить что-нибудь успокоительное найдется?

- Ага. Сейчас, разбежалась. Не хватало еще одного неподвижного тела, – кивнула Юляша в сторону спальни, где лежали Серафим с Сидом, и стонал пришедший в себя официант из ресторана «Темная Ночь». – Вы давайте, тетенька, молоком из холодильника отпаивайтесь, если хотите. Вас звать-то как, кстати? Я – Юля!

- Эм-м-м… А я Катя… Ката… Тетя…

- Кототетя? У вас мама, видать, большая шутница, раз так назвала.

- Тетя Катя!

- Ну, вэлком, тетя!

Агорианка стыдливо опустила глаза и ласково приобняла девочку за плечи:

- Послушай, золотце, тут со мной пара-тройка миротворцев… Как насчет свободных раскладушек?

Юляшка вздохнула, но отказывать не стала.

***

На кухню ввалилась Гренадерша. Без особых церемоний и расшаркиваний. Она всегда так поступала. Вот и сейчас, решив, что приватная беседа может быть окончена, ловчая запросто плюхнулась на свободный, как ей показалось, стул.

Поудобнее разместившись на месте, особо не стесняясь, Гренадерша загородила собой крохотную Юляшку и, взяв со стола грушу, целиком отправила ее в рот:

- Имею вам кое-чего спросить, – ужасно чавкая, обратилась она к Катарине. – Что с человечком тем доходяжным делать? С лакеем?

- Паровоз, – вдруг зашипело за широкой спиной Гренадерши. – Бомбардировщик стратегический. Стотыщтонный!

- Чо? – ловчая недоуменно развернула массивное тело на звук.

- Вы раздавили моего лучшего на свете медведя! – грозно вскрикнула на Гренадершу Юляшка. – У него теперь травма от вашей попы моральная на всю оставшуюся жизнь!

Гренадерша не совсем уловила всей тяжести прегрешения, но на всякий случай вытянула из-под себя плюшевое тельце Юляшкиного питомца. Оказавшийся на свободе Михалыч заметно деформировался, вследствие того, что тянувшая его Гренадерша даже не удосужилась приподнять свой массивный круп.

- Держи, – протянула она игрушку девочке. – Только не целуй его. Дней десять. Чо с дохликом-то делать? – переспросила ловчая, когда конфликт был исчерпан и крайне недовольная Юляшка убежала в свою комнату, бережно обнимая травмированного медвежонка.

- Человек чист?

- Вроде да. Ты так виртуозно вынесла из его тела вирус, что тот в бандерольке уже, наверное, на полпути к дедушке Шо! Ха-ха-ха! – басовито загоготала Гренадерша. – Рейсом Агория Эйрлайн Экспресс.

- Тогда пусть Борк аккуратненько подчистит «мусор» в подкорке у человека и вернет его в среду обитания. Все данные – ко мне в коннектер. Вечером отправлю в НИИ на анализ. Шутка ли! Вирусы уже в открытую атакуют человеческие оболочки! Шо совсем рехнулся. Как Серафим? Сид? Скоро они восстановятся? Пять? Десять минут?

- Не скоро! – трясущимся голосом сообщил вошедший Инту, выполнявший в отряде ловчих функции медперсонала.

- Что? – аж подскочили ловчие.

- Ни в том, ни в другом нет даже капли духа!

Катарина стрелой кинулась в спальню.

Серафим и Сид лежали на кровати рядом. На груди каждого находилось по прозрачному мерцающему шару. Вместо яркого свечения, которым наполняются эти сферы под воздействием агорианского духа, шары тускло отражали ловчих. Оборудование, подготовленное Инту для экстренных реанимационных работ, не обманывало – реанимировать было некого!

- В них нет духа! – в ужасе закричала Катарина.

- Какие мы догадливые! – с истеричными нотками, поддержал ее «полковой» доктор.

- Чо вы орете? – заорала не меньше перепугавшаяся Гренадерша.

И только Борк, отличавшийся завидным хладнокровием, и оттого взваливший на себя функции отрядного психолога или дипломата – в зависимости от обстоятельств – войдя в спальню, тихо, но отчетливо произнес:

- Маяки. Вы проверяли эту версию? Может быть, тестеры оставили маяки.

Ловчие вмиг обернулись. Обернулась и покрасневшая от «подзатыльника» Катарина – дать такого маха!

Польщенный произведенным эффектом, и без того вылизанный, как первый денди, Борк, краем маленькой расчески поправил глянцевые от геля волосы и с прощающей усмешкой кинул:

- Паникеры.

- Подготовьте улавливатель! – отрывисто приказала Ката.

***

- Итак, я еще раз – надеюсь, последний – спрашиваю: кто забыл взять улавливатель? – нависла над отрядом Катарина.

Однако, прячущие глаза, бойцы лишь тихо вздыхали и отмалчивались.

Инту загадочно взглянул на Катарину, но стушевавшись, промолчал.

- Инту?! – надавила Ката.

- Я – пас!

- Будь мужчиной! – подзадорила агорианка.

- Да – будь! – вдруг поддакнула, все это время молчавшая, как рыба, Гренадерша, которая решила, что козел отпущения найден, теперь осталось его в этом убедить.

- Не буду! – уперся потенциальный «козел». – Правда может понравиться не всем.

- Прекрати хныкать! – хлопнула его по плечу массивной ручищей Грюндя. – Раскаяние облегчает муки совести.

- Ты, правда, так думаешь?

- Не томи! – практически взмолилась Катарина.

- Хорошо, – сдался Илль. – Накануне отправки Гренадерша традиционно пила до утра в одном злачном месте, поэтому даже сейчас не помнит, что в этой экспедиции улавливатель был на ее совести.

- Обалдеть! – заплохело Грюнде. – Ты, что ж меня, клоп скипидарный, сдал-то?

- Ты же сама намекала, что муки совести хочешь ослабить, – проблеял отрядный врач.

- Я щас пальцы на твоей шее забуду ослабить. Без всяких намеков!

- Ну-ка разошлись! – закричала взбешенная Катарина.

- Куда? – опешили ловчие.

- Рапорты составлять! Расслабились они! Нет, вы только гляньте – «Она традиционно пила до утра»! Я вам устрою летние каникулы! Гавайский серфинг на акульих спинах хотите? Будет! Только без Гавай!

Разъяренная предводительница ловчих выбежала из комнаты, хлопнув напоследок дверью так, что с подоконника за окном вспорхнули голуби. Борк, все это время вальяжно наблюдавший за драматическим развитием событий, лишь философски подвел общую черту:

- Мда-а-а…

- Что мда? Что мда? – попыталась построить оборону Гренадерша.

- Заткнись, – коротко «успокоил» ее психолог отряда.

***

- И что, вот так запросто каждый может позвонить на вашу планету? – заинтригованная Юляша крутилась вокруг Катарины, набиравшей номер на телефонном аппарате, принадлежавшем семейству Жихиных.

- Да.

- И какой у вашей планеты номер?

- Не знаю, – продолжала нажимать клавиши Ката.

- А говорите, что можете позвонить, – не унималась девочка.

- Я папе своему звоню, а не целой планете. И у меня не планета, а мир. Миры от планет отличаются. Структурно и морфологически. Понятно?

- Нет, не понятно. Разве можно позвонить с планеты в мир? Думаю, даже с планеты на планету – это затруднительно. Нет, теоретически, конечно, возможно. Кабель, там, самый длинный в мире протянуть. Но на практике – у вас шансов нет. Можете даже у Григория Перельмана спросить. Он умный.

- Нет, значит нет, – отмахнулась Катарина. – Разговор окончен. Тем более, что мне совершенно некогда сейчас болтать.

- Хорошо, допустим, я вам поверила, – поспешила вновь ухватиться за нить беседы Юляшка. - А какой номер у вашего папы?

- Длинный.

- Какой?

- Юляш, может быть ты еще молока с сахаром хочешь?

- Да кто вам, теть Кать, сказал, что подслащенное молоко – это праздник для вкусовых рецепторов?

- Не знаю… В журнале каком-то вычитала… - рассеяно ответила ловчая, услышав гудки.

- Это вы про сгущенку, наверное. А то, чем вы меня тут напичкать пытаетесь, чувствую, вызовет скоропостижный понос даже у видавшего виды таракана.

Наконец гудки в трубке прекратились. Ката приложила указательный палец к губам и, сдвинув брови, взглянула на разошедшуюся девочку:

- Т-с-с! Алло, папа? Привет! Это я! У меня… точнее, у нас проблемы…

***

- Немедленно домой! – лоб Папсика покрылся испариной. – Это приказ! Ты даже не представляешь, к чему может привести твое неповиновение!

- Папа! – глухо и тревожно отозвалась трубка голосом любимой дочери. – Что ты говоришь? Здесь Серафим лежит - не живее трухлявого бревна, а ты «домой»!

Папсик промокнул лоб носовым платком и посмотрел на свой невольно сжавшийся кулак – Шо зашел очень далеко.

- Почему ты молчишь, папа? – вновь позвала трубка голосом Катарины.

- Я выезжаю! Оставайся на месте!

- Ты что задумал? Ты уже сколько на Земле не был? Вечность! А у тебя спина, кобчик!

- У всех кобчик, – на прощание напомнил ученый.

Положив трубку, он направился к картине, висящей на стене кабинета. Сняв порядком запылившуюся раму, за которой оказался вмурованный сейф, Боб смахнул скопившуюся пыль с ручки хранителя его секретов:

- Даже не думал, что так скоро снова открою тебя.

***

Перевязанная голова Хвостова участкового терапевта почему-то не убеждала.

- Зачем голову замотали?

- Я же вам пытался рассказать – когда со мной выходят на связь, то она начинает гудеть, как дюралюминиевый колокол. Вот так - у-у-у!

- Кто «выходят»?

- Голоса в голове! Кто же еще!

- Ах, ну да! Кто же еще!

- И плечо вы мне совсем не посмотрели, – пожаловался Хвостов, который к моральной потере большой и чистой любви в лице Марго, получил какую-то экзотическую контузию от странного вида библиофила. - И легкие не прослушивали, – продолжил нытье Костя. – А, может быть, этот тип меня какой-нибудь тяжелой энергией заразил?

- Ага! – поддержала врач. – Взял тяжелую энергию и раз - прямо по темечку!

- Вы меня за вруна держите? А зря! Видели бы вы, как у того парня из бока пар валил! Гейзер прямо! Ну, вижу, что он к нам движется, – мягко перешел с жалоб на воспоминания Хвостов. - Я Марго намекнуть пытаюсь – давай, мол, на позже семейные разборки отложим, а она глазки закатила, платочек приготовила, – слушает. А тип уже с нами поравнялся. И руку ко мне тянет!

- Тянет? – фальшиво изобразила интерес врач.

- Ну, да! Типа, мальчик, дай монетку. Я ему машу – уйди!, а он не слышит.

- И что? – решила убыстрить повествовательную процедуру врач.

- Ну, ничего! Схватил он меня за локоть, да как врежет все двести двадцать по полной – свежачком, как из розетки! Меня аж на койку откинуло!

- На какую койку? – устало переспросила служительница Эскулапа.

- Которая дома у меня! – вошел в азарт Хвостов. – А как еще объяснить, что после такого удара, как предполагаю, тяжелой энергией, я дома очнулся? Не Марго же меня через полгорода на себе тащила? Хотя может… Она сильная. Нет, вряд ли. Мы с ней рвать в тот день решили.

- Вы были у психиатра? – не дослушав монолог до конца, решила прервать Костю врач.

- Я-то был, а вот психиатр – нет, – захорохорился Хвостов. – Ему ведь ясно сказано было – у меня в голове кто-то разместил переговорное устройство. А он мне что? - «Валериану пробовали употреблять?».

- Так значит, не пробовали? – уточнила терапевт.

- Разве ж в этом дело? Во-первых, я никому не давал согласия на монтаж этой штуки у меня в голове! Во-вторых, штука все время со мной разговаривает, требует какой-то связи, плачет и просит какую-то агорию! Я ей где в три часа ночи агорию искать должен? В-третьих, я думаю, что говорилка попала ко мне под черепную коробку по ошибке и была предназначена для очень секретного агента!

- В-четвертых, я выписываю вам повторный визит к психиатру, – врач уже что-то быстро и размашисто чиркала на своем листочке.

Написав, она протянула направление Хвостову и приказала:

- В сорок пятый кабинет!

- Прсты…нкуидррпт… ться… зав… отдрова… - попытался тут же прочитать накарябанное врачом Костя. – А сколько берут переводчики с докторского, не подскажете?

5 глава

Академик направился к картине, висящей на стене кабинета. Сняв порядком запылившуюся раму, за которой оказался вмурованный сейф, Боб смахнул скопившуюся пыль с ручки хранителя его секретов:

- Даже не думал, что так скоро снова открою тебя.

***

Кажется, Джарк был до сумасшествия рад такой желанной свободе. Он с писклявым лаем нарезал круги вокруг Боба и, играя, не давался в руки.

- Прекрати! – сердился на него взопревший от усилий академик. – Или ты будешь снова заперт в сейфе! Сейчас же – в контейнер!

- Ну, ты, монстр, отец! – лишь тявкнул Джарк и, в очередной раз, ускользнув от рук негодующего Папсика, что есть мочи кинулся под стол. – Я столько времени томился в неволе, а ты – в контейнер!

- Зарекался же, не выпускать его! – в сердцах топнул ногой старик. – Ну, подожди – если я тебя поймаю, то!..

- То что? – лихо затормозил перед преградившим дорогу хозяином и мгновенно дал задний ход песик.

Финт удался и он, довольный своей удалью, отбежал за ножку кресла, где остановился, виляя пыльным хвостом, как бы приглашая Боба еще раз померяться силами.

- Ты вызываешь меня на бой? – начал выходить из себя академик.

- Выбирай дистанцию для дуэли, папаня! – тявкнул Джарк. – Может быть, марафон? Я могу дать фору – буду бежать на передних лапах. Ха-ха-ха!

- Сынок! – тяжело и грозно выдохнул Боб. – Во-первых, мы как-то договаривались, что я не папаня. Во-вторых, если ты сейчас же не прыгнешь в контейнер, то я обещаю, что повешу тебя на тесемке от твоей медали за первое место по марафонскому убеганию!

- Сразу, повесит! – оскорбился песик. – Сам меня придумал, а теперь издевается!

- На место! – грозно скомандовал Боб и указал на контейнер. – У меня совершенно нет возможности и времени, чтобы устраивать с тобой дружеские пробежки. И если я выудил тебя на свет, то тому есть очень веские причины. Очень веские!

- Ну, да, – понуро опустив голову, согласился Джарк. – Я ведь отрез ткани, созданный только для смертельно опасных миссий. Зачем куску материи свобода? Общение? Вечеринки на открытом воздухе? Ванна с пузырьками? В конце концов, зачем поздравлять тряпочку с днем зарождения? Это же смешно!

- Каким таким днем? Не педалируй мою жалость. Прекрати! Ты появился на свет в другой день!

- А вот и нет! Хотя какая разница? Ведь так удобно просто забыть… Глядишь, и посылать самую дешевую поздравительную открытку уже не нужно! Кстати, на этом можно хорошо сэкономить! Да, Боб?

- Прости, – смутился ученый, глядя на беззащитную кроху у своих ног.

Сколько раз академик давал зарок запомнить день одушевления этого сорванца! А вдруг именно сейчас Джарк говорит правду?...

У Боба подступил к горлу жалостливый ком, и он протянул руки:

- Иди ко мне! Все время забываю дату. Каждый раз – одно и то же! Помню, когда в последний раз забыл…

- Ох, как это было больно в последний раз, – подтявкнул песик.

- В последний раз помню – во-о-от такие снежинки за окном кружились, – Боб развел руки, как заправский рыбак. – Стоп! Какой снег летом? Ах, ты, лживый лоскуток! Он каждый раз пытается выдавить из меня жалость! – снова кинулся в погоню за улепетывающим песиком ученый.

- Прости, папаня! – радостно пролаял на ходу Джарк. – Попытка – не пытка. Авось бы пронесло!

- Я тебя на платки носовые почикаю! Я тебе дату зарождения крестиком на лбу вышью, паршивец! – орал Боб, бегая за стремительно работающим лапами матерчатым озорником.

***

Джарк был еще одним секретом Боба от окружающего мира. Первым, кстати, была не Катарина. Нет, она занимала второе место. После Мэт, прочно укрепившей свои позиции на первых строках импровизированного «секретного» рейтинга Боба.

Не знаете, кто такая Мэт? У вас еще будет время, чтобы познакомиться с этой персоной.

Но мы отвлеклись. Итак, Джарк. Об этом псе нельзя рассказать запросто. В двух словах. Как-нибудь так: знакомьтесь – Джарк. Это матерчатый песик, сшитый Мэт, в тело которого Бобу удалось вдохнуть настоящий дух.

Все равно, ничего не понятно? Конечно! Ведь речь идет о тщательно скрываемых, тайных экспериментах Боба!

Для того, чтобы окончательно не сгинуть в дебрях запутанных событий прошлого, нам придется проредить эту чащу и расчистить просеку для очередной исторической справки.

Итак, очередная историческая справка.

Помните ту лаборантку, когда-то поссорившую Боба и Шо? Так вот. После ее подленького побега, Папсик совсем захандрил. Он взял за правило разливать по пробиркам протирочную смесь, после чего употреблял по одной посудинке в час. Естественно, что к концу рабочего дня из НИИ его выносили в горизонтальном положении.

Шло время, и свершено расхлябавшийся коллектив испытариума, под руководством пьяненького Боба, к вящей радости злопыхателей, стремительно катился по наклонной колее деструктуризации и деморализации. Так бы и закончил свои тусклые деньки сломившийся академик, если бы не дружище Шо!

Удивлены? Боб был изумлен не меньше, когда в один из дней на его неприлично неприбранном столе оказалось письмо, в котором находилось фото с изображением счастливой парочки – бывшего товарища в обнимку со сбежавшей лаборанткой.

Боб прочесал пятерней спутанную бороду, раскидал мусорный завал на любимом диванчике для мозговых атак, сел и стал, не отрываясь, смотреть на довольные ухмылки потенциальных палачей его научной карьеры и личного счастья. Просидев так до вечера, и, к удивлению сотрудников, не выпив ни единой пробирки, Боб отправился домой самостоятельно.

Вот так – взял и отправился. Ну, если быть совсем точным, то напоследок – перед тем, как растоптать фотоснимок до полной потери художественной ценности – Папсик на карточку плюнул. Если быть более точным вновь – Боб плюнул в лица обидчиков.

С этого дня, отмытый и «выглаженный» академик даже на дух не переносил запаха протирочной жидкости, долго еще избегая лабораторий, как чумных заповедников, в которых водилась эта пьянящая зараза.

В день, последовавший за «казнью» фотоснимка, Боб пришел в свой кабинет пораньше, где и заперся. На несколько лет. Периодически он выглядывал, чтобы заказывать кофе, овсяные печенья и свежую прессу.

Ученая общественность уже было решила, что старик Боб вновь взялся за пробирки, но лица из его окружения эту информацию отвергали категорически.

- «Агорианский гений», всю подшивку за прошлый год, просил, – вспоминал научный секретарь Горт. – Кремовый торт просил. Даже полную ванну воды заказывал! – Ох, мы с ней всегда мучились! А протирочную смесь – ни-ни!

Боб провел в своем кабинете так много времени, что многим в НИИ стало казаться, будто он там родился, встретил свои лучшие годы и благополучно там же почил.

Однако в один из дней, дверь кабинета отворилась шире обычного и через порог переступила стройная женская ножка. Потом вторая.

Боб перешагнул порог следом за их обладательницей.

- Стер! Но как? – вскрикнул Горт, узнав в даме мучительницу Папсиковского сердца, ту самую лаборантку, переметнувшуюся в объятия Шо.

Боб молча забрал свежий номер «Курьера науки» из опустившихся рук своего бессменного научного секретаря и уже оказавшись на ступенях лестницы, коротко кинул помощнику:

- Я – в отпуске. С сегодняшнего числа. Заявление на столе.

- Милый, – потянула его за рукав «Стер», и Боб скрылся с глаз ошалевшего Горта.

- Я так понял, наш папа Карло уже научился строгать себе жен, – поразмыслив, подвел верный итог секретарь.

Конечно, в объятиях счастливого Папсика была не Стер. Создание Боба было намного лучше – его Мэт стала квинтэссенцией нерастраченной страсти ученого к одной сбежавшей лаборантке…

Кроме, умеющего держать язык за зубами, Горта об истинном происхождении Мэт в испытариуме не знал никто. Зато вся научная общественность без труда заметила другое – Мэт просто окрылила академика! В испытариуме возродились работы над внезапно угасшим проектом «Человекоид агорианоподобный»! В этот же период авторитетное общество «Саинспедия» признала Боба самым успешным исследователем Агории. Гений академика вдруг оказался в самом зените лучезарной славы!

Однако счастье Боба продлилось недолго – через несколько медовых лет его любимая Мэт начала чахнуть. Ее лицо избороздили морщины внутренних душевных мук, а тело отказывалось повиноваться своей хозяйке. Она все больше времени проводила в кровати, c беспристрастно-безучастным лицом разглядывая стены и потолок. Жизненные соки струились вместе с потоками слез, а Боб так и не нашел противоядия тому, что он назвал «Непереносимостью инородного мира».

Наконец, влюбленные сдались, и ученый тайком переселил возлюбленную на Землю – туда, где ей, собственно, и было место. Заметив одиночество Папсика, злые языки тут же разнесли молву о его очередном поражении на любовном поприще. Однако, ученого эта сплетня устраивала.

Он стал все чаще лично инспектировать качество работ на субстрате и пропадал на Земле месяцами. Однако, как это не прискорбно признавать, непереносимость инородного мира настигла и академика. Земля была не тем местом, где Боб мог вдохнуть полной грудью и, раскинув руки, пробежаться по ржаному полю, догоняя пылающий закат.

Это метафора. Конечно, при желании, он мог. Но чем больший срок ученый выдумывал себе для липовых инспекций на субстрате, тем хуже становилось у него со здоровьем. Мэт переживала – уж, ей-то не нужно было рассказывать, каково это – пережить такой недуг...

В конце концов, непереносимость инородного мира перетекла в острую форму, и Боб с ужасом признал – он не может продержаться на Земле и недели.

- Ты должен уехать, – еле сдерживая рыдания, как-то объявила Мэт. – Говорила же, не запусти эту чертову болезнь! Теперь ты тоже хронически болен!

- Я лучше умру, – упрямствовал академик.

- Как тебе не стыдно! – вспыхнула Мэт. Она уже носила в своем чреве Катарину, но Боб об этом даже не догадывался.

***

Боб очнулся в реанимации.

- Это всё земные полуфабрикаты, – слабо оправдывался он.

- Это всё отторжение, – перечеркнул аргумент академика врач.

- Непереносимость… Инородного мира…

- Ну, вам, ученым, виднее.

Выписавшийся из госпиталя Папсик, заполучил в свою амбулаторную карту запись о полной профнепригодности для работ на субстрате.

Навечно.

***

Боб больше никогда не видел Мэт. Оберегая здоровье ученого, она стерла себя из его жизни, растворившись в толчее человеческого «муравейника».

Когда ему все-таки удалось сбежать на Землю и снова оказаться в их любовном гнездышке, гнездышко пустовало. Запустение царило во всем – в аккуратно расставленных, но пыльных – без следов ее помады – бокалах для мартини. В цветастом халате, небрежно наброшенном на дверь, да так и застрявшем там на долгие годы. В иссохшем, превратившемся в мумию, яблоке, посередине кухонного стола.

Боб прикрыл ладонью лицо. Через его пальцы проступила влага.

- Я все равно найду тебя, – беззвучно прошептали губы.

«Не ищи», - просила выцветшая записка на аккуратно прибранной кровати, оставленная рядом с мягкой лоскутной самоделкой–щенком.

- Это мне?

«Возьми его на долгую память. Я сшила его для тебя своими руками. Люблю …».

К горлу Боба подкатила тошнота. Он схватил подарок Мэт и рванулся к двери, на ходу нащупывая в кармане крошевую соль, которая должна была помочь не провалиться сейчас в глубокую пропасть бесчувствия.

- Чертовая непереносимость! – сглатывая тошноту, выругался ученый и закинул в рот щепоть спасительной соли.

Боб назвал матерчатого песика, сшитого руками Мэт, Джарком. Просто так. Без всякого потайного дна. Однако, игрушка, побывав в руках мастера генетической авантюры, стала обладать потрясающим свойством – она ожила!

Бобу хватило даже того генетического мусора, который остался от Мэт на матерчатых ворсинках Джарка. Теперь верный друг Папсика был не только живее всех живых, он еще оказался настроен на одну волну с любимой женщиной Боба.

- Заговорила! – радовался Боб, когда поднося к носу-пуговке песика носовой платок Мэт, он слышал радостный собачий визг. - Родная кровь заговорила! Найдешь ее?

- Тяф! – звонко подтверждал песик.

- Точно найдешь?

- Да не вопрос, отец!

К немалому изумлению Боба, Джарк искусно владел языком и был не прочь порассуждать относительно скорости оседания нейтральных частиц в коллоидном геле. Еще бы, ведь в песике оказался генетический «салат» из Мэт и Боба. А уж Папсик мог дать фору любому умнику по страсти, с которой им обсуждались скорости оседания, колебания, взлета и падения молекул или атомов.

Именно, в связи с генетическим родством, Джарк считал себя полноправным внебрачным сыном Боба и не упускал случая звать своего хозяина просто папой.

- Вот тебе и работа без перчаток. Предохранение, и еще раз, предохранение, – частенько ворчал на себя академик, но делать было нечего. Он готов был терпеть любую блажь песика, ведь скоро Джарк щедро отплатит ему – как только Боб изобретет средство от Н.И.М. (непереносимости инородного мира), они отправятся на Землю и пес разыщет его Мэт…

Но однажды она опередила гений академика и разрешила обнаружить себя неожиданным утренним звонком, раздавшимся в неуютной берлоге Боба:

- Как ты учил, – грустно засмеялась она в трубку. – Набрала пароль с телефона-автомата. Честно говоря, не надеялась дозвониться…

- Ты у меня умничка, – не веря своим ушам, на полувдохе прошептал он.

- Приезжай.

- В гнездышко?

Казалось, она не расслышала его вопроса:

- У тебя дочь… Я назвала ее Катариной. Прошу, поскорее забери девочку к себе.

- Я…

- Прошу, не перебивай! Она… Кажется, у нее эта самая инородная непереносимость. Мне больно даже думать о разлуке с ней, но я не могу больше наблюдать, как увядает этот прекрасный цветок. Ты найдешь нашу девочку в берлинской клинике Шарите… Они с ног до головы обвешали ее капельницами и трубками… Но ты же понимаешь, что нашу кроху спасет только «глоток» агорианского воздуха. Помоги ей, иначе кома вскоре перерастет в нечто более ужасное.

- Ты будешь там?! Алло! Алло, Мэт! Куда ты пропала?! Алло!!!

6 глава

Хотя Врата закрылись за спиной Боба не так давно, он успел, сохраняя крайнюю конспирацию, оказаться в квартире Марии Жихиной, где, вооружившись коннектером, уже просматривал слепки из памяти юноши-официанта. Разбрасываться временем было просто преступно.

Академик помассировал виски и снова склонился над экраном. То, что удалось выудить из мозгов официанта «Темной Ночи», слабо поддавалось стандартному объяснению.

Вот момент внедрения вируса в человеческую оболочку – появилась смазанная картинка, видимая глазами жертвы.

Всё, теперь вирус – полноправный хозяин в теле этого землянина. Смертельно ли такое вторжение для человека? Боб не мог сейчас однозначно ответить на этот вопрос, ведь еще ни один вирус Шо не проделывал подобных «трюков». Пока что, обеззараженный и живой официант своим состоянием демонстрировал то, что жертвы вируса-переселенца, которого академик предварительно окрестил «Мигрантом», остаются целы. По крайней мере, снаружи.

Боб перекрутил, загруженную в коннектер, память на нижние слои – вот здесь интересный кусок. Рука зараженного официанта наклеивает на поверхность большого зеркала прозрачную пленку.

Через несколько секунд пленка растворится, оставив на своем месте мерцающий след – характерный признак вшитого вирусного кода.

Эти манипуляции были хорошо изучены в НИИ и пристального интереса для науки не представляли. Любопытно было другое, теперь этой работой занимался не хирург, как обычно, а вирус-мигрант!

Еще академика привлек странный маневр – на противоположенной, от внедренного вирусного кода, части зеркала мигрант наклеил еще один кусок искажающей материи. Но это был не вирусный код! Из мерцающего пространства появился светящийся силуэт, по очертаниям походивший на одушевленный сгусток энергии!

- Дверь. Это, должно быть, подобие Врат для вирусов – предположил вслух Боб. – И новый неизвестный вид паразитов. Сразу два открытия – газообразный фантом и мигрант, выпустивший его на волю... Многовато для первого знакомства.

Ученый еще ниже склонился над монитором коннектера, разыскивая какой-то важный эпизод.

- Ага! Вот ты где!

На этот раз в поле зрения зараженного официанта появился Сид. Видно, как тестер готовит инфицированный участок зеркала к обеззараживанию, не замечая следящего за ним человека.

- Всё по инструкции, – удостоверился Боб.

Неожиданно тело Сида, занятого своей работой, подлетело под потолок, сраженное сильнейшим разрядом, по своей структуре напоминавшим электрический.

- Внедрение фантома в оболочку, – дрогнул академик.

Замерцавшие лампочки в помещении, как бы подумав, еще раз моргнули и разом погасли. Раздались приглушенные крики недовольных посетителей заведения.

Сид поднялся и, как ни в чем не бывало, направился навстречу притаившемуся официанту.

- С прибытием, господин, – приветствовал голос, принадлежавший мигранту.

- И тебе не кашлять, – сиплым незнакомым голосом ответил Сид. – Только господин у нас один. И звать его Шо. Меня зови Верион.

- Ты чувствуешь силу агорианского духа в себе? – полюбопытствовал официант.

- Будешь много знать – быстро протухнешь. Работа с духом не входит в компетенцию младшего клана.

- Молчу! Каковы будут указания?

Сид-вирус провел рукой по щеке, отчего пепел от двухдневной щетины Сида-тестера размазался по его лицу боевой раскраской бутафорского индейца:

- Что это? – он посмотрел на запачканную ладонь.

- Подпалили немного тело, когда внедрялись, – с дрожью в голосе объяснил мигрант.

- Нужно аккуратнее с ними. То-то я думаю, чего это от меня курицей жаренной несет?

- Это от меня, – робко оправдался официант. – Утка, зажаренная с ананасом. Четвертый столик.

- Хорош болтать, четвертый столик, – прервал его вновь прибывший вирус. – План простой, как твоя ДНК. Встречаем следующего тестера, благо он быстро явится на сигнал зеркала. После мы его немного портим, и он раненой куропаткой трусит к своему папочке, латать дыры. Шагаем следом, подходим к калитке и находим заветную кнопку, на которую жмут эти примитивные существа, когда хотят домой. Вуаля!

- А вдруг они не кнопку жмут?

- Мда-а-а… Прости, дружок, но ты тоже, кажется, не сложный. Сэкономил Шо на интеллектуальных способностях копиров. Определенно сэкономил.

- Копиров? – повторил Боб, не отрываясь от монитора коннектера. – А я уже его мигрантом успел окрестить.

Вирус оценивающе оглядел копира с ног до головы:

- Меняемся телами. Я в обличие официанта встречаю жертву и веду за ней наблюдение.

- За Серафимом, – охнул, догадавшись, академик.

- А ты, по моей команде, выводишь его наружу и делаешь в нем маленькую, я предупреждаю, маленькую дырочку, – продолжил вирус.

- А чем?

- Да хоть пальцем! – вспыхнул верион.

- Пальцем? – не понял едкой иронии копир.

- И с кем мне приходится только работать, – горько констатировал верион. – На месте сориентируемся!

- А как мне его из ресторана выманить? – не унимался туповатый копир.

- За тебя уже всё придумали, мой одноклеточный дружок. Несколько смен нарядов, я имею в виду человеческих оболочек… Впрочем, кому я все это объясняю? Сейчас твоим основным делом будет передача в мое пользование эксплуатируемой тобой особи и конспиративные действия, типа – сидеть и не высовываться.

- Понятно…

Экран коннектера залил яркий свет. Картинка на дисплее заморгала и пошла ровными горизонтальными полосами. Видимо переброска вирусов между телами нарушила целостность архивов памяти у юноши-официанта.

***

Боб наморщил лоб. Он еще раз прокрутил индикатор коннектера, нашел место, где тело Сида под действием разряда пушинкой взлетает под потолок, и выключил прибор.

- Влипли…

- Не тяни! – взмолилась Ката.

- Какое количество персонала сейчас находится на субстрате?

- Не знаю… - пожала плечами дочь. – Тебе видней. Как всегда, наверное. Около ста двадцати агорианцев. Но при чем здесь сейчас это?

- Произведи пеленг! Мне нужно знать о судьбе каждого! Живо!

- А что делать с Серафимом? Ты-то хоть не забыл взять с собой улавливатель? – робко спросила Катарина, которую, в первую очередь, заботила жизнь собственного мужа. – Нам ведь еще его дух нужно отыскать. И Сида. Он тоже в отключке недетской.

- Недетской, – зло передразнил Катарину отец. – А что тогда детский сад развели? Без оборудования прикатили?

- Пап, ты что? – охрип от обиды голос ловчей. – Еще кричать на меня взялся! Я говорила тебе – не посылай Серафима на Землю! Хорошо, хоть присмотреть за ним решила! Вот как чувствовала!

Боб лишь кивнул в сторону прихожей:

- Там где-то ваш улавливатель.

Хмурая Катарина пулей вылетела из комнаты.

***

- Ни одного маяка! – Боб удрученно развел руками. – Сид ничего после себя не оставил.

- Может шарманка поломалась? – предположила Гренадерша, и легонько пнула улавливатель.

- Осваиваем новые методы ремонта высокочувствительной аппаратуры? – двинулся на нее взведенный до предела Борк.

Даже он – всегда спокойный, как сытый ленивец, готов был сейчас сорваться. Шутка ли? Ведь никто из отряда даже предположить не мог, что увидит нечто подобное. Они так привыкли поджаривать хирургов, что перестали считать вирусы опасными. До такой степени - смертельно опасными.

- Может и поломалась, – остановил порыв Борка академик, старавшийся своим примером поддерживать позитивный настрой в команде. – Проверим еще раз. Теперь очередь Серафима.

Пальцы ученого, набирающего данные, заскользили по овальной металлической пластине улавливателя.

- Есть! Маяк!

- Где дух? – в один голос выдохнули ловчие.

- Стоп! Два маяка! – поправился Боб, сверяясь с информацией на приборе. – Один из пеленгов совсем рядом! В соседней комнате. В соседней комнате? – сам же своим словам удивился академик.

Грюндя кинулась в коридор. За прикрытой от лишних глаз дверью пряталась Юляшка, которую взрослые, душевного спокойствия ради, в спальню с бесчувственными агорианцами не впускали.

- Ты что здесь делаешь? Подсматриваешь? – сердитым тоном начала было ловчая.

- Грюндя, приведи, пожалуйста, девочку, – как можно деликатнее попросил Боб.

Юляшка показала язык опешившей ловчей и без дополнительных приглашений юркнула в спальню.

- Я, так понимаю, являюсь особо важной персоной? – сияя, спросило дитя.

- Очень важной! – подыгрывая ей, улыбнулся в ответ академик.

- А что мне за это будет?

- Все, что хочешь!

- Это вы зря так опрометчиво, дедушка. Я губу раскатывать умею!

***

Если смотреть на дух Серафима сквозь стеклянный бокс, в котором он находился, можно было различить практически незаметные признаки жизни – дух реагировал на свет и колебания. Если его немного встряхнуть, то светящиеся частички, составлявшие его видимую основу, старались прижаться поближе друг к другу. Если направить на дух яркий солнечный свет, то частички с огромной скоростью начинали хаотично носиться внутри парообразной основы.

Процедуру изъятия Юляша перенесла стойко. И хотя она ойкнула, когда скальпели мнемона – инструмента, разительно похожего на тридцатищупальцевого осьминога – как в масло, вошли в ее худенькую шею, все прошло успешно. Конечно, она немного поудивлялась тому, что после операции не осталось, как она выразилась, болячек и даже малюсеньких дырочек, но лишних вопросов задавать не стала.

Глаза Гренадерши, решившейся мельком взглянуть на освобожденный дух Серафима, были полны первобытного ужаса.

- Ваще, катастрофа, – прикрыв глаза руками, неуклюже отбежала она подальше от бокса. – И как еще некоторые в медицину идут? Инту, ты маньяк что ли?

- Это почему еще? – обиделся доктор.

- Ну, как можно этому учиться полжизни? Мне только после одного взгляда заплохело.

- Так, прекратили мне тут руками размахивать, а то, неровен час, бокс с духом на полу окажется, – прикрикнула на свою команду Катарина. – Где Боб?

- Картинки смотрит, – недовольно пробормотала Гренадерша.

- Он изучает карту местности, – поправил ее Инту. – А именно, того места, где обнаружен второй маяк.

- Ну, или так, – насупилась громила. – Мое дело – мозги высасывать, а не про карты докладывать!

- Я уже посмотрела на твою стойкость, – хмыкнула Ката. – Чуть пластом рядом с боксом для духа не легла. Дух в глаза не видела, а туда же - мозги она высасывать собралась. Тут, мне кажется, кто-то от уколов до сих пор бегает. Нужно подробнее ознакомиться с твоим досье.

- А, ну! – замахнулась на захихикавшего Инту, великанша. – А то щас не побоюсь на твой дух взглянуть!

- Есть точные координаты! – послышался голос академика.

- Аут, девочки! – замахала на ловчих руками Катарина и поспешила на зов.

***

Экстренное собрание, которое Боб решил проводить на кухне, было открыто. В связи с внештатной, и без того гнетущей, обстановкой, академик разрешил не соблюдать строгого формата и позволил всем желающим налить себе чай.

- Но без чавканья мне! – предупредил он, на что Гренадерша виновато опустила голову.

Юляша была здесь же – она приготовилась расправиться с двумя килограммами премиальных конфет, отчего собрание казалось ей не таким уж и пропащим делом.

Боб вышел из-за стола и встал перед собравшимися. Откашлявшись, он начал:

- Прежде всего, мне кажется, что наступило время официально сообщить вам о нескольких принеприятнейших новостях. У нас потери… Это Сид… И двадцать семь сотрудников НИИ, находившихся с заданиями на Земле. Пока с ними не удалось наладить никакой связи. Признаться, я даже не могу представить, что произошло с этими агорианцами…

Голос разволновавшегося Боба вдруг осип, и он замолчал, ожидая, пока тот вновь вернется к нему в нужном тембре. Катарина вдруг шмыгнула носом и отвернулась.

- Чего ты? – удивилась Грюндя.

- А ты умеешь замечать, то что видеть совершенно не обязательно, – язвительно заметил Борк и скривился так, что Гренадерше для облегчения совести захотелось выброситься из окна.

- И кто тебя в психологи к нам взял? – удивилась она. – От тебя кривая мысленных попыток суицидов ползет только вверх.

- Ладно вяжешь, – явно не твое авторство. Инту что ли втихаря цитатами «благоухает»?

Сидевший рядом с Грюндей доктор практически сполз со стула.

- Далее, – даже не прерываясь на судейство в межличностных перепалках, продолжил Боб. – Есть и хорошая новость – дух Серафима найден. Более того, одна часть уже добыта, – он ласкающим взглядом окинул замаранное в шоколаде личико Юляшки. – Другая идентифицирована. Маяк засечен на территории данного поселения землян, а значит, группе необходимо мобилизоваться, чтобы произвести изъятие духа на месте или как можно оперативнее доставить землянина сюда.

- Для ковыряния у него в шее стальной каракатицей, – закончила монолог сообразительная Юляша.

Ловчие прыснули в кулаки и даже Боб, с трудом сохранявший равновесие, улыбнулся и многозначительно посмотрел на Катарину. – «Ну? И когда похожая пигалица будет у меня во внучках?».

Ката кивнула на соседнюю комнату, в которой покоилось тело Серафима, и чуть заметно пожала плечами. – «Когда мужа разбужу».

- Теперь, к самой неприятной новости, – «потемнел» Боб. - Мы столкнулись с верионом - новым, очень опасным вирусом, собирающим дух агорцев для своих, пока мне неизвестных, целей.

- А может быть нас просто стали уничтожать? – Борк пытливо взглянув в глаза Бобу.

- Может быть. Но то, что новый вирус настойчиво интересуется духом и даже переживает за его количество и целостность – это факт!

- Да! – вдруг с готовностью подтвердила Юляшка, не отрываясь от процесса ликвидации конфет. – Дяди, которых вы называете вирусами, очень радовались, когда узнали, что в том дяде с улицы…

- Серафиме, – назвала его Катарина.

- Да. Дяде Серафиме много какого-то вашего духа. А потом один из них пересел в маму, и она зачем-то захотела ковырять у дяди Серафима в носу… - Юляша вдруг замолчала и скривилась, силясь не разреветься.

Катарина приобняла ребенка за хрупкие плечики. Чем еще можно утешить ребенка, у которого мама сбежала в окно четвертого этажа?

После нежных рук ловчей Юляшка немного успокоилась и растаяла. Она уткнулась носом в грудь агорианки и с силой вдохнула воздух.

- Ты почти как мама пахнешь, – сообщила она. – Можно ты будешь маминой заместительницей, пока не вернешь ее обратно?

Конечно, какой разговор мог быть об отказе? Да и отказываться, если честно, Катарине совершенно не хотелось.

- Для чего нас уничтожать? – развела руками Гренадерша, обращаясь к Бобу.

- Ведь мы такие белые и пушистые! – снова принялся ерничать Борк. – Как тараканов их шлепаем! А так – ну, вылитые святоши!

- Но я ведь не знала! – попыталась обелить себя Грюндя.

- Чего не знала? Того, что они категорически против твоих методов принуждения к миру? – хохотнул Борк.

- Я постараюсь со всем этим винегретом разобраться! – поспешил заверить хмурящихся ловчих Боб. – Но на это время мне придется заблокировать все Врата на Земле.

- Есть основания? – настороженно взглянул на него Инту, у которого чувство добровольного замуровывания себя живьем, вызвало ответное чувство тотальной обреченности и предательской рези в области живота.

- Есть, – признался академик. – Я подозреваю, что Шо нащупывает себе лазейку в Агорию.

- Через Врата на субстрате? – охнул Борк. – Вот жук!

- Именно, – кивнул Боб. – Ведь легальный путь на родину ему заказан. Защитный экран уничтожит его, как только он попытается переступить через агорианскую границу.

- А Врата на Земле – это не меньше сотни дыр! – сделал вывод Борк. – И защиты не имеют!

- И именно поэтому я принимаю нелегкое решение заблокировать их все одновременно, – закончил Боб.

***

Доев призовой кулек с лакомствами, и окончательно успокоившись в объятьях тети Кати, Юляша решила, что на этой ноте заседание можно бы плавно заворачивать к финальному рубежу. Однако от мамы она буквально кожей впитала постулат о том, что вежливые девочки могут перебивать взрослых только когда молоко сбегает. Или в день своего рождения. И то, только в случае, когда сбегает молоко. Однако, ни того ни другого не намечалось. А вот за любимую кошку ей становилось все тревожнее и тревожнее.

Поэтому, внутренне посчитав до трех, она все же решилась кашлянуть в кулак, привлекая к себе внимание старших.

Ловчие обернулись на сигнал, и Юляша, растянув губки в сильнейшей благожелательной улыбке, от которой немного сводило челюсти, обратилась к Бобу:

- Уважаемый дедушка! Мне кажется, что ваш сундучок живет очень активной личной жизнью, которая угрожает моей Муське. Не могли бы вы его немного успокоить?

Академик, как ошпаренный, вскочил со своего места и понесся в коридор – прямиком к взбесившемуся багажу, который и впрямь как живой подпрыгивал и перелетал с места на место, пытаясь накрыть собой кошку – фыркавшую на кейс, но не оставлявшую законных территорий.

- Боб, что ты там еще притащил? – вскрикнула Катарина, и кинулась помогать отцу отлавливать взбрендивший багаж.

- Я сам! – как раненый вепрь вскричал Папсик. Однако, когда до цели оставался какой-то метр, крепость дрогнула и крышка кейса приподнялась. В щели показалась тряпичная мордочка песика, которая сообщила:

- Замок откройте, да? У меня чемоданофобия и свободофилия одновременно.

Юляша, увидев такое сокровище – настоящую живую, но совершенно игрушечную тряпичную собачку – захлопала в ладоши и запрыгала от восторга на месте.

Катарина лишь охнула:

- Мы все обречены…

Ее тело сползло по стенке, и упокоилось на полу, подавая признаки глубокого обморока.

- Падучка, – со знанием дела констатировала Юляшка.

7 глава

Катарина склонилась над Серафимом.

- Еще немного, и сквозь него будут видны обои на противоположной стене.

Тело законного мужа приобрело отчетливую прозрачно-студенистую структуру, и даже Боб сдался, который, ссылаясь на чрезмерную мнительность Катарины, до последнего уверял ее, что Серафим просто вымотался на работе.

- Боб, вот вы с Шо копья тут друг о друга ломаете – никак не сломаете, а страдают невинные агорианцы! Посмотри, Симе совсем плохо! Мало того, что вы битву титанов никому не нужную затеяли, так ты меня еще локально добить решил! Зачем ты притащил Джарка?! Ты же знаешь, что случается, когда это исчадие появляется в моей жизни?

Юляша, державшая на руках матерчатого щенка, прижала животное к груди:

- Что случается? – она заглянула на самое дно глаз Папсика. – Расскажи, дедушка!

- Да, расскажи, дедушка! – съязвила Ката.

У Джарка действительно имелась одна поразительная, но до крайности неприятная способность становиться эпицентром массы катастрофических событий, происходивших вокруг его собачьей персоны. В отличие от окружающих, Джарк выходил из этого океана несчастий совершенно сухим.

Конечно, Боб пытался включать логику и диалектический материализм на самую полную катушку, и вспомнить, что мистика – это глубоко законспирированный обман, но личный опыт был неумолим – Джарк все основательно портил, хотя не прилагал к этому никаких усилий.

Молния полоснула горизонт поперек и ухнула стотысячным хлопком.

- После, – не на шутку разволновался Боб, явно уходивший от темы, в которой фигурировал матерчатый песик. Хотя сейчас, действительно, было не до семейных сцен. – Я никогда не встречал такой напряженной атмосферной активности! – и тут Боб был прав – в небе творилась какая-то бесовщина.

- А прозрачного Серафима встречал? – холодно осадила его дочь. – Чем же тебя так удивляет гроза, что желе на кровати, ранее являвшееся моим супругом, кажется тебе чем-то весьма обыденным? – пошла она в наступление. – Может быть тем, что за умными формулировками и толстючими линзами очков легко спрятать свою полную растерянность? Ведь легче же рассуждать о взаимосвязи накрапывающего дождика с невменяемостью твоего бывшего напарничка, чем думать о том, к какому бы классу млекопитающих стоит причислить нечто, ранее называвшееся Серафимом? А?!

- Может, к дельфинам. Сухопутным? – порекомендовала Юляшка. – Или к ламантинам?

- Может, моя девочка, – ответила Катарина, сверкая на отца глазами. – Дедушка у нас большой ученый, пускай он и определит, что за зверушка тут получилась.

- И чем его кормить! – радостно добавила малышка.

- Ага, – кивнула Ката. – И кого от него рожать!

Небо снова озарила вспышка и перекошенное лицо Боба от этого, холодящего душу, эффекта стало еще страшнее.

Бабах!!! – натужно разорвалось чрево грома прямо над головами агорианцев.

- Смотрите! – вдруг во весь голос закричал Боб и насколько позволял возраст и животик второго размера, кинулся на балкон.

Грозовые тучи неслись по небу навстречу друг другу с угрожающей скоростью. Можно было подумать, что наблюдаешь на небе перевернутый, волнующийся в шторм, океан. Тучи, накатывая друг на друга, катились девятибалльными валами.

- Вот это вам дедушка и физическая география за пятый класс… – раскрыла рот от изумления Юляшка.

- За шестой класс, – поправил ее звонкий голос.

Девочка вздрогнула и отбросила щенка подальше от себя, который упав, громко тявкнул от боли.

- Прости, никак не привыкну, что ты человекоговорящий, – извинилась Юляша и жестом пригласила Джарка обратно на руки.

- А я не привыкну, что ты меня об пол все время колотишь, – пожаловался песик, но навстречу полюбившейся хозяйке все же поковылял.

Шквальный ветер, который после начала грозы, только усилился, стал рвать провода и футболить громадными ветками. Треск ломаемых, под неистовой силой твиста, деревьев придавал картине этого хаоса законченность – казалось, что еще немного и небо, действительно, обрушится на стонущую – взывающую к пощаде - землю.

- Чего-то я боюсь, – призналась Юляшка и прижалась к Катарине.

- А я-то как боюсь! – дрожа всем своим матерчатым тельцем, тявкнул Джарк.

- Дурачок, – приободряющее улыбнулась ему девочка. – Я за дедушку на балконе боюсь. Еще чуть-чуть, и его ветром сдует!

Пробежавшая через куполообразный небосвод огненная стрела, осветила замерший город гигантской фотовспышкой, заставив даже смелую Юляшку отшатнуться от окна.

- Что, даже такое не страшно? – завизжал трусоватый Джарк.

- Не очень, – уже не так уверенно ответила Юляшка. – Мама говорит, что молнии Бог пускает, когда на грешников сердится. Я сегодня вроде не грешила. А ты?

- А мне нужно домой! Катарина, срочно такси к подъезду! – в дрожащем голоске четвероногого песика появились истерично-повелительные нотки.

- Тебе какого цвета?

- Что «какого»? – не понял Джарк.

- Катафалк какого цвета вызвать? – уточнила ловчая и коброй зыркнула на животинку.

- Вишневый! – как резанный завизжал Джарк и попытался зарыться в складках Юляшкиного платья.

Катарина восприняла трусливый пассаж на свой счет и довольно ухмыльнулась. Сейчас она стояла к окну в пол-оборота и не могла видеть обрушивающегося небесного вала, сотканного из кусочков молний, мутной воды и черных обрывков плотного тумана.

В серванте, с возрастающей частотой зазвенели фарфоровые тарелочки и брошенная в них мелочевка.

Тяжелая осязаемая волна густого вязкого жара ворвалась в квартиру сквозь дрогнувшие рамы. Во всех комнатах одновременно послышался звон выдавленного стекла.

- Мамочки! – сквозь гул стихии послышался слабый хор девичьих голосов.

Угольная тьма накрыла город непроницаемым саваном.

Последнее, что запомнила Катарина, были умоляющие глаза Боба, из последних сил цепляющегося за балконные перила.

- Прос…ти...м…ня!

***

Секунду назад казалось, что жизнь так нелепо закончена на полуслове.

Не дописан тот глупый короткий стишок, который она посвящает каждому дню своей жизни. Не дописан, потому, что к слову «люблю» в голове крутилась только абсурдная рифма «королю».

А в холодильнике так и останется кусочек агорианской черноперой семги – который оставлялся на лучший день – а теперь провоняет насквозь весь холодильник, потому, что никто его не съест. Никогда.

И личный дневник Катарина между книжками зря затолкала – теперь потомки, ну, или кто там заселится в ее пустующем жилище, узнают, что она тайком ела шоколад, хотя Серафиму поклялась, что никогда не будет…

- Мда… Какие только глупости в голову не лезут в финальные моменты жизни, – философски отметила ловчая и осмотрела фронт предстоящих работ. Осколки стекол, вода и уличный мусор – все это плотным слоем покрыло не только пол квартиры Жихиных, но и остальные поверхности, включая всю мебель. Мини-Апокалипсис удался на славу.

В комнате появился Джарк.

- Чего ты на меня уставился? – Кату аж передернуло, но казалось, машущий хвостик песика не стал от этого вилять медленней.

- Папа вас просят, – тявкнуло создание.

- Чего просят?

- Меня покормить, – не моргнув глазом, соврал Джарк.

- Тебе занавеску ножницами почикать или матрасом закусишь, мой матерчатый дружок?

- Колбасой.

- Хороша варежка у тебя, ничего не скажешь, – ухмыльнулась Катарина и, переступив песика, отправилась к отцу.

***

Завидев дочь, Боб нетерпеливо замахал ей рукой – скорее!

- Начнешь с плохой новости? Или, по новой традиции, с очень плохой? – сверкнула белозубой, но невеселой, улыбкой Катарина.

- Тебе бы все шуточки, да прибауточки шутить,– покачал головой Папсик. – Во время урагана приборы засекли рост патогенной активности неизвестной природы! Пятнадцатый класс опасности! Выше некуда! Это просто грязнейшее аномальное пятно, которое я когда-либо видел!

- И какие у тебя соображения на этот счет?

- Судя по колоссальным геомагнитным отклонениям, враг создал на планете большую энергетическую дыру.

- А проще?

- А проще уже некуда. Боюсь, что через эту нору Шо десантирует на Землю свою армию вирусов! Понимаешь, чем пахнет? Противник стягивает силы к границам! Границам Агории! Мне нужно срочно попасть в ближайшую конспиративную квартиру НИИ, чтобы немедленно выключить все Врата!

- Тебе? – с недоверием хмыкнула Катарина. - Давай диктуй, как их вырубить! Я все сама сделаю.

- Все у вас молодых просто, – крякнул академик. – Вырубит! Сделает! В том-то и дело, что я являюсь ключом. Система Врат идентифицирует меня, как верный пароль.

- А ты не боишься, что тебя… - замялась дочь.

- Нет, – сразу догадался ученый, что подразумевала Ката. – Бесчувственное тело отторгнется системой, как неверный пароль.

- Может быть, я тогда со своими ловчими попытаюсь эту дыру энергетическую заткнуть? – предложила Катарина.

- Вряд ли, – опустив глаза, пробурчал академик. – Я не знаю где ее искать. Во время геомагнитных аномалий вся аппаратура вышла из строя… И связь с Агорией…

- Что с ней?!

- Пропала…

В дверь позвонили. Ловчая автоматически выхватила нейтрализатор и направилась протестировать незваных гостей на предмет дружелюбия.

Это были ловчие, двумя часами ранее отправленные Катариной за «грязным» зеркалом в «Темную Ночь».

- Кто там?

- Открывай! Или тебе агорианский народный танец сплясать? – глядя в самый зрачок глазка, с нетерпением, свойственным только ловчим, которых, пронесшийся недавно, ураган встретил в городском сквере, гаркнула Гренадерша на весь подъезд.

Катарина приоткрыла дверь и быстро просунула в щель дуло:

- На том свете спляшешь! Куда Макар телят не гонял?

- На кудыкину гору, – ответила фразой-паролем Грюндя, и стряхнула с головы запутавшиеся в волосах крупные ветки березы.

- Проходим по одному – скальпы хирургов сдаем по курсу стакана яблочного сока, – распахнула дверь Ката.

- Что-то совсем цена на нечисть упала, – проворчал Борк и оттер пот со лба.

- Достали инфекцию? – появился в пороге Боб. – Операция прошла без осложнений?

- Абсолютно чисто! – отрапортовала Гренадерша. – Выбитый зуб охранника оказался кариесным, так что он еще благодарить меня должен за бесплатный вызов. Стекляшку вашу в тряпку, как велено было, замотали. Никому глядеться не давали.

- С тряпкой вы правильно поступили. Но почему опять мордобой? – насупилась Катарина.

- Внештатная ситуация.

- Что-то вы, ребята, зачастили! Как что – так у них внештатная ситуация. Чешите кулаки о вирусы. А за порчу людей буду вычитать из оклада! – повысила голос Ката.

- Стараешься, стараешься, а они! – заохала Грюндя.

- Ладно, ладно! – замахал руками на нее Боб. – Нашим ловчим о дисциплине лучше не заикаться!

- А я не знала, что наш шеф – заика, – шепотом сообщила Гренадерша стоявшему рядом Борку.

- С тобой пообщаешься – и тик получишь, – вздохнул ловчий.

- Тик-так? – уточнила громила.

- Ку-ку, – поставил «диагноз» Инту.

***

Серафим открыл дверцу холодильника и жадным взглядом пробежался по представленному ассортименту. Курочка – великолепно! Майонез – обязательно! Горчица не помешает.

Когда половина содержимого из холодильника красовалась на столе качающейся горой, очнувшийся тестер сидел среди всего этого великолепия. Натужно дыша, он глотал едва пережеванные куски еды, попадающиеся под руку и, обливая грудь, запивал их холодной минералкой. И хотя за окном золотилась первая робкая зорька, тестер находился за столом. Серафим был очень голоден!

Будет не лишним отметить, что по цвету, упругости и, самое главное, непрозрачности его кожи нельзя было поверить в то, что только сегодня ночью он был похож на огромный кусок потерявшего товарный вид холодца. В Серафиме полыхала жизнь!

Казалось, его совершенно не волновало то, что интерьер квартиры семьи Жихиных, в которой сейчас он так вольготно себя чувствовал, был совершенно ему не знаком.

Нет, конечно, волновало. Но превозмочь животное чувство голода агорианец был не в силах.

Серафим взгромоздил на большой ломоть хлеба не меньший кусок колбасы и собрался отправить его в рот.

- Влезет? – тихо поинтересовались за спиной.

Тестер вздрогнул и мясо чмякнулось на пол. Голос был знаком. Серафим обернулся и увидел Папсика. Боб стоял перед обнаженным тестером и без смущения зачем-то внимательно разглядывал его тело.

- Боб? – начал было ошалевший Серафим, но вспомнив об отсутствии какого-либо текстиля в зоне бикини, быстро прикрылся рукой и густо покраснел. – Что вы тут делаете?

Академик лишь отмахнулся. По его осунувшемуся лицу нетрудно было прочитать, что Боб в эту ночь бодрствовал.

- Со вчерашней ночи ты начал откровенно припахивать. Кхм… – сообщил он Серафиму. - Ну, как начал?.. Ты уже приличное время провялился на солнце и в духоте… В общем, смрад был невыносимый. И я помог тебе, кхм… трансгенерироваться.

- Спасибо, шеф! Я знал, что вы найдете меня по маякам! – кинулся было трясти руку своему спасителю Серафим, но Боб поспешно вырвал ладонь и с нотой оправдания в голосе произнес:

- У меня не было выхода.

Почувствовавший неладное, Серафим только тихонько ойкнул. Такие формулировки ничего хорошего не предвещали.

- У меня всё на месте? – аккуратно прощупал почву Серафим и осмотрел свои руки и ноги.

- Угу.

- И ничего лишнего тоже нет?

- Ну, как тебе сказать… - замялся академик.

Серафим с силой потер виски и на миг сжал их пальцами так, что перед зажмуренными глазами забегали светящиеся паучки.

- Не нужно! – тестер поднял руку и громко задышал, отгоняя приступ паники. – Я должен приготовиться!

- Окей, – согласился Боб, и пока Серафим настраивался, деловито пощупал его плечо.

- Всё! Я готов! – тестер приободрил себя хлесткими ударами по щекам.

- У тебя вместо духа куриный бульон, – без вступления сообщил Боб. – Немного недосоленный, но вполне функциональный. К той части духа, которую мы выудили из девочки, я должен был влить замещающую жидкость, иначе ты бы уже сегодня обнимался со своим прапрадедом.

- Это навсегда? – униженным шепотом спросил Серафим. – Я имею в виду, быть накачанным бульоном.

- Нет. Как только мы найдем носителя второго маяка, твой дух не будет нуждаться в дополнительных стимуляторах.

- Второй носитель – это хлипкий юноша, который попался мне на какой-то аллее.

- Хлипкий? Хорош хранитель!

- У меня не было выбора. Точнее, сил.

- Ладно, найдем твоего носителя, – утешил Серафима академик.

Он еще раз потыкал пальцем в плечо и грудь Серафима, что-то проверяя, и оставшись довольным результатом, скомандовал:

- Одевайся. Тебя ждет зараженное зеркало. Ловчие вчера доставили его из ресторана. Нужно повнимательнее изучить вирусный код. Вытащишь его для меня? Кстати, почему заражающая поверхность еще цела?

- Вы же, точнее не вы, Сиду отдали распоряжение о прекращении работ на Земле. А потом он меня чуть не убил, – сбивчиво попытался оправдать свой провал Серафим. – Тут такое было! Даже не знаю с чего начать!

- Всегда советую начинать сначала. Хотя я уже провел небольшое служебное расследование, и располагаю некоторой информацией, – кивнул Боб. – Кстати, мне ловчие доложили, что не успели тебя прикрыть по причине твоего исчезновения с мониторов их коннектеров, – прищурился академик.

- Батарейки, наверное, сели, – неумело соврал Серафим. – На моем.

- Батарейки?

- Они самые, заразы, – часто-часто закивал тестер.

Пусть лучше так, чем кто-то узнает, что коннектер он отключил по своей воле, находясь в сознании и немного затуманенной от шпионской горячки памяти. Причиной обрыва всяческой связи с отрядом ловчих явилось мускульно не подкрепленное желание Серафима добыть боевой трофей, в виде зараженного Сида, единолично.

- Ладно. Дожевывай, и за работу, – наконец отстал с расспросами Боб. – Мне необходима вся информация о внедренной в зеркало инфекции.

- Я уже его проверял, – поспешил отчитаться Серафим, однако ученый остановил его.

- Обрати особенное внимание на большое пятно напротив.

- Напротив? – удивился тестер.

- Если ты увлекаешься коллекционированием, то обрадую тебя – вряд ли тебе когда-либо доводилось наблюдать подобную аномалию ранее.

- Все так серьезно?

- Помнишь, ты спрашивал, балуюсь ли я японскими аллегориями?

Серафим кивнул.

- Так вот, правой ногой ты уже успел пощекотать гланды одному мерзкому дракону.

Тестер вздрогнул и выронил чайную ложку, чмякнувшуюся на большую керамическую тарелку.

- Не шуми, – шыкнул на его Боб.

- Кому там не спится? – туту же послышался сонный голос Катарины из соседней комнаты.

- Это кто? – ошалел Серафим.

- Это никто, – растерялся Боб.

Академик даже не надеялся на чудодейственное действие куриного бульона и хотел лишь поддержать тело Серафима в состоянии контролируемой комы, но чтобы вот так – застать его поутру на кухне – этого Боб никак не ожидал. Ученый закусил губу. Сейчас голубки встретятся и!..

- Я не понимаю ваш французский, – тяжело засопел Серафим. - Как это никто? Мне вот чудится до дрожи знакомый голос! - он метнул в Папсика сноп маленьких разъяренных молний.

- Что за дискуссионный клуб в шесть утра? – потягиваясь, вошла на кухню Катарина и, лицезрев перед собой живого и здорового мужа, охнула.

- Ну, рассказывай, – грозно приподнялся из-за стола тестер. – Какими судьбами на субстрате? Да еще и в этой фривольной пижамке!– ревнивец раздувал ноздри и переводил разоблачающий взгляд с Боба на Катарину и обратно.

- Против этой пижамки, ватник - настоящая купель разврата! И прекрати истерить! Такую необоснованную неуравновешенность я видела только у нашей учительницы геометрии, когда мы для нее всем классом скинулись на затяжной прыжок с парашютом! - взяла бразды диалога в свои руки Катарина.

Конечно, она была шокирована не меньше Боба, но нужно было срочно выкручиваться. Ведь Серафим даже не догадывался, чем в действительности занималась его благоверная. Поэтому Катарина перешла в наступление, с использованием запрещенных приемов:

- Я-то в пижаме, а вот ты в чем, мой спящий принцесс?

- Дорогая! – привставший из-за стола тестер, стыдливо прикрылся.

- Не дешевая! – согласилась жена. – А ты что там такое прячешь? – она указала взглядом на руки мужа. - Сокровища Тортуги? Или что-то из Китая привез, где сейчас должен находиться? В рамках служебной командировки! Господин-хороший? – ткнула пальцем в грудь Папсика разошедшаяся Катарина. – Почему ваши сотрудники промахиваются мимо места заявленного назначения на несколько тысяч километров?

Серафим затравленно глянул на Боба – ну, же, выручай!

Академик бессильно пожал плечами – самому бы не досталось…

- Кстати, чем это так воняет? – принюхалась Катарина. – Вы не чувствуете? Каким-то протухшим бульоном.

8 глава

- У вас шнурок развязался!

- Спасибо.

- Эй! У тебя вся спина белая!

- Угу. Меня уже предупредили.

Ловчие шагали по городу со смешанным чувством удивления и робости. Они оглядывались по сторонам – те же улицы, те же люди, но как же все разительно изменилось!

Серафима, у которого от куриного бульона случилось непредвиденное вздутие живота, было решено оставить «на хозяйстве» – поправлять здоровье. Как бы это кощунственно это не звучало, но недуг даже пришелся кстати. Ведь присутствие Серафима в рядах боевой группы сильно сковало бы Катарину, как большого специалиста по рукопашному бою и стрельбе по движущимся мишеням.

Конечно, она успела предупредить отряд о временном выходе из командного состава ловчих, назначив своим заместителем опытного Борка, и в присутствии мужа играла роль прибывшей на субстрат жены декабриста. Точнее, срочно вызванной Бобом подруги пострадавшего на задании тестера. Примерить на себя венок безбрачия Катарине пришлось исходя из сложившихся конспиративных реалий – бойцы не подозревали о «закольцованности» своей командирши, считая Серафима банальным ухажером.

Ловчие втихаря перешучивались и хихикали, за что тут же получали от Каты не только на орехи. Но долго так продолжаться не могло. Отряд и так еле-еле вытащил Катарину из квартиры – Серафим категорически отказывался оставаться один, а у нее не было возможности быть его сиделкой.

***

- Зачем Катарине-то за духом бегать? – отпала челюсть у припахивающего бульоном тестера, когда он узнал о предстоящей прогулке жены в сопровождении своего бородатого шефа.

- Не обсуждается, – прервал его Боб. - Гражданские, по инструкции, должны находиться на субстрате под протекцией высшего по званию. Значит, меня! Выполняем! На счет «раз» - расходимся! Ты – выковыривать вирусный код из зеркала, Катарина – за мной!

- Не нравится мне все это, – поделился Боб с Катариной терзающими мыслями, когда расстроенный тестер захлопнул за их спинами входную дверь. – Серафим смотрит на меня волкодавом. Может тебе стоит раскрыть истину?

- Рассказать и то, что я твоя дочь? – пристально посмотрела в глаза отцу дочь, давая понять, что ее мужу может показаться интересным не только ее служебное положение.

- Может быть, – неожиданно согласился Боб. – А что? Мне хотя бы будет с кем на рыбалку ходить.

- Да, ладно, успокойся, – засмеялась Ката. – Он отходчивый. Тем более, мне приятно, что он ревнует. Это так романтично.

- Это так непредсказуемо, – покачал лысой головой академик.

- Ты же всегда считал его слюнтяем и хлюпиком!

- Кто, я? – встрепенулся Боб, но тут же быстро согласился. – Ну, да. Было немного. Хотя, если приглядеться, не такой он уж и безопасный.

Агорианка громко рассмеялась в голос и крепко обняла отца:

- Признал все-таки Серафима. Принял!

- Ну, как, принял? Присматриваюсь – засмущался своей мягкости ученый.

***

Итак, Боб, Джарк, против которого жарко протестовала Катарина, а также сама ловчая направились на зов сигнала второго маячка.

А вот у Гренадерши, Инту и Борка, случился незапланированный выходной. Еще с утра Юляшка оповестила всех домочадцев о начале приема подарков и поздравлений по случаю ее юбилейного – десятого – дня рождения! Посовещавшись, взрослые дяди и тети решили не портить такой знаменательный праздник ребенку. Поэтому ловчие вместе с именинницей были откомандированы Катой в ближайшее детское заведение – развлекаться.

***

Боб, еле поспевавший за стремительной Катариной, только и успевал отвечать на нелепости, которыми буквально сыпали все прохожие вокруг.

- Они сошли с ума? – не могла оправиться от шока дочь.

- Похоже, – с болью во взгляде рассматривал дурачащихся прохожих академик. – Как мне кажется, они все заняты одним - пытаются разыграть друг друга.

- Но зачем?

- Не знаю, – пожал плечами Боб. – Но ты же понимаешь, что теперь управлять таким материалом просто не представляется возможности? Они совершают абсурдные поступки. Это, наверное, характерная особенность патогенной деятельности нового вируса Шо.

- Еще одного?! – ужаснулась дочь. – Я уже со счету сбилась!

- Признаться, я не знаю – нового, или того, что вызвал прошлый ураган и сбой всей аппаратуры. Но я просто уверен в следующем - все эти шутнички, думаю, это только первые робкие попытки манипуляции людьми. А представь, что Шо может приготовить завтра? Ведь характеры людей могут превратиться в поведение кровожадных убийц. Они же тогда уничтожат себе подобных за считанные часы!

- Бр-р-р! Ужас! – передернуло Катарину. - Как думаешь, почему Шо этого еще не сделал?

- Мне кажется, что только по одной причине – он над этим работает. А вруны – это так, тестовая версия. Цветочки. Арбузы будут впереди. Ну, что вам, любезнейший? – снова остановился академик и в сотый раз выслушал популярную шутку. - Спина? Большое спасибо. Я сам ее покрасил – отправил восвояси очередного весельчака Папсик.

Катарина аж прыснула.

- Все-таки они такие забавные.

Она глянула на дисплей своего коннектера:

- Мы у цели! Сигнал уже на пике!

- Где?

- Прямо напротив нас. Двести метров. Худой молодой жердяй.

- Вижу.

Конечно, Хвостов не представлял прямой угрозы для тренированной Катарины, но кто знает, где сейчас находится верион, так умело взламывавший врата чужих тел, и чей затылок буровит его внимательный взгляд прямо сейчас? Ведь он давно мог оставить тело бедной Марии и подобрать для себя более комфортный «транспорт»…

- А поэтому огневая поддержка еще никому не мешала, – философски отметила Ката и вытащила из заплечного ранца нейтрализатор.

На изумленный вопрошающий взгляд отца она лишь пояснила:

- Сейчас можно не шифроваться, все вокруг и так ополоумели.

- Так, так! Гражданка, а почему это вы разгуливаете с предметом, похожим на огнестрельное оружие, типа, пистолет, по центру города? – полицейский вырос перед девушкой как из под земли.

Ловчая опешила и не найдя более разумного шага, ответила:

- У вас вся спина белая!

- Ага, – согласился полицейский. – Мне это уже говорили.

Катарина от удивления крупно сглотнула и непонимающе уставилась на Боба:

- Они что, не все из-за угла пуганные?

Тот лишь пожал плечами:

- Тестовые версии, как правило, нестабильны.

- Хотите, побеседуем в уютном отделении полиции? – добро-добро заглянул в глаза ловчей полицейский. – Пройдемте.

- А может он тоже шутит? – не обращая внимания на стража порядка, предположила Ката. – Сколько будет дважды два? – обратилась она к полицейскому.

- Сколько надо, столько и будет. Вы пистолетик сдали бы, – потянулся тот для того, чтобы экспроприировать совсем не гражданское орудие.

- Руки мыли? – холодно спросила Катарина и отдернула ствол на себя.

- Зачем? – опешил страж.

- Чтобы дыру в своей ноге стерильными руками зажимать, – кровожадно шикнула агорианка. – А то заражение можно получить.

Страж порядка на всякий случай отпрыгнул на шаг назад и, оказавшись на безопасном расстоянии, вдруг улыбнулся и, показывая указательным пальцем себе за спину, промурлыкал:

- У вас спина вся белая.

- Спасибо, помоюсь, – с облегчением выдохнула Катарина.

Полицейский вприпрыжку бросился в один из переулков, где и благополучно исчез из вида.

- Нестабильная работа нам на руку, – радостно заключил Боб, тоже без слов понявший, что в строгом полицейском включился вирусный рубильник. – Однако, в любой момент он может прийти в себя.

В подтверждение его слов этот же полисмен, придерживая кобуру левой рукой, во весь опор мчался к опешившим агорианцам.

- Ну, папаша, вы и ворона. Накаркали… - с досадой в голосе отметила Катарина. - И куда только его прыжочки девались?

Во взгляде стража порядка читалось стойкое желание расправиться с подозрительными типами. Однако, не добежав нескольких шагов, он резко затормозил и вытянувшись по стойке «Смирно!», доложил:

- А на городской площади мороженое бесплатно раздают.

Катарина мешком сползла к ногам включающегося-выключающегося и в голос истерически засмеялась.

- Гениально непрофессионально! – неодобрительно покачал головой Боб. – Халтура! – крикнул он, обращаясь к невидимому Шо.

- Радуйся, – закончив смеяться, но, все еще нервно всхлипывая, посоветовала дочь.

- Когда дело касается науки, я на стороне истины, потому как для всех ученых вкупе и для каждого по отдельности - она едина! – разошелся Папсик.

- У него пистолет большой, – кивнула дочь на стоящего тут же столбом полицейского.

- Это ты правильно заметила, – сразу притих академик. - А ну, кыш, кыш! Гулять! Гулять! – пытался мягко прогнать безумное существо, бывшее секунду назад бравым полицейским, Боб.

Как только страж порядка скрылся из вида, из кармана пиджака Боба высунулась матерчатая мордочка Джарка. Песик осторожно осмотрелся по сторонам и, не заметив смертельной опасности, многозначительно изрек:

- Нужно было у того верзилы-полицейского пистолет отобрать. Мало ли что? Не доверяю я этим землянам. Боб, мне требуется дополнительный сектор охраны. Желательно, внешний. Из десяти бойцов.

- Боишься, что раздерут на сувениры? Ты же у нас – звезда, – прыснула Катарина. – Не дрожи, тебя здесь пока никто не знает. К счастью!

Джарк злобно зарычал и спрятался обратно в кармане у академика.

- Проклятье! – не стесняясь, выругалась ловчая. – Пока мы тут любезничали с сумасшедшим полицейским, наш «клиент» смылся! Бегом за ним!

***

Молочный коктейль с пузырьками, пицца, мороженное с вишенкой, целое меню пирожных! Юляшка просто обожала детские кафе! Особенно ей нравилась «Лакомка». Она была здесь каждый день. Ну, практически. Ее маршрут в школу и обратно непременно проходил вдоль длиннющей и красочной витрины этого царства. Хотя внутри она бывала достаточно редко.

Проходя мимо заварных, птичьего молока и огромных кусков ровненько разрезанного торта, красующихся за стеклом, Юляша мечтала стать принцессой этого великолепия. Но маме было то не до калорийных посиделок, как она выражалась, то не до незапланированных трат…

Юляша маму жалела и особо не настаивала. Так, поплачет с часик для приличия, не больше. И все. Нет, так нет. Тем более, вместо сорвавшегося похода в «Лакомку», в качестве компенсации, Юляше, как правило, разрешался часовой просмотр мультфильмов. Если все сделать правильно, то час можно было растянуть до вечера. Все зависело от настроения мамы.

- Эх, мама, мама, и что бы ты без меня, такой сговорчивой, делала? – вздохнула девочка, и еще раз осмотрелась по сторонам.

Нежданно-негаданно она получила то, что хотела. И как! Даже не верилось, что этот праздник желудка для нее устроила тетя Катя и ее добренький папа – дедушка Борис.

Они так и сказали – весь день в кафе – твой! Ешь, пей, играй. В общем, ни в чем себе не отказывай. А мы на пару часиков отлучимся, дедушке новую пижаму присмотрим. И здоровую тетю Грюндю с ее братьями, за тобой присматривать, оставим.

Правда, тетю с братьями в кафе не пустили даже после того, как они со всеми тут предварительно передрались. В итоге, Юляшке пришлось очень просить тетю Грюндю не буянить и подождать ее в кафе для взрослых напротив.

Наверное, тетя Грюндя была очень голодна, потому что сразу же согласилась прекратить драться, но строго-настрого приказала Юляшке сидеть здесь и не высовываться.

- Если почувствуешь хвост, бей паразита вилкой в сонную, а мы уж сразу подоспеем, - дала непонятные рекомендацию тетя, и с братьями отправилась в заведение, находящееся через дорогу.

Юляшке очень хотелось, чтобы сейчас в дверях появилась мама и, увидев свою мышку, как она называла Юляшку, кинулась к ней со всех ног. Да так, чтобы каблуки на бегу поотваливались! Девочка, если честно, все время ужасно скучала по ней... И даже с таким трудом добытое мороженное с вишенкой, после нахлынувших воспоминаний, оказалось не таким уж и вкусным.

Почему десерт оказался завоеван с трудом? Да потому, что кассирши здесь очень странные. Ведут себя как полоумные. Это, впрочем, касается и посетителей.

С заказами вообще беда, и если бы Юляша была не по годам смышлена, то, вероятно, осталась и без имеющегося лакомства. Ведь чтобы получить этот вожделенный кусочек мерзлого молока ей пришлось попотеть, соврав тетеньке у кассы, что ей хочется карибского рома с солодковым корнем. Взамен, с ехидной улыбкой тетенька вручила ей мороженное, чему Юляша была рада несказанно, потому как из ранних заказов набралась приличная горка ненужных блюд.

Юляша встретилась глазами с пробегающим мимо официантом и, показав на тарелку борща на своем столике, отрывисто приказала:

- Принесите это немедленно!

Официант мигом подскочил к юной посетительнице, схватил тарелку и гогоча, унесся в недра кафе.

- Шутничек, – пробурчала Юляша, но результатом осталась довольна. Она уже сносно научилась общаться с окружающими. – Как тебе здесь, Михалыч? – Юляша поправила на стуле своего любимого медвежонка, пристроенного на стуле напротив.

Поймав взгляд мальчика, жующего с перекошенным лицом холодный телячий язык с хреном и горчицей, Юляша спросила:

- А сегодня что, международный день дурака?

С трудом дожевав содержимое, мальчик плачущим голосом пошутил:

- Девочка, у тебя на голове паук.

- Все с тобой понятно, даже разыграть смешно не умеешь, – приуныла Юляша и отвернулась от собеседника. – Пойду лучше еще что-нибудь закажу. Например, осетра, запеченного с бильярдными шарами. Или слона, фаршированного баобабами. Интересно, что мне дадут взамен?

Она подошла к стойке заказов и приветливо улыбнулась миловидной девушке в фирменном колпачке кафе:

- У вас ус отклеился.

Девушка смущенно хохотнула и залилась краской:

- Ой, мне этого никогда не говорили. Ну, что - ты уже выбрала что-нибудь, гадкое дитя?

- Консервированную анаконду и тарелочку кошачьего хлеба.

- У вас с моей младшенькой бабушкой прямо и вкусы одинаковые! – удивленно-умиленно взлетели брови девушки.

- А то, – подтвердила Юляша. – У нас, у начинающих пенсионерок, все по высшему разряду.

- Юляша!

Девочка резко обернулась на зов. Так быстро, как могла. Ведь только что она и мечтать не могла, что услышит этот голос. Такой родной. Такой близкий.

- Мама!!!

9 глава

- Мир сбрендил…

Костя вопрошающе уставился на своего кота:

- И эти люди еще имеют наглость посылать меня к психиатру?

Действительно, Хвостов был прав – ведущий новостей, которые так поразили совершенно адекватного Костю, порол откровенную чепуху.

- И к политическим новостям, – деловито отчитался диктор. – Вчера Монголия подписала Указ о своем принудительном присоединении к востоку России. На все попытки опротестовать это решение российской стороной, монгольское правительство ответило решительным «Фу!». Теперь, когда конфликт между странами находится в самом зените, русские дети объявили месячник неиграния в песочницах! Плачь, пустыня Гоби – никому не нужен твой песочек! – с надрывом сообщил диктор и грохнул пачкой листов по столу.

- Фигня какая-то, – немного вспотел от щемящей тревоги Хвостов и потряс головой.

- Фигня какая-то, – поддержал Хвостова ведущий спортивных новостей, – творится в Гамбурге, на Чемпионате планеты по нетяжелой атлетике. Титулованный бегун из Анголы не явился на соревнования, потому, что его, видите ли, не пустила мама! – бичевал прогульщика диктор. – А ведь вчера он уже договорился с парнями из тридцати пяти стран! Как можно назвать такое неспортивное поведение? Правильно, товарищи! Хлюзда! Которая, как вы знаете, всегда на правду выйдет!

- Я в шоке, – пробормотал Хвостов и судорожно схватился за пульт. Погасший экран телевизора немного успокоил разыгравшиеся нервы.

Костя подошел к зеркалу и пристально всмотрелся в отражение. Вроде, ничего не изменилось – такой же мученический взгляд и запущенная растительность на лице. Однако, то, что он увидел в отражении зеркала через миг, заставило его все же усомниться в собственной нормальности – на веревке, скрученной из простыни и занавесок, болталась его соседка. Конечно, никому не запретишь покорять межбалконные просторы на подручных средствах вертикального перемещения, но соседке Хвостова было, как минимум, лет сто пятьдесят!

- Людмила Сергеевна?! – обернувшийся Хвостов констатировал, что видение в зеркале было вовсе не миражом. – Вы таблетки что ли свои перепутали с колесами вашего внучика?

- Всё пучком, милок! – рапортовала бабулька, и, выпрямив ноги под прямым углом, не хуже заправского десантника, на одних руках лихо заскользила вниз.

Хвостов кинулся на балкон, но увидел лишь силуэт невредимой старушки, мелькнувший среди прохожих. Костя присмотрелся и обомлел. Сегодня среда, но на бульваре так людно, как в любой выходной день!

Он повернул голову и столкнулся взглядами с соседом справа – дядей Митей, любившим коротать время с сигареткой на балконе.

- Что всё это значит? – до неузнаваемости размыл формулировку Хвостов. – Праздник? – все-таки решил уточнить он.

- А то, – прищурился дядя Митя. – День взятия Бастилии. Сдалась, падлюка, таки.

- Ну, слава Богу, – на всякий случай, обозначил гражданскую позицию Хвостов и сиганул в комнату.

Он пробежался до кухни и, открыв морозильную камеру в холодильнике, зачерпнул горсть сухого льда. Часть замерзшей воды он отправил себе в рот, часть, на всякий случай, за шиворот.

- Ну, Хвостов, ты попал, – попытался найти оправдание увиденному юноша. – Такой молодой, и уже сумасшедший! Надо же! Это все Марго! А я - расплачивайся теперь за душевные раны!

Когда лед под рубашкой растаял, превратившись в мокрое пятно, Хвостов понял, что хладотерапия не приносит даже капли облегчения. Как, впрочем, и полный рот льда. Юноша выплюнул нерастаявшие кусочки и сморщился от боли – скулы неприятно свело судорогой. Так как других доступных средств он не знал, было принято решение о собственной капитуляции.

- Сдаюсь! – картинно поднял руки Хвостов и попытался изобразить киношный хохот душевнобольного.

***

Но если Косте показалось, что его проблемы может растопить июльский зной, то он ошибался. Улицы города также были заполнены абсолютно безумными людьми, пристающими друг к другу с глупыми шутками и странными розыгрышами. Нестабильное психическое состояние, однако, не мешало им наслаждаться своими маленькими удачами.

Хвостов понимал, что, скорее всего, в поликлинике его ожидает похожий прием, но решил на всякий случай удостовериться в этом лично. Однако сегодня, даже этим надеждам не суждено было сбыться.

На Костином пути возник целый отряд скаутов. Класс седьмой, на глаз определил он, и хотел было просочиться сквозь дружное семейство пионеров, но энтузиасты в разноцветных галстуках, почему-то сомкнули ряды.

- Родина нуждается в вашей помощи, гражданин! – выступил вперед самый рослый скаут, вероятно, выполнявший в отряде роль вожака.

- Я рад за оказанное доверие, но, к сожалению, тороплюсь! – отстранил мальчика Хвостов и продолжил движение.

Когда Костя шагал по тротуару вдоль какого-то модного бутика, в витринах гламурного магазинчика стояли те самые скауты и хмурясь, осуждающе зыркали на него. У входа в бутик Хвостова поджидал уже знакомый навязчивый вожак.

- Ты нужен нам! – протянул он руку дружбы Косте. – В тебе есть то, что необходимо нам!

- Я в дурдом – сдаваться, – пояснил Хвостов и боязливо отстранился от протянутой руки. – Давайте, я в следующий раз поделюсь.

Отойдя на приличное расстояние от скаутов, он обернулся – прилипчивые детишки не спускали с него грозных глаз.

- Какие навязчивые галлюцинации, – пробормотал Хвостов и неожиданно кинулся бежать.

Галлюциногенные скауты решили не отставать от беглеца и бросились вдогонку.

Силы быстро покидали нетренированное тело Хвостова, поэтому ближайшие из преследователей плотно сидели у него на хвосте.

Впереди показалось здание кинотеатра «Урожайный Синема Пэлас». Не раздумывая, Костя повернул к спасительному заведению соцкультбыта, надеясь затеряться в толчее зрителей.

Сеанс уже начался, поэтому в холле было пустынно.

- Хоть в чем-то повезло, – обрадовался Хвостов, не увидев на своем посту разрывательницу билетиков. Он юркнул во тьму большого зала и затаился на свободном кресле, выбрав как можно более темный уголок.

Показывали какую-то ахинею. На экране, посреди аккуратного газона, сидел мужик в плавках и передавал горячие приветы Тоньке. Мужик размахивал рукой, в которой был огромный ломоть арбуза, отчего периодически заляпывал объектив аппаратуры. Оператор протирал объектив, как оказалось, это и была Тонька, и отчаянно ругался на Саньку. Как оказалось, это имя носил главный герой.

Судя по окружающим видам - уличному нужнику и вызревшим кабачкам, маячившим на заднем фоне, картина ставилась на одной из местных пригородных плантаций.

Когда в кадре появился очередной персонаж – игравший роль отца оператора – который внес в сцену шампуры, полные хорошо прожаренного шашлыка, Костя немного заскучал.

- Простите, сегодня день авторского кино? – шепотом обратился он к зрителю, сидящему спереди.

Зритель обернулся и утвердительно кивнул. Костю обдало замогильным холодом – это был вожак скаутов.

Хвостов, не помня себя, кинулся бежать из зала.

***

- Скорее! – глухо заверещал в кармане Боба Джарк. – Убираемся отсюда! Я их чувствую!

- Кого их? – не на шутку разволновался ученый. Ведь никого кроме Мэт, матерчатый песик чувствовать не должен! Академик стал неистово вертеть по сторонам головой. Неужели, он увидит свою давнюю любовь? – Может быть, ты имел в виду «её», а не «их»? – переспросил академик, заглянув на дно своего кармана.

- Нет! – затравленно заголосил песик. – Я чувствую опасность! Холод, который может нести только враг!

- Ну, наконец-то, свершилось! – всплеснула руками Катарина. – Эта ходячая чумка хоть предупреждать нас взялась! А то раньше нарвешься на неприятности, и даже не знаешь, кого за это благодарить!

- Не виноват я! – заскулил песик. – Это были нелепые совпадения!

- Тут только экспертиза твоего пепла может показать – ты это или совпадения. Согласен на кремацию? Ах, ты! Он еще и на «молнию» решил застегнуться! А, ну, выметайся из кармана! Показывай, где твоя опасность!

Катарина действительно не отказалась бы сейчас от сверхсенсорной помощи Джарка, потому что исправно функционировавшие вчера сканеры, встроенные в прицелы нейтрализаторов, сегодня не подавали никаких признаков жизни. Благо еще, улавливатель чудом остался в строю и движущаяся точка на мониторе до сих пор высвечивает маяк.

- Ни за что не выйду! – уперся Джарк.

- Поверь, и я с тобой тоже ни за что, ничего и никогда, но того требует в корне изменившаяся обстановка. Мне почему-то не хочется подвергать опасности шкурку многоуважаемого и почетного академика. Тем более, если нам с тобой вдруг придется кого-нибудь догонять. Хотя велика вероятность, что и убегать.

- Убегать? – крупно трясущегося пса совсем разбил боязненный озноб. – Нам с тобой?

- Ну, хочешь, скажу «улепетывать». В любом случае, бороться со злом в паре с Бобом – это все равно, что взять себе в помощники моржа в кедах.

- В кедах? – обиделся Боб.

- Так что, мой храбрый дружок, нам придется недолго потерпеть друг друга, так сказать тет-на–тет, – не обратила внимания на обиду дочь. - А дедушка пока здесь в тени минералочкой побалуется.

- Папаня, вы записываете?! – возмутился песик. – Родную душеньку на смертоубийство послать хочет!

- Катарина! – попытался было урезонить дочь Боб. – Какой я тебе дедушка? Я еще вполне ничего.

- Так вот, если ты хочешь и дальше быть ничего, то смею напомнить, что ты – кабинетный царь вся НИИ органического материяведения. Царь, но там. А мы здесь! И здесь я - ловчая, номер ноль один, руководитель элитного боевого отряда оперативного реагирования! Так что, сейчас ты на моей территории. Прошу выполнять все рекомендации. А ну, в связи с военным положением, выметайся! – грозно крикнула она Джарку. - Или под трибунал у меня загремишь!

Боб решил не доводить дело до самосуда и засунул руку в карман.

- Ай! – вскрикнул он и отдернул руку. – Кусается.

- Упс, - донеслось из глубины кармана. – Боб, я это… того… руку перепутал… с ноль первой…

- Давай я его быстро выковыряю, – потянулась к карману ловчая.

- Ой-ой-ой! – заголосил песик. – Много опасности! Вокруг!

- Под дурочку решил закосить? – засверкала глазами Катарина.

- Погоди! – осадил ее отец.

Он оттянул карман и строго посмотрел на песика:

- Ты действительно чувствуешь опасность?

Джарк горячо закивал:

- Я после последнего урагана стал чувствовать их еще сильнее!

- Кого?

- Ну, их, – перешел на шепот пес. – Вирусов твоих.

- Уверен?

- Раньше, когда на меня находили похожие умоппрояснения, с вами творились… – песик боязливо покосился в сторону Катарины, хотя находился в скрывающей глубине кармана. – С вами потом происходили всякие неприятности.

- Так что же ты никого не предупреждал-то! – аж зарделся от возмущения академик.

- Из-за нее, – еле слышно прошептал Джарк и взглядом показал на предполагаемое место нахождения Катарины. – Я слышал, как она сказала, что зашьет меня в подушку, если узнает, что все несчастья происходят из-за меня!

- Ну, мы же и так про это знаем!

- Откуда? – искренне удивился Джарк. – Я же никогда не признавался.

- У него действительно внутри узелочки вместо мозгов, – зло констатировала Ката, слышавшая весь диалог. – Он, оказывается, знал обо всех опасностях. Просто молчал, шифровщик фигов! Папа, пусти! Я должна совершить непоправимое! – кинулась к песику взбешенная ловчая. – Хотя бы в память о некоторых испорченных «кадрах» юности! Как подозреваю, не без помощи этого чудовища!

- Убивау-у-уют! – заверещал Джарк и стал неистово закапываться в ткань кармана.

- Смотрите! – вдруг воскликнул Боб и показал рукой вдаль.

По дорожке, разделявшей большую шумную улицу, во весь опор несся высокий щуплый парень, преследуемый организованной группой подростков.

- Судя по однородности характерных признаков – это школьники. Класс седьмой, – определил Боб. – В скаутской форме.

- Судя по зашкаливающему биперу улавливателя, убегающий – это носитель второго маяка! Мы не должны его снова упустить!– крикнула Катарина и ловко выхватила обезумевшего Джарка из кармана Боба.

- Судя по тому, что умей я седеть, я бы уже это сделал! – заверещал песик. – Это никакие не скауты! Это чистокровные вирусы-ы-ы!

- Копиры! – охнул Боб.

Ката уже на ходу кивнула отцу:

- Жди здесь! А ты, – она резко сунула кулак под нос-пуговку песику, – предупреждай меня о любой опасности! Вовремя! Понял?

- О-у-у-у! Маманя! – заверещал в ответ Джарк, прежде чем был помещен в нагрудный карман ловчей.

- Ты скоро и бабушку у меня вспомнишь! – пообещала Катарина и выхватила нейтрализатор.

***

Смертельно уставший Хвостов представлял из себя легкую добычу. Он никак не мог отдышаться от долгого бега, поэтому каких-либо решительных действий, способных защитить его от двух десятков воинственно настроенных семиклассников, не предпринимал.

Дети окружили его двойным кольцом, которое медленно, но верно стало сжиматься. Хвостов размахнулся и что есть силы выкинул вперед кулак. Кулак уперся в каменное лицо вожака скаутов, отчего фаланги Костиных пальцев предательски хрустнули.

- У-и-и-й! – озвучила свои действия обороняющаяся сторона.

- А то, – согласился вожак и схватил Костю за горло. Другая рука мальчика, обладавшего совсем не детскими возможностями, вцепилась в кисть Хвостова. Костя почувствовал сильнейшее головокружение, за которым последовал удар электрическим разрядом. Окружающий мир привычно раздвоился и Костя приготовился к знакомому уже падению в бездонную пропасть.

- Я смотрю, вы, мальчики, меня не дождались? – Катарина вихрем ворвалась в компанию копиров, спрятавшихся за обличьем безобидных детишек.

- А ты кто такая? – удивился вожак и даже немного ослабил хватку.

- Институт благородных девиц, факультет благочестия и всепрощения. Разрешите заступиться за сирого и убогого?

- Не понял.

- Нос сломаю, если дяденьку не отпустишь.

- Взять! – коротко скомандовал главарь копиров своему маловозрастному войску.

Детишки тут же распределились вокруг Катарины, хищно поглядывая на хрупкую девушку.

- Ну, что же, придется тете-доктору прописать вам укольчики, – ловчая выхватила нейтрализатор и направила дуло в голову вожака. – Это больно.

Старший копир яростно зарычал и, откинув пока бесполезного Хвостова в сторону, вцепился в запястье Каты. То же самое попытались сделать и остальные участники банды одержимых школьников.

- Духа моего захотелось? – хохотнула Катарина.

Она выхватила из-за спины второй нейтрализатор, о существовании которого не догадывались даже в оружейном отделе испытариума:

- Всегда беру с собой запасной. Категорически рекомендую!

Голову зараженного мальчика обдало жаром от выпущенного заряда, отчего тот повалился на спину, и, очнувшись уже в собственном уме, громко испуганно заплакал.

Растерявшиеся скауты замерли, но быстро мобилизовав свою вирусную отвагу, кинулись на новый штурм ловчей.

Визжавший, как ошпаренный, Джарк своим шоковым состоянием подтверждал – на импровизированном поле боя припекало.

- Прекрати! – крикнула ему агорианка, в секундную паузу схватки. – Я глохну от твоего малодушного воя!

Ребячьи лица были искажены гримасами ненависти. Копиры волнами накатывали на отстреливающуюся ловчую.

Уничтоженные вирусы освобождали тела ребятишек, которые с испугом отползали с места шумной баталии и с изумлением осматривались по сторонам, не понимая, как это они очутились посреди такого сыр-бора.

- Я чувствую еще одного! – Джарк, видя, как Катарина ловко управляется с вирусами, уже осмелел и даже немного стал высовываться из кармана.

- Где?

- Там! – указал песик на кругленького конопатого мальчишку в очках.

- Миру мир! – попытался удержать свое инкогнито уцелевший копир.

- Дедушке Шо – привет! - Катарина с удовольствием выпустила заряд в скаута. – Как звать? – обратилась она к ошарашенному пареньку, поправляющему съехавшие на нос очки.

- Коля Топкин…

- Ну, топай тогда, Топкин, - агорианка с облегчением констатировала возвращение школьника в свое естественное состояние.

Боб, который наблюдал за противостоянием с приличного расстояния, знал, что его дочь на Земле не по грибы ходит, но чтобы это происходило именно так!

- А как? – устало улыбнулась отцу Ката и припрятала второй нейтрализатор, ношение которого, по законам Единого Ордена, было запрещено всем. В том числе и ловчим.

- Ты ничего не видел, – на всякий случай предупредила она Боба.

- А что я должен был не видеть? – понимающе улыбнулся отец.

Джарк, так и не решившийся покинуть убежище на груди ловчей, повел носом и трагичным взглядом окинул Боба и Катарину.

- Что?! – догадался Боб.

- Они! – подтвердил Джарк.

- Снова? – автоматически схватилась за кобуру Катарина.

- Хуже, – «утешил» матерчатый пес.

На миг его тельце замерло фарфоровой статуэткой. Но через миг Джарк вывалился из кармана и уже с лаем несся куда-то по пыльному асфальту.

- За мной! – тревожно тявкнул он. – Юляшка в беде!

- Папа, ты забирай носителя маяка, а я – следом за Джарком! Точка сбора – детское кафе!

- Как я его через весь город потащу? – возмутился Боб и стал растерянно оглядывать несуразное тело Хвостова с длинными нетранспортабельными конечностями.

- На загорбке, папа! – на прощание посоветовала дочь и, ведомая Джарком, быстро скрылась из вида. – На загорбке!

***

Пользуясь тотальным сумасшествием на субстрате, Гренадерша отдыхала в ресторане на широкую ногу.

- Вот это я понимаю, – с чувством глубокого удовлетворения, отметила она, доев очередную порцию отбивной телятины по-запорожски. – Хочешь почесаться – чешись. Излить душу – валяй.

- Навалять – тоже валяй, – хмуро добавил Инту.

- Ага, – согласилась Грюндя, совсем не заметив подвоха.

Впервые в своей практике, за драку она получила отменный обед. Нет, конечно, вначале ей, как и многим в зале, принесли наструганный на терке стул, потом недоваренные кости домино.

Гренадерша честно пыталась вникнуть в суть некоторых шуток, но когда ее заурчавший желудок сыграл парадный марш «Мы – Ловчие – элита всех и вся!» она засветила первый глаз. Фонарик зажегся под глазом официанта, решившегося, на ее просьбу унести странное блюдо обратно, очень настоятельно порекомендовать наструганный стул второй раз.

Остальная синюшная гирлянда засияла после того, как ловчая лично ввалилась в пищеблок ресторана и принялась самостоятельно накладывать более-менее перевариваемую пищу в большую кастрюлю, которую она раздобыла здесь же.

Слабые попытки сопротивления, громила поощряла тычками в районы лиц, зажигая все новые и новые фонарики на физиономиях у персонала общепита.

- Ты нас под увольнение подведешь, – вздохнул Инту.

- Скорее – под расстрел, – «утешил» Борк.

Инту вздрогнул, но увидев довольный оскал на лице компаньона, толкнул его в плечо:

- Всё бы издеваться тебе.

- Прорвемся, – обнадежила Грюндя, с трудом жуя переполненным ртом.

- У тебя юбка скорее прорвется, – съязвил Борк, и вгляделся через окно на противоположную сторону улицы – туда, где в детском кафе находилась маленькая Юляшка. - А теперь, мои маленькие друзья, сюрприз, о котором мы и не мечтали! – он вскочил со своего места и прильнул к толстому оконному стеклу ресторана. - Инту, это та, о ком я сейчас думаю? – указал он куда-то вдаль.

- По крайней мере, она – одно лицо с той, которая запечатлена на семейной фотографии из квартиры Жихиных. Это – Мария!

Переставшая жевать Гренадерша непонимающе уставилась на умников.

- Это – верион, – просветил ее Инту и пальцем показал на женщину, направлявшуюся к входу в детское кафе. - Вирус, который залез в обличие матери той девочки, которую мы называем Юляшка. Понятно?

- Какой такой матери? – захлопала вечно подпаленными ресницами Грюндя.

- Нужно поторопиться, – перехватил бразды беседы в свои руки Борк. - Наша «мамаша» имеет четкую цель иметь физический контакт со своей дочкой. А это недопустимо.

- Почему? – полюбопытствовал Инту.

- Ты действительно не узрел очевидного? Следи за моей мыслью – сейчас вирус вытаскивает девочку на улицу, ведет ее в укромное местечко и «прыгает» в дочурку. Затем зараженная верионом девочка мягко душит Марию – без криков и ведер крови – после чего возвращается в кафе, где ее подбирают ничего не подозревающие… мы! Но, слава Бобу, мы увидели ее, а значит не попадем к вирусу на крючок.

- Ну, ты стратег! – ахнул Инту, пораженный аналитическими способностями коллеги.

- Славься я! – не без горделивого самодовольства расцвел Борк.

- Чё-то я не доперла… - сморщилась Грюндя, у которой шевеление серым веществом вызывало только болезненную резь в черепной кости.

– Видишь тетку? – показал Борк через стекло. - Там – на противоположной стороне дороги? В красном платье?

- Ага.

- Если мы ее скрутим – Боб все грехи за побои людей обнулит! И премию еще вручит. Флайер в приват-кабинку закрытого ночного заведения «Полуночный ковбой».

- Да, иди ты! – уже на ходу крикнула громила и во весь опор – снося на ходу столики вместе с посетителями – бросилась к выходу.

- Я тоже хочу в «Ночной ковбой», - сразу насупился Инту, понимая, что в противостоянии с Грюндей он – в гарантированных лузерах.

Борк в ответ только тяжело вздохнул.

***

- Держи конфетку! – разящий кулак Гренадерши никогда не знал преград.

Если кулак этой дамы встречал на своем пути тело, то тело принимало строго горизонтальное положение, и некоторое время было способно к скоростной левитации на высоте полуметра от земли.

Если это были чьи-то статично закрепленные зубы, то зубы принимали свойства динамичных объектов и брызгами рассыпались на добрый десяток метров вокруг.

Чего таить, даже Инту с Борком побаивались дикой силы Грюнди. Но Мария почему-то не хотела перенимать благоговейный трепет, а очень юрко увернулась от удара верзилы, после чего со всего маха засунула два пальца в ноздри ловчей.

Грюндя вдруг присела на колено. Потом на другое. И вдруг Инту и Борком, следившие за поимкой вериона с безопасного удаления, с удивлением увидели как два тела – Марии и ловчей мешками одновременно повалились на землю.

- Как это все понимать? – напряженно крикнул Инту Борку.

- Как команду к старту наступательной операции! – Борк уже навел дуло нейтрализатора на Марию и стал осторожно приближаться к неподвижному телу.

Ловчие вплотную подкрались к месту схватки.

- Ты как? – тряхнул за плечо Гренадершу Инту, осторожно склонившись над ней. – Помощь требуется?

Вместо ответа ловчая, как ни в чем не бывало, бодро вскочила на ноги и с двух рук одновременно нанесла оглушительные удары по телам своих напарников.

- Ух! – ухнули ловчие.

Пролетев добрую сотню метров, они со всего размаха вмазались в негостеприимный асфальт спинами и незащищенными затылками.

- У нее неплохой правый боковой, – прошептал перепачканный в пыли Борк.

- У нее очень хороший левый, – с трудом шамкая разбитыми губами, с трудом ответил Инту.

Сверхусилием ему удалось приподнять голову и взглянуть на место своего реактивного старта в небо:

- Мне кажется, нам конец…

- Гренадерша?..

- Она…

- Что, мальчики, загораем? – над головами ловчих появился точеный стан Катарины.

- Загораем, – в один голос, вяло ответили ее подопечные. – Гренадерша совсем с катушек съехала, – еле ворочая языком, отрапортовал Инту.

- Да какая она Гренадерша – вирус ходячий, – ответила Катарина и взглянула на Джарка, выглядывавшего из ее кармана. – Точно вирус?

- Век в контейнере сидеть, – поклялся пес, с ужасом глядя на приближающуюся, и опасную, как разъяренный тепловоз, Гренадершу.

Ката прицельно навела дуло и привычно нажала на курок. Тело громилы, не достигнув нескольких метров до конечной точки своего следования, крупно вздрогнуло и, упав, по инерции прокатилось вперед. Подбородок бесчувственной Грюнди ткнулся в носки ботинок Катарины, после чего массивное тело одержимой ловчей остановило свой ход окончательно.

- А это еще что такое? – указала Ката на светящийся фантом, оставшийся на месте прочищенной Гренедерши.

Верион с грациозностью колибри взмыл на добрый десяток метров и пулей полетел вниз, на ходу закручиваясь в вытянутую спираль.

Катарина едва успела в кувырке отпрыгнуть в сторону и промахнувшийся фантом, не найдя поблизости ничего лучше, вновь пронзил тело бесчувственной Марии.

- Ну, зараза! – в сердцах крикнула ловчая и, не целясь, выстрелила в «восставшую» женщину.

Заряд пролетел рядом с пышной шевелюрой Марии, которая, показав язык промахнувшейся агорианке, юркнула в спасительные недра детского кафе.

***

- Юляша!

Девочка резко обернулась на зов. Так быстро, как могла. Ведь только что она и мечтать не могла, что услышит этот голос. Такой родной. Такой близкий.

- Мама!!!

***

Юляшка крепко ухватилась за руку мамы. Взгляд Марии был холоден и расчетлив.

- Еще два шага и я приму меры, – предупредила она, как только Катарина пошевелила рукой. – Оружие тебе сейчас не поможет. Ты же понимаешь, что, в первую очередь, навредишь девочке.

- Юляш, – присев на корточки, как можно беззаботнее позвала ловчая. – Иди ко мне, мама немного не в себе. А вот и Джарк! Как же он тебя заждался! – Катарина стукнула песика по филейной части ногой, подталкивая его навстречу девочке.

Однако пес уперся всеми четырьмя, а посему не выглядел достаточно привлекательным для того, чтобы произвести в душе ребенка эмоциональной революции.

- Как же я соскучилась, – в свою очередь проникновенно заворковала Мария, глядя в доверчивые глаза Юляшки и крепче сжала детскую ручку.

- Я тоже, – девочка прижалась к маме.

- Не верь! – распрямилась в полный рост Катарина.

Мария в голос расхохоталась:

- А кому ей верить? Тебе? Девочка моя, ты веришь этой тете? Только вспомни, как она одним взмахом руки вырывает с петель входные двери!

- А она, – торопливо перебила Катарина Марию, – сигает с четвертого этажа вниз и тут же невредимая карабкается на крышу соседнего здания. Это нормально?

- Вы обе ненормальные, – подумав, согласилась Юляша. – Но, тетя Катя, - обратилась девочка к ловчей, - она же моя мама. А вы…

- Нам пора, – потянула дочь за руку Мария.

- Не надейся – снаружи мои бойцы, – пошла ва-банк Ката. – Но я дам тебе шанс смыться отсюда невредимым. Взамен ты немедленно покидаешь тело женщины и отпускаешь ребенка. Учти, я отпущу тебя только сейчас! В день, когда мне хочется раздавать бонусы. Завтра ты лишишься и этих привилегий!

- Я выбираю третье! – диким голосом закричала Мария и выхватила плотный фиолетовый шар, который тут же полетел в ловчую. Шар упал к ногам Катарины и закурился слабой струйкой марганцового дыма. Раздался негромкий хлопок, после чего струйка иссякла.

Зажмурившаяся ловчая, приготовившаяся к самому худшему, осторожно приоткрыла глаза и с облегчением выдохнула.

- Вот ведь! Пронесло… – болезненно натянуто улыбнулась Катарина дрожащими губами и взглянула на притихших ловчих, наблюдавших за развитием драмы сквозь витраж кафе.

В шаре что-то пикнуло, икнуло и тикнуло. Агорианка перевела взгляд на «оживший» шар. В следующую секунду ее тело, отброшенное ударной волной, выбило стекло кафе и разлетелось на мириады крохотных частиц. Все, что раньше звали Катариной, было размазано по кипящему асфальту ровным миллиметровым слоем.

***

Мокрый, как дельфин, Боб, пошатываясь, еле волочил ноги, таща на себе бессознательное тело Хвостова.

Джарк, увидев своего создателя, посеменил к нему навстречу. Левый бочек песика был изрядно подпален. Он подбежал к ноге академика и понуро уткнулся в нее носом:

- Вирус ликвидировал Катарину…

Тело Хвостова, влекомое законом всемирного тяготения, без малейшего сопротивления, полетело навстречу бренной земле. Через секунду рядом бухнулось грузное тело Боба.

***

В кафе заголосил «разнокалиберный» детский хор. Вскоре к нему присоединился нестройный ряд женских и мужских голосов. Входные двери заведения не выдержали напора, и наружу хлынул поток детворы, перемазанной зубной пастой, манной кашей, и еще черт знает чем.

- Ну, и кто у нас тут принял заказ на осетра, запеченного с бильярдными шарами? Немедленно, отменить! – сквозь выбитое Катариной окно доносился истеричный голос менеджера кафе.

В ранце Борка прозвенел включившийся коннектер.

- Завелся!

- У меня тоже! – подтвердил Инту.

Вирусное искажение, делавшее этот мир ненормальным на все сто восемьдесят процентов, почему-то разом утратило свою силу.

10 глава

Джарк не мог припомнить, когда в последний раз попадал в такие жаркие объятия. Сцепив зубы, он сносил все неистовство позитива, источаемого Бобом и молча молил о том, чтобы проволочный каркас внутри него выдержал.

Судя по крайне странной реакции Папсика, последовавшей за его душещипательным рассказом о трагической гибели Катарины, агорианка была жива. Но как? Ведь Джарк своими глазами видел, что сначала она взорвалась, превратившись в подобие манной каши, а потом закипела и хлынула на асфальт, который стал булькать, как бабушкин борщ!

- Но как? – озвучила коллективный ступор озадаченная Грюндя.

- Как? – залился мальчишеским хохотом Боб, прежде чем ответить на вопрос. – Да очень просто! Эта пугалка называется плазматрип! Она сразу напомнила мне про студенческие годы. Помню, как в конце третьего курса на моем факультете стало модно изобретать различные забавные штучки. Термоядерные хлопушки, эликсиры мгновенного выпадения зубов, плазматрипы! В общем, дурачились, как могли!

- Послешоковый бред, – вытянув губы трубочкой, шепотом доложил Инту Борку, взвалившему на себя должность нового командующего ловчими. – У Боба крайняя форма послешокового бреда. Защитная, так сказать, функция организма. Не привычен наш старик к страшному оскалу войны.

- Я смотрю, вы там в прошлом не скучали, – резюмировал Борк и многозначительно взглянул на Инту.

«Пусть расслабляется», – просемафорил бровями отрядный медик.

- Не современным агорианцам чета, – согласился Папсик. – У нас были идеалы! Стремления!

- Давайте поближе к пугалке, – настоятельно попросил Борк, все же не совсем безоговорочно доверяя предварительному диагнозу Инту.

- Изучив место взрыва, я заметил характерные особенности работы плазмотрипа, – с удовольствием констатировал Боб. – Этот уникальный продукт давным-давно придумали мы – я и Шо. Да, да, в те самые беспечные студенческие годы. Первоначально он разрабатывался для борьбы с тараканами. Знаете, как удобно! Запустил механизм и распылил эту шестилапую братию так, что дорогу домой они уже вряд ли когда-нибудь найдут – засмеялся академик.

- Вряд ли? – напрягся Борк.

- Вряд ли! – сияя, подтвердил Папсик. – По крайней мере, доцент Руз, который согласился испытать его на себе, попал в двенадцатое измерение! Ох, и намучились мы, пока нашли его!

- Эко его занесло! – присвистнул Инту. – А как ваш Руз согласился на такой опасный эксперимент?

- Ну, как вам сказать, господа, – замялся ученый. – Карточный долг – он и в академической среде превыше всего. Тем более, вы меня не совсем поняли – плазмотрип не растворяет, не сжигает или что вы там себе надумали. Нет! Он просто перекидывает попавшего под его воздействие куда-нибудь к лешему… Но абсолютно невредимым! Так что, нам остается только ждать возвращения Катарины.

«Поразительное хладнокровие! – удивился наивности Боба слабоудивляемый Борк. – Или это уже старческий маразм?..».

Инту замаячил за спиной Боба, размахивая руками – пускай несет бред дальше!

- Самотерапия, – одними губами шепнул он Борку.

- Увидев, как она обходится с оружием, я за Катарину совершенно спокоен! – заверил академик. – Вы бы вы только видели! Орды вирусов! Они накатывали эшелонами! Со всех сторон! Если бы не Катарина, то носителю маяка не поздоровилось… Слушайте, а где мальчик? Товарищи, здесь только что лежал мальчик!

- Ушел! – рявкнул Борк, которому было неприятно начинать карьеру командира отряда с провала. – Инту, Грюндя! Рассредоточились по периметру! Он не мог далеко уйти!

Гренадерша сидела на газоне, облокотившись об одинокое, постанывавшее под чудовищным давлением, деревце и тупо пялилась в одну точку. Она даже не слышала отданного приказа. Ей было грустно и обидно за потерянных бойцов. Она утерла скупую солдатскую слезу и принялась грустить о павших в боях за Озерск. О Катарине, Сиде, Юляшке…

- Тетя Грюндя, ты чего это Иерусалим тут развела? Рыдаешь, как у Стены плача.

Ловчая потерла заплаканные глаза и увидела перед собой Юляшку, которая держала за руку маму. Кажется вполне миролюбивую и незаразную.

- Ух, ты! – удивленно всхлипнула Гренадерша.

***

- Ну, мы пойдем, – Боб неловко обнял Юляшку за плечи. – Будь умницей. Если что-то пойдет не так – сразу звони. Номер мобильного я тебе оставил.

Ловчие толпились в прихожей квартиры Жихиных, смущенно поглядывая на Марию и Юляшку. Мария еле держалась на ногах – верион до полусмерти измотал ее тело, но, к счастью, непоправимого вреда не нанес. Юляшка, так соскучившаяся по родному теплу, не отпускала рук мамы ни на секунду.

Перед расставанием Инту осмотрел обеих землянок. Мария получила от доктора бычью дозу восстанавливающего средства. А вот с Юляшкой пришлось повозиться, но Инту все же удалось по капле вытянуть из ее тела все следы, оставленные маяком Серафима. Зато такой временный симбиоз с духом агорианца сослужил девчушке неоценимую помощь – во время массового человеческого помешательства она оставалась сама собой. Кстати, как и перепуганный насмерть Костя Хвостов, который тоже оказался под протекцией второго маяка…

- Спасибо за гостеприимство, – в двадцатый раз от имени всего отряда поблагодарил Жихиных Борк.

- Все было очень вкусно, – не осталась в стороне Гренадерша.

- Ушли, ушли, ушли! – стал шутливо выталкивать гостей за дверь Боб.

Агорианцы вышли на улицу и остановились под окнами многоэтажки.

- А где Борк? – обернулась Грюндя, ища глазами ловчего.

- Сейчас придет. Он коннектер забыл, – успокоил ее Боб.

***

Борк вытащил из ранца нейтрализатор и, стараясь не шуметь, привел переключатель в боевое положение. Он снова поднялся на лестничную площадку квартиры Жихиных и коротко позвонил в дверь.

- Забыли что-то? – всплеснула руками, открывшая ему Мария.

- Возвращаться – плохая примета, – добавила, подскочившая тут же Юляшка.

- Агорианцы в приметы не верят, – отшутился Борк и, выхватив нейтрализатор, выпустил в землянок два прицельных заряда. Нейтронный заряд стер их память быстро и насколько это было возможно бесшумно.

- Вы к кому? – удивленно воззрилась на ловчего Мария.

- Я – к Бобу.

- К Бобу? – удивилась женщина.

- Вы дяденька материком кажется ошиблись, – захихикала Юляшка. – Бобы в Америках своих живут!

- Ну-ка, марш в комнату! – смутилась Мария за острую на язык озорницу. – Нет, таких у нас не имеется.

- Ну, значит, не судьба, – раскланялся ловчий.

***

- Ну, что, потопали? – Борк подошел к группе и кивнул Бобу, прочитавшему этот жест, как успешное выполнение задания.

- Да, конечно, – заторопился академик.

- Потопали, – вздохнула Грюндя и, как пушинку, схватила тело Серафима, которое поудобнее закинула себе на плечо. – Нашли верблюда, – проворчала она. – А я, вообще-то, агорианка. И очень даже интересная. Если меня не бояться. Фу! Ну, и запашище!

Да, куриный бульон в теле Серафима прожил недолго. А потому, наш герой, по возвращению ловчих с «прогулки», был обнаружен впавшим в забытье.

Сейчас Серафим снова остро нуждался во второй половине собственного духа. Но поздно хватившиеся ловчие так и не разыскали сбежавшего из под носа Хвостова, унесшего в себе злосчастный маяк… Теперь придется возобновлять его поиски.

Однако Боб был доволен. В противном случае, ему пришлось бы долго оправдываться перед Серафимом, выдумывая байки, оправдывающие пропажу его законной жены. А так, пусть поспит до ее возвращения.

- Сохраняем предельное внимание! – Борк шел впереди группы и внимательно изучал окружающую обстановку.

Пока ничто не говорило о присутствии вирусов вокруг. Ловчих радовало, что к конспиративной квартире они направлялись без сопровождения. Однако и волнение никуда не пропало.

Куда делся верион?

И в кого он перепрыгнул на этот раз?

Сколько таких же как он успел «настругать» Шо?

Что их ждало ловчих впереди?

Бескрайняя неизвестность…

- Нужно поторапливаться! – Боб внимательно вгляделся в надвигающийся грозовой фронт. – У меня ощущение новых метаморфоз с глобальным человеческим сознанием. Не похожи эти тучи на обычные. Гляньте, внутри тех, что над нами, как во время последнего урагана, миллионы змеек-молний!

- Грядет очередной день дурака? – спросил Борк.

- Лучше бы так… - академик зябко поежился и добавил. – Как бы чего пострашнее не принесло.

***

Катарина продрогла до мозговых косточек. Периодически ее тело начинало мелко потряхивать. Ей приходилось останавливаться, растирать окоченевшие руки, взбрыкивать ногами и делать вращательные движения точеным станом.

- Очень холодно, – произнесли ее губы, выпустив клуб пара изо рта.

Катарина огляделась вокруг. Вокруг была приличного размера поляна с искрящейся от инея травой. Ловчая отыскала взглядом какой-нибудь приметный ориентир. Это была далекая лесополоса. На призрачных рубежах горизонта виднелись невысокие сопки и волнующееся море пихтовых верхушек.

Катарина поудобнее вскинула отрядный ранец и размеренной рысцой побежала прочь от окончательного сквозного промерзания.

Она совершенно не представляла, где сейчас находится, но то, что она бежит на своих ногах, машет собственными руками и крутит по сторонам родной головой, вселяли в нее небывалое чувство радости. Потому как после взрыва, который разложил ее довольно складную фигуру на атомы, она надеялась только на одно – экзекуция закончится теплым зовущим светом в конце тоннеля, а не пожирающими языками карающего пламени.

Чутье Катарины, не подводившее ее практически никогда, выручило и в этот раз – за худенькими осинами лесополосы, составляющими костяк и гордость древесного массива, скрывалась разбитая трасса с глубокой вязкой колеей.

Ловчая вышла на дорогу и увидела старый облезлый знак.

- «Бородавкино», - с трудом прочитала она полустершуюся от времени надпись. – Восемнадцать кэмэ. Ну, что же, бородавкинцы, встречайте!

***

- Еще раз повторяю – туристка я. Дикая! Знаете таких?

- Которые в джунглях водятся? – решил продемонстрировать самую острую грань своего чувства юмора поселковый глава.

Катарина обреченно вздохнула. От этого типа помощи не дождешься. Они битый час сидят в холле какого-то сруба и не могут прийти к консенсусу. А ведь она так надеялась на свободное транспортное средство. Автомобиль. Мотоцикл, на худой конец. Куда там! В поселке только четыре велосипеда, дюжина лошадей и лодки-плоскодонки, которые были наперечет.

- Ладно, заверните мне большой лосиный окорок и ломоть свежего ржаного хлеба. Крынка парного молока тоже не помешает.

У дядечки отвисла челюсть.

- Шучу, – успокоила его агорианка. – Карту хотя бы дайте посмотреть.

- Вот это завсегда пожалуйста, – засуетился глава, и с готовностью протянул Катарине клочок упакованной в полиэтилен бумаги.

- Где мы?

- В кабинете, – хихикнул дядечка.

- А я думала, в хлеву. Нужда мне видати свое местоположение. Андерстенд май славянский, гой еси добрый дядечка? Ну, пальцем хотя бы ткните, если с координатной сеткой не дружите. Озерск покажете?

- Немытово знаю. Пьянь-Разгульное в семи километрах. Вниз по реке, если два дня плыть, Ямища будет. А больше вокруг нет никого.

Дядькин палец, с желтым о табака обломанным ногтем, ткнулся в верхнюю часть карты:

- Тут Бородавкино.

Ловчая склонилась над картой.

- А это что? Вокруг?

- Тайга, вокруг, матушка.

Катарина от неожиданности громко хрюкнула.

***

Рядом с Катариной на завалинку присел местный абориген – дед Феофаныч. Он был хромоног – сказывалась застарелая встреча с бурым царем тайги, отчего мужики из местной охотничьей артели уже лет двадцать даже кашеваром с собой не брали.

- Нашла какая-то муть на небеса. Холодом повеяло – как зимой! – поделился с ловчей Феофаныч. - Дерева сразу камнем взялись, как в Антрактиде их поморозили. Скажи мне, городская, откуда напасти такие на род людской?

- Не знаю, дед, – поспешила откреститься Катарина.

Это благо, что отец ей все уши прожужжал про свои подвиги в молодости. А про плазматрип – в отдельности и в красках. Поэтому и знает агорианка, что побочным эффектом действия этой штуковины является низкая температура при переброске. Это чтобы тараканы, которых Боб и сотоварищи в студенчестве подальше высылали, не возвращались обратно. Да и в остальном все сходится – точь-в-точь, как папа рассказывал.

Дед Феофаныч обдавал Катарину клубами едкого дыма от своей самокрутки и молча ждал, пока гостья не заговорит с ним в свою очередь. А побалакать ему ох как хотелось! Еще бы! Бородавкино-то – деревня заброшенная, мужицкая. Одни охотники здесь стоят на ночлеге, да и те уходят, когда деньжат подзаработают.

- А так, почитай, душ сорок осталось из постоянных, – закончил свою мысль вслух дед.

- Что-нибудь странное в последнее время творилось у вас? – решила учинить расспрос Катарина. Все равно, пока решается вопрос с ее переброской поближе к цивилизации, заниматься в этом глухом местечке нечем. – Ураганы странные случались? Чтобы деревья по небу летали?

- Было дело, – прищурившись, вспомнил абориген. – Коровы по небу гуськом шли. Но тогда я выпил лишнего чуток, – признался Феофаныч. – Как раз в дождик оказия така приключилася. Ога. Не, не гуськом шли, – засомневался дед. – Клином!

- Понятно… А без «выпил»?

- Без «выпил» тоже было, – деловито отметил дед. – Недавно совсем. Случился ветер, да такой, что хоть прыгай в лодку и только веслами маши, а там и до самого Всевышнего донесет. Чего только в тот день не мотыляло по небу! И дерева, и плоскодоночки, и Дмитрича с его плантацией маракуй! Тфу! Вот, ты скажи мне, разве могёт нормальный мужик, вместо занятий своих исконных с травой заморской возиться? – понесло деда в дебри. - В пакеты ее от мороза кутать, лепешками коровьими обкладывать, солью какой-то ненашей землицу солить. А Дмитрич могёт! Шпиён?

- Все-таки можно про день, когда по небу все мотылялось подробнее?

- Чего ж нельзя? – расправил плечики Феофаныч, довольный пристальным интересом к собственной персоне. – Но только что еще тебе рассказать?

- В поведении жителей ничего странного в тот день не замечалось?

- Дык, я ж тебе и говорю – странный этот Дмитрич какой-то! – с жаром начал дед.

- Вам хотелось в тот день пошутить над кем-нибудь? – почетче сформировала круг своих интересов Катарина.

- А ты откуда знаешь? – икнул Феофаныч.

- Что?

- Про наваждение, – зашептал дед и оглянулся, – не подслушивают ли? – Это ты права, внученька! Как с бесом повенчались все в тот день! Ой, что было! Даже вспоминать стыдно!

- А чего же такого стыдного было? – улыбнулась девушка.

- Дык дитенок несмышленый посильнее мозгой будет, чем наша деревенька в тот день! Чудили все. Наваждение наваждением, а Петруха обиделся и с плеча по последнему зубу мне заехал! - с болью в голосе пожаловался Феофаныч.

- Что же за шутка-то у вас такая была обидная?

- И не обидная вовсе! Я ж ему любя так, шутливо по загорбку лопаткой пристукнул… Ну хохмы ради… А он поднялся, колени отряхнул и… - вздохнул дед.

В дверях сельского дома правительства, на завалинке которого ожидала своей участи Катарина, показался бородавкинский глава. Он недовольно зыркнул на вмиг утихшего деда и обратился к ловчей:

- Через два дня прибудет вертолет с провиантом, полетите на нем. А ты мне тут, – глава грозно свел брови и зыркнул на деда, – обстановочку не разлагай! Опять лясы точишь о чем попало?

- Да ты что, Дмитрич! – примирительно развел руками дед.

«Тот самый Дмитрич – догадалась Катарина. – Маракуевед».

- И вообще, мне пора, – засуетился дед под испепеляющим взглядом главы поселка. – Тучки набежали, как бы огородик мой не потрепало. Пойду, тепличку проверю.

- За молодые ростки самогона печешься? У тебя же на участке ничего, кроме заначек не растет, – хохотнул Дмитрич.

Как бы не насмехался Дмитрич, дед был прав – ультрамарин прозрачной небесной выси над головами быстро сменился на тяжелый свинец дождевых облаков.

«Только бы я ошибалась - с тревогой подумала ловчая, всматриваясь во вздымающиеся волны перевернутого небесного океана – но, похоже, снова ожидается шторм».

Она не ошиблась.

***

Глава поселка присел на место, которое только что занимал Феофаныч:

- И все-таки не пойму я, как вас в наши места занесло? Туристка вы наша, дикая.

Катарина смущенно улыбнулась:

- Сама ума не приложу. Наклонилась шнурок завязать, глаза поднимаю – нет никого! – отшутилась она.

- Ой, у вас на челке капельки, – показал пальцем глава поселка. – Дождик начался, скоро по-доброму хлынет.

- Ну, если по-доброму, то пусть, – загадочно улыбнулась Катарина.

- Может быть – по чайку? – приветливо предложил Дмитрич. – Чем еще себя в хмурое небо побаловать?

- Не откажусь, – согласилась ловчая и с тревогой взглянула наверх, туда, откуда грянул первый раскат грома.

Сидящий рядом с Катой Дмитрич вдруг ничком повалился на землю.

- Что с вами? – кинулась на помощь агорианка и стала энергично бить его по щекам. Однако открытые глаза поселкового начальства сигнализировали о том, что хозяин дома отсутствует. Они были пусты.

- А-а-а! - также неожиданно пришел в себя Дмитрич, и как ни в чем не бывало, вскочил на ноги.

- А-а-а! – отшатнулась Катарина.

***

Боб первым вбежал в конспиративную квартиру и, меряя метры тяжелыми решительными шагами, проследовал к массивной металлической двери, охранявшей пустую комнату, единственным предметом интерьера которой являлись Врата. Следовало одновременно отключить все Врата на планете. Все восемьдесят семь.

Снаружи начинался очередной геомагнитный ураган и ловчие опять остались без работоспособной аппаратуры. Теперь даже самая простейшая операция – тот же поиск шпионских вирусов-жучков - представлялся чем-то невыполнимым.

Борк оглядел фронт предстоящих работ и стал отрывисто давать команды:

- Грюндя, закинь тестера на свободную горизонтальную плоскость. А ты, – он кивнул Инту, – внимательно промониторь все комнаты. Визуально. На наличие патогенной флоры. Если останется время, то и фауны.

- Как визуально? – не понял Инту. – Под все кровати что ли заглянуть?

- Пса возьми! Он теперь у нас за сканер.

- А у меня разрешения кто-нибудь спрашивал? – тявкнул Джарк, которого уже подхватил на руки ловчий. – Бо-о-б!

Но за плотно закрытой дверью комнаты академик совершенно не слышал его призыва.

- Что со связью? – вопрошающе уставилась Грюндя на Борка.

Ловчий решительно потянулся к телефону:

- Алло! Алло!

Он затарабанил пальцами по рычажку аппарата и стал с силой дуть в мембрану трубки.

– Тишина!

- Великолепно! – скривилась Грюндя. - Мы все умрем...

- Ну, до этого мгновения, ты можешь поймать и принудить какую-нибудь человеческую особь к совместному проживанию, – посоветовал, начавший злиться, Борк. – Тогда, возможно, ты получишь пару месяцев неземного оттяга. Пока особь не перегрызет цепь и не смоется.

- Гр-р-р! – своеобразно, но в своем духе, выразила недовольство Гренадерша, и двинулась было в сторону обидчика, но появившийся Боб погасил ее порыв.

- С особью тоже ничего не получится, – «успокоил» академик. – У нас крошевой соли – на одну поездку. Про то, что случится дальше, думаю, продолжать повествование не стоит.

- Я же говорила, что мы все умрем! – завопила Грюндя.

- Не исключено, – утвердительно кивнул Боб. – По крайней мере, я не собираюсь включать Врата до тех пор, пока вы не обезвредите всех вирусов. Иначе, боюсь, из-за нас может пасть Агория! Вы понимаете степень своей ответственности?

- Что? – в один голос вскричали ловчие.

- Всех вирусов? Но это невозможно! – экспрессивно добавил Инту.

- Прошу прощения, – Боб взглянул поверх очков на озадаченную компанию, – я что, нахожусь на заседании клуба веселых и находчивых энтомологов?

- Кого? – привычно ничего не поняла Грюндя.

- Я говорю, вы что, бабочек сюда ловить приехали? – неожиданно оглушительно громко закричал Боб.

***

Противники вцепились друг в друга мертвой хваткой. Несмотря на возраст, Феофаныч оказался не промах. Он с легкостью противостоял молодому бугаю, пытавшемуся остудить пыл зарвавшегося дедушки своим пудовым кулаком. Но не тут-то было.

Катарина уже догадалась, что «погодные» завихрения снова взяли верх над массовым человеческим сознанием, посеяв в нем зерна дурашливой непредсказуемости, которые мгновенно пошли в рост и теперь «колосились» в виде безобразных плодов – человечество вдруг разом решило найти себе новых духовных лидеров... Но вновь избранные «пастыри», на которых пал выбор страждущих духовного очищения, о собственной миссии даже не догадывались. Хотя бы потому, что они были… Впрочем, сейчас и без объяснений все станет понятно.

- Последний раз повторяю, если ты не освободишь властителя мира и покровителя всех бесконечных миров во вселенной – тебе не сдобровать! – натужно прохрипел Феофаныч и понадежнее перехватил занемевшую руку, которой он сдерживал врага.

- Да ты из ума выжил! – сделал страшные глаза немаленький детина, в которого клещом вцепился старик. – Разуй зенки! Это всего лишь древняя, как ты, кляча! Где ты бога узрел, полоумный? И как я ее освобожу, если она мной честно куплена?

- Ой, Петенька, с огнем шутишь! – строго предупредил Феофаныч и для острастки хорошенько дернул противника за грудки. – Не боишься гнева праведного?

- Надо мной один судья – таракан длинноусый! От него род человеческий пошел, а не от клячи твоей! – уперся Петенька. – Ему решать – кого помиловать, а кого усом своим сечь!

- От насекомой твоей род мой пошел? – захохотал дед. – Да я их вчера с дюжину сапогом растоптал! И ничего – жив пока!

- Вот именно, что пока! – заголосил детина и с силой оттолкнул от себя деда. – Не прощу! Не пощажу! – завелся Петр и от души стеганул свою лошадь кнутом. – А, ну, пошла!

Кобылка согнулась под ударом и прижав уши поцокала вдоль покосившихся изб.

- Теперь тебе не отмыться, ни отмолиться! – потряс кулаком Феофаныч, болезненно переживая расправу над своим божеством. – Мы еще до тебя доберемся!

- Поглядим! – злобно огрызнулся Петр. – Благословит таракан – пойдем с братьями-единоверцами на ваш вертеп походом!

Катарина от удивления только рот раскрыла. Видеть такое утонченное помешательство ей еще не доводилось.

- Куролесы, – усмехнулся, подошедший к ней Дмитрич. – Шуты гороховые. Перед людьми стыдно! – как мог, оправдывался он перед агорианкой.

«Надо же! – про себя удивилась ловчая. – А этого-то, кажется, не зацепило!».

- Нет выше стебля, чем у репейника-батюшки! – вдруг елейным голоском заблеял Дмитрич. – Нет чище искр от костра, поленьями в котором лежат еретики, поправшие его!

- Чего?! – ужаснулась Ката и со страхом вгляделась в безумные глаза поселкового главы.

- Молитва в защиту. Книга Великого Репейника Сладкоколючего. Стих первый. Песнь главная. «Да осветят лучом неземным цветы твоя!», - вновь затянул Дмитрич.

- Хватит! – громко, насколько позволяли вокальные возможности, взвизгнула ловчая.

11 глава

И дернуло же ее выскочить на эту злополучную вертолетную площадку! Видела ведь, что Феофаныч еще в чарах своего лошадиного божества! Так и насчет вертолетного экипажа следовало бы догадаться. Ох, Феофаныч, Феофаныч… Это он во всем виноват. Как привязался! На Копытень, говорит, если солнце в облаках встанет – жди неприятностей.

- Дед? Копытень по твоему гривастому календарю когда?

- Дык, почитай сёдни.

«Ну, точно, накаркал! Или наигогокал?».

- Уф, мальчики, что-то совсем жарко становится! – срываясь на душащий кашель, сообщила Катарина птицемольцам. – Может, на этом и остановимся?

Бородатый капитан вертолета поднял на Катарину сосредоточенный взгляд:

- Когда ворон подхватит кость твою, запеченную в углях. Когда признает ее цвет, цветом крыла своего, - начал бубнить какую-то теологическую чепуху пернатый фанатик.

- Ой, хватит, хватит! – обливаясь слезами от едкого дыма, попросила Ката и носком сапога отшвырнула большой смолистый чубук, охваченный очищающим пламенем от костра пернатоверов.

- Ишь, ты! – пригрозил ей пальцем бортмеханик и вернул дрова обратно.

- Плачешь? – язвительно ухмыльнулся капитан. – Значит раскаиваешься. Но уж поздно стенать! – продолжил он, пропустив партию раскаяния Катарины-ведьмы, молящей о спасительном осиновом коле. – Брат мой! – обратился капитан геликоптера к коллеге по вере. – Принесите всё необходимое для ритуала благородного прощения!

- Да, конечно, брат! – с готовностью отозвался бортмеханик.

Пленники заметно оживились - ритуал прощения, исходя из своего названия, давал им определенный шанс на спасение. Если, конечно, процедура не затянется до тех пор, пока от прощаемых не останутся запеченные кусочки грешного шашлыка.

- Бегом! – прикрикнула Катарина.

- Галопом! – помог ей Феофаныч, привязанный тут же, рядом.

Но бортмеханик не особо проникся настроением тщательно прогреваемых со всех сторон пленников. Смерив осквернителей веры презрительным взглядом, он чинно направился к фюзеляжу вертолета. В чреве машины что-то загремело и через минуту-другую слуга птичьего божества вновь предстал перед взорами Катарины и Феофаныча.

- Гы-ы-ы! – только и смогла выдохнуть Катарина, после чего стала судорожно ворошить в памяти самые ужасные воспоминания своей жизни, чтобы не расхохотаться…

Вероятно, что у Феофаныча негативные воспоминания отсутствовали, как класс, потому, как дедок, глядя на приближающегося пернатолетчика, был совершенно не в силах сдерживаться и неприлично громко огласил грозную тайгу гоготом.

И было отчего – за время своего отсутствия бортмеханик успел облачиться в какое-то церемониальное одеяние, своим видом стойко напоминавшее вывернутую наизнанку подушку.

Казалось, что птицевер неровно оброс разнокалиберными перьями, которые когда-то принадлежали пернатым жителям самых разных мастей и расцветок.

- Ага-га-га! – гоготал лапландским гусем Феофаныч. – Иго-го-го! – отдышавшись, продолжал он ржать не хуже заправского рысака, как только пернатый жрец, двигаясь, начинал трясти всеми перышками. – Ой, не могу! Отсохни твои подковы!

- Он глумится над священным саваном предков! – в бешенстве закричал капитан и, насколько это было возможным, стал быстро подкидывать новые веточки хвороста к ногам пленников.

Подоспевший к неиствующему капитану ряженый бортмеханик протянул тому книгу – по всем признакам – старый потрепанный телефонный справочник какого-то города. Желтая обложка, засаленные страницы.

- Первоптэро! Древний фолиант поможет очиститься заблудшим! – сообщил с благоговейным придыханием механик, и свалился в ноги своему брату по религиозным наклонностям.

- Встань, брат! Пора начинать! – торжественно напутствовал механика сбрендивший капитан.

Механик послушно поднялся, снял с себя странное одеяние, и стал помогать облачаться в эту вывернутую наизнанку подушку капитану вертолета.

Костер задался дружный. Запылал весь принесенный хворост. Катарина почувствовала себя стоящей на раскаленной сковороде июльского песка в паре километров от ближайшего пляжа. Судя по вытаращенности глаз Феофаныча, тот в своих ассоциациях был к Катарине крайне близок.

Сохраняя трагическое выражение лица, Ката очень близко наклонилась к уху старика, чтобы не услышали птерошизики, и, указывая взглядом на «священную скрижаль», шепотом сообщила:

- С учетом подогреваемой ситуации во внешней политике, кажется мне, что это вовсе не «Птеро-как-его-там», и даже не телефонный справочник, коим он должен являться. Это, – сделала многозначительную паузу Ката и плотоядно облизнулась, - это кулинарная книга «Сто блюд из еретиков и ведьм на открытом воздухе».

Феофаныч огрел девушку ненавидящим взглядом и, продержавшись не более секунды, вновь безудержно захохотал.

Но на этот раз рыжий бородач, когда-то являвшийся неплохим пилотом, даже не подумал злиться. Напротив, он чинно открыл священное птичье писание и стал степенно зачитывать фамилии, адреса и телефоны совершенно никому неизвестных граждан, то и дело победоносно поглядывая на, крепко привязанных к стволу дерева, «колдунов».

Далее верховодный птицемолец решил обойтись без подсказок и, закрыв книгу, начал завывать по памяти:

- Писциул гуюль кар кар! – задрожал от блаженства преисполненный торжества голос бородача.

- Чего? – ахнула от неожиданности Катарина.

- Уах-ха-ха! – чисто по-человечески, без запинки и примесей ржания, закатился Феофаныч.

- Фьють пи куку напики! – с нажимом стал грозно голосить рыжий бородач.

Бортмеханик с трепетом и почтением вглядывался в одухотворенное лицо напарника и, втянув голову в плечи, чего-то ждал.

- Он, что думает, что от завываний его дружка у нас повырастают клювы? Или повысится волосатость оперения? – решила на прощанье ни в чем себе не отказывать Катарина.

- Умоляю! – закричал красный от жара и натужного смеха Феофаныч.

- И не подумаю! – разошлась Ката. – Раз погибать, так, как это подобает настоящей ведьме – со страшными несмываемыми проклятиями и ядовитыми плевками! А, ну, подать мне именную метлу!

Механик побелел, а торжественная мощь в голосе рыжебородого капитана птичьей веры сменилась на торопливое тарахтение. Его язык стал работать со скоростью трезвонящего язычка потревоженного колокольчика на шее у галопирующей коровы.

Катарина даже не ожидала, что своей театральной угрозой может произвести такой фурор в рядах немногочисленных зрителей.

« Это успех», – чуть заметно улыбнулась агорианка и сделала очень страшное выражение лица. Конечно, она понимала, что эта гримаса ей так просто не сойдет и на лбу появится новая морщинка. Маленькая, но ужасная.

- Фьюти! Пики… фыр… чвик… чвик… чвик… - щебетал совсем сникший перед демонессой капитан, стараясь не встречаться с Катариной взглядами.

- Урух! Варлах! – злобно ощерилась ловчая и стала сверлить глазами скрюченную фигурку трясущегося механика.

- А-а-а! – мгновенно отреагировал механик-птицепоклонник и спрятался за спиной старшего брата по вере.

- Еретик! – с болью в голосе взвыл ряженый разноцветным петухом капитан. – Перестань прикрываться ближним! Лучше подбрось хвороста! Ты разве не видишь? – Для уничтожения этого исчадия, - капитан исподлобья зыркнул на Кату, - требуется стена священного пламя! Выходи, трус! Из-за твоего малодушия, она теперь разлагает своим ядовитым взором и меня!

- Разлагает? – крупно вздрогнул механик и покрепче заякорился за спиной своего лидера, и как бы тот не вертелся, всегда оказывался по ту сторону от адских глаз беснующейся Катарины.

- Отцепись! – шипел капитан, пытаясь сбросить единоверца со своего загорбка.

- Но ты всегда учил, что птеровера сможет укрыть меня своим любящим крылом. Думаю, это время настало именно сейчас!

- Каюк-улюлюк! – собрав все силы зарычала Катарина, да так, что привязанный рядом Феофаныч внезапно прекратил смеяться, округлившимися от ужаса глазами взглянул на перекошенное лицо агорианки, после чего натужно сопя стал лихорадочно извиваться, пытаясь разорвать опасную близость с разошедшейся ведьмой.

Прогоревшая сосновая ветка выстрелила снопом обжигающих искр и птероверы, как по команде, упали на землю. Обмяк на своей привязи и старый Феофаныч. Катарина непонимающе уставилась на удивительную сцену.

- Эй! – позвала она. – Мальчики, вставайте!

В отличие от людей, костер останавливаться не собирался.

***

Механик очнулся первым.

- Вот беда!

Поднявшись с земли, он обнаружил страшную картину – капитан Колосов в отключке находился рядом, а в метрах семи от него языки пламени от огромного костра лизали ботинки прекрасной незнакомки, привязанной к стволу старой сосны, и щипали редкую бороденку Феофаныча, прочно зафиксированного веревками рядом.

Механик уже на бегу вытащил большой складной нож и смело кинулся на спасение красавицы.

- Не-е-ет! – местами переходя на дельфинью частоту передачи звука, заверещала агорианка.

Очнулся и Феофаныч, загнанный обратно в лоно собственного разума истошным воплем Катарины.

- Батюшки-и-и-и! – запричитал он, увидев, как на всех парах навстречу пленникам несется хорошо знакомый ему вертолетчик Суворов, с угрожающе-незнакомым холодным оружием, судя по своим размерам, предназначавшимся для рукопашного боя с татаро-монголами.

Как оказалось, крики жертв прицемольцев только подстегнули «маньяка», потому, что Катарина даже не успела вдохнуть для второй волны ора, как увидела над собой острое лезвие ножа.

«Хрясь!», – поддались веревки, разрубленные умелым ударом.

«Бум!» «Бум!», – кулями попадали пленники и на занемевших, слабоконтролируемых конечностях стали отползать от места происшествия подальше.

Полуживая, но удовлетворенная таким исходом событий, Катарина, с облегчением констатировала, что очередные «шалости» Шо потеряли свою силу. Пока что. Но кто даст гарантию, что генетические конвульсии не скрутят людей по-новой?

- Как вы? – заботливо прихватил за локоть и помог подняться на непослушные ноги ловчей ее спаситель, минуту назад так страстно желавший отправить ее к праотцам.

- Как я? – пьяно мотнула продымленной шевелюрой ловчая. – Как-будто только что из вашего птичьего рая.

- Откуда? – растерялся воздухоплаватель.

- Не приставай… те, – устало попросила Катарина. – Ты… Вы даже себе не представляете, как мне сейчас хочется нанести непоправимый ущерб здоровью некоторых птице-извергов…

***

- Пусти! – прохрипел Борк и сделал слабую попытку высвободить свое горло из мертвого захвата фантастически сильных пальцев Гренадерши. Заметивший эту странную картину уничтожения себе подобных, Боб с причитаниями кинулся разнимать дерущихся. На сегодняшний день это была уже четвертая стычка между ловчими.

- Я приказываю! – на ходу закричал академик, и, подоспев, вцепился в пугающе накачанную ручищу своей подопечной.

- Ну, пожалуйста! – взмолилась она и со вселенской тоской в глазах уставилась на Боба, предусмотрительно не разжимая стальной хватки. – Можно я хотя бы его чуть-чуть искалечу! У меня уже все самосдерживание закончилось!

- Самообладание, а не самосдерживание, дубина ты неагорианская, – язвительно прохрипел висящий на одной руке дамы Борк. – У вас в провинциях всех цивилизованных, наверное, вот таким способом передушили?

- Немедленно прекратить! – что есть силы, прямо в ухо Грюнде заорал Боб.

Кажется метод подействовал. По крайней мере, она разжала клешни и практически задушенный Борк выпал из импровизированных, но таких ощущаемых лап смерти.

- За старое взялись? – сверкнул глазами ученый. – Опять, наверное, мое психическое здоровье обсуждали? До кулаков.

- А чего он тебя снова сумасшедшим обзывал? – кинулась к академику Грюндя.

- Не сумасшедшим, а находящимся в постшоковой прострации, с неадекватным восприятием действительности, – поправил ее, смутившийся Борк. – Это медицинский термин. Мне Инту так сказал.

- И про Катарину наплел, что всё – каюк командиру нашему! – продолжала ябедничать ловчая.

- Ничего подобного! – попытался хоть немного обелить себя Борк. – Я сказал, что шансы на ее успешное возвращение равны обратной пропорциональности взрыва, унесшего ее жизнь. Точнее, унесшего ее тело, – быстро поправился ловчий.

- Унесшего? – забасила Грюндя, ловко схватила не успевшего еще подняться обидчика за штанину и потянула на себя. – Я сейчас свершу непоправимое, а там уж, пусть Имперский трибунал решает что к чему, кого на сколько!

- Смотрю, вы тут без меня не плесневеете, – раздалось за плечами конфликтующих.

- Катарина! – Грюндя кинулась к девушке, мгновенно забыв про обиды, и загробастала ее в свои душащие объятия.

- Ты? – пристыженно, но с нескрываемой радостью в голосе ойкнул Борк.

- Доченька! – чуть не пустил слезу Боб.

- Чего?! – грянул хор удивленных голосов.

- Я так счастлив, как-будто это не командир ловчих, а дочь родная вернулась… - сумбурно попытался исправить ситуацию Папсик.

- А-а-а, – проглотила обманку доверчивая Грюндя и вдруг повела носом.

- Не заставляй меня краснеть, – расхохоталась Катарина, зная манеру Гренадерши неожиданно выдавать прямые, не всегда желанные «комплименты» в чей-то адрес. – Это от меня «фонит». День, как с костра сняли. Пропеклась немножко.

- Откуда сняли?! – чуть не потерял дар речи Боб.

- Позже, – остановила его дочь. – Сначала – душ, после – вопросы.

***

- Так говорите, даже не заметили новых чудачеств среди землян? – спросила Катарина, успевшая посвежеть и сменить вонь костра на приятный аромат клубничного геля для душа.

Она укуталась в большой, с запасом, банный халат и теперь нежилась за столом, без всяких угрызений совести перед своей фигурой, поедала различные сладости, которые запивала маленькими порциями липового чая. Благодать!

- Повезло вам! Точно говорю. Лошадники, птицеверы эти, лопушатники. Ужас! И все что-то бормочут, кому-то кланяются. Тут у вас в городе, наверное, машинопоклонники какие-нибудь водились, – предположила Ката и с удовольствием сделала очередной глоток чая.

- Наверное, – пожал плечами Боб. – Но мы залегли на дно, и ждали пока объявишься ты.

- Не все ждали, – тут же влезла в разговор Грюндя, заводя старую песню, но ловчая повелительным жестом погасила ее порыв.

- Ты нас сразу нашла? – поинтересовался Боб.

- Хм… С учетом того, что я не пользовалась опознавательными приборами, дабы самой не быть опознанной, конспиративный штаб в Озерске виделся мне единственным приютом. А ребята, которые меня чуть живьем не спалили, вертолетчики эти, любезно предложили меня хоть на край света доставить. В счет компенсации. Грех не воспользоваться. Конечно, я думала посетить жилище Юляшки, и даже возложить цветочки у места своего распыления на атомы… Но эти варианты рассматривались лишь в случае обнаружения здесь унылой пустоты. К счастью, я уже издалека услышала ваши воинственные вопли.

Ловчие стыдливо опустили головы и смущенно заулыбались.

- Если бы ты вошла часом позже, то Грюндя, защищая твою честь, успела бы здесь всех передушить, – сообщил Боб. – А насчет коннектера ты молодец! Мертвая тишина в агорианском эфире по всей планете должна сбить с толку Шо и его вериона, выслеживающего нас, как кроликов для обеденного стола своего хозяина. Мы должны перенять его тактику – разыскать вирус и все время держать его в поле зрения не обнаруживая себя!

***

- Что ты будешь делать с Серафимом? Снова накачаешь его бульоном? – вопрос Каты успел набить Папсику оскомину, но так уж в последнее время получалось, что в момент встречи ее со своим благоверным, последний все чаще находился в каких-то странных состояниях, далеких от тех, которыми хвастают со страниц мужских спортивных журналов. То желеобразное, то прозрачное.

- Бульон отменяется. Эта субстанция показала себя не в лучшем виде. Она нестойка, да, к тому же… кхм… прошу прощения… препротивнейше воняет, – оправдывался Боб.

- Чудненько! – хлопнула в ладоши ловчая. - Пока я, благодаря гению одного академика, решаю вопрос выживания в сибирском санатории для особо буйных сектантов, им здесь, видите ли, воняет!

- Хорошо, – отступил Боб. – Запах – не единственная причина. Я обнаружил побочный эффект.

- И?

- Думаю, это действие бульона. Давай, ты оценишь это лично.

Агорианцы зашли в спальню с «приболевшим» тестером. Катарина наклонилась над мужем и осторожно провела пальцем по неожиданно выросшим волоскам на груди Серафима.

- Видишь? – показал на «заросли» Боб.

- А что, ничего. Мне нравится. Это даже м-м-м… волнует воображение. Он теперь как человеческий мужчина.

- Тебя это не шокирует? – удивился Папсик.

- Нет.

- Но агорианцы… У нас практически зеркальная кожа… Ах, да! Ты же наполовину землянк…

- Пап, чего ты там бормочешь, как старое радио за шкафом? – обернулась к сконфузившемуся академику дочь.

- А? – встрепенулся Боб. – Нет, ничего. Все в порядке!

Катарина осмотрелась – не слышат ли посторонние, и шепотом сообщила:

- Но, в любом случае, даже если мне нравятся все эти спецэффекты, командировка сильно затянулась. Пора заканчивать наши веселенькие приключения – крошевой соли почти не осталось. Может быть, стоит разблокировать хотя бы наши Врата? На время? Чтобы запас соли пополнить? А после, снова сюда – вирусов истреблять.

- А ты что же, доченька, полагаешь, что пока тебя не было, твой папа густо обмазал свое тело антизагаром и все это время прогревал свой подкожный жирок на одной из городских крыш, пытаясь заработать себе исключительную репутацию мачо среди див постбальзаковского возраста?

- У меня папа такой весельчак, что не исключена и подобная возможность.

- Исключена! Я думал над вопросом дефицита крошевого препарата! И осознаю всю степень опасности его недостатка!

- Ничего не понимаю… Ты занимался тем, что все это время только лишь ОСОЗНАВАЛ степень опасности? – понесло Катарину. – А может быть нужно было просто отправить кого-нибудь в Агорию за солью?!

- Это категорически невозможно! – энергично затряс бородой академик. – Как только я заставлю уснувшие Врата снова работать, их пробуждение приведет к кратковременному, но очень ощутимому толчку, известному как агрессивное роение квазичастиц…

- Ты можешь хотя бы мне делать одолжения и разговаривать со мной по-агориански? – скривилась Ката.

- Шо тут же уловит координаты штаба! Вот я о чем! Поверь, своими силами мы не отстоим Врата! Ну, а что может случиться, если враг захватит этот мостик в Агорию, тебе объяснять не стоит.

- Хорошо, – вздохнула ловчая. – Точнее, плохо. А Серафим? Почему он-то в отключке? Я же тебе перед своим «отлетом» буквально под ноги положила носителя маяка. Разве что в подарочную упаковку не завернула! Как ты мог упустить мальчишку? – топталась по самым больным мозолям Папсика дочь.

- Он очнулся и… Он был силен, как буйвол!

- Ой, не заставляйте меня с вас смеяться, папенька! Он размером с пятую точку того буйвола, о котором вы мне тут пытаетесь так живописно заливать!

- Ну, ладно, сдаюсь – он исчез…

- Как? Так же как и я, растворился в воздухе? Неожиданно превратился в мириады бабочек, разлетевшихся во все двадцать четыре стороны света?

- Нет. Пока мы приходили в себя, после того, как тебя размазало по асфальту, он и улизнул.

- Да, точно, так и было, – с готовностью подтвердил Боб, но тут же опомнился. – Что? Кто это разговаривает?

Катарина вздохнула и запустила руку под стул:

- Стоило бы уже привыкнуть к тому, что это несносное существо сует свой нос куда не следует.

Перед взором Боба предстал Джарк, виновато повиливая хвостом.

- Как тебе не стыдно! – покачал головой Папсик.

- Как? – хмыкнула Ката. – Как всегда. Не стыдно. Ну, ладно – не буду перешивать тебя в чехол для садового кресла-качалки, если ты расскажешь, как все было на самом деле.

- Дело было так, - без лишних препирательств согласился песик, зная, что Ката своих слов на ветер не бросает, - я бегу наперерез вирусу, но тут вмешиваешься ты, – Джарк красноречиво взглянул на ловчую, - и все мои многоходовки по поимке вериона летят в трах-бабах!

- В тартарары, – поправил разошедшегося песика Боб.

- Да, в них! – с азартом подтвердил Джарк. – Потом прибежал Боб и, узнав о срыве операции, стал с горестными воплями кататься по земле и бить себя по лбу кулаками. Хотя я не раз пытался ему доходчиво объяснить о том, что с тобой все в порядке. Это всего лишь сработал плазмахлоп.

- Плазматрип, – снова поправил Джарка Папсик.

- Ну, все, хватит с меня на сегодня сказок, – Катарина без церемоний и извинений смахнула матерчатого вруна на пол. – Я смотрю, пока меня не было, у вас тут конкурс на лучшую басню стартовал. Заливаете – даже не поперхнетесь!

- Кто?

- Оба!

- Ну, Катарина, – попытался обуздать дочь Боб.

- Что «Катарина»? Что «Катарина»? Верион теперь непонятно в ком сидит. Соли – по горсти на брата! Серафим, тот вообще, то в «аквариум» превратится, то мхом каким-то обрастет!

- То вонь от него, – подсказал Джарк. - От миски потом три дня воротит! Никакого аппетита тут не нагуляешь.

- Пасть зашью, – пообещала Ката. – Короче так, мои дорогие шалунишки, - обратилась она к Бобу и Джарку.

- А почему только мы? – возмутился было пес. – А Грюндя? Борк? Инту?

- Я обязательно проведу с ними личные душеспасительные встречи, но сейчас, если честно, меня больше интересует фигура нашего штатного академика.

- А что в табели о профессиях появилась новая рабочая единица? – наигранно удивился Боб.

- Ага, – кивнула Катарина. – Итак, дорогие мои шалунишки, - возобновила она прерванный монолог, - сейчас наш штатный академик садится в позу глубокой задумчивости, после чего выдает гениальный план охоты на загрязнителей генетического пространства планеты Земля, а мы, пока что, снова попытаемся выловить сбежавшего хлюпика, унесшего на своем борту частичку духа одного горемычного тестера. Кстати, забыла предупредить нашего штатного академика о том, что он, на время командировки, по совместительству еще является и почетным художником-оформителем.

- А это зачем? – напрягся Папсик.

- Ну, а кто нас сможет набросать гипотетический фоторобот новой жертвы вериона? А? Правильно! – Лишь тот, кто ОСОЗНАЕТ всю степень надвигающейся опасности.

- Издеваешься?

- Совсем немного.

12 глава

- Как же меня все это достало! – Борк сидел перед раскрытой газетой и раздраженно барабанил пальцами по стеклянной поверхности журнального столика. – Никаких осмысленных телодвижений! Боб днями напролет валяется на диване, изображая муки мыслерождения! Катарина уже затаскала на совершенно бесполезные экскурсии по этому чертовому городишке. И на что она надеется?! Только подумать! – Искать маяк на ощупь! Меня уже тошнит от этих мелькающих перед глазами прыщавых юношеских лиц! А Серафим? Как леший зарос, а толку от него? Провонял всё тухлой рыбой, да еще имеет наглость ночи напролет храпеть!

- Я даже в комнату к нему боюсь заходить, – сообщила Гренадерша. – Лежит там – один к одному паучище – лапищи раскинул волосатые!

- Ты свои лапищи видела? – вступился за Серафима Инту. – Тут без всякой волосатости от их вида трясучка обнимет. И вообще, постыдились бы! Вы-то что полезного за все это время сделали?

- Мы незамедлительно выполняли отдаваемые команды, – ледяным тоном отрезал Борк. – Думаю, от нас большего требовать не должны. И вообще, не нравится мне такое затишье. Раньше по пять раз на дню люди чудили, а теперь вдруг всем скопом завязали. И от вирусов никакой весточки.

- Не к добру, – согласилась с аргументами Грюндя, на крупном лице которой выражение страха выглядело весьма комично.

- Есть! – вдруг послышался ликующий крик Папсика из соседней комнаты.

Возглас был так неожидан, что в руке Гренадерши, рефлекторно сжавшей пальцы сильней обычного, хрустнула кружка и жидкость беспрепятственно полилась на пол.

- Попили чаек… - проворчал Борк. – Что там случилось, Боб?

- Я вышел на след этого мерзавца!

- Кого?

- Вериона!

Собравшиеся на вопль Боба ловчие недоуменно уставились на академика. Проваляться в четырех стенах до угрожающего состояния получить пролежни, а потом вдруг боевым воплем ознаменовать контакт с коварнейшим врагом?.. Даже Джарк, и тот косился на хозяина с затаенной горечью – кажется старик слетел с катушек окончательно.

- Я ничего не чувствую, – поспешил он сообщить ученому и слабо вильнул хвостом.

- И не почувствуешь! – успокоил его Боб. – Вы лучше на экран телевизора гляньте!

- Ну, и кто это? – не узнала в незнакомом, совершенно человеческом, дядечке узнаваемых очертаний Ката, тоже присоединившаяся к своей группе.

Ей, конечно, совершенно не хотелось пулей вылетать из комнаты Серафима, с которым она тщетно пыталась навести ментальные мосты и разговорить мужа хотя бы телепатически, но ее чудной папаша, минуту назад так дико заорал, что ей показалось, как-будто даже бесчувственный тестер отреагировал на тот истошный вопль троекратным помаргиванием.

Пришлось оставить все попытки и бежать сюда, чтобы узнать, куда и что засунул ее вопящий предок, и чем это все можно придавить, чтобы так качественно переполошить весь дом.

– Кто это? – еще раз повторила свой вопрос Ката, продолжая наблюдать на лицах ловчих полное отсутствие решимости немедленно сообщить ей о персоне, маячащей по ту сторону экрана.

- Это министр! Здравоохранения, причем, – хитро прищурился Боб.

- Ух, ты! – «удивилась» Ката и развернулась на месте, решив оставить балаган в таком виде, в каком его обнаружила.

- В министре – верион! – сияя, выдал академик и замолчал, ожидая реакции.

- Вау! – еще раз «удивилась» Катарина и вышла из комнаты. – Как это я сразу-то не догадалась? Ах, да! Наверное, я просто недостаточно долго смотрю новости. Не до той степени одурения, после которой с экрана начинают лезть вирусы.

- В министре здравоохранения находится верион! – настойчиво повторил Боб.

- Ну, хорошо, – в проеме двери снова показалось уставшее, измученное лицо его дочери, - допустим это так. Но какие у тебя доказательства? И почему вирус выбрал себе в проводники тело грузного, потеющего при каждом вынужденном движении, дядечки? Верион решил поймать нас и закормить до икоты витаминками?

- Ты на правильном пути, – поднял палец Боб. – Вот! Вот! Слушайте! – академик схватил пульт телевизора и сделал погромче.

- Еще раз хочу обратиться к населению нашей страны! - загромыхал господин министр из динамиков телеприемника. – В связи с высокой опасностью заражения гражданского населения инфекцией и распространения ее за пределы выявленных очагов заражения, руководством страны, по рекомендации возглавляемого мной министерства, было принято решение о введении в государстве чрезвычайного положения, с присвоением ему высшей степени опасности. В связи с этим, в стране объявляется военное положение и вводится комендантский час, а также строгий паспортный контроль над всеми гражданами и приезжими лицами. Всем, без исключения, лицам надлежит немедленно явиться в ближайший медицинский пункт для сдачи пробы крови на наличие опасной инфекции в организме. Проявляйте благоразумие! Сдавайте свою кровь, как можно раньше! Таким образом, мы оперативно выявим всех инфицированных граждан, окажем им соответствующее лечение и компенсируем временную нетрудоспособность огромными денежными вознаграждениями! Материальными поощрениями будут награждаться и те сознательные граждане, которые будут сообщать обо всех лицах, уклоняющихся от медицинского обследования.

- А если кто-то не хочет сдавать кровь? – вырвалось у прямолинейной Грюнди, которая ужасно не любила врачей.

- Если же найдутся граждане, которые сознательно будут отказываться от сдачи крови на выявление опаснейшей инфекции, – тут же сообщил министр, как будто был готов и к телепатическим вопросам, - таких несознательных товарищей мы будем считать преступниками, намеренно рассеивающими болезнетворные вирусы среди населения. А что у нас делают с преступниками? Правильно! – Уничтожают! А лучше закатать их в бетонный саркофаг – и на дно океана! Так надежнее! – разошелся министр.

- Ничего себе, он горчичнички кому-то прописал! – гыкнула Ката.

- Ну, я не стал бы так категорично, – замямлил мужчина, находившийся все это время поодаль от разбушевавшегося спикера.

Как только мямля раскрыл рот, его лицо, как по команде, поместилось в самый центр экрана.

- А это что еще за мухомор? – Грюндя ткнула пальцем в экран, метясь господину прямо лоб.

- Президент страны… – побледнел Боб. – Ну, все! Верион не упустит такой возможности!

- Перекочевать в самого главного человека? – хмыкнул Борк. – Будь я вирусом, я бы тоже не отказался. Отдельный кабинет, сногсшибательная секретарша, кофе в постель…

- Ты ничего не путаешь? – засмеялся Инту. – Может быть, ты имел в виду сногсшибательный кофе и секретаршу в...

- Эй, эй, эй! – одернула соратников Катарина. – Закрываем мне там свою лавочку тайных желаний. Обстановку разлагаете!

Она взглянула на Боба, пытаясь заранее понять степень опасности такого финта со стороны вериона, признаться, совершенно неожиданного. Буквально вчера эта тварь меняла обличия, прыгала по крышам, вселялась в людей, охотилась за агорианским духом. И «на» тебе! Вместо объяснимого, хоть и непростого противоборства эта бацилла исчезает и через несколько дней «всплывает» на самом высоком уровне!

- Наши прятки с Шо поменяли его планы… Кардинально, – огорченно пробормотал академик, который, вскочив, стал в возбуждении метаться по комнате.

И хотя внешне это действительно больше походило на хаотичное передвижение тела внутри ограниченного пространства, все знали – сейчас Папсик крепко думает. Или переживает. Тоже крепко.

После получаса Катарина не выдержала и поймала отца за локоть:

- Ну?

- Ты еще сама не догадалась?

- Да нет же!

- Болезнетворные вирусы, которых сейчас будут искать по всем полям, оврагам и весям, - это мы! Шо решил вышибать клин клином!

- О, как! Клин клином… – икнула Катарина, хотя миг назад она была готова рассмеяться папочке-параноику в самое, что ни на есть, лицо.

- И найти нас не так сложно. Хватит и капли крови, чтобы увидеть в ней присутствие духа. Точнее, хватит уколоть любого из нас в палец… Или ранить, как это было ранее с Серафимом.

- Но люди не видят дух! Даже если президент спустит на нас всю армию!

- Если только Некто не предоставит людям во временное пользование препараты «мэйд ин Агория». Ты ведь понимаешь, что в лабораторных условиях выявить дух – плевое дело. Так что у людей не должно возникнуть особенных трудностей в обнаружении «пришельцев».

- Ловко он нас обложил… – вздохнула Ката. – Но, все же, зачем Шо понадобился агорианский дух?

- А ты разве не заметила, что с разумом людей перестали происходить метаморфозы? Практически одновременно с командой всему персоналу НИИ на Земле молчать и не отсвечивать?

- И расчудесненько, что перестали!

- Расчудесненько, да не совсем. Сдается мне, что между аномальным пятном, энергетическими бурями и помешательством людей есть одна общая связь – злобная машина разрушения, запущенная Шо! Но, видать, без подпитки агорианским «топливом» она остановилась.

- Машина?

- Я образно выразился.

- А по факту можешь выразиться?

- Как мне кажется, у Шо грандиозные планы на добычу такого бесценного ресурса, как наш дух! А где его больше всего?

- В Агории… Точнее, в агорианцах…

- Доступ к которым преграждают Врата!

- И горстка ловчих… Пап, что делать-то?

- Найти корень зла!

- Опять ты со своими загадками.

- Огромное аномальное пятно!

- Пятнадцатого класса опасности?

- Именно!

***

- Не толпимся! Не толпимся! Соблюдаем очередь!

Дородная медсестра в традиционно белом халате, явно узком, для утрамбованных в него красот, стремящихся на волю лишними килограммами, регулировала человеческий поток, то и дело, загоняя его в русло цивилизованной очереди.

- Что там такое происходит? – голосил кто-то вдалеке. – С утра стою – ни на метр не продвинулся!

- Да тут двинешься скорее! – вторил ему собрат по очереди. – Или кони двинешь!

- А, ну, двигайся! – понесло раздражение по колыхающимся волнам человеческих голов.

Через миг гудел весь этаж:

- Сама двигайся!

- Сейчас как двину!

Наверное, лишь один Костик Хвостов сохранял полное безразличие ко всей свистопляске. Он скромно жался в уголке, время от времени поглядывая на дедка, за которым занял свою очередь. Казалось, что его ничто не беспокоило. Хотя нет, беспокоило – он периодически хватался за голову и мотал ей так, как-будто ему в ухо забрался шмель.

- Если ты сейчас не замолчишь, я сойду с ума! – неожиданно вскрикнул Хвостов и тут же поймал на себе несколько недоуменных взглядов.

Юноша стушевался и, сцепив зубы, с трудом сдерживался от того, чтобы снова не вступить в переговоры с внутренним голосом. Он устал от него до тошноты и судороги на больших пальцах ног. Ведь голос, который появился в Косте с момента его встречи с тем бьющимся током типом странного вида, все время чего-то просил, вздыхал и стонал.

Хвостов и рад был бы уже оставить бесконечную очередь в кабинет кровосдачи, но за ослушание теперь можно легко загреметь в тюрьму. Ко всему, добавилась еще одна проблема – вчера президент страны подписал одну странную бумагу, следуя которой никому нельзя появляться в магазине без какого-то продовольственного паспорта. В народе его уже успели прозвать жратвокарточкой.

Жратвокарточку выдавали только тем, кто успешно проходил кровопускание. Капля чистой – не замеченной в связях с вирусом – крови, давала счастливчикам билет в продуктовый рай.

Поговаривали, что тех, кто проваливал тест, забирали в секретные лаборатории, после чего наблюдали, как несчастные превращаются в мерзких сбрендивших зомби. А затем? «Обеззараживали» естественным путем, наверное, при помощи серебряных пуль, а после закатывали в огромные банки с формалином.

Косте совершенно не хотелось оказаться в рядах синюшных нелюдей, упрятанных в бутыли с физраствором, поэтому страстного желания сдавать кровь он не особо ощущал – а вдруг он не как все? - но стонущий желудок то и дело вопил от одиночества и захлебывался в своем же – желудочном – соке. Поэтому Хвостову ничего не оставалось, как пойти «сдаваться». Тем более, что каких-то характерных примет превращения в нежить он за собой пока что не заметил. Назойливый голос под черепной коробкой Хвостов в расчет не брал. Во-первых, голос появился раньше всей этой истории с психозом всепланетного заражения, а во-вторых, кто про это узнает, если Костя будет молчать?

«Хвостов!», – позвал внутренний голос.

- Замолчи, – шыкнул Хвостов и сильно зажмурившись, стал ритмично массировать виски, пытаясь найти уязвимое место у замучившего его «постояльца». Однако скрупулезная пальпация не принесла даже кратковременного облегчения и голос снова принялся за свое: «Костя, послушай меня очень внимательно!».

Хвостов обреченно вздохнул и покорно кивнул, как бы давая свое благословение на продолжение этой экзекуции:

- Я слушаю.

Соседи по очереди чуть разжали плотное кольцо тел и стали с опаской поглядывать на юношу.

«Тебе нельзя сдавать свою кровь. Она у тебя… кхм… не совсем обычная».

- Ну-ну, - согласился юноша, хотя внутренне остался при своем мнении.

«Ты мне не веришь?».

- Верю.

Дедок, за которым держался в очереди Костя, вздрогнул и жестом пропустил его вперед. Случись бы это в другой день – никто бы и внимания не обратил, но сделать это сейчас – вот так запросто дать кому-то проскочить перед носом на целый метр вперед. И это тогда, когда очередь часами хороводит на месте!

- Спасибо! – обрадовался Хвостов, потому, что живот урчал все громче, умоляя заправить его хотя бы собачьими консервами.

«Ты заражен!», – пошел ва-банк внутренний голос.

- Хм! – громко хмыкнул Костя и, хитро прищурившись, постучал кулаком по лбу. – Врешь – не возьмешь.

Очередь вокруг «странного» Хвостова поредела еще на несколько человек.

«Ну, что за дурила! – уже не стесняясь, завопил внутренний голос. – Как только ты сдашь кровь, все закончится!».

- Прекрати на меня так орать! – сорвался трясущийся от нервного перевозбуждения Хвостов. – Меня от твоего ора скоро контузит!

Столько испуганных глаз одновременно Костя последний раз видел, когда на спор облился двумя банками кетчупа и завалился на переполненную остановку с криком: «Кто запомнил лицо водителя только что переехавшего меня трамвая?!».

- Пропустите молодого человека! – призывно махала руками Хвостову необъятная медсестра-регулировщик.

В это же время, по направлению к Косте, усиленно работая мозолистыми локтями, уже приближались два здоровенных медбрата.

***

- Уколов не боитесь? – медсестра принимавшая в процедурном кабинете, взяла руку Хвостова и не дожидаясь ответа отработанным движением протерла палец Кости ватным тампоном, смоченном в спирте.

«Не-е-е-т!», – истошно завопил невидимый голос.

- Н-н-ет… Н-не боюсь, – робко проблеял Хвостов, и дернулся, когда острое медицинское перо прорезало кожу и выпустило на свет маленькую каплю крови.

- Вот ведь… - искренне удивилась медичка, наблюдая, как кровь, перенесенная в высокую колбу, стала вдруг странным образом испаряться – она поползла по стеклянным стенкам густыми плотными струйками белоснежного дыма с вкраплениями светящихся частиц.

- Что это? – заерзал на месте Костя.

Не удосужившись ответить, медсестра побледнела в тон своему халату, а затем пулей вылетела из кабинета. Хвостов в растерянности остался сидеть на месте.

«Предупреждал же… - с горечью вздохнул невидимый спутник откуда-то из-за мозжечка Костика. – Ну, все, готовься».

- К чему, готовься? – с дрожью в голосе «не понял» Хвостов и стал боязливо озираться по сторонам.

За плотно закрытыми дверьми послышались стук и громыхание.

«Заколачивают, – сообщил внутренний голос. – Чтобы не сбежал, инфицированный ты наш».

Через несколько секунд в коридоре началась паника, породившая давку. Крики, ругань, топот и стоны сметенных толпой очередников.

«О! Понеслись! Наверное, уже прознали, что в кабинете заперт зомби», - не сдержавшись, хохотнул голос.

Костю обдало жаром, а потом вдруг ударил крупный озноб.

Неожиданно всё стихло. Однако, ненадолго. В коридоре что-то зашуршало. После стали слышны приближающиеся голоса, перемежающиеся глухим потрескиванием раций, которыми, как правило, оснащают военизированные спецподразделения.

«Они сюда уже армию успели приволочь, – хмыкнул голос. – Оперативно».

- Мамочки… - шепотом смертельно испугался Хвостов.

«Ну, что, - тут же осведомился голос внутри Кости, - теперь-то ты согласен меня слушать?».

- Согласен, – быстро капитулировал юноша. – На все, только вытащи меня отсюда. Точнее согласен, но не на всё – душу точно не продам.

«Договорились! – приободрился внутренний голос. – Тогда следуй моим инструкциям. Неукоснительно!».

- Окей! Окей! – забеспокоился Хвостов, увидев, как под дверь кто-то просунул тоненький зонд, из которого с шипением стал выходить бесцветный, перехватывающий дыхание, газ.

«Закрываем глаза и начинаем считать через два! – приказал внутренний голос. – Два, четыре, шесть!».

- Восемь, десять, – подхватил Костя, с трудом заставив себя повиноваться голосу и сомкнуть веки, а не прислушиваться к действиям военных по ту сторону баррикад.

«Нарисуй в своем воображении линию!», – продолжал давать указания голос.

- Черную?

«Любую!».

- Нарисовал! Пурпурную!

«Дели ее на две части!».

- Зачем? – уперся вдруг Хвостов. – И откуда ты про всё это знаешь?

«Инструкция по работе с поврежденным носителем маяка. Пункт второй. Отдел сорок восемь. Тебе это о чем-нибудь говорит?».

- Нет. Но меня пугает формулировка «поврежденный»!

«Если ты не прекратишь болтать, то ты «превратишься» в поврежденного!».

- Кха! Кха! Кхе! – закашлялся Костя от газа, разъедающего глаза и обжигающего горло.- Хорошо, хорошо! Сделал!

«Теперь раздвинь границы разделенной линии! Преврати ее в черный прямоугольник! Получилось?».

- Да. Не совсем уверен, но…

Голоса военных за дверью затихли и только пульсирующее потрескивание, пустого сейчас, эфира в рациях спецназовцев сигнализировало о том, что к штурму они готовы.

- Всё! Кажется всё! – доложил Костя, как только смог отчетливо различать перед внутренним взором черный-пречерный квадрат, парящий в пустоте очищенного сознания.

- Ну, тогда привет! – из тьмы только что созданного квадрата показалась сначала одна рука, которая ухватилась за его край. Подтянувшись, она вытянула вслед за собой голову и часть тела незнакомца – молодого человека лет тридцати.

- Ты кто? – оторопел Хвостов от таких мощных галлюцинаций, переживать которые ему еще никогда не доводилось.

- Я? Серафим. Не узнаешь?

- А-а-а! – испугался Хвостов существа, созданного, как ему показалось силой своего больного воображения. Но ведь действительно, он уже где-то видел это лицо.

- Тихо ты! – шыкнул на него Серафим. – А то оборвешь всю связь мне! Ментальную!

- У меня сейчас сердце от страха оборвется! – часто задышал от страха Костя.

Серафим протянул руку навстречу Хвостову:

- Хватайся!

Хвостов робко поежился, и тут его осенило! Конечно! Да в него же вселился тот самый тип-библиофил, жахнувший его диким разрядом тока! Тот, который подковылял к нему в самый неподходящий момент прощания с Марго!

- Ну же! – приказал Серафим.

Костя решил, что менять себя уже поздно, особенно, свою слабохарактерность, и покорно представил как протягивает Серафиму руку.

«Бамс!».

- Ну, вот, так-то лучше! – остался доволен переменой Серафим. Теперь он управлял телом Хвостова, в то время как Костя вдруг стал внутренним голосом.

Дверь кабинета приоткрылась и в проеме появилась рука в перчатке с обрезанными пальцами. Рука оставила на полу гранату и тут же исчезла.

Ш-ш-ш! – сделала граната и закрутилась на месте, выпуская из своего чрева удушающий смрад.

- Не взяли слезоточивым, так решили по старинке – нервнопаралитическими, – сообщил Косте Серафим и потянулся к опасной игрушке, чтобы избавиться от нее.

Да-дах! – ухнула разрываемая оболочка гранаты.

Пи-и-и-и! - протяжно запищало в оглохших ушах у Хвостова, точнее теперь уже Серафима.

- Не, не паралитическая, - тестер с трудом поднялся и, пошатываясь, стал приводить свой гардероб в порядок. – Шоковая.

В проеме двери показался ствол автомата. Серафим рванул к закрытому окну.

- Это сумасшествие! – откуда-то изнутри глухо взвизгнул Костя, но сопротивляться у него не было никакой возможности, ведь его мышечной массой, хоть и худосочной, сейчас полноправно владел агорианец.

- Позволю не согласиться! Оставаться здесь – вот это действительно сумасшествие.

- Но мы на третьем этаже! – попытался остудить Серафима Костя.

- Вот видишь – всего лишь третий этаж! – не останавливая бега, крикнул тестер. – Был бы четвертый – еще бы подумали, а тут, как с табурета в детстве – хлоп!

- И в лепешку-у-у! – простонал Костя ровно за миг до того, как его тело пробило огромное стекло окна процедурного кабинета поликлиники имени Пирогова и показалось на уровне третьего этажа над улицей Березовой, на которой в городе Озерск и находилось вышеназванное лечебно-диагностическое учреждение.

***

- Моя нога! – стонал Серафим, проверяя травмированную лодыжку, которая успела опухнуть и здорово надуться.

- Твоя? – чуть не плакал Костя, который чувствовал те же муки, но был не активнее перемотанной скотчем мухи. – А, ну, выметайся!

- Не время ссориться, товарищ! – цыкнул на него Серафим, судя по тону, совсем не собираясь уступать место у руля. – Ой! – ойкнул тестер, попробовав ступить на ушибленную ногу. – Не работает.

- Объект внизу. На грунте, – отчетливо отрапортовал кому-то по рации, выглянувший в пустой проем окна спецназовец и навел на Серафима дуло автомата.

- Вот и сходили за справочкой, – уныло подвел финальную черту Костя.

***

- Я есть хочу, – без тени надежды на успешное урегулирование вопроса из глубины подсознания пожаловался Серафиму Хвостов.

- Как ты уже мог догадаться, я тоже, – отфутболил своего временного симбионта агорианец.

- Мне кажется, что я созрел… - немного помолчав, признался Костя.

- Для чего?

- Для того, чтобы сдаться.

- Ах, ты! – аж закипела ярость Серафима в горле у Хвостова.

- Кхе! Кхе! Полегче там с моим телом! – возмутился Костя. – Сначала он обманным путем захватывает мой мозговой центр и делает все, что ему пожелается – сигает с пятого этажа…

- Третьего.

- Ломает ноги!

- Вывихивает!

- И совершенно не заботится о пропитании пленных!

- Пленных?

- А как еще можно назвать мое положение? – воззвал к справедливости Хвостов. – Ты же сознательно моришь меня голодом!

- Вот еще.

- А та почти полная бутылка газировки? Почему ты не подобрал ее?

- Во-первых, я имею правило не питаться подножным кормом, во-вторых, газировка – это прямой путь к панкреатиту! Я же о тебе забочусь!

- Нет, ну вы посмотрите на этого Серафима Адольфовича Забочусь! – взвился Костя. – Эй, вирус! Ты обещал отпустить меня восвояси, когда все закончится! И я тебе поверил!

- И правильно!

- Так может быть твое «когда все закончится» - это мое полное окоченение на веки вечные? Тогда я не согласен! Где мой контракт? Я его хочу разорвать! Мы же не скрепляли его кровью, так что… выметайся!

- Хорошо, – пошел на уступки Серафим. – Но у меня одно условие – один день. Один день в твоем теле, а послезавтра утром ты проснешься совершенно свободным человеком. Мне просто необходимо с твоей помощью добраться в одно местечко…

- Где ты меня поблагодаришь за труды праведные, после чего благополучно стукнешь по темечку и тихонько закопаешь?

- Ты в своем уме?

- Нет, конечно! Ты – в моем уме! Убирайся!

- Ну, вот и договорились. Ну, вот и ладно!

- Я сказал – разбежались! – угрожающе прошипел Хвостов со дна колодца своего подсознания. – Уй! – тут же вскрикнул он, когда его тело больно укусило себя за палец.

- Ну? – не менее угрожающе спросил тестер и приготовил мизинец.

- По рукам, – уныло промямлил Костя. - Только пытки пленных запрещены международной конвенцией ООН!

Он понимал, что за укусами могут последовать щелчки по кончику носа, кручение ушей, самоотдавливание ног и даже, самое страшное - щекотка ступней до истерических приступов смеха…

***

Конечно, управляя человеческим телом, Серафим рассчитывал выйти на девочку, в которой он оставил последнюю часть своего духа, меньше, чем за сутки, но, на всякий случай, он заручился «согласием» Кости на это время. Вдруг что-то пойдет не так? Хвостов же его тогда до смерти заноет и заплачет.

В принципе, пока дела продвигаются сносно – автономная часть духа со сбоями, но все же излучает сигнал. Теперь нужно выйти на носительницу и, правдами-неправдами, доставить ее к Бобу…

Передвижение по улицам могло бы проходить и в более маневренном темпе, но в город стал кишеть военными патрулями, рыскающими в поисках инфицированных. Солдаты то и дело требовали у трясущихся горожан продовольственные карточки. Если же кому-то не удавалось разыскать в своем кармане этот «оберег», сигнализирующий о том, что владелец жратвокарточки успешно прошел тест на вирусную чистоту, беднягу помещали в бронированный фургон и увозили в неизвестном направлении. Серафим своими глазами наблюдал уже с десяток таких инцидентов!

- Ты поаккуратнее там давай, – волновался Костя за Серафима. – Не попадись!

- Не извольте беспокоиться, мамаша. Домчим в лучшем виде!

***

Лаваль еле держался на ногах. Зияющая рана на месте оторванной руки представляла собой зрелище не для слабонервных. Наконец, дрожащие руки Инту закончили штопку и дух медленно, но верно перестал покидать тело ловчего.

- Я закончил, – сообщил Инту Катарине и стал собирать инструменты. – Но ему нужна срочная госпитализация и предельный покой.

- Покой? – невесело хмыкнул Борк. - С этим «лекарством» у нас, как раз, напряженка.

Бледный и потрепанный, как старая сентябрьская паутина, Лаваль медленно опустился на подушку и закрыл глаза, никак не реагируя на комментарии.

- Мы можем поговорить? – заглянул в его лицо Боб, и раненный ловчий слабо кивнул.

- Вирусы? – начал свой расспрос академик.

- Они… - с трудом контролировал пересохшие губы ловчий. – Какие-то мутировавшие хирурги. Никогда таких не видел… Они умеют овладевать телами других…

- Здесь теперь много кто такое умеет, – потер подбородок Боб. – Вероятно, вы напоролись на копиров.

- Я понятия не имею, что это за твари, но мы даже пушки расчехлить не успели, как они всем скопом схватили нас и принялись от души колотить нами же по окружающим выпуклостям… Вьорда просто растерзали на месте… А мне, – рассказчик болезненно сморщился, – кажется оторвали руку… Потом они исчезли… Вместе с ними пропала вся команда мастер-инженеров…

Боб схватился за грудь и, охнув, присел.

- Им удалось взять в плен мастер-инженеров?!

- Я очень сожалею об этом, – превозмогая боль, уже на последнем дыхании, прошептал Лаваль и затих.

- Как вирусы вас обнаружили? Ты добрался до Озерска незамеченным? Они следили за тобой? – принялся закидывать страдальца вопросами Борк, но Боб остановил его.

- Он уснул. Навсегда… Катарина, собирай ловчих! – в лихорадочном возбуждении растирая виски, закричал Боб. – Вы отправляетесь в Агорию!

- Что значит «вы»? А как же ты? – закричала в ответ Катарина.

- Я должен остаться и заблокировать Врата до того момента, пока здесь появится свора Шо.

- А что со стороны Агории никак не блокируется?

- Нет. Какая нужда была ограждаться от экспериментальной площадки? Тем более, самостоятельно люди проникнуть в наш мир не в силах.

Катарина глубоко вдохнула и посмотрела на свою команду.

- Я не в праве удерживать кого-либо из вас на Земле… Так что… В общем, кто хочет домой… Врата будут включены через… - она подняла глаза на Боба.

- Через пять минут, – отмерил время на раздумья академик.

- Я выпущу дух из любого, кто шагнет через контур Врат, – угрожающе процедил Борк. – Мы вместе сюда пришли, вместе и… не уйдем отсюда. Если понадобится. Я конечно молчу насчет глубокоуважаемой персоны нашего академика и Катарины, но остальные ловчие должны остаться и дать бой! Иначе, в чем же тогда наша элитарность? Наша особенность?

Грюндя нерешительно замялась и предположила:

- Может быть, в нашей неуловимости?

Катарина прыснула от смеха. Следом не удержались и остальные. Хохотали долго. Безудержно - до слез и резей в боку. Зато сейчас все не так мрачно. По крайней мере, Грюндя никому не даст погибнуть с грустным выражением лица…

- А где Боб? – вдруг встрепенулся Инту.

- Боб!

Академик возник в комнате также неожиданно, как пропал до этого.

- Врата молчат! Контуры даже не нагрелись, – сообщил он и дрожащей рукой, не замечая абсурдности своих действий, принялся наливать воду из графина прямо в дрожащую ладонь. – Я хотел открыть их, и уже безо всяких препирательств отправить вас… - обливаясь, Боб отхлебнул из импровизированного блюдца.

- Возьми, – Борк протянул ему стакан. – Сподручнее будет.

- Ну, вот, – Ката обвела притихший отряд потяжелевшим взглядом, – вопрос с Вратами отпал сам собой.

- Остается поработать над вирусами, – помог ей Инту.

- И просчитать логистическую цепочку по доставке стремительно пустеющих запасов крошевой соли, – добавил Борк.

***

Ночное шоссе дымилось подрагивающими флюидами остывающего бетона. Ветер доносил насыщенный запах пожухшего разнотравья, обильно приправленного горькой ноткой полыни.

Боб высоко запрокинул голову, любуясь угольной чашей спящего неба, усеянного мириадами пульсирующих созвездий, и блаженно улыбнулся. Когда еще такое удастся увидеть?

Академик подошел к джипу и вытащил из салона небольшой походный рюкзак. Он потянул за узел на горловине, и на свет тут же показалась недовольная мордашка Джарка:

- Я не давал своего согласия на эту ссылку! – решил не оставлять скандал на утро песик, но Боб щелкнул его пальцем по носу-пуговке:

- Если ты не хочешь поселиться в этой степи, и служить игрушкой для тренировки охотничьих навыков молодых волчат, то я порекомендовал бы тебе держаться меня и далее.

- Ну, вы только гляньте на этого ковбоя!

- Ковбой – не ковбой, а один нейтрализатор я у Катарины все-таки стащил. Так что, старина Боб еще раскроет тебе секрет своего фирменного рецепта хирургов на гриле.

- Лучше вериона… на гриле.

- Попадется, и его прожарю, – заверил академик и потряс над головой оружием. – Дельная штукенция. С такой не пропадем!

В ответ Джарк лишь неодобрительно вздохнул – Папсик, находясь в таком раже, способен только на непростительное ребячество…

- Уж мне ли не знать? – тихо проскулил песик. – Только после бедняге Джарку отдуваться. Сначала накуролесят, а после на мою несчастливость спирают.

- Что ты там все время бурчишь и вздыхаешь? – пристыдил Джарка академик.

- Не нравится мне всё это.

- Сейчас быстренько включим регистратор, засечем координаты аномального пятна пятнадцатого класса опасности, и ходу! – успокоил его ученый, полагая, что песику не по душе это место, воздух, которого был буквально пропитан диким зверьем. – Хотя мне здесь нравится! Алтай! Крыша мира! Когда-то отсюда все начиналось.

Боб открыл крышку регистратора и, не обращая внимания на безумные глаза перепугавшегося насмерть Джарка, включил прибор.

- Нас засекут! Ты же сам говорил – мертвая тишина в эфире!

- Не бойся! В нашем распоряжении быстрый вездеход! И нейтрализатор!

- И нейтрализатор… - скис песик и стал настороженно водить по сторонам матерчатыми ушками.

- Вот и пятно! – поделился удачей с ним Боб. – Думаю, его посещение предоставит нам исчерпывающие ответы на многие вопросы. Запоминаем координаты – два… пять… сорок пять… зетта би восемь.

- Мне страшно, – признался дрожащий Джарк. – И зачем было забираться так далеко в глушь, чтобы всего лишь включить какой-то маленький гаджет?

- Это собьет Шо со следа всей нашей экспедиции. А тебе посоветую меньше мнительности и параноидальных настроений, – приободрил его ученый. – Послушай лучше, как поэтично поет какая-то птаха во тьме! Пик! Пик! Пик! Заслушаешься!

- Это писк инженерного поисковика! – взвился Джарк и бросился под днище джипа. – Вирусы! Они уже здесь!

Песик был прав.

Боб размахнулся и, что было силы, метнул ненужный уже регистратор подальше в высокотравье.

- На переднее сидение! И не забудь пристегнуться! – на ходу закричал он лоскутному компаньону, выглядывающему из под брюха автомобиля.

Джарк полозом сиганул в салон.

Через миг они уже летели сквозь чернильное облако ночи, выхватывая дальним светом фар удивленные мордочки заспанных сусликов.

***

Часы стройно пробили двенадцать раз и затихли. Президент страны сидел за большим рабочим столом, перетянутым зеленым английским сукном. Цвет лица президента тоже отдавал зеленью – прошло уже достаточно времени, чтобы выловить всех блох по всей стране, а несколько десятков весьма габаритных агорианцев проскальзывают сквозь пальцы полиции и его копиров, как вода.

- За последнюю неделю ни одного экземпляра!

Президент поднял трубку и повелительно процедил сквозь зубы:

- Министра обороны – ко мне.

Подумав мгновение, он добавил:

- И всех остальных министров – тоже.

- Всех? – удивленно переспросил секретарь в трубке. – И министра природоохраны?

- А он, что, в Красной книге?

- Н-нет – опешил помощник президента.

- Ну, тогда его в первую очередь!

- Вы же его лично в отпуск отпустили неделю назад – на полярную станцию. В приказном порядке.

- Я? Может быть, и отпускал. Но в любом случае – жду его через час у себя в кабинете.

- Но… Полюс… - попытался отпросить отсутствующего государственного деятеля секретарь.

- Полюс, видите ли! – взорвался президент. - А мне какое дело?

- Никакого, – робко согласился помощник, внутренне содрогаясь от такой разительной перемены, внезапно произошедшей с его боссом.

- Опять промах! – закричал президент. - Мне до всего есть дело! Кстати, министр здравоохранения так и не объявился?

- Нет.

- Ну, и славненько…

- Простите, я не расслышал, – почти шепотом переспросил секретарь.

- Уволить бездаря! Заочно. Какой он министр после таких прогулов? Подготовить мне все документы на подпись. И этого полярника – министра какой-то там охраны – тоже в расход! Точнее, уволить! Ну, и себя сократи заодно, – закончил президент и удовлетворенный проведенной работой, положил трубку.

Он откинулся в кресле и сладко потянулся:

- Неплохая работенка. А? Как ты думаешь?

Сидящий напротив президента-вериона Шо лишь беззлобно пригрозил пальцем:

- Ты мне тут сильно не куролесь. Лучше на агорианцев налегай. Боб еще оставляет за собой след?

- Да, – хищно ухмыльнулся вирус. – Старый болван фонит, как дырявая атомная электростанция, хе-хе. И кто только додумался нацеплять на него визуатов?

- Анонимный доброжелатель. Где Боб сейчас?

- Судя по сигналу с датчиков визуатов – бултыхается по волнам Тихого океана.

- Направление?

- Теоретически – он на пути к Родовому Кокону.

Шо вздрогнул:

- Ты не ошибаешься?

- Лайнер «Каравелла». Через три порта приблизится к границе Маршалловых островов.

- Собираемся! Я хочу лично встретить старого друга! Кстати, как продвигается работа у пленных инженеров?

- Он практически зациклил Врата на Кокон.

- Он? – удивился Шо.

- Остальные категорически отказались сотрудничать, – опустил глаза верион. – Пришлось наказать.

- Надеюсь, у вас хватило ума не выкачивать из них дух?

Верион промолчал.

- Идиоты… - прошипел Шо и, схватив тяжелую чернильницу с президентского стола, запустил той в голову вирусу.

***

Министры прибыли в срок. Отсутствовали только уволенные персоны.

- Люди! – хищно оскалился президент. – Я собрал вас, чтобы сообщить о том, что месячник по выявлению вирусной заразы провален – мы не поймали ни одного инфицированного гражданина! Ни! Од-но-го!

- А может и нет опасности? – непредусмотрительно предположил кто-то из собравшихся.

- Кто это такой умный?

- Никто, – ответил тот же голос, но его хозяин так и не решился предстать перед президентом во всей красе.

- Так-то лучше, – быстро остыл глава страны.

После головомойки Шо, совсем не осталось времени на игру в тотальное самодержавие, зато появилась разбитая бровь и пластырь на месте точного попадания малахитовой чернильницей.

– Итак, пока вы храпели на своих перинах, я, пожертвовав своим сном, ночью подготовил один очень важный документ. Прошу ознакомиться и дать распоряжения своим… Ну, как у вас называются рабы?

- Сотрудники.

- Да, точно. И дать распоряжения своим сотрудникам для немедленного исполнения моей воли!

Министры взяли в руки подготовленные бумаги и стали их читать.

- Позвольте, – приподнялся один из присутствовавших государственных тузов. – Но это же ввергнет страну в хаос! Только вчитайтесь в некоторые формулировки! «Истребить, как крыс». Или «Ликвидировать без права оправдания». Это же…

Верион раздраженно защелкал пальцами:

- Эм-м-м… Как вас там? Прочитайте положение сорок три, пункт два.

- «Трусы и провокаторы будут приковываться друг к другу попарно и высылаться за периметры жилых поселений людей пожизненно».

- Как я придумал, а? Думаю, гениально! – президент зыркнул на министра-отщепенца. – А вы, провокатор, ищите себе в пару труса, приковывайтесь друг к другу и пока-пока! Чтобы я вас завтра в пределах человеческих поселений не видел. А то применю положение восемь, пункт один! Оно еще более гениальное. Правда, с жизнью слабо совместимо. Всё, все принимаются за домашнее задание! Закрываем границы государства на карантин и проводим тотальную проверку! Каждого! От младенца до еще теплого старика! А я – с дружественным визитом – в жаркие страны. Приеду – проверю исполнение моей воли лично!

13 глава

Боб с любопытством осматривался по сторонам – кокосовые пальмы, непривычно белый и колкий песок под ногами, а вдалеке, насколько хватает глаз, океан. Бесконечный.

- Впечатляет, – поделился он с Джарком увиденным. – Все-таки некоторые места мои лепщики так сделали, что язык даже не поворачивается сказать: «Слепили». Конфетка! Скажи же?

Джарк, которого до сих пор покачивало после долгого вояжа по многоэтажным волнам, слабо кивнул, осторожно выглядывая из дорожной сумки Папсика, но аналогичного восхищения не выказал.

- Если честно, меня сейчас больше всего волнует вопрос, а как мы отсюда будем выбираться? Ты ведь продал последние часы.

- Но… На крайний случай, у меня есть коннектер, – попытался найти выход Боб. – Продадим, в случае чего.

Джарк, насколько позволяла тряпичная мимика, скривился:

- На что им агорианский прибор? Кокосы колоть?

- Тоже вариант!

- С меня хватит! – нервно тявкнул пес, после чего юркнул в глубину сумки, потому что в направлении Папсика неспешно двигался островитянин, судя по форме – шортам, просторной шелковой рубашке и фуражке, еле держащейся на затылке – являвшийся связным с местной фемидой.

Поравнявшись с туристом, туземец кивнул и учтиво попросил:

- Прошу прощения, но не мог бы господин-турист побыстрее покинуть порт? Скоро прибудет очень важная делегация. Нам приказано очистить весь периметр.

- Конечно, конечно, – засуетился Боб, которого не нужно было просить дважды, ведь на Маршалловых островах он находился совершенно нелегально, за свое желание оставаться инкогнито, ранее расплатившись наручными часами и большим куском металла, очень уважаемого среди человеческого рода.

- Прекрати меня так мотать, – взмолился Джарк, болтавшийся на дне сумки, которую нес на плече академик. – Неужели пытка волнующимся океаном все еще не смыла с меня последние остатки прегрешений? Хочешь мое мнение? По мне, так я уже прощен даже за то, что в младенчестве делал на ковре лужи-и-и!

- Цыц! – одернул его Боб. – Чего ты раскудахтался? И, к твоему сведению, ты в своей жизни еще не сделал ни одного, даже самого маленького, пруда.

- Во-во, даже здесь все не как у собак, – жалобно проскулил песик.

Академик лишь прибавил шаг, стараясь поскорее слиться с местным населением, хотя габаритному белому господину в пробковом шлеме, посреди местного разноцветья лоскутов ткани и бронзы практически обнаженных тел, сделать это было весьма проблематично.

***

Джарк никогда прежде не видел такой досады на лице своего хозяина. Боб присел на одно колено и, взяв лапу Джарка в свою ладонь, зачем-то стал ее поглаживать.

- Я привез нас точно следуя координатам регистратора! Гигантское аномальное пятно где-то здесь! Может быть, мы сейчас находимся внутри него. Прислушайся к себе получше! – с надеждой попросил Боб песика.

- «Может быть…», - ворчливо передразнил Джарк. – А нечего в следующий раз регистраторами раскидываться! - уколол песик, и на всякий случай, попытался освободить лапку.

- Ничего не понимаю… – Папсик вскочил, не в силах противостоять давней привычке, заметался по углам комнаты. Благо, что бунгало на побережье, которое арендовал Боб, являло собой небольшую комнатку, с продуваемыми стенами, связанными из циновок, основой которых являлись листья кокосовой пальмы. Поэтому Джарк мог лежа держать хозяина в поле своего зрения и не тратить силы на совместную беготню по периметру.

Духота и тяжелая влажность в этих местах душили все творческие порывы, нагнетая лень и чувство отрешенности. Пожалуй, только Боб сейчас был единственным человеком, совершающим хоть какие-то телодвижения. Неожиданно академик срезал круг и понесся на Джарка. Схватив сжавшегося пса в охапку, Боб не говоря ни слова, вылетел из бунгало и побежал на открытое пространство пустынного берега. Найдя приличное, по его мнению, место, Папсик без каких-либо объяснений, стал что есть силы подкидывать Джарка в воздух.

- Сейчас? Сейчас что-нибудь чуешь? На высоте сигнал должен лучше браться! – как полоумный в перерывах между бросками орал Джарку в ухо расстроенный академик. – Ну, говори, что чувствуешь?

- Тошноту-у-у! – выл Джарк и барахтал в воздухе лапками.

- А еще? – не унимался Боб, стараясь швырнуть матерчатое тельце своего помощника как можно выше.

- Вирус! – вдруг взвизгнул пес и тут же шлепнулся, пролетев сквозь застывшие руки академика.

- Где?!

Однако вопрос временно остался без ответа, потому, что в поле зрения ученого появился распорядитель бунгало-отеля.

- Не двигайся, – очень тихо предупредил Папсик песика, еще не оправившегося от падения и лежащего на песке в самой неудобной позе, какую только можно было выдумать даже для мягкого матерчатого тельца.

- Может быть, наш гость что-нибудь желает? – учтиво осведомился подошедший распорядитель и остановился в положении полупоклона. – Хотите, я принесу мяч?

- Мяч? – удивился Боб.

Распорядитель перевел глаза на игрушечное тельце Джарка:

- Мяч подкидывать гораздо удобнее.

- А! Вы об этом? – засмеялся смутившийся было Папсик. – Нет, спасибо! Мяч как-нибудь в другой раз. Но если вы хотите оказать мне приятную услугу, то я осмелюсь попросить у вас карту острова и несколько свежих газет.

- Конечно, – поклонился работник туристической сферы и отправился выполнять задание.

Как только тот скрылся из вида, ученый поднял и тщательно отряхнул тельце Джарка от всепроникающего песка, после чего понес его в свой номер. Скрывшись за импровизированной дверью бунгало, роль которой тоже выполняла растительная циновка, Боб принялся допрашивать пса:

- Итак, вирус.

- Он самый, – без тени сомнения деловито доложил Джарк.

- Всего один вирус?! – стал сокрушаться агорианец. - По показаниям регистратора, здесь, как минимум, должно находиться громаднейшее вирусное скопление! Или что-то иное, но, в любом случае, не маленьких размеров!

В дверь-циновку деликатно постучали.

- Да-да, – обернулся Боб.

Вошедший распорядитель принес раскладную карту острова и несколько газет:

- Наслаждайтесь! Через два часа вам доставят обед. На закате вы ужинаете в лучшем ресторане острова – «В брюхе белой акулы». А дайвинг, если планировали, придется отложить на несколько дней. До тех пор, пока не отбудет иностранная делегация, все развлечения на воде отменены.

- Важная, наверное, делегация, – присвистнул Боб. – А почему только на воде?

- Господа проживают на собственном лайнере, пришвартованном в порту, - сообщил распорядитель и сочувствующе развел руками. – Что поделаешь, таковы меры безопасности.

Как только менеджер раскланялся, Джарк запрыгнул на стол и ухватился за край карты, после чего стал тянуть ее в сторону, пытаясь развернуть лист во всю длину:

- Помоги же!

Боб расправил плотную бумагу, закрыв ей всю поверхность стола, и вопросительно посмотрел на пса:

- Ну?

- Мы где сейчас находимся?

Немного поискав, Боб ткнул пальцем в карту:

- Вот. Здесь.

- Тэк-с, – что-то деловито прикинул в уме Джарк. – А во-о-о-н та пальма? – песик взглядом показал на свою цель, находившуюся за анти-москитной сеткой бунгало. – Она где?

- Ты смеешься? Пальмы, кактусы и сбрендившие тряпичные псы на картах, как правило, не обозначаются. Так и запомни. Но если тебе очень сильно хочется, то твоя пальма вот здесь. Приблизительно, – мизинец Боба отступил на карте на несколько миллиметров вверх. – Она на севере от нашего бунгало, метрах в шестидесяти.

- Та-а-ак, – сделал еще более деловитую мордочку Джарк. – В соответствии с расчетами, мне поступает сигнал, что вирус находится где-то на полсевера слева.

- Полсевера? Это запад, наверное.

- Наверное, – не очень уверенно подтвердил матерчатый поисковик. – А что там находится, на западе твоем? Посмотрим – запрыгал по карте песик, стараясь не сильно наследить на полсевера налево.

- Порт, – охнул Боб.

- Выходит, что международная делегация… - начал строить свою догадку Джарк.

- Будем надеяться, не вся, – перебил его академик. – Вирус мог просто затереться в ее ряды. А может быть, ты просто ошибся.

- Что?! – аж подлетел над столом гордый песик. – Я погляжу, у нас сегодня Международный день оскорбления животных!

- Все мы ошибаемся, – попытался сгладить назревающую истерику помощника Боб.

- А это ты видел! – песик пихнул лапкой к руке академика газету.

Боб взял свежий, еще пахнущий краской, лист. На первой странице газеты красовалось большое фото президента-вериона, принимающего букет из рук самой «Мисс Маршалловых островов».

- Достаточно доказательств? – оскорбленно буркнул Джарк и, спрыгнув со стола, поспешил укрыться в дорожной сумке Боба, служившей ему временным пристанищем.

- Приплыли… - схватился за голову Папсик. - Джарк! – опомнившись, окликнул своего маленького спутника пристыженный академик, но тот лишь прибавил шаг. – С-сынок, – через какой-то внутренний барьер позвал агорианец, использовав самый запрещенный прием против своего питомца.

- Да, ладно, папань, я уже все забыл, – несся навстречу хозяину радостный Джарк, ни на миг не перестававший чувствовать кровное родство с этим странным бородачом. За подобные теплые слова он готов был простить Бобу абсолютно всё.

***

Боб лежал в гамаке и покачивался в такт своим мыслям, время от времени оглядывая величественную гладь океана. Тут бы – с такой красотищей! – все отбросить и жизнью наслаждаться, но нет – верион в поясницу дышит! И принесло же его!

Джарк, примостившийся рядом, с затаенной тревогой поинтересовался:

- Это ловушка? То, что буквально следом за нами сюда прибыл зараженный президент - это ведь все очень подозрительно?

- Не знаю, – с досадой помотал головой Боб, отгоняя черные мысли. – Может быть и ловушка. А может быть, счастливое стечение обстоятельств, и верион, сам того не зная, выведет нас к своему логову.

- Логову? – упавшим голоском переспросил Джарк.

- Ну, к аномальному пятну, которое даже ты не можешь вынюхать.

- Зачем тебе пятно? Ты на равных даже с одним верионом сейчас побороться не сможешь! Что ты противопоставишь ему? – попытался пробиться к логике хозяина Джарк и с ужасом поглядел на полсевера налево.

В океане хоть и бушевала яростная сила, но она была добра. В отличие от той, что притаилась на борту огромного лайнера в бухте.

– Ты отдал последние брюки, чтобы прибыть сюда!

- Зачем они мне? Здесь все ходят в шортах – отмахнулся Боб.

- А он прибыл сюда со свитой, на собственном корабле! Из-за него здесь даже развлекаться запретили!

- Только в открытом океане, – парировал аргумент Боб. – На острове – пожалуйста. Хочешь, в кино сходим?

- Не заговаривайте мне коренные зубы, папаша! Я прекрасно ориентируюсь в окружающем апокалипсисе. И только из уважения к вашему значку «Ветеран Науки» первой степени, я поддерживаю вас в это нелегкое, для легально-заслуженных академиков, время! – поднял патетический тон на недоступную ранее высоту Джарк.

- Тебе просто в одиночку с этого острова не смыться, – мигом сбил всю спесь с песика Боб.

- Гр-р-р, – совсем по-собачьи зарычал, пойманный с поличным Джарк.

***

Приливы, отливы. Вода в океане, вода в бокале. Ракушки под ногами, ракушки на шеях приезжих, коих, кстати, сейчас совершенно не видно.

Боб вздохнул и ткнул пальцем разомлевшего Джарка в бок:

- Мы еще долго будем жариться на этом пустынном пляже? Я уже готов к употреблению. Не хватает запеченного яблока во рту. Пощади старого академика – он уже очень устал. Прошло два дня, а ты мне все еще «поешь» про какую-то слежку и критическую вирусную опасность.

- Еще не время, – сладко зевнул песик и повернулся на другой бок.

Абсолютно чистый от человеческого присутствия песок пляжа позволял ему оставаться самим собой и не маскироваться под надоевший образ мягкой игрушки.

- Если бы моей жизни что-то и угрожало, так верион, я в этом просто уверен, уже бы использовал свой шанс и попытался бы меня… того… Бр-р-р! – Папсика передернуло.

Ему не доставляла удовольствия даже мысль о приватной встрече с опасным вирусом.

- Чего «того»? – не сразу понял сомлевший от жары Джарк.

- Попытался покуситься! – с трудом выдавил из себя Боб и на всякий случай огляделся по сторонам. Тишина. Парочка воркующих птах на соседней пальме не в счет.

- Нашлась мне тут кисейная барышня, – фыркнул Джарк. – Уж если это чудовище возьмется за дело, то мараться каким-то покушением он точно не станет. Схватит – и в клочья! – напустил ужаса песик.

- Это тебе не с рулоном туалетной бумаги кувыркаться, – остудил расхорохорившегося спутника Боб. – Скажет тоже - «в клочья». Да он меня пальцем тронуть побоится. Чтобы даже капли агорианского духа не расплескать!

- А я говорю, в лоскуты порвет! – уперся уязвленный упоминанием о любимых играх с рулонной бумагой Джарк. – Вот если будешь тянуть меня в город, когда все мои рецепторы взывают к осторожности, то тогда…

- Прошу прощения, что прерываю ваш разговор, – совершенно неожиданно возникший рядом с отдыхающей парочкой управляющий отелем произвел эффект забытой на кресле иголки.

Джарк взвыл и одновременно взвился на метр в воздух. Однако уже на пике своей траектории он вспомнил о конспирации и обратный путь к земле проделал, сохраняя молчание, как и полагалось матерчатой игрушке.

Плюх! - плюхнулся песик и очень тихо ойкнул.

А Боб, сделав посредственный кувырок, встал в позу Грозящей Змеи. Так как эта позиция была позаимствована из очень миролюбивой йоги, вид у Папсика был, мягко выразиться, уморительный.

Немного ошалевший, от такого обилия физических упражнений на одном квадратном метре песка, управляющий предпринял слабую попытку сгладить неловкость дрожащей улыбкой.

- Ах, это вы! – с облегчением констатировал Боб и с великим удовольствием вышел из позиции Грозящей Змеи, потому, что уже до ужаса ломило затекшую левую ногу. Если бы академик умел читать мысли, то, по мнению управляющего, в позе Грозящей Змеи, исполненной Папсиком, четко читался краб в бардовых пляжных шортах, но никак не изображаемое пресмыкающееся.

- Я… - начал искать потерянную нить монолога управляющий. – Я… Ах, да! Вспомнил! Завтра заезжие артисты дают шоу львов! Импортное! Очень интересное! У нас ведь такие чудовища не водятся! Вот я и подсуетился – достал господину билет на представление.

- Сердечно благодарю, – раскланялся Боб. – Но, знаете, наверное, воздержусь. Мне и местных акул достаточно, – показал на океан Боб.

- А я бы сходил. Если бы не работа, - вздохнул абориген и быстро перевел взгляд на Джарка, незаметно отпихнувшего кусок кокосовой скорлупы, прицепившейся к его носу.

Боб заметил пристальное внимание работника к зашевелившемуся тельцу песика и, приобняв управляющего за плечо, развернул того в пол-оборота. Стараясь перевести огонь жгучего любопытства на себя, академик широко улыбнулся и предложил:

- А, и сходите на своих львов!

- К-как? – не сразу понял управляющий.

- Ногами, – уточнил Боб.

- Но…

- Все равно сейчас в вашем отеле квартирую только я, – Боб еще немного развернул корпус управляющего. Так, чтобы тот не увидел, как неподвижное тело Джарка немного сдвинулось по направлению к щадящей тени, отбрасываемой небольшой кокосовой плантацией рядом.

- Да, отель пустует, – согласился управляющий. – Ничего не поделаешь – надвигается сезон дождей.

- Ну, вот и не волнуйтесь, – заверил его Боб. – Час-другой я без вас как-нибудь продержусь.

- Вы – благороднейший из людей! – загорелись глаза островитянина. – Я не видел отпуска с того момента, как моя сварливая мать лишь вытолкнув меня из своего чрева, приказала: «Иди работать, бездельник или останешься к ужину без груди!».

- Ни к чему слова благодарности, – забормотал польщенный Боб. – Ваш профессионализм достоин награды.

Пока двуногие купали друг друга в любезностях, Джарк успел полностью вползти в тень и даже нашел комок сырых водорослей, которыми прикрыл голову. Хоть и противно пахли больницей, но как лекарство от зноя сошли.

Совершенно растаявший управляющий, получив неожиданный и очень щедрый подарок, чуть потянул Боба за локоть, приглашая уединиться для конфиденциальной беседы. И хотя вокруг во всех красках бушевала стихия дикой природы, Боб повиновался – чем дальше они отойдут от песика, тем лучше для всех. Бобу уже хватило того, что абориген смог застать его подбрасывающим скулящего Джарка.

Управляющий отвел Папсика к самой кромке океана, громогласно шепчущего лопающимися пузырьками пены и близко наклонившись к его уху, сообщил:

- Не держите шипса у себя в бунгало. Эти твари – не те, за кого себя выдают. У нас весь остров от них уже пострадал.

- Шипсы? Простите, не припомню, – нахмурился Боб.

При всей своей начитанности, это слово он слышал впервые.

- Ваша собака, сшитая из разноцветных лоскутов. Не верьте ей! – горячо зашептал управляющий. – Они очень коварны, эти шипсы. Говорят не то, что думают.

- Моя собачка – это всего лишь игрушка, – поспешил заверить местного Папсик, которого от неожиданного разоблачения бросило в пот.

Нет, конечно, Джарк не был шипсом, но то, что управляющий узнал о том, что песик умеет разговаривать – гипотетически, это могло повлечь за собой большие неприятности в будущем.

- Игрушка? – напрягся управляющий. – Вам уже удалось изгнать из нее шипса? Но мне показалось, что в момент моего появления, он еще подавал признаки жизни. Он вас обманывает! Эти исчадия преисподней очень изворотливы! Давайте я принесу немного бензина. Демон сгорит, даже не успев выбраться из своего кокона! Так будет лучше, – уже не по-доброму лихорадочно заблестели глаза островитянина.

Впрочем, знобило не только его. Крупной барабанной дробью колотило и новоназванного шипса. Джарк, позабыв о предосторожностях, во все глаза таращился на хозяина – поддастся ли тот на уговоры? У песика был острейший слух, впрочем, как и зрение, и поэтому островитянин, утащивший Боба на берег океана, зря старался – Джарк слышал даже дыхание собеседников.

Пес не чувствовал в этом чужеземце какой-либо вирусной сущности, но возбужденный вид того и помутневшие глаза, здорово тревожили Джарка.

- Вот это я попал, так попал, – проскулил пес и на случай смертельной опасности стал тайком разминать конечности, готовясь к быстрому спурту. Он уже практически увидел себя жующим сырые рыбьи потроха где-нибудь за бедняцкой хижиной в этом Бобом забытом месте. Но это лучше, чем стать маленьким, но гордым факелом…

- Давайте не будем ничего сжигать, – попытался успокоить управляющего Папсик. – Мне эта лоскутная собачка просто дорога, как память. С давних-давних пор.

- Давних-давних? – не поверил абориген. – Разве вы не купили ее у проходимца Суэкку?

- Нет. А что, ваш Суэкку торгует игрушечными псами?

- Нет, он продавал шипсов. Сейчас божится, что завязал, но я ему не верю.

- Да что за шипсы такие? Объясните!

Хотя накатывающие на берег волны играли роль приличной звуковой завесы, местный предпочел еще ближе наклониться к Бобу и, практически касаясь губами его уха, стал взволнованным шепотом рассказывать все, что знал:

- Шипсы – это души демонов в чужих телах. Сначала Суэкку наплел всем про какую-то говорящую кость. Но здесь все понятно – как-то раз он чудом выжил после шторма и немного тронулся умом, да и принял лишнего в тот вечер с горя. Но через несколько полных лун этот голодранец притащил кучу невиданных в наших краях зверушек. Маленьких таких, милых. На первый взгляд, милых…

Управляющий пристально посмотрел на академика, после чего перевел взгляд на неподвижного Джарка, тело которого, за время их разговора, волшебным образом передвинулось в глубину тени и «обросло» кусочками мокрых водорослей.

- Вы точно не встречали на своем пути Суэкку?

- Клянусь вам, друг! – с жаром принялся убеждать островитянина Боб, не на шутку испугавшийся за сохранность своего матерчатого помощника.

- И он не предлагал вам за небольшую плату оживить что-нибудь? Усопших родственников? Пляжные тапочки? Собачку из лоскутков разноцветной ткани?

- Абсолютно ничего! – замахал руками Боб. – Я вашего Суэкку даже не видел никогда!

- Почему-то я вам верю, – с облегчением выдохнул управляющий и улыбнулся. – Но если что, сразу обливайте шипса чем-нибудь горючим. На худой конец, ромом.

- «Если что» не предвидится, – успокоил его Папсик. – А чем же так насолили зверьки островитянам, которых продавал этот ваш Суэкку? – решил немного «копнуть местный песочек» Боб.

- Простите, я действительно забыл рассказать господину о самом главном. Итак, когда этот голодранец Суэкку прославился в качестве волшебника-зверолова, на острове не осталось и семьи, не владеющей каким-нибудь забавным уродцем. Можно я буду называть шипсов уродцами?

- Валяйте.

- Спасибо. Так вот, через какое-то время остров заполонили демоны «в попугайих перьях».

- Это аналог волка в овечьей шкуре, наверное? – осведомился Боб.

- Это аналог удава в попугайих перьях, – объяснил местный гид. – На чем я остановился? Ах, да. «В перьях…». Сначала, что греха таить, все шло чудесно – уродцы резвились вместе с детьми, урчали на руках стариков, путались под ногами у рыбаков. Но вдруг, через какое-то время с разных концов атолла почти одновременно стали приходить худые вести о «шалостях» шипсов. Первым умер старина Нейсе, когда его ручной уродец подлил ему в похлебку яд морской змеи.

- Но это же… только слухи…

- Нет! – воскликнул управляющий, и не в силах сдерживать переполнявшие его чувства, в сердцах топнул ногой. – Это сделал шипс! Накануне Нейсе поругался со своим приятелем Куаро, который в ту же ночь, когда не стало бедняги Нейсе, тоже чуть не поплатился жизнью. Ночью, когда Куаро мирно спал у себя в бунгало, его шипс, здорово смахивающий на паука, залез ему в рот, и если бы тот вовремя не проснулся, то уже в эту же ночь догонял бы почившего товарища на плоту скорби! Он бы попросту задохнулся! Позже, когда смерть обняла всеми восемью крылами наш атолл, мы увидели одну закономерность – шипсы просыпаются от зова ярости их хозяев! Стоило только вспыхнуть ссоре, как демоны, находившиеся поблизости, просто сходили с ума, требуя жертв!

- И долго так продолжалось?

- К счастью, нет. После того, как один шипс изгрыз всю макушку вождю атолла, и он только чудом остался цел, появился запрет на содержание этих тварей на острове. Находившихся в домах демонов изловили и сожгли. После этого беспорядки прекратились, но и у Суэкку закончились сытые денечки. Сдается мне, что теперь он пытается втюхивать шипсов заезжим. Контрабандой.

- А почему вы их шипсами называете, кстати?

- Все просто. По-нашему – шипсы, по-вашему – демоны.

***

Когда управляющий ушел, Боб подошел к полуживому от страха Джарку и потеребил его за ухом:

- Подъем, демон.

- Кто - демон? Я – демон? – закружился вокруг хозяина, вскочивший песик. Если бы не ты, я вцепился бы ему в горло! Такие оскорбления терпеть! Шрепсы-крепсы, понимаешь!

- Хочешь, сходим, разыщем его? – потягиваясь, предложил Боб. – Предъявишь все претензии оптом.

- Остынь, – мгновенно сменил тактику Джарк. – Тут такие дела намечаются, а мы лапы марать будем.

- Хорошо, – засмеялся Боб. – Тогда собирайся, пойдем, поищем на местном рынке одного коммерсанта.

- А как же критическая вирусная опасность? – попятился Джарк.

- Да тут, куда ни плюнь, вокруг сплошная критическая вирусная опасность. Сдается мне, что эти шипсы – никакие не шипсы, а внедрение на субстрат инородных паразитарных сущностей. Мы просто обязаны обнаружить источник их проникновения в этот мир. Кажется, что мы вышли на «хвост» аномальному пятну пятнадцатого класса опасности. Поздравляю, коллега!

- И все же, я рекомендовал бы не высовываться, – с видом ученой занозы начал лекцию Джарк. – Нам нужно оставаться на месте еще пару недель.

- Ага. Пара недель. А потом на атолл спустится многомесячный тропический шторм, и ты запросишься домой, показывая зеленые плесневеющие от сырости лапки, и будешь взывать к моему милосердию? Так? А, ну, прыгай в рюкзак! Вот сюда, рядом с нейтрализатором. Только на курок своим окорочком не дави. А то вечером некому тебя покормить будет.

***

Торговец Суэкку нашелся быстро. По крайней мере, только один продавец на местном рынке стоял за своим куцым прилавком, собранным на скорую руку из двух картонных коробок, как-то обособленно. Было видно, что другие торговцы его не очень-то жаловали. На тощих плечах Суэкку болталась просторная потертая майка с надписью «Hot Devils».

«Хм, - отметил про себя Боб, - а гардероб у него в самую точку подобран. «Горячие дьяволы».

Если быть откровенным, то Боб нашел Суэкку без использования каких-либо дедуктивных фокусов и ассоциативных связей. Пара монет, производства североамериканского монетного двора – и Боб уже шагал в нужном направлении, указанном ему одним юрким мальчуганом. Иначе поиски могли бы затянуться. Ведь кроме майки, оказавшейся на торговце совершенно случайно, ничто не выдавало в нем продавца демонят. Вместо гадких бестий на прилавке Суэкку красовались дары океана – креветки.

- Почем? – подойдя, праздно поинтересовался Боб.

- Какие? Вот эти – солененькие – хороши под забродившее кокосовое молочко. Всего пять монет, – обрадовался редкому покупателю Суэкку. - А большими жаренными господин может побаловать себя, лицезря танец ночных колыхающихся медуз! Ну, танец живота, по-вашему. Цена аналогична. Оптовикам – скидки.

- Неплохой выбор, – оглядел ассортимент Боб. – Тематический, можно сказать. А как насчет чего-нибудь этакого? С изюминкой! С чертовщинкой!

- С чертовщинкой? – сразу напрягся Суэкку. – Мая пльохо панимайт твая. Найн понимайт. Нот понимаю. Червячинка? Найн! Найн! Без червячинка! Самый людшый креевдко!

- Не, ну вы только на него поглядите! Он моя не понимайт! – расцвел Боб, увидев, что попал по адресу, и эта театральная импровизация именно для него. – А про танец живота только что кто понимайт? Про жаренный креведко кто рассказывайт, а?

Папсик крепко вцепился в запястье растерявшегося торговца:

- Слушай сюда, бамбино. С тобой говорит отец русской мафии.

- Из самой Сибири? – стали квадратными глаза островитянина.

- Из самого ее сердца, – не стал разочаровывать туземца Папсик, и для вящей убедительности сжал свою руку на запястье Суэкку так крепко, что у самого побелели косточки пальцев. – Я – из Тынды!

- Да иди ты! – не на шутку перепугался торговец и попытался вырвать руку из капкана. – Чего вы от меня хотите?

Боб притянул к себе перекошенную физиономию Суэкку и одними губами, еле слышно произнес:

- Шипсы. Маленькие дьяволы. Мы заплатим. Много.

- Я завязал с этим бизнесом, – шепотом сознался торговец, понимая, что если он будет юлить, то, в конце концов, может очутиться на кресле из морских ежей.

Однако честная, но совсем не радужная новость главу русских братков тоже не обрадовала.

- Ты помылся? – нахмурившись, спросил Боб.

- Зачем? – задрожал голос торговца.

- Ну, знаешь, если я накормлю акул немытыми продуктами, – стал медленно цедить слова академик, от которых Суэкку сгорбился, - то после, бедные рыбки начнут маяться животиками, а мне неприятно нежиться в одном океане с компанией вспученных акул, подхвативших дизентерию. Понимайт моя?

- Не надо акул, – попросил Суэкку, сломленный силой тындинской логики.

- Ну, тогда закрывай гастроном, – приказал Боб. – И, побыстрее. А то я сейчас немного очень злым стану. У меня и так после сибирских минус сорок пять на вашей жаре мозги оплавились. Могу и начудить, если будешь расстраивать дядю.

***

Бобу было неприятно ощущать себя натуральным шантажистом и вруном. Он порядком устал хмуриться, опускать сальные шуточки и хохмить на манер сибирских фольклорных бородатых мужиков.

Папсик чувствовал, что немного заигрался, но отступать было поздно. Сейчас академик был целиком во власти непредвиденных обстоятельств, и еще более непредвиденных последствий, чего он, как личность высокоорганизованная, на дух не переносил.

Да, неизвестность его пугала, и когда вокруг лодки колыхалась безграничная масса воды, а на веслах, хоть и напуганный, но мускулистый туземец, который ни на миг не сводит с академика глаз, можно было и запаниковать. Возьмет еще и сбросит за борт, чтобы своими тындинскими товарищами сильно не стращал. А что? Нет тела – нет дела. Боб насупился и, сделав мину на своем благообразном лице еще более зловещей, зыркнул на Суэкку. Увидев буравящий взгляд мафиози, островитянин вздрогнул и стал чаще работать веслами.

- Далёче еще? – хриплым подбаском спросил Боб и неумело сплюнул сквозь зубы себе под ноги.

- Скоро, господин сибирский бандит, скоро, – с готовностью кинулся объяснять Суэкку. – Во-о-он тот мертвый атолл видите?

- Тот?

- Да, господин русский мафиози, тот. Так вот, за ним поворачиваем направо, плывем до заката, и, считай, приехали.

- Чё?! – поперхнулся Боб.

***

Казалось, что болтанка по волнам не закончится никогда. Уже и мертвый атолл остался где-то далеко позади, и даже впереди над гладью приподнялся язычок острова, к которому плыли «мореходы». Но язычок земли все время маячил там – на далеком горизонте – и никак не хотел расти.

- Почему ты так хмур? – решил немного разрядить атмосферу Боб, видя, что чем ближе они были к цели, тем более мрачным становился Суэкку. – Не хочешь хорошо заработать?

- Я не хочу умирать, – признался торговец. – Но видно, у меня такая судьба – или сгинуть на этом проклятом острове или быть растерзанным самым кровожадным мафиози, которого я только встречал…

- Хм… Почему же ты раньше посещал этот ужасный атолл безбоязненно, да еще и в одиночку?

- Раньше все было иначе. Раньше там было тихо и пусто.

- Если не брать в расчет говорящую кость…

- Откуда вы знаете, господин? – встрепенулся было Суэкку, но тут же догадался. – Островное радио. Вам уже обо всем доложили. Но зато не рассказали о том, о чем я молчал все это время. Это моя тайна!

- И ты, конечно, посвятишь меня в нее, – прищурился Боб, специальным гангстерским – как ему казалось – прищуром, к которому он даже стал привыкать.

- На острове не осталось маленьких демонят.

- ???

- Сейчас он кишит большими шипсами. Они похожи на людей. На очень уродливых людей. Уродов среди уродов. Ко всему, они очень жестоки и беспощадны.

- Забавно, – только и смог вымолвить Боб.

- Забавно? – выкатил испуганные глаза Суэкку. – Ну, может быть, сибирянину это и кажется забавным, но нам – тонким южным натурам, не бывшим на воспитании у медведей…

- Чего? – в свою очередь выпучил глаза Боб. – Каких еще медведей?

- Ну, вас же косолапые воспитывают. Мне бабушка рассказывала. После того, как у сибирячки рождается ребенок-богатырь, приходят люди в красных фуражках, отбирают его у родителей и на собачьих упряжках отправляют на край Сибири, в большой интернат, где детей воспитывают громадные медведи. До самого совершеннолетия.

- Ничего себе у вас мозговой клапан восприятий несуществующего бытия не откалиброван, – нечаянно перешел на профессиональный язык Папсик. – Нужно этим спецам из Лаборатории стандартов по шапке настучать. Сколько раз им говорил, подкручивайте фантазии, чтобы они с бредовыми мыслями не перехлестывались.

- А? – ничего не понял Суэкку. – Вы с кем сейчас общались, господин?

- Не бери в голову, – отмахнулся Папсик. – Тебя бы медведь восемнадцать лет за ухо таскал, не так бы залопотал.

- Это, да, – согласился торговец, не прекращая мерно работать веслами. – А вот мне всегда было интересно, чему вас столько времени медведи учили?

- Да так. Лапу сосать, на балалайке музицировать. «Калинку-малинку». Ага. Теперь ты мне расскажи, как ты свой атолл обнаружил?

- Я – сирота. К тому еще и босяк, каких поискать. Проснулся ли Суэкку сегодняшним утром или умер голодной смертью – никого это не волновало. Так что, ни себе, ни, уж, тем более, кому-то еще я был совершенно не нужен. Поэтому я не особо дорожил жизнью и каждый сезон перевернутых лодок выходил в бушующий океан на промысел креветок. Хотя другие предпочитали провести это время на суше – под бочком у жен. Начинался мертвый сезон. Но только не для меня! Это было время, когда Суэкку играл с морским богом Оэху в смертельную, как у вас говорят, рулетку, но всегда возвращался с большим кушем!

- Всегда?

- Ну, должен же был морской бог хоть раз выиграть, – опустил глаза Суэкку. – В общем, один из сезонов перевернутых лодок полностью оправдал свое название, и я оказался в своем опрокинувшемся корыте посреди всего этого величия и ужаса – штормового океана! Волны были такой высоты, что иногда обнажалось дно, и я чувствовал себя сидящим на высокой горе, наблюдающим, как там – внизу – удивленные мурены хватают воздух своими зубастыми пастями. Мое корыто болтало так, что казалось – еще чуть-чуть и голова оторвется и отправится в свое последнее плавание в одиночку! И хотя ранее я исправно подносил Оэху тридцать четыре крабовые клешни, надеясь откупиться от участи пойти в услужение этому божеству, его гнев настиг и меня. Наверное, в тот день, когда я принес дары в последний раз, у Оэху был выходной, и мои подношения тайком сожрал какой-нибудь утопленник из его свиты… Не знаю…

- Не пойму, как же тебе удалось спастись, – почесал подбородок Папсик.

- Сначала я попытался звать на помощь. Но вскоре голос осип и мне пришлось выражать свои страдания менее истерично – я стал шептать молитвы. Причем, когда я вознес руки к небесам в самой жаркой молитве, то увидел огромный вал воды, летящий на меня сверху. И вдруг что-то внутри меня горячо затрепетало и взорвалось криком: «Дурак! Скорее убери свои руки, или их просто переломает, как щепки!». Подумав, что советчику виднее, я быстренько отдернул руки и набрал полные легкие воздуха, после чего меня здорово приложило океанским валом. Больше я ничего не помню… Очнулся в тесном слабоосвещенном гроте – обессилевший, жалкий, мокрый. Осознав весь трагизм ситуации, – аж всхлипнул Суэкку, поддавшись воспоминаниям, - я решил, что уж лучше бы мне переломало все руки, чем я переломаю их сейчас, пытаясь выкопать себя из этого склепа. А тут еще этот череп нарисовался.

- Какой череп? – потерял весь свой гангстерский лоск Папсик и наклонился к островитянину ближе, чтобы за скрипом уключин не пропустить ни слова рассказчика.

- Говорящий.

- А! Знаменитая говорящая кость, про которую ходит столько слухов по вашему острову? Угадал?

- Ага. Но я дома сильно не распространялся о подробностях. Череп – он тоже кость. В общем, он разговаривал. Ну, как, разговаривал? – Молол какую-то бессвязную чепуху. Мне стало так жутко, что я схватил глыбу окаменевшего коралла и – да простит меня хозяин черепа – хорошенько прошелся по нему каменюгой.

- Помогло? – живо поинтересовался Боб.

- Еще как, – кивнул островитянин. – Из осколков черепа вылетело светящееся облачко и булькнулось в такую же светящуюся лужицу, которую я сразу и не заметил. Присмотревшись к источнику, я подумал, что это жидкое серебро – логово матери-жемчужницы. Но как только я стал набирать жидкость в свою флягу – сосуд ожил!

- Как череп?

- Именно! И как бы мне не жалко было с ней расставаться, я взял ту же тяжелую глыбу и расплющил флягу. Из нее тут же вылетело облачко, которое незамедлительно рвануло к мерцающей луже и растворилось в ней.

- Странно, – совсем запутался в своих мыслях Боб. – Череп и фляга несли ахинею, а твои диковинные шипсы были разумными. Ничего не понимаю…

- Господин-сибирский мафиози, вы не могли бы сменить меня на веслах? – попросил совершенно выдохшийся Суэкку. – А я, пока буду растирать натруженные руки маслом кураго, с удовольствием продолжу свой рассказ.

Боб без особого энтузиазма повиновался, и, поменявшись местами с тренированным туземцем, принялся неловко хлестать по воде веслами. Однако, после нескольких дельных советов островитянина, лодка медленно продолжила свой путь к зловещему атоллу. Дело пошло веселей, но особой радости на красном от усилий лице Папсика почему-то не обнаруживалось.

- Ну! – прохрипел Боб, борясь с вырывающими весла волнами. – Продолжай, мой друг! Время у нас теперь предостаточно!

Суэкку спрятал хитрую улыбку и, расположившись поудобнее, достал из-под скамьи кувшин с маслом, после чего стал обмазывать уставшие руки лекарственным бальзамом.

- Ну, слушайте, господин-бандит, продолжение. Наверное, я самый удачливый босяк на свете! А как еще вы прикажете объяснить то, что моя лодка после шторма оказалась прибитой к тому же острову, во глубинах которого находился грот с заточенным в нем вашим покорным слугой? Никак иначе, как то, что я родился под счастливой бедняцкой звездой! Но вернемся к моему заточению. Разобравшись с разговорчивыми предметами, я решил больше не рисковать и обходил серебряное озерцо стороной, хотя, если честно, меня так и тянуло попробовать ту светящуюся жидкость на вкус. А вдруг это нектар крылатых Нхаров, живущих на облаках? Я не прочь обрести крылья! А вы, господин?

- А я бы сейчас не отказался от бицепсов, поменяв их на всю свою рыхлую жировую прослойку, – прохрипел обливающийся потом Папсик.

- Интересная все-таки у вас, сибирян, речь – непонятная, но такая завораживающая, – поделился своим наблюдением Суэкку.

- Да, уж, заслушаешься, – на выдохе выдавил Боб и бросил весла – на трясущихся руках вспухли мозоли. – Все, конечная. «Титаник» идет в парк. Дай-ка мне своего маслица, или дядя-мафиози очень расплачется от боли.

Суэкку протянул ему кувшин и с миролюбивой улыбкой сообщил:

- Никакой вы, господин, не сибирский мафиози.

- Это еще почему? – опешил Боб.

- Не похожи. Глаза добрые. Притворяетесь смешно. У нас на остров иногда похожие на вас чудаки приплывают. Ученые. Сумасшедшие. Гоняются за птицами, жучков трогают. И вы, скорее всего, сумасшедший ученый.

- Блин, у меня это на лбу что ли написано? – сокрушенно опустил голову Боб. – Как ни пыжился – никакого брутала из меня не вышло. Ладно, твоя взяла – ученый я.

После признания Бобу даже полегчало - не придется теперь щуриться, запугивать своего гида и презрительно глядя по сторонам, все время сплевывать сквозь зубы.

Да и Суэкку заметно повеселел, и с готовностью принял эстафетное весло в свои руки.

- Ну, рассказывай, как из грота выбирался? – попросил Боб и, привалившись к прохладному борту лодки, разлегся прямо на ее дне.

- Поднырнул, – буднично сообщил Суэкку. – Кроме светящейся лужи, в гроте имелась подводная река. И всё. Больше ни лазейки. Так я подумал, раз меня сюда что-то принесло, пусть оно и выносит. Собрался с духом, и в речку с головой окунулся. А течение само понесло. Оставалось только всплыть в открытой воде, добраться до острова и радоваться тому, что суденышко мое, хоть и пострадало здорово, но здесь же оказалось – в бухточке. Залатал свой кораблик как мог – и прости-прощай, немилый остров! Но как домой вернулся, стал меня короед грызть – плыви, плыви, плыви! Как наваждение какое-то. Боюсь возвращаться на гиблый атолл, а про светящуюся серебряную водичку никак забыть не могу. Не совладал, в общем, я с соблазном, собрал провиант, какой мог, поставил паруса по ветру, и отправился сюда снова. Но каково же было мое удивление, когда вместо узкого темного грота, я вступил в обширную залу!

- Залу? – не веря своим ушам, даже переспросил Боб.

- Да! Мало того, переливающаяся серебряная лужица выросла до размеров озера. Жидкость в озере мерцала тусклым неземным светом – как Луна! Но этого вполне хватало, чтобы освещать все вокруг, даже высокие своды появившегося откуда-то купола, венчающего собой разросшийся грот! Но самым поразительным было то, что на поверхности озера, сколько хватало глаз, покачивались серые кожистые яйца. Я думал, что они принадлежали морским черепахам.

- Неужели, за время твоего отсутствия там, кто-то приложил свою руку! – воскликнул Боб. – Все эти озера, купола!

- Именно! – поднял палец Суэкку, перестав даже на время грести. – Думаю, что без свирепых ктарго тут не обошлось!

- А кто это такие – ктарго?

- Злые ветряные духи, рожденные от чиха Уэкторопаса!

- Замудреная у вас мифология, – покачал тяжелой от всех этих островных иерархий божеств Папсик. – Хорошо, допустим, ктарго. Ты их что, не боишься?

- Я смел, но не глуп, – не без удовольствия расправил плечи Суэкку. – Как только я стал догадываться, что в любой момент могу нос к носу столкнуться с духами, я стал очень быстро набивать свою заплечную сумку яйцами.

- Зачем они тебе?

- Хоть что-то! Выбирать не приходилось. Но после я совсем не пожалел о своем выборе – чудеса начались еще в океане, тогда, когда моя лодочка была далеко от родных берегов.

- Ну, не томи! Какие чудеса? – чуть не прыгал от нетерпения академик.

- Половина из захваченных с собой яиц треснула и их них появились… Нет! Не черепашата! Существа! Существа, которых мне, да и вам, думаю, не доводилось встречать никогда ранее. Признаться, вид существ не вызывал умиления, но они были необычны! Весьма причудливы! Была – не была! Я решил попробовать продать этих чудных тварей на местном рынке, не зря же накануне я так отчаянно рисковал своим миокардом. К моему удивлению, торговля пошла очень бойко – ведь каждому ребенку на нашем острове нужно то, что есть у соседского, ха-ха-ха! – весело рассмеялся гид, вспомнив, наверное, забавные обычаи жителей своего острова. – А тут такие зверушки! Заморские!

В ответ на удивленный взгляд академика, Суэкку потупил взор:

- Я наврал всем, что они заморские… В общем, первая партия разлетелась, как горячие банановые оладушки. А тут еще ровно через две полных луны мои зверушки заговорили. Сначала у малыша Нгоко, после и у остальных хозяев. «Ну, все, – подумал я, - накрылся бизнес! Сейчас, как тот череп, начнут всякую белиберду нести. Ан, нет! С мозгами, да еще с какими, оказались мои питомцы! Беседы стали вести осмысленные…

- Значит они способны эволюционировать, – погружаясь в тяжелое раздумье, пробормотал Боб.

- Чего-«ровать»? – не расслышал островитянин.

- Продолжай, продолжай, – опомнился Боб. – Со мной такое случается. Спонтанное фразовыпадание, называется.

- Не заразно? – боязливо покосился гид.

- Болезнь Старого Света, – успокоил Боб.

- Ну, если старого, то ладно, – сразу успокоился, чувствовавший себя максимум на двадцать пять лет, Суэкку. – Так вот, как только мои зверушки обрели свой дар общения с хозяевами, бизнес пошел в гору! В очередь строились не только детишки, но все взрослые островитяне! Я лишь успевал тайком мотаться на проклятый остров за новыми партиями говорящих демонов. Ну, тогда еще никто не знал, что это демоны. До поры, до времени. Пока в один прекрасный миг все шипсы не сбрендили. Вам, наверное, уже про это успели накапать?

- Был разговор, – не стал отрицать Боб. – А как выглядят шипсы? Ну, хотя бы, в общих чертах?

- По разному, – пожал плечами Суэкку. Покопавшись в своей торбе, он протянул Бобу изрядно помятый блокнот. – Вот. Я зарисовал некоторых.

Академик бережно взял блокнот и открыл его на первой странице.

- Обалдеть… - вытянулось его лицо.

Перед глазами Боба предстали образцы существ, которые никогда не проектировались в его испытариуме!

- А на острове мы встретим больших демонов? – уточнил Боб и поднял на Суэкку взгляд.

Вдруг торговец демонятами бросил оба весла и бухнулся в ноги академику:

- Если мы причалим на остров, то никогда его не покинем! Посмотрите! – Суэкку приподнялся на коленях и задрал рубаху, обнажив большой рваный рубец через всю грудь. – Я еле вырвался. Демон всего лишь обхватил меня сзади своими могучими руками! А их там – тысячи! Будьте разумны, господин-странный ученый, не заставляйте править это утлое суденышко по направлению к логову смерти! Пока не поздно, давайте повернем обратно!

Боб взял свой рюкзак и вытащил из него сверкающий на солнце нейтрализатор:

- Не волнуйся, дружок. Господин-ученый все-таки немного сибирский мафиози. Прорвемся.

14 глава

Ловчие обнаружили исчезновение Боба утром.

Сейчас над городом сумерки, а у Катарины до сих пор неприятный холодок под сердцем. Бороться с другими бородачами на различных научных сборищах – это одно, по крайней мере, они там друг друга не покалечат, какие бы страсти не разгорались. Ну, максимум, кто-нибудь огреет зарвавшегося оппонента свежей монографией по лбу или в порыве страстей укусит за кончик носа. А сбегать с Джарком под подмышкой, только чтобы вляпаться в очередную историю, из которой его потом Кате и вытаскивать?

Накануне побега она побеседовала с отцом на повышенных тонах…

Закончилось все предсказуемо.

- Я – не сопливый мальчишка! – сверкнул глазами расправивший грудь Боб.

- Ты – хуже, – согласилась Катарина. – Ты – бородатый мальчишка.

И хотя академик никогда не считал себя кабинетным болванчиком, Катарина всегда болела за него. Как-никак, а возраст давал о себе знать. А тут такое! Собрался и сбежал!

Хорошо, хоть она ему предусмотрительно в карман наноблох подкинула – теперь Боб в поле ее зрения.

Катарина с какой-то особенной дочерней любовью взглянула на рабочий стол отца, сиротливо теперь «вздыхавший» в углу.

Стол Боба был его продолжением – такой же несобранный и припылившийся, с хаотическими нагромождениями различной «очень важной» ерунды, которая могла веками лежать на своих местах нетронутой.

Ловчая опустилась в кресло.

- А это что?.. – ее пальцы за потрепанный кончик извлекли из под вороха бумаг старую фотокарточку.

Ката обомлела – она никогда прежде не выдела этого снимка. Даже не подозревала о его существовании! Сквозь истертый глянец, когда-то ровным слоем покрывавшим цветную картинку, на нее смотрел отец – такой молодой и забавный. Катарина улыбнулась, признаться, таким она его совершенно не помнила. Еще бы, ведь она – Катарина, сидит у него на руках розовощеким карапузом.

Рядом с Бобом, нежно, очень нежно опираясь на его за запястье, стояла она – прекрасная незнакомка. Боб галантно придерживал ее за тонкую, очень женственную руку.

Ката сейчас на месте застрелит того, кто хотя бы в мыслях начнет сомневаться в том, что эта красавица – ее мама.

- Здравствуй, мама, – сдерживая накатывающий ком, с трудом прошептала ловчая, губами, скривившимися в некрасивую плачущую гримасу.

Фантомная рапира из далекого детства насквозь пронзила сердце, и Катарина с облегчением расплакалась. А что было бы, если бы ее рассеянный папаша вдруг не забыл этот артефакт у себя на столе? Или он оставил фото намеренно?

***

В первую очередь, Катарина – боец. Такой ее сделала жизнь и, конечно, закалка. Поэтому хватило одного носового платка и парочки секретных фраз, которыми она пользовалась для того, чтобы привести себя в чувство.

Показавшись перед отрядом, Ката совершенно не опасалась того, что кто-то сможет уличить ее в мягкотелости – на каменном лице, кроме решимости не было высечено ничего.

- Объявляется полная боевая готовность, – отчеканила ловчая. – Нас, наконец-то, ждут горячие боевые будни. Героям – награды, павшим – выговор, с занесением в личное дело и лишение отпуска. – Все понятно?

- Так точно! – хором не совсем впопад заорали, приободрившиеся ловчие, начавшие уже подкисать без новых порций приключений на свои «далеко не девяносто». Хоть не придется просиживать штаны, начищая до дыр и без того сверкающие нейтрализаторы.

- Какая предстоит культурная программа? – вскочил Борк.

- Программа «К черту все условности»!

- Эм-м-м, – пробасила Грюндя. – А где в твоей программе можно начинать стрелять?

- Сразу после того, как мы прервем затянувшуюся паузу умершего эфира и пообрываем все усики вирусам, приползшим на зов несломленного агорианского духа!

- Е-е-е! – воодушевились ловчие.

- Сейчас выходим в город и включаем улавливатель на полную катушку! Мне нужен носитель маяка, черт вас дери! И Серафим! В вертикальном положении!

***

Парочка пуль уже причесала траву рядом с коленом Хвостова, заставив его передвигать ногами с максимальной скоростью. Впрочем Костя сейчас не сильно влиял на спринтерские способности собственного тела, ведь Серафим все еще властвовал над его мозгом, а значит, и всем остальным.

- Подгребай копытцами! – заорал во все легкие перепуганный Хвостов.

Серафим оттолкнулся от грешно-пыльной земли и пролетев с метр, приземлился задом на капот автомобиля. Проскользив по полированному металлу легковушки, он неуклюже плюхнулся на асфальт и отбив себе седалищный нерв и окружающие его мышцы, бросился бежать дальше.

- Зарядку бы хоть по утрам делал! – на ходу уколол тестер. – А то, как припекло, так копытцами подгребай ему. Раньше нужно было думать!

- Мама, пожалуйста, не читай мне больше нотации! Твой сын уже давно вырос из этих смешных детских колготок с теми веселенькими слониками, – передразнил Костя.

- И видится мне, из них вырос такой неплохой слоненок, что его трясущиеся от напряжения ходульки не могут нести его дальше, чем на три сотни метров, – парировал Серафим, резко завернув за угол большого здания.

- Мне некогда следить за формой, – попытался оправдаться Хвостов. – И, вообще, я легкий.

- Для попадания в тебя со ста метров – легкий, – согласился Серафим и желчно рассмеялся. – Ты так неповоротлив, что любая старушка, метнув в тебя свой зонтик, рискует не промахнуться. Ты же ходячая… мишень!

Бах! Бабах! - раскатами отзывались выстрелы, которыми сопровождала свою погоню группа спецназовцев, как привязанная преследовавшая улепетывающего Серафима.

- Ой! – взвизгнул тестер и с перекошенным от боли лицом, схватился за плечо.

Сквозь пальцы проступила кровь, которая по какой-то странной причине стала испаряться.

- Ай! – эхом отозвался Костя, тоже почувствовав сильнейшую боль. – Нас, кажется, ранили.

Преследователи, которых Серафим насчитал не менее десятка, неумолимо приближались к реализации конечной цели. Они грамотно отсекали бегущего юношу от широких просторов проспектов и улиц, как зверя загоняя его в узкие путанные переулки.

И нужно же было ненароком столкнуться плечом с тем здоровенным заносчивым воякой? Военные совершенно «заелись» - творят, что заблагорассудится! А всему виной стали эти проклятые «жратвокарточки»! Из-за них и из-за голода в стране, солдафоны теперь почувствовали себя верховной кастой и в пику своему истинному предназначению сеют на улицах городов хаос и страх! Видите ли Серафим не так извинился! Оказывается, во время произнесения: «Простите, господин» - обязательно покорным тихим блеянием - нельзя было смотреть тому вояке в глаза!

Вот и привязался: «А, ну-ка, покажи свою продовольственную карту!»

Хвостов, конечно, попытался предъявить проездной билет на трамвай, но по физиономии мундироносца понял, что с этим документом далеко не уехать… Но лицо закамуфлированной наружности оценило шутку по достоинству, предложив прокатиться в фургоне. Бронированном. Военном. Костя, может быть, и согласился бы - все равно он чувствовал себя заложником, но Серафим был категоричен, что не замедлил продемонстрировать зародившемуся недавно классу милитаристических полубожеств ударом кулака по переносице. Солдафону такое возмутительное поведение показалось достойным физического порицания, в виде расстрела на месте…

Вот и виляет сейчас Костя подстреленным зайцем. А ведь счастье было так близко! Серафим уже духом чувствовал, что будь он поаккуратнее, - еще чуть-чуть и добрался бы до своей второй половинки! Нет, он не о Катарине сейчас… Хотя… Кату он тоже совсем не прочь разыскать, а то с этими командировками никакой личной жизни. Впрочем, какой сейчас из него герой-любовник? Он опять истекает духом. Уже второй раз! Еще этого мальчишку ввязал в «дохляк»… Нехорошо как-то получилось.

***

- Хэй! – позвал Костя. – Как мы там?

- Терпимо, – соврал Серафим.

Тело Хвостова, толкаемое вперед силой воли тестера, уже с трудом передвигало ноги. Следом за Костей оставался широкий шлейф эффектно испаряющейся на открытом воздухе крови - смешавшись с духом агорианца, человеческая кровь создала причудливый коктейль. Серафим дернул ручку первой подвернувшейся двери.

- Куда? – опешил Костя.

- Наверх, – только и смог ответить Серафим. – Я не вижу другого выхода. Придется забаррикадироваться где-нибудь на верхних этажах и перевязать рану.

- И что?

- И надеяться на чудо.

- Чудо?

- Скажи спасибо, что нам удалось выиграть время, оторвавшись от погони на автомобиле.

- Скажи спасибо, что я умею водить! – резонно заметил Костя. – Потому, что запрыгивать на заднее сидение угоняемого автомобиля, по меньшей мере, идиотизм!

- Но-но на поворотах! И вообще, закончили рынок-базар, на нас скоро выйдут солдафоны, а красной водицы внутри осталось на две поварешки. Нужно беречь силы.

Серафим проковылял в холл выбранного здания. Он огляделся - типичный офисный улей, набитый клетушками-офисами. Впереди замаячили лифт и лестница наверх.

- Последний этаж? Или крыша? Давай взберемся наверх, встанем спиной к пропасти, чтобы сзади никто не подкрался, и будем отпинываться от недругов, как это делает гордый олень, зажатый стаей волков. Каков план?

- Прекрасный, – Серафим подошел к кабинке лифта. – Уговорил. Едем на крышу.

- Ты чего? – испугался Костя. – Я же пошутил!

- А я - нет.

- Не дури, – попросил Костя. – Я уже из окон напрыгался. Верхотуру не осилю. Сколько этажей в этой богодельне? Пять? Шесть?

- Двенадцать.

Снаружи натужно заскрипели тормоза и послышались звонкие шлепки солдатских бутц об асфальт – военные, торопясь, выпрыгивали из кузова грузовика.

- Ну, чего мнешься? Поехали! Поехали! – мигом поменял свое решение Костя.

- Вызвал уже. Жду, – оповестил юношу Серафим.

- О, боги! – заволновался Костя. – Вечно эти лифты где-то застревают! Бежим по лестнице! Нет, стоп! Нас тогда точно догонят! Жми кнопку! Ну! Чего ты копаешься! Жми! Бежим! Нет, постой, кажется идет!

- Давай ты прекратишь разрушать мозг своим щебетанием? Он уже набекрень, – сморщился Серафим. – На нас и так, как на сумасшедших глазела толпа зевак! Благо подъехавшие вояки всех распугали.

- А как ты хотел? Чтобы окровавленный зомби с дымящейся дыркой в плече смог остаться незамеченным?

***

Крыша, на взгляд Кости, оказалась не такой уж и спасительной. Ничего, чем можно обороняться. Ничего, где можно укрыться от лишних глаз. Идеально ровная и чистая поверхность с грибками антенн-тарелок.

- Эх-хо! – потянул на себя первую попавшуюся параболическую тарелку Серафим. Антенна поддалась не сразу, но после нескольких раскачиваний оказалась поверженной.

Серафим схватил ее и потащил к лазу на крышу. Вскоре большая металлическая «пробка» оказалась втиснутой поперек лаза. Для верности тестер забил ее поглубже, после чего привязал к ее основанию провод, сдернутый тут же с соседней антенны. Тестер скинул с себя легкую футболку и, замотав ее кулем, вставил один конец провода внутрь свертка.

- Моя счастливая футболка с автографом Б.Г.! – ошалел Хвостов. – Ты что творишь?

- Некогда объяснять.

Закончив сооружение странной конструкции, Серафим поковылял к бордюрчику крыши, все время бормоча себе под нос:

- Получилось бы… Лишь бы получилось… Это же так просто, я сто раз читал… Глава семь, пункт зиттэ - «Объединение маяков»… Откройте канал и настройтесь…

- Серафим! – взмолился Хвостов. – Ну, два слова! Одно! Объясни, зачем все это? Что ты задумал?

- Слишком много «почему».

- Мы все умрем? Я же уже чувствую!

- Что ты чувствуешь? – наигранно злобно парировал агорианец и пальцем заткнул пульсирующую кровавым ключом рану, пытаясь хоть немного приостановить потерю жизненных сил.

- У меня свет в глазах гаснет! Вот что! Это временный перебой или на этот раз меня отрубают от подстанции «Жизнь Костика Хвостова» по-взрослому? Ай, не жми на рану!

Игнорируя вопросы и внутренние тиски Кости, Серафим встал на одно колено и, подволакивая ногу, аккуратно приблизился к краю крыши.

«Вселенная! Они готовятся к штурму».

Серафим на глаз оценил силы противника – к имеющимся уже военному джипу и грузовику подъехал тяжелый бронетранспортер. Рядом толпились человек сорок военных. Защелкали проверяемые магазины автоматов и лязг амуниции.

- Ну, теперь держись, – предупредил Серафим Костю. – Не дуйся на меня, если что не так было.

- Но пасаран! – нервно хохотнул Хвостов, вдруг прекративший нытье и стоны. – Давай встретим их, как настоящие мужчины! Дадим последний бой!

- Оставим подвиги на крайний случай. Пока я попробую сделать так, чтобы с зелененькими не встретиться.

- Ты это правда? Не шутишь? – ошалел Костя. – А я-то думал принять смерть праведного мученика. Без слез и пузырящихся соплей.

- Рановато ты нас в архив записал. Мне, вообще-то, еще перед женой объясняться за прогул. А теперь, Костик, слушай сюда мой рот – даже если тебе покажется, что все больше смахивает на театральную постановку в палате с мягкими обоями по стенам, не мешай мне. Договорились?

Серафим еще раз таясь выглянул за порожек крыши – солдаты уже построились, ожидая команды.

Тестер торопясь отполз назад и сев в позу задумчивого йога, замер, приготовившись войти в глубокий транс. Косте осталось только не путаться под ногами.

- Заминировал подходы! Гаденыш! – послышался голос со стороны чердачной дверцы. Видать бойца остановил подозрительный шнур, тянущийся к не менее подозрительному свертку. – Неверное, тротил, – сообщил боец. - Не меньше четырех кило.

- У вас есть возможность быстро нейтрализовать объект? – спросил кто-то рядом с военным, обнаружившим страшную находку.

- Быстро?.. - хмыкнул первый боец. – Можно попробовать, но при негативном исходе на месте здания будет пустырь под четыре футбольных поля. Или под пять…

- Я те дам – под пять! – заметно испугался подгонявший. – Ты смотри мне, поаккуратней со шнуром! Головой отвечаешь! И всеми другими причиндалами тоже. Вызывай профессионалов!

- Команду саперов – наверх! – по рации передал первый боец.

«Ну, брат, хитер!», - поразился Костя смекалке Серафима.

Сейчас организм Хвостова, постепенно наполняющийся какой-то неведомой вибрирующей силой, ощутимой каждой клеточкой его существа, готов был оторвать Костю от земли и вознести тело ввысь!

- Левитация? – завороженно не удержался от вопроса Костик. – Мы сейчас взлетим?

- Ага, – хмыкнул Серафим. – Снимемся с якоря и, гонимые свежим попутным ветерком, отправимся на Север. Желательно, Крайний. А может, запутаемся в ветвях какой-нибудь громадной ели и просидим там до тех пор, пока мистическая птица Самрук, вернувшись домой не выпнет нас из своего гнезда.

- Что, правда что ли?

- Отстань! Я же просил не отвлекать меня! Или мы точно взлетим вместе с тем подарком, который уже, думаю, приготовили для нас бравые гусары этажом ниже!

- К-каким подарком?

- Предположу, что парой «лимонок». Надеюсь, у тебя нет аллергии на цитрусовые?

- Ик! – громко икнул Костя от вновь накатившей паники.

Шнур, заправленный в сверток, натянулся и ослаб.

- Чисто, – отчетливо прозвучало в напряженной тишине. – Это обманка.

Корпус антенны стал содрогаться под неистовством каблуков военных ботинок.

- Давай! Еще! Дай! Бей! – более не сдерживались рассвирепевшие вояки.

Серафим глубоко вдохнул полной грудью и, легко поднявшись – как-будто и не было никакой раны, не открывая глаз, двинулся по направлению к тридцатиметровой пропасти, отделяющей его от сырой землицы. Оставался последний шаг, когда тело Хвостова остановилось, но его нога уже сделала свой роковой замах над бездной…

- Не-е-ет! – не выдержал такой изощренной пытки Костя, посчитав, что в последний миг жизни можно выразить свою позицию и на повышенных тонах.

Если бы сейчас его, зараженное страхом, сознание не ушло в глубокое подполье, то, может быть, Костя смог увидеть как к зданию, на крышу которого он только что взобрался, движется довольно странная личность!

Нет, сама личность, может быть, и не вызвала вопросов, но манера передвижения и одеяние обязательно бы привлекли внимание первого попавшегося патруля: человек бежал с закрытыми глазами и вытянутыми вперед руками – ни дать, ни взять мертвяк-марафонец! Спешащий «зомби» был одет в кричаще-откровенную простыню, накинутую на обнаженный торс наподобие древнеримской тоги.

Человек подбирался к зданию, на котором застрял Костя, с противоположной стороны от военной техники. Это было единственным объяснением, почему он еще шагает, а не лежит на земле со скрученными за спиной руками.

Антенна, блокировавшая лаз, наконец, сдалась и с грохотом огромной жестяной банки вылетела и грохнулась рядом с открывшимся проходом. На крышу тут же высыпал целый отряд накачанных ребят, не понимающих английский юмор с самого рождения.

- Не двигаться! – вскинул автомат на плечо самый разговорчивый, и, наверное, главный, как только отряд обнаружил Серафима, зависшим над бездной.

Серафим, как-будто готовясь к прыжку в воду, вскинул обе руки и пружинисто оттолкнулся от края крыши. Одновременно с этим послышалось несколько выстрелов.

- Отставить! – заорал главный, но пули уже кучно вспороли кожу Костика. Тело крупно вздрогнуло и выгнувшись в воздухе, устремилось вниз.

- Прости… - попросил прощения Серафим, но Костя на этот раз почему-то промолчал.

***

Шок! Настоящий испепеляющий шок испытала Катарина, когда увидела как во время предсборной суеты в коридоре появился Серафим.

Да, да! Это был он. Точнее, его тело. Конечно, сначала Ката обрадовалась! Еще как! Лежал-лежал, а тут раз! И в себя пришел! Без всякой подпитки.

Но когда прошел дурман от неожиданной радости, ловчая заметила, что не так уж и радужно в их «агорианском королевстве»... Глаза благоверного были плотно закрыты, а его рецепторы не реагировали на вид любимой жены, еды и футбола по телевизору. Чувство стыдливости тоже было временно вычеркнуто из нравственных ценностей тестера, потому как Серафим «выкатил» на середину коридора в совершенно природном виде, не обремененный никакой драпировкой.

Огромная Грюндя взвизгнула, давая понять окружающим, что с детства страдает от тщательно скрываемой фобии – страха стыдиться перед посторонними. Она крутанулась на пятках и горя жаром пожирающего ее стыда, унеслась в укромное местечко, подальше от обнаженного «нахала».

- Верните его на место! В кровать! – приказала Ката группе.

Но подоспевшие на помощь бойцы тоже оказались малопригодны для усмирения сомнамбулического тела своего земляка. Тело Серафима проявляло удивительную стойкость и как бы ловчие ни старались, повиснув гирями на его руках, ничего толкового не вышло – руки, вытянутые вперед, продолжали оставаться в прежнем положении.

Тело тестера совершенно не реагировало и на сильные внешние раздражители, допустим, зубодробительный хук, которым от души одарила его Ката. Казалось, что плоть агорианца, поддавшись какому-то магическому зову, выполняет чьи-то команды – безвольно, бессмысленно, механически.

- Оставьте, – дала отбой бойцам запыхавшаяся Ката.

Она понимала, что в проем двери Серафим, с висящими на его руках бойцами, без жертв не протиснется. Тестер, как заведенный, бился братьями по оружию в стены, и, почувствовав преграду, начинал новый натиск с нарастающим остервенением.

Бойцы разжали руки и попадали к ногам тела тестера перезрелыми плодами, но Катарина замахала на них руками:

- Живо подъем! Будем сопровождать Серафима! Посмотрим что и куда манит его!

- Нас же первый патруль «в гости позовет», – усомнился в целесообразности предстоящей операции Борк, потирая красный от ударов лоб.

- Верно, – почесала затылок ловчая. – Ну, что же, придется применить план «Работаем кулачками по корпусу».

- Я что-то такой не припомню, – удивился Инту.

- Потому, что в этом плане только одно действующее лицо. И это Грюндя.

- Что «Грюндя»? – насторожилась громила, еще не отошедшая от сцены с голым Серафимом.

- Если военные будут на улицах задавать тебе, ну, и нам в том числе, некорректные вопросы, разрешаю небольшое стоматологическое вмешательство. Но в пределах разумного – «лечи» не более пары-тройки зубов у каждого любопытствующего.

- А как я пойму, что мне задали некорректный вопрос?

- Любой вопрос, заданный военным, в данный момент можно расценивать как некорректный. Понятно? – разъяснила Ката.

- Ух, ты! – обрадовалась Грюндя. – А по почкам можно, в пределах разумного? – решила уточнить громила.

- Можно. И даже по печени. Но только сегодня, – дала «зеленый свет» Ката. – А теперь, все бегом марш! Серафим уже на улице!

Ловчие бросились следом за бессознательным телом тестера.

***

Пока что операция по сопровождению плоти Серафима на свежем воздухе шла без особых осложнений.

- Грюндя, да брось ты их! А то передушишь!– крикнула подопечной Катарина, увидев как та пытается затянуть одним армейским ремнем сразу шестерых здоровенных бугаев-спецназовцев.

Ловчая нехотя повиновалась, но напоследок все же щелкнула самого наглого, по ее мнению, вояку по кончику носа. Раздался хруст и детина залился слезами.

- Вы мне еще за безкарточных голодающих Озерска ответите, – пригрозила громила, которую с самого первого дня введения закона о жратвокарточках, так и подмывало начистить «фасад» кому-нибудь причастному к этому бесчинству. Грюндя всей душой ненавидела ограничительные меры в плане гастрономической жизни общества, поэтому так яростно отстаивала права граждан на полный желудок.

Она оглядела с трудом переводящих дух спецназовцев, затянутых ремнем, на манер гламурных мадмуазелей на балу, после кинула взгляд на скатанные в металлические снежки автоматы, и, посчитав свою миссию выполненной, побежала догонять группу.

Тело Серафима, выбравшись из клети конспирационной квартиры, на всеобщее удивление, двигалось весьма органично. Несмотря на закрытые глаза, тестер аккуратно огибал встречающиеся на пути препятствия.

- Поразительно, – то и дело удивлялась Ката, не спускавшая глаз с мужа и лишь изредка поглядывала по сторонам, наблюдая за окружающей обстановкой.

Что радовало, обстановка действительно располагала к прогулкам на свежем воздухе – было достаточно малолюдно. Особенно в компании с Грюндей, которая распугивала все живое и уже успела наказать за «всенародные голодания» четыре встречных патруля.

Вдруг тело Серафима рвануло вперед, перейдя с размеренного темпа на дикий галоп. Группа еле поспевала на бегущим тестером, которому даже приличная скорость не мешала огибать кроны деревьев и сигать через встречающиеся лавочки, ошалевших собак и прочую мелочевку.

- Он что там, проснулся? – задыхаясь от бега, еле выдавила Грюндя, не уважавшая подобный вид физической активности, как лишенный рационального зерна и развлекательной основы.

- Спит, как миленький, – доложил бегущий чуть впереди от нее Борк, отмахиваясь на ходу от белого шлейфа развевающейся на бегу простыни Серафима.

Сомнамбулический тестер приближался к зданию, окруженному солдатами, на краю крыши которого виднелась крохотная фигурка Костика.

Как только спящий тестер ступил на газон, обрамлявший все здание по периметру, далеко вверху раздался дружный одиночный залп из нескольких автоматов. Через миг на траву рядом с Серафимом с неприятным гулким стуком упало изрешеченное пулями, тело Кости Хвостова.

Тело тестера опустилось на оба колена перед окровавленным Костей и, склонившись над искалеченным беднягой, схватило его за безвольные похолодевшие руки.

- Ох-х-х, – вдохнул полной грудью Серафим и, наконец, проснулся. Он встал с колен и отряхнулся от налипших травинок, с ужасом глядя на скрюченную фигуру юноши перед собой.

- Серафим! – кинулась к тестеру Катарина, увидев, что он, кажется, пришел в себя.

Тестер обернулся на зов, но тут же его растерянный, полный боли взгляд вернулся к разбившейся фигурке молодого человека с тощими цыплячьими плечиками.

- Ну, я и влип… - шепотом поделился сам с собой увиденным, тестер. – Вот и нет Костика…

Подоспевшая Катарина, тоже взглянула на лежащее тело человека:

- Это же наш «клиент»! Тот самый! Носитель маяка! Серафим! Неужели ты вернулся? – не могла до конца поверить в такое неожиданное «самоисцеление» мужа Ката.

С высокой крыши здания показалось несколько фигур. Заметив это, Серафим оживился:

- Скорее! Нам лучше покинуть это место! Сейчас здесь будут солдафоны-убийцы!

***

«Это же Ката! Жена моя! – как полоумный заорал Серафим, увидев перед самым носом свою благоверную. Такую близкую и такую недоступную. – Что она здесь делает? – опомнился тестер. – Неужели этот сбрендивший академик продолжает таскать ее с собой по злачным местам этой планеты, черт тебя дери?! Хвостов, пусти! Немедленно!».

«Ага, уже разбежался, – хмыкнул Костя. – Ты видел, что после твоей выходки произошло с моим телом? Фактически, со мной? Я разбился. Умер до смерти. Молчишь? А я скажу! Вместо твоей обещанной свободы и освобождения от твоего присутствия в моих мозгах, я теперь сижу в чужом теле, но опять в паре с назойливым голосом в районе темечка!».

«Ты в моем теле, а не каком-нибудь чужом! – взорвался Серафим. – И управляешь им, по какому-то чудовищному недоразумению, тоже ты!».

«А ты хотел, чтобы Костя Хвостов стал фотокарточкой в скорбной рамке, а ты благополучно перекочевал в свое тело, пришелец?».

«Я не пришелец».

«А кто? Ты паразитируешь в человеческом теле, заставляешь человека прыгать из окон, валиться с крыш! И всё для чего? Чтобы глупый слабый человек в своем животе, как в контейнере, доставил тебя к твоему телу. Но видит Бог, что сирот обижать нельзя! Не буду я с тобой меняться, даже не уговаривай. Нет у Кости Хвостова своего тела, а которое осталось, так то даже за полцены в сэконд-хэнде не возьмут. Все по-честному! Теперь я хозяин твоего тела, а ты так и останешься назойливым внутренним голосом!».

«Ах, ты!..», – задохнулся Серафим.

Но Костя был прав, сейчас он властвовал в теле голого обросшего Серафима, замотанного в простыню. При ментальном перемещении Хвостов плотно закрыл своей сущностью канал и теперь Серафим, как мифический джин, был закупорен на дне сосуда собственного тела.

Серафим не мог пока объяснить этой осечки, позволившей гостю управляться по хозяйству, пока сам хозяин томился запертым в собственном чулане, но Хвостов помог ему:

«Карма. Это всё карма справедливости, пришелец».

Тестер чувствовал, что Костя не верит ни единому его слову, но Серафим действительно ни за что бы не бросил душу юноши на произвол! Хотя как это втолковать землянину, минуту назад рассматривавшему собственный труп со стороны?

- Сима, – потянула за руку мужа удрученная Катарина.

Радоваться сейчас было нечему. Ее благоверный хоть и пришел в себя, но его поведение было далеко от отметки «норма».

- А? – очнулся Серафим и оглядел свою фигуру, после чего стыдливо подтянул сползшую и изрядно запылившуюся простыню.

- С тобой все в порядке?

- Кажется, во мне сидит чужеродный организм с противным голосом, – признался Костя и тут же сморщился, как от доброй ложки чилийского перца. Это Серафим устроил ему внутреннюю чистку совести и подкрутку длины языка.

«Ты чего несешь? – кипятился тестер. – Хочешь меня в холостяки записать?».

«Привыкай, – с издевкой кинул ему Хвостов, празднуя маленький триумф. – Ну, я пошел. Поцелуй меня в щечку на прощание».

Вернувшись из внутреннего созерцания, Костя в обличье Серафима раскинул руки и совсем «завалил экзамен»:

- Люди! Родственники! Близкие! Те, кто знает меня и те, кого должен знать я! Приветствую вас! Как же я рад вас видеть… довольно живым!

Катарина побледнела и, пошатнувшись, оперлась спиной на вовремя подставленное плечо Грюнди.

- Мы, кажется, знакомы, – бархатно проворковал Костя, галантно подхватив теряющую сознание Кату за нежный стан.

Он не врал. Действительно, эта очень миловидная особа как-то уже спасла его от ватаги странного вида скаутов, имевших на Костину неприкосновенность свои виды.

«А она очень даже ничего», - промелькнуло в голове у совершенно свободного – после разрыва с Марго – Хвостова.

«Я тебе селезенку выгрызу, – злобно закричал Серафим из колодца подсознания. - Как червячок яблочко».

«Будешь надоедать, пожалуюсь на тебя психиатру – пусть выковыривает», – парировал вызов Костя.

- Противник! Справа! – вновь выдернул Хвостова из внутренней берлоги голос Катарины.

Костя огляделся и увидел, что из-за угла здания показались военные. Грюндя дала залп из нейтрализатора и жестом приказала отступать.

- Бежим, – дернула за кисть тестера Ката.

***

Катарина горько вздохнула. Серафим лежал на кровати и трубил гимны Морфею. Да так, что закладывало уши. Что-то с ним не то.

- Хр-р-р! – вывел очередную трель Серафим.

«Почему он промолчал, поймав меня с поличным? Ведь я была в полной боевой амуниции! С нейтрализатором наперевес! Только идиот не поймет, что я – ловчая! А ведь это – мечта всей его жизни! Стать ловчим!».

- Я стала тебе безразлична? – толкнула в бок спящее тело Ката. – Или любовница? Сознавайся, у тебя на Земле любовница? – распаляла себя все больше ловчая. – Кто она?

- Хр-мр-кхр! – ударил по басам гортанного органа Костя. Да так, что Ката от неожиданности вздрогнула.

- Ладно, спи. Утром побеседуем.

- Хор-ро-хр!

Ката вышла из комнаты с храпящим мужем.

- Готовность номер ноль, – доложил подошедший к ней Борк. – Можем хоть сейчас выдвигаться.

- Хорошо. Выйдем завтра на рассвете – не будем портить устоявшуюся традицию. В ночь покидать штаб – плохая примета. Пока что отбой и несколько часов на личные дела. Выполнять!

Борк кивнул и вышел из комнаты. Ката осталась одна.

Ловчая выудила из дорожного рюкзака голографическую карту и убедилась, что ее блошки, подсаженные в одежду отца, несут свою службу более чем исправно – мерцающая точка указывала на координаты, соответствующие тихоокеанской группе далеких Маршалловых островов.

Блохи-визуаты – последняя секретная разработка инженерного отдела, возглавляемого отцом НИИ. Никакие радары, улавливатели и ищейки Шо не засекут. Только мастер-инженеры знают, как обнаружить этих «насекомых» без помощи специальных поисковых средств.

Оставаться в этом городе больше нет смысла. Раньше отряд «привязывал» к себе Серафим. Теперь он достаточно живой для самостоятельного передвижения, хотя Катарине хотелось бы, чтобы он еще поправил съехавшие набекрень мозги.

Бойцы готовы, координаты получены. Оставалось одно незаконченное дело – снять защитный контур и заглянуть в сейф «судного дня».

Что там – Ката даже не догадывалась. Боб сохранял эту информацию в строжайшей тайне даже от нее. Как, впрочем, были далеки от истины и все остальные сотрудники НИИ, знавшие о сверхсекретном хранилище на Земле. Одни говорили, что там хранится компрометирующий пикантный материал на императора Агории, из-за чего Боб получает такую благосклонность с его стороны. Другие утверждали, что в сейфе Боба ключ-карта от Черной галактики – промышленного сектора, набитого полезными ископаемыми, который потеряли из вида уже восемь миллионов лет назад.

Катарина же верила, что в сейфе – новое убойное оружие, разработанное Бобом тайком от Единого Ордена. Как известно, производство оружия в лабораторных условиях, по законам ее мира и всех примыкающих миров, каралось консервацией духа на пятнадцать миллионов лет. Без права обжалования в Последнем Суде.

15 глава

Нос лодки уткнулся в песок и под днищем недовольно заскрипели песчинки. Зловещий атолл, вопреки своей дурной славе, встретил гостей мирно.

Остров был практически лишен растительного одеяла и не вызывал желания провести здесь лучшие пенсионные годы. Напротив, за своим унылым однообразием, он потерялся бы в памяти и через день – один из многих застывших угрей-пятнышек на лике огромного океана.

Боб первым выскочил из лодки и принялся трусцой бегать по берегу, подергивая ногами, стараясь побыстрее стряхнуть колючки онемения. Несколько последних часов академик не чувствовал ступней, и лишь тихо постанывал сидя в лодке, глядя, как на горизонте медленно растет угрюмый атолл.

Все хитрости и уловки на которые пошел Суэкку, чтобы отговорить ученого от дальнейшего продвижения вглубь атолла не увенчались успехом. Шутка ли! Отмахать столько морских миль по волнам и повернуть назад? Ну, нет! Боб, а его зад уж точно, не выдержит такого издевательства!

- Если придется совсем туго, – отправимся домой на рассвете – пообещал ученый. – Ну, хоть ночь нужно отдохнуть, – попросил своего проводника Боб.

- На рассвете? – нервного засмеялся Суэкку в ответ. – Даю голову на отсечение, что мы не успеем увидеть и первого луча.

Давай - не давай, но если Боб упрямится, то делает это в свойственной ему манере – упирается всеми четырьмя.

Пока расстроенный слабоумием белого господина Суэкку маскировал лодку, Боб незаметно заглянул в свой походный рюкзак:

- Сидишь?

- Готовлюсь, – тихо тявкнул Джарк, выглядевший настоящим святым мучеником в лапах не менее священной инквизиции. Причем, мучеником, уже прошедшим по всем этажам пыточных, включая бонусное подвешивание на дыбе.

- К чему готовишься? – дежурно поинтересовался Боб, хотя понимал, что Джарк был в курсе всех страстей, рассказанных Суэкку, пока они болтались по волнам.

Джарк также посчитал вопрос сущим издевательством и просто промолчал в ответ, сочтя, что его трясущаяся нижняя челюсть в данной ситуации будет лучшим адвокатом.

Закончив с маскировкой лодки, Суэкку подошел к Бобу. Его потухший взор мог сейчас разжалобить даже безразличного лупоглазого окуня. Но Папсик не был океанской рыбиной, поэтому мокрый, с поволокой, глаз его проводника никакого разжижающего воздействия не возымел.

- Где вход в твое чудо-царство? – огляделся Боб.

- Господин хорошо подумал? – с надрывом в голосе поинтересовался островитянин.

- Господин на собственные мыслительные способности не жалуется.

- Ну, тогда затяните ремни на своей заплечной суме покрепче. А лучше привяжите ее к телу.

- Это зачем?

- Если вы захлебнетесь, мне будет удобнее искать труп, – буднично пояснил Суэкку.

- В ход пошли страшилки? – догадался Боб.

Рюкзак академика заходил ходуном, но, кажется, островитянин этого не заметил. Боб же просто навалился на поклажу всем телом, якобы приминая содержимое и, для верности, еще пару раз дал кулаком по шевелящимся выпуклостям.

- Я готов! – с азартом мальчишки запрыгал на месте возрастной академик, разминая члены для предстоящего заплыва.

- Ну, тогда давайте прощаться, – всхлипнул Суэкку. – Мало ли что.

Боб прощупал нейтрализатор, спрятанный под рубашкой, и с готовностью кивнул:

- Ты от меня еще не открутишься – прощаться он собрался. Куда нырять будем?

- В океан.

- Понял – не дурак! Академик, все-таки! – на взводе крикнул Боб и, сложив руки лодочкой, плюхнулся в накатившую волну.

- Академик он, – проворчал Суэкку, с недовольством ожидая, пока Папсик вынырнет. Наконец, когда над водой заблестела макушка научного светила, абориген жестами пригласил ученого «дельфина» вернуться на сушу.

- Чего? – отплевываясь от тошнотворной соленой воды и тяжело дыша, спросил Боб. – Почему ты не последовал за мной?

- Сюда погружаться, – показал на озеро внутри острова Суэкку. – Ныряем, плывем по тоннелю, всплываем в гроте. Тоннель разветвленный, – сразу предупредил островитянин. – Если заблудитесь – буду искать тело в океане по вашей качественной великолепной заплечной сумке.

- Да, понял я, понял, – прервал его Боб, которому не нравилась смакуемая фраза про тело на волнах. – Если я не потеряюсь – сумку оставлю тебе в подарок, – подстраховался академик. – Что за?.. – вдруг причмокнул губами Боб, слизывая капли морской воды со своих губ.

- Изрядная гадость, – поспешил согласиться Суэкку. – У нашего народа даже существует традиция угощать молодоженов кружкой океанской водицы. Ох, и пытка же это! Вроде как, если не осилят такой мерзости жених с невестой, как им тогда всю жизнь друг друга терпеть? Малы! Не доросли!

- Погоди! – остановил красноречие рассказчика Боб.

Он зачерпнул полную пригоршню океанской воды, которую тут же без раздумий отправил в рот.

Суэкку оцепенел! Видеть, чтобы после таких живописаний, кто-то бросался истязать свой желудок!..

- Поразительно, – пробормотал Боб, полоща во рту воду с сосредоточенно-задумчивым видом. – Мне легчает! Ты слышишь, мой туземный друг? Это фантастика!

Суэкку растерянно хлопал ресницами, не зная как реагировать на столь бурные проявления со стороны этого белого господина, и без того, ведущего себя более чем странно. На всякий случай абориген отыскал глазами на берегу бревнышко потяжелей. Конечно, весло бы подошло просто идеально, но, к сожалению, Суэкку уже закопал его в песок вместе с лодкой.

Конечно, опасения гида были напрасны, ведь он просто не мог знать о том, в глотке океанской воды Боб, к своему огромному изумлению, распробовал следы крошевой соли! Соль сразу же подействовала. И хотя Папсик ранее крепился, недостаток этого жизненно-важного компонента для любого агорианца, находящегося на субстрате, стал проявлять себя.

Последние крохи крошевой соли Боб слизал с ладони еще в бунгало. Теперь он с ужасом ждал последствий – потери памяти, ориентации в пространстве, а может и того хуже…

А тут! Крошевая соль в океанической воде! Как? Откуда? Боб пока не в силах был ответить на эти вопросы, потому, что единственное, чем он не занимался при проектировании субстрата, так это водой. Она появилась на субстрате сама. Через какое-то время после создания и запуска проекта Земли.

Сначала Боб даже пытался бороться с этим странным явлением, но впоследствии бросил бессмысленную затею – вода никак не исчезала и была чрезвычайно неуловима, просачиваясь в любые щели. В конце концов, ее стало так много, что Боб позволил конструкторскому отделу в паре с отделом лепки создавать существ и для жизни под водой. Но на этом его интерес к воде заканчивался. И зря!

Боб с упоением и благодарностью приложился губами к исцеляющей жидкости, поглощая вместе с водой и крошевую соль. Суэкку, выкатив угольные глаза, молча ждал пока академик утолит жажду.

- Ух-хо-ро-шо-о! – аж затряс головой Боб, чувствуя улучшение. Теперь он, действительно, был готов свернуть горы и даже поквитаться с этим выскочкой Шо в открытом боксерском спарринге – ведь крошевая блокада снята!

«Жаль ребятки мои про это не догадываются, - сокрушенно покачал головой Боб. – Нужно поскорее заканчивать с разведкой и возвращаться к Катарине».

***

Если кому-то требовалось объяснить кто такие ловчие, то хватало единственного слова – кулак. Это потом пойдут уточнения – «разящий кулак», «единый кулак». Но фигура из пять пальцев, быстро превращающаяся в весомый аргумент, против которого бессильно большинство существующих теорий – это кулак. Кулак ловчих!

Отряд ловчих отличался синхронизацией, сродни которой были только часы-эталон. Иногда казалось, что и двигается отряд одновременно, думает в ритм, дышит в такт! Идеал в идеале!

А что творится сейчас?

Хаос!

Хаос?

Нет, пожалуй, хаос – это малыш, который сейчас забился под кровать, сосет палец и пытается прийти в себя в объятиях плюшевого медвежонка Тэдди!

Мега-хаос!

Вот кто правит бал в рядах ловчих!

Грюндя с утра – перед самым выходом на тропу войны против ненавистных вирусов - уже разнесла половину комнат в озерском штабе, устроила потасовку с Борком и даже угрожала Катарине нейтрализатором! Ужас, да и только! А все почему? Ответ очевиден, и как говорит Инту, начертан на страницах медицинской карточки каждого агорианца – земная непереносимость, вызванная крошевосоляным дефицитом.

С тех пор, как Ката была вынуждена урезать суточную норму лекарства, всех ловчих стало потряхивать. Легче всех переносили недостаток крошевой соли Катарина и Серафим.

Потряхивания выливались в потасовки и растущее с каждым днем эмоциональное непереваривание друг друга. Хроническое недополучение своей нормы препарата, вело агорианцев к неизбежному критическому финишу, за которым маячил тот самый мега-хаос. В мыслях, поступках, словах.

Ката надеялась, что вопрос бездействующих Врат решится, как только Серафим обретет способность передвигаться без помощи куриных бульонов и других сомнительных стимуляторов. Но увы и ах! Тестер уже в их рядах, но он с трудом отличает выключатель силовой тяги третьего контура внешней защиты от кнопки климат-контроля в кабине!

Конечно, Катарина переживала. Порой казалось, что Серафим совершенно не понимает, кто он и что происходит вокруг. Ката даже смогла привыкнуть к тому, что благоверного совершенно не волнует ее личность… или отличная фигура, наконец, черт его побери!

Единственное, чем успокаивала себя ловчая, было то, что в госпитале есть первоклассные специалисты по постземной реабилитации, которые когда-то подняли на ноги ее отца. Но ведь до Агории нужно было еще добраться!

И тут, к проблемам с выжившим из ума Серафимом, растерявшим всю свою профессиональную квалификацию, прибавились нешуточные проблемы с закончившимся запасом крошевой соли. Ситуация вырисовывалась весьма плачевная. С планируемой вылазкой на Маршалловы острова Катарина мысленно попрощалась – тут самой бы часом не слететь с катушек. А ведь может и такой казус приключиться. Вот сейчас, допустим, ловчей очень хочется кого-нибудь покусать. И непременно за колени…

У Каты холодели руки только при одной мысли о неподвижных скрючившихся фигурах своих бойцов, рядком лежащих на полу. Причем, первым лицом, которое видела ловчая, было ее собственное.

Теперь эти тусклые картинки несуществующего будущего можно смело раскрашивать – спрыгнувшая с подножки последнего вагона, уносящегося в темную даль угасающего разума Гренадерша, устроила настоящий дебош – тот самый – утренний – и, завладев последними крохами крошевой соли, запихала пачку лекарства себе в рот, прожевав соль прямо с упаковкой.

Пачка для отряда – это запас двух дней, а для одного агорианца, пусть даже такого огромного, как Грюндя – это передозировка.

Сейчас громила лежит с широко раскрытыми глазами, не подавая признаков жизни. Она просто балдеет. А чего еще ожидать? При двадцатикратном превышении нормы забалдеешь даже от яблочного компота.

Борк все порывается добраться до тела Грюнди, чтобы, как он выразился, нанять ее курьером к почившему прадедушке с самым срочным письмом.

Инту и, как-будто вчера родившийся Серафим, в комнате по соседству пытаются вдохнуть жизнь в угасшие Врата. Врата – это последняя надежда к исцелению от земной непереносимости. И это понимают все.

Инту то и дело покрикивает на нерасторопного тестера, хотя у самого знаний хватает только на стандартное программирование Врат на перемещение. Можно представить насколько деградировал Серафим со своим инженерным образованием, если даже ловчий сейчас для него – настоящий гуру. И чего эти ремонтники там смогут наремонтировать? Катарина только вздохнула.

***

«Костя, давай выкинемся из окна! Только в этот раз все будет по-взаправдашнему! – предложил Серафим и тихо заскулил, видя как рулевой его тела в очередной раз нажимает ошибочный код. – Неужели так сложно запомнить алгоритм проверки функционирования передающих дивайнов в нижнем шлюзе врат?».

«Чего?», – ничего не понял из сказанного Костя.

«Я не могу видеть как ты, даже слушая мои указания, так издеваешься над моим телом и профессиональной репутацией лучшего тестера НИИ! Я хочу умереть! Ну, пусти меня порулить! На время!».

«Ни за что! Я с техникой – на ты! Тут все элементарно, просто нужно время, чтобы разобраться», – уперся Костя и с умным видом принялся листать перевернутую вниз головой инструкцию.

«Твою, то есть мою, руку уже два раза вызволяли из зажавшей ее шторки шлюза камеры перемещения! Ты хоть понимаешь, что твои действия значат в глазах остальных агорианцев? Это смертельный, несмываемый позор! Катарина уже смотрит на меня, как на идиота с манной кашей вместо мозгов!».

«Но-но! Попрошу! – оскорбился Костя. – Сейчас чего-нибудь придумаю, но на свое место не пущу! Ты уже мое тело угрохал? Теперь за свое возьмешься. А где мне потом жить? На небушке? А если я в переселение душ на облака не верю? Костя Хвостов еще пожить хочет».

«Ну, тогда хотя бы с Катой дай переговорить. Через себя. Только мои вопросы ей задавай, не свою околесицу! Вот что она здесь делает? Среди ловчих, а? Спросишь?».

«Да командирша она их! Зуб даю!».

«Молчи! Даже слышать не хочу! – разбушевался Серафим. – Она – домашняя птичка. У нее сил не хватит даже на забор вскарабкаться! Какие могут быть ловчие!?».

«Видел бы ты как она ногами машет, – усмехнулся Костя. – Сразу видно, что ты у нее послушный – не получал еще ни разу. А то бы запомнил… Такое не забывается. Кия! Хау! На! – припомнил бой Каты с копирами-скаутами Хвостов. – Так что в данной накаленной обстановке я предпочту остаться в тени и не докучать ей неудобными вопросами. А то попаду под горячую руку твоей красавицы, которая, неровен час, даст своим коронным ударом в самый пятачок! А вдруг от удара я вылечу из твоей оболочки? Так что, пусть все остается, как и было».

«Трус!».

«Я бы попросил! – повысил голос Костя. – Лучше не порть настроение, а то мне еще с Вратами целый день копаться».

«У-ё-ё-ё!», – бездомной дворнягой взвыл Серафим.

***

Суэкку оказался весьма искусным пловцом. Несмотря на то, что запаниковавший под водой Боб попытался его нечаянно утопить, когда зацепился рюкзаком за край подводного рифа, тот сумел отпинаться от академика, после чего бесцеремонно схватил Боба за бороду, потому, что спасать белого господина за лысину было крайне проблематично.

Поначалу Боб принял спасение за акт мщения и уже было попрощался с мыслью когда-либо закончить свою последнюю монографию «К вопросу о кучерявости некоторых хромосом у особо хитрых народностей земного субстрата», как Суэкку одним движением сильной руки выкинул практически захлебнувшуюся персону академика на поверхность мягко покачивающих волн. Голова перепуганного Папсика показалась над гладью подземного озера, расположенного в большом темном гроте. Рядом ему ассистировал островитянин.

Проморгавшись, Боб заметил на берегу, находящемуся в метрах тридцати от пловцов, встречающих… Это был Шо со своей бандой.

- Проклятье! – выругался Боб, узнав ненавистного конкурента по «совиным ушкам» волос, обрамлявших огромную лысину мерзавца.

- Господин! – ахнул Суэкку. – Шипсы! Скорей ныряем! Это наш последний шанс к спасению!

Однако ученый только отчаянно замотал головой:

- Спасай себя! У меня с этим цирком свои счеты, – злобно процедил Папсик.

- Какие? – вытянулось лицо туземца.

- У них клоуны несмешные. Буду требовать деньги обратно за испорченный выходной. Плыви, друг! Если, конечно, тебя раньше не подстрелят…

После такого наставления, Суэкку уговаривать было незачем. Он, набрав полные легкие воздуха, мгновенно исчез под водой.

Рюкзак академика жил собственной частной жизнью. И пульс этой жизни Боб ощущал всей поверхностью спины, к которой рюкзак, по наставлениям Суэкку, был плотно примотан веревкой. Джарк, томящийся внутри, лишенный возможности лицезреть окружающие виды, неистовствовал, впав в иступленное бешенство, ведь такого мощного вирусного сигнала он никогда в своей жизни не чувствовал! Иногда вдруг ему начинало чудиться, что рюкзак уже проглочен каким-нибудь гигантским уродливым вирусом – опасность исходила отовсюду!

Наконец песику удалось найти узкую щель, через которую он смог взглянуть на пронизанный вирусами ад.

- Или я сплю, – задрожал голосок Джарка – и мне снится ужас, очень похожий на явь. Или это явь, от вида которой так и тянет обделаться!

- Делайся, – разрешил Боб.

Сохраняя внешнюю невозмутимость, академик помахал из воды рукой, приглашая Шо:

- Прекрасная сегодня водичка! Не желаешь присоединиться?

***

Блаженно улыбаясь, Грюндя приподнялась на локте и осмотрелась по сторонам опухшими слезящимися глазами.

- Э-м-м… - только и смогла прохрипеть ловчая, осипшими от бездействия голосовыми связками.

Интерьер квартиры после «шалостей» чуть съехавшей с колеи Грюнди, заметно видоизменился и требовал срочных реставрационных мер. Сквозные дыры в стенах указывали на то, что громила использовала любые попадающиеся на пути препятствия для внутренней разрядки. Хотя кто знает чем или кем эти отверстия пробивались… А вот вынесенные с косяками двери оставили на себе след давней традиции иногда открывать их при помощи выстрелов из нейтрализаторов.

- Чё было? – по-бычьи мотнула громадной головой, с трудом приходящая в себя ловчая.

- Ты сожрала последний запас крошевой соли, животное! – сверкнул на нее глазами Инту.

- Убийца! – рыкнул, подсочивший тут же Борк, который без предварительной заявки попытался влепить Грюнде кулаком по челюсти, смолотившей весь целебный порошок.

- Я не виновата! – перекосило некрасивое лицо великанши, успевшей легко увернуться от кулака ловчего. – Меня переклинило.

- А нас только начинает! – не унимался Борк, который после первого неудачного покушения, стал рассчитывать следующий удар наверняка. Инту, принявший сторону товарища, даже не стал препятствовать свершению экспресс-правосудия.

- Ну, простите, – попыталась урегулировать крошевый кризис на высшем уровне Грюндя, но получив пару тычков, просочившихся сквозь ее защитные блоки, лишь вздохнула – дискуссионную лавочку можно было закрывать. Такие средства склонения к миру помогают при диалоге с манерными напомаженными мальчиками, а ее бруталы, пропахшие свинцом и потом удиравших врагов, понимают только язык жестов.

У-у-у-у-х-х! - засвистел в воздухе кулак и, пробив подставленные руки Борка, заставил ловчего немного полюбоваться бабочками и кружащими по орбите пульсирующими звездочками.

Инту решил покинуть поле брани на своих – пока что не переломанных – ногах, даже не дождавшись дополнительных аргументов со стороны оппонирующей Гренадерши.

- Так-то лучше, – прокряхтела, поднимаясь с пола громила. – Олд скул, вашу мамашу. Прямой прицельный удар в нижнюю челюсть - непревзойденная классика жанра. А то раскудахтались…

Она осмотрела свой заметно поистрепавшийся гардероб, успевший прийти в негодность, вероятнее всего, за время бессознательного «фестиваля», и закусила губу. Катарина не любила неряшливость. А тут? Грюндя перевела хищный взгляд на чистенькую форму лежащего перед ней Борка, все еще витающего где-то в воздушно-облачной вате посттравматических галлюцинаций, вызванных неудачным с ней диалогом.

- Не, – прикинув, вздохнула ловчая. – Не налезет. Что же ты такой мелкий-то?

Влетевшая в комнату Ката, увидев новые жертвы Грюнди, зло сверкнула глазами:

- Трибунал! По возвращению!

- Готова смыть позор и замаранную честь мундира собственным духом! – вытянулась по струнке Гренадерша, и, заглянув за плечо Каты, туда, где прятался Инту, добавила: – А также духом предателей и доносчиков!

Маячившая голова Инту тут же исчезла из вида.

- Сдать нейтрализатор! – приказала Катарина.

- Чё, все так серьезно?.. – сразу погрустнела Грюндя.

***

Боб бултыхался в воде, не зная, как вести себя дальше. Плыть навстречу Шо он не собирался, убегать тоже – не за этим столько миль веслом собственноручно отмахал!

Шо тоже не проявлял абсолютно никакой инициативы и молча наблюдал за соперником. Однако и ему эта игра в молчанку вскоре надоела:

- Ты похож на гиппопотама. Та же грация.

- Спасибо, – кивнул Боб как можно учтивее. – Я и не ожидал от тебя чего-то более изящного. Как всегда, простой и понятный деревянный юмор. Впрочем, как и все остальное.

- Чего ты там лопочешь? – напрягся Шо, никогда не любивший острот Боба.

- Как ты был деревенщиной, говорю, так ты им и остался. Неотесанный, хоть и занозистый!

- Гр-р! – злобно прохрипел Шо и наклонившись к существу, находящемуся рядом, что-то отрывисто приказал, показывая на Боба рукой. Существо тут же взметнулось в воздух, работая большими и сильными кожистыми крыльями. Монстр подлетел к академику, и рывком выхватив его из воды, поднялся с ношей ввысь – к куполу грота. Сделав круг над озером, существо направилось к своему хозяину и сбросило ученого к ногам мерзавца Шо.

- Ну и сервис в вашем гадюжнике пятнадцатого класса опасности, – прокряхтел Боб, потирая ушибленную при падении ногу.

- Я рад, что тебе нравится, – сладко потянулся заклятый враг. – Наслаждайся. Всё за мой счет.

- Тогда я, пожалуй, закажу огнемет, – сыронизировал Папсик и обернулся, почувствовав, как кто-то тянет его за лямки рюкзака. Это было еще одно создание Шо, весьма странной наружности. От обычного человеческого облика урод отличался наличием множества – не менее тридцати – рук. Совершенно разных по размеру, которые были хаотически разбросаны по всему телу жутковатого типа.

«Ну, и мерзость! – мелькнуло в голове академика. – Человек-дерево!».

- Эй! Эй! – прикрикнул на него Боб и наотмашь ударил по руке, тянущей за лямку рюкзака. – Считайте это посягательством на собственность Агории!

- Давно хотел посягнуть, – ехидно улыбнулся Шо и кивнул своему монстру, разрешая тому продолжить «потрошить» агорианца.

- Мерзавец! – вспыхнул Боб, но борьбу за свой заплечный груз проиграл начисто. Впившийся в брезент рюкзака всеми своими разномастными руками и ручками, человек-дерево легко «избавил» ученого от ноши.

Бедняга Джарк, зарывшийся в гавайскую рубашку хозяина, притаился где-то на дне рюкзака.

К обобранному Бобу подошел еще один монстр из свиты, держа в руках массивную цепь.

- Что это? – Боб взглянул на кандалы.

- Меня в последнее время история интересовать стала, – объяснил Шо. – Увлекательная штука – инквизиции, казни, войны! Так порой шалят твои ребятки, что читаешь, потом и оторваться нельзя!

- Это твои вирусы все сценарии мне позагадили! – аж задохнулся от возмущения академик.

- Обожаю признание своего гения, – как ребенок захлопал в ладоши Шо. – Пускай даже запоздалое. Ладно, не кипятись. Признаю, конфликты – это по моей части. Ну, а как еще прикажешь твоих человечков изводить? Лучше войны пока ничего не придумал.

- Потому, что у тебя никогда не хватало фантазии! – огрызнулся Боб. – Ты даже композиционную корреляцию Фрикмэна на листочке все время рисовал, потому, что с образным мышлением поссорился в тот момент, когда Кубик Рудика увидел! Пресмыкающееся! Мастадонт недозахороненный!

На руках академика защелкнулись замки кандалов.

- А где же хваленый сервис? – с уничижающей усмешкой поддел Боб врага.

- Для тебя уже подготовлены застенки в стиле «ретро-люкс». Стилизованное каменное ложе и крошенный гранит на стенах под венецианскую штукатурку. Эклектика, как ты любишь.

Многочленистый человек-дерево грубо подтолкнул Боба по направлению к «номеру», но вдруг кто-то окликнул его:

- Боб!

Академик поднял глаза, полные ненависти. Рядом с Шо появилась Стер. Она была облачена в вызывающее сетчатое платье, надетое прямо на обнаженное тело.

- Привет, Стер, – буднично поздоровался Боб со своей бывшей пассией, когда-то променявшей его ромашки на вакантное место в лаборатории Шо. - Ты плохо выглядишь. Через новосибирский еловый питомник сюда продиралась? – намекнул академик на слишком проветриваемый стиль в одежде предательницы.

- Неотесанный бородач! – оскорбилась Стер и резко отвернулась.

***

Тюремная клеть, куда был водворен Боб, оказалась темным сырым углублением в скальной породе. Без окон и традиционных решеток на них. В подземных темницах, да еще находящихся под толщей океана, такие роскошества ни к чему.

Академик схватился за темечко и стал неистово наскабливать его ногтями. После он переключился на зудящую спину. Стыдно признаться, но ученый чувствовал неприятный зуд еще с Озерска. Он чесался на борту лайнера, в бунгало, заходя в воды Тихого океана, чтобы искупаться и даже в лодке с Суэкку, - тоже все время чесался!

- Сейчас бы Джарк вдоволь похохмил, – тепло улыбнулся Боб, вспомнив своего питомца. – Обязательно прицепил бы какую-нибудь обидную кличку. Типа, «Блохастый академик» или «Не стесняйся, почеши за ухом ногой»! Он был мастер на подобные штучки…

«Почему это был? - вдруг одернул себя Боб. – Он-то пока что на свободе, в отличие от некоторых… Мда».

Папсику даже немного взгрустнулось, лишь стоило ему вспомнить Джарка – лучшую в мире собаку из цветных лоскутков.

Боб поплевал себе на ладони и схватился за цепь, которой был намертво прикован к стене своей тюрьмы.

- А, ну, милая, пошла! – натужно засипел ученый, пытаясь избавиться от металлической привязи.

16 глава

Желания у Боба оказалось намного больше физических возможностей, поэтому цепь, которая удерживала его в этом промозглом подвале, под стать какой-нибудь безродной дворняге, оказалась неповрежденной, как бы он не пыжился.

Академик оттер пот и собрался было кинуться на цепь с новыми силами, как раздались гулкие шаги. Кто-то приближался к тюремным «покоям» Боба. Это был один из монстров Шо.

- Хозяин зовет, – коротко обозначило цель своего визита существо, и разомкнуло кандалы на запястьях ученого.

Урод внимательно таращился на Боба единственным огромным блюдцевидным глазом, держа академика в достаточно ограниченном поле своего зрения.

- Шо вас всех с браком что ли делает? – поразился Боб в свою очередь разглядывая существо, весьма приблизившееся по своей конституции к человеческой, но имеющей значительные недостатки для того, чтобы называться человеком.

- Хозяин зовет, – повторило существо и толкнуло Боба в плечо так, что тот не удержался на ногах и влетел головой в шероховатую стену.

- Силен, имбецил, – отметил академик и решил с уродом больше не пререкаться.

Хотя, если на чистоту, Боб мог бы разнести его из своего нейтрализатора, припрятанного под рубашкой. И, будь его желание, сделал бы это быстрее всякого скоростного Санта Клауса. Кстати, и цепь нейтрализатором можно было рубануть! Но вот незадача – есть у этого мощного оружия недостаток – грохочет, как артиллерийский расчет! Ну, не придумали к нему глушитель. Выстрелишь деструктивным зарядом, и шума хватит, чтобы собрать здесь всю банду Шо. А у Боба только пять таких убойных патронов. Мало! Но сколько удалось спереть у Катарины, столько и имеется. На самый-самый пожарный случай.

Одноглаз гнал Боба по узкому коридору, так и норовя подтолкнуть ученого в спину. Однако, наученный горьким опытом академик вовремя уворачивался или прибавлял шаг, не желая быть размазанным об острые выступы в стенах этой норы.

- Давно работаешь на Шо? – Боб попытался выудить хоть крупицу информации о таинственной ставке своего врага, спрятанной посреди вод Тихого океана.

- Отец не разрешает нам говорить с посторонними, – последовал ответ.

- Отец!? – поперхнулся академик.

***

«Отец» полулежал в своих апартаментах на восточной софе и наслаждался крупным желтым яблоком. Завидев Боба, он благосклонно махнул:

- Входи. Слушай, а вкусными у тебя эти штуки получились, – он подкинул в руке плод. – Нужно было тебе организовать их импорт в Агорию. Я думаю, ты бы добился успеха на этом поприще.

Боб, тоже решив быть до безобразия наглым, без приглашения завалился на софу рядом с недругом и недолго думая, схватил с низкого персидского столика самое огромное яблоко:

- Умею же! Не то, что некоторые. То одноглазиков понаваяют, то многоручек.

- Да ты хам! – вальяжно расплылся в натянутой улыбке Шо.

- Есть учителя, – метнул молнию в Шо академик. – Они не то, что чужими яблоками чавкают, они еще и на чужом субстрате, как дома себя чувствуют. Подводная база, обстановочка а-ля «Тысяча и один урод», собственная тюрьма! Шикуешь, брат!

- Нисколько, – картинно обиделся Шо. – Как монах живу – довольствуюсь самым насущным.

- Чужим ты довольствуешься, а не насущным. Знаешь, как это называется? Конечно же, знаешь! Паразитированием! Ты – инфекция, старый лысый заразный лишайник!

- Зачем переходить на личности? – простил Шо запал Боба. – Я предпочитаю, чтобы меня называли Отец. Я, кажется, тоже нашел себя. У тебя – твои игрушки, у меня – свои. И мои, так уж случится, скоро будут править этим балом вместо твоих, ха-ха-ха!

Шо импульсивно вскочил со своего места и, подбежав к занавешенной стене, одним широким жестом сорвал покров. Обнажился мерцающий экран, на котором в полумраке помещения, хорошо читалась большая мудреная схема. Боб подслеповато прищурился:

- Что это за бред?

- Не сметь! – завизжал Шо, которого академику все-таки удалось вывести из себя. – Если твой скудный, пропахший водорослями мозг еще в силах оценить масштабность работы, то ты, наверное, поймешь, что это гениальнейший план по уничтожению твоих людишек! И не только…

- Очень любопытно, – изобразил интерес Боб.

- Я назвал свой проект просто – «Верионный эвогенезис, как движущая сила превосходства в борьбе разнополярных систем внутри единого ценоза».

- Очень лаконично, – прыснул академик.

Лицо Шо скривилось от переживаемой к ученому жгучей ненависти, но на правах хозяина положения, мерзавец сдержался:

- С твоего позволения, я начну. Я долго трудился. Не покладая рук, не жалея сил. И в результате кропотливых исследований и лабораторных экспериментов на свет появились мои дженейры! Мои деточки!

- Это ты про окружающих тебя уродцев? – не удержался Боб.

- Уродцы? – рявкнул Шо. – Это твои людишки напоминают по своей структуре одинаковые болванки для раскрашивания! А мои дженейры уникальны каждый по своему! Это стало возможным благодаря управляемому эвогенезису обработанных человеческих генов!

- Чем ты их травил?

- Я обработал их верионной кашицей, заставив скучнейший процесс строительства тел переместиться в творческое русло!

- Ну, как же! Пятьдесят шесть глаз в районе пупка – это творчество! – снова понесло Боба. – И это с учетом того, что сам пупок мигрировал куда-то к пояснице. Мне же, бывший коллега, - Боб намеренно подчеркнул слово «бывший», впившись глазами в Шо, – кажется, что вы банально десантировали свои вирусы на образцы человеческих генов и пытали их до тех пор, пока, в итоге, зараженные образцы не метаморфозировали, становясь в итоге похожими на твоих гадких созданий! Всё это убогое уродство вокруг, – академик обвел рукой по сторонам, указывая на присутствовавших тут же дженейров, - я называю просто генетическим шлаком! Но никак не научным открытием и, уж тем более, не гениальным прорывом!

- Молчать! – взвизгнул Шо и рывком задернул экран, демонстрируя тем, что презентация может считаться завершенной.

Его часто вздымавшаяся грудь выдавала бурлящие внутри эмоции.

– И последнее, – трясущимся, готовым в любую секунду сорваться на крик, голосом, решил все же закончить свою речь докладчик, – настоящий проект носит характер абсолютной секретности, но я приоткрою тебе небольшую тайну. Действительно, все мои дженейры не создавались для того, чтобы бегать по полям и нюхать васильки. Эти особи являются универсальными боевыми единицами, способными в состоянии покоя противостоять двум десяткам человеческих особей одновременно.

- Состоянии покоя?

- Да, ты не ослышался! – зазвенел торжеством голос Шо. – Мои детки обретают свою истинную силу, подпитываясь энергией ярости! В этом состоянии они способны в одиночку уничтожать сотни, а то и тысячи противников. Ты что-нибудь слышал об энергии ярости? Нет? А я научился ее синтезировать! Этот нектар боли, страданий и смерти! И пока на Земле обитает твой род – она будет неисчерпаема! Люди никогда не перестанут вырабатывать ее!

- И как ты собираешься использовать синтезируемую энергию?

- Все просто. Я выпущу свою армию дженейров в твой мир. Агрессия противостояния людей породит голод ярости у моих деток, которые незамедлительно начнут убивать. И чем яростнее будет борьба, тем больше энергии впитают в себя дженейры. Каково? Ах, да! Забыл рассказать тебе о сущем пустяке – для завершения моего проекта требуется достаточное количество агорианского духа. Но представляешь, кинулся в магазин – пусто! Нет, говорят, духа! В аптеке - та же история. Дефицитный, оказывается, товар. Штучный, можно сказать. Ты, случайно, не знаешь где его найти? – с издевкой в глазах уставился на Боба бывший коллега.

- Зачем тебе дух?

- Так я тебе и сказал… Ну, да ладно. Все равно ты унесешь эту тайну с собой в вечность. Ты знаком с моим верионом? Он сейчас президентом подрабатывает в одном государстве.

- Допустим…

- На основе этой не очень перспективной модели… Не очень перспективной в плане ведения успешной подрывной деятельности в тылу человеческих масс… В общем, я создал на его базе образцы существ, способных контролировать и направлять потоки энергии ярости в нужное мне русло. Энергия ярости – сгусток чрезвычайной мощности, однако и соответствующей непредсказуемости. Дженейры в запале могут глотки друг другу перегрызть. Вот.

- А при чем здесь агорианский дух? – свел брови Боб.

- Издержки производства. Так уж вышло, что верион изначально генерировался на основе агорианского… - осекся Шо и решил оставить фразу подвешенной в воздухе.

- Ты чудовище… - прошептал Боб, с трудом переваривая то, что Шо не гнушался даже экспериментами, в которых использовал себе подобных.

- А как иначе? Я просто не могу разочаровывать своих фанатов, – съязвил Шо. – А ведь, можно сказать, ты тоже один из моих поклонников. Только подумать! - Плыл по волнам среди акул, каракатиц, я не знаю, мурен каких-нибудь! И все для чего? Чтобы посмотреть на озеро, под завязку набитое яйцами. Так тебе всё это разрекламировал тот босяк-проводник? Ха-ха! Да, представь, я знал, что желтопузый обнаружил озеро с материнской влагой. Мало того, этот вонючий туземец даже умудрился переправлять на свой остров личинок самых первых – экспериментальных – дженейров. Признаться, я был даже рад. Его атолл явился прекрасным полигоном! Мои деточки даже на промежуточной стадии своего развития показали потрясающие результаты, чуть не превратив родной остров этого дикаря в необитаемый, ха-ха! А теперь представь только, что те, первые дженейры не достойны даже лобзать ноги новой генерации – дорождающихся дженейров! Но скоро наступит их время! И мне следует поторопиться с подготовкой генерал-верионов.

- Аномально грязное пятно пятнадцатого класса опасности. Теперь понятно, от кого исходило это энергетическое зловоние…

- Что ты там бурчишь себе под нос?

- Я говорю, участившиеся торнадо и массовые психозы людей – это тоже твоих рук дело?

- Буду с тобой откровенен – это всего лишь побочный эффект.

- Возникающий при появлении вирусных нор в геомагнитной оболочке Земли?

Щеки Шо вспыхнули:

- А ты догадлив.

Боб внимательно всмотрелся в глаза бывшего товарища и коллеги:

- Ты действительно очень изменился. Наверное, бесповоротно… - теперь академик видел перед собой не оскорбленного, но без сомнения, талантливого ученого, а хладнокровного безумца. Расчетливого и циничного.

Шо вплотную подошел к Бобу и тихо, так тихо, что Бобу пришлось податься тому навстречу, произнес:

- Моя армия сотрет всех людей. До последней дамочки… Вплоть до той, которая внешне так разительно похожа на Стер.

Боб вздрогнул:

- Ты! Не посмеешь!

- Еще как посмею, – хищно оскалился Шо.

Боб был раздавлен, вмиг от его напускной нахальности не осталось и следа.

- И последний штрих, – смахнул несуществующую пылинку с плеча Боба Шо. – Как только с твоим родом будет покончено, я открою Врата – поверь, я их открою без труда – и тогда моя армия выйдет на просторы Агории.

- Черта с два! – нервно захохотал Боб. – Не работают Врата!

- Да? А у меня совершенно другие сведения, – неприятно улыбнулся злодей.

Шо хлопнул в ладоши и в залу вошли два дженейра – у одного рот «сполз» на шею, другой не имел рук, зато компенсировал этот недостаток четырьмя мощными ногами. Хотя, если было присмотреться, то по своему строению его нижние конечности и были руками – с длинными узловатыми фалангами пальцев.

- Все готово? – спросил Шо.

Монстры молча кивнули.

Шо повернулся к Бобу:

- Хочу пригласить тебя на изумительное шоу, которое я назвал «Дядюшке Шо пора собирать урожай».

- Дядюшке Шо пора утереть нос, – прошипел академик.

***

Выбившиеся из хвоста волосы Катарины «требовали жертв». Когда она выглядела подобным образом – команда знала – не жди ничего хорошего. Как сосуд душевного равновесия влиял на растрепанность прически Каты никто не знал, зато точно было ясно одно – она сильно не в духе.

- Ты еще и издеваешься? – возмутилась ловчая и снова показала на стул, приглашая Серафима на приватную беседу. С глазу на глаз. – Проходи и садись! Немедленно!

Серафим с трудом втиснулся в проем, хотя в этом пространстве смело могла поместиться еще парочка тестеров. Но его расставленные руки и скребущие шажочки, перемежавшиеся с пружинистыми прыжками в сторону, мешали тестеру нормально подойти к своей благоверной. Траектория движения постоянно менялась и тело Серафима то и дело бросало в стороны. Наконец, он оседлал стул.

«Прекрати колотить мне по кишкам, и тянуть за ноги тоже прекрати!», – шипел Хвостов.

«Ты должен дать мне возможность переговорить с ней! – ревел Серафим, истязая внутренние бастионы тела, стараясь выбить из них душу Хвостова. – Иначе я за себя не ручаюсь! Я буду колотить тебя изнутри так, что ты и слова произнести не сможешь!».

- Сима! – позвала Катарина, наблюдая, как ее муж витает где-то далеко от нее, хотя уже с минуту сидит напротив. – Сима!

- А? – очнулся Серафим и затравленно огляделся по сторонам. – Что?

- Ты здоров?

- Будь здоров! Всегда здоров! Порядок. Просто без солянки немного переживает. Переживаю. Без крошки. Как там. Сольки, – выкрикнул несуразицу тестер и уставился на Кату с готовностью к дальнейшей беседе.

- Без чего? – открыла рот Ката.

- Без крошанки. Тьфу, запутала! Короче, без соли вашей нейодированной.

- Сим… - Ката больно укусила себя за палец, чтобы не разрыдаться в голос. – Мне страшно об этом говорить… – она взглянула на плотно запертую дверь, - но ты очень… очень изменился.

- Ты тоже, мать, – вздохнул Серафим. – Неужели, стареем?

- Вот, опять, – скривились губы Катарины. – Сима, а ты сам не замечаешь какую околесицу городишь? Ну, допустим, ты инвалид, – ловчая стала яростно обмахиваться руками, хватая ртом свежие струи воздуха. – Я принимаю и этот вариант. Но ответь мне начистоту – ты меня точно помнишь? Кто я?

- Жена ты мне. Правильно?

- Это ты меня спрашиваешь? – пропищала пропадающим от волнения голоском Ката.

- Да шучу я, – взял ее за руку, давший маху Костя. – Это шутка такая.

«Еще одна вольность, и я постараюсь выдавить твою душонку через задний… черный ход!», - неистовал Серафим, глядя, с каким жаром этот землянин схватился за кисть его супруги.

- Уй-йо! – вскрикнул Костя и подскочил на месте.

Ката испуганно высвободила руку и, достав носовой платок, деликатно промокнула уголки глаз и «поплывший» носик.

- Что-то я расслабилась не к месту. Да и тебе, вижу, опять не здоровится. Ладно, забудь все. Хотя, так вижу, с этой задачей ты уже справился… Что у нас с Вратами? Распределитель трубки потоков пси-серфинга проверял?

- Эм-м-м… А можно еще раз последние слова повторить?.. Ой! – вдруг согнулся пополам Серафим.

«Сейчас ты ей скажешь: «Врата будут отремонтированы к завтрашнему утру! Максимум, к вечеру!».

«К вечеру? Кого ты пытаешься обмануть? С таким консультантом, как ты – и года мало! – предъявил претензию Костя. – Как зарядит свое: «Куда пальцы суешь?! Сейчас как долбанет!».

«Если я попытаюсь рассказать тебе все, что нужно знать о ремонте и эксплуатации Врат, то за беседой я успею связать теплые носки для всей Агории! Как ты не поймешь? – Ловчие умирают! У нас началось отравление от долгого пребывания на Земле! Лекарства закончились!».

«Да, я видел. Грюндя весь пакет съела».

«Так почему ты не дашь мне возглавить собственное тело, пока не случилось катастрофы? Скоро они все впадут в кому. И я впаду!».

«Внутри меня будет оцепеневший пришелец? Бр-р-р!», – передернуло Костю от животного ужаса.

- Сима, тебя знобит? – Ката уже протянула руку ко лбу мужа, чтобы проверить его температуру, как за дверью неожиданно раздался радостный вопль Борка:

- Врата начали прогреваться! Они снова работают!

Катарина метнулась на крик и, распахнув дверь, увидела обнимающихся и хлопающих друг друга по спинам счастливых ловчих.

«Это провал… - пронеслось в голове у Кости. – Сейчас начнется».

«Неудачник! – тут же закричал на него до глубины духа раздосадованный Серафим. – Осел! Безобразный тупица! Блондинка и таблица Брадиса!».

«Началось… Не ори, – попросил униженный Костя. – Я был на пороге успеха… И практически без запинки с первого раза мог произнести «диффузионный распределитель субатомных потоков»… И даже показать его пальцем… И вообще, какая тебе разница? Ваша калитка снова без скрипа открывается, и это, в твоей нелегкой ситуации, сейчас самое главное, мой милый наркоман-пришелец. Прилетишь домой, нажрешься до отвала соли…».

- Серафим! – послышался голос Катарины.

Тестер нехотя подошел к Вратам.

- Ну! – выжидательно посмотрела на мужа Ката.

- Что, «ну»? – не понял Костя.

- Тестируй! На предмет соответствия безопасности параллельных перемещений между пластами миров. Мы же не можем рисковать командой?

Хвостов с деловым видом заглянул внутрь кабинки и кулаком проверил обшивку:

- Не должна подвести. Думаю, доедем!

Ловчие переглянулись, и Катарина, на правах руководителя, взяла инициативу в свои руки:

- Будем ждать сертификации перемещения или загнемся без крошевой соли? – обратилась она к ловчим.

- А долго ждать? – боязливо поинтересовалась Грюндя, опасавшаяся путешествовать в непроверенном транспорте.

- Пока Серафим в себя не придет, – оценила обстановку Ката.

- А! Ну, тогда поехали, – обреченно махнула рукой громила. – Тут вряд ли мать дождется сына.

Оплеванный Хвостов потупил взгляд.

- Загружаемся во Врата, пока они снова не остыли! – стала поторапливать бойцов Ката.

***

Дымящиеся головешки, совсем недавно бывшие охранниками и конвоирами академика, жалко чернели на мраморном полу залы. В углу, куда его только что загнал Боб, трясся Шо.

- И куда только подевалась вся твоя вальяжность? – ученый с силой пихнул ногой восточный столик с яствами, мешающий ему продвигаться к своей цели. В руке Папсика победоносно поблескивал нейтрализатор с тремя целехонькими зарядами.

Шо подобрал полу халата, боясь того, что победитель издевательски вытрет о нее ноги.

- Какая вальяжность, дружище? – затрясся его голос. – Это все ради высоких идеалов науки! Ты же знаешь – чего только не начудишь, когда озаряет! Ну, заигрался немного. Каюсь. Но и ты хорош! Схватился за свою пушку – а ведь это по размеру пушка! – не меньше, и давай палить! Ты понимаешь, что ношение незарегистрированного оружия – это против законов Агории?

- Это кто мне там про законы решил лекцию прочитать? – заскрипел зубами Боб, и не колеблясь приставил дуло к голове врага. – Ты готов чистосердечно признаться во всех своих преступлениях? Тогда я, может быть, подумаю нажимать мне на спусковой крючок или нет?

Шо осторожно прикоснулся к дрожащему дулу нейтрализатора, гася вибрацию, передаваемую оружию, взведенным до предела Бобом:

- Ты действительно хочешь услышать ВСЮ правду?

- Да… - кивнул Боб. – Всю.

- Ну, это ты погорячился, – загадочно усмехнулся Шо. – Подняться дашь?

- Вставай.

- Благодарю, – поднялся с пола Шо и отряхнул халат. – Учти, если ты будешь задавать вопросы, комментировать мои слова или кричать от ужаса, - я замолчу. И уже никакое оружие и угрозы не развяжут мой язык. Итак, присядем и я, пожалуй, начну. Расстегни, на всякий случай верхнюю пуговицу на рубашке. Вдруг тебе станет нехорошо…

Шо достал из кармана сигарету и без разрешения закурил. Боб закашлялся.

- Хотел твоих сорванцов-землян немного потравить, да сам на эту ерунду подсел. Кхе, кхе! – заклокотал Шо, глубоко затянувшись. – Рекомендую.

Академик проигнорировал призыв и ждал.

- Ну, да ладно, речь сейчас, действительно, не об этом, – продолжил Шо. – Кха! Кхе! Нужно начинать каяться – может быть тогда полегчает? Ха-ха-ха!

Боб молча пихнул противника дулом нейтрализатора в лоб.

- Окей, мой нетерпеливый друг! Начнем с признания – я тебя ненавижу! Причем, давно. С того самого момента, когда понял, что ты умнее. Или удачливее? Даже не знаю. Наверное, у тебя закрался маленький вопросец: «За что? За что он так ненавидит меня, ведь вокруг полно академиков и прочих сынов науки с невыносимо высокими рейтингами, собственными школами, учениками! Личными испытариумами, в конце концов!».

Было видно, как не на шутку разволновался Шо. Пытаясь скрыть эмоции, он то и дело затягивался сигаретой, вызывая в своем организме нестерпимые приступы душащего кашля.

- Да, как ученый, ты неплох, – откашлявшись в очередной раз, продолжил исповедалец. – И даже, в кое-каких местах, мне симпатичен. Сложно представить, да? Сложно, если вспомнить тот факт, что после нашей с тобой размолвки и моего изгнания… Да, изгнания! …меня, почему-то, в спешном порядке выкидывают из рядов Верховной Академии! А после, и вовсе, Совет Инспекторов решает исключить мое имя из скрижалей легальной науки навечно! То есть, меня сейчас нет! Как ученого, как светской личности! Это все твои происки! – пригрозил дрожащим пальцем Шо. – И скудоумие близоруких инспекторов, твоих дружков! Как?! Как пьянчужки из какого-то замшелого трактира под лучезарной вывеской «Верховная Академия» могли вот так просто поломать судьбу не последнего в Агории исследователя? Но ничего, я и до них доберусь! Они! И ты тоже! Вы все – книжные черви, заставили меня корчиться в конвульсиях безысходности! Меня! Вкушавшего науку, как нектар! Так что, мой милый друг, всю ответственность за свои чудовищные эксперименты, я возлагаю на тебя и тупиц из Академии!

Боб открыл рот, но Шо яростно остановил его:

- Молчи! Иначе я за тебя исполню волю и сам спущу курок нейтрализатора, направленного в мою голову! Тогда ты точно не услышишь самого главного! Самого!

Боб опустил нейтрализатор, и, на всякий случай, перевел его в режим шумовой завесы.

- Вот это ты правильно сделал, – скривился Шо, изображая улыбку. – В Агории только и разговоров о тотальном разоружении. Должен же кто-нибудь начать, ха-ха-ха! Ну, надо же, мне полегчало! Вот видишь, как порой полезно, говорить врагу все, что ты о нем думаешь.

- Просто мое дуло перестало щекотать твою бровь, трус, – не выдержал академик.

- Предупреждение номер раз! – взлетел в воздух указательный палец Шо. – Договаривались же, что говорю только я.

Лишь затянувшись новой сигаретой, Шо продолжил:

- Когда я узнал, что моя работа по созданию эволюционирующей биомассы продолжает жить в стенах твоего испытариума, я умер… Зачем ты это сделал?.. Мы же договаривались…

Он покопался в карманах и выудил на свет миниатюрный футляр:

- Узнаешь?

Боб лишь понуро опустил глаза.

- Что я вижу? – делано удивился Шо. – Наше светило зарделось багрянцем раскаяния? Как это мило! Невинная стыдливость испуганной лани! Сколько грации в одном только взмахе ресниц!

- Прекрати паясничать!

- Второе замечание, – Шо предупреждающе поднес указательный палец к своим губам.

Опальный ученый открыл футляр и бережно извлек из него лист бумаги. Развернув его, он зачитал:

- «Мы, подписавшиеся, данным письменным соглашением подтверждаем тот факт, что с момента скрепления подписями этого документа, прекращаем исследовательскую деятельность над проектом, под рабочим названием «Разумная масса». Соглашение обоюдно и оспариванию не подлежит. С настоящего момента каждый ученый продолжает сольную карьеру. Проект «Разумная масса» считается замороженным до неопределенного времени. Все разработки принадлежат тандему Шо-Боб и не могут использоваться учеными в своих самостоятельных изысканиях». Помнишь эту бумаженцию, Боб? Не соглашение, а песня! Ну, признай, грех было нарушать такую идиллию!

- Я был зол на тебя…

Шо ухмыльнулся:

- И что? Ты был зол, и поэтому решил, что можно подленько расконсервировать базу знаний и залезть туда своим рылом? Я не могу иначе охарактеризовать данный поступок, потому, что воспитанные джентльмены лишь от одной мысли о подобном преступлении лезут в петлю!

- Ты же догадываешься, для чего мне нужны были эти архивы, – попытался оправдаться Боб. – К тому же, в то время я здорово прикладывался к пробиркам – пил, все, что вызывало галлюцинации… В общем, я слабо контролировал свои действия…

- Нет, я не догадываюсь, Боб, для чего тебе понадобилась именно моя часть общего архива проекта. Просвети меня! – настаивал Шо на публичном признании.

- Я… - хрипло начал Боб. – Я… Мне нужна была замена сбежавшей к тебе Стер… Я решил, что смогу создать ее клон.

- Хорошо, ты его создал! Ты породил свою ненаглядную. Но почему после нее стало расти поголовье людей?! Один, второй! Миллион! Миллиард! И поехало! Тебе – испытариум и почетную степень академика, людишкам – субстрат! А что же Шо?

- Прошу, прекрати, – попросил Боб.

- А Шо нужно стереть! – уже не слышал ничего вокруг, кроме своей обиды изгнанник. - Чтобы не всплыл со своим футляром! Так, Боб? Ради своей ненормальной увлеченности смазливыми дамочками ты предал идеалы! Но я верну все на свои места! Сделаю так, как-будто и не было твоего первого клона, не было людей, твоего НИИ и твоих незаслуженных заслуг! Я сотру их! Как ты когда-то стер меня!

- Все можно восстановить, – робко начал Боб, хотя даже он сейчас не верил в свои слова.

- Поздно, – горько прищурился Шо. – Если бы не твоя слабохарактерность, то я сейчас занимался бы межпланетной селекцией. Ну, нравится она мне! Видно, не судьба… Теперь я – злодей, – развел руками Шо. – И знаешь, мне кажется, это нравится все больше и больше. Ну, вот, думаю на этой лирической ноте, исповедь может быть завершена! А теперь мне просто не терпится вытащить из тебя код к Вратам Агории.

Боб тут же схватился за нейтрализатор и щелкнул переключателем, переводя тот в режим уничтожения:

- Боюсь, я слишком стар для твоих экспериментов.

Шо кивнул куда-то за спину академику:

- Неужели мне начинать с молодежи?

Почувствовав неладное, Боб резко обернулся и остолбенел. Под охраной трех десятков стражей, в залу входили связанные члены экспедиции. Все! Присутствовал даже Серафим! Рты пленников были плотно заткнуты кляпами.

Шо проворно кинулся к Бобу и выхватил оружие.

- Так-то лучше!

Подоспевшие уродцы заломили руки академика за спину и затянули их крепкой веревкой на «вечный» узел.

Шо со вновь вернувшейся вальяжностью прошествовал к агорианцам. Он подошел к Катарине и схватил ее пальцами за обе щеки, сильно их сдавив:

- Великолепная агорианская особь! Она будет гармонично смотреться в чаше моего миксера. Правда, ненадолго. Все великолепие пропадет, лишь только моя машина начнет работать.

Академик побледнел, но остался нем – он не хотел выдавать дочь. Мало ли какие сумасшедшие планы у безумца Шо на его родственников?

- Знаешь, как они здесь оказались? – отец всея дженейров указал на пленных. - Банальная жажда жизни.

Он наклонился к одному из своих слуг и тихо отдал приказ. Через миг тот волоком притащил упирающегося всеми конечностями человека. Боб пригляделся. Это был не человек, это был один из похищенных мастер-инженеров НИИ.

Шо громко зааплодировал, привлекая к себе всеобщее внимание:

- Встречаем! Встречаем! Наша новая звездочка! Наш герой!

Инженер прятал глаза и все порывался сбежать, но стражник не давал тому и шанса.

Шо подошел к инженеру и по-дружески приобняв его, сообщил агорианцам:

- Благодарности за нашу встречу в полном составе – как устные, так и в письменной форме – вы можете адресовать этому молодому дарованию! Ведь это он сумел настроить все Врата на планете так, чтобы все перемещающиеся сквозь них путники оказывались здесь! Таким образом, рано или поздно, я отловлю всех агорианцев на Земле. А те, кто решится и дальше партизанить, узнает, что такое крошевая недостаточность в организме. Неприятные ощущения, так ведь, Боб?

- Уж лучше крошевая кома, чем твоя компания!

- Я бы не стал так неосторожно бросаться словами. А теперь перейдем к насекомым, – Шо оставил предателя и подошел к связанным пленникам. – Хочу утонуть в своей неиссякаемой благодарности к тому тупице, который высадил на Боба энерго-координатных блох-визуатов, оставлявших свои энерго-фантомы на всем протяжении его пути. Прямиком, от таинственной и очень законсперированной квартирки с Вратами в своем чреве, ха-ха-ха! Вратами, через которые моя армия выйдет на просторы Агории!

Катрина больно закусила губу.

Шо вернулся к трепыхающемуся, в руках стражи, инженеру и заглянул в опущенные глаза предателя, которые тот прятал не только от бывших коллег.

- Ты станешь знаменит, – сообщил ему темный гений и многозначительно подмигнул. - Я предоставлю тебе честь быть первым агорианцем, оказавшимся по ту сторону чаши моего нового миксера. Ты даже не представляешь себе, как я рад тому, что у меня отпала нужда посылать на поиски агорианского духа тупых вирусов со своими неуклюжими приемами добывания духа! Теперь все намного проще!

- Это нечестно! – взвизгнул предатель, понимая, что ничего хорошего эти слова не сулят.

- Полностью с тобой согласен, – усмехнулся Шо. – Абсолютно нечестно! Но мне не нужны крысы. Знаешь, в чем их опасность? Нет? Они постоянно бегут. – Он изобразил пальцами торопливый бег грызуна. - Туда-сюда. Туда-сюда. А потом фамильное серебро у кого-то пропадает. Или вера в ближнего…

Мускулистые дженейры вытолкали на середину залы миксер, являвший собой прибор, по своему облику напоминавший душевую кабинку. Для удобства передвижения, миксер находился на подвижной платформе. Слуги сгрузили его на пол и отошли в сторону, явно робея.

- Ну-с, приступим, – разрешил Шо.

Стражники, не церемонясь, схватили упирающегося и голосящего инженера, и затолкали его внутрь кабинки.

Глядя на приготовления, Борк не удержался от едкого комментария:

- Зло, побеждающее зло…

- Ничего, – «успокоил» его Шо. - В противовес, следующим посетителем миксера станет какой-нибудь добрячек, типа тебя. Хотя я предпочел бы пропустить дам вперед. Готовьте их, – и вправду, отдал приказ Шо своим уродцам.

Возмутившийся дух стрелой облетел все тело Боба, заставив его ауру светиться полупрозрачным небесным пламенем.

- Ого, какие мы взрывоопасные, – хохотнул Шо. – Давно я не замечал таких ярких волнений в этом дряхлом теле. Твое новое увлечение? – взглядом показал на Катарину злодей.

- Отец, все готово, – раздался голос существа у кабинки миксера, внутри которой как карась в пустом аквариуме барахтался насмерть перепуганный инженер.

- Начинайте, – приказал опальный ученый и жестом пригласил Боба присоединиться к наблюдению за предстоящим зрелищем.

Машина загудела и, задрожав, стала наполняться мизерными иглами, появляющимися буквально из воздуха.

- Миксер синтезирует иглы при помощи пси-резонансных волн, взбивающих мою секретную смесь до кристаллического состояния! – увлеченно прокомментировал процесс Шо. – В результате смешивания получается крошенид необходимой мне формы. Как ты помнишь, крошенид пропускается фибрами духа, не нанося последнему каких-либо существенных повреждений. Таким образом, хаотичное передвижение игл внутри камеры этого миксера, с находящимся внутри организмом, высвобождает дух с максимальной скоростью и без потерь ценного материала. На выходе дух – идеального качества! Я бы сказал «Премиум-класса»!

- Ты болен!

- А остатки физического тела очень эстетично сгребаются с помощью механической системы очистки камеры, – засмеялся Шо. – Заходят пара моих дженейров с щеточками и…

- Прошу, оставь продолжение для вечерних посиделок среди своих монстров, – сморщился Боб, однако было поздно – Грюндя уже ничком свалилась на пол. Катарина была близка к тому, чтобы составить компанию своей подопечной, но пока что крепилась.

Камера уже до краев наполнилась микроскопическими иглами, которые висели в воздухе, как наэлектризованные. Инженер то и дело подвывал, постоянно накалываясь на них. Его взгляд сделался безумным и жалким.

Наконец, иглы пришли в движение. Душераздирающий крик, запертого в миксере пленника, подкосил ноги и стойко державшейся Каты, рухнувшей рядом с громадной тушей Грюнди.

Иглы, занимавшие все пространство импровизированной камеры пыток, осели на дно и стали таять. Точь в точь, как снежинки. Шо подошел к остановившемуся барабану миксера и вынул из лотка капсулу:

- Вот и дух!

- Ну, знаешь, – тяжело задышал Боб, - это перешло все границы!

- Границы? На Земле нет границ! – огрызнулся Шо. – Это всего лишь твой проект! А значит, всю ответственность за происходящее на субстрате несешь ты!

- Я?!

- Да! Именно ты! Так что, под тяжелой гузкой мадам Правосудия есть только твое место! А что такое – нападение на Агорию? Это проклятие! На тебя и всех твоих близких! А нападение будет. Я тебя заверяю! – сладко «пропел» празднующий победу Шо.

Боб подавленно промолчал.

- А теперь я продемонстрирую тебе, для чего мне нужен дух агорианцев, – продолжил свой спич злодей. – Зонос, войди!

В зал мягко ступил человек. Это был президент.

- Иди сюда, сын мой, – поманил вериона Шо.

Вирус покорно подошел к своему хозяину.

- Пей, – протянул ему колбу с духом инженера Шо.

Верион бережно принял сосуд и, откупорив, вылил курящееся дымком содержимое себе в рот.

- Теперь, после того, как он напитался духом, мой сын получил способность взращивать собственных детей, – объяснил механизм Шо. – Это очень трепетное событие для меня! Ты увидишь это вместе со мной на правах почетного пленника.

Рядом с верионом появились стражники, державшие на своих руках маленьких уродливых существ-полулюдей.

- А вот и детки! Это новая генерация дженейров. Они только что вылупились из своих защитных ядер. Теперь им необходима порция «материнской субстанции» - смеси духа с плазмой вериона.

- Чем же они отличаются от твоих старых уродцев? – пошел на грубость Боб. – Я вижу отличие только в росте.

- Они!.. Они сильнее, умнее, выносливее! Но для начала малышей все же необходимо напоить «молочком». Иначе они будут плакать от голода, а после и вовсе погибнут. Им обязательно нужно хотя бы «пригубить» вериона.

- Пригубить? А не съедят твоего президента? – усомнился Боб, глядя на плотоядный взгляд деток.

- Исключено. Взамен, они становятся покорными его воле, – пояснил Шо. – Так что, если не будет щелкать клювом – останется целым. Он, конечно, может подавлять их своей успокаивающей «песней», но это ненадолго. Лучший способ подчинения новых дженейров – дать им испить мамочкиной крови, хе-хе, – довольно захихикал Шо, с нескрываемой любовью глядя на страшных младенцев. – В любом случае, вериону нужно находить с ними общий язык, ведь в будущем именно верионы возглавят мою армию. Они – генералы! Дженейры – рядовые! Приступай! – приказал президенту Шо и тот лег на пол и раскинул руки. Стражники посадили малышей-монстров вирусу на грудь, которые тут же стали вгрызаться в плоть вериона.

- А-а-а! – страшно закричал президент, но маленьких вампиров это не отпугнуло.

- Вместе с родством, через материнскую субстанцию вериона, мои малыши получат еще одно важнейшее качество – они смогут впитывать в себя энергию ярости!

- И что? – недоверчиво покосился на Шо Боб. – Их должно порвать от злости? Где доказательства того, что твоя энергия существует, и то, что они ее впитывают?

- Смотри! – Шо подскочил к утробно рычащим младенцам и, схватив их, что есть силы стукнул лбами. – Ну, свирепейте же! – закричал он, хотя было понятно, что «молодежь» его совершенно не понимает – глаза «деток» были пусты. Однако, мутанты, и сами, без лишних уговоров, оказались не прочь выяснить отношения с ближним. Уродцы вцепились друг в друга острыми окровавленными зубками, страшно смотревшимися на их младенческих мордашках. Через миг их рты окрасились цветом вкушаемой плоти врага.

Один из уродцев, получив огромную рваную рану на бедре, казалось, только приободрился.

- Видишь!? – как безумный заорал Шо. – Вот она – энергия ярости! Она питает его!

Действительно, вместо бегства, израненный монстреныш стрелой кинулся на обидчика и хлестким рассекающим ударом руки вспорол противнику живот. Через миг, смертельно раненый враг, не способный больше сопротивляться, издал пронзительный вопль и в яростной агонии принялся душить себя.

- Энергия ярости, переполнив этот хрупкий сосуд, потребовала выхода, – прокомментировал Шо.

Наконец, уродливый малыш затих, а его, до крайности возбужденный, соперник все это время пристально следивший за конвульсиями жертвы, хищно посмотрел в сторону наблюдателей.

- Позови его! – с содроганием в голосе приказал Шо.

Верион тут же издал призывный мяукающий звук, от которого дженейр обмяк и на четвереньках затрусил к своему родителю-кормильцу.

- Вот что общая плазма делает! – умилился Шо покорности монстрика, ковыляющего к президенту.

- Какая же у тебя ненормальная фантазия! – поразился Боб. – И это в чреве Земли! В самом сердце моего проекта!

- Я очень старался, – загорелись глаза Шо. – Не смея разочаровывать тебя и в дальнейшем, я добуду еще парочку колб агорианского духа прямо у тебя на глазах. Подготовьте милых дам к процедуре, – Шо показал своим слугам на Кату и Грюндю, все еще лежавших без сознания.

Дженейры схватили агорианок и волоком потащили их к камере миксера.

- Красавицу – первой! – приказал сумасшедший ученый.

Боб больно закусил губу. Нужно было спасать дочь, но на ум ничего толкового не приходило. Боб мог бы предложить мерзавцу Шо взамен свою жизнь, но, по правде говоря, Шо и так ей уже практически владел.

Вдруг ногу Боба обдало легким дуновением и тут же, до боли знакомый, тоненький голос попросил:

- Не оборачивайся.

«Джарк! – вспыхнула в голове академика искорка надежды. – Мальчик мой!».

Хотя что в этой ситуации может сделать маленький одушевленный клочок ткани? Боб даже себе представить не мог. Академик скосил глаза, пытаясь уцепиться взглядом за тень своего помощника. Как же он был рад хотя бы услышать его! Ведь Боб даже боялся подумать о том, что стало с Джарком после того, как у агорианца так грубо экспроприировали всю поклажу.

- Говорю же тебе – не двигайся! – повелительным тоном прошептал песик, завидев, как Боб стал шевелиться, привлекая к себе внимание охраны – двух уродцев неподалеку.

Когда монстры из стражи вновь успокоились, переключив все свое внимание на рассматривание аппетитных агорианок, Джарк жарко зашептал:

- Мне удалось спереть какую-то штуковину. Похоже на оружие, хотя я могу ошибаться. Но это точно не лопаточка для рыхления почвы. Я притащил эту вещичку с собой. Сейчас подтяну ее к твоей руке, а дальше действуй по своему усмотрению.

- Развяжи, – одним дуновением дыхания выпустил из себя шепот Боб, и потряс связанными за спиной руками.

- Сейчас!

Однако силы оказались неравными. Могучие руки дженейра, завязавшие крепкий узел, создали Джарку непреодолимое препятствие.

- Не могу!

Боб горестно вздохнул, и кисло улыбнулся обернувшемуся на вздох охраннику. Ученый нащупал связанными руками предмет. Он был прохладен, а на ощупь походил на металл. Боб закрыл глаза и попытался представить то, что добыл для него верный песик.

Пальцы еще раз пробежались по предмету. «Ствол и рукоятка имеются однозначно». Пальцы продолжили работу. «Так. Теперь бы найти что-то похожее на спусковой крючок».

- Ты там понежнее, – шыкнул на него Джарк. – Тут сплошь одни кнопки!

«Картина проясняется. Кажется, это не оружие, - сконфузился Папсик. – А что же тогда?». Палец академика нечаянно задел какой-то переключатель и предмет, щелкнув, тихо равномерно загудел. Этого хватило, чтобы привлечь внимание всех присутствовавших в зале.

- Боб? – изменился в лице Шо. – Ты что-то прячешь от меня? Ай-ай-ай! Ну-ка, проверьте его! Немедленно!

Боб вскочил и уже не таясь повернулся лицом к Джарку.

- Прости! – заочно извинился Папсик и футбольным финтом послал тельце песика подальше.

Боб стал без разбора нажимать на клавиши орудия, связанными за спиной руками, вертясь на месте так, чтобы поймать в невидимый прицел дженейров. Неприятель стал метаться по зале, стараясь не попасть под проливной обстрел.

Воспользовавшись начавшейся сумятицей, Боб успел переступить через узел и теперь связанные руки оказались спереди. Пусть ему не удалось освободиться от пут, но все же метиться стало гораздо удобнее.

Опешивший Шо сначала замер и даже собрался пуститься наутек, однако заметив, что это там сжимает в руках пленник, остановился.

- У него мой модифицированный плазматрип! – закричал Шо. – Хватайте вора!

Подскочивший на расстояние двух шагов дженейр был мгновенно отослан Бобом в никуда. Грянувший из плазматрипа выстрел хлопнул по перепонкам и разорвал тело урода на миллиарды частиц. Лица окружающих тут же окрасились в цвет месива, которым миг назад был нападавший на Папсика дженейр. Однако еще через миг месиво бесследно растворилось в воздухе.

- Не успел доработать визуальную часть перемещения, – сообщил Шо и платком инстинктивно вытер совершенно чистое лицо, на котором только что густым слоем отпечатался и уже успел растаять шмат его подданного.

Увидев такие метаморфозы, случившиеся с собратом, остальные дженейры испугано отпрянули в стороны.

- Вперед, скоты! – разъярился Шо, видя, как пасует его непобедимая армия.- Этот прибор не страшнее рыл, которые вы каждый день видите в своем отражении! Его мощности не хватит, чтобы забросить вас дальше этого острова!

- Плазматрип? – с удивлением посмотрел на оружие в своих руках Боб. – Неплохой экземпляр! Я с легкостью бы принял его за армейский пулемет на вооружении контр-агорианских банд.

Раздавшийся скрежет заставил академика пригнуться. Он оглянулся и с ужасом увидел ползущие вниз тяжелые ролл-блоки, «зашторивающие» двери – последний путь к отступлению.

- Не дальше этого острова, говоришь?.. – мелькнула мысль у ученого.

Боб навел плазматрип на лежащих ничком бездыханных пленниц – Грюндю и Кату - и без колебаний нажал на курок. Следом в перекрестие прицела попали Борк с бледным, как моль, Инту. Последний заряд попал в лоб по-девичьи завизжавшему Серафиму.

17 глава

- Последний патрон – для себя! – бравируя закричал Боб и направил ствол плазматрипа в голову.

Хлоп!

- Осечка? – упал голос академика.

- Пятизарядник, – просветил Шо и довольно рассмеялся. – Патроны закончились.

***

- Грюндя…

- Хр-р-р! Хр-р-р!

- Грюндя, – еще раз позвала Катарина и как следует толкнула свою подопечную в плечо.

- Руку сломаю, – пообещала громадина, не удосужившись даже открыть глаза, чтобы лицезреть того, кто так назойливо тормошит ее уже в течение часа.

- Ах, ты!.. – возмущенно пихнула ее Ката уже обеими руками. – Развалилась тут, да еще и командовать взялась!

- Две руки… Сломаю… - с трудом прошамкала великанша, продираясь к собеседнику сквозь липкую пелену бессознательного состояния. – Вырву с корнем…

- Все свидания проспишь, – пошла на хитрость Катарина, зная уязвимые места своего бойца в юбке.

- А? – подскочила Грюндя. – Кто этот несчастный? – спросонья выдала любимую шутку Борка громила.

- Да есть один мальчишечка, – захихикала Ката. – Из местных паренек.

- Из монстрюг энтих? – аж передернуло очнувшуюся, наконец, ловчую. – Не пойду! Раньше я только пауков боялась, теперь и этих недоделков стала. Может быть, потому, что у некоторых из них тоже, как у тех козявок, по куче лап из боков торчит? Фу! Хотя… – на полном серьезе задумалась Грюндя. - Если ему лишние руки-то пообрывать, может нормальный получится?

- Хорош, хорош! – засмеялась Катарина.

Грюндя протерла кулачищами глаза и осмотрелась:

- Это куда же нас занесло?

- Да вот и я гадаю, – пожала плечами Ката.

Для нее самой было большой неожиданностью вдруг очутиться в мире абсолютного спокойствия и тишины. Признаться, после того, как она увидела последние секунды жизни инженера-предателя, она никак не ожидала, что ей посчастливится вновь почувствовать свое тело. В целости и сохранности. Подтверждая ее мысли, Грюндя тоже внесла свою порцию размышлений:

- А я уж думала – всё! На фарш нас порубят!

- Умоляю! – болезненно сморщилась Катарина. – Давай лучше решим, как дальше действовать будем?

Грюндя поднялась во весь свой исполинский рост и огляделась:

- Ух, ты! Сколько еды!

Неподалеку от того места, где очутились агорианки, находилось огромное искрящееся светом, озеро, наполненное яйцами шипсов, почти такими же, как те, которыми в свое время приторговывал островитянин Суэкку.

Яйца крепко вмерзли в лед, простиравшийся по всей поверхности озера.

- Знакомая картина, – подтвердила свою внутреннюю догадку Катарина, уже как-то появлявшаяся в незнакомом месте одновременно с «бордрящим» морозцем и зудящим покалыванием по всему телу.

- И была сия картина акварелью в глухой сибирской деревушке, – вслух вспомнила недавнее приключение ловчая. – А значит нас с тобой, моя дорогая, пока мы вытирали кофточками пыль на вражьем мраморе, кто-то самым наглым образом заплазматрипил…

- Что? – затрубила Грюндя. – Пока я!.. Меня… В бессознательном состоянии!.. Затрипазанили! Да я щас… сама кого-то там… оттрепанирую! Возьмусь покрепче за маленький наглый череп и!...

- Стоп! – потребовала тишины Катарина, которая с момента знакомства с Грюндей не выносила живописного реализма в ее брани. – Твоя честь на месте, – объяснила она разошедшейся подопечной. – Нас просто перекинули в другой координатный квадрат.

- Ну, так бы сразу и сказала, – сразу успокоилась Грюндя. – Квадрат, так квадрат. Но мало ли? Нужно всегда быть настороже! Вдруг в кружок закинут! А как в треугольник попадем?

- Жми «Офф», Грюндя, – попросила Ката. – Я уже на полпути к белой пижамке с длинными рукавами, завязанными за спиной.

- Хорошо, жму, – отстала громила, которую сейчас больше интересовал продовольственный запас, вмерзший в странный водоем неподалеку.

- Грюндя! – предостерегла своего бойца Ката. – Мне кажется, что те шары для боулинга, которые ты так неистово пожираешь глазами, несъедобны.

- С чего это? – хмыкнула ловчая. – Съедобность имеет прямую зависимость от того, какую силу имеют твои челюсти. Ты только на них посмотри! Большие, сытные, калорийные яйца! – заохала Грюндя в унисон с заурчавшим животом.

- Мне калорийным нельзя злоупотреблять, – пошла на хитрость Ката. – И тебе, кстати, тоже.

- Большие, сытные, малокалорийные яйца! Так пойдет?

- Не пойдет. Чьи они? Кто их мама?

- Птичка их мама.

- А почему тогда яйца в воде?

- Потому, что от водоплавающей птички, – выкрутилась Грюндя. – Тебе сколько принести?

- Отставить, – приказала Ката и поднялась с холодного, крошащегося при каждом движении, окаменевшего коралла. – Тебе напомнить, что на данный момент мы в состоянии войны с маньяком, охотящимся за агорианцами?

Грюндя всплеснула руками и бессильно топнула ногой:

- Не порубали нас, так теперь с голодухи опухнем!

- Тебе уже дальше некуда пухнуть, – осадила подопечную Ката. – Лучше настройся на макрозрение. Будем осматривать вражескую территорию.

- Ох, не нравится мне в эти бинокли играть, – вздохнула ловчая, в поисках сочувствия. – После них целый день голова кружится. Уж лучше ножками все оббежать. Так оно надежнее.

- Надежнее будет беспрекословно выполнять указания вышестоящего командования.

- Бу-бу-бу, – передразнила Грюндя. – А чего сама макрозрение не включаешь?

- Нет его у меня! Нет! С рождения! – надулась Ката, которую вопрос ее ограниченности по сравнению с другими агорианцами огорчал и, соответственно, злил.

- Эх, все бы вам, начальничкам, от работы отлынивать, – вздохнула Грюндя и, настроившись, принялась внимательно осматривать отдаленную местность.

- Есть! Еще один! Ого-го!

- Что там? – заволновалась Ката, тщетно вглядываясь в далекий расплывающийся пейзаж. Кроме, уже начавшего оттаивать, озера и казалось, пустынной береговой линии, она ничего не видела.

Что там видит Гренадерша? Ката протерла покрасневшие о напряжения глаза, но видеть от этого зорче они не стали. Это остальные агорианцы умеют перестраивать свое зрение так, что могут читать газеты с расстоянии двадцати миль. А она нет…

- Двенадцать потенциальных трупов уродливой наружности, – сообщила Грюндя.

- Трупов?

- Ну, да. Как только я приближусь к этим букашкам и повырываю их кадыки себе на бусики…

- Грюндя, ты можешь фантазировать молча? – снова с трудом подавила накатившую волну отвращения Ката. – Ну, что у тебя за привычка?!

- Окей, мой генерал, – дала свое согласие ловчая. – Уродцы при оружии. Модель пушек мне не известна. Но точно не из легального арсенала. У нас в Агории такое в белом каталоге не числится.

- А что там за кубики? – Катарине все-таки удалось кое-что разглядеть.

- Кубики? Это блок-пост. Большой. Как крепость.

Гренадерша с грустью посмотрела на свое начальство.

- Что? – испугалась Катарина. – Наши бойцы у них в заложниках?

- Хуже. Гораздо хуже, – вздохнула Грюндя. – Эти садисты обнесли озеро с вкусными яичками защитным энерго-полем. Не проберешься. Вход только со стороны контрольно-пропускного пункта.

- Двенадцать бойцов, говоришь? – задумалась ловчая.

- Угу. И еще по крупнокалиберному стволу из каждой бойницы торчит.

- А бойниц сколько?

- Десять.

- Десять? – пришла в ужас Катарина.

- Десять снизу и десять сверху, – уточнила Грюндя. – На час работы, – прикинула она совершенно спокойным тоном. – Плюс-минус десять минут.

- Это при наличии оружия у нас! – остудила ее беспечность Ката. – Или ты предлагаешь закидать врага камнями?

Чувствуя, что аппетитные яйца «уплывают» из под самого носа, Гренадерша предложила:

- Побудь пока здесь, а я сама сбегаю – разберусь. Одна нога там, другая – здесь. Мигом!

- Оно, конечно, так и будет, – горько хохотнула Ката. – Одна нога – окажется на том берегу озера, вторая долетит до меня. Они тебя порвут, как старый козел молодую капусту! Ты хорохориться хорохорься, но неперехорохоривайся!

- Меня зовет долг! – с патетическим надрывом сообщила Грюндя и выпятила огромную патриотическую грудь.

- Тебя зовут яйца! – отмахнулась Катарина. – Хорошо! Если ты готова идти за свои идеалы на врага даже с голыми кулаками, сделаем так, как скажу я. Так, твоя героическая гибель будет хотя бы оправданной.

- Не, на гибель мы не договаривались, – боязливо отпрянула от Каты ловчая.

- Ну, наконец, дошло до нее, – вздохнула Катарина. – Тогда мне нужно немного времени, чтобы разработать план по взятию этот «птицефабрики».

- Вот это по-нашему! – вскрикнула Грюндя и тут же сморщилась от оглушительного рыка, раздавшегося из ее чрева.

Рык был такой силы, что Катарина инстинктивно пригнулась, закрыв голову руками.

- Пока разрабатывается план, может быть, я все же сгоняю за яичками? – чуть не плача, попыталась отпроситься мучимая голодом ловчая.

- Сидеть! – рявкнула Ката.

***

- Ну, и зачем ты их повыкидывала на середину озера? – грозно свела брови не на шутку рассердившаяся Катарина. – Я о чем тебя предупреждала?

– Ты сказала: «Мне нужны языки», - пробубнила Гренадерша, шаркая ножищей.

- Во-первых, мне нужен был «язык» для допроса, а во-вторых, я тебе четко обрисовала план, которому ты не следовала ни на букву! И что у нас вышло?

- Что? – машинально переспросила громила.

- А то, что я должна была отвлекать противника условной фразой: «Мальчики, угостите даму шнапсом», в то время, как твоей функцией являлось тайное проникновение на верхний уровень этой цитадели уродцев, с последующим захватом контроля над боевым арсеналом поста! И уже оттуда ты должна была спуститься вниз – ко мне и мальчикам! Спуститься, вооруженная до самых зубов мудрости, хотя таковых у тебя, наверное, не появится никогда! А что у нас получилось?

- Что? – снова машинально «передразнила» Катарину Грюндя.

- А ты, что уже не помнишь?! – взорвалась Катарина. – Это же только додуматься нужно было! – Проломить стену и с ором кинуться на этих доходяг! Разметала всех! Кто свой? Кто чужой? Меня чуть стеной не завалило!

- Ну, ладно тебе стыдить, – попросила Грюндя. – Я разогрелась – щас сгорю. Просто я подумала, что ты меня отшить хотела. По шнапсу…

- В одно горло его хлопнуть? Так?

- Ну, не в одно… - замялась громила. – Вас там много было… Ты… Мальчики… А шнапс такой маленький, беззащитный… Вот и почудилось с голодухи, что если меры не предпринять, то «уйдет» напиток…

- …не по адресу!

- Ну, типа того…

- Мде… - философски подытожила Катарина и оглядела разрушенное гнездо дженейров. – Ни одной зацепки. Или выплыл кто?

Грюндя вжала голову в плечи и чуть заметно мотнула огромной головой.

- Фуражки прочь… - резюмировала Ката и тяжело вздохнула.

- Ну, теперь-то можно – за яичками? – снова начала нетерпеливо переминаться с ноги на ногу Грюндя, чувствуя, что чистосердечные признательные махи повинной головой заработали прощение у ее командования.

- А как тебе запретишь? – устало вздохнула Катарина. – Они же в бою добыты – выходит, теперь трофейные.

- Я – мигом! – уже на бегу сообщила, рванувшая к озеру, Грюндя.

- Врага встретишь – не топи, – попросила ловчая.

- Да помню-помню, – уже с порядочного расстояния донеслось до нее. – Язык тебе нужен вражеский! Я даже с головой его, если что, принесу! На блюдечке!

- Помнит она…

Ката тяжело опустилась на стул, находившийся в донельзя разрушенной комнатке форпоста.

Заметно теплело. Значит, в своих догадках Катарина не ошиблась, и они оказались в этом месте по воле плазматрипного заряда.

- Но это лучше, чем отпинываться от ощерившихся младенцев Шо, – рассудила она и осмотрелась по сторонам.

Где-то неподалеку захлебывалась сирена. Сигнал травмировал перепонки еще с того самого момента, как ловчие только подкрались к форпосту неприятеля. Сейчас заунывная и, что самое главное, громкая песнь сирены действовала как изощренная пытка:

- Уи-у! Уи-у!

- Да где же ты? – злобно сцепила зубы Ката и отправилась на поиски источника повышенного шумообразования. Ловчая не забыла прихватить с собой пару вражеских винтовок, строго запрещенных к использованию в Агории.

Больше всего ее беспокоил не назойливый звук, а тот факт, что эта проклятая сирена о чем-то возвещала. Ловчая поднялась на второй этаж, который тоже при штурме «обласкала» своим вниманием рассвирепевшая Грюндя, и, переступая через пыльные завалы, бывшие когда-то комнатными перегородками, подошла к неприметной двери. Толкнув ее, она оказалась в информационном центре – на стене располагались большие работающие мониторы, на которых красовалась одна и та же надпись: «В инкубаторе наблюдается критически низкая температура! Опасность!».

- Шо заделался фермером? Что еще за инкубатор такой? – хмыкнула Ката.

Она стала взглядом искать переключатель, которым можно было бы угомонить воющую койотом сирену. Ловчая наугад подергала за рычажки, тщетно потыкала в кнопки, пока, наконец, не угомонила стонущий динамик пяткой своего тяжелого армейского ботинка.

- Исключительно безотказный метод, – удовлетворенно отметила она и, вскинув на одно плечо «мармеладку», взяла другой автомат за цевье. Кстати, это запрещенное под страхом смерти оружие в Агории, получило свое прозвище от способа, которым оно уничтожало свою жертву. Заряд, выпускаемый этой «игрушкой» превращал вражеские тела в однородные желеобразные субстанции изнутри, совершенно не повреждая противника снаружи – получались этакие несъедобные мягкие конфетины-мармеладки.

Катарина взглянула на исполинскую фигуру Грюнди, маячащую уже у берега огромного оттаявшего озера. Теперь яйца на его поверхности колыхались в такт небольшим волнам. Ловчая неспешно шла к Гренадерше, не забывая внимательно осматривать периметр – на ее громадную, но очень голодную подопечную сейчас нет никакой надежды. Голод сковывал мозг Грюнди посильнее кулачных потасовок, от которых та становилась совершенно неуправляемой и такой счастливой…

Наконец, Ката достигла берега и обнаружила свою боевую подругу в самом плачевном, точнее, плачущем состоянии.

- Заразы! – выругалась Грюндя и что есть сил саданула одним яйцом о другое.

Ката быстро зажмурилась и внутренне сжалась, приготовившись быть окаченной чем-нибудь липким и плохо пахнущим, однако ничего подобного не произошло.

- Что за фокус?

- Это фокус?! – вне себя заорала Грюндя на начальство. – Это издевательство! Я сейчас выловлю тех уродов, которых повыбрасывала в озеро и головы им скручу! И чего было за эти бракованные яйца так биться-то?

Ката взяла из рук Грюнди яйцо и кулаком проверила скорлупу.

- Удивительная стойкость к внешним опасностям, – оценила защитные свойства яйца Ката. – Ни трещинки. Даже после твоих кувалд.

- Угу! Ни трещинки! Уж, я бы за трещинку-то зацепилась ноготочком! Мне что? – Мне хоть дырочку, хоть трещинку, – как в трансе бормотала ошалевшая от такого близкого и такого недосягаемого завтрако-обедо-ужина Гренадерша.

Приложив ухо к оболочке, Ката встряхнула яйцо, прислушиваясь, но неожиданно резко отшвырнула его от себя. Яйцо гулко стукнулось об окаменевший коралл, но, естественно, не пострадало.

- Ты что? – уставилась не нее Грюндя.

- Оно вдруг обожгло мне руки! После того, как я начала его трясти!

- Это же функция самоприготовления! – просияла Грюндя. – Взбалтывать до полного приготовления, а потом – бац! – и скорлупа раскалывается сама!

Не теряя драгоценного времени, она схватила в обе руки по яйцу и стала их неистово трясти. Скорлупа быстро нагрелась и Грюнде пришлось собрать все свое терпение, чтобы продолжить начатый кулинарный экспромт.

- Всё, не могу больше! – закричала она и выронила раскалившиеся полуфабрикаты, которые чмякнувшись на каменный грунт, разошлись паутинками трещин.

- Да! Еда! – возопила Грюндя так, что с высокого купола грота сорвалась, не успевшая растаять, сосулька.

Ловчая подскочила к одному яйцу и попыталась очистить скорлупу. Но, как оказалось, запретный плод вовсе не собирался оказывать дальнейшего сопротивления. Напротив, прямо в руках у Гренадерши оболочка разошлась одним большим швом и в образовавшейся щели показались маленькие человеческие руки.

Грюндя икнула и быстро избавилась от продукта, секунду назад казавшегося ей таким лакомым решением личного продовольственного кризиса.

Ручки, измазанные липкой личиночной массой, проворно уперлись в створки скорлупы и раздвинули их. В просвете показался глаз.

- Человечачий! – затряслась Гренадерша. – Точно человечачий! А я его – в рот! С кожурой! Тьфу!

- Ты, что пыталась съесть яйца со скорлупой?

- Ну, да! – призналась ловчая. – Хорошо, что в рот не пролезали!

- Назад! – вдруг крикнула Катарина. – Он вылезает! Это что?.. – осеклась на полуслове она, разглядывая маленького уродца во всей своей красе. – Это монстреныш нашего «дядюшки» Шо!

Второе, нагретое Грюндей, яйцо тоже пришло в движение и, лопнув, открыло миру еще одного уродца.

- А-ну, держи! – Ката перекинула одну из «мармеладок» Грюнде. – А теперь отходим. Медленно и без нервов. Держи их в прицеле!

- Мама, роди меня обратно, – затрясся подбородок Грюнди.

Выбравшийся из своей кельи маленький затворник хищно осмотрелся по сторонам и не заметив никого, кроме рождающегося собрата, издал протяжный мяукающий зов. Не получив должного отклика, он вскочил на четвереньки и ощерился на агорианок.

- Какой развитый мальчик, – оценила полную самостоятельность новорожденного дженейра Ката.

- А почему ты думаешь, что это мальчик? – усомнилась Грюндя. – Вот по мне, так все младенцы на одно лицо.

- Я тебе про отличия мальчиков от девочек после объясню, ладно?

Младенец стал осторожно подкрадываться к ловчим, продолжая зловеще шипеть. Но его планы нарушил полувыклюнувшийся собрат, ухватившийся зубами за его ногу. Собрат явно превосходил брата по размерам и, как оказалось, агрессивности. Брызнула первая кровь.

Грюндя мешком свалилась к ногам Каты.

- Не сметь! – взвизгнула и без того перепуганная ловчая. – Еще мне с тобой возни не хватало!

Она стала лихорадочно хлопать себя по карманам – где-то лежал спрей на случай разгона обморочного тумана и прояснения мозгов. Один пшик – и хочется летать. Лишь бы быть подальше от этой перцовой морилки… Грюнде должно помочь.

Битва дженейриков была в самом разгаре. Ката старалась не смотреть на пугающее зрелище, однако визг младенцев и прыгающие силуэты, улавливаемые боковым зрением, держали ее в курсе разворачивающейся драмы.

Но что это? Превозмогая отвращение, ловчая взглянула за спины терзающих друг друга уродцев. Над озером поднимался пар! Кипящая вода – как в огромном чане – струилась миллионами пузырьков! Половина яиц на серебристой поверхности водоема подпрыгивала и плясала. На некоторых из них уже появились первые трещины. Ярость, охватившая дерущихся, разбудила других, до этого мирно спавших, дженейров.

Но некоторые из уродцев так никогда и не проснулись, убитые ледяным дыханием, появившимся в этой оранжерее монстров, вместе с двумя агорианками…

- Грюндя! – яростно затрясла громилу Ката. – У нас проблемы! Кажется они все решили родиться!

Ката, прыгнула за огромную тушу ловчей, спрятавшись за ней, как за гигантским валуном и снова принялась искать спрэй. Выпавшая из кармана коробка – не больше сигаретной пачки – привлекла ее внимание.

- Черт… Это же бесполезная папочкина скорая помощь, – с горькой иронией прокомментировала ловчая.

Когда Ката приняла решение рвануть вслед за отцом под жаркое солнце Маршалловых островов, она благоразумно рассудила, что настало то самое критическое время, когда можно заглянуть в подвал их конспирационного штаба - туда, куда Боб запрещал вход категорически!

Она чувствовала, что отсутствие крошевой соли, чудачества Серафима и сбежавший отец являются звеньями одной очень неприятной истории, в которую агорианцы вляпалась по самые брови.

Катарина собиралась найти в подвале, как минимум, мешок с годовым резервным запасом крошевой соли и какую-нибудь прогрессивную штуковину, изобретенную отцом в тайне от всех. Допустим, снайперскую винтовку с бесконечным боезапасом...

Но, увы, вместо соли или хотя бы арсенала оружейных прототипов она обнаружила эту коробочку, в которой находился флакон с прозрачной жидкостью, инструкция к ней и металлическая миниатюра комара, запечатанная в свою – еще меньшую - коробушку. Жидкость оказалась финализатором проекта. Другими словами – отравой для всего человечества.

Финализаторы были делом обычным, и применялись в тех случаях, когда экспериментальный процесс выходил из-под контроля ученого.

Ката еще раз взглянула на дженейров из своего укрытия и задумалась:

- А может и на них финализатор подействует?

Часть родившихся уродцев, выплыв из озера, уже подбиралась к рвущим друг друга задирам с откровенным желанием присоединиться к развлечению.

Пока что маленькие монстры были заняты собратьями, но кто даст гарантию того, что их внимание не переключится на Катарину? Тут никакая «мармеладка» не поможет, уж больно их много. Навалятся скопом и пиши пропало.

Катарина положила оружие на колени и принялась изучать инструкцию к финализатору.

- Ну, и трактат! Неужели нельзя написать просто и ясно? – «Разведите каплю морилки в двух литрах воды?».

- Воды… - промычала Грюндя, откликнувшись на предложение.

- Цыц! – ткнула ее под ребро Катарина.

Новорожденные дженейры уже заполнили собой весь берег. То там, то здесь вспыхивали стычки, быстро перераставшие в смертельные поединки.

- Ай-ай-ай! – вдруг как полоумная завопила Грюндя и затрясла ручищей. На ее пальце повис маленький злобный малыш. Он ухватился своими миниатюрными ручками за массивную фалангу ловчей и стал с наслаждением вгрызаться в ее плоть.

Живой ковер дженейров на побережье взволнованно заколыхался и в едином порыве ринулся на агорианок.

Катарина передернула затвор «мармеладки» и дала очередь по надвигающемуся неприятелю. Попавшие под «мармеладный дождь» упыри попадали к ее ногам желейными болванчиками, и тут же были растерзаны собственными братьями и сестрами.

Ловчая протянула второе оружие Грюнде:

- Присоединяйся!

Гренадерша с трудом счистила, пиявкой присосавшегося, младенца с пострадавшего пальца и схватила «мармеладку».

- И больше - никаких мне обмороков! – пригрозила ей Катарина. – Иначе…

Бой был неравным – дженейры накатывали валами и отступали лишь для того, чтобы растерзать бедняг, превратившихся в желе. Но ловчие уже получили по десятку – не меньше – серьезных укусов.

- Мы не продержимся! – сквозь грохот беспрестанно работающего оружия, прокричала Катарина. – Я сейчас попробую их ядом отпугнуть! Хотя положительный результат – не гарантирован! И с пропорциями я пока что не разобралась!

Грюндя отпихнула носком ботинка самых наглых дженейров, еще не получивших свою порцию «мармелада» и закричала в ответ:

- Вот сожрут нас, и останется твоя морилка нетронутой, пока считать свои пропорции будешь! Чего добру пропадать? Лей всё!

Катарина открыла сосуд и зубами сорвала защитную пробку. В нос ударил неприятный запах застоявшейся лужи.

- Фу… - скривилась она и ничком рухнула на холодный коралл.

- Кат, ты это чё? – послышался затухающий голос Грюнди где-то далеко-далеко сверху. – С тобой все хор...о…о… Ты же сама обмороки запретила, Ката… Ката!

Конечно, запретила. Но разве кто-нибудь предупреждал ее о том, что она наполовину земной крови? И финализатор, по большому счету, может с легкостью завершить и ее личный проект…

***

Невыносимо пахло пылью. Настоящей, проникающей в каждую пору, щекочущей ноздри, раздирающей горло.

- Апчхи! – с чувством выдал Костя.

Притихший внутри Серафим, встрепенулся:

- А? Где мы?

- В Караганде, – не стал оригинальничать Костя и в темноте нащупал какой-то предмет, по своей форме напоминавший ручку от швабры.

- Может быть, наступила пора нам местами поменяться? – затянул старую песню Серафим. – Тебе не кажется, что пользоваться моим телом, моей личной и профессиональной жизнью по своему разумению, тебе никто не разрешал, и я, в конце концов, найду способ выпнуть тебя из себя.

- Опять угрозы, – не сильно испугался Костя, продолжая наощупь исследовать окружающее пространство. – Как я могу тебе после этих слов доверять?

- Наглец!

- На том и порешим, – огрызнулся Костя и, согреваясь, подул на окоченевшие пальцы. – Надеюсь, мы не в холодильнике? И, вообще, кто-нибудь объяснит, что со мной произошло?

- С нами, – быстро поправил его Серафим.

- Ну, с нами, – не стал лишний раз обострять конфликт Хвостов. – Мне от этого – не теплей.

Он стал растирать «деревянные» конечности и похлопывать себя по телу, пытаясь хоть как-то согреться. Его рука снова задела за невидимую рукоятку. Решив держаться этого ориентира, Костя покрепче уцепился за предмет, продолжая другой рукой исследовать тьму.

Неожиданно мрак сменился ослепительным светом, хлынувшим сквозь открывшуюся брешь. Костя зажмурился и прикрылся ладошкой. На него уставились два пытливых глаза, разделенных глубокой вертикальной морщиной, характерной для строгих и недовольно хмурящихся персон.

- Чего скребесси?

Костя, крепко сжимающий древко государственного стяга, робко шагнул навстречу вопрошающей:

- Потерялся я…

- Флаг на место поклади, – строго приказала бабулька-уборщица в рабочем фартуке, и пригрозила ему пальцем.

Юноша безропотно повиновался и, расцепив замерзшие пальцы, отдал стяг старушке:

- Прошу пардона…

- Просит он, – покачала головой уборщица и заглянула в помещение кладовой. – Бр-р-р! А холодища-то в каморке ентовой! Ты случаем больше ничего не уволок?

Костя растерянно улыбнулся и похлопал себя по пустым карманам.

- Ладно – живи, – разрешила старушка. – Загулял поди вчера? А? Гудит кампутер-то теперь? – она показала на свою голову, повязанную платком.

- Терпимо, - подыграл ей Хвостов.

Бабулька еще раз погрозила ему пальцем и с охами-вздохами побрела по ковровой дорожке, по пути смахивая пылинки с бордового ворса.

- Где я? – раздался у уборщицы за спиной Костин голос.

- Приплыли, – только и ответила старушка, и, не проронив больше ни слова, ушла.

Костя огляделся. Обшитые пластиком стены, ковер вдоль узкого коридора. Ни одного окна, зато дверей – хоть отбавляй. Земля то и дело уходила из-под ног Хвостова, поэтому ему приходилось хвататься за стены, пережидая приступы тошноты.

«Что-то мне нездоровится. Голова кружится, пол плывет».

«Я то же самое чувствую», – сообщил Серафим изнутри.

Костя добрел до конца однообразного коридора и уперся в узкую лестницу, круто ведущую наверх.

- Может это какая-то гостиница? – предположил вслух юноша. – Ничего не понимаю. А где же тот злой дядечка с драчливыми карапузами-скалозубами?

«Меня сейчас больше интересует где моя жена!», – зашелся в крике Серафим.

От ора тестера у Кости заложило левое ухо. Он мотнул головой, стряхивая протяжный звон, и взбежал по лестнице. Его взору открылся аналогичный пейзаж – такой же коридор с похожим ковровым покрытием на полу.

Изрядно напугав Хвостова, над его головой, прокашлявшись, «залаяла» радиоточка:

- Второй помощник капитана! Второй помощник! Пройдите на капитанский мостик!

- Ба! – не сдержался Костя. – Да мы на корабле! Теперь понятно, почему земля из под ног увильнуть норовит! Но мы-то что здесь делаем?

«И где моя жена?», – снова завопил Серафим, оглушив Хвостова теперь на правое ухо.

«Это ты у своего дедули с бластером лучше бы спросил! Как шмальнул! Как-будто белке – прямо в глаз! Бабах! И я - в каком-то чулане, заваленном флагами! А если это пиратское судно? Меняют флажки на мирные, и приближаются к ничего не подозревающим туристам. А потом: «На абордаж!».

Наконец, Косте удалось выбраться на верхнюю – открытую - палубу. Он с удовольствием глотнул свежего воздуха, напоенного солью, романтикой и запахом водорослей. Хвостов огляделся – действительно его занесло на огромный многопалубный океанский лайнер. Судно было в одиночестве пришвартовано в каком-то захолустном порту. Кроме этой посудины в акватории не обнаруживалось даже простенькой рыбацкой лодчонки.

Внимание Кости неожиданно отвлекла фигура, появившаяся на другом конце палубы. Человек жестикулировал и что-то кричал. Костя прислушался.

- Новенький! – выкрикивал человек, обращаясь к Хвостову. – Новенький! Как тебя там? – Арсений? Живо ко мне!

«Что делать будем?», - струхнул Костя.

«Ох, ты! – злорадно процедил Серафим. – Как мы сразу вспомнили еще о ком-то! Хозяине этого тела, между прочим!».

Человек ждал.

«Ну, делать-то что?».

«Идти, – решил Серафим. – Но, если что, прыгаем за борт. А там - по ситуации».

«Где-то я это уже слышал», – не на шутку испугался Костя последствий от всех этих «по ситуации».

- Арсений, чего ты там мнешься? – уже стал терять последние крупицы терпения ожидающий.

Костя пошел навстречу незнакомцу.

- Где тебя два дня черти носили? – набросился на него человек, как только Хвостов на негнущихся и ватных, от сковавшего их страха, ногах, наконец, добрел до мужчины. – Не успел перевестись к нам, а уже потерялся! Фестивалить изволим-с?

Отчитывающий – лет пятидесяти – тип в строгом костюме. Выправка – идеальная. Наверное, сотрудник какой-нибудь секретной конторы. Но с кем он перепутал Костю?

«Какая тебе разница? - вклинился в рассуждения Серафим. – Морду лица – веником, глазки - в пол. «Извиняюсь, больше не повторится».

Костя потупил взор и шаркнул ножкой:

- Извините… Больше такого не повторится. Искуплю кровь…ой…ой… - согнулся пополам Костя.

«Я тебе искуплю кровью!», - от души махнул кулаком Серафим, оставив в Хвостове чувство полнейшего внутреннего дискомфорта.

- Понадорвут животы, сосунки, а все туда же, – брезгливо сморщился человек, глядя на Костины мучения. – Бренди и ром – под запретом. За пальмы с местными нимфами тоже – ни ногой. Все понятно?

- Есть, шеф, – вяло промямлил Костя, все еще не придя в себя.

- По возвращению на родину, буду рассматривать ваше дело в особом порядке. В службе безопасности президента – таким не место. Переведу на кухню. Будешь президентскую картошку дегустировать. На предмет нахождения в ней яда, ха-ха-ха!

Человек развернулся и, не дожидаясь ответной реплики, ушел.

«Президента?..», – ошалел Серафим.

- Яда? – сглотнул подкативший ком Хвостов.

***

Итак, полдела сделано. Выяснено, что это за корабль, в помещении судовых запасов которого очутился Костя – это президентский лайнер «Королева Елизавета». И с географией тоже ясность по горизонту – это один из атоллов Маршаллового архипелага. Куда, собственно, агорианцы не так давно собирались, да не дособирались… Вот такие чудеса.

Что касается Арсения. Пока президент где-то на переговорах или дипломатических обедах, Костю не особенно трясут – персонал живет в вечном празднике. И это ему на руку, потому, что полковник Сомов, который накануне поймал его на верхней палубе, наверное чего-то крепко перепил… Точнее, перепутал. Костя своими глазами видел полный список персонала – человек четыреста – но среди них не нашел ни единого Арсения! Так что, или загадочный молодой человек никуда не отправился, либо… его не существует.

***

«Выпутаюсь из этой передряги – уволюсь! – бухтел Серафим. – Сначала найду жену, потом и уволюсь!».

«И ее уволить не забудь. А то заново искать придется», – засмеялся Хвостов и закинул ноги на стол, поудобнее расположившись в кресле, благо одноместная каюта позволяла ему быть чуточку разгильдяем.

«Не ловчая она! – даже не захотел слушать Серафим. – Это просто старый прохиндей Боб к ней колья подбивает! Вот и начал зачем-то ее с собой таскать по субстрату, пока молодой муж в отключке валялся! А она ко мне приехала! Ко! Мне! Положил свой сальный глаз этот старый козлобород на мою ненаглядную! Встречу – засвечу ему фонарики под бровями!».

«Я – против насилия!», – заволновался Костя, не желавший участвовать в каких-либо потасовках.

«Тогда выметайся из моего тела!».

«Вот еще! Некуда мне!».

«А если найдется местечко?».

«И слышать не хочу! Обманешь еще – буду потом в какой-нибудь улитке прозябать».

Серафим не успел ответить, потому, что в каюту без стука тихо вошел незнакомый господин, коротко поздоровавшийся с развалившимся на кресле Костей:

- Добрый вечер.

Костя обомлел:

- Г-господин премьер-министр?.. – выдохнул он, вскочив со своего места.

- Сидите, сидите, – разрешил чиновник. – Полковника Сомова разыскиваю. В картишки перекинуться. Сами-то покер жалуете?

- Нет. Точнее, жалую, но играть не умею, – совсем растерялся Костя.

- Так значит, Сомов не пробегал, – уточнил премьер.

- Забодай меня комар, – поклялся Костя.

- Нет, уж, давайте без травм, – попросил очень важный человек уже из-за двери.

Хвостов сполз в кресло и оттер мгновенно взопревший лоб краешком скатерти:

- Вот это я попал… на первый ряд… центральные места…

«Бинго!», – вдруг закричал Серафим, как показалось Косте, весьма беспричинно и очень громко.

«Чего расшумелся?».

«Вы – серийные близнецы! Из одной партии!».

«Не-не, – замотал головой Костя. – Я – беспартийный. Пацифист с элементами пофигизма. Слышал про таких? Никакой политики. Мой лозунг: Лучший президент – цирковой медведь. И смешно, и вреда не причинит».

- Что ты несешь? – чиркнул нотками стали и без того крайне возбужденный голос Серафима. – Вы с этим товарищем из одной коробки! Вас лепщики в одну смену ваяли! Так понятно?».

Травмированная психика Кости включила защитный режим и юноша громко икнул:

«Ик! Как это ваяли?..».

«Ручками! По тридцать две коробки за смену! И все разные должны получиться, а то премии, как своих ушей не видать!».

«А мама? – глупо хихикнул Костя. – Она тогда кого рожала, если меня слепили, постесняюсь спросить, из чего…».

«Как у вас там говорится? - О, Боги!!! Конечно, тебя мама рожала. Я имею начало вашего – человеческого – пути! Так вот, этот господин… как его?..».

«Премьер-министр», – подсказал Костя.

«…и ты – ваши далекие предки были прямыми родственниками. У вас клеточный код идентичен!».

«На коробках код идентичен? Которых по двадцать три - за смену?».

«Какая тебе разница, дорогой дружок! Главное то, что он – этот твой премьер-министр – идеально подходит для твоего перемещения в его тело! Решайся! Представляешь, кем ты был, и кем станешь?».

«Меня со второго курса театрального выгнали… Не смогу я премьера сыграть. Да и со школьным аттестатом троечника…».

«Его база знаний прилагается!».

«Бонусом?».

«В аренду!».

«Что-то я снова запутался», – стушевался Костя.

«А ты прекрати глупые вопросы задавать! Только представь, ты – второй человек в этой стране. Хотя, ваша человеческая история доказывает обратное, и серые кардиналы, по сути являются первыми, – не жалел меда Серафим. – Согласен?».

Перед взором Хвостова пронеслись кортежи с мигалками, встречи с министрами и перспектива новогоднего обращения к народу с экрана телевизора.

«Я смотрю, мы почти договорились, – хмыкнул Серафим. – Только с поздравлением на фоне заснеженной елочки ты поторопился. Для начала, нужно дать свое согласие на премьер-министра».

«Ну, ты и!.. – вспыхнул Костя. – Как мне это общее пространство опостылело. Никакой личной жизни! Я даже из-за тебя про девчонок стесняюсь думать. И это, кстати, не последний аргумент в пользу нашего разъезда. Так, что не корысти ради…».

«… а во благо очищения души, тяжко мающейся во клети двумыслия!».

«Ну, ты загнул…», - отпала челюсть у Хвостова, который тут же рассмеялся, но не как обычно – весело и заливисто, а как-то по-новому – сдержанно-чинно. Почти по-премьерски.

18 глава

«Проклятье… Такое ощущение, как будто только что прошла «Триста шагов вдоль смерти» - обязательный экзамен для любого бойца, желающего перевестись в элитное подразделение «Ловчие». Хотя, если честно, попахивает этим же расстоянием, только не вдоль, а до финальной точки указанного маршрута».

Катарина практически оглохла. А как еще объяснить то, что она почти не слышит автоматных очередей, которыми Грюндя поливает поднажавших уродцев?

Громила еле двигалась, с трудом взводя затворы на двух «мармеладках», одну из которых она позаимствовала у беспомощной Катарины.

«Что она так возится?», - возмутилась про себя Ката, пока вдруг не осознала то, что видит окружающую картинку в замедленном действии. Неужели на нее подействовал яд из бутылька? Но почему тогда Грюндя порхает, как гигантский мотылек среди вполне здоровых монстренышей?

Кто-то очень больно вцепился в лодыжку Катарины. Она взглянула на ногу и увидела злобного уродца, решившего поживиться голяшкой ее кожаного ботинка, а заодно и ногой.

- Грюндя… – слабым голосом позвала Ката.

Гренадерша повернулась на зов и, изменившись в лице, кинулась на помощь.

Неожиданно дженейры, как по команде, рванули куда-то в сторону. И даже уродец, жевавший ботинок Каты, бросив свою добычу присоединился к остальным. Ловчая попыталась понять в чем источник разительной притягательности для этих монстров, и даже приподнялась на руке, силясь разглядеть в темном пятне поодаль хоть какие-то очертания.

- Что там? – слабым голосом спросила она подоспевшую Грюндю.

- Враг, – очень понятно объяснила ловчая. – Там большие уроды, подросшие. Похожи на тех сволочей, что нас схватили, когда мы выходили из Врат, перенаправленных на эту помойку.

- Парни Шо? – уточнила Ката.

- Да какие они парни? – засомневалась Грюндя. – Так себе – полумерки. С ними еще кто-то торчит… Тэкс… Женщина и тот странный тип, который кормил монстриков своей кровью. Он-то наших грызунков и подзывает. Ты как? Отошла от «парфюма»? Только зря пострадала – ни один урод не загнулся, кроме тебя.

- Чего?!

- Я имела в виду, только ты и пострадала, а грызунки, как молочные поросята – резвились так, что у меня обе «мармеладки» перегрелись.

Верион в сопровождении незнакомки и кучи новорожденных дженейриков подошел на то расстояние, откуда Катарина уже и сама могла разглядеть делегацию. Ловчая прищурилась, и, вдруг громко вскрикнула:

- Мама!

Уже через миг она ланью летела навстречу фигурам вдалеке.

- Сумасшедшая! – только и успела вдогонку крикнуть ей Гренадерша и бросилась следом за спятившей начальницей. – У тебя галлюцинации!

- Мамочка! Я здесь! – не слыша предостережений, высоко по-девичьи зашлась Ката в радостном визге.

Сейчас в ее сознании была единственная картина с той самой найденной фотокарточки – Боб, маленькая Катарина и та, которую она искала всю свою жизнь…

- Она спятила? – верион с подозрением посмотрел на приближающуюся Катарину.

- Похоже на то, – напряглась Стер. – Однако, позволим подойти ей ближе. Кажется, девочка не в себе. Если начнет чудить – уничтожайте без лишних вопросов.

- Сделаем, – кивнул верион и взглянул на рослых уродцев рядом.

Катарина кинулась на Стер с распростертыми объятьями, но была перехвачена на лету мускулистыми конечностями мощных дженейров. Верион, что есть силы, саданул кулаком по виску ловчей и она обмякла. На укоризненный взгляд пассии Шо, президент только пожал плечами:

- Дух от этого не пострадает.

- Тогда – порядок, – сразу повеселела дама.

Дженейр, державший Кату вдруг сложился пополам, затем пружинисто разогнулся и, наконец, упал ниц. Одновременно с этим послышался залп. Стоявшая поодаль Грюндя взяла на мушку следующую жертву, но верион перехватил эстафету и, прижав ловчую к себе, показал Грюнде свою «мармеладку»:

- У тебя нет ни одного шанса!

Громила с досады грязно выругалась на древнеагорианском наречии вольных бродяг и с силой швырнула оружие, расколовшееся от удара, на несколько частей. Грюндя показала безоружные руки, и двинулась навстречу неприятелю.

- Будьте внимательны! – приказал верион дженейрам. – У нее удар сброшенного на голову небоскреба!

- Мы что, встречались? – грозно оскалилась ловчая.

- Было дело, – обошелся общей фразой президент, не став напоминать ей случай, когда ему даже посчастливилось побывать в ее теле, и с удовольствием, от ее же имени помахать этими пудовыми кулачищами.

Эх, если бы сейчас Шо не перепрограммировал его вирусный код, он счел бы за честь снова опробовать мощь этой мадам. Президент вздохнул. Ему откровенно не нравилась нынешняя миссия – быть мамашей для деток Шо из его нового проекта…

Как только Грюндя подошла к вериону вплотную, она была без лишних извинений скручена по рукам и ногам.

- Твой дух послужит во благо науки, – сообщил вирус скрежещущей зубами ловчей. – Это тебя, как работника научного учреждения, должно хоть как-то успокоить.

- Я бы тебя съела, – огрызнулась Грюндя. – Но меня от президентов пучит.

Когда упирающуюся ловчую увел конвой, Верион склонился над Катариной и принялся обыскивать ловчую.

- Что это? – в его руках оказалась секретная коробка Боба. – Сосуд… Инструкция… Ну-ка, ну-ка… Ха-ха-ха! Это финализатор! Стер, представляешь, эта девчонка носила с собой Армагеддон!

Стер потянула за плотный бумажный край, торчавший из кармана Каты, и стала с интересом разглядывать фотоснимок.

- Семейное фото.

Верион заглянул ей за плечо и обомлел:

- Т-ты?

Женщина побледнела:

- Как ты смеешь? Это неудачная копия! Топорный клон! Боб создал эту куклу тогда, когда я оставила этого бесперспективного неудачника-самоучку!

- Так, получается, что девка – это дочь Боба? – истерически зашелся в победоносном хохоте президент. – Я не верю своей удаче! Судьба человечества и его создателя – в моих руках!

- Руках Шо, – остудила его Стер. – Ты его букашка. Не больше.

- Я – президент!

- Ты – лишь вирус, нацепивший на себя самый узнаваемый маскарадный костюм!

- Но-но!

- Я обсужу твое «но-но» с Шо, – пригрозила Стер. – Твое дело – сейчас разобраться со своими колченогими паразитами, – она показала на новорожденных дженейриков, жавшихся к его ногам.

Она брезгливо толкнула одного малыша носком сапога:

- Ну, пошел! Всю обувь мне замарал своей слюной!

- Гр-а-а! – злобно кинулся на сапог, взбешенный дженейр.

- Ми-а-а! - «запел» верион успокоительную мантру.

Дженейр притих.

- Не делай так больше никогда! – предупредил президент. – Или когда-нибудь я не успею их успокоить.

- Не успеешь? – обожгла его взглядом Стер и с вызовом добавила. – Или не захочешь?

- Это будет зависеть от того, насколько у меня еще хватит терпения выносить тебя!

- Смотри, как бы ты сам не пал жертвой их «любви»! Ведь они еще не утолили свой первый голод.

Президент оттеснил Стер плечом, не желая больше разговаривать с ней. Сейчас его интересовали новорожденные дженейры – с ними творилось что-то неладное.

Один из них, причудливо изогнув головку, издал жалостливый крик, протягивая тоненькие ручки навстречу вериону. Сейчас его трясущаяся фигурка вызывала лишь жалость, но это впечатление было весьма обманчивым – один такой «ребенок» мог с легкостью растерзать нескольких крепких противников.

Президент наклонился к нему и, взявшись пальцами за его сморщившееся личико, стал внимательно вглядываться в глаза монстрика.

- Что с тобой? Что не так?

Дженейр издал лающий звук и замертво свалился к ногам «мамаши».

- Он издох? – в ужасе отпрянула Стер. – Ненавижу дохлятину!

Неожиданно дженейрики стали «кашлять» и как подкошенные валиться на землю. Верион, остолбенев, с нескрываемым ужасом глядел на капитуляцию своей армии, так и не успевшей дать первого боя.

- Неужели она успела их сбрызнуть?.. – президент растерянно взглянул на опасную коробочку Боба, найденную в кармане Каты, и быстро передал ее слуге:

- Убрать! Соблюдая крайнюю осторожность! Глаз не спускать! Не открывать!

Дженейры кинулись выполнять задание.

***

Боб отлетел к стене и сильно ударился затылком о каменную стену.

- А ты, как посмотрю, совсем растерял весь свой джентльменский лоск, – с трудом прошамкал разбитыми губами академик.

Дженейр, выполнявший у Шо роль палача, потянулся к своей жертве с твердым намерением забить эту фразу обратно в обидчика его хозяина, но опальный ученый остановил его:

- Остынь!

Хотя сейчас Шо и сам с трудом сдерживался, ведь только что ему передали, что погибли все дженейры в первом блоке – большая часть его фундаментальной работы пущена псу под хвост!

- Сколько у нас в резерве? – кинулся Шо к вериону.

- Около двух тысяч особей в резервном блоке. Первый – пуст…

- Проклятье! Это крупицы! Моя пятидесятитысячная армия! Где она? И все из-за твоей гадкой девчонки! – накинулся на пленника Шо.

- Не смей, – побагровел Боб и попытался встать, но очередной удар дженейра распорол его кожу, обнажив глубокую рану на темечке, из которой стал струиться туманообразный, медленно испаряющийся на воздухе, дух.

- Что ты наделал? – заскрипел зубами Шо. – Он истекает!

Шо повернулся к замершим слугам, готовым в любой момент оказаться рядом:

- Такие раны нельзя излечить на субстрате! Если мы потеряем его, то лишимся возможности узнать код к Вратам! Нужно немедленно изъять его, пока еще функционирующий, мозг!

Дженейры грубо схватили академика и потащили его прочь.

Связанная Гренадерша, находившаяся тут же, запертая в надежной клетке, по-звериному зарычала от боли и беспомощности. Дженейры отшатнулись и понадежнее перехватив свои «мармеладки», направили стволы на обезумевшую от горя верзилу. Не обращая внимания на это молчаливое предупреждение, Гренадерша что есть сил стала бодать прутья, без сожаления разбивая свою голову о холодный безразличный металл.

- Вколите ей снотворное! – с опасением глядел на беснующуюся ловчую Шо. – Иначе она раньше времени уничтожит себя!

- Ее зовут Мэт! – крикнул на прощание Боб. – Мэт! Если ты выживешь… Передай это Катарине!

***

Шо сосредоточенно молчал. Пауза затянулась уже на две пачки крепких сигарет. Наконец, он устало откинулся на спинку большого кожаного кресла и устало пустил струю дыма под самый потолок.

- Теперь я официально стал отступником, – горько усмехнулся он. – Я уничтожил создателя. Вынул его мозг! Каково?

- Вы бесподобны, мастер, – с особой учтивостью в голосе, поклонился ему верион. – Теперь эти людишки принадлежат вам.

- Мне? – взлетела бровь Шо. – Что с ними делать? Нет, люди мне не нужны. Давай уничтожим поскорее этот унылый субстрат и откроем Врата. Я хочу поскорее поставить Агорию на колени!

- Что будем делать с пленницами? – в полупоклоне спросил верион.

- Пока не трогай.

***

- Серафим, ты здесь?

- Очень смешно, – вздохнул из глубины подсознания тестер.

Костя немного помолчал, собираясь с мыслями, и, наконец, выдал:

- Я подумал и решил, что остаюсь! В твоем теле… Не хочу в человека переселяться.

- Ты!.. – задохнулся Серафим.

- Делай, как хочешь, думай, что хочешь, но паразитировать в теле премьер-министра! Жить за чужой счет! Не могу! Я себя глистом чувствую!

- А во мне паразитировать, значит, ты согласен?!

- Ну, мы с тобой уже как-то притерлись…

- Эх-х-х ты… - обреченно вздохнул тестер, потерявший последнюю надежду на обретение суверенитета в собственном теле. – Пошли в бар! Я видел тут на средней палубе.

- Я не пью, – открестился Костя.

- Это мое тело! – жутко прохрипел Серафим так, что Хвостову стало не по себе.

- Ну, хорошо, – сдался он. – Джин-тоник. Один.

- Виски. Много!

***

- Все ящики загружены на борт? – президент еще раз, для устрашения, хорошенько тряхнул какого-то мелкого чиновника за воротник. Он не знал его имени, но и узнавать не торопился – верион ненавидел весь человеческий род и относился к людям крайне враждебно и брезгливо.

- Все ящики. Все до единого, – затрясся ответственный за транспортировку плодов дженейров, которые еще в гроте были аккуратно рассортированы по своим ячейкам.

К погрузке были привлечены даже большие и рослые дженейры, более-менее походившие по внешнему облику на искалеченных землян. Работали они быстро и безотказно, однако эти их неконтролируемые вспышки ярости!.. Загрызли семерых людишек, поставленных вместе с ними на погрузку… Благо без особого шума.

Но вериону пришлось лично проковырять отобранным «грузчикам» череп и немного «проветрить мозги» для того, чтобы они были поспокойнее. А иначе… Непресеченный гнев запустит процесс вызревания в плодах еще не родившихся дженейров. Лучше об этом не размышлять – Шо и так не в себе. - А если потеряет последних младенцев…

Губы президента скривились в презрительной ухмылке.

«А хозяин не так уж и силен духом. Такая мелочь – извел врага, а до сих пор вздыхает. Может быть и ему пора выпотрошить мозги? Для проветривания. А то, чувствуется, плесневеть начали».

***

«Костик!».

- Сима!

«А я говорю – Костюшечка!».

- Серафимушка! – хлопнул кулаком по барной стойке Костя, только что осиливший восьмой бокал виски.

Находившиеся рядом посетители почему-то с крайним недружелюбием косились на него, что рождало в Хвостове праведный гнев и желание разобраться со всеми сразу.

- Имею право! – пьяно скривился Костя и отмахнулся от протянутой барменом салфетки. То, что его рукав украшала порция «Кровавой Мэри», Хвостова интересовало мало.

Насчет «имею право» Костя жестоко ошибался. Ведь с момента возвращения на борт президентского пула во главе с Самим, для персонала на лайнере действовал традиционный негласный «закон предельного послушания». И он наступил. Совсем недавно, но наступил!

Костя еще раз обвел собравшихся сокососов и кофехлебов презирающе-полуприкрытыми сумасшедшими глазами, после чего бравируя вскинул над головой девятый бокал с виски:

- За голоса в наших головах! Они – хорошие ребята! Ик!

- Проветрите его, – послышался чей-то голос и Хвостов очутился снаружи.

Костя пьяненько огляделся и попытался сфокусироваться на горизонте, который, как у плохого фотографа, то и дело пытался завалиться набок. Хвостова замутило и он, схватившись за поручни борта, повис над океаном и зло плюнул в пролетавшую над водой чайку.

- Как же ты меня уже достала чужбинушка! – громко излил душу начинающий пьяница и повернулся, буквально затылком почувствовав, что за ним кто-то пристально наблюдает.

- Я тоже не в восторге. День-второй еще можно погостить. Но эти печеные ананасы на завтрак-ужин! Гадость! – верион стоял поодаль в компании двух больших насупившихся телохранителей. – Ты куда пропал?

- Я? – попытался проморгаться Костя, как-будто это могло хоть на каплю привести его в чувства. – Сам не знаю. Дедушка мне лучом в лоб залепил, а потом я среди флагов очутился.

«Молчи!», - саданул изнутри Серафим.

- Взять! – приказал верион.

***

«Прекрати заплетать мне ноги!», – заплетающимся языком попросил Серафим.

- Хорошо тебе командовать, сидя на пятой точке, – еле дышал от быстрого бега Костя. - Сначала «Пошли в бар!», а теперь ему моя походка не нравится!

Косте чудом удалось сбросить «хвост» – он вовремя сиганул в эвакуационную шлюпку, прикрепленную с внешней стороны борта уровнем ниже, и пока охрана президента высматривала его головешку среди океанских волн, считая, что Хвостов спрыгнул в воду, он выиграл время. Конечно, вскоре Костя был разоблачен, но несколько минут форы, он все же заработал.

Теперь его путь лежал к каюте премьер-министра. С учетом изменившихся, не в лучшую сторону, реалий, Хвостов безоговорочно был согласен на переселение в новое тело. Еще бы!

Главное теперь, чтобы интересующая его персона оказалась на месте. Костя без лишних расшаркиваний толкнул незапертую дверь. Премьер-министр сидел за столом, погруженный в изучение каких-то документов. Он приветствовал ввалившегося Хвостова лишь удивленным взглядом из-под съехавших на нос очков.

- Очень хочется пожать вам руку, дорогой вы мой человечище! – с трудом выговорил Костя и кинулся к чиновнику.

- Помогите! – фальцетом выкрикнул премьер, у которого от страха просели голосовые связки.

Но Костина благодарность не знала границ, а потому вип-тело было заключено в обожающе-удушающие объятия.

Ввалившиеся в кабинет взопревшие и тяжело дышащие телохранители, скрутили руки неистово хохочущего Серафима и с ожиданием уставились на вошедшего следом президента.

- Страшно, да? – спросил верион у премьера и с удовольствием передразнил коллегу по цеху. – «Помогите!», - выкрикнул он тонюсеньким голосом и довольный собственной шуткой вышел вместе со своими костоломами из каюты.

- В карцер негодяя. К остальным. И глаз с него не спускать до конца рейса, – послышался голос президента.

Премьер-министр на цыпочках подкрался к иллюминатору и осторожно взглянул через иллюминатор – гости ушли, забрав с собой Серафима.

- Ну, вот, – осторожно ощупал себя премьер - с новосельем тебя, Костя.

Хвостов подошел к столу, за которым только что работал чиновник и взял раскрытый блокнот. Записи, записи, записи. Рабочий график на июль. Расписание поездок на июль. «Позвонить президенту Франции». «Поздравить тещу». Ничего не понятно.

«Главное в этом деле не паниковать, - приободрил себя Костя. - Со временем во всем разберусь».

Хвостов взял ручку и аккуратно написал на чистой странице блокнота – «Найти Серафима».

***

Пахло машинным маслом и затхлой водой. Клетка, в которой, как животных содержали пленниц, стояла посредине огромной лужи, покрывавшей весь пол их «тюрьмы».

Катарина тяжело разомкнула веки. Глаза Гренадерши, глядевшей на нее, в количестве восьми штук, летали по кругу, на манер шариков в руках циркового жонглера.

- Очнулась? – тявкнула тонюсеньким голоском Грюндя.

Ката сморщилась. Место, куда ей попал кулак вериона, неприятно пульсировало болью.

- Где мы?

- Мы!.. – в один голос кинулись объяснять ситуацию Грюндя и Джарк.

- Ловчая говорит, собака молчит, – осмотревшись, попросила Ката. – И очень тихо говорит. Что это за место?

- Трюм корабля.

- Ого! Занесло нас. Это эконом-класс?

- Это клетка для приматов, – все-таки вклинился Джарк. – Такие контейнеры в большом почете у сафари-браконьеров – крепкие, легкие, вместительные…

- Стоп! – остановила его просветительский порыв Ката. – Этой информации вполне достаточно. Боб где?

Джарк опустил голову и тихо заскулил.

- Что? – не поняла ловчая. – Тебя обидела моя дамба на пути твоего словесного потока? Ну, извини.

- Его больше нет…

- К-как это нет?..

В голове пронзительно зазвенела оборвавшаяся струна, и в груди выросло нечто, мешающее вдохнуть полной грудью.

- Как?

- Шо…

Грюндя протянула Катарине лист бумаги, сложенный вчетверо.

- Это от него… – сообщил Джарк. – Письмо было вшито в мой ошейник.

- «Дорогая дочь», – трясущимся голосом прочитала первую строку Катарина и остановилась. – Можно я прочту это наедине?

Джарк согласно кивнул.

- Дочь? – вытянулось лицо Грюнди.

Катарина лишь отмахнулась – не время. Великанша и песик не сговариваясь, молча отвернулись.

«Дорогая дочь моя!

Надеюсь, этого никогда не случится, но может быть так, что мы расстанемся. Не страшно, ведь так делают все престарелые агорианцы, отправляющиеся по сияющей лестнице к источнику мирозарождения, оставляя детей своих.

Именно для этого пишу. Мне не хочется уносить с собой тайны, ибо они достаточно тяжелы для того, чтобы тащится с ними по длинной лестнице вверх.

Оставляю их тебе, дочь моя.

Ты – плод моей любви к абсолютной земной женщине, а посему наполовину являешься агорианкой, второй же – самой прекрасной своей половиной – ты истинная землянка.

Так уж случилось, но во благо твоей родительницы я лишил ее воспоминаний о семье и спрятал на субстрате, подальше от глаз завистников и врагов.

Прости своего седого дурака за все.

Не плачь.

Помни».

- Кто видел его последним? – Ката отрешенно взглянула перед собой.

- Я, - повернулась к ловчей Грюндя.

- Он что-нибудь успел передать? Сказать?

Грюндя шумно засопела, с трудом ворочая извилинами.

- Да… - наконец, не очень уверенно произнесла она. – Ее имя – Мэт.

- Мэт? – встрепенулась Ката.

- Да! Точно! Он так и прокричал – «Мэт»!

Катарина заплакала и, кинувшись на арбузную грудь Грюнди, прижалась к боевой подруге. Она была так одинока! Теперь есть та жизнь – которая так нелепо и непредсказуемо оборвалась, и есть эта – которая только начинается.

- Сиротинушка-а-а – завыла, не сдержавшая эмоций, Грюндя и погладила вздрагивающие плечи такой беззащитной сейчас Катарины.

Джарк подполз к хозяйке и прильнул к ее руке своим носом:

- Ты возьмешь меня к себе?

- Конечно...

Песик слабо вильнул хвостом:

- У Боба в тайнике Озерской квартиры хранился один важный артефакт. Это финализатор.

- Я знаю – он уже у меня, – Катарина всхлипнула и принялась искать футляр.

Похлопав по карманам, она вопрошающе уставилась на качавшую головой Грюндю.

- Даже не надейся найти, – «успокоила» та. – Уродцы нас только что наизнанку не вывернули. Нашли всё.

- Беда… - заскулил Джарк. – Может погибнуть много людей. Но не все.

- Не все? – удивилась Грюндя. – Что это за финализатор такой бракованный?

- Не бракованный. Просто Боб для подобного критического случая предусмотрел свой запасный выход. Завладей финализатором враг – и без крейпзонового комара ничего у него не выйдет!

- Да, я видела эту миниатюрную побрякушку. Думала, что это какое-то шпионское оборудование, – воскликнула Катарина. - Говоришь, он из крейптозона? Это же прочнейший минерал! Его никакой кувалдой не возьмешь! Но комарик-то тоже у Шо! Как он работает?

- В тело комара вводится капля финализатора, после чего зараженный таким «насекомым» человек сам становится разносчиком. В итоге, через неделю будет заражена вся планета. И можно считать, что проект закрыт.

- А если человека просто полить финализатором из бутылечка?

- Умрет, не заразив никого. На нем действие финализатора и закончится. А так как жидкости в сосуде – мизер, на всех ее не хватит.

- Будем считать, что Шо пока что не додумался тщательно изучить механизм, – нахмурилась Катарина.

- И здесь Боб все предусмотрел, – тявкнул Джарк. – Комарика не так просто заставить себе подчиняться. Для этого нужно выполнить несколько последовательных действий. Или насекомое никуда не полетит. Прежде всего, для «приручения» нужно напоить его духом хозяина, допустим, твоим, Ката. Второго хозяина у комара уже не будет никогда. Как только он расправит крылышки, наполняем его финализатором. И третье, это самое сложное. Даем комарику распробовать кровь жертвы для генетической идентификации. Если вы ошибетесь, и вместо человека посадите его на агорианца, то комар будет служить своей миссии до тех пор, пока не изведет всех агорианцев. До последнего.

- А если мы «ошибемся» и дадим попробовать ему кровь какого-нибудь уродца из армии Шо? – загадочно улыбнулась Катарина.

- Ты – гений! – заорала от восторга Грюндя.

- Гений, – подтвердил Джарк. – Только для успеха нам не хватает самой «малости» – самого финализатора. И комар бы не помешал.

- Слушай, ты так шпаришь, как-будто не говорящая варежка, а карликовый косматый профессор без очков, – поразилась Грюндя.

- Ну, и деревенщина же ты! – в сердцах тявкнул Джарк. – То усядется на меня, то варежкой обзовет! На себя в зеркало гляделась? – Шпалоукладчица!

- Он, что, сейчас на меня так изощренно выругался? – обернулась за справкой к Катарине громила.

Лязгнувшие металлические засовы заставили собеседников притихнуть, а Джарк молниеносно сиганул подальше во мрак. Полоска яркого дневного света озарила изможденные лица пленниц. Ката, щурясь заслезившимися глазами, силилась разглядеть визитеров. Это были здоровые парни в строгих костюмах, державшие под руки безвольное, громко храпящее тело Серафима.

В гробовой тишине тело было водворено в, соседнюю с пленницами, клетку и охрана президента без слов удалилась.

Катарина бросилась к прутьям и, просунув сквозь них руку, попыталась дотянуться до мужа:

- Серафимочка! - не скрывая радостного трепета, позвала она.

Гренадерша вопросительно уставилась на Джарка:

- Чё, всё так серьезно-серьезно? А я думала, они только по кафешкам обнимаются.

Однако песик оказался непреклонен:

- Частные сведения не подлежат разглашению без согласия хозяйки.

- Бу-бу-бу! – передразнила его Грюндя. – А то я сама не понимаю. Дело-то молодое.

Но на всякий случай, Грюндя решила демонстративно обидеться, и сев к Джарку спиной, стала коротать время обиды за поглощением морской воды, собирая ее со дна трюма своей огромной лопатовидной ладонью.

Увидев такой финт, Ката даже перестала взывать к храпящему и источающему алкогольные флюиды, мужу и непонимающе уставилась на подопечную.

- В морской воде растворена крошевая соль, – сообщил Джарк. – Последнее открытие Боба, сделанное им во время нахождения в опасной экспедиции на затерянный безымянный атолл Тихого океана в компании с вашим верным слугой.

- Воде? – чуть не села Катарина. – На этой чертовой планете четыре части из пяти буквально забиты растворенной крошевой солью, а мы там – в конспиративной квартире – на стены лезли?!

- Дыши, дыши! – посоветовал заволновавшийся Джарк. – «Один, два, три…».

- Уйди от меня!

- Тебе нельзя волноваться!

- Это кто у нас такой смелый? – «Нельзя!».

- Она! – спрятался Джарк за дубонеобхватной ножищей Грюнди. – Она сказала, что нельзя.

- Ну? – набычилась Ката. – Что это еще за новый надзорный орган у нас тут выискался?

- Ты не кипятись, – попыталась привести в чувство Кату громила. – У меня такое ощущение, что за всеми передрягами, ты не заметила… - она опустила глаза и, покраснев, стала топтаться на месте, не в силах продолжить. – Ты… не замечаешь одной важной детали…

- Ну? – напряглась Катарина.

- Одной очень важной детали для каждой агорианской особи слабого пола, – выдавила Грюндя и снова тяжело засопела.

- Джарк? – обратилась к псу Ката. – Объясни!

- У тебя грудь на два размера больше стала, – буднично сообщил Джарк.

- Ах, ты!.. – замахнулась на него зардевшаяся ловчая. – Если бы у тебя была щека, получил бы пощечину! А так, придется дать тебе хорошего пинка!

- Поздно, мамочка, ногами махать.

- Нашел тут!.. Какая я тебе мамочка?

- Будущая!

- Я?!

Грюндя с облегчением кинулась к своей обожаемой ловчей и крепко прижала ее к себе, не в силах скрывать ликования по этому светлому поводу.

- Серафим, подъем! – донесся приглушенный из-за мертвого захвата Грюнди голос будущей матери. – Нам срочно нужно на свежий воздух! Малышу вредит качка, плохое питание родителя и тотальная изоляция! Ты слышишь, дорогой?

- Эм-м-м-хр, – нечленораздельно всхрапнул будущий папаша.

***

Дверь президентской каюты была плотно закрыта. Верион вальяжно растянулся на маленьком кожаном диванчике и с удовольствием ловил прохладу, проникавшую сюда через открытый иллюминатор. Маятник на столе мерно покачивался в такт волнам, сводя весь рабочий настрой на «нет».

- Ты со всеми президентами договорился? – еще раз уточнил у него Шо.

- Да. Все двадцать тузов. Их, надеюсь, хватит, чтобы начать представление?

- Вполне, – кивнул Шо. – И не отступай от разработанного плана ни на шаг.

- Не отступлю. Генерал-верионы? Я точно смогу рассчитывать на них?

- Процесс уже запущен, – кивнул Шо. – Если все пойдет по плану и без сбоев – двадцать помощников я тебе предоставлю. По одному переселенцу в каждое человеческое тело. Можно было бы перестраховаться и сделать еще десяток, но мы ограничены в агорианском духе.

- Спешу обрадовать, – не без самолюбования небрежно бросил президент, - сегодня схвачен еще один агорианец.

- Кто?! – обрадовался Шо.

- Тот, которому мы уже как-то подпалили «крылышко». В ресторане.

- Тестер! Опасный тип! Это хорошо, что он попался! – сразу поднялось настроение у Шо. – А как обстоят дела с плодами дженейров? Ты уже продумал места, где спрячешь контейнеры?

- В очагах выделения энергии ярости. Думаю, это будут столицы тех двадцати государств, дурни которых соберутся у меня в резиденции на чашку кофе. Запалю костер одновременно со всех сторон!

- Полыхнет?

- Еще как! Почти две дюжины сумасшедших президентов! Это же гарантированная мировая война!

Шо крайне аккуратно вытащил из кармана коробочку с финализатором и приоткрыл ее.

- Хорошая вещь. Глобальная… Но мои малыши тоже от нее до смерти докашлялись… Итак, инструкцию я проштудировал. Осталось теперь только комару хоботок изготовить. Или старый разыскать... Вопрос времени. Мне доложили, что расшифровка нейронных импульсов из мозга Боба идет в плановом режиме. Так что… Что еще там? – вдруг встрепенулся Шо и с тревогой посмотрел под потолок, услышав какое-то шуршание. – Вентиляция! – закричал он и махнул рукой вериону. – Живо!

Президент вскочил на стол, сорвал решетку с воздушной шахты и засунув в нее дуло пистолета, два раза выстрелил. Но тьма отозвалась удаляющимся шорохом.

- Проклятье! – понял, что промахнулся верион.

- Что это? – скривился Шо.

- Наверное, крыса. Тут их полно.

- Я спрашиваю – это что? – показал Шо на пистолет в руке вериона.

- Убиватель людей. Пистолетом называется. Удобная, доложу, штука.

- Да знаю я, что это пистолет! Чтобы больше с ним за крысами не гонялся! Понял? Испортишь мне весь имидж! Ты президент, а не молокосос!

- Ох, уж мне эти ваши протоколы, – вздохнул верион и засунул оружие за пояс.

***

Джарк во весь опор мчался по хитросплетениям шахт вентиляции огромного океанского лайнера. Его совершенно не напугали выстрелы президента. Не таких еще он за штаны трепал!

Песик миновал три поворота и один крутой спуск, после чего оказался в темном сыром трюме машинного отделения, где томились агорианские пленники.

- Принес? – кинулись к нему ловчие.

- Нет. Обнаружили меня. Еле ноги унес. Но коробочку в руках у президента видел.

- Как думаете, что он собирается делать? – спросила Ката.

- Действовать, – без тени сомнения тявкнул Джарк. – Он уже подобрался к тому, что хочет «оживить» нашего комарика.

- А вот это совсем не входит в мои планы, – разволновалась Катарина и инстинктивно прикрыла живот руками. – Нужно опередить этого прихвостня Шо. Чего доброго «взломает» насекомое.

- А ты-то как засветился? – набросилась на Джарка Грюндя. – Теперь они будут настороже!

- Спокойствие, девочка моя! – Я восемь лет в разведроте! – тявкнул уязвленный песик. – Никто меня не видел. Просто подумали, что в вентиляции крыса.

- Что? Аха-ха-ха! – в голос неприлично громко заржала Гренадерша.- Ой, держите! Десантника нашего с мышью перепутали, аха-ха-ха! Простите, крысой!

- Ты чего несешь? – совсем расстроился Джарк. – С рысью спутали, говорю. Рысь! Такая огромная, очень опасная кошка. Знаешь?

- Так, завязали мне тут кружок юных зоологов в узелок, – подбоченилась Катарина. – Коробушку можешь выкрасть из кабинета?

- Тут руки нужны, а не лапы. По шкафам прошвырнуться, сейф с фонендоскопом «простучать».

- Я бы стукнула, – мечтательно закатила глаза Гренадерша. – Ох, как бы я его простучала, если бы не клетка.

- Тише! – шыкнула на нее Катарина.

Вновь лязгнувшая дверца трюма, впустила нового посетителя.

- Оставьте меня одного, – попросил он. Его лицо на ярком фоне дневного неба было неразличимо. Дверь закрылась и гость остался один на один с пленниками.

- Добрый день, – поздоровался он, подойдя к клетке с Катой и Грюндей.

- И тебе – не хворать, – набычилась Грюндя, яростно раздувая ноздри.

- Вы со мной, конечно, не должны быть знакомы, однако смею заверить, что я ваш друг! – жарко зашептал посетитель, все время боязливо оглядываясь на дверь.

- Ну, раз друг, то дай пожму твою мужественную руку, комрад! – протянула ручищу навстречу человеку громила с Агории.

Ката понимала, что сейчас Грюндя одним выверенным движением свернет ему шею. И на этом судне у них друзья закончатся… Даже такие.

Гость уже приблизился так близко, что смог разглядеть то, что нижние клыки у этой пугающей дамы были также огромны, как и верхние… Грюндя приготовилась к своему коронному номеру – перебиванию шейных позвонков стремительным щелчком указательного пальца…

- Не тронь его! – как гром грянул во тьме закрытого трюма голос очнувшегося Серафима. Холодный металл пола и раствор крошевой соли в морской воде, повсюду чавкающей под ногами, подействовали на него отрезвляюще.

Посетитель замер на полпути к тому, чтобы его череп лопнул в руках Грюнди, как перезревший гранат.

- Сима! – кинулась к прутьям клетки Катарина, навстречу мужу.

- Ката!

- Серафим! – позвал премьер-министр. – Это я! Костя!

- Рад за тебя, дружище! Как новое тело? Не жмет в подмышках?

- Опять твои шуточки. Я пришел спасти вас. Но мне потребуется время, чтобы придумать, как это сделать.

- Серафим, этот землянин и в правду наш друг? – опешила Катарина.

- Не сомневайся. Этот юноша носил в себе одну из частей моего духа.

- Ты случаем опять не приложился головой обо что-нибудь немягкое? – уставилась на мужа Катарина. – Или из тебя еще прошлая дурь не выветрилась? Я прекрасно помню того беднягу! Он разбился, упав с крыши! Причем, упал, уже застреленный из автоматов! А этот жив-здоров!

- Долго рассказывать... – замялся тестер.

- Серафим меня угрохал, – не постеснялся сообщить Хвостов.

- Хм-м… Примерно так оно и было… В общем, я обещал Косте, что подыщу пристанище не хуже его родного, – стал оправдываться тестер.

- Если бы не военное положение… - зашипела на мужа Ката.

- Да знаю, знаю… Прижизненная реинкарнация запрещена категорически…

- Какие у вас ко мне просьбы? – решил, в свою очередь, спаси тестера Костя.

- У президента в кабинете коробочка с небольшим сосудом хранится. И комарик там же имеется. Маленький такой. Металлический на вид, – сообщила Ката. – Нужно коробочку выкрасть.

- Комарологи, – проворчал из свой клетки Серафим. – Тут думать, как выбираться нужно, а им какие-то безделушки парфюмерно-бижутерийные подавай! Костик, просто достань ключи от этих вольеров и считай свою миссию выполненной.

- Сима! – грозно сверкнула глазами Катарина. – Не лезь! Лучше посмотри на мою грудь, и считай, что свою миссию ты тоже уже выполнил!

- Я, пожалуй, действительно пойду, – стушевался от смакования таких интимных подробностей премьер-министр. – Хватятся еще, начнут подозревать. Завтра постараюсь снова к вам заглянуть.

Хвостов быстро ретировался, оставив собеседников выяснять отношения без его участия.

- Ты в своем уме? – накинулся на Кату Серафим. – Какая «грудь» при посторонних? А что с ней… не так, кстати?

- Она готова выкормить твоего будущего ребенка!

- Кого? – ошалел Серафим. – Я сейчас… - совсем растерялся без трех минут, все осознавший, папаша. – Никуда не уходи.

- Очень оригинально, – усмехнулась Ката.

Серафим схватился за прутья клетки и попытался разжать их силой отсутствующих трицепсов.

- Не волнуйся! – лихорадочно заблестели его глаза. – Тут дело не в силе, тут дело в мозгах. Я сейчас возьму зубчик от расчески и… - тестер стал ковырять зубчиком в замочной скважине своей клетки. – Ничего не понимаю… По телевизору же показывали… У них там все получалось…

19 глава

- И после стольких уговоров, вы смеете называть меня негодяем? – Шо развел руками. – Можно сказать, выступая в роли просящего, я был унижен! Может быть, сотрудничество со мной и не столь почетная миссия, но, по крайней мере, у вас есть шанс сохранить себе жизни!

- Ты – убийца моего отца! – сквозь зубы процедила Катарина. – Мне кажется, что этого достаточно, для того, чтобы засунуть тебя в капсулу смертников!

- Грубо. Непростительно для молодой цветущей особы, находящейся в весьма интересном положении, – подключился верион.

- Я тебя с инфузорией скрещу! – в бешенстве закричал Серафим. – Без взаимного согласия! Зараза гипертрофированная! Дитя насморка и кашля! ДНК-инвалид! Одно слово – вирус!

Гренадерша, поддерживая тестера, что есть сил, хлопнула по прозрачному бронированному стеклу своей новой тюрьмы так, что с потолка посыпалась каменная крошка. Помещение вздрогнуло, но закаленное стекло даже не треснуло.

- Хороший материал. Прочный, – похвалил Шо, проведя ладонью по поверхности стекла, являвшегося частью большого куба, в котором по возвращению на сушу который уже день томились пленники. – А вы неплохо смотритесь в этом аквариуме, рыбки мои.

Шо подошел к перегородке, туда, где находилась Катарина, и еще раз попытался нащупать нить взаимного компромисса:

- У тебя должен родиться ребенок. Слышишь? Должен! Но если ты будешь противиться – ничего не случится. Ну, чего тебе стоит? Скажи, где мне достать хоботок комара, и я обещаю отпустить тебя на все двадцать четыре стороны. Спаси своего будущего малыша!

Катарина с уничтожающим презрением и ненавистью в слезящихся глазах обожгла Шо взглядом и резко отвернулась от него, давая понять, что на этом переговоры можно считать законченными.

- Твоя воля, – подытожил Шо.

- Постой! – окликнула его Катарина. – Я расскажу. В обмен на нашу свободу.

- О! – радостно воскликнул ученый. – Это деловой разговор! Ну, начинай!

- Сначала выпусти, – выкрикнул Серафим.

- Сначала помолчи, – грубо одернул его Шо. – Вытащите ее из аквариума! – приказал он своим охранникам. – Но только ее!

***

Костя совершенно потерял всяческую связь с агорианцами. Он даже не представлял живы ли они? Джарк был рядом с Хвостовым, но сейчас не был в силах хоть как-то продвинуть премьер-министра в его поисках. Он тоже последний раз видел пленников еще на борту корабля, направлявшегося из жаркого тихоокеанья в холодную Россию. А потом агорианцы просто исчезли. Да, вот так просто – клетки остались, а бедолаги «испарились».

Песик жил в Костином кабинете, однако в течение дня сопровождал его, примостившись в наружном кармане пиджака.

Вот и сейчас Костя только мучается с завязыванием галстука, а Джарк уже на своем боевом посту – ждет его в кармане.

Хвостов оттер пот со лба и заскрежетал зубами, пытаясь развязать странный тугой узел, который удавкой сдавливал его горло.

- Слушай, а у премьер-министра есть жена? – нетерпеливо тявкнул Джарк, уставший лицезреть муки премьера.

- Есть. Но, слава богу, она сейчас где-то отдыхает. А то было бы мне еще одно приключение на пятую точку. В нагрузку. И так не знал о чем с ней говорить, когда она вчера позвонила. Еле отбрехался.

- Вот и преешь из-за своих страхов! Позови секретаршу тогда!

- Ты в своем уме? – вытаращил глаза Костя. – «Алло, Элеонорочка? Проснулась? Тогда живо дуй ко мне! – Галстук завязывать. Нет, не в кабинет. Домой». Как ты себе представляешь эту ситуацию?

- Нормально представляю.

- А я уже вижу заголовки на передовицах всей иностранной прессы: «Премьер-развратник: «Она всего лишь завязывала мне галстук!».

- Ну, у тебя и фантазия, – хмыкнул песик.

- Это у журналюг фантазия, – вздохнул Хвостов. – Мне в этой премьерской личине теперь шагу ступить нельзя без оглядки. Ну, ладно – он, наконец, избавился от узла, и, расправив галстук, снова накинул его на шею - попытка номер два!

- А если не получится? – вставил шпильку Джарк.

- А не получится – сбегу!

Действительно, по возвращению на родину, Костя собирался было малодушно удариться в бега и отсидеться где-нибудь в Глухоманево, до тех пор, пока президент не найдет себе нового премьер-министра. Но заподозривший неладное Джарк быстро остудил его, напомнив, что в стране – после введения жратвокарточек и других, не менее удушающих мер – члены правительства у народа не в большом почете. Хвостов, чего греха таить, к тихой радости Джарка, испугался. А после и вовсе одумался – все-таки хлебнули они с Серафимом одного лиха на двоих немало.

На столе затрезвонил телефон.

- Правительственная линия! – цыкнул на Джарка Костя. – Тихо мне!

Через три часа прибывает Германия. Теперь позвонили – к вечеру стоит ждать Канаду. Голова кругом! Одних встречай, других размещай, третьи в Большой на премьеру просятся, потому, что, видите ли, у их президента жена обожает сцену…

Благо, что большая часть, из двадцати приглашенных делегаций, уже прибыла.

Но что задумал президент? Костя сосредоточенно потер подбородок, хотя ясности в мыслях этот массаж не добавил. Эх, был бы рядом Серафим…

Ну, да ладно. Костя тоже на месте не сидит. Под видом внеплановых проверок, накануне важной встречи мировых глав, он под каждый куст заглянул. Всю президентскую резиденцию прочесал с лупой! Тишина! И Джарк подтверждает – не чувствует он любимый агорианский дух. Нет даже следа пленников.

Зато, говорит Джарк, что президент своей вирусной вонью весь периметр зачумил. Костя искренне в это верил. Ему этот тип тоже весь мозг уже обглодал – Туда! Сюда! Бегом! Скорей! А сам и пальцем не шевельнет! Пропадает где-то днями. Но у Кости не было даже шанса проследить за ним, больно уж хитрой оказалась эта бацилла.

Зато постоянные отлучения президента в неизвестном направлении позволили Косте сделать практически невозможное – сегодня ему удалось выкрасть секретную агорианскую коробочку! Прямо из кабинета вериона!

Хвостов вздохнул – к победному ликованию лип вязкий страх. Как, все-таки, хорошо быть обычным молодым оболтусом. Ни забот, ни хлопот! А теперь ввязался в эту темную историю с подселением пришельцев и правительственными рокировками душ.

Тут еще коробочку у президента спер… Как посадят на стул… электрический, да подключат к детектору лжи!

- Мде… - не удержался от глубокого вздоха Хвостов. – А к пыткам я непривычный… с детства…

***

Противники стояли друг против друга и не стесняясь мощи своих глоток, выясняли отношения. Разгорался нешуточный скандал, но толстые стены секретного подземного бункера гарантировали конфиденциальность этой стычки…

- Уничтожь агорианцев! – побелело от напряжения лицо президента. – Всех! Высоси из них дух!

- А не слишком ли ты вжился в роль тирана? – затрясся Шо.

Он тоже не скрывал свой гнев.

– Пока что все решения здесь принимаю я! И агорианцы останутся в том виде, в котором есть сейчас! Тем более, что у меня состоялась очень важная приватная беседа с этим милым дитя, – Шо кивнул в сторону Катарины. – Теперь я смогу управлять комаром! В обмен на это, она останется жива.

- И другие агорианцы тоже! – вступилась за ловчих Ката, которая только что насочиняла про крейптозонового комара такого!

- И другие агорианцы тоже! – подтвердил Шо, хотя в его голове хохотал злой гений, уже давно подписавший «расстрельный приказ» для всех агорианцев. Включая и Катарину.

Единственная причина, по которой приговор негодяя не вступал в силу, было то, что он еще не проверил на практике то, о чем ему рассказала Ката.

– Принеси коробку с финализатором и не забудь про комарика. Особенно! Особенно не забудь про комарика! Так говоришь, с его помощью можно подчинить волю всех агорианцев? – снова переключился Шо на ловчую.

- Именно так! Боб готовил захват мира, но твоя мясорубка помешала его планам, – наигранно засмеялась Катарина, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не вцепиться врагу в глазницы.

- Чего ты стоишь? – закричал на президента Шо, увидев, что тот еще на месте.

- Нет твоего комара! Он пропал! Сегодня! Вместе с финализатором! – громогласно закричал верион, срываясь на истерические нотки. – Перемели этих агорианцев в своей гадской кабинке! Или кто-нибудь раньше капнет мне в кофе украденной отравы! Нужно действовать! Уничтожать агорианцев! Людей! Эту планету! Ты разве не понимаешь? В моем окружении образовалась большая дыра! И через нее кто-то метит мне прямо в голову! А может и в твою тоже!

- Ты боишься? – нервно захохотал Шо, который и сам был ошарашен новостью о пропаже финализатора, но не хотел показывать этого воспрянувшей Катарине.

- За мной следят! Я мембранами чувствую! Моя безопасность под большим вопросом! Прикажи запустить миксер!

- Да кому ты нужен? – дал свободу эмоциям Шо, и тут же почувствовал острую боль в переносице.

- Прости, – гулко, как со дна колодца, донесся откуда-то сверху голос президента. – Я себе нужен.

Шо провалился в бездну, даже не успев разглядеть того молниеносного удара рукояткой пистолета, с которым верион так и не расстался, несмотря на возможность подпортить имидж президента.

Верион склонился над поверженным.

- Прости, – еще раз безэмоционально извинился президент, - но рано или поздно правила игры должны были поменяться. Ты слишком сентиментален для этого бизнеса.

***

Заработавший миксер «чихнул» и умолк.

- Что с ним? – кинулся к агрегату президент. – Вот колымага!

- Для его работы тоже нужен дух, – с видом знатока, сообщил дженейр, находившийся при миксере в качестве тягловой силы и охранника в одном уродливом лице.

- Чтобы добыть дух, нужна заправка духом? – злобно ощерился президент.

- Как-то так, – пожал плечами урод. – А что с Отцом? – он показал на тело Шо, распластавшееся на полу в соседнем отсеке.

- Он спит! – отмахнулся верион. – У нас есть дух? Чистый? Выжатый?

Катарина, слышавшая весь диалог из камеры только что заглохшего миксера, крупно дрожала всем телом, но не проронила ни слова. Сейчас она надеялась только на чудо…

- Минус сорок второй уровень. Неприкосновенный запас, – сообщил дженейр президенту.

- Минус?

- Вниз, – пояснил урод вериону. – Это же бомбоубежище. Президентское.

- Да знаю я, – огрызнулся уязвленный верион.

В действительности он был здесь впервые – Шо категорически запрещал вирусу появляться в этом месте, чтобы не привести за собой «хвост». Но изменившиеся обстоятельства толкнули его нарушить указание хозяина. В первый раз. Кажется, оказавшийся для злого гения последним…

- Отец? – склонился над Шо дженейр, почувствовавший неладное, а потому отправившийся к его телу. – Вставай, Отец! – заволновался сын.

Президент не раздумывая, выхватил пистолет и, подкравшись к уродцу сзади, выстрелил тому в затылок. Генетический монстр, отброшенный силой выстрела, упал на грудь своего родителя.

- «Отец! Отец!». В мусор тебя! Старый никчемный вирус! Я уничтожу всю вашу примитивную семейку! Теперь все вновь рожденные дженейры будут моими детьми! Они вкусят мое тело! Станут моим продолжением! А теперь – на минус сорок второй уровень! – кинулся к лифту президент.

***

Костя торопливой походкой шагал к пропускному пункту. Автомобиль президента был пуст. Значит, он еще здесь. Хвостов никогда не видел, чтобы верион когда-нибудь посещал это странное место, спрятанное внутри большого президентского комплекса за невзрачной малопонятной вывеской «Отдел выдачи нетуристических и иных путевок должностным лицам и лицам, приравненным к ним».

Снаружи отдел представлял собой двухэтажное здание, покрашенное в неприятный серый цвет. Второй этаж был лишен окон, первый встречал посетителей пропускным пунктом, постоянно охраняемым вооруженными людьми в штатском.

Завидев Хвостова, люди вытянулись по струнке.

- Вольно, – махнул им рукой Костя. – Шеф внутри?

Люди в штатском кивнули.

Костя вытащил из кармана свои ключи и потряс ими перед носом переодетых особистов.

- Шеф забыл. Прямо в замке своего кабинета оставил. И это в тот момент, когда все вокруг буквально нашпиговано зарубежными делегациями со своими придворными агентами!

Люди сдержанно хохотнули и понимающе закивали – нехорошо вышло.

Костя спрятал ключ и, нырнув за спины охраны, оказался в эпицентре давящей тишины могильника, пропахшего плесенью и мышиным пометом.

- Ни фига себе! – раскрыл рот Хвостов. – Да это же ядерный бункер!

По ту сторону массивной двери послышалось приглушенное:

- Что-то начальство зачастило. Один за другим идут! Никак война будет?

***

Лифт гулко падал, проносясь через пролеты многочисленных этажей.

- Я их чувствую! – взвыл Джарк и показал мордочку. – Агорианский дух! Но запах очень нестойкий, какой-то прозрачный.

- Еще бы, – хмыкнул Костя. – Тут такая непробиваемая изоляция, что теперь понятно, почему ты их вовсе не чувствовал. Под такой крышкой можно хоть от кого спрятаться. И спрятать… Как же я сразу не догадался проверить убежище! Хотя чему удивляться? Ведь я даже не подозревал о его существовании.

- Вот здесь! Тормози!

Костя нажал на кнопку экстренной остановки.

Лифт дернулся и замер. Дверцы открылись и Хвостов смог лицезреть огромное пустынное пространство, больше походившее на заброшенный ангар.

- Вау! – снова не сдержал чувств премьер. – Так вот где они свои экспериментальные летающие тарелки от простого народа прячут!

Джарк выпрыгнул из кармана и бесстрашно бросился бежать.

- За мной! – позвал он Костю.

***

Пленники прильнули к толстому стеклу своей прозрачной тюрьмы и счастливо улыбались, завидев буквально влетевшего Джарка.

Забежавший следом Хвостов, неприлично трусливо взвизгнул, увидев тушу охранника, не так давно застреленного верионом и бесчувственное тело оглушенного Шо.

Серафим подул на стекло, которое незамедлительно запотело, после чего тестер принялся на нем что-то сосредоточенно писать.

- Он хочет, чтобы ты обыскал труп, – сообщил песик, – а я освободил Катарину.

- Я умею читать! – возмутился Костя. - Только он написал о том, что не я, а мы должны раздобыть ключ! Так что иди и принеси! Кто у нас тут пес-поисковик?

- Я Джарк, а не собака! – обиделся песик. – И могу жить в любом обличье!

- Уж, что точно, то точно, – как-то странно хихикнул Хвостов. – Вы это любите – по обличьям скакать.

- Что?

- Я говорю, что пока что вижу только великолепный образец тряпичного сенбернара-спасателя! А на джарка даже никакого намека, – покачал головой Костя. – Значит, тебе и карты в руки!

Стекло тюрьмы затряслось от ударов и спорщики отвлеклись на источник шума, коей являлась насупившаяся Гренадерша. Она показала громадный кулак премьеру и песику, после чего спорная ситуация быстро исчерпала себя.

Хвостов с самого первого дня своего знакомства с этой внушительной дамой относился к ней с соответствующим ее габаритам почтением, и в глубине души побаивался кремня в ее непростом характере, непредсказуемом, как у любой страстной женщины…

- Поступим так, – предложил Костя. – Освобождаем Катарину, а она ищет ключ. А что? Бойцу специального подразделения что гадюке голову откусить, что одуванчик понюхать – один черт, одинаково безразлично.

Костя подбежал к камере миксера.

- А ну, поднажали!

Результат не заставил себя долго ждать – он был нулевым. Катарина только сочувственно развела руками, хотя со своей стороны тоже старалась изо всех сил.

- Знатный ты атлет, – оценил Костины способности Джарк. – У меня бабушка, так та орехи глазом колоть могла… отжимаясь… на одной руке…

- У тебя нет бабушки!

Грюндя опять напомнила о себе еще более громким стуком по стеклу. Обернувшимся на зов Хвостову и Джарку она показала театральную миниатюру «Самоудушение», но вызволятели правильно записали этот намек на свой счет.

С трудом контролируя шевелящиеся на загривке волоски, Костя с отвращением принялся за обыск мертвого монстра-охранника.

- Есть! – наконец показались ключи в его руке.

- Вот за что уважаю себя, так это за недюжий педагогический талант и дар психолога–увещевателя! - стал юлой крутиться вокруг Кости Джарк, пытаясь зубами выхватить связку. – Такой запущенный случай! Такой запуганный пациент! И, о, чудо! Стоило мне поработать с ним в паре… Ну, не шали, малыш! Отдай ключи! Остальное я беру на себя.

- На варежки распущу, – подражая Катарине, отфутболил пса невероятно гордый собой Костя.

Он подбежал к «аквариуму», и немного повозившись с замком, освободил пленников. Пулей вылетевшая Грюндя через миг была у миксера. Еще секунда, и из стенки «мясорубки» был выдран приличный кусок, достаточный для того, чтобы открыть спасительный лаз для Катарины.

Вслед за Грюндей из «аквариума» на волю вырвался и застоявшийся воздух.

- Фу-у! – неосмотрительно не сдержался сморщившийся Джарк. – Однажды, мне довелось сопровождать Боба в его путешествии по бескрайней Аравийской пустыне. Жара! Жажда! Но это ничто по сравнению с вонью, которой «благоухали» навьюченные, постоянно роняющие катышки, верблюды! К чему это я?.. Ай! – взвизгнул песик и укоризненно посмотрел на Грюндю, стоявшую на его лапе и грозно поглядывающую на него с высоты своего исполинского роста.

- Будешь вякать – будут обнимашечки, – пообещала Грюндя, державшая на руках спасенную Кату.

- Не нужно обнимашечек, – очень попросил Джарк, только представив себя зажатым между двумя гигантскими душащими грудями, затянутыми в нестиранный камуфляж.

- Мы слышали, тебе удалось внести сумятицу в стройные ряды врага! – похвалил Костю Серафим. – Ты выкрал финализатор?

- Президент уже хватился? – с ужасом вскрикнул Хвостов. – Ну, и оперативность! Как он еще на меня не вышел?

- Без паники, – подошла Ката к премьеру. – Давай коробку.

Костя с облегчением избавился от опасного груза.

- Приступим, – решилась Катарина. – У комара может быть один хозяин и одна цель! Если мы используем его в своих целях, то сможем «испортить» его для вериона. Уже полдела.

Ката достала насекомое и положила комара на свою ладонь.

- Теперь наступила моя очередь, – выступил вперед Джарк. – Ката, вспори мне брюшко. По шву.

- А глазки тебе не выколоть? – вырвалось у Грюнди.

- Хоботок крейптозонового комара – во мне. Это Боб так придумал: финализатор с комаром находились в тайнике на Земле, хоботок насекомого – в моем теле. Я хранитель Армагеддона. Таково мое предназначение. Одно из предназначений…

Катарина сразу помрачнела. Духовная рана все еще обильно сочилась горечью недавней потери отца.

Агорианка бережно распустила шов на матерчатом животике Джарка и бережно извлекла прозрачный тубус. Она сломала оболочку и, достав хоботок, с нажимом вставила его в головку комара.

Насекомое сразу ожило. Катарина тут же получила укол.

- Ой! – от неожиданности дернулась она. – Кусачий.

Механизм, спрятанный внутри крохотного тельца насекомого, заработал. Было видно, как по прозрачным сосудикам комара стал расплываться агорианский дух.

- Питается! – с радостной завистью доложила Грюндя.

Закончив прием пищи, комар вытащил из кожи жертвы свой тонюсенький хоботок и, начистив его до блеска, затих. Теперь наступила очередь финализатора. Катрина ногтем подцепила пластинку на спинке комара и капнула в спрятанную там емкость яд.

- Последняя процедура, – Катарина взглянула на тело охранника. – Никогда не думала, что кто-нибудь из этих уродов когда-нибудь сможет нам пригодиться.

Ловчая посадила комара на руку мутанта и приготовилась прижать его к серой коже застреленного президентом дженейра.

- Верион! - взвизгнул Джарк. – Он возвращается! Я чувствую!

Костя схватил трубку мобильного и набрал номер, жестом приказав сохранять тишину.

- Господин президент? У нас непредвиденные обстоятельства! Да! Неотложные! Гости протестуют! Все. Все двадцать делегаций… Я же вам говорю – прибыли все. Вас нет… Не по протоколу... Они не собираются ждать. Никто. Как сговорились. Нужно ваше вмешательство! Не могу. Меня они абсолютно игнорируют!

Президент заметался по кабине лифта. В его руках была капсула с духом, и следовало бы без промедлений «зарядить» ею миксер и выдоить это драгоценное вещество из агорианцев, пока некто, выкравший финализатор, вдруг не возьмется за освобождение пленников... Но с другой стороны вериону сейчас нельзя выпускать из своих рук ни одного прибывшего президента, ведь его двадцать генерал-верионов, с нетерпением ждут свои тела. Решено! Нужно любой ценой остановить отъезд высокопоставленных гостей – пусть даже силой. И тогда он – верион - поработит все народы субстрата, заставив большую часть землян склонить головы перед его генерал-верионами, которые встанут во главе всего человечества! А тому, кто не повинуется?... Смерть! – сжались губы вериона.

- Пригласите цыган! Медведей! – раздраженно закричал в трубку президент. – Икры им по банке вручите! Балалайки! Что там еще у вас есть из брендового?.. Я уже на пути к вам.

Лифт с верионом, миновав горизонт с агорианскими пленниками, без остановок продолжил свой путь наверх.

- Да, да! Понял! Постараюсь еще их еще немного удержать! – закивал Хвостов, провожая взглядом уносящуюся кабинку лифта.

Костя отключил телефон и радостно закричал:

- Да!

Ему вторили агорианские глотки и только Джарк в этом ликующем гвалте задумчиво изрек:

- Здесь же лежал Шо…

Все мгновенно смолкли и уставились на пустой пол. Шо действительно отсутствовал.

Не сговариваясь, команда ловчих бросилась к лифту.

- Без самоуправства! – вдруг закричал на них Хвостов. – Вы не можете покинуть этот бункер, а будете сопротивляться – вас как мух «пересчитают». Там наверху у парней неплохие экземпляры «мухобоек». Все-таки не склад с ирисками охраняют.

- А что? – поинтересовался Серафим.

- Правительственное убежище на случай конца света, – просветил Костя.

- Серьезно, – присвистнула Грюндя. – Тут вместо пять минут, шесть придется повозиться, ха-ха-ха!

- Отставить, – приказала Катарина. – Без отвлекающих маневров, действительно, лучше не рисковать. Нас и так здорово потрепало.

- А нам нельзя сильно волноваться, – вдруг выдал Серафим и взглянул на жену.

- И учтите, - подсказал Костя, - ваш Шо тоже дальше этих катакомб не смоется. Если ему только президент не поможет.

- Ага, – хохотнула Грюндя. – Верион только что ему чуть похоронку не выписал, так что Шо еще долго не захочет с ним видеться.

- Ну, тогда, пока вы его ищите, я - наверх! С вашим комаром! Правильно? – Работаем «по президенту»?

- Именно, – кивнула Катарина. - Но из-за вериона я все еще не настроила насекомое на генетическую идентификацию его жертв.

- Так действуй! – поторопил ее Серафим.

Ката снова склонилась над телом погибшего дженейра и приложила комара к его руке. Хоботок миниатюрного убийцы погрузился в серую кожу, но тут же оказался снаружи.

Ката попробовала еще раз, но и на этот раз финал не обрадовал.

- Он не хочет пить! – предательски дрогнул голос ловчей.

Серафим молча протянул ей инструкцию.

- Откуда у тебя это?

- Она была зашита в хвост Джарка, – объяснил муж.

- Слушай, да ты оказывается ходячая Большая Научная Библиотека Агории, – гыкнула Грюндя. – А для меня там ничего не припасено?

«Комар не будет контактировать с мертвой плотью жертвы», - прочитала Ката. – Вот это удар…

Костя смущенно кашлянул, привлекая внимание:

- Я готов рискнуть… с живой плотью. Ради всего человечества.

***

Ката бережно взяла комара за крылья и нажимом свела их друг с другом. Насекомое тут же зашевелилось. Ката проделала эту процедуру еще раз и комар замер.

– Понятно?

Костя кивнул.

– Ну, тогда удачи, господин премьер-министр!

Хвостов сдержанно поклонился и, взяв комара, исчез за дверцей лифта, унесшего его ввысь.

- Герой! – похвалил Серафим. – Сразу видно - моя школа!

- Давайте рассредоточимся по горизонтам и пробежимся по ним в поисках Шо. Мне страсть как хочется с ним приватно побеседовать, – нетерпеливо «заплясала» на месте Катарина.

Шахта лифта снова затряслась под тяжестью и инерцией приближающейся кабинки. Ловчие заняли боевые позиции по сторонам от разъезжающихся дверей элеватора.

Летящий кулак Грюнди застыл перед самым кончиком носа Кости.

- Т-ты?!- разом выдохнули все присутствующие.

- Он меня кажется вычислил, – тяжело переводя дух, сообщил Хвостов и с опаской посмотрел наверх. – Меня охрана выпускать из бункера отказалась.

- Что, так и сказали: «Сиди здесь»?

- Не, – мотнул головой Хвостов. – Они молча стрелять начали. На поражение.

- Я же говорила, что без нас не освятится, – разулыбалась Грюндя, уже млея от предстоящего сражения. – Сколько?

- Пятнадцать, – подумав, сказала Ката.

- Десять, – предложил Серафим.

- А я говорю, за шесть минут они у меня все лягут! – радостно сообщила верзила. – И вы опять мне проиграете! Ты в пари будешь участвовать? – кивнула она Косте.

- Я так – без пари – согласен заплатить, ты только победи их, – попросил премьер.

- Не вопрос, – уверила его Грюндя и, оторвав от стены большой кусок металлической трубы, шагнула с ним в заметно просевший под ее весом лифт. – Время пошло!

***

Шестнадцать огромных люстр освещали гигантский, роскошно-убранный зал для встреч важных гостей. Свет люстр искрами отражался от золота, играл в изумрудах, тонул в дымке серебра! Великолепие!

Сейчас здесь присутствуют все делегации. Ровно двадцать стран. Президент осмотрел собравшихся. Дежурное приветствие и он попросит «вождей» на беседу за закрытыми дверями, где их уже ждут. Его генерал-дженейры. Они должны друг другу понравиться. Тела вип-персон и их новые хозяева. Верион не удержался и довольно потер руки. Грядет момент истины!

Но не только это обстоятельство грело украденную душу президента. Незримый враг, проникший накануне в его кабинет и выкравший финализатор, оказался обычным землянином. А ведь он грешил на последнего – так и не найденного – агорианца.

Никогда не догадался бы кто это! Премьер-министр! Хорошо, хоть водитель у вериона болтливый. Взял, да спросил, успел ли его зам догнать? Ведь как торопился, как бежал!

А может быть и не человек это вовсе, а замаскированный агорианец? Хотя, какая в принципе, разница? Интереснее узнать, зачем премьер выманивал его из бункера.

Хорошо, что сейчас этот живчик заперт в бомбоубежище. Хотя лучше было бы, чтобы служба охраны его все же прихлопнула. А не прихлопнет, он сам вернется – как только разместит генерал-верионов по телам - и закончит этот фарс.

Президент посмотрел на часы. Через десять минут начинать. Он поправил галстук и еще раз поверхностно пробежался глазами по подготовленной речи.

***

- Пять сорок! – выдохнула Грюндя и с упоением сломала последний палец на руке скулящего охранника. – Время - стоп! Всё, я выиграла!

Из-за угла показалась голова Катарины.

- Это нечестно! Ты обещала, что не будешь метать их друг в друга!

- Я обещала, что разберусь с ними за шесть минут! Не более того! – оскорбилась Грюндя, чувствуя, что ее кристально чистую победу пытаются оспаривать.

Серафим и вздрагивающий от каждого шороха Костя выглянули вслед за ловчей – люди в штатском представляли из себя жалкое зрелище, больше походя на людей, попавших под град из гантелей.

Медленно оседающая пыль, от снесенной Грюндей в пылу боя стены, затрудняла дыхание.

- Кхе! Кхе! Давайте выбираться отсюда! – попросил Костя. – Не знаю, что у вас там внутри, но мои легкие наполовину зацементировались.

Катарина махнула Грюнде:

- Возьми с собой парочку пленных.

Грюндя фирменно оскалилась:

- Будем их пытать?

Пленные в один голос зарыдали.

Ката отвернулась и прыснула в кулак, но Костя тоже воспринял шутку всерьез:

- Может не надо насилия, ребята? Вы же отличные пришельцы!

Грюндя окинула его взглядом влюбленного палача:

- Никакого насилия. У нас тут все полюбовно. Да, мальчики? – обратилась верзила к пленным и принялась выбирать наиболее симпатичных, на ее взгляд, жертв.

Поверженная сторона снова, как по команде, залилась слезами.

***

Катарина нахмурилась:

- Со слов охраны, верион вышел с двумя черными кейсами.

- Яйца, из которых появляются эти ужасные заморыши? – предположила Грюндя.

- Вряд ли, – мотнула челкой Ката. – Они слишком объемны для того, чтобы их можно было носить в чемодане. Я боюсь, что он вынес колбы с агорианским духом…

- И чем нам это угрожает? – осторожно поинтересовался Хвостов.

- Верион хлещет дух ведрами, а потом подставляет свое тело новорожденным выкормышам-мутантам! Вдруг это чудовище забрало и дух Боба? Я не хочу, чтобы дух моего отца был пищей для исчадий, готовых уничтожить мир, который он так трепетно создавал!

- Он – твой отец?! – закричал Серафим.

- Давай придержим великие научные открытия до дома! – попросила ловчая, давая понять, что на этом откровения закончились. – Нужно спасти колбу с его духом. Может быть, нам удастся когда-нибудь вернуть отца к жизни. Все-таки Реинкарнационные центры на деньги налогоплательщиков существуют. Не всё же им штаны без дела просиживать?

- Вперед! – позвал Серафим, неожиданно почувствовав на себе всю тяжесть ответственности зятя такого именитого ученого!

Он из-за этой шокирующей новости теперь даже легче воспринимает свою красавицу-жену наперевес с «Калашниковым» … Да, не врал Костя – ловчая она. Как пить дать. Вот семейка-то у Серафима оказалась развеселая!.. Ну, ничего! С карьерой Катарины – покончено! Главная миссия матери – дитя! А Серафим уж, по-родственному, пока заменит женушку на рабочем месте. А там, может, и приработается.

***

Охрану у черного входа в зал с приглашенными президентами ловчие сняли без особых усилий и шума. Помогло обаяние Катарины, разыгравшей сценку заблудившейся дочери главы Аргентины и громадный вес Гренадерши, просто плюхнувшейся на солдат сзади.

- Держи, – Катарина снова протянула комара Хвостову. – Действуй по ситуации. И… еще раз удачи!

Костя молча тряхнул чубом и скрылся за дверью.

***

- Дамы и господа! Встречайте! Президент Российской Федерации!

Зал, аплодируя, поднялся. Показалась стремительно шагающая вдоль стены фигура. Президент занял свое место у трибуны и, включив звук, подушечками пальцев побарабанил по микрофону, проверяя громкость.

- Дорогие гости! – верион сделал паузу и вгляделся в полный зал. – Я собрал вас для того, чтобы… - вдруг его взгляд поймал движение справа и президент запнулся. К нему навстречу шагал агорианский агент! Этот гадкий премьер-министр! Приближающийся человек что-то крепко сжимал в своей руке.

Костя еще не успел разжать кулак с комаром, как был сметен тяжелой трибуной, которую, как невесомую пушинку, метнул в него верион. Собравшиеся охнули, не ожидая такой реакции президента на своего помощника. Однако, это нисколько не смутило главу государства, который, демонстрируя чудеса владения собственным телом, миновал в прыжке около полусотни метров и приземлившись, схватил Костю за кулак.

- Уй-о-о! – закричал от боли премьер. Верион сдавливал его сжатую ладонь с энергичностью фанатика.

Боль была так невыносима, что на глазах у Хвостова выступили слезы.

Однако, президент ослабил хватку.

- Надеюсь, этого достаточно, чтобы зараженный комар пронзил своим жалом тебя! Что, удивлен? А я ведь уже успел хорошенько переворошить нейроны мозга Боба и кое-что узнать! Ну, разжимай пальцы, – приказал верион, в тот момент, как притихший зал, молчал, ожидая развязки этой шокирующей сцены.

Тишину наполняли лишь переводчики в наушниках гостей, что-то еле слышно щебетавшие в динамиках.

Костя с трудом поднял трясущуюся руку и показал ладонь, на которой покоился размозженный комар.

- Что?! – закричал верион. – Это же обычный! Простой! Назойливый! Комар! – его трясущееся лицо перекосила гримаса облегчения и, одновременно, ярости. – Ты хоть понимаешь, что я сейчас с тобой сделаю?!

- Что? – с силой выдохнул прямо в багровое лицо президента Костя.

Вместе с дыханием, изо рта Хвостова неожиданно вылетела миниатюрная «торпеда», мерно и очень тонко «звеневшая» своими работающими крылышками. Крейптозоновый комар, ударившись о преграду, с наскока оседлал нос вериона и президент, защищаясь от насекомого, что есть силы, хлопнул себя по лицу, но тут же скривился.

Костя с облегчением улыбнулся:

- Как же я боялся, что он вцепится мне в язык…

- Не-е-ет! – завопил вирус и зажмурился от нестерпимой боли, а потревоженный, но совершенно невредимый комар взмыл под потолок.

Президент опрометью кинулся из зала, оставив гостей в полнейшем недоумении.

- Я давно тебе говорила, что у этих русских не все дома, – шепотом сообщила одна степенная особа в шелковом вечернем платье до пят своему супругу. – А ты заладил: «Икры поедим, икры поедим». Поел?

Над опешившими гостями взлетела рука премьер-министра, другую – сломанную - Костя прижимал к телу:

- Уважаемые гости! Прошу прощения – главе с утра нездоровилось! Вот и…

Раздался стук упавшего тела и чей-то голос закричал:

- Врача! Премьеру тоже плохо!

***

Президента кидало из стороны в сторону. Его организм был явно против комариной инъекции, что не преминуло отразиться на внешнем облике вериона. Практически весь лоб вируса покрылся крошечными прозрачными пузырьками, которые, надуваясь, лопались. На их месте возникали новые. От этого казалось, что кожа президента бурлила и шевелилась.

- Что с вами? – испуганно заблеял водитель, увидев такое нелицеприятное зрелище.

Президент сверкнул глазами и процедил сквозь зубы:

- Помоги! Закинь их в салон.

Он взглядом показал на два больших черных кейса у своих ног.

- У вас все лицо… - испуганно показал на лоб вериона водитель.

- Заткнись! – крикнул вирус и неожиданно изверг из своего рта фонтан бурой зловонной кашицы.

Водитель испуганно замотал головой и, не говоря больше ни слова, бросился от президента наутек.

- Подвезти? – раздалось за спиной вериона.

Он крутнулся на месте и оказался лицом к лицу с ловчими. Готовая расплющить его одним ударом Гренадерша, подрагивающий от бурлящего адреналина Серафим и Катарина, сосредоточенно разглядывающая вериона в прицел своего «Калашникова».

- Ну, ты, приставучая! Хочешь закончить, как твой папаша? – верион небрежно пнул один из кейсов и смерил Кату пренебрежительным взглядом. – Боб здесь. Частично. Но вряд ли сейчас он кого-нибудь слышит.

Из чрева вериона снова вылилась изрядная порция безобразного месива. Ловчие отпрянули. Президент схватил кейс и, что есть сил, далеко метнул его за спины агорианцев.

- Ловите! – крикнула Катарина и побежала вслед за летящим кейсом.

Верион запрыгнул в автомобиль и поспешил оторваться от преследователей.

- Уходит! – в бешенстве топнула ногой Грюндя.

***

Президент уже с трудом волочил ноги. Сейчас бурая жидкость беспрепятственно сочилась не только изо рта, но и из ноздрей. Он тяжело дышал. Глаза вериона то и дело закатывались, обнажая бледно-салатные зрачки. Ему приходилось превозмогать разрушающее действие финализатора, чтобы контролировать ставшее вдруг непослушным тело.

Автомобиль был брошен в одном из тупиков президентского комплекса. Специально на видном месте, для отвода глаз. Сам же президент насколько это было возможным, незаметно крался к еще одному неприметному зданию – небольшой пустующей часовне на территории этого закрытого комплекса.

Он открыл всегда незапертую дверь и, тяжело отдуваясь, втянул, оставшийся при нем, кейс внутрь.

- Я вернусь за вами, – пообещал он двадцати запечатанным капсулам, в которых его генерал-дженейры так и не дождались своего звездного часа. – А пока… - он огляделся по сторонам, - я вас спрячу…

Президент выполз на свежий воздух, и широко расставив непослушные ноги, раскачиваясь, нелепо побежал прочь от часовни.

- Он! – крикнула Грюндя, заметив в арке далекого здания, промелькнувшую фигуру вериона.

Ловчие кинулись вдогонку, но поравнявшись с тем местом, где только что был вирус, они никого не застали.

- Смылся! – поморщилась Грюндя и от досады сломала большую голубую ель, имевшую несчастье попасться ей под руку.

***

- Моау-у-у! – издал тревожный зовущий клич верион.

- Ма-а-а-о! – зашевелились во тьме новорожденные дженейры.

Верион обвел взглядом своих подопечных. Конечно, все должно было идти по другому сценарию и своей плотью с этими будущими воинами его несокрушимой армии должны были поделиться его генерал-дженейры.

- И зачем только этот тупица Шо разбудил вас раньше срока? – горько усмехнулся президент. – Теперь я не смогу вас надежно спрятать!

Неожиданно под ногами вериона содрогнулся пол, и вниз по шахте мимо него пролетела пустая кабина лифта.

Президент предусмотрительно отрезал все электропитание, таким образом, заблокировав доступ на нижние уровни. Но, видимо, преследователям очень хотелось испортить ему цвет лица, а потому они решили освободить шахту, просто обрезав кабель лифта.

Последовал второй удар. Значит, кабина достигла дна.

- Они идут… Нужно приготовиться.

Верион лег на пол и раскинул руки. Дженейры тут же подбежали к своей «матери» и прильнули к его телу своими губами.

Чвяк! Чвяк! – как заведенные лакали жижу младенцы, которой сейчас истекал верион.

На смену отвалившимся от «кормильца» сытым и довольным, приходили новые.

- Хватит, – слабым голосом попросил верион. – Хватит… Меня может не хватить на всех…

Глаза президента были открыты. Но видели ли они?

Металлический трос, болтавшийся в пустом проеме шахты лифта, ожил и зажужжал от трения.

На уровне, кишащем, зараженными верионом, дженейрами показалась Катарина. Одной рукой она держалась за трос, в другой сжимала мощный переносной фонарь, направленный луч которого выхватывал из тьмы оскалившихся новорожденных.

- Что там? – послышался сверху голос Гренадерши.

- Монстреныши, – сообщила Катарина. – Тут ими все кишмя кишит.

Ловчая навела фонарь на крупно вздрагивающее тело в центре ворошащейся «каши» из тел.

- Кажется, уродцы неплохо закусили верионом. Осталось только дождаться, когда финализатор разъест и их тела.

Дженейры яростно кинулись к висящей в воздухе незнакомке, посмевшей так нагло ослеплять их своим, режущим глаза, светом.

Послышался визг и многочисленные шлепки – кинувшиеся на агорианку уродцы, не рассчитав своих возможностей, сорвались на дно глубокой шахты.

- Поднимайте! – громко приказала Катарина. – Здесь всё закончено.

20 глава

- Это?.. – у Каты перехватило дыхание даже от самой мысли о том, что перед ней может быть та, которую так боготворил Боб. Которую так любит она. Мать Катарины.

Джарк лишь кивнул, чуть высунувшись из наружного кармана клетчатой рубашки Каты, одетой сейчас совсем для нее непривычно. По земному. Без этих тяжелых ботинок и традиционной формы агорианских ловчих.

Катарина села напротив женщины на свободную лавочку. К счастью сейчас, в этот ранний час, все лавочки в сквере пусты.

- У нас в обрез времени, – тихо шепнул Джарк. – Я и так нарушил все инструкции Боба - ты не должна была ее никогда увидеть.

Катарина ничего не ответила. Комок славил ее горло, и слезы одинокими крупными градинами выкатились к уголкам носа.

Женщина кормила воробьев и одного пузана-голубя, чувствовавшего себя в этом лилипутнике настоящим властелином хлебных крошек. Старушку очень увлекала возня с пернатыми, поэтому молодую девушку напротив себя, она, казалось, не замечала вовсе.

- Она уже на закате…

- В мире людей ветер времени гонит суденышки бытия намного быстрее, чем в Агории, – ответил Джарк. – Как только Мэт переселилась на Землю, ее жизнь полетела стремительней. Таковы законы единства и несоответствия.

- Мама меня совсем не помнит?

- Нет… Прости. Ни Боба, ни тебя. Ни своей любви к вам.

- Расскажешь? Ты, наверняка, знаешь, почему так вышло. Ведь Джарк – это не матерчатый песик. Это нечто большее?

- Я не могу…

- Боба нет. Я должна унаследовать свою родовую историю!

- Ну, ладно, слушай. Хотя отец не давал мне и на этот счет никаких указаний…

***

Ровно двадцать пять земных лет назад Боб появился на пороге у Мэт, сжимая в руке охапку полевого разнотравья с торчащими шариками желтых цветков. Вот так, без предупреждения. Он нашел ее.

Сначала их сердца запели, а потом заплакали. Плачь перешел в нервный хохот, который завершился безудержным рыданием.

Однако на лицах этой пары не видевшейся так долго – с того самого момента, когда она оставила ему последнюю записку, а он загремел в агорианский госпиталь с крошевой горячкой, после чего еще сколько-то времени провалялся по реабилитационным центрам – не промелькнуло и следа переживаемых эмоций.

Они изменились. Особенно, она. Но сердцам нельзя было запретить исполнять гимны безвозвратно потерянному, но оставшемуся навечно чувству – их любви.

- Я так и знала, что ты все-таки разыщешь меня, – робко положила голову на его плечо Мэт.

- Я никогда и не терял тебя, – его рука бережно провела по ее аккуратно прибранным волосам.

- Как моя… дочь?.. - слова дались ей с огромным трудом.

- Хорошо, – улыбнулся Боб. – Боевая девчушка.

- Я ее увижу? Когда-нибудь…

Боб покачал головой и виновато опустил голову.

- Я все понимаю, – стараясь не разрыдаться, кивнула она и прикрыла лицо руками. – Так лучше для всех нас.

- Ты… замужем?.. Была?.. Семья… – давился фразами Боб.

- Бессовестный! – вспыхнули щеки Мэт. – Я верна вам! Тебе и Кате!

- Прости, – прошептал Боб и оттер тыльной стороной ладони слезу на ее щеке.

- А это что? – Мэт показала на что-то выпирающее из наружного кармана его пиджака.

- Это? – Боб вытащил из кармана щурящегося на свету песика. – Узнаешь?

- Булька! – обрадовалась она. – Ты его что, оживил? Ну, ты волшебник!

- Ага, – смущенно улыбнулся Боб. - Теперь его зовут Джарк. Чуть-чуть твоей ДНК, капля моего духа и он теперь достает меня своими разговорами о наших родственных связях, ха-ха-ха! – развеселился Боб.

Мэт тоже не удержалась и засмеялась:

- Он что, получается, наш сын?

- Получается, что да.

- А я что тебе говорил? – обрадовался Джарк. – Мама! Здравствуй, родимая!

После той встречи Боб предпринял самые тщательные меры к тому, чтобы никто и никогда не смог найти ее среди остальных смертных. Он уже чувствовал, что Шо готовит нечто ужасное.

Спрятав Мэт в неприметном городке, Боб, прежде всего, поклялся себе никогда не приближаться к ее жилищу, после чего очистил все подвалы и чердаки своего подсознания от мыслей о любимой, дабы не дать услышать потаенные мысли даже мухе.

Мэт тоже прошла процедуру мнемо-стирилизации. Теперь для нее перестали существовать и Боб, и Ката…

Впоследствии Боб продолжал сохранять табу на любые беседы о землянке. А Джарк, на правах ближайшего родственника академика, фамильный секрет хранил строго и про мать не намекал даже самой Катарине.

***

- Получается, что с того момента он никогда не искал Мэт, потому, что сам ее и спрятал?

Джарк кивнул.

- А я, действительно, наполовину земная женщина?

Песик кивнул второй раз.

Катарина сильно запрокинула голову, не давая слезам скатываться по щекам, и совсем по-детски швыркнула носом.

Женщина встрепенулась и, увидев напротив расстроенную девушку, не без усилий поднялась со своего места и, достав носовой платок, подошла к Кате:

- Вытри глаза, доченька.

Катарина изобразила подобие улыбки и приняла платок:

- Спасибо…

- Пора, – тихо боднулся в кармане Джарк.

Как-будто услышав его, где-то рядом стали гулко «бить» большие уличные часы.

- Спасибо… За всё…

- Пожалуйста, доченька, – ласково улыбнулась женщина.

- Прощайте. Мама… - одними губами прошептала Катарина и стремительно заспешила прочь.

ЭПИЛОГ

- Папа, ты наловил рыбы? Мама спрашивает.

- Сынок! Принеси-ка лучше свежей океанской водички.

- А мама говорит, что ее пить очень вредно. Можно умереть.

- Если папа не будет ее пить, то он умрет еще быстрее.

- Ну? Что маме-то сказать? Рыбы наловил?

- Скажи, что папа сейчас досмотрит новости…

Экран загородили необъятные бедра, покрытые легким, практически воздушным парео. Владелица пышных форм, сложив руки на кокосоразмерных грудях, недовольно поджала губы.

- Значит новости? Хорошо! Сынок, скажи папе спасибо, за то, что на ужин у нас будут международные новости, а на завтрак прогноз погоды…

- Окей! – сдался муж. – Чуть что, сразу: «Сынок, скажи спасибо папе! Скажи спасибо папе!».

Мужчина вышел на порог своей хижины и с удовольствием потянулся, любуясь группой стройных пальм неподалеку.

- Сынок? А пойдем на рынок прогуляемся? За рыбой. Ну, ее, эту рыбалку.

Выбежавший следом, смуглый мальчуган, лет семи поймал отца за руку.

- Пап, а Лорио говорит, что на соседнем атолле вчера все деревья в инее были!

- Кто такой Лорио?

- Мой друг. Ну? Это правда?

- Нет, – почему-то вдруг нахмурился мужчина.

- А он говорит, что правда! А еще говорит, что одиннадцать лет назад такое уже случалось! И не где-нибудь, а на нашем атолле! Пап!

- Ну, что еще?

- А ты уже родился, когда это произошло?

- Угу.

- А снег трогал?

- Трогал, трогал, – нехотя пробурчал мужчина.

- На нашем острове?

- Анк, мальчик мой, тебе не кажется, что для такой скучной темы, у тебя накопилось слишком много вопросов?

Притормозившая рядом машина, выпустила из-под колес большое облако пыли:

- Привет, Борк! – приветствовал мужчину высунувшийся из кабины водитель с голым, лоснящимся от жары торсом. – Слышал? – Вчера с утра на соседнем Уджаэ все побережье океана на целый час коркой льда покрылось?

- Привет! – махнул своему знакомому в ответ мужчина. – Да, уже наслышан.

- Ну, бывай! Снова на рынок за свежим уловом? – засмеялся водитель и, не дожидаясь ответа, рванул свой пикап вперед по пыльной дороге.

Пройдя с десяток метров, автомобиль резко остановился и вновь высунувшийся по пояс водитель крикнул Борку:

- Чуть не забыл! Тебя Инту по всему пляжу ищет! С ног уже сбился!

Content

Кузин Вячеслав Боб

1 глава

2 глава

3 глава

4 глава

5 глава

6 глава

7 глава

8 глава

9 глава

10 глава

11 глава

12 глава

13 глава

14 глава

15 глава

16 глава

17 глава

18 глава

19 глава

20 глава

ЭПИЛОГ