Эдгар Уоллес

Король Бонгинды

Глава 1

Девушка из Сакраменто

Доктор Арнольд Эвершам сидел за своим широким письменным столом, одной рукой подпирая голову, а другую положив на раскрытую книгу. Кроме стоячей лампы на столе, в комнате не было другого света, но лимонного цвета обои на стенах сверкали в отраженных лучах электричества. Комната была обставлена просто: темно-синий ковер покрывал середину паркетного пола, у одной из стен стояла низенькая полка темного дерева с книгами; маленький диван, объемистое кресло около камина, два стула и письменный стол составляли всю остальную мебель. На стенах висели в темных рамках репродукции картин Коро, Тербосха, Ван-Мере и «Мона Лиза» да Винчи.

На легкий стук в дверь доктор поднял голову. Брови его сошлись на переносице. Это был красивый человек лет 55. На висках у него виднелась легкая седина. На его тонком умном лице не было заметно тех следов, которые обычно выдают людей его возраста. А в серьезных, глубоко сидящих глазах горел юношеский огонь.

— Войдите, — сказал он.

Горничная в сером форменном платье бесшумно вошла в комнату.

— Вас желает видеть молодая дама, сэр.

Доктор Эвершам взял визитную карточку с серебряного блюда.

— «Мисс Гвенда Гильдфорд… Сакраменто», — прочел он.

— Попросите ее, пожалуйста, сюда, — сказал он, подымая голову и обращаясь к горничной.

Когда дверь за горничной закрылась, он снова взял карточку и про себя повторил имя.

Девушка, которая вошла вслед за горничной, казалась на первый взгляд совершенным ребенком. В ней были ребяческая стройность и естественное изящество. Она остановилась в дверях, и доктор успел рассмотреть ее лицо в полумраке. Впечатление необыкновенной юности рассеялось при более внимательном рассмотрении. Очертания красных губ оказались тверже, а в глазах, посмотревших на него, чувствовалась воля и решимость.

— Присядьте, пожалуйста, мисс Гильдфорд… Вы только что приехали в Лондон?

— Я приехала сегодня вечером, доктор, и пришла в надежде застать вас. Мне повезло.

Доктор кивнул как бы одобрительно. Подойдя лениво к камину, он повернул большое кресло и придвинул его к девушке.

— Я сразу догадался, что вы пришли ко мне по поводу вашего дяди, мистера Треворса. Должно быть, мне запомнилось ваше имя. Вы писали мне? Я вижу, что нет… Но где же тогда я слышал ваше имя и откуда я знаю, что Оскар Треворс ваш дядя?

Он задумчиво поджал губы. Вдруг лицо его прояснилось.

— Газеты, разумеется! — воскликнул он. — Его история была описана в одной калифорнийской газете, и я видел ваш портрет. Вы были тогда совсем юной.

Девушка улыбнулась. Она почувствовала облегчение, так как недоумевала, как ей начать разговор со знаменитым психиатром, как объяснить ему то странное дело, которое привело ее к нему, и как заручиться его поддержкой. Она была единственной родственницей Оскара Треворса, но никогда не видела его, хотя одно время и переписывалась с ним постоянно.

— Я не знаю, как начать, — сказала она, слегка запинаясь.

Увидав веселый огонек в его глазах, она снова почувствовала облегчение.

— Я верю, что вы бескорыстны, мисс Гильдфорд, бескорыстны и… любопытны. Я сам сознаюсь в этой слабости…

— Я лучше прямо скажу вам, — перебила она его почти резко, — я работаю в «Сакраментском Глашатае»… я… как бы сказать… репортер. Мистер Маллинг, редактор, был другом моего отца, и, после того как я закончила колледж и мой бедный папа умер, он нашел мне это место. Мне сопутствовал успех на газетном поприще, особенно в светской хронике… «Глашатай» оплатил мне расходы по поездке в Европу для того, чтобы отыскать Оскара Треворса.

— А когда вы найдете его, тогда что? — спросил доктор, весело блестя глазами.

Наступило неловкое молчание.

— Не знаю. Если я найду его в таком виде, в котором ожидаю, это будет громкая история. Если нет — моя затея провалится… если только он жив.

Доктор кивнул головой.

— Он жив, я убежден в этом. Я также убежден, что он сумасшедший.

— Сумасшедший? — Девушка широко раскрыла глаза. — Неужели вы хотите сказать, что он вправду не в своем уме?

Доктор кивнул головой, медленно, но так подчеркнуто, что казалось, будто он кланяется.

— Или он не в своем уме, — сказал он, тщательно подбирая слова, — или есть на земле могущественное государство, о котором миру ничего не известно. Государство это — королевство Бонгинда, а король его — Оскар Треворс!

Глава 2

Письмо

Несколько лет тому назад Оскар Треворс пришел к доктору Эвершаму. Он был на грани полного нервного расстройства. Арнольд Эвершам, признанный авторитет по нервным и душевным болезням и автор классического труда о мозговых заболеваниях — его книга «Патология воображения» сделала его знаменитым, когда ему было 25 лет, — принял его и прописал рецепт. Через неделю после визита на Харлей-стрит Оскар Треворс исчез. Шесть месяцев спустя его поверенными в Нью-Йорке было получено от него письмо с распоряжением продать часть его имущества. Одновременно банк получил письмо, содержавшее приказ переводить его полугодовой доход по адресу двух банков: «Кантонального банка» в Берне и «Монакского Кредита» в Монте-Карло.

Треворс унаследовал от своего деда пожизненный доход с имущества, управлявшегося попечительским советом. Его доход равнялся 400 ООО долларов в год. Сумма эта подлежала уплате два раза в год. Всякий излишек откладывался. Каждые полгода от пропавшего Треворса приходили аналогичные инструкции. Иногда письмо было опущено в Париже, иногда в Вене. Однажды на письме был штемпель Дамаска. Так продолжалось несколько лет. Потом попечительский совет отказался платить, так как не был уверен, что Оскар Треворе жив.

Тотчас же обнаружилось, что Треворе и не думал умирать. По еро поручению было начато дело, подкрепленное надлежащими документами. Попечительский совет сдался. После этого каждые полгода от Треворса приходило письмо с распиской в получении денег. Расписка эта большей частью сопровождалась пространным письмом, содержащим описание той страны, где он в данное время находился.

Девушка в недоумении посмотрела на доктора.

— Король Бонгинды? — переспросила она. — Разве есть такое место на свете?

Доктор подошел к книжному шкафу, достал с полки тяжелый том и перевернул несколько страниц.

— Есть только одна Бонгинда, — сказал он, показывая пальцем. — Это маленький городок, расположенный на притоке реки Конго, в Центральной Африке. Вы в первый раз слышите о Бонгинде? — спросил доктор.

Девушка кивнула в ответ.

— Я сам не слышал о ней, — продолжал доктор, — пока ваш дядя не явился однажды ко мне. Его, по-видимому, прислал ко мне отельный доктор, который знал о моем успешном лечении острой неврастении. Я видел Треворса всего три раза, и каждый раз чувствовал, что мое лечение действует хорошо. Но в последний, третий, раз случилась странная вещь. Выходя из этой комнаты, он обернулся. «До свидания, доктор, — сказал он. — Я уезжаю, чтобы занять мое место в Совете Бонгинды». Я подумал сначала, что он говорит о каком-то масонском обществе, но следующие его слова рассеяли это впечатление. «Берегитесь короля Бонгинды! — произнес он торжественно. — Я, его наследник, предостерегаю вас!»

Гвенда Гильдфорд удивленно раскрыла рот.

— Замечательно!.. Король Бонгинды! Я никогда раньше не слышала об этом.

— Вы — первый человек, кому я рассказываю и кто имеет право спрашивать об этом, — сказал доктор Эвершам. — Американское посольство наводило справки пять лет тому назад, но больше по этому поводу ко мне никто не обращался.

Девушка сидела, устремив глаза на ковер. На ее хорошеньком лице было написано недоумение. Вдруг она открыла свою сумочку и вынула оттуда письмо.

— Пожалуйста, прочтите это, доктор, — сказала она.

Арнольд Эвершам взял письмо из ее рук.

— Это почерк Треворса, — сразу сказал он и начал читать.

Письмо гласило:

«Дорогая Гвенда!

Ты помнишь, как мы играли в «полливогов», когда мы жили на Сэнсет-авеню, 2758? Дорогая, я очень счастлив, но сейчас ужасно занят: сижу целые дни напролет, точно арестованный, один в своей конторе. Дом мой, расположенный около самой западной оконечности парка, недалеко от Лоншани, отделен железной оградой и садом от дороги. У меня чудесная комната окнами в сад. Попроси у Франклина его фотографию. Вскоре уезжаю, поэтому прошу прекратить пока писать сюда и высылать книги. Деньги буду получать по-прежнему. О новом адресе немедленно извещу. Кланяйся маме и сообщи ваши планы. Справлялись обо мне снова из полиции?

Любящий тебя дядя, О. Треворс».

Доктор вернул девушке письмо.

— Довольно бессвязный текст, — сказал он. — Я вижу, что письмо было опущено в Париже три месяца тому назад. Что такое «полливоги»? Поразительно, что у него остался в памяти ваш адрес…

— Такого адреса вообще нет, и у меня нет матери, — перебила его девушка.

Она встала и положила письмо на стол.

— «Полливоги» — это игра в шифрованную переписку, в которую я играла с ним, когда была маленькая. 2758 — это ключ. Вот его письмо.

Она подчеркнула некоторые слова карандашом.

— Второе, седьмое, пятое и восьмое слова составляют настоящее письмо. Первое слово — «я». Письмо гласит:

«Я сижу арестованный около Западной железной дороги. Попроси Франклина прекратить высылать деньги. Немедленно сообщи полиции».

Глава 3

Слежка

Эвершам, нахмурившись, прочел письмо. В наступившем напряженном молчании девушка явственно услышала мелодичное тиканье маленьких французских часов на камине.

— Поразительно! — сказал наконец Эвершам. — Что все это значит? Вы сообщили полиции?

Девушка покачала головой.

— Я пришла к вам, надеясь застать вас дома, так как контора мистера Джойнера была заперта.

— Мистера Джойнера?

— Это американский адвокат с большой практикой в Лондоне, — объяснила Гвенда.

На секунду губы доктора передернулись.

— Вы ведь говорите не о мистере Джойнере из Трест Билдингс? — спросил он и, поняв, что она говорит именно о нем, продолжал: — У меня есть бюро в Трест Билдингс, на том же этаже, что и контора мистера Джойнера. Хотя я и не могу сказать, что мы с ним лично знакомы, для меня совершенно неожиданное открытие, что он известный американский адвокат. Конечно, это возможно, — поспешил он прибавить, увидев озабоченное выражение на лице девушки. — Трест Билдингс полон деловыми людьми, которые таинственными способами зарабатывают свой хлеб, и вполне возможно, что мистер Джойнер весьма занятой человек. — Он снова взял письмо. — Вы, конечно, покажете это письмо мистеру Джойнеру? Вы с ним знакомы?

Гвенда покачала головой.

— Его дядя — владелец «Глашатая», — сказала она. — Это он посоветовал мне обратиться к мистеру Джойнеру.

— Я надеюсь, что он преуспеет в своей задаче, — сказал доктор, и в голосе его прозвучала сухая нотка, которую девушка не преминула заметить. — Могу я списать это? — прибавил он.

Она кивнула утвердительно головой.

Доктор стал быстро писать на большом листе бумаги. Окончив, он промокнул написанное и, улыбаясь, передал подлинник письма девушке.

— Я сам немного сыщик, — сказал он, — и, пожалуй, если розыски полиции будут безуспешными, я смогу помочь вам. Странно думать, что где-то в Европе держат человека под замком. Очевидно, речь идет о Франции, судя по указанию на Западную железную дорогу и по тому, что письмо было опущено в Париже. Это совершенно отвергает мою первоначальную гипотезу.

Он прошел с ней до парадной двери и, несмотря на протесты, настоял на том, чтобы проводить ее до отеля.

Харлей-стрит обыкновенно бывает почти пустынна в этот час. И на этот раз, когда подозванный доктором наемный автомобиль подъехал к тротуару, на улице ничего не было видно, не считая нескольких случайных такси и автомобиля с ярко горевшими передними фарами, который стоял недалеко от дома доктора.

Не успел, однако, их автомобиль тронуться, как этот автомобиль стал тоже медленно двигаться, не делая попыток догнать.

Когда они поворачивали на Оксфорд-стрит, доктор обернулся и посмотрел через заднее стекло.

Заметив это, девушка быстро спросила:

— За нами следуют?

— Почему вы спрашиваете?

— Потому что у меня такое чувство с тех пор, как я сошла с парохода в Саутхэмпте, что за мной следят. Может быть, это просто нервы, но я никак не могу отделаться от этого глупого чувства.

Доктор Эвершам ничего не ответил. Он разделял подозрения девушки.

Когда их автомобиль въехал в Хэймаркет, это подозрение превратилось в уверенность. Он снова посмотрел назад. Следовавший за ними автомобиль был в полутора саженях позади них и двигался медленно. Это была сильная американская машина.

При свете уличного фонаря доктор увидел, что она выкрашена в зеленый цвет.

Такси их завернуло и остановилось у входа в отель «Чаттертон». Доктор помог девушке выйти. При этом он поглядел назад. Зеленый автомобиль проехал и остановился на углу Кокспер-стрит. Навес его был поднят, а занавески на окнах задернуты, несмотря на то, что ночь была теплая, даже душная. Доктор наскоро пожелал девушке спокойной ночи и стал переходить улицу, направляясь к автомобилю. В это время зеленый автомобиль быстро сорвался с места, и доктор увидел только красные задние огни, исчезающие в направлении Национальной Галереи.

Повернув, доктор стал медленно подыматься в сторону Пикадилли Серкус, раздумывая о своем разговоре с девушкой и о том, что за ним последовало.

Кто мог выслеживать их? С какой целью?

В конце Хэймаркета ему бросились в глаза несколько строк на газетном плакате: «Ужас снова разгуливает по стране…»

Он купил газету и, войдя в ярко освещенный подъезд станции подземной железной дороги, перевернул страницу и отыскал заметку, к которой относился привлекший его внимание плакат.

Заметка гласила:

«После трех месяцев бездействия Ужас снова разгуливает по стране. Его видели вчера вечером в окрестностях Саутхэмптона. Вся округа в панике. Мистер Морден, фермер из-под Истли, сообщает следующие подробности своей встречи с этим беспощадным и ни перед чем не останавливающимся убийцей.

— Вчера, около половины одиннадцатого вечера, — заявил он сотруднику «Стандарда», — я услышал лай собак около хлева. Захватив фонарь и ружье, я вышел, думая, что лисица забралась в курятник. Переходя через двор, я услыхал страшный вой. Я побежал на этот звук, доносившийся от конуры, где сидел на цепи один из моих лучших псов. Пес был мертв: его череп был проломлен дубиной. Взведя курок, я спустил с цепи второго пса, который немедленно помчался в направлении к лугу. Я бросился за ним. Ночь была довольно светлая, и за околицей, отделявшей пастбище, я ясно увидел Ужаса. Это был человек ростом в шесть футов с лишним. Кроме светлых штанов, на нем не было ничего. Я никогда в жизни не видал такого могучего человека. По сравнению со мной он был гигант. Он замахнулся на пса, но удар пришелся мимо. Старый Джек с воем подбежал ко мне. Я прицелился и крикнул незнакомцу, чтобы он сдавался. Он стоял неподвижно. Я стал медленно приближаться к нему, держа его на прицеле. Вдруг я увидел его лицо. Это было самое страшное лицо, какое только можно себе вообразить: широкий нос, как у негра, растянутый до ушей рот и почти полное отсутствие лба. Я услышал за собой шаги моих рабочих и приблизился к Ужасу больше, чем следовало. Вдруг он ударил меня дубиной. Ружье вылетело у меня из рук и выстрелило при этом. Я думал, что мне пришел конец, так как другого оружия у меня не было. Когда он поднял обеими руками свою тяжелую дубину, я замер от страха. Но он почему-то передумал и пустился бежать с невероятной скоростью через поля к Хайтон Роуд.

Замечательно, — продолжала газета уже от себя, — что полиции не удается поймать этого страшного человека, угрожающего безопасности населения. Шесть убийств за последние три года приписываются этому неведомому дикарю, который беспрепятственно блуждает с одного конца страны на другой и ускользает от самых ловких полицейских».

За этим следовал перечень жертв Ужаса.

Доктор сложил газету. Пожалуй, решил он, лучше не возвращаться домой пешком, как он собирался. Он подозвал такси. На полпути домой, раздумывая о приезде юной американки и о том странном деле, которое привело ее в Европу, доктор вдруг инстинктивно почуял какую-то опасность. Обернувшись, он посмотрел в заднее окошечко автомобиля.

Немного позади за ним следовал зеленый автомобиль.

Глава 4

Человек у двери

Полная луна плыла в небе. Ночь была тяжелая, душная.

Гвенда в легком халатике сидела у окна своей темной комнаты, выходившей окнами на Пэл-Мэл, и раздумывала о своих последних переживаниях. Ей казалось, что она начала хорошо. Доктор ей понравился. Она поняла, что нашла в нем могучего союзника. Тем не менее у нее были основания беспокоиться.

Кто следовал за ними?

Гвенде не хотелось вовсе спать, хотя в то утро она и встала очень рано, и была на палубе парохода еще задолго до того, как показался английский берег.

Она зажгла свет, взяла принесенные ей английские газеты и стала изучать их с интересом профессиональной журналистки. По сравнению с американскими, они показались ей удивительно скучными.

Вдруг ей бросился в глаза один заголовок, и она прочла историю Ужаса. Читая, она невольно вздрогнула. Было в этом описании зловещего явления что-то особенно страшное для нее.

Поспешно отложив в сторону газету, Гвенда открыла чемодан и достала более спокойное чтение. Заперев дверь, она сбросила с себя халат и легла в постель.

Целый час она тщетно пыталась сосредоточиться на чтении. Часы на церкви пробили час, когда она, наконец, отказалась от этой попытки и, положив книгу на ночной столик, потушила свет и приготовилась спать. Она слышала, как часы пробили половину второго, потом два, и после этого, должно быть, задремала. Сквозь сон она услышала, как било три, и внезапно проснулась. Но пробудил ее не бой часов, а сознание опасности.

Присев на постели, она прислушалась, но сперва не услышала ничего. Потом до нее долетело глубокое неравномерное дыхание. Звук этот доносился не из комнаты, а из коридора. Она в одно мгновение выскочила из постели и подошла к двери. Опять до нее долетел тот же неописуемый звук. Может быть, кому-нибудь внезапно стало дурно?

Она положила руку на ручку двери и при этом чуть не упала в обморок: ручка двери медленно повернулась в ее руке. Кто-то старался войти в ее комнату из коридора.

Секунду она стояла, затаив дыхание и прислонившись к стене. Сердце ее громко колотилось.

— Кто там? — прошептала она.

Ответ был неожиданный. Чье-то тяжелое тело навалилось на дверь, и та затрещала.

Гвенда стояла, замерев от ужаса. Вдруг через замочную скважину раздался глухой голос:

— Открой дверь, чертовка! Это король Бонгинды. Повинуйся!

Голос был хриплый, гортанный.

Вдруг Гвенда поняла. Кровь отлила от ее щек. Ужас! То самое чудовище, которое наводит ужас на страну, огромное, отвратное страшилище!

Может быть, она стала жертвой страшного кошмара. На дверь снова надавили. Гвенда дико озиралась кругом в поисках выхода. И вдруг, посмотрев в сторону окна, она пережила второй испуг.

Из темноты показалась рука, ухватившаяся за подоконник. Вслед за рукой показалась голова. Луна осветила блестящую лысину, Гвенда увидела два блестящих глаза. Через секунду он был уже в комнате.

Глава 5

Мистер Локс

Гвенда не закричала и не упала в обморок. Оглянувшись, она с храбростью, которой не подозревала в себе, зажгла электричество. По крайней мере, этот был обыкновенный человек. Перед ней стоял высокий, несуразно сложенный мужчина, немного старше средних лет, с вытянутым морщинистым лицом и худым свисающим носом.

При виде Гвенды он разинул рот от удивления.

— Мне сказали, что эта комната пустая, — пробормотал он, потом прибавил быстро: — Я надеюсь, что не напугал вас, мисс.

Гвенда отступила к кровати и с ужасом посмотрела на дверь. Глаза мужчины быстро последовали за ее взором.

Увидев поворачиваемую ручку двери, он с облегчением вздохнул.

— Кто-то пытается войти, мисс? — прошептал он.

В ответе не было нужды. Дверь снова затряслась под напором тяжелого тела. Глаза вошедшего сузились.

— Что это? — прошептал он.

Гвенда не спрашивала его, зачем он пришел и что означал странный способ его прихода. Она знала, что кто бы ни был этот лысый человек с вытянутым лицом, он не был ее врагом и не имел злого умысла против нее.

— Это… Я не знаю… не знаю. Мне кажется, что это Ужас, — пробормотала она.

Человек от удивления снова разинул рот.

— Ужас? — переспросил он недоверчиво.

Он опустил руку в карман, и когда Гвенда увидела, что он вытащил оттуда безобразный куцый револьвер, она почувствовала такое облегчение, что готова была броситься ему на шею.

Он крадучись подошел к двери и прислушался, двумя пальцами держа ключ.

Вдруг он быстро распахнул настежь дверь и отскочил назад. Перед дверью никого не было. Он шагнул в тускло освещенный коридор. Коридор был пуст.

Он вернулся в комнату, сердито потирая лысину.

— Проворный тип, однако! — сказал он, закрывая дверь и, к удивлению Гвенды, запирая ее на ключ.

— Спасибо. Я вам очень благодарна, — сказала девушка. Пока он был в коридоре, она успела накинуть халат. — Вы, может быть, уйдете теперь?

— Простите, если я напугал вас, мисс, — сказал лысый незнакомец виновато. — Но если вы ничего не имеете против, я останусь еще немного. Ночной полицейский мог слышать этот шум и, наверное, бродит теперь поблизости.

Гвенда не старалась даже угадать, кто он такой. В голове у нее была такая сумятица, что она совершенно не могла ясно размышлять.

Этот ночной гость казался ей лишь немного менее замечательным явлением, чем тот человек-зверь, который пытался вломиться в ее комнату.

— Меня зовут Локс, но это несущественно, — сказал незнакомец. — Обычно меня называют Голди Локс. Я рассчитываю на вашу скромность, сударыня, и еще раз извиняюсь перед вами. Хотя я и не бабник, я никогда еще не обижал прекрасный пол — я хочу сказать, женщин. Я никогда не мог понять, почему они называются прекрасным полом: среди них есть столько уродок. У женщин нет никакого понятия о справедливости, их представление о равенстве вогнало бы в гроб математика. Вы никогда не читали «Биографию Джонсона» Босуэлля, мисс?

Гвенда покачала головой в недоумении. Ей хотелось истерически смеяться.

— Хорошая книга, — снисходительно продолжал Голди Локс, как будто он был ее автором. — То же можно сказать про «Жизнь Св. Иоанна Богослова» Уэсли. Богословие — мой любимый предмет. Я был предназначен церкви.

— Пожалуйста, уходите, — пробормотала Гвенда. — Я вам очень благодарна за то, что вы появились в тот момент, но… я хочу, чтобы вы ушли.

Он ничего не ответил, только посмотрел снова в окно, потом отворил шкаф в стене. Очевидно, отель «Чаттертон» был ему знаком. В шкафу на крючке висела длинная смотанная веревка. Гвенда смутно припомнила, что, выходя, горничная сказала что-то о приспособлении для выхода на случай пожара.

Мистер Локс снял веревку с крючка, ловко привязал один конец к ножке кровати, а другой спустил в окно. Потом с легким поклоном он вскочил на подоконник.

— Будьте любезны, пожалуйста, втянуть веревку, когда я спущусь, — сказал он. — Я отправляюсь всего лишь на балкон первого этажа. И, пожалуйста, смотайте снова веревку и спрячьте ее в шкаф. Не упоминайте о том, что вы видели меня, пожалуйста. Я буду вам премного благодарен, мисс.

Девушка почти машинально выполнила его инструкции.

Солнце светило ей прямо в лицо, когда горничная постучала в дверь. Гвенда поспешно вскочила с постели и отворила дверь.

— Я надеюсь, вы спали хорошо, мисс? — вежливо спросила горничная, проходя в ванную и отворачивая краны.

— Нет, я спала плохо.

— Вы слышали шум ночью, мисс?

Гвенда ничего не ответила.

— Я хочу сказать: вы не слышали ничьих шагов?

Ужасные вещи творились ночью в отеле, — продолжала болтливая девица. — У герцогини Липорт пропали все ее бриллианты. Какой-то отельный вор забрался в ее комнату около двух часов ночи. Полиция полагает, что он прятался в отеле. Я надеюсь, у вас ничего не пропало, мисс?

— Ничего, — сказала Гвенда, к которой вернулся голос.

Когда горничная вышла, Гвенда встала и заперла на ключ дверь. Из-под подушки она вытащила куцый револьвер, который оставил Голди Локс. Она спрятала его в чемодан.

К своему удивлению, она обнаружила, что питает большую нежность к отельным ворам.

Глава 6

Мистер Селби Лоу

Селби Лоу лениво, вразвалку спускался по широким низким ступеням лестницы своего клуба в Пэл-Мэл, застегивая на ходу безукоризненные желтые перчатки. Это был высокий человек, лет около тридцати, смуглый, с дерзкими карими глазами, которые при малейшем вызове раздражающе всматривались в человека, и с небольшими черными усиками. Подбородок у него был закругленный, как у женщины, и в очертаниях рта была обманчивая капризность, усугублявшая его женственность.

Молодой американец, поджидавший на противоположном тротуаре, с удовольствием хихикнул, так как элегантность Селя Лоу была неиссякаемым источником веселья для него. А в это утро Лоу был особенно наряден. Длинная визитка сидела на нем великолепно, серый замшевый жилет с белой каемкой, брюки с идеально ровной складкой, лакированные ботинки и безукоризненный цилиндр — все это было как с иголочки.

— Я думал, что ты не видишь меня, — сказал Билль Джойнер. — Боже мой! Как ты нарядился сегодня, Сель! В чем дело? Свадьба?

Селби Лоу не ответил. Вставив в глаз монокль в золотой оправе, он пошел в ногу со своим приятелем. Вдруг он заговорил:

— Аскот[Место, где раз в год летом происходят скачки, на которых бывает весь лондонский высший свет.], старина, — сказал он. — Ты еще спал, когда я вышел из дома.

Билль Джойнер изобразил удивление на своем лице.

— Я не знал, что ты играешь на скачках.

— Я и не играю. И я терпеть не могу уезжать из Лондона, но команпурский раджа Джам Сагиб сегодня в Аскоте; он крупная фигура на северо-западной границе Индии, и я должен смотреть, чтобы ничего не пропало из его фамильных жемчугов. Он носит на себе украшений этак на миллион долларов… А вот и злосчастный мистер Тиммс.

Мистер Тиммс переходил улицу, чтобы перехватить их. Даже если бы Билль Джойнер не знал его, он угадал бы его профессию: у мистера Тиммса на лице было написано, что он полицейский инспектор.

— Слышали, Лоу? Ужас снова появился. Пытался вломиться в дом судьи Уоррена.

Напускное равнодушие мистера Лоу мгновенно испарилось.

— Когда? — быстро спросил он.

— Позавчера ночью. Судья рассказал лишь вчера вечером. Я пробовал телефонировать вам, но вас не было дома. Местная полиция устроила погоню, но безуспешно. Только следы автомобильных шин… Судя по следам вытекшего бензина, автомобиль оставался на месте довольно долго.

— Судья видел его?

Тиммс поджал губы.

— Он говорит, что да, но мне сдается, что старик был напуган и многое вообразил. Он собирался ложиться спать и был уже в пижаме. Ночь была теплая, и одно из окон спальни было отворено. Он отворил второе и выглянул в него. Была полная луна и, по его словам, было светло почти как днем. Вдруг на расстоянии какого-нибудь фута от себя он увидел это чудовище. Обнаженный по пояс, с лицом, обращенным прямо к нему, Ужас взбирался по стене, увитой плющом. Судья говорит, что он едва не лишился чувств от страха, и это звучит правдоподобно. Описание, которое он дал, сходится с другими: коротко остриженные волосы, широкое негритянское лицо, огромный рот, маленькие глазки и никакого лба. И руки!.. Судья говорит, что руки эти показались ему нечеловеческими. По размерам они больше похожи на ноги и страшно мускулистые…

Селби задумчиво теребил свои усы.

— Где живет судья Уоррен? — спросил он.

— В Таддингтон Клоз, около Уинчестера, — ответил Тиммс. — Это, в сущности, первый общественный деятель, на которого нападает это существо. Это только показывает…

— А где судья заседает — в Уинчестере?

Тиммс кивнул.

— И, как всегда, следы автомобильных шин, — задумчиво продолжал Селби, — и обязательные слова о Бонгинде. Спасибо, мистер Тиммс. Вы ведь, вероятно, приставили охрану к судье?

— Трех человек. Но я не думаю, чтобы его стали снова тревожить.

— Я тоже не думаю, — рассеянно сказал Селби, — если только… но это все так ужасно сложно, мой милый Тиммс! Мой бедный ум тщетно пытается разрешить проблему, которая, должно быть, кажется вам очень простой.

— Я бы не сказал этого, — заметил польщенный Тиммс. — Конечно, это подтверждает рассказ фермера из Истли. Истли ведь в каких-нибудь 15 милях от Уинчестера.

— Замечательно! — воскликнул с сияющим лицом Селби. — Мне бы никогда не пришло в голову это совпадение. У вас совершенно замечательный ум, Тиммс. До свидания.

Селби и Джойнер шли молча, пока глазам их не предстал огромный дом Трест Билдингс.

— Билль! — сказал вдруг Селби. — Этот неопрятный туземец, я говорю о госте судьи Уоррена, начинает действовать мне на нервы. Мне ужасно хочется поймать этого человека и мне нужен предлог. Сейчас я не могу заняться им, так как имею дело только с международными мошенниками, пропавшими миллионерами и другими субъектами, относящимися к компетенции министерства иностранных дел. Но так как я принадлежу к тем людям, которые счастливы только тогда, когда делают чью-нибудь чужую работу, то как только я отправлю в безопасное место своего раджу, я отправлюсь к судье Уоррену за сведениями.

— Но ведь ты больше, чем кто-либо в Лондоне, знаешь о ворах и иных преступниках, Сель! — запротестовал его спутник.

— Согласен. Но считается, что я не должен знать. Если тебе когда-либо выпадет несчастье стоять во главе какого-нибудь правительственного департамента, ты узнаешь, что знать что-нибудь о вещах, которые тебя не касаются, есть непростительный грех.

Он посмотрел на классический фасад Трест Билдингс.

— Полезай в свою нору, заяц! — весело сказал он и, попрощавшись с Джойнером кивком головы, удалился.

Глава 7

Визит к адвокату

Билль Джойнер нехотя вошел в мраморный вестибюль здания. В такой день не тянуло к работе. Голубое небо, шорох деревьев, быстрые автомобили, пролетавшие в западном направлении, увозя в Аскот элегантных мужчин и женщин, — все это манило его к соснам и зеленым холмам Баркшира. Он со стоном вошел в лифт и поднялся на четвертый этаж, где была расположена его скромная контора.

Надпись на стеклянной двери гласила: «Б. Джойнер, присяжный поверенный, Соед. Штаты».

Билля Джойнера действительно звали Билль. Так он был окрещен по капризу родителей. Он был полноправный присяжный поверенный. Но был у него и другой талант, о котором ничего не знали гордившиеся им родные. Он пользовался большим успехом как автор любовных романов.

Билль Джойнер был плохим адвокатом. Благодаря терпению и усидчивым занятиям он, в конце концов, выдержал необходимые экзамены, но после этого закон продолжал оставаться мертвой буквой для него. У него были целые полки, уставленные учебниками права. Он мог бы, при известном упорстве, дать совет по какому-нибудь запутанному юридическому вопросу, но это было бы для него тяжелым трудом, и за верность консультации нельзя было ручаться. Билль ненавидел законы и их применение. Писание любовных романов, напротив, увлекало его, и когда спрос на его романы возрос и постоянный доход стал расти, он бросил все попытки добывать свой хлеб юридической практикой. И хотя, по некоторым соображениям, вынужден был сохранить свою контору, он смотрел на всякого человека, который присылал ему клиента, как на своего заклятого врага.

Только один человек в Лондоне знал, что он и есть Присцилла Фэрлорд, автор «Пылающих сердец», или что Мэри Джэнет Кольбрук, страстный роман которой «Разлука перед алтарем» был едва ли не самой модной книгой, носит брюки и курит трубку. Но благодаря своему успеху, он имел возможность снимать вместе с Селби Лоу квартиру на Керзон-стрит, мог позволить себе роскошь иметь небольшой автомобиль и не слишком большой расход на содержание конторы.

Он отворил дверь в небольшую прихожую. Находившийся в ней мальчик поспешно спрятал за спину папиросу и заявил Биллю, что его ждет посетительница.

— Дама? — спросил пораженный Билль. — Кто она такая?

— Я не знаю, кто она, сэр, но только она американка. Я понимаю по-американски.

Билль не стал вдаваться в обсуждение лингвистических дарований своего «клерка». Он поспешно открыл дверь в кабинет. Девушка, стоявшая у окна, с улыбкой обернулась. При виде ее у Билля захватило дыхание. Он никогда не видел столь восхитительно красивой девушки.

— Вы мистер Джойнер? — спросила Гвенда.

Казалось, она была удивлена и немного разочарована.

Билль догадался, что она ожидала увидеть человека, который гораздо больше соответствовал ее представлению об адвокатах.

— Увы, это я, — сказал он.

Она рассмеялась.

— А вы не мисс Гвенда Гильдфорд? — вдруг спросил Билль. — Мой дядя писал о вас.

Она кивнула.

— Великий Боже! Неужели вы не получили моего письма? Я написал вам на пароход.

Гвенда покачала головой.

— А это было что-нибудь важное? — с тревогой спросила она.

— Я думаю, — мрачно сказал Билль. — Мой дядя написал мне, что вы собираетесь советоваться со мной как с адвокатом. Я в своем письме рекомендовал вам обратиться к Тремлоу. Кажется, я просил вас также не разоблачать дяде мой низкий обман. Дело в том, мисс Гильдфорд, что на свете нет адвоката хуже меня.

Она снова рассмеялась, но он заметил разочарование на ее лице.

— Правду говоря, мне нужен не столько юридический, сколько человеческий совет.

Гвенде было гораздо легче говорить с Биллем Джойнером, чем с доктором. Он был ее соотечественником и ближе к ней по возрасту, и поэтому ей легче было довериться ему. Билль слушал, не перебивая, пока она рассказывала про пропавшего Оскара Треворса и читала таинственное шифрованное письмо.

— Я могу помочь вам, — сказал, наконец, Билль. — Вы должны познакомиться с Селби Лоу. Это указание на Бонгинду действительно странно. Вы уверены, что доктор называл Бонгинду?

Гвенда кивнула.

— Я бы хотел поговорить с ним, — задумчиво сказал Билль. — У него бюро на этом же этаже.

— Он говорил об этом, — заметила Гвенда. Она поняла теперь, почему доктор улыбнулся, когда речь зашла о юридических талантах Билля Джойнера. — Мне тоже кажется странной Бонгинда, но разве вы видите в этом что-нибудь особенное?

— Еще бы, — сказал Билль. — О ней всегда говорит Ужас.

Увидев, как девушка побледнела, Билль сейчас же раскаялся.

— Простите. Я не знал, что вы уже слышали о нашем пугале…

— Ужас! Это… это объясняет…

И она, запинаясь, бессвязно рассказала ему о своем ночном приключении, о шуме, который она слышала, о чьей-то попытке вломиться к ней в комнату и о спасительном появлении вора.

— Я уверена, что это был вор, — сказала она.

— Какой он был с виду? — полюбопытствовал Билль.

Гвенда покачала головой.

— Я не могу вам этого сказать. Странно, ведь правда, что мне приходится скрывать такую тайну? Но он был так любезен, так внимателен, так услужлив… — Она вздрогнула при воспоминании о своем ужасном переживании.

— Я думаю, Селби Лоу может вам помочь, — сказал задумчиво Билль. — Как долго вы останетесь в Лондоне?

— Я не знаю. Может быть, около месяца. Я собираюсь проехать в Париж.

— Около месяца? — Он потер подбородок, и его голубые глаза серьезно взглянули на нее. — Вы же не останетесь месяц в этом отеле, мисс Гильдфорд?

Ему пришел в голову план.

— У нас с Селби есть дом на Керзон-стрит. Его содержит бывший дворецкий, который сдает три этажа. Комнаты над нами свободны. Я сниму для вас это помещение. Можете не беспокоиться: на третьем этаже живет богомольная дама, а жена дворецкого — образец приличия и почтенности.

— Право, мистер Джойнер… — начала протестующе Гвенда, но он уже схватил телефонную трубку и назвал номер, прежде чем она смогла что-нибудь сказать.

— Может быть, я и плохой адвокат, — продолжал Билль, окончив телефонный разговор, — но я хороший племянник. Дядя Джон велел мне заботиться о вас. Боюсь, что о вас придется больше заботиться, чем вы воображаете. — Он посмотрел на часы. — Если вы подождете здесь, я пройду к доктору Эвершаму и поговорю с ним.

Доктор Эвершам был у себя в приемной, когда Билль вошел. На счастье Билля, он не был занят. Джойнер знал его в лицо и изредка здоровался с ним, встречаясь в лифте или на площадке.

— Доброе утро, мистер Джойнер. Вы видели вашу клиентку? — спросил доктор, вставая и пожимая руку своему гостю.

— Да, видел, — сказал Билль серьезно, — и я пришел переговорить с вами о ней. Она рассказала мне о вашем разговоре вчера вечером, в частности, об Оскаре Треворсе, и что вы сообщили ей о его фантастических притязаниях на трон Бонгинды. Она не ошиблась?

Доктор покачал головой.

— Вы уверены, что речь шла о Бонгинде, доктор?

— Совершенно уверен, — сказал Эвершам.

— Вы слышали об этом сумасшедшем существе, которое народ зовет Ужасом?

— Да, я вчера читал о нем. Воображаю, как неприятно встретиться с ним ночью? А что? Какое отношение это имеет к мистеру Треворсу?

Арнольд Эвершам стал ходить по комнате, засунув руки в карманы и опустив голову на грудь.

— Невероятно, — сказал он, наконец, как бы про себя. — Но это не может быть Треворс.

— А каков Оскар Треворс из себя?

Эвершам был так погружен в свои мысли, что не слышал этого вопроса. Вдруг он встрепенулся.

— Треворс? Он немного ниже среднего роста, довольно худой и щуплый и хореик.

— Хореик? — недоуменно переспросил Билль.

— Это медицинский термин, обозначающий человека, страдающего непроизвольным подергиванием лица и губ — своего рода зачаточной пляской святого Витта. Это был один из симптомов его нервной болезни.

— Он не был похож на Ужаса? — спросил Билль.

— Нисколько, — категорически заявил доктор. — Судя по описаниям, которые я читал в газетах, это человек огромного роста, широкоплечий и очень сильный. К тому же он черный. Мистер Треворс очень бледный человек со светло-голубыми глазами. Я могу сообщить вам эти подробности, потому что я никогда не забываю внешность своих пациентов. Вы уверены, что Ужас — я употребляю это немного мелодраматическое обозначение, потому что я не знаю другого, — вы уверены, говорю я, что он упоминал о Бонгинде?

— В этом нет никакого сомнения, — сказал Билль. — Он называет себя королем Бонгинды и оправдывает свои нападения на людей тем, что они-де изменники этому его мифическому государству. Кроме того, этот самый господин посетил вчера мисс Гильдфорд.

Доктор круто обернулся.

— Что вы хотите сказать? — спросил он.

Билль в нескольких словах рассказал об ужасных минутах, пережитых девушкой, опустив лишь упоминание о ночном воре.

— Я не верю, чтобы это был он, — сказал доктор Эвершам, качая головой. — Она видела его?

— Нет, но она убеждена, что это был он.

Эвершам закусил губу.

— Я, право, не понимаю, — сказал он. — Конечно, это мог быть какой-нибудь пьяный, который ошибся комнатой. Но все же… — Он нахмурился. — Мне кажется, мисс Гильдфорд лучше съехать из отеля. Все это может легко объясниться, но я был бы спокойнее, если бы она не подвергала себя снова подобным испытаниям.

Билль улыбнулся.

— Я сказал ей совершенно то же самое, доктор. Я убедил ее переселиться к Дженингсам, на Керзон-стрит. У Дженингса первоклассный пансион. Он, кажется, знает вас — по крайней мере, говорил о вас раз или два.

Доктор кивнул утвердительно.

Билль возвратился к девушке и сообщил ей, что доктор одобрил его план.

— Вы покинете ваш отель сегодня же, мой молодой друг, и не будете разгуливать по Лондону без провожатого.

Для Билля его дневной труд был окончен. Недописанный рассказ не вызывал в нем угрызений совести, и он спокойно надел шляпу, собираясь проводить девушку до отеля.

Когда они дошли до площадки второго этажа, дверца лифта резко распахнулась, и какой-то человек быстро вышел и направился через площадку к двери, надпись на которой гласила:

«Маркус Флит, финансист».

Билль внезапно почувствовал, что его руку сильно сжали.

Полуобернувшись, он увидел, что девушка пристально смотрит вслед вышедшему из лифта человеку.

— В чем дело? — спросил он.

— Ничего, — ответила Гвенда немного неуверенно. — Ничего. Просто я разнервничалась.

Она не сказала ему, что человек, вышедший из лифта, был Голди Локс, ночной вор и странствующий рыцарь.

Глава 8

Сделка с бриллиантами

Мистер Локс затворил за собой дверь, подошел к конторке и, облокотившись на нее, весело поклонился девушке, сидевшей за единственным столом в небольшой комнатке.

— Маркус у себя? — спросил он, весело смотря на девушку сквозь очки в золотой оправе.

— Не знаю, я посмотрю.

— Посмотрите, — добродушно сказал мистер Локс. — Скажите ему, что маркиз Мэгвилль пришел осмотреть королевские драгоценности. У вас нет никакого чувства юмора, — прибавил он грустно. — Печально видеть такую очаровательную молодую девицу, как вы, лишенной всякого чувства юмора. Улыбнитесь, Дафна!

Девушка огрызнулась и вышла через обитую коленкором дверь.

Мистер Локс закурил сигару и с любопытством осмотрел комнату, как будто он видел ее впервые.

Вскоре девушка вернулась.

— Мистера Флита можно видеть, — отрезала она и откинула дверцу в конторке.

Мистер Локс очутился в просторной, роскошно обставленной комнате. Стены были обиты дорогой деревянной обивкой. У письменного стола в стиле ампир сидел человек, которого Голди Локс хорошо знал. В его темной, в общем, одежде бил в глаза яркий галстук.

Маркус Флит был весь какой-то гладкий. Зачесанные назад гладкие волосы цвета воронова крыла, гладкие полные белые руки с огромным перстнем на одном пальце, гладко выбритые щеки. Его заспанные глаза недружелюбно взглянули на вошедшего.

— Доброго утра, Локс. Что вам нужно?

— Денег, — сказал тихо Локс и, не дожидаясь приглашения, взял у стены стул и придвинул его к столу.

— Послушайте, Локс, не будьте нахальны с моей секретаршей. Она и без того ненавидит вас. Мне это не нравится. Она бесится каждый раз, как вы приходите, и потом целый день не может забыть.

— Возьмите себе другую, — предложил Локс, широко улыбаясь.

— Есть и другой способ, — сказал Флит многозначительно. — Предложить вам больше не являться сюда.

— Я бы не обратил ни малейшего внимания на подобное предложение, — сказал мистер Локс спокойно. — Вы — финансист, я — финансист. Мы должны ладить. Для этого и существует ваша контора, Маркус. Для этого вы и сидите тут целыми днями.

— Вчера ночью произошла кража в отеле «Чаттертон». У герцогини Липорт пропали ее бриллианты, — сказал, помолчав, Флит.

Локс ничего не ответил, но осторожно запустил руку в карман и вынул оттуда большой и громоздкий пакет, завернутый в шелковый платок. Положив пакет на стол, он стал медленно его разворачивать.

Внутри была толстая прослойка ваты, затем следовала белая и синяя бумага, тщательно завернутая. Локс развернул ее и обнаружил новый слой ваты.

Маркус Флит равнодушно наблюдал за ним, пока он разворачивал пакет.

— Вот они! — сказал с восхищением мистер Локс. — Какие чудесные! Какая красота! Здесь их на 12 000 фунтов стерлингов, то есть на 60 000 долларов! Кстати, курс подымается. Вы не видали утренних газет? Нет? Меня удивляет финансист, не читающий утренних газет. 12 000 фунтов, а я прошу всего 1000? Вы наживете 1200 процентов прибыли почти без всякого риска. «Все чудеса и богатства — мои»… Вы никогда не читали Браунинга? Лично я предпочитаю Босуэлля. Я читал его оба раза, когда сидел в Дартмуре, а также «Житие Святого Павла» Уэсли.

— Мне не нужны бриллианты. Я не желаю иметь с вами никакого дела, Локс, — решительно заявил мистер Флит. — Можете завернуть их и унести. Не будь вы моим другом, я бы послал за полицией.

Он посмотрел на блестящие камни, разложенные на столе, и поморщился.

— Они плохой воды к тому же. Наши древние семьи не имеют хороших драгоценностей. Даже заплатив вам сотню, я бы ограбил себя.

— Попробуйте сделать это для разнообразия, — предложил Локс.

Маркус Флит медленно поднялся, подошел к сейфу в стене, открыл его и вытащил пачку американских кредиток. Отсчитав 500 долларов, он остановился.

— Не скупитесь, — сказал Локс.

— Я прибавлю сотню на счастье.

— Плохое счастье будет для меня, если вы прибавите только сотню. 5000 долларов — моя крайняя цена.

Маркус Флит забрал кредитки со стола, сложил их и обкрутил резинкой.

— До свидания, Локс. Можете больше не приходить.

Локс молча смотрел, как Флит подошел к сейфу. Взявшись за дверцу сейфа, Флит обернулся.

— На тысячу долларов можно очень много сделать, — сказал он.

— Пять тысяч! — отрезал вор. — Выражение его лица и манеры, до сих пор добродушно-веселые, переменились. — Бросьте эту торговлю. Я не ковер вам продаю. Пять тысяч, или запирайте ваш сейф, жила вы этакий!

Казалось, Флит решил поймать на слово: он захлопнул дверцу сейфа.

— Три тысячи, — сказал он медленно.

Но Локс уже собирал свои камни.

Флит со вздохом отворил снова дверцу сейфа, отсчитал несколько бумажек и бросил их на стол.

Локс перестал заворачивать камни и принялся считать бумажки.

— Эй, грабитель, двух не хватает.

— Когда я положил на стол, было пять тысяч, — проворчал Флит, доставая две сотенные бумажки, которые он скрыл у себя на ладони. — Мне нет от вас никакой выгоды, Локс. Я оказываю вам дружескую услугу.

Он ловко завернул камни, сунул их в конверт и, спрятав конверт в сейф, запер последний. Не успел он это сделать, как звонок в углу комнаты дважды позвонил.

Флит метнул гневный и подозрительный взгляд в сторону своего посетителя.

— Что это значит, Локс? Донос? Если да, клянусь Богом, я доберусь до вас.

— Ничего подобного, — ответил Локс, угадав смысл предостережения. — У меня великолепное алиби.

Времени продолжать разговор у них не было.

Дверь отворилась, и вслед за сердитой секретаршей вошли два человека.

— Доброе утро, мистер Флит, — сказал инспектор Тиммс и с преувеличенным удивлением прибавил: — Как, и старина Локс здесь? Как поживаете, Локс? Как идет бриллиантовая торговля? Я не видел вас с тех пор, как гостил у моей приятельницы, герцогини Липорт, на прошлой неделе.

— А я и не знал, что вы так высоко летаете, — сказал ничуть не смущенный Локс. — Что касается алмазов, то я не держал их в руках с тех пор, как бросил ремесло стекольщика.

При первой же тревоге Локс вытащил деньги из кармана и уронил их в открытый ящик письменного стола.

Флит видел это краем глаза. Он заметил также, с какой ловкостью Локс захлопнул ящик ногой.

— Я буду с вами совершенно откровенен, Локс, — сказал Тиммс. Он принадлежал к тупым, честным полицейским, которые редко выдвигаются в первые ряды. — Я выслеживал вас все утро. Вы живете на Саутдаун-стрит в Ламбете. Вчера ночью вы не были дома, и тогда же у леди Липорт пропали ее драгоценности на 12 000 фунтов стерлингов. Мы обыскали вашу квартиру. Сегодня утром вы не имели возможности сбыть краденое, за это я ручаюсь.

— Ни возможности, ни желания, — укоризненно сказал Локс. — Я удивляюсь вам, инспектор. Вчера ночью я не был дома, потому что страдаю бессонницей и не мог заснуть.

— Может статься. Но все же я отведу вас в участок и обыщу, — сказал Тиммс.

— Обыщите меня здесь, — с невинным видом предложил Локс и привычным жестом развел руки.

Тиммс колебался немного, потом, шагнув вперед, стал шарить руками по всему телу Локса.

— Здесь ничего нет, — сказал он. — Но я и не ждал, что будет. Выверните ваши карманы.

Содержимое карманов мистера Локса было выложено на стол и тщательно осмотрено.

Тиммс оглянулся.

— У меня есть приказ об обыске, мистер Флит. Это очень неприятная обязанность, но я должен ее выполнить.

— Обыск у меня в конторе? — возмутился Флит. — Вы превышаете вашу власть, инспектор. Это чудовищно! Неужели вы думаете…

— Я думаю, что Локс мог схоронить свою добычу здесь без вашего ведома, — успокоительно заметил Тиммс. — Против вас я ничего не имею. Конечно, такой человек, как вы, может ничего и не знать об этом. Но Голди очень ловкий парень.

— Льстец, — сказал довольный Голди.

— Если у вас есть приказ, — сказал с видимой покорностью Флит, — я должен подчиниться, но я напишу министру внутренних дел. Это позор.

Инспектор Тиммс, как благоразумный и опытный человек, не стал спорить. Он быстро осмотрел ящики стола, потом спросил:

— Есть у вас ключ от этого сейфа?

Флит, не говоря ни слова, вытащил ключ из кармана и передал его инспектору.

На секунду у Локса похолодело сердце. Он подошел вслед за инспектором к стене и стал следить, как тот открывает сейф.

Если не считать нескольких счетоводных книг, сейф был пуст. В нем не было ни денег, ни драгоценностей.

Локс с трудом сдержал готовившееся вырваться у него восклицание удивления.

— Ничего, — сказал Тиммс. — Прошу прощения, мистер Флит, за доставленную вам неприятность, но я почти уверен, что бриллианты украл Локс, и я также уверен, что они были у него с собой, когда он выходил из дому сегодня утром. Один из моих людей видел его раздутый карман, но сообщил мне слишком поздно.

— Я ничего не знаю об этом негодяе! — воскликнул с жаром Маркус. — Я только знаю, что я, почтенный коммерсант, гражданин Сити, пользующийся самой лучшей репутацией в Лондоне, стал жертвой грубого полицейского насилия. Вы еще услышите об этом, инспектор.

Тиммс дал ему выговориться, потом сказал:

— Я не арестую вас, Голди. Это удовольствие еще предстоит вам. Нам по дороге?

— Я предпочитаю остаться и поговорить с настоящими господами, — ответил Локс.

Когда наружная дверь закрылась за полицейским, Флит напустился на своего посетителя.

— Свинья! — прошипел он. — Ты должен был знать, что они выслеживают тебя, старый болван! Привести их прямо ко мне, собака!

— Меня так часто сравнивали с домашними животными, — устало заметил Локс, — что ваши слова не могут обидеть меня. Если вы разрешите, я заберу свои пять тысяч.

И, не дожидаясь разрешения, он вытянул ящик стола, собрал бумажки и сунул их себе в карман.

— Об одном я бы хотел спросить вас, Маркус, прежде чем уйти. Как вы сварганили дело с сейфом? Это было действительно ловко…

— Убирайся! — проревел Флит с искаженным от злобы лицом. — Убирайся и не приходи больше сюда.

Мистер Локс отвесил легкий поклон. У него был вид человека, которого вежливо просят удалиться.

Выйдя в первую комнату, где сидела злая девица, он улыбнулся и приподнял шляпу:

— Удаляюсь, — сказал он. — Я бы хотел остаться и поболтать с вами. Хотите позавтракать со мной как-нибудь?

Вместо ответа она вытолкала его за дверь.

— Ну, и характер! — пробормотал мистер Локс, резво сбегая вниз по лестнице.

Ему нравились женщины с норовом.

Глава 9

Знакомство с Селби Лоу

Мистер Селби Лоу вернулся из Аскота такой же спокойный, ровный и приглаженный. Повесив на вешалку в передней свой цилиндр, он прошел в гостиную.

— Джам потерял на скачках двести фунтов, — сказал он, снимая плотно облегавшую его визитку и одевая коричневую бархатную куртку, висевшую на вешалке за дверью. — Наверное, вернувшись к себе, прикажет кого-нибудь казнить.

— А у нас новая соседка, — сказал Билль.

— Это сенсационная новость. Ты должен был подготовить меня.

Селби принялся набивать трубку.

— Дженингс уже давно угрожал сдать второй этаж. Интересная?

— Самая красивая девушка, какую я когда-либо видел, и одна из самых храбрых! — восторженно сказал Билль. — Замечательная девушка, Сель.

Селби устало закрыл рукой глаза.

— Оставим в покое превосходные степени, — сказал Селби, опускаясь в кресло и нажимая звонок. — Я хочу чаю. Для такого сыщика, как я, чай — настоящее вдохновение. Все самые лучшие сыщики в романах нюхают кокаин. Я предпочитаю чай.

— Она племянница Оскара Треворса, — сказал Билль.

Селби Лоу выпрямился в кресле.

— Племянница Оскара Треворса? — переспросил он. — Господи!

Билль с удивлением посмотрел на своего приятеля.

— Ты знаешь об Оскаре Треворсе?

— Да, я знаю об Оскаре Треворсе, — спокойно сказал Селби, — зачем она здесь?

— Она приехала разыскать его. Мисс Гильдфорд работает в сакраментской газете. Она уже много успела пережить, хотя и пробыла в Лондоне меньше суток.

— Ужас, конечно? — неожиданно спросил Селби.

Билль удивленно посмотрел на него.

— Да, кто-то пытался вломиться в ее комнату вчера ночью. Но откуда ты знаешь…

Селби Лоу нетерпеливо перебил его:

— Ты привез ее сюда? Великолепно! Я думал, что она еще в отеле. Привезя ее сюда, ты сделал первую разумную вещь в своей жизни. Ты говоришь, она на втором этаже? — Селби продолжал, как бы говоря сам с собой: — Два окна сзади, три спереди. Одна лестница и та проходит через нашу комнату. С крыши нет хода. Окно на лестнице забито. Хорошо. Мне кажется, ты не мог выбрать лучшего места, Билль.

Прежде чем Билль успел выразить свои чувства, Селби продолжал:

— Я видел судью Уоррена в Аскоте. Как я и ожидал, он родом из Австралии. Тебе не приходило в голову, что большинство жертв Ужаса — австралийцы? Паркер, который был задушен на улице Лондона, был австралийский адвокат. Уэнтон, изувеченное тело которого было найдено на берегу моря под самой скалой Бичи Хэд, был тоже из Австралии — австралийский помещик, переселившийся в Англию. Он вышел на прогулку однажды вечером и больше не возвратился.

— Стальман не был австралиец, — вставил Билль.

— Верно, он не был австралиец, — медленно сказал Селби. — Он был старый уважаемый издатель, 16 лет проживший из-за болезни на юге Франции. Он был убит в тот самый день, когда вернулся в Англию. Но если ты переберешь все случаи, то увидишь, что большинство были австралийцы, люди, занимавшие какое-нибудь видное положение. Двое были мировые судьи, один — коннозаводчик.

— Уоррен дал тебе какое-нибудь объяснение?

Селби покачал головой.

— Нет, но я и не ожидал от него объяснения. Он очень хороший человек, заслуживший на месте репутацию своей человечностью. Не думаю, чтобы у него был хоть один враг на свете.

В течение десяти минут ни один звук не нарушал тишины в комнате. Селби задумчиво потягивал свою трубку, устремив глаза на ковер. Вдруг он сказал:

— Приведи сюда свою красавицу. Я умираю от желания пить.

Он позвонил еще раз.

Десять минут спустя стол был накрыт для чая. Селби, снова надевший визитку, стоял спиной к камину и задумчиво глядел на большую картину Доре. В это время дверь отворилась и вошла девушка.

Селби понравился ей с первого взгляда — несмотря на его щегольскую внешность, на его дерзкое выражение, на какое-то почти брезгливое пожатие его руки. Он был похож на тех англичан, о которых она читала: типичный франт с моноклем в глазу.

— Рад познакомиться с вами, мисс Гильдфорд, — сказал он. — Я надеюсь, вы останетесь здесь некоторое время?

— Я уезжаю завтра в Париж.

— Не думаю, чтобы это было целесообразно.

Он сказал это так естественно, что она не сразу ощутила дерзость его замечания. Он знал решительно всех и принадлежал к тем людям, которые могут рассказывать о других людях, не обижая и не надоедая слушателю. Постепенно и деликатно он перевел разговор на ее дядю и еще более осторожно — на ее собственные переживания.

— Даже сейчас я не могу поверить, что это не был кошмар, — сказала Гвенда.

— А кто был человек, вошедший через окно? — небрежно спросил Селби.

— Не знаю. Я думаю, что это был вор, то есть я даже знаю это, — откровенно заявила она. — Но это был очень милый вор, мистер Лоу, и если вы попросите меня описать вам его, я откажусь.

Селби улыбнулся еле уловимой улыбкой.

— Совсем милых воров мало на свете.

Его перебила величественная миссис Дженингс.

— Я сказала мистеру Тиммсу, что вы заняты, но он говорит, что ему очень нужно видеть вас.

— Попросите его войти. Вы ничего не имеете против? — быстро спросил он у Гвенды. — Тиммс — полицейский инспектор. Вы ведь не сообщили полиции о случае с вами?

Она покачала головой.

— Послушайте моего совета и не сообщайте. Я беру на себя ответственность, если у вас будут неприятности.

Он встал, чтобы встретить мистера Тиммса, который неуверенно остановился на пороге.

— Я не знал, что у вас гости, мистер Лоу.

— Входите и будьте тоже гостем, — сказал Лоу, придвигая еще стул. — Это мистер Тиммс из отдела уголовного розыска. Ну, что, нашли вы вашего человека?

— Нет, — сокрушенно сказал тот. — Я думал, что уже поймал его. Мы проследили его до Трест Билдингс, накрыли в комнате Флита и обыскали. Я уверен, что Голди, выходя из дома, был с добычей, — так же, как я уверен в том, что вижу вас перед собой.

Лоу увидел, как девушка вздрогнула, и с трудом сдержал смех. Итак, это был Голди Локс.

— Голди Локс. Один из самых ловких отельных воров в Англии, — сказал он, внимательно наблюдая за ней. Этот человек пробирается ночью в чужие спальни и забирает валяющиеся без присмотра драгоценности. Славный человек этот Голди. Если не считать его злосчастной слабости — он воплощенное рыцарство.

И прибавил, обращаясь к Тиммсу:

— Вы, пожалуй, не знаете мисс Гвенду Гильдфорд, но вы, наверное, слышали о ее дяде Оскаре Треворсе?

— Это тот американец, который пропал несколько лет тому назад? — спросил удивленный Тиммс. — Да, я слышал о нем. В каком состоянии это дело, мистер Лоу? Оно, кажется, было передано вашему отделу?

Билль Джойнер впервые услышал, что Селби Лоу причастен к делу Оскара Треворса.

— Да, кажется, — сказал Селби, как будто это обстоятельство только что пришло ему в голову. — Я почти уверен, что это так. Я не знаю, что сталось с мистером Треворсом. Он много путешествовал, не правда ли, мисс Гильдфорд?

Она поняла, что он притворяется для того, чтобы скрыть от Тиммса свой интерес, связанный с делом Треворса. Она подумала: почему? В это время сам Тиммс перевел разговор в новое русло.

— Конечно, они были у Флита. Этот человек — дока в таких делах. Кто бы подумал, что человек с его средствами станет рисковать, скупая краденое.

— Он богат? — спросил Селби.

Инспектор поднял брови.

— Богат? Ему принадлежат, в сущности, все акции Трест Билдингс. Трест — это и есть он, собственно. Богат, но скуп. Помните шум, который был поднят, когда он привез итальянских рабочих для постройки здания? Там было три забастовки прежде, чем здание было построено. Он дешево нанял рабочих. Они жили и питались на месте стройки. Помните, еще были неприятности из-за этого?

— Помню, — сказал Селби Лоу. — Кстати, когда было выстроено здание? — спросил он вдруг.

— В 1911 году.

Селби кивнул.

— Через год после исчезновения Треворса, — сказал он. — Если бы я вообще держал пари — а после сегодняшней неудачи в Аскоте я перестал, — я бы побился об заклад на все состояние, что Трест Билдингс создан на деньги Оскара Треворса.

Глава 10

Кинжал

Девушка быстро взглянула на него.

— Кто такой мистер Флит? — спросила она. — И почему вы так думаете?

— Наитие, — сказал лениво Селби, передавая Тиммсу сладкий пирог.

После этого разговор стал общим. Тиммсу нужно было что-то сказать, чего он не хотел говорить при посторонних. Поймав как-то взгляд Селби, он многозначительно взглянул в сторону двери. При первой возможности Селби встал и вышел вместе с Тиммсом.

— В чем дело, Тиммс? — спросил он, пройдя с ним в свою отдельную гостиную на следующем этаже. — Вы ведь пришли не для того, чтобы говорить со мной о Голди Локсе?

Вместо ответа инспектор осторожно вытащил из кармана длинный плоский пакет и положил его на стол. Это была почтовая посылка с итальянской маркой и штемпелем, тщательно запечатанная с обоих концов.

— Это пришло по почте, — сказал Тиммс. — Мы задержали ее. Посмотрите на адрес на посылке. Я пришел к вам по поводу этой молодой дамы.

— Мисс Гильдфорд? — удивленно спросил Селби.

Тиммс кивнул.

— Она довольно внезапно съехала сегодня из отеля «Чаттертон», не оставив адреса.

— Это недосмотр. Вероятно, мистер Джойнер уже исправил эту оплошность. Он ее адвокат, — солгал Селби.

— После ее отъезда пришла эта посылка. Она адресована ей.

Селби взглянул еще раз на пакет. Он был адресован «Мисс Гвенде Гильдфорд», с пометкой «лично и срочно».

— После того как мне не удалось поймать Голди, — сказал мистер Тиммс, — я вернулся в отель, чтобы узнать, нет ли среди жильцов кого-нибудь, кто мог бы быть повинен в краже. Первое, что я услыхал, было об этой молодой барышне, так таинственно появившейся и исчезнувшей. Потом я нашел этот пакет и позволил себе открыть его. Что вы думаете об этом?

Он снял крышку маленького деревянного футляра, обернутого в бумагу, и вынул предмет, который показался сначала Селби железной палочкой, заостренной с конца. Селби взял его и пощупал кончик. Тот был острый, как иголка.

— Стеклянный кинжал, — сказал Селби.

Кинжал был великолепным произведением искусства. Селби догадался, что он венецианского происхождения.

Короткая ручка была перетянута шелковыми нитками. В лезвии под перекладиной, также стеклянной, было два углубления.

— Было при этом какое-нибудь письмо? — спросил Селби.

Инспектор вытащил из бумажника небольшую бумажку. На бумажке было написано несколько строчек печатными буквами.

«Посылаю для верности второй стилет. Вспомните все, чего вы избежали, и разите бесстрашно».

Подписи не было.

Селби, точно зачарованный, смотрел на бумажку. Наконец он выговорил:

— Я покажу кинжал мисс Гильдфорд, — сказал Селби решительно. — Вы бы лучше спустились со мной.

Тиммс запротестовал, но Селби настоял на своем, и они вместе спустились по лестнице и вошли в гостиную.

Девушка с интересом взяла и стала рассматривать кинжал.

— Какой красивый! — воскликнула она. — Он очень старинный?

— Я думаю, — сказал Селби спокойно. — Он был найден в футляре, адресованном вам в «Чаттертон Отель».

— Мне?

Она посмотрела на Тиммса, поняв, что он принес этот странный «подарок».

— При этом была небольшая записка. Пожалуйста, прочтите ее, — сказал Селби.

Гвенда взяла бумажку из рук и дважды прочла короткое послание.

— Ничего не понимаю, — сказала она. — Я никогда не получала никакого кинжала. А здесь говорится, что это второй.

— Почерк вам знаком?

Она посмотрела на адрес на посылке и покачала головой.

— Вы не знаете никого, кому могло бы прийти в голову сыграть с вами такую шутку?

— Никого, — сказала Гвенда. — Конечно, это шутка. Кто же может предложить мне «разить бесстрашно»?

По крайней мере, для одного человека в комнате ее веселый смех звучал вполне убедительно.

— Если это шутка, то очень дурного вкуса, — сказал сурово Тиммс. — Лучше оставьте его себе, мисс Гильдфорд, — сказал он, видя, что девушка возвращает ему кинжал. — Это ваша собственность.

Прежде чем она успела ответить, Билль Джойнер выхватил кинжал из ее рук.

— Ну нет, — сказал он спокойно. — У меня очень развито чувство юмора, но я не вижу в этом никакой шутки. Наоборот, это может быть вовсе не шутка.

Селби кивнул.

— Во всяком случае, — продолжал Билль, — я думаю, что было бы лучше, если бы вы взяли это маленькое оружие и сохранили его в вашем Музее пыток или как он у вас там называется.

— Прежде чем вы унесете его, Тиммс, — сказал Селби, — я бы хотел немного изменить его облик.

С этими словами он взял кинжал и ножом отсек кончик. Раздался легкий звон.

— Теперь можете взять его, — сказал Лоу.

Наклонившись, он поднял упавший конец и бросил его в камин.

— Если Оскару Треворсу суждено умереть, пусть они найдут другой способ.

Глава 11

Человек в коридоре

Тиммс ушел прежде, чем девушка попросила у Селби объяснения его странных слов.

— Я скажу вам, мисс Гильдфорд, — ответил Селби. — Я не вижу причины таиться от вас. Я совершенно убежден, что Оскар Треворс жив. Я также уверен, что при известных обстоятельствах он будет убит.

— При каких обстоятельствах?

— Не знаю. У меня нет пока определенной теории. Если бы она у меня была, загадка исчезновения Треворса и всего, что с этим связано, была бы разрешена тут же на месте.

Вечером явился гость в лице доктора Эвершама, который зашел по дороге от одного пациента узнать о Гвенде. Селби немного знал его. Познакомившись ближе, он убедился, что хвалы, которые Гвенда расточала своему первому знакомому в Лондоне, не были преувеличены.

— Трест Билдингс приобретает дурную славу, — сказал он. — Настолько, что я серьезно подумываю о переезде. И я перееду, если хозяин не выселит Флита.

— Вряд ли он это сделает, — сухо сказал Селби. — По моим сведениям, Флит — это и есть Трест. Вы, вероятно, слышали о небольшом налете, который полиция устроила на его контору?

Доктор кивнул.

— Странный человек. Я говорил с ним всего несколько раз и то мельком, и только раз был у него в конторе. С ним приключился обморок, и меня вызвали к нему Он мне послал за визит всего 5 шиллингов!

Все рассмеялись.

Доктор пробыл около часа, потом его вызвали по телефону. Через несколько минут после его ухода Селби тоже вызвали к телефону. Звонок был из министерства иностранных дел. Оказалось, что между Дувром и Лондоном были украдены дипломатические документы. Селби было приказано немедленно явиться в министерство.

— Хорошее изобретение — телефон! — сказал он, возвращаясь в комнату, где сидели Билль и Гвенда. — Мисс Гильдфорд, я предоставляю Биллю занимать вас. Кстати, его действительно зовут Билль Родителей, которые устраивают подобные шутки со своими детьми, следует сурово наказывать.

Девушка заметила в манере Селби какую-то еле уловимую перемену. Он вернулся после телефонного разговора другим человеком, чем ушел. Он вообще умел сбрасывать с себя напускной ленивый тон, но теперь он был почти груб и ушел не попрощавшись. Гвенда слышала, как он хлопнул дверью и, смеясь, вернулась к Биллю.

— Я боюсь, мистер Джойнер, что мое путешествие кончится ничем, — сказала она. — Начало его, во всяком случае, малоообещающее. Я потеряла весь сегодняшний день. Мне нужно видеть стольких людей. А завтра я, право, должна была бы выехать во Францию. Конечно, — прибавила она, — я и выеду, если захочу. Это нелепо… Кажется, телефон звонит, а? — перебила она себя.

Билль услыхал назойливое дребезжанье звонка и вышел в переднюю. Взяв трубку, он услыхал чей-то торопливый голос.

— Это вы, Джойнер?.. Пожалуйста, приходите сейчас же в редакцию «Утренней Звезды». Они тут совсем перепутали гранки вашего рассказа. Помощник редактора уехал в отпуск, и вы должны прийти и сами навести порядок.

Билль выругался вполголоса. Такое происшествие случалось уже не в первый раз. Он поспешно вернулся к девушке.

— Я вернусь минут через двадцать, — сказал Билль. — Если вам что-нибудь понадобится, позвоните Дженингсам.

Гвенда была рада, что может наедине обдумать свое положение. Она уже телеграфировала о своем приезде, а теперь, усевшись за небольшим письменным столом Селби, принялась за письмо в Сакраменто, чтобы объяснить происшедшее с ней. Письмо оказалось не легко написать, гораздо труднее, чем она предполагала. Она надеялась, что ей в первом же письме удастся сообщить о каком-нибудь своем достижении, о какой-нибудь найденной ею многобещающей нити, которая, в конце концов, должна привести к розыску пропавшего Треворса. Ничего такого на самом деле не было. А то, что она могла написать, уж очень походило на истерический бред.

«Дорогой мистер Маллинг», — начиналось письмо. Но дальше этого она не продвинулась. Она могла бы исписать целые страницы о Билле Джойнере, но с этого нельзя было начинать. Письмо, посвященное целиком любимому племяннику мистера Маллинга, могло понравиться тому как человеку, но совершенно не могло удовлетворить его как редактора. Что она узнала? Только то, что по мнению двух людей — доктора, который лечил Треворса, и английского чиновника, занимавшего какое-то неопределенное положение при министерстве иностранных дел, — Оскар Треворс был жив. Доктор считал его сумасшедшим. А что касается указания на короля Бонгинды, то хотя эта история и звучала заманчиво для газеты, вся она, в конце концов, зиждилась на простом совпадении.

Она двинула рукой, вставочка скатилась со стола и перо воткнулось, как это часто случается, в паркет. Когда она вытащила его, перо оказалось сломано. Она стала искать другое, но не нашла. Наклонившись, она нажала звонок около камина. Где-то внизу раздалось тонкое дребезжание. Прошло три минуты, но никто не являлся на звонок. Билль объяснил ей внутреннее устройство дома. Гостиная Дженингса находилась в конце коридора на первом этаже. Обычно их можно было там найти. Она прошла по коридору и постучала в дверь. Ответа не было. Тогда она слегка приоткрыла дверь. В комнате было темно. Нервы ее были напряжены. Она подошла к лестнице, которая вела в кухню, и кликнула Дженингса по имени. Ей ответило только эхо ее собственного голоса. Она вернулась в гостиную, недумевающая и немного испуганная. Оставив дверь приоткрытой, она вернулась к письменному столу и решила продолжать письмо карандашом. Написав два слова, она услышала легкий скрип. Кто-то спускался по лестнице. Сердце Гвенды почти перестало биться. В доме никого не было. Соседка с четвертого этажа была в отъезде, она уехала за день до приезда Гвенды. Прислуга была приходящая, так как у Дженингсов не было достаточно места, чтобы держать прислугу в доме. После обеда вся прислуга ушла.

Вдруг она услышала снова скрип. Встав, она быстро подошла к двери и, движимая каким-то наитием, захлопнула ее и заперла на задвижку. Едва она успела сделать это, как в коридоре раздался мягкий стук, как будто кто-то прыгнул с половины лестницы. Через мгновение кто-то со всей силой тряс дверь.

— Кто там? — спросила Гвенда, бледнея от страха.

От раздавшегося в ответ звука кровь застыла у нее в жилах. Это было глухое рычание дикого животного.

Дверь снова затряслась под ударами. Гвенда, выпрямившись, держалась за ручку двери.

— Выходи! — прорычал голос из-за двери. — Выходи, Иезавель! Твой король зовет тебя! Джума из Бонгинды!

Глава 12

Длинное пальто

Гвенда бросилась к окну, но оно было закрыто ставнями и забито железными прутьями. Пробуя дрожащими пальцами отворить его, она услышала новый звук, звук резкого повелительного голоса. Это был голос Селби Лоу, раздававшийся с лестницы. Секунду длилась тишина, потом послышался треск, быстрый топот голых ног, и снова наступила тишина. Затем послышались новые шаги, догоняющие. Стук какой-то двери потряс весь дом. И снова воцарилась мертвая тишина. Потом эти новые шаги вернулись назад и раздался стук в дверь.

— Это Лоу, мисс Гильдфорд, — произнес голос Селби. — Оно ушло. Можете не бояться.

Гвенде понадобилось все ее самообладание, чтобы отодвинуть задвижку и отворить дверь.

— Слава Богу, это вы! Слава Богу! — сказала она, полусмеясь, полуплача.

Селби обнял ее и довел до кресла. Несмотря на свой испуг, Гвенда заметила короткую веревку, обвязанную вокруг его руки, и болтавшийся браунинг.

— Как мог я позволить вам так рисковать? — воскликнул Селби.

— Когда вы вернулись? — пробормотала девушка, беря стакан воды, который он налил для нее.

— Я и не уходил. Я знал, что телефонный звонок о пропавших документах был не настоящий. Я хотел посмотреть, что произойдет. Я был наверху все время. Дело в том, что я знаю, с какими поездами приходит и уходит дипломатическая почта. Но я не должен был так рисковать. Я, конечно, застрелил бы его, но, очутившись в коридоре, он потушил свет. Я надеялся, что он пройдет мимо вашей двери и выйдет на улицу.

— Кто это был? — спросила девушка, стуча зубами.

— Не знаю, — осторожно оветил Селби. — Я знал, что Билль ушел. Я слышал, как его вызвали.

— Я думала, что мистер и миссис Дженингс дома… — начала девушка, но Селби покачал головой и не дал ей договорить.

— Какой-то таинственный благотворитель прислал им сегодня днем билеты в театр. Их принес особый посыльный. После этого я догадался, что что-то неладно, и весь вечер ждал телефонного звонка. Вы простите мне?

Она улыбнулась. Губы ее дрожали, на глазах были слезы.

— Конечно, я прощаю вам, мистер Лоу, но если когда-нибудь еще повторится что-нибудь такое, может быть, вы будете столь добры и… посвятите меня в вашу тайну?

Он кивнул. Она видела, что он потрясен, и пожалела о своих словах. Немного спустя вернулся взволнованный Билль.

— Никто не посылал за мной, — сказал он. — Какой-то дурак просто подшутил, очевидно.

Вдруг он увидел лицо Гвенды.

— Что случилось? — быстро спросил он. — Это… это существо было здесь снова?

— Да, он приходил опять. Я — ужасная свинья, так как я знал, что он придет. Но я не ждал, что он доберется до мисс Гильдфорд. Он забрался в окно на первом этаже. Кстати, он выдернул прутья из этого окна с такой легкостью, с какой я подымаю соломинку.

— Это был… Ужас?

Селби кивнул.

— Несомненно, — сказал он и объяснил в немногих словах свою роль.

— Доктора тоже вызвали. Но откуда они узнали, что он здесь?

— Откуда они вообще что-нибудь знают? — сказал Селби нетерпеливо. — Они знали — и этого довольно.

Страшный гость скрылся через кухню, захлопнув и заперев на засов дверь перед самым носом своего преследователя. Только когда Дженингсы вернулись из театра, Селби смог продолжать свое расследование через прилегавшее к кухне помещение, которое было обращено в своего рода винный погреб с задней стороны дома. Со двора ясно было видно, как просто было этому человеку, если только он был человек, скрыться.

— Джума, — произнес про себя Селби. — В первый раз мы слышим его имя. Не думаю, что это нам особенно поможет, но у нас так мало сведений о нем, что я рад даже этому.

Спустившись на следующее утро к завтраку (Гвенда условилась с молодыми людьми, что она будет вместе с ними питаться), Гвенда сразу заметила темные круги под глазами Селби.

— Вы не ложились всю ночь, — сказала она.

— Я работал, — ответил он небрежно. — Кстати, мне интересно, был ли вызов доктора тоже поддельный.

Он соединился по телефону с доктором и узнал, как он и ожидал, что того вызывал накануне какой-то мифический пациент.

— Не понимаю, что это значит, — сказал доктор, — но я слышу по вашему голосу, что что-то случилось. У вас кто-нибудь был?

— Да, был гость, — мрачно ответил Селби. — Он мог бы быть мертв теперь. Но воспользовался темнотой и, запустив в меня стулом, удрал.

— Могу я зайти сегодня вечером? Я бы хотел знать подробности, — сказал доктор. — У меня есть одна гипотеза. Может быть, она слишком фантастична, но все же это гипотеза.

Все утро Селби посвятил расспросам в округе. Полицейский видел, как небольшой закрытый автомобиль остановился на углу улицы и из него вышел высокий человек в длинном пальто и быстро пошел по Керзон-стрит. После этого автомобиль повернул и заехал в тупик, где помещалось несколько гаражей, которыми пользовались обитатели окружающих домов. Полицейский медленно последовал за автомобилем и, заглянув в тупик, увидел, как ему показалось, человека, который спрыгнул со стены в автомобиль и укатил. Он не был уверен, не почудилось ли ему это, и не решился поднять тревогу. Подтверждение этого рассказа пришло из дома, соседнего с домом Селби. В то утро служанка нашла во дворе длинное непромокаемое пальто. Оно было почти новое и носило марку магазина, который поставляет тысячами такие же пальто.

— Этим путем мы не можем установить личность этого человека, — сказал Селби. — Но одно мы знаем наверняка: к этому делу причастны два человека — сам Джума и человек, который управляет автомобилем.

Инспектор Тиммс, явившийся по просьбе Селби, принял пальто, но выразил сомнение, чтобы оно могло помочь проследить того, кому оно принадлежало.

В тот вечер, когда Гвенда вернулась после прогулки по парку и визита в американское консульство, она увидела человека, прислонившегося к перилам на противоположной стороне улицы, явно следившего за ней. Она обратила на это внимание своего спутника. Билль Джойнер перешел через улицу и подошел к человеку у перил.

— Вы ждете кого-нибудь? — резко спросил он.

— Да, сэр, я жду смены, — сказал человек, улыбаясь. — Вы мистер Джойнер, не правда ли? Мистер Селби Лоу объяснит вам, зачем я здесь.

Билль ухмыльнулся.

— Виноват, — сказал он.

В тот же день он извинился перед самим Селби Лоу, когда тот вернулся со службы.

— Да, — сказал Селби, — я поставил сыщиков спереди и позади дома. Они вооружены и им приказано не стесняться. Поэтому Джуме, королю Бонгинды, рекомендуется сегодня вечером держаться подальше от Керзон-стрит.

Визит Гвенды в американское консульство был не совсем безуспешным. Она узнала, что один из служащих американского посольства получил письмо от ее дяди. Письмо было написано во Флоренции и касалось возобновления паспорта. Никакого адреса не было указано, кроме слова «Флоренция». Наведенные в Италии справки не дали никаких результатов.

— Написано в Англии и опущено во Флоренции, — заметил Селби, когда Гвенда рассказала ему об этом. — Оскар Треворс гораздо ближе к нам, чем многие воображают. Я уверен, что все эти письма поддельные, написанные с целью сбить нас со следа. Конечно, это почерк Треворса, я сам видел письмо неделю тому назад и мог избавить вас от поездки в консульство. Зачем он станет писать о возобновлении паспорта, срок которого истек 10 лет тому назад? Очевидно, для того, чтобы подчеркнуть, что он жив, и удержать от розысков его. Именно потому, что впервые за три года делается серьезная попытка отыскать его, вы стали с самого вашего приезда предметом столь назойливого внимания.

— Неужели вы хотите сказать, что Ужас знает, где находится мой дядя?

— Разумеется. Мы знаем, что Треворс упоминал о Бонгинде. Перед нами тот несомненный факт, что этот страшный ночной бродяга называет себя королем Бонгинды. Связь несомненна. Иначе, почему бы именно вы стали предметом их преследования? Кстати, у вас есть фотография вашего дяди?

Гвенда пошла к себе и достала из чемодана фотографию. Селби поднес ее к окну и долго, внимательно рассматривал худые черты лица пропавшего человека. Лицо, несмотря на большой лоб, выдавало слабый характер, подбородок был маленький, очертания рта неопределенные. Сравнив ее с той фотографией, которая у него была, Селби составил себе новое представление о Треворсе.

— Я бы хотел оставить ее у себя. Можно? Да? Спасибо, — сказал Селби.

Он спрятал фотографию во внутренний карман пиджака.

— Доктор говорил, что он страдал хореей. Вы это знали?

Девушка кивнула.

— Мама часто говорила мне, что у дяди Оскара была странная манера непроизвольно дергать головой.

— Это значит, что, будь он на свободе, его ничего не стоило бы отыскать. Те, кто ищут его, знают это и, если вы воображаете, что американское посольство удовлетворялось получением каждые полгода расписок от него, вы ошибаетесь. Они вот уже несколько лет ищут Оскара Треворса.

В тот день Селби вошел к Биллю Джойнеру, работавшему у себя в конторе, и затворил за собой дверь.

— Я собираюсь удвоить сегодня охрану молодой девушки, — сказал он. — А ты лучше носи с собой оружие на всякий случай, хотя я и не думаю, чтобы к тебе кто-нибудь пришел. Ты ни под каким видом не должен уходить из дому. Если «Утренняя Звезда», или «Вечернее Солнце», или «Дневная Комета», или «Полночный Метеор» вызовут тебя, ты не должен покидать Гвенду Гильдфорд. Я не сомневаюсь, что ты не нуждаешься в этом совете, — прибавил Селби сухо.

— А ты не будешь дома? — спросил Билль.

— На этот раз я действительно не буду дома, — ответил Селби. — Я еду к судье Уоррену. Я хочу узнать немного больше о подозрительных субъектах, с которыми он встречался в прошлом, о разных преступниках. У него была в Австралии очень большая практика. Он нажил там денег и вернулся в Англию, где попал в парламент, и в награду за свои политические заслуги получил должность судьи. Он намекнул мне, что знает почти всех преступников в Австралии, и я думаю, что путем исключения мне удастся узнать кое-что о Джуме.

— Но ведь он не австралиец.

— Он африканец, — заметил Селби. — У меня нет на этот счет никаких сомнений. Я посылаю человека в Бонгинду навести справки, так как желтый туземец достаточно необычное явление, чтобы его запомнили.

До самого вечера Селби был занят делами. Судья Уоррен ответил на его телеграмму приглашением переночевать в Таддингтон Клозе, и Селби принял приглашение.

Около пяти часов, как раз когда он собирался уезжать, министерство иностранных дел получило телеграмму от бельгийского министерства внутренних дел. Бельгийское правительство питало страсть к шифрованным телеграммам, как бы незначительны они ни были. Длинное сообщение было расшифровано только к 7 часам. Оно начиналось по обыкновению с исходящего номера: «№ 78312. Ваш 45314 от 10 с. м. передан генерал-губернатору Номы, ответ которого начинается: Ваш 33–75 получен и передан по радио губернатору этой области, который сообщает следующее: Вождь деревни Бонгинда помнит желтого туземца по имени Джума Нкема, который в раннем возрасте был увезен в Америку одним баптистским миссионером и воспитан в американской миссионерской школе. В последний раз его видели здесь 15 лет тому назад. По описанию это был тогда высокий, сильного сложения человек, 23 лет, бегло говоривший по-английски и имевший на руках удостоверение об американском подданстве. Шесть месяцев спустя его выслали за колдовство и по подозрению в убийстве одной женщины из племени Болонго. Это очень жестокий, мстительный человек. Его подозревают в отравлении прежнего вождя Бонгинды при помощи толченого стекла. Он притязал на то, что он король Бонгинды. Сообщение кончается».

— Великолепно! — сказал вполголоса Селби. — Джума Нкема!

Он послал запрос в тот же день утром. Через 12 часов он получил сведения, которые давали ему возможность отменить распоряжение о посылке человека в Конго для расследования на месте.

Ужас и был, несомненно, Джума Нкема, но это был новый Джума Нкема, наделенный хитростью и силой, которые позволяли ему парализовать все усилия самых ловких людей в Англии, старавшихся изловить его.

Этот Джума Нкема появлялся и исчезал, когда хотел. Он прятался в каком-то укромном месте, которого никто решительно не знал. Он одинаково легко разил в Шотландии, в пустошах Девона или в густонаселенном и хорошо охраняемом полицией Лондоне.

Только один человек знал о цели поездки Лоу. Даже его помощник по службе не знал, где он будет ночевать. Для пущей верности Селби выехал из министерства в закрытом автомобиле, вышел у одной из остановок подземной железной дороги на севере Лондона и оттуда вернулся назад, чтобы сесть в поезд в Воксхолл.

Было уже почти темно, когда он очутился на маленькой, захолустной станции Таддингтон Клоз.

— Если вы согласны подождать полчаса, я позвоню Ричардсону, чтобы он прислал автомобиль, — предложил начальник станции.

— Как далеко до дома судьи? — спросил Селби.

— Около 20 минут быстрой ходьбы. Путь легкий, если вы пойдете боковой тропинкой через лес Биддлей, — ответил начальник. — Я могу послать человека с вашим чемоданом.

— Я пойду, пожалуй, коротким путем, — сказал Селби. — Покажите мне дорогу.

Начальник станции дал ему нужные указания: нужно было пройти два коттеджа, потом идти четверть часа по дороге и затем свернуть у околицы и идти по тропинке вдоль окраины леса. Дом судьи был в самом конце тропинки.

В небе еще серел свет, когда Селби быстрым шагом пустился в путь. Он дошел до второго из коттеджей и, увидев человека у калитки, еще раз спросил у него о дороге. Было достаточно светло, чтобы различать дорогу, желтевшую при свете луны. И, хотя луна бросала смутные тени, невозможно было сбиться с пути и потерять из виду черную ленточку, которая вела к лесу. Где-то невдалеке запел соловей, и Селби остановился, чтобы послушать.

Как бы в знак протеста, соловей перестал петь. Селби улыбнулся и продолжал путь в тишине. В самом лесу тропинку было труднее различить. Но он скоро привык к темноте и продвигался вперед безошибочно.

То, что последовало, было совершенно неожиданно. Он уже почти вышел из леса и увидел желтый свет незанавешенного окна. Заслышав шорох позади себя, он обернулся.

Не успел он это сделать, как огромная рука обвилась вокруг его шеи, чей-то локоть сдавил ему подбородок и большая, скверно пахнущая ладонь закрыла ему рот и нос. Он попробовал вырваться, но почувствовал себя ребенком в этих страшных объятиях. Скрипучий голос произнес над самым его ухом:

— Ты пришел вовремя, белый человек! Сегодня ночью ты умрешь!

Глава 13

Убийство

Селби не был слаб. Обладая хорошей атлетической тренировкой, он умел сберегать силу. В эту минуту опасности он обратил внимание на одно странное обстоятельство.

У схватившего его человека на одной руке были широкие железные браслеты, кончавшиеся большим болтавшимся кольцом.

Схватив со всей силой обнимавшую его руку, Селби быстро повернул ногу назад и уперся ею в пятку этого человека. Потом, напрягши все тело, он дернулся назад. Это был старый прием джиу-джитсу, и от его успеха зависела жизнь Селби.

Ужас сказал что-то на языке, которого Селби не понимал. В голосе его Селби почуял тревогу и злобу. Он пробовал спастись. Но равновесие уже было потеряно, и оба с грохотом упали на твердую дорожку, причем Джума оказался под Селби. У всякого другого человека при таком падении был бы проломлен череп. Но Джума был лишь временно оглушен, и Селби вовремя вскочил на ноги, чтобы увильнуть от объятий ужасных лап.

Ужас с ревом бросился на свою добычу, размахивая огромными руками и раскрыв свою широкую звериную пасть, в которой торчали большие белые клыки. Он больше походил на животное, нежели на человека, и на мгновение Селби стало страшно. Но затем он размахнулся правым кулаком, метясь в живот своего противника, в самое чувствительное место. Удар пришелся впору, и на секунду напор противника был ослаблен.

Селби нужна была именно эта секунда. Он выхватил браунинг. Но в этот момент ужасное существо повернулось и бросилось в кусты.

Селби выстрелил раз, два. Звуки выстрелов показались оглушительными в тишине ночи.

Он подождал еще немного, потом, услышав шорох в кустах, выстрелил в том направлении. Вскоре снова послышался шорох.

Ужас скрылся, и преследовать его теперь было безумием. Немного погодя Селби услышал звук, которого он ждал. Звук этот донесся с большой дороги, по ту сторону коттеджей. Это был мягкий стрекот автомобиля… Селби мельком увидел свет от его передних фонарей. Автомобиль быстро умчался прочь.

Минут десять Селби сидел на поваленном дереве, стараясь отдышаться. Нападение было до того неожиданно, напряжение так велико, что ему понадобилось время, чтобы окончательно прийти в себя.

Вдруг он услышал громкий голос со стороны дома. Подумав, что судья мог встревожиться, он быстро пошел навстречу человеку, который кричал.

Кто-то спросил:

— Это судья Уоррен?

— Нет, это мистер Лоу! — прокричал Селби.

Он поравнялся с кричавшим и увидел, что это был лесной сторож.

— Судья ожидает вас, сэр. Он сказал, что пойдет навстречу вам. Вы видели его?

Страх закрался в сердце Селби.

— Боже мой! Он пошел мне навстречу? Вы уверены в этом?

— Совершенно уверен, сэр. Он прошел мимо меня четверть часа тому назад. Он сказал, что пойдет на станцию.

— Достаньте фонари и людей! — быстро сказал Селби.

— Что-нибудь случилось, сэр?

— Делайте, что вам говорят! Поторопитесь.

Немного спустя он увидел тусклые огоньки приближающихся фонарей. К нему подошли три человека: сторож, один из арендаторов судьи и слуга последнего. Они молча двинулись назад по тропинке.

— Обыщите тщательно кусты.

Поиски их продолжались недолго.

Селби услышал возглас одного из людей и подбежал к нему.

При свете фонаря он увидел повернутое кверху лицо с большими кровоподтеками. Мертвые глаза были обращены к луне. Вопросы были излишни. Судья Уоррен был мертв.

Пока один из людей звонил в полицию, Селби обыскал местность. На земле виднелись следы борьбы. Шляпа судьи была, найдена под кустом. Его сигара, еще тлевшая, лежала неподалеку. Селби наклонился и осмотрел тело. Шея была сломана, но причиной смерти были, очевидно, ужасные раны на голове.

Судья Уоррен так и не узнал, должно быть, кто напал на него.

Осмотр одежды удостоверил, что содержимое карманов было украдено. Часы, цепочка, бумажник, даже ключи судьи — все пропало.

Прибытие полиции освободило Селби, и в сопровождении местного инспектора он произвел обыск и в доме. Он обнаружил, что убийца не пытался войти в дом, хотя стеклянная дверь, которая вела из библиотеки на лужайку перед домом, была настежь открыта.

Селби, однако, сделал одно открытие. Судья был, очевидно, человеком педантичным. Полки в библиотеке были заполнены большими, одинаково переплетенными тетрадями с газетными вырезками. Вырезки эти относились к процессам в Австралии, в которых покойный принимал участие как адвокат. Внимание Селби привлекла одна из этих тетрадей, лежавшая открытой на столе в библиотеке. Очевидно, судья освежал свою память, так как рядом с тетрадью лежал лист бумаги, испещренный карандашными пометками. Селби зажег лампу на столе и стал внимательно изучать записи на листке бумаги. Некоторые слова были неразборчивы. Все пометки относились к «Кинтону» и «Кларку». Взглянув на открытую тетрадь с вырезками, Селби увидел, что там шла речь о процессе двух человек, носивших эти имена. Одна фраза, написанная карандашом на бумаге, более разборчивая, чем другие, бросилась ему в глаза.

«Кинтон носил перстень с камеей. У человека в парке был такой же перстень».

Перстень с камеей? Селби нахмурился. Кто носил перстень с камеей? Он слышал о ком-то. Немного дальше он прочел:

«У Кинтона также был шрам под подбородком… Неужели это совпадение?»

Еще дальше:

«Странное совпадение. Но почему бы Кинтону и не преуспеть в жизни, не завести себе автомобиль и т. д.».

Селби вернулся к вырезкам. В них шла речь о процессе и осуждении двух молодых людей, обвинявшихся в необыкновенно дерзком ограблении. Богатый помещик был избит до полусмерти, его дом был ограблен. Виновные были обнаружены с помощью одного из станционных служащих, который видел, как они уезжали в тележке. Уоррен, очевидно, выступал в качестве истца. Имя его часто встречалось в отчетах о следствии.

Селби стал переворачивать страницы, изучая ход процесса. Обвиняемые были приговорены к 20 годам каторжных работ. Их «наглая невозмутимость», употребляя выражение местного репортера, при объявлении приговора бросалась всем в глаза. Последняя вырезка гласила:

«Кинтон и Кларк, бежавшие при перевозке партии каторжников в Балларат, до сих пор находятся на свободе».

Итак, они бежали. Вырезка с подробностями побега отсутствовала в тетради.

Кинтон и Кларк! Селби вынул записную книжку и вкратце записал суть дела. Очевидно, в Лондоне судья узнал Кинтона. Селби записал на память в книжку: «Шрам под подбородком. Носит перстень с камеей». Какое отношение имел этот беглый каторжник к убийце судьи?

Он перечитал еще раз внимательно отчет об ограблении. По-видимому, Кинтон питал страсть к перстням с камеями. В отчете отмечалось, что при аресте у него было найдено шесть таких колец.

— Не понимаю, для чего судья рылся в этих старых процессах, — сказал местный инспектор.

— Может быть, это результат моего запроса, — сказал Селби. — После появления Ужаса около его окна я спросил его, были ли у него враги. Он, вероятно, решил пересмотреть дела, в которых участвовал, с целью помочь мне.

— Вы думаете, они пришли сюда с намерением его убить?

Селби покачал головой.

— Нет, это было случайное убийство. Они поджидали меня, хотя я не могу понять, как они узнали, что я приеду сегодня. Ужас был вчера вечером в Лондоне. Его специально привезли сюда. Он убил судью, потому что бедняга сам попался ему в лапы.

Селби смертельно устал. Он провел накануне всю ночь на ступеньках лестницы на Керзон-стрит. Не успел он лечь в приготовленную ему по распоряжению судьи постель, как сразу же заснул. Проснувшись, он узнал, что о происшествии было сообщено в Скотленд-Ярд и представители последнего уже прибыли.

Холодная ванна освежила его. Он спустился навстречу полицейским и узнал, что никаких новых обстоятельств не обнаружено, не считая того, что автомобиль видели на Гильдфордском шоссе. Там он был потерян из вида. Полиции было известно только, что он мчался на запад.

Селби не сомневался, что Западная железная дорога, о которой Оскар Треворс говорил в своем шифрованном письме, означала большую западную железную дорогу, которая ведет от вокзала Паддингтон на запад Англии. Но эта железная дорога тянется на триста миль и проходит на своем пути через многие большие города. Обыскать каждый дом поблизости от дороги было задачей, превышавшей человеческие силы.

Уже днем Селби вернулся на Керзон-стрит. Билля и Гвенды не оказалось дома.

Так как Билль и девушка не возвращались, Селби вышел прогуляться, так как принадлежал к тем людям, которые лучше думают во время быстрой ходьбы. Проходя через Гайд-Парк, Селби обогнал человека, внешность которого показалась ему знакомой.

— Извините, но мне кажется, что вы Локс, — спросил Селби.

Голди Локс, а это был он, приятно улыбнулся и посмотрел на Селби через свои очки.

— Да, мистер Лоу, я — Локс. Я шел и размышлял о красотах природы. Когда я увидел детей, резвящихся на зеленой травке, то почувствовал, что что-то должно случиться, и вот — вы передо мной.

— Присядьте, Локс. Мне нужно с вами поговорить.

Мистер Локс повиновался без особого желания. Лоу был единственный во всей полиции (впрочем, Локс не был уверен, что он служил в полиции), с которым он, Локс, не любил встречаться.

— Локс, — сказал Селби, — вы — вор и вращаетесь в обществе воров. Вряд ли в Лондоне есть хоть один преступный тип, которого бы вы не знали. Не изображайте из себя этакую невинность, это вовсе не идет вам. Вы знаете всех мошенников, как пять пальцев своей руки.

— Не хуже вас, — сказал Локс с ударением. — Я не могу сообщить вам ничего нового, мистер Лоу. К тому же я слишком стар, чтобы превращаться в доносчика.

— Я не хочу, чтобы вы превращались в доносчика, — сказал Селби Лоу. — Я хочу знать одну вещь, которая вам, наверное, известна. Есть среди ваших знакомых человек, который носит перстень с камеей?..

— С чем? — перебил удивленный Локс, который плохо знал ювелирные термины.

— С камеей — маленькой, овальной…

— Понимаю, — перебил Локс. — Как брошки, которые носят квартирные хозяйки. Чем больше камея, тем жиже суп вам подают. Понимаю, мистер Лоу. Нет, кажется, я не знаю никого, кто носит такого рода украшение. Я считаю, что люди, которые напяливают на себя драгоценности, стоят на низшей ступени развития. А как зовут человека, которого вы ищете?

— Я не знаю, как он себя называет. Может быть, Кинтон.

Мистер Локс покачал головой.

— Никогда не слыхал о Кинтоне. Я знаю Уинтона, специалиста по краже скота. Встречался с ним в Экзетерской тюрьме. Очень милый человек, но в общежитии совершенно невыносим. У него всего две мысли в голове, и одна из них о пиве. Я знаю другого господина, по имени Минсинг, американца, который занимается драгоценными камнями…

— Этого зовут Кинтон?

Локс снова покачал головой.

— Не знаю, никогда не слыхал, сэр.

Долго после того, как Селби ушел, мистер Локс продолжал сидеть на скамейке в парке, рассеянно глядя куда-то в пространство. Ибо мистер Голди Локс не только знал, что такое перстень с камеей, но знал и человека, который носит такой перстень.

Глава 14

Человек с перстнем

Если бланки Маркуса Флита не лгали, его контора была открыта с 10 до 16 часов. Но те, кто хорошо знали его привычки, не колеблясь заходили к нему либо до 10, либо после закрытия. Было ровно без четверти шесть, когда мистер Локс робко постучал в дверь первой комнаты. В ответ раздалось резкое приглашение войти. При виде Локса лицо секретарши приняло суровое выражение.

— Мистера Флита нельзя видеть, — пронзительно сказала она. — Вам же сказано было, чтобы вы больше не приходили. Мистер Флит ушел домой.

— Принесите его назад, ангел, — сказал мистер Локс, затворяя за собой дверь. — И улыбнитесь же бедному Голди. Если бы вы знали, как улыбка красит лицо, вы бы отвинтили ваше лицо и приставили новое. Вы не видали себя последнее время? — заботливо спросил он. — Посмотрите на себя как следует, я принесу вам зеркало в следующий раз…

— Я не желаю слушать ваши нахальные речи, я уже говорила вам, — ответила женщина, и ее лицо покрылось темным румянцем, но голос стал спокойнее. — Я сказала вам, что мистера Флита нельзя видеть, и все. Он дал строгий приказ выкинуть вас вон, если вы вздумаете явиться.

Голди Локс спокойно облокотился обеими руками на конторку.

— Попробуйте, — сказал он. — Но не забывайте, что я могу прийти в ярость, если меня все время раздражать. Пойдите лучше и скажите Маркусу, голубка, что Голди его ждет.

Девушка, не говоря ни слова, распахнула дверь в кабинет Маркуса и вышла. До Голди донесся ее быстрый говор. Он слышал, как она сказала:

— В таком случае попросите его сами. Я не желаю разговаривать с этим грязным старым вором.

— Это я! — сказал Голди, поспешно входя. — Я здесь, Маркус.

Маркус Флит лежал, откинувшись в кресле, заложив руки в карманы. Он сердито взглянул на своего непрошеного гостя.

— Что вам нужно?

Голди величественно махнул в сторону девушки, которая посматривала то на одного, то на другого.

— Я не хочу говорить перед этим ребенком, — сказал Голди.

Девушка захлопнула дверь с такой яростью, что удивительно было, как стекло не разбилось.

— Сердитый нрав — порок женщин, — невозмутимо сказал Голди, садясь около стола. — Я бы и за 20 миллионов не женился на этой девице.

— Оставьте ее в покое, — отрезал Маркус сердито. — Для чего вы пришли? Мне нечего дать вам, и я не стану ничего покупать у вас. Вы фискал, полицейская приманка.

Прошлый раз вы привели сюда полицию и думали, что поймали меня, жалкий кролик этакий!

Голди не делал попытки прервать сердитый поток ругательств. Он дал Маркусу как следует выругаться и тогда вытащил из кармана два билета по сто долларов и положил на стол.

— Что вы хотите сказать? — проворчал Флит.

— Фальшивая, говорят вам, — сказал Локс, подвигая бумажки к Маркусу. Тот не обратил на это внимания.

— Вы хотите сбыть их мне, да? — спросил он. — Те, что я вам дал, были настоящие американские доллары.

— Я знал, что вы жулик, — сказал Голди. — Ваша слава вышла далеко за пределы Лондона. Но меня вы не надуете, Маркус, потому что я сделан из огнеупорного материала. А какой у вас хорошенький перстень с камеей! Ай, ай, как он под стать вашей красивой руке.

Маркус Флит быстро убрал руку.

— Я знал человека, который носил перстни с камеями, — продолжал Локс, как бы вспоминая. — Настоящий преступник он был. Один из избранных в нашей профессии. Некий Кинтон… Я говорил о нем сегодня с одним сыщиком.

Бледное, слегка одутловатое лицо Маркуса Флита стало еще чуточку бледней, губы его задрожали. Голди краем глаза видел, как Флит крепко ухватился пальцами за край стола, так что суставы его побелели от напряжения.

— Этот Кинтон, — продолжал со смаком Голди, — был настоящий джентльмен. Он бы не стал сбывать мне эти фальшивые бумажки. Он бы сказал: «Голди, я виноват, что причинил вам неприятность. Вот ваши две сотни и еще пять в придачу за все неприятности.

Флит облизал сухие губы.

— Если я ошибся, готов исправить свою ошибку, — сказал он.

Он подошел к сейфу, вытащил несколько бумажек из пачки и, не считая, бросил их на стол. Голди подобрал их и тщательно пересчитал.

— 600 долларов, — сказал он. — Какой подарок! Сам Кинтон бы так не расщедрился!

— Оставьте вашего Кинтона в покое. Я не желаю ничего знать о ваших друзьях и не желаю, чтобы меня сравнивали с ними, понимаете, Голди?

Мистер Флит старался быть любезным, но это ему плохо удавалось.

— А если вы будете еще говорить о камеях с вашими сыщиками, имейте в виду, что я не ношу перстня с камеей. — Он протянул руку. Перстень исчез с нее. Он спрятал его в сейф, доставая деньги. — Мне надо работать, а вы задерживаете меня. Можете не приходить больше, Голди. Гусыни не несут яиц больше пяти раз в год.

— Гусиные яйца хорошие, — пробормотал Голди.

Он был уже около двери, когда Флит окликнул его.

— Я не хочу ссориться с вами. Такие люди, как мы, должны быть в дружбе. Я бы хотел дать вам работу, Голди.

И он долго и подробно обсуждал с Голди эту работу, пока его секретарша дулась и гневалась в соседней комнате.

Глава 15

Доктор встречается с Ужасом

Гвенда Гильдфорд провела счастливый и интересный день. Для Билля Джойнера он тоже был счастливым, хотя и не особенно производительным. Горе его героини требовало утешения, а издатель, которому выпала честь дать миру этот рассказ о «любви и самопожертвовании», был еще более настойчив. Поэтому еще долго после того, как Гвенда легла и заснула, Билль сидел в жилете и с поразительной быстротой исписывал страницу за страницей. В половине третьего ночи он с тяжелым вздохом отложил в сторону перо и обратился к своему соседу, который просидел четыре часа подряд, куря и раздумывая.

— Слава Богу, закончено! — сказал он. — Сегодня мы пойдем смотреть Тауэр.

— Кто «мы»?

— Не издевайся.

— Она — славная девушка, самая симпатичная американка, какую я встречал когда-либо, — сказал Селби.

Он посмотрел на потолок, как будто ожидая найти там ответ на свой незаданный вопрос.

— А тебе придется быть богатым, Билль, потому что она будет богата.

— Кто — Гвенда?

Селби кивнул.

— Когда Оскар Треворс умрет, а это случится скоро, Гвенда получит уйму денег.

Билль заерзал на стуле.

— Что ты хочешь сказать?

— За ней надо как следует присматривать, — продолжал Селби и в голосе его было что-то, что заставило Билля отнестись к его словам со вниманием. — В тот день, когда Треворс умрет, у них будут основания убрать и Гвенду с дороги.

— Что за ужасная мысль! — воскликнул Билль, вытирая пот со лба.

Селби встал, потянулся, вытряхнул пепел из трубки, потом вдруг прислушался. С улицы донесся звук быстрых шагов.

Шаги остановились около двери, и послышался стук. Селби посмотрел на часы и вышел в коридор. Повернув электрический выключатель, чтобы зажечь свет, он быстро отворил дверь. Сначала он не узнал человека, который стоял на пороге.

— Это мистер Лоу? Я очень рад, что вы не спите, сэр. Можете вы прийти к доктору?

— Вы шофер доктора, не правда ли?

— Точно так, сэр.

— Что случилось? Входите, — сказал Селби, проводя человека в столовую.

Тот явно был взволнован. Рука его, в которой он держал фуражку, заметно дрожала.

— Я пробовал телефонировать вам, но линия была испорчена, — сказал он. — Доктор подвергся нападению со стороны этого ужасного человека.

— Ужаса? — быстро спросил Селби.

— Да, сэр.

— Где это случилось?

— На пороге докторского дома. Как раз, когда доктор отворял дверь, чтобы войти к себе в половине второго ночи, этот тип подошел сзади и чуть не убил его. К счастью, руки у доктора были свободны, и он ударил его своей тростью.

— Ваш автомобиль не здесь?

— Здесь, сэр, — ответил, к удивлению Селби, шофер. — Я оставил его на углу и дошел пешком до вашего дома. Селби надел пиджак и снял шляпу с вешалки.

— Подожди, пока я вернусь, Билли, — сказал он тихо. — Это может оказаться самой значительной из всех проделок Джумы.

Через пять минут он был у дома доктора. Его провели прямо в кабинет. Доктор Эвершам лежал на диване. Два доктора, очевидно, приглашенные откуда-то поблизости — один из них был в халате и пижаме, — перевязывали раны.

— Чуть-чуть не прикончил меня на этот раз, Селби, — были слова, которыми доктор приветствовал вошедшего. — Я боялся, что у меня сломана нога, но, к счастью, это не так. О! — застонал он, когда один из докторов прикоснулся к нему какой-то иглой.

Ему, очевидно, пришлось выдержать большую борьбу. Губы его были изранены и вспухли, пыльная одежда носила следы борьбы. Когда доктора кончили свою работу, он рассказал то, что с ним произошло.

Он был в театре, потом зашел в свой клуб выпить и возвращался пешком к себе на Харлей-стрит. Недалеко от своей двери он заметил небольшой закрытый автомобиль. Ему показалось, что это был «форд», но в этом он не был уверен. Он помнил только, что, вставляя ключ в замочную скважину, услышал шорох позади себя и, обернувшись, очутился лицом к лицу с Ужасом.

— Один Бог знает, как я спасся! К счастью, моя трость тяжелая, и мне удалось нанести ею несколько ударов. Прежде чем он успел очнуться, я отворил дверь, вошел и запер ее на засов.

— Он не пытался последовать за вами?

— Нет, насколько я помню. Я как-то добрался до кабинета и вызвал своего шофера, который живет во дворе позади дома.

Было уже достаточно светло для того, чтобы осмотреть место нападения. На перилах лестницы, которая вела к подъезду, Селби обнаружил пятно крови. Он прошел по улице, тщательно осматривая ограду, которая вела вдоль домов, сначала в одном направлении, потом в другом. На обратном пути он нашел второе пятно. Оно было на перилах перед домом, который стоял недалеко от дома доктора. Еще дальше Селби нашел третье пятно. На этот раз оно было ясно видно при желтом свете фонаря. Возвратившись к дому доктора, Селби увидел, что полиция уже прибыла. Он кратко рассказал инспектору о своих открытиях.

— Должно быть, доктор ранил его весьма серьезно, — сказал полицейский. — Мы бы должны были найти его по этим следам.

— Конечно, — ответил рассеянно Селби.

Он медленно снял с себя свой новый синий пиджак и, оставшись в одном жилете, стал столь же медленно и сосредоточенно вытирать пиджаком ступеньки лестницы перед домом.

— Что вы делаете, мистер Лоу? — спросил удивленный полицейский.

— Ищу бациллы, — сказал Селби.

Он осмотрел результаты своей работы, потом как следует вытряхнул пиджак.

— Вы испортили ваш пиджак, — сказал полицейский.

— Я погубил Ужаса, — ответил Селби и вошел в дом, чтобы проститься с доктором.

Глава 16

Дорожный инспектор

— Я чувствую себя не очень плохо, хоть и страшно потрясен, — сказал, улыбаясь, доктор Эвершам. — В моем возрасте человек не приспособлен для подобных упражнений.

Он полулежал в постели, обложенный подушками. При свете дня Селби мог видеть, насколько он пострадал.

— Это мне вперед наука не ходить в дансинги, — сказал Эвершам. — Если бы я вернулся домой рано, как подобает почтенным гражданам, этого бы не случилось.

— Вы не представляете себе, почему Ужас выбрал именно вас?

— Нет. Я совершенно не понимаю, как это произошло. Я ни публично, ни в частном порядке не осуждал Ужаса, хотя, конечно, питаю к нему не меньшее отвращение, чем все остальные граждане. Я могу только представить себе, что каким-то образом моя связь… — он остановился в нерешительности.

— Со мной? — спросил Селби.

— Нет, не с вами, а с мисс Гильдфорд. Может быть, это объяснит, почему я навлек на себя неудовольствие этого чудовища. Во всяком случае, я пострадал не особенно серьезно, и я прошу вас успокоить мисс Гильдфорд на этот счет. Я надеюсь прийти и повидать ее завтра вечером.

Вернувшись домой, Селби нашел Билля Джойнера дремлющим в кресле. Отправив его спать, он потушил свет, поднял шторы и, сняв пиджак, стал внимательно его изучать. То, что он увидел, очевидно удовлетворило его. Надев снова пиджак, он сел, закурил трубку и, нахмурившись, предался размышлениям.

Миссис Дженингс, пришедшая, чтобы убрать комнату, нашла Селби бодрствующим.

— Я не ложился всю ночь, — сказал Селби;— но я отдыхал. Пожалуйста, принесите мне чаю и приготовьте ванну. Потом я уеду.

После чая он поднялся наверх, чтобы переодеться, а через час уже звонил в гараж на Тотенхэм Корт-Род.

Механик вывел небольшой двухместный автомобиль и поставил в него две жестянки с бензином. Он с восхищением и с некоторым страхом следил за быстро умчавшимся Селби. В 11 часов маленький автомобиль, покрытый белой пылью, возвратился в гараж. Счищая пыль с костюма Селби, механик выразил предположение, что путешествие было далеким.

— И да и нет, — сказал Селби. — Кстати, вы хорошо осведомлены о дорогах?

— О дорогах? — удивленно переспросил механик. — Да, я знаю очень много о дорогах. Я часто езжу.

— Вы слыхали о новых опытах с мощением дорог? Говорят, некоторые городские власти пробуют применять новый состав.

— Они делают опыты с белым асфальтом около Фентона, — ответил без колебания механик. — Но это никуда не годится. Им никак не удается утрамбовать его как следует, и для автомобилей это ужасно. Мне пришлось целых два часа чистить машину, принадлежащую одному из наших клиентов, который проезжал в том месте.

— А где еще применяется этот состав?

— Нигде больше, сэр. На прошлой неделе в «Авто» была чья-то заметка, осуждающая эти опыты.

— Вы уверены, что эти опыты нигде больше не проводятся?

— Совершенно уверен. Можете проверить по «Бюллетеню Автомобильного Союза».

— Спасибо, я видел его перед тем как выехал.

Он сунул монету в руку механика и отправился домой. Билль и девушка завтракали, когда он вошел.

— Что случилось с доктором вчера? — был первый вопрос Гвенды.

— Я рассказал Биллю сегодня в 4 часа утра, — терпеливо ответил Селби. — Мистер Джума из Бонгинды, проявляющий несомненно огромную добросовестность, напал на него, когда он входил в свой дом.

Лицо Гвенды приняло серьезное выражение.

— Я никогда не чувствовала страха до сих пор, — сказала она, — но я начинаю подумывать, не вернуться ли мне в Америку.

— Вы не сделаете ничего подобного, — спокойно сказал Селби, усаживаясь за стол. — И, пожалуйста, не злитесь на меня за то, что я разыгрываю из себя опекуна. Если это сумасшедшее существо пожелает прикончить вас, ему не придумать более подходящего места, чем пароход. Чик! — он щелкнул пальцами, — и вы мертвая полетите за борт. Пожалуйста, простите мне такое мрачное предположение. Послушай, Билль, ты съел, по обыкновению, все сосиски. Я не буду настолько невежлив, чтобы предположить, что мисс Гольдфорд помогла тебе.

— Где ты был, Селби? — лениво спросил Билль.

Было столь явно, что он этим вовсе не интересуется, что Селби рассмеялся.

— Я превратился в дорожного инспектора, — сказал он. — Превосходная жизнь.

Вскоре после этого он встал из-за стола. Так как он не возвратился, Билль решил, что он снова ушел. Заглянув немного погодя в комнату Селби, он увидел, что тот мирно спит.

Селби все еще спал, когда подали обед. А когда после обеда Билль поднялся к своему другу, чтобы спросить его, не нужно ли ему оставить еду, кровать была пуста. Селби ушел из дома.

Глава 17

Шпион

Мистер Маркус Флит посмотрел на часы на своем письменном столе и нажал кнопку звонка. Секретарша, должно быть, ждала звонка, так как не успел он еще отзвенеть, как она вошла в кабинет.

— Семь часов, — сказала она сердито. — Ты сказал мне, что я могу уйти в шесть.

Маркус тяжело вздохнул — единственный признак неудовольствия, который он позволил себе. Он немного боялся этой женщины. Ее власть над ним была тем более удивительна, что она не отличалась ни особенной красотой, ни хорошим воспитанием. Но Маркус Флит не любил ссор. Он мог заниматься, да и занимался, неблаговидными делами, в которых приходилось прибегать к насилию, но в своей домашней жизни, к которой принадлежала и Мэри Коль, он предпочитал обходительность.

— Я был занят, — проворчал он. — Но спрашивается: к чему спешить?

— Я хочу пойти домой переодеться. Ты обещал поехать со мной куда-нибудь сегодня вечером, Маркус.

Он почесал свой большой нос.

— Разве? — сказал он с сомнением в голосе. — Придется отложить это до другого вечера, Мэри.

Она издала нетерпеливое восклицание.

— Это уже третий раз за эти две недели, что ты так откладываешь. Мне начинает это надоедать. Почему мы не можем жить, как другие? Неужели ты думаешь, что этот нахал и вор Локс позволил бы себе так разговаривать со мной, если бы он знал, что мы женаты? Обо мне начинают говорить. Я не вижу смысла всего этого. Если ты стыдишься меня…

— Не будь дурочкой, — мягко сказал Флит. — Моему делу это нисколько не поможет. И к тому же, — он остановился в нерешительности, — я не хочу, чтобы Лен знал. Тебе незачем это говорить.

— Лен! — презрительно воскликнула она. — Мне надоел Лен. Кто он такой, наконец? Я не верю, что он вообще существует…

— Я бы от души хотел, чтобы его не существовало, — с жаром сказал Флит. — Но ты знаешь великолепно, что он существует. Я тебе сказал, когда мы поженились, что некоторое время мы не сможем жить вместе.

— Это было три года тому назад, — перебила она. — Что значит твое «некоторое время?» 50 лет?

— Ты уже спрашивала меня об этом. Пойми же, Мэри.

— Пойми ты, Маркус, — перебила она, ударяя кулаком по столу, — если я могу знать о всех твоих грязных проделках, совершающихся в этой конторе, то я вправе знать и об остальном. Кто этот старик Эванс, с которым ты видишься каждый вечер? Это и есть Лен?

Мистер Флит плотно сжал губы и ничего не ответил. Тогда она подошла к нему и положила руку на плечо.

— Маркус, тут делаются какие-то скверные дела. Ты что-то от меня скрываешь. Рано или поздно, ты должен будешь выдать свою тайну. Но не это беспокоит меня. Когда я вижу, как эти крупные мошенники, Кольби, Мартин, Локс, то и дело ходят к тебе, я не могу понять это. Зачем тебе знаться с ними, когда ты имеешь почти миллионное состояние, я, право, не знаю.

— Кто тебе сказал, что у меня миллионное состояние? — быстро спросил Флит.

— Я видела твою банковскую книжку, — спокойно ответила она. — Не из Мидланд Банка, а с того счета, который ты держишь на имя Горлиха в Девятом Национальном Банке. Но это твое дело, и я знала, на что иду, выходя за тебя. Меня беспокоит другое — твое неведомое дело.

— Не стоит беспокоиться. — Он погладил лежавшую у него на плече руку… — Через год мы отсюда уедем, и тогда начнем путешествовать, и ты увидишь свет. Я знаю, что должен был бы сейчас же разорвать отношения с этими мошенниками. Лен всегда ругает меня за то, что я имею дело с ними, но, должно быть, это у меня в крови. Зарабатывай я даже миллион в год, я бы, наверное, не удержался от покупки хорошего бриллианта, если бы мог приобрести его за одну двадцатую стоимости. Это мой конек. Даже люди с миллионным состоянием вправе иметь свой конек, — сказал он, широко улыбаясь, но шутка его осталась без ответа.

— А что… что за работа держит тебя после моего ухода?

Но тут он был упорен.

— Об этом мы не будем говорить, так как это не мое дело, а значит, и не твое.

Она выбежала, вся дрожа от злости.

В половине восьмого дверь маленькой конторы на пятом этаже отворилась. Вышедший из нее замухрышистый старичок затворил за собой дверь, положил ключ в карман, попробовал, хорошо ли заперты двери, и стал спускаться. Дойдя до второго этажа, он на цыпочках подошел к двери Маркуса Флита, отворил ее и юркнул внутрь. Маркус слышал поворот ключа в замке и понял, что человек, которого он поджидал, явился. Тихо войдя в кабинет Флита, посетитель тщательно затворил за собой дверь.

— Ну, Фримэн, как прошел день?

Старик жалобно покачал головой.

— Не слишком хорошо, сэр. В банке было совещание директоров, а разговор Филипса с его клиентом как раз совпал с этим.

Маркус кивнул.

— Я так и знал, что это случится. Тут уж ничего не поделаешь.

Фримэн осторожно и медленно поднял свой стул и поднес его к Маркусу. Это был старик с морщинистым лицом и небритым в течение двух недель подбородком. Одежда его была потрепанная. На костлявых руках были надеты рукавицы, несмотря на жару. Более неопрятного человека трудно было себе вообразить. Тем не менее Маркус Флит приблизился к старику, когда тот вынул из кармана записную книжку и раскрыл ее. Страницы ее были испещрены стенографическими значками. Старик стал, бормоча, переворачивать их.

— Здесь ничего и здесь ничего, — говорил он, быстро переворачивая листки. — У Филипса новый клиент, женщина, которая хочет разводиться. Не думаю, впрочем, чтобы у нее были деньги. Брайтонам вернули чек мистера Джорджа Гольдсмита…

— Все его чеки возвращаются, в этом нет ничего особенного, — быстро вставил Флит.

— Фирма Вильмоста выпускает новые акции, их прибыль возросла на тридцать тысяч, и акции поднимутся на три пункта.

— Это полезно знать, — сказал Флит, записывая что-то. — Их акции сейчас ничего не стоят. Что еще?

— Вот хорошая новость, — сказал старик, смотря в свои записки. — Банк получил извещение, что банкирская контора Матисона может закрыть двери в любой момент.

— Почему вы не дали мне сразу знать? — сердито спросил Флит. — Теперь я ничего не могу сделать.

— Я узнал об этом всего полчаса тому назад, — жалобно сказал старик. — После закрытия банка было собрание правления.

— Что они будут делать?

— Они придержат акции Матисона два-три дня и посмотрят, не смогут ли они заручиться содействием других банков.

Мистер Флит быстро записывал.

— Что еще?

— Ничего, если не считать того, что мистер Джойнер ведет кого-то в театр в пятницу. Он заказал по телефону два места.

— Какой театр? — быстро спросил Флит.

— «Гэйти», ряд «Г», номера 4 и 5.

Мистер Флит взял с полки книгу и перелистал несколько страниц.

— Места у прохода, — сказал он и снова что-то записал. — Это все?

— Это все, сэр.

Маркус Флит сунул руку в карман и вытащил оттуда бумажку, которую Фримэн Эванс с жадностью схватил.

— Там, наверху, очень душно в такую погоду, — сказал он жалобно. — Мне не хватает свежего воздуха. Я уже не мальчик, мистер Флит. Нельзя ли устроить вентиляцию получше?

— Я поставлю вам электрический веер, — насмешливо ответил мистер Флит.

Он запер дверь за своим посетителем и вернулся в кабинет. На письменном столе у него был автоматический телефон. Он быстро повернул кружок и снял трубку.

— Это вы, Лен? — спросил он глухим голосом. — Слушайте! Эта девушка отправляется в пятницу вечером в «Гэйти». Второй ряд, два места у прохода, номера 4 и 5. Вместе с ней идет Джойнер… Ничего нового… Ничего такого, с чем бы я не смог справиться сам. Спокойной ночи.

Он повесил трубку и облегченно вздохнул. Настоящий дневной труд Маркуса Флита окончен.

Ему оставалось, однако, докончить еще кое-какие дела, кое-что записать, продиктовать в фонограф письма. Было уже около девяти часов, когда он вышел. Селби Лоу видел его с порога одной из дверей.

Глава 18

Обыск

Скрип спускающегося лифта, стук отворяемой двери, слабые голоса — и все замолкло. В дальнем конце коридора возилась еще уборщица, то входившая, то выходившая из двери.

Селби подождал, пока она удалилась. Тогда он быстро перешел площадку и лег на пол у двери номер 43. Прошло очень немного времени, и дверь была отперта. Селби вошел. Было достаточно светло, чтобы находить дорогу без помощи карманного фонаря.

Селби запер наружную дверь, потом принялся за ту, которая вела в кабинет. Покончив с ней, он запер и ее изнутри прежде, чем приступить к своим операциям.

Он открыл один за другим ящики письменного стола Флита. Для облегчения своей работы он зажег сильную электрическую лампу на столе.

Выложив тщательно содержимое всех ящиков по очереди, он внимательно пересмотрел каждую бумажку и затем положил их обратно на место. Ящики он оставил стоять на полу. Осветив при помощи карманного фонаря отверстия, откуда были вынуты ящики, он убедился в отсутствии каких-либо тайников и, вставив ящики на места, запер их.

Мистер Флит забыл захватить написанные им письма. Селби вскрыл их, прочел и запечатал их снова при посредстве небольшого инструмента, напоминавшего по виду самопишущее перо, и занялся другими вещами.

Стены кабинета Флита были обиты деревом до высоты человеческого роста. Селби обошел всю комнату, постукивая пальцем по обивке.

Только проделав это, он занялся сейфом. Вынув из кармана инструмент, напоминавший по виду докторский стетоскоп, с той разницей лишь, что слуховая трубка кончалась маленькой резиновой чашечкой, он помочил края чашечки и крепко надавил ею на обивку сейфа, пока не образовалось безвоздушное пространство и чашечка не пристала к сейфу.

Надев наушники, он вставил в отверстие замка короткий стальной крючок и, внимательно прислушиваясь, стал нащупывать задвижки. Через четверть часа сейф был открыт. Селби фонариком осветил его внутренность.

Мельком взглянув на лежавшую сверху счетоводную книгу, он сейчас же положил ее назад. Суставами пальцев он постучал по стенкам и дну сейфа.

Найти пружину было легким делом: всякий, кто стал бы искать ее, сразу бы заметил похожее на блюдечко углубление в одной из стенок. Селби нажал на углубление, дно стало бесшумно подниматься, и перед Селби предстал настоящий сейф.

В нем оказались деньги, пакетики с драгоценностями, несколько векселей. Но не это интересовало Селби. Он взял небольшую записную книжку и стал внимательно изучать ее. Хотя он нашел в ней много интересного для себя, а для мистера Флита — уничтожающего, того, что он искал, а именно указания на дом поблизости от Западной железной дороги, в ней не было.

Располагая теми данными, которые он только что добыл, Селби мог легко послать Маркуса Флита на каторжные работы. Но в его задачу не входило сейчас раскрытие обыкновенных уголовных проступков. И хотя лично его и забавляли сделанные им открытия — с точки зрения человека, ищущего следы Оскара Треворса, — они были лишены всякого интереса.

Часы пробили половину десятого, когда он кончил свой осмотр и запер сейф. В то время, как он в последний раз окидывал взглядом комнату, в наружной двери послышался скрип замка.

Спасения не было. В отличие от других контор в том же доме, контора Маркуса Флита не имела непосредственного выхода в коридор.

Селби поспешно потушил свет и юркнул под стол. Он слышал, как отворилась дверь. Комната ярко осветилась. Это был Флит. Селби услышал его тяжелое дыхание и шорох его шагов по ковру. Он пришел за забытыми на столе письмами. У Селби мелькнула мысль, высох ли клей, или же Флит обнаружит, что кто-то вскрывал письма.

— Входите, Вильсон! Входите, Бус! — раздался голос Флита. — Ваше счастье, что вы меня застали. Если бы я не вспомнил о письмах, я бы не возвратился.

Голоса перешли в глухой, неразборчивый гул.

Селби тщательно напрягал слух, чтобы разобрать слова.

— Да, я знаю, — произнес голос Флита. — Из-за этого поднят большой шум! Во всех вечерних газетах есть об этом.

«О чем они говорят? Как долго еще останутся?» — думал Селби.

На второй вопрос он сейчас же получил ответ.

— Я не держу здесь напитков, лучше пойдемте ко мне на квартиру… Впрочем, пожалуй, нет. Не забудьте, что вы должны работать против Эвершама… Вы сплоховали. С другими неважно. Но с Эвершамом смотрите в оба.

Снова послышался глухой шепот.

— Я знаю, что он говорит… Но вы кончайте с Эвершамом… Боже мой! Вы не знаете, что это значит!

Несколько мгновений спустя, пока они еще продолжали говорить, свет погас. Должно быть, они прошли к выходу, так как раздался стук затворяемой двери. Немного погодя послышался поворот ключа в замке наружной двери.

Селби выбрался из своего убежища и рассмеялся про себя:

«Они должны покончить с Эвершамом!»

Впрочем, подумал он, смеяться нечего. Вопрос только в том, с кем они покончат раньше: с Эвершамом или с Гвендой Гильдфорд?

Он дал им время выйти из дома, потом сам вышел, без труда избежав наблюдения сторожа.

Вечер был проведен не без пользы, хотя в главном Селби был разочарован.

Обыск его продолжался довольно долго, и он вынужден был отложить до другого раза осмотр некоего маленького бюро на пятом этаже.

Доктора нечего предупреждать об опасности, мрачно подумал Селби. Предостережение, которое он уже получил, было достаточно серьезно.

Селби надеялся найти в сейфе хоть какую-нибудь нить, которая привела бы его к Оскару Треворсу. В этом отношении его визит в контору Флита кончился полной неудачей. Ни одной строчки, ни одного клочка бумаги, которые приблизили бы его к богатому американцу, чеки которого продолжали поступать с правильным однообразием.

Глава 19

Бродяга

Время летело необыкновенно быстро. Билль никогда не думал, что часы могут быть такими короткими.

Для Гвенды Гильдфорд эти первые дни в чужой стране казались каким-то нереальным сном. Она знала наверное только, что она, начавшая с такой уверенностью поиски своего пропавшего дяди, замышлявшая фантастические путешествия по всему континенту, оказалась в ужасной опасности и покорно принимала указания людей, которые еще недавно были ей совершенно чужими. Она добровольно допустила превратить себя в настоящую пленницу.

Она отодвинула шахматные фигуры и выпрямилась на стуле.

— До сих пор я не знала, что значит выражение «слабый пол», — сказала она. — Я чувствую себя такой слабой, мистер Джойнер, такой неумелой, такой ужасно беспомощной! Я знаю, что вы сочтете меня неблагодарной, но я не могу выносить эту жизнь дольше.

Билль Джойнер смущенно покачал головой.

— Селби старается изо всех сил… — начал он.

— Я знаю, знаю, — быстро перебила она. — Не думайте, что я браню кого-нибудь, кроме себя.

— Вы не писали дяде обо мне? — спросил Билль после долгого молчания.

Гвенда покраснела.

— Писала. Правду сказать, все письмо было о вас, — храбро сказала она. — Не знаю, что он подумает обо мне. Но мне не о ком было больше писать, кроме мистера Лоу, а я еще не совсем раскусила его.

— Я надеюсь, вы не упоминали о моей… — Билль остановился в нерешительности, — о моей литературной деятельности?

Она покачала головой. В глазах ее мелькнула веселая искорка.

— Я почти жалею, что вы сказали мне, — сказала она откровенно. — Я не могу представить себе вас автором любовных романов.

— Не можете? — сказал Билль, делая вид, что он поперхнулся. — Отчего же? Я по природе склонен к любви.

Она быстро встала из-за стола.

— Я должна что-нибудь делать, а то я начну кричать. Неужели мы никуда не можем пойти?

— У меня есть билеты в театр на пятницу.

— Пятница, пятница! — сказала она, закрывая глаза. — До пятницы еще целая вечность. Я должна что-нибудь сделать сейчас же. Пойдемте в город. Я не пренебрегу даже кинематографом.

В конце концов они поехали не в кинематограф.

Автомобиль высадил их около Мраморной Арки, и они прошли к беседке для оркестра.

Парк был переполнен. Главные дорожки были заполнены народом. Ночь была теплая, луна на ущербе, издали до них доносились звуки музыки Гуно.

Билль, сам того не сознавая, взял девушку под руку. Она не сопротивлялась.

Они дошли до пустой скамейки. В этой боковой дорожке не было так людно.

— Чудесно! — сказал Билль, довольно вздыхая.

В это время по дорожке быстро прошел низенький, неряшливо одетый человек. Девушка приняла его за бродягу. По пути он все время оглядывался через плечо. Вдруг он пустился бежать, перескочил через низкую ограду и скрылся в тени деревьев.

Сзади быстрыми шагами приближался другой, высокий человек. Билль сразу узнал его.

— Селби! — позвал он.

Селби остановился.

— Вы не видели здесь одного бродягу?

— Да… Он прошел секунду тому назад и исчез вон в том направлении.

Джойнер показал на кусты рододендронов на пути к беседке для оркестра. Селби, не говоря ни слова, перепрыгнул через ограду и скрылся.

— За кем он гонится? Не может быть, чтобы это был вор. Селби ими не интересуется.

Через полчаса фигура Селби вынырнула перед ними из мрака.

— Потерял его, — сказал он коротко. — Если бы только я был уверен, когда в первый раз его увидел. А я дал ему пройти. Потом я вернулся и спросил сторожа. Когда он мне сказал про дергающееся лицо, я уже не сомневался.

Гвенда быстро вскочила со скамейки.

— Кто… кто он такой… этот бродяга? — спросила она задыхаясь от волнения и зная, какой будет ответ.

— Оскар Треворс.

Оскар Треворс был не только жив, но даже в Лондоне! Девушка не верила своим ушам. От удивления она не могла выговорить ни слова. Это было так невероятно. Однако она видела по лицу Селби, что он не ошибся и сам не сомневался в правильности своего утверждения.

— Но если он в Лондоне, почему не приходит… — начал Билль Джойнер и остановился, поняв бессмысленность своего вопроса: ведь Треворс не знал, куда ему идти.

— Можете не сомневаться, это был Оскар Треворс, — сказал спокойно Селби. — Он прячется от кого-то. Я узнал его по имеющейся у меня фотографии, несмотря на то, что он оброс бородой. Пойдемте домой, — прибавил он резковато.

Они в молчании прошли по главной дорожке. Когда они дошли до конца и готовились перейти широкую автомобильную аллею, Селби движением руки остановил их. При мигающем свете фонаря он увидел знакомую фигуру человека, стоявшего на углу боковой дорожки. Человек этот явно держался в стороне от гуляющей толпы и нетерпеливо посматривал то направо, то налево. Когда он вышел из тени, Гвенда увидела при свете фонаря человека в длинном пальто и цилиндре. Ей бросился в глаза его белый фрачный галстук. Лицо было затенено полями цилиндра, но и Селби и Билль Джойнер без труда узнали его.

— Это Флит, — сказал вполголоса Билль.

Селби кивнул.

В это время показался автомобиль, которого поджидал Флит. Это был длинный блестящий лимузин. Он бесшумно подъехал к краю дорожки, Флит шагнул вперед. Дверца распахнулась, а внутренность автомобиля ярко осветилась.

В автомобиле сидела женщина с резкими чертами лица, немного кричаще одетая, чрезмерно накрашенная, но бесспорно хорошенькая. Когда она нагнулась к дверце, ее шея и уши засверкали от множества украшений. Каждый палец руки, протянутой навстречу Маркусу Флиту, также сверкал огнями.

— Простите, что я заставила вас ждать, Маркус.

Голос у нее был высокий и пронзительный, и в нем отсутствовала та изысканность, которая бы отвечала окружавшей ее роскоши.

— Потушите! — быстро сказал Маркус, и через мгновение автомобиль снова погрузился во мрак.

Флит вскочил в автомобиль, захлопнул за собой дверцу, и автомобиль тронулся. В это время на сцене появилось новое действующее лицо. Из тени вышла женщина, которая быстро шагнула на дорогу, как будто она хотела перехватить Маркуса. Селби окинул ее взглядом. Она стояла на дороге, нагнув плечи, вытянув вперед голову, и наблюдала за отъезжавшим лимузином. В ее напряженной позе Селби почуял ненависть и горе.

Ему незачем было говорить, что это была Мэри Коль. Он узнал ее прежде, чем она повернула к нему сердитое лицо. Она как будто не заметила, что за ней следят. Быстрыми шагами она прошла мимо них, бормоча что-то под нос, и скрылась в толпе.

— Кто это? — спросила Гвенда.

— Мужчину зовут Флит, — сказал Селби. — Девушка, которая только что прошла мимо нас, его секретарша. Что касается дамы с бриллиантами, то ее личность также не является особенной тайной. Даму зовут Эмилия, фамилии ее я не знаю. Она тратит гораздо больше денег, чем скупой Маркус склонен давать ей. Она живет на Вильмот-стрит. Сегодня у нее с пяти до шести часов вечера была маникюрша. Тем не менее она — загадка.

Гвенда тихо рассмеялась.

— Вы похожи на одного сыщика, о котором я читала, — сказала она. — Это умозаключения?

— Нет, это знание, — ответил Селби.

Глава 20

Бриз

Маркус Флит обычно приходил в свою контору в 10 часов. Было без четверти десять, когда он вышел из лифта и приветствовал свою жену-секретаршу радостной улыбкой и веселым «с добрым утром». Он не был удивлен и ничего не заподозрил, когда она ответила ему сухо и коротко на его приветствие. Настроение Мэри бывало иногда неровным по утрам… Он пришел в свое святилище, ничего не подозревая о надвигающейся буре.

Она принесла ему письма, положила их, как всегда, на письменный стол и сказала:

— Что ты делал вчера вечером, Маркус?

Тон, которым это было сказано, был самый обыкновенный.

— Я пошел домой и лег спать, — быстро ответил Маркус. — У меня был вчера очень трудный день, и я ужасно устал к вечеру.

— Мне показалось, что я видела тебя в парке, — сказала она.

— В каком парке? — спросил он, взглянув на нее. — Впрочем, это неважно, я вообще не был в парке.

— Лжец!

Это было сказано даже с необычайной для Мэри яростью.

— Лжец! — повторила она. — У тебя было свидание… она приехала в автомобиле, и ты подсел к ней около Мраморной Арки… Я видела вас. Ты лжец, лжец!

Маркуса не легко было смутить, но на мгновение он утратил спокойствие. Но как человеку, привыкшему ко всякого рода кризисам, ему ничего не стоило вернуть свое самообладание.

— Ты говоришь про миссис Уольтэм? — спросил он, поднимая брови с видом оскорбленной невинности. — Право, Мэри…

— Миссис Уольтэм? Так вот ее как зовут. Эта самая женщина, которая приходит сюда…

— Моя клиентка. Вот что, Мэри, я тебе объясню, в чем дело. Я сознаюсь, что назначил миссис Уольтэм свидание. Она хочет продать кое-какие драгоценности. Естественно, что она не хотела приглашать меня к себе на дом.

— Почему же она не пришла в контору? — спросила сердито Мэри. — Она ведь бывала здесь раньше.

— И будет еще бывать! — сердито отрезал Маркус. — Не раз еще! Я не желаю ни от кого принимать указаний, когда речь идет о моих делах. Пойми это раз и навсегда. Я не знаю, хорошенькая она или уродка, я почти не обратил на нее внимания. Мне выгодно иметь с ней дела, а веду ли я эти дела в автомобиле или в моей конторе, тебя не касается. Если ты будешь еще шпионить за мной…

— Я не шпионка. Я же говорю тебе, что пошла в парк слушать музыку. Я говорила со сторожем об одном сумасшедшем, которого разыскивала полиция, когда я вдруг увидала тебя.

— Сторож, по-моему, нашел сумасшедшую женщину, — сказал Флит уже более весело. — А теперь послушай, Мэри. Ты заблуждаешься. Мне просто приходится видеть самых странных людей при самых странных обстоятельствах. Ты говоришь, что сторож рассказывал тебе про какого-то сумасшедшего? Странное место для сумасшедших. Что он там делал? Кто он?

— Я почти ничего не знаю. Какой-то сыщик разыскивал его и велел сторожу задержать его, если тот увидит. Зовут его Треворс…

Говоря это, она стояла спиной к Маркусу. Вдруг она услышала громкий шум от падения чего-то тяжелого. Маркус, собиравшийся говорить по телефону, уронил на пол аппарат. Она посмотрела на него в страхе. Лицо его было бледно, рот широко раскрыт.

— Треворс, Оскар Треворс? — задыхаясь пробормотал Флит. — В парке? Ты лжешь! Что ты знаешь?

Одним прыжком он очутился около нее и схватил ее за плечи.

Она вырвалась из его рук и стояла, задыхаясь и дрожа.

— Я не знаю, Маркус, — чуть не плача, сказала она. — Я даже не знаю, о чем ты говоришь. Я только сказала тебе то, что я слышала. Его зовут Треворс. Полиция ищет его. Кто он, Маркус?

Он отмахнулся от нее рукой.

— Уходи! — коротко приказал он. — Уходи отсюда куда хочешь. Не приходи раньше, как через полчаса. Ты слышишь? Если я узнаю, что ты подслушивала, ты пожалеешь об этом, милая.

Он совсем не походил сейчас на мягкого и терпимого Маркуса Флита, каким она его знала и которого она привыкла дразнить и мучить. Это был новый Маркус, повелительный, свирепый, один взгляд которого приводил ее в дрожь.

Пройдя в первую комнату, она поспешно надела шляпу и выбежала в коридор. Он запер за ней дверь и, вернувшись в свой кабинет, вынул из шкафа небольшой телефонный аппарат, который он употреблял только раз в день. Долго на его вызов никто не отвечал. Наконец он произнес тихим, сдавленным голосом:

— Да, это я, Маркус. Что значат эти толки о том, что Треворс в Лондоне?.. Боже мой! Это верно, да? Почему же ты не сообщил мне?.. Почему ты не сообщил мне?.. Я боюсь… Я знаю, что ты-то не боишься. Я бы хотел иметь твои нервы… Они искали его в парке вчера вечером… Кто, Лоу? Кто такой Лоу?.. Он не придет сюда. Я уверен, что он не придет сюда… Да, да, я буду. Ты можешь мне верить, Аль.

Он повесил телефонную трубку и, заперев шкафчик, в котором находился аппарат, вернулся к своему столу. Четверть часа он просидел у стола, закрыв лицо руками. Потом он вытащил из заднего кармана брюк небольшой браунинг и вынул из него один за другим патроны. Осмотрев, он вставил их на место.

Маркус Флит получил приказание убить на месте Оскара Треворса и потом уж придумывать подобающие объяснения своему поступку.

Глава 21

Мистер Смит и его посетители

На третьем этаже Трест Билдингс помещалась небольшая контора, занимаемая неким мистером Вильямсом Смитом, профессия которого была довольно неопределенно обозначена как «экспортер». Что мистер Смит экспортировал, в точности не было известно. Во всяком случае, дела его были настолько невелики, что позволяли ему содержать всего одного немолодого клерка — человека лет сорока пяти с военной выправкой. Он принимал письма и отвечал на них и иногда писал под диктовку длинные послания относительно фруктовых консервов, которые его хозяин диктовал тихим и заспанным голосом.

Маркус Флит знал о фруктовых консервах, потому что ему надлежало знать все о делах, которые велись в пределах Трест Билдингс. Он знал также, что мистер Смит показывался у себя в конторе всего раз в неделю и то только на несколько часов. Он знал, что Смит приходил около восьми часов утра, до открытия других контор, быстро пробегая через вестибюль и так же быстро, через две ступеньки сразу, взбегая по лестнице, — лифтом он никогда не пользовался.

Швейцар Трест Билдингс, которому надлежало знать всех нанимателей в лицо, в сущности, никогда не видел этого мистера Смита, и притом по довольно курьезной причине. За минуту до появления энергичного мистера Смита швейцара неизменно вызывали к телефону. Сам он, впрочем, не замечал этого странного совпадения.

Здание имело два выхода, и Вильям Смит всегда исчезал через второй. Целый год экспортер Смит занимался своим делом, не привлекая особенного внимания Маркуса Флита. А Билль Джойнер даже и не подозревал о его близком соседстве. Он регулярно вносил квартирную плату, так что у Маркуса не было никаких оснований выгонять его. Он не чинил также никаких неприятностей, и, хотя его контору и мог бы занимать кто-нибудь, кто приносил бы больше выгод Маркусу Флиту, последний все же терпел Смита.

В то утро, когда у Маркуса Флита вышло столкновение с его разъяренной секретаршей, но задолго до того, как Флит поднялся от сна, швейцар был вызван к телефону, чтобы ответить на один запрос. Не успел он скрыться в телефонной будке, как мистер Смит влетел в переднюю и помчался вверх по лестнице.

Одинокий клерк был уже на своем месте. При появлении своего хозяина он положил на стол короткую трубку, которую он перед этим курил.

— Писем нет, сэр, — доложил он.

Мистер Смит — он же Селби Лоу — снял свои роговые очки и принялся с силой вытирать их.

В одном углу комнаты был длинный шкаф, предусмотрительно поставленный там для бумаги и других канцелярских принадлежностей. Мистер Смит отворил дверцу шкафа и осмотрел его пустую внутренность. Штукатурка была содрана со стены и обнажала трубу. Верх и низ трубы были срезаны, и на протяжении двадцати дюймов виднелись провода. Очевидно, это были телефонные провода. На каждом проводе был красный ярлычок, за исключением одного, отмеченного желтым ярлыком. Вокруг этого провода была обмотана еще тонкая проволока. Видно было, что тут возилась опытная рука.

Мистер Селби спросил:

— Вы не нашли линию?

Тот покачал головой.

— Нет, она проведена отдельно, — ответил он. — Соединение, если оно существует вообще, находится не здесь.

— Оно существует. Если бы у меня было больше времени вчера вечером, я бы нашел аппарат. Я думаю, что он в шкафу около одной из стен. Там есть что-то похожее на нишу, но у меня не было времени для внимательного осмотра.

Он взглянул на часы.

— Я думаю, мы займемся немного диктовкой, — сказал он и посмотрел на потолок над головой своего секретаря.

У стены висел тяжелый занавес. Клерк встал и отдернул занавес. Там оказался квадратный вентилятор.

— Милостивый государь, — начал Селби, слегка повышая голос, — мы получили ваше письмо от четырнадцатого с. м. и имеем честь ответить вам, что нами получено сто четыре ящика ананасов в консервах…

Все время, пока он диктовал, клерк продолжал сидеть с трубкой и читал газету, по-видимому, не обращая ни малейшего внимания на эксцентричную выходку своего хозяина.

Диктовка продолжалась полчаса. Потом, по сигналу Селби, клерк с военной выправкой снова задернул вентилятор занавесом.

— Я думаю, этого хватит на сегодняшнее утро. А теперь я должен удирать, пока не появился мой друг Джойнер. К счастью, он теперь не так аккуратен.

— В чем дело — запил? — спросил заинтересованный клерк.

— Хуже. Посмотрите, кто это. Стойте.

Он надел очки и сам отворил дверь.

На пороге стоял пожилой человек и близорукими глазами всматривался в вывеску на двери. Сзади него находилась девушка, наружность которой сразу же привлекла внимание Селби: высокая, стройная, с улыбающимися глазами и поразительно спокойная и уверенная. В ней не было изящной красоты Гвенды Гильдфорд, но она производила большое впечатление. Селби удивленно уставился на нее. Ему казалось, что он неожиданно увидел воплощение своих довольно неясных мечтаний. Только когда она опустила глаза под его взглядом, он сообразил, как он был невежлив, и стал извиняться со свойственной ему в таких случаях неловкостью.

— Мы ищем контору мистера Джойнера, — сказала девушка. — Должно быть, мы ошиблись этажом.

— Это выше, — пробормотал Селби.

Селби заметил, что они американцы, и подумал, что это какие-нибудь друзья Билля, хотя он никогда не слыхал от того о возможности чьего-либо приезда. Он стал раздумывать, как Билль примет неожиданных гостей. Биль страшно боялся приезжающих из Америки и при малейшем намеке на чье-нибудь появление удирал из Лондона и не возвращался, пока гости не оказывались снова на борту парохода.

— Вы знаете мистера Джойнера? — спросил господин.

— Это мой большой друг, — ответил Селби.

— Вы не адвокат, нет?

Господин поправил пенсне на носу и внимательно посмотрел на Селби.

— Нет, я не адвокат, — быстро сказал Селби.

— Вы советуетесь с ним, а? Билль — хороший адвокат?

— Очень хороший, — торжественно ответил Селби. — Один из лучших в Англии. Я не уверен даже, — прибавил он, — не самый ли лучший.

— Я сомневаюсь в этом, — сказал с неожиданным для Селби ударением пожилой господин. Я очень сомневаюсь в этом.

— Ты скептик, папа, — засмеялась девушка, беря его под руку. — Но ты не должен отзываться плохо о Билле.

— Я не отзываюсь о нем плохо, — ответил ее отец. — Но когда я читаю в английских газетах биографические заметки об авторе «Поврежденных душ» и узнаю, что господин, который пудами выпускает подобную литературу, и есть мой преуспевающий на адвокатском поприще племянник, то я вправе усомниться в его успехах, Норма.

Его племянник!

— Вы мистер Маллинг? — спросил Селби.

— Да, меня так зовут.

Он снова внимательно посмотрел на Селби.

— Говоря правду… — начал Селби.

— Это именно то, что я хотел бы услышать, — сказал мрачно мистер Маллинг.

— Говоря правду, меня зовут Селби. Я не… не имею отношения к этой конторе, а лишь случайно оказался здесь. То есть, я хочу сказать, что меня зовут Селби Лоу, Селби мое имя. Впрочем, вам вряд ли интересны такие подробности. Билль мой большой друг.

— Вы его друг? Вы не встречали случайно мисс Гильдфорд, нашу сотрудницу?

Селби кивнул.

— Она живет в одном доме с нами на Керзон-стрит, — сказал он и почувствовал, что должен поскорее заступиться за Билля, он отворил дверь конторы и пригласил их в свой личный кабинет.

Мистер Маллинг критическим взором окинул комнату.

— Вы должны быть очень близки с мистером Смитом, раз вы пользуетесь так бесцеремонно его комнатой, мистер Лоу.

Селби ничего не оставалось, как сказать правду.

— Я и есть мистер Смит. Я доверюсь вам. Когда я расскажу вам, вы, я уверен, отнесетесь снисходительно к моему обману.

Объяснение было не из легких.

— Прежде всего разрешите мне сказать вам, мистер Маллинг, что я сыщик, находящийся на службе в министерстве иностранных дел. В течение трех лет я пытался отыскать следы Оскара Треворса и арестовать того или тех, кто его похитил.

— Сыщик? — переспросил изумленный мистер Маллинг.

— Больше того, — сказал Селби, — человек, которого вы видели в первой комнате, принадлежит к Скотленд-Ярду, главной нашей полиции.

Селби рассказал историю исчезновения Оскара Треворса под совершенно новым для его гостя углом зрения.

Мистер Маллинг впервые услышал о страшном ночном преступнике, который вот уже несколько лет наводит ужас на Англию.

— Неужели вы хотите сказать, что это ужасное существо охотилось за Гвендой? — недоверчиво спросил мистер Маллинг. — Откуда же он знал о ней? Это больше похоже на один из рассказов Билля.

— Я расскажу вам еще более невероятные вещи, — сказал Селби. — Если бы кто-нибудь сегодня утром сказал мне, что я буду рассказывать секреты совершенно чужому человеку, я бы высмеял его. В этом здании, — голос Селби сделался торжественным и внушительным, — находится человек, в руках которого не только безопасность Гвенды, но, может быть, и ее жизнь и моя. Где-то на втором этаже есть комната с тремя телефонами. Один из этих телефонов я не мог найти; другой — видим, третий соединен с каким-то автоматическим механизмом, вероятно, диктофоном, который записывает днем и ночью, даже в отсутствие нашего зловещего приятеля, новости, которые вы, как журналист, сочли бы весьма интересными и конфиденциальными. Это звучит немного фантастически, правда? Постойте.

Он отворил дверь шкафа, поднял с пола небольшую коробку и соединил провода с торчавшими концами.

— Может быть, нам на этот раз не повезет, — сказал он.

Маллинг с удивлением посмотрел на Селби.

— Но если вы знаете человека, который повинен в этом, почему вы его не арестуете? — спросила девушка.

— Потому что у меня нет доказательств, — спокойно сказал Селби. — В Англии недостаточно даже знания. Нужно иметь на руках бесспорные доказательства.

— Что касается мистера Треворса, то у вас они есть, — сказала девушка с торжеством. — Мой отец получил письмо через неделю после отъезда Гвенды. Это было письмо от мистера Треворса.

— Оно было без марки, — прибавил Маллинг. — Я едва не разорвал его.

— Было в нем что-нибудь?

— Достаточно для того, чтобы найти Треворса, — сказал Маллинг. — Он находится под арестом на стеклянном заводе, на Сэрридэн-стрит в Ламбете. Человека, который посадил его туда, зовут Кинтон.

Кинтон! Селби вспомнил вырезки, виденные им в доме судьи. Кларк и Кинтон — два человека, которые были осуждены при его участии в Австралии.

— Письмо у вас? — спросил Селби.

Мистер Маллинг кивнул и вынул из кармана толстый бумажник. Он открыл его в тот момент, когда голос из аппарата заговорил. Это был голос пожилого человека.

«Маллинг здесь», — были первые слова.

— Боже мой! — воскликнул пораженный мистер Маллинг.

Селби сделал рукой знак, чтобы он молчал. Голос продолжал:

«Он прибыл на «Олимпике» со своей дочерью Нормой. Маллинг получил письмо от Оскара, но Джо выкрал его у него из бумажника вчера вечером. Наблюдайте за Маллингом. Он пойдет к Джойнеру в его контору. Если он будет доставлять какие-нибудь неприятности, имейте в виду, что он страстно привязан к своей дочери, и на него всегда можно воздействовать через нее. Джуме она понравится больше, чем другая девушка. Сообщите все, что узнаете».

Наступило мертвое молчание. Селби быстро взглянул на девушку. Он думал, что она будет потрясена этим грозным предостережением. Но в глазах ее вместо того сверкало возбуждение.

— Джума? — пробормотала она. — Это и есть убийца? Расскажите мне, каков он собой.

Селби сначала не понял, что она спрашивает. Потом он в немногих словах живо описал Ужас. Когда он кончил, она кивнула.

— Бедный Джума! — сказала она нежно, к большому удивлению и ужасу Селби. — Бедный Джума!

— Бедный Джума? — переспросил Селби. — Но ведь этот человек — зверский, безжалостный убийца, мисс Маллинг.

— Может быть, но я все-таки называю его бедным Джумой. Это я сделала его королем Бонгинды.

Норма Маллинг повернулась при этих словах к своему отцу.

— Ты помнишь Джима, папа?

Мистер Маллинг, совершенно пораженный, молча слушал то, что говорила его дочь.

— Какого Джима? — спросил он. — Ты говоришь о тем страшилище, которое было у нас, когда ты была маленькой?

Норма кивнула.

— О нем самом. Его звали Джума. Он был родом из Конго. Он говорил мне, что получил образование в Богословской школе в Луисвилле. Я выдумывала всякие небылицы про него, о том, как он был королем Бонгинды и был смещен своим соперником. Это я вбила ему в голову идею о том, что он король Бонгинды. Он покинул нас без предупреждения. Должно быть, он выиграл деньги в карты. Он говорил мне, что вернется к себе на родину и займет прежнее положение. Но я думала, что он шутит.

В это время аппарат на столе снова заговорил.

«Состояние Маллинга равняется пяти миллионам долларов. Оно лежит в девятом Национальном Банке. Но его бумаги находятся в Земледельческом Банке в Нью-Йорке. Фамилия его поверенного — Комминс. Следите за Маллингом».

После небольшой паузы голос продолжал:

«Маллинг отправился в Трест Билдингс к своему племяннику».

Наступила снова длинная пауза, во время которой все хранили молчание. Селби посмотрел на задрапированный вентилятор и задумчиво прикусил губу. В ящике аппарата раздался тонкий щелкающий звук, как будто кто-то снял трубку. Послышался тот же усталый, тягучий голос.

«Маллинг и его дочь пошли в контору Смита, № 245, третий этаж. Кто такой Смит? Имеет он какое-нибудь отношение к Джойнеру? Он разговаривает с Маллингами вот уже четверть часа. Я пошлю туда человека, чтобы узнать, о чем они говорят».

Снова тот же щелкающий звук, и голос замолк. Почти в тот же момент раздался легкий стук в дверь первой комнаты. Селби быстро вышел и отворил дверь.

На пороге стоял Билль Джойнер!

С минуту Селби и Билль смотрели друг на друга. Оба были слишком поражены, чтобы говорить.

«Я пошлю туда человека», — сказал таинственный голос, и появился Билль Джойнер. Это было невероятно, нелепо, и все же…

— Что ты здесь делаешь, Селби? — спросил Билль, который первый оправился от своего удивления. — Ты меня потряс.

— Я занимаю твоих друзей.

— Моих друзей? — спросил Билль, морща лоб.

— Входи, и ты увидишь… мистера Маллинга.

Селби готов был расхохотаться при виде отчаяния, которое отобразилось на лице его приятеля.

— Мистера Маллинга? — пробормотал Билль и хотел было удрать, но Селби схватил его за руку и силой втащил в комнату.

Не успел Билль опомниться, как он уже пожимал руки, точно во сне, людям, относительно которых он был совершенно уверен, что они находятся за несколько тысяч миль от него.

— Я так и думал, что мой приезд будет для тебя сюрпризом, Билли, — сказал мистер Маллинг, с удовольствием смотря на своего остолбеневшего племянника. — Если ты пройдешь с нами, мы пригласим тебя к утреннему завтраку, Вилльям, а потом я поговорю с тобой по душам. — Он повернулся к Селби. — Твой приятель, который вовсе не твой приятель, может, присоединиться к нам.

Селби, уже позавтракавший, никогда не принимал приглашение с большей готовностью, чем на этот раз. Оставив своего помощника сидеть около аппарата с записной книжкой, он спустился по лестнице рядом с девушкой. Потрясенный Билль и его дядя шли впереди.

По-видимому, разговор по душам, обещанный после завтрака, произошел по пути в отель, потому что, когда они пришли, Билль был почти весел.

— Пойди и приведи Гвенду, — сказал мистер Маллинг.

Сам он пошел заказать завтрак, оставив Селби со своей дочерью.

— Я боюсь, что Биллю придется жарко, — сказал Селби.

К его удивлению, Норма Маллинг выразила словами тот вопрос, который вертелся у него самого в голове.

— Почему Билль пришел как раз в тот момент? — спросила она. — То есть после того, как голос сказал: «Я пошлю человека». Не может быть, чтобы голос подразумевал Билля, правда ведь, мистер Лоу?

Селби покачал головой.

— Нет, в этом я уверен! — сказал Селби. — Может быть, приход Билля помешал тому человеку, который должен был прийти. Мне очень неприятно, что вы слышали эти страшные угрозы по вашему адресу.

Норма покачала головой.

— Это меня не беспокоит, — сказала она. — Я больше заинтересована, чем испугана. Говорил, конечно, не Джума? Я бы узнала его голос.

— Нет, это был не Джума. Это был хозяин Джумы, человек, который больше, чем кто-либо, ответственен за исчезновение Оскара Треворса.

Разговор их был прерван появлением Маллинга. Когда через четверть часа Билль вернулся с Гвендой, его кузина и Селби держали себя так, как будто они были знакомы уже долгие годы.

А в конторе Селби после длинной паузы снова заговорил телефонный аппарат.

«Лоу завтракает с Маллингом в отеле «Чаттертон». Позвоните мне, как только вы придете».

Глава 22

Запрещенный телефон

Мистер Флит уже наполовину спустился с лестницы, когда вдруг вспомнил, что забыл вынуть пластинку. Он бегом вернулся к себе в контору, прошел, не говоря ни слова, мимо своей секретарши, которая пришла незадолго до его прихода, и заперся у себя в кабинете. Пройдя в дальний угол комнаты, он поднял конец ковра и открыл небольшой потайной люк. Черный восковой цилиндр был наполовину испещрен тонкими бледными линиями. Флит вынул цилиндр и заменил его новым, который он взял тут же в отверстии. Потом он закрыл люк и опустил на место ковер.

Около его письменного стола был небольшой фонограф. Флит прикрепил к нему цилиндр и пять минут просидел, слушая и что-то записывая. Кончив, он вынул цилиндр и сломал его о край корзины для бумаг. Потом тщательно собрал кусочки воска, упавшие на пол, и бросил их в корзину.

Мэри Коль видела из-под полуопущенных век, как он вышел. Отворив окно, она выглянула на улицу. Он перешел на другую сторону и, подозвав такси, сел в него и уехал.

Что так взволновало его? — подумала она. Она хорошо знала Маркуса Флита. Его секретные дела были известны ей лучше, чем кому-либо в мире, кроме таинственного «Аля», разговоры Флита с которым она не раз слышала.

Но она не строила себе иллюзий. У него был секрет и от нее. Был уголок, в который и она не имела доступа.

Она прошла в его кабинет и стала искать ключ к его волнению. Она всегда искала и всегда поиски ее были безуспешны. Ей было известно — хотя Маркус об этом не догадывался — о секретном механизме под ковром. Увидев в корзине кусочки воска, она презрительно усмехнулась. Очевидно, Маркуса взволновало какое-то сообщение Аля. Она попробовала сложить кусочки воска, но у нее ничего не вышло и она бросила их назад в корзину.

Кто такой Аль?

Судьба Маркуса была, очевидно, в его руках. А через Маркуса — и ее судьба. Она задумчиво прикусила губу. Несмотря на все ее хладнокровие и выдержку, ей стало страшно, и мурашки забегали у нее по спине.

Медленными, неуверенными шагами приблизилась она к секретному шкафу, где был спрятан телефон. Она знала, что он там.

Рука ее дрожала, когда она вставляла ключик в микроскопическую замочную скважину. Телефон оказался на вид самым обыкновенным. Кроме телефона, в шкафу ничего не было. Дважды она протягивала руку к телефонной трубке и сейчас же отдергивала ее назад. Дыхание ее участилось, щеки побледнели.

Вдруг она порывисто схватила аппарат и, вытащив его, приложила трубку к уху.

Она ничего не говорила. Она была неспособна вымолвить ни одного слова. Затаив дыхание, она ждала и слушала. Вдруг раздался тихий голос:

— Что это?

Она смочила свои пересохшие губы:

— Это ты, Аль? — сказала она, понижая голос и стараясь подражать хриплому голосу своего мужа.

— Зачем ты вызываешь меня? — послышался шепот в ответ. — Ты ведь знаешь, болван, что меня нельзя вызывать после 11-ти часов. Ты прикончил его?

— Нет, — сказала Мэри.

Вдруг ее охватил панический страх. Она с треском повесила назад трубку и впихнула аппарат в шкаф.

— Боже! — раздался голос за ее спиной, и она увидела бледное лицо Маркуса Флита, стоявшего на пороге двери.

Он медленно подошел к ней.

Она отступила назад, ожидая услышать поток ругательств. Его спокойствие испугало ее.

— Ты говорила по телефону, Мэри? — спросил он, и голос его был странно спокоен.

Она кивнула.

— Зачем ты это сделала, дорогая?

— Не знаю, Маркус. Я… я не должна была делать этого. Ты простишь меня?

Он медленно кивнул головой.

— Я прощаю тебя, Мэри. Но дело не в прощении.

Он посмотрел на часы. Можно было подумать, что он сделал это машинально, так он долго смотрел на циферблат, точно не будучи в состоянии разобрать, который час.

Вдруг он захлопнул крышку часов и сунул их назад в карман:

— Есть поезд во Францию в 2 часа 20 минут, но я думаю, тебе лучше ехать с вечерним, — сказал он, задумчиво глядя на нее.

— Что ты хочешь сказать, Маркус?

— Лучше всего ехать через Гавр, потому что… Нет, я думаю, тебе лучше ехать через Дувр. Поезжай в Ирун. Я достану тебе билет сегодня днем. Из Ируна ты можешь поехать прямым поездом в Порто. Можешь остановиться в английской гостинице — там удобно. Лучше возьми комнату на имя миссис Дермотт. До Дувра ты доедешь в автомобиле.

Она была так поражена, что не могла ничего ответить.

Он открыл сейф, достал оттуда пачку денег и сунул их ей в руку.

— У тебя есть паспорт, пойди домой и достань его. И не задавай вопросов. Я стараюсь спасти тебя. Это будет нелегко. Видит Бог, это будет нелегко!

У него был бледный, больной вид, глаза ушли глубже в орбиты. За эти несколько минут он, казалось, постарел на десять лет.

— Спасти меня? — прошептала Мэри испуганно.

Он кивнул.

— Это будет нелегко. Аль узнает, что это был не я. Ты кончила разговор?

— Нет, я испугалась.

— Повесила трубку, а? — Он кивнул. — Да, он догадается, что это ты. Он будет теперь охотиться за тобой, Мэри, и у меня нет другого пути для спасения тебя. Ты должна попасть на вечерний пароход и как можно скорее убраться из Лондона. Не спорь. — Он поднял обе руки, как бы для того, чтобы остановить готовый сорваться с ее уст вопрос. — Ты влопалась, и мне это может обойтись дороже чем тебе. Но я все же люблю тебя.

Она зашаталась. Он подхватил ее за руки и усадил в кресло. Лицо его разрумянилось, в глазах появился суровый блеск.

— Не падай в обморок. Подожди.

Он выбежал из комнаты и, пробежав по коридору, остановился перед дверью, на которой было написано на стекле:

Арнольд Эвершам, доктор медицины.

В первой комнате сидела суровая с виду женщина в форме сестры милосердия. Она что-то писала, сидя за маленьким столиком.

Когда Маркус вошел, она сняла очки и посмотрела на него вопросительно.

— Доктор здесь?

— Нет, сэр, он нездоров.

— Может кто-нибудь дать мне немного нюхательной соли? Моей секретарше стало дурно.

— Я могу дать вам. Хотите, чтобы я пришла к ней?

— Нет, нет! — В голосе Флита было нетерпение.

Он наблюдал за ней, пока она открывала аптечный шкаф.

— Вы уверены, что доктор не будет здесь сегодня утром?

— Кажется, он не встал с постели еще, — сказала сестра, наливая какую-то жидкость из пузырька в стаканчик. — На него ведь напал, вы знаете, этот ужасный…

— Да, да, я помню. — Маркус вытер пот со лба. — Я помню, разумеется.

Он выхватил стаканчик у нее из рук и бегом бросился к себе в контору.

Мэри Коль тем временем совсем оправилась.

— Я не хочу! — Она покачала головой.

— Выпей. У меня есть основания.

Подозрительно взглянув на стакан, она проглотила жидкость и сделала кислое лицо.

— Маркус, кто такой Аль?

— Не задавай таких глупых вопросов! — грубо сказал Флит. — Ты взяла деньги? Ладно. Поезжай в такси до компании Лавингтон и найми там автомобиль до Гарьич. Понимаешь? Ты должна сказать заведующему, что ты едешь в Гарьич. Выехав из гаража, вели шоферу ехать куда-нибудь в другое место. Во всяком случае, будь в Дувре к 11 часам. Билет лучше купить по частям. В Дувре ты можешь взять билет до Парижа, а в Париже до Португалии.

Он вдруг нагнулся и поцеловал ее. Потом, вытащив из кармана автоматический револьвер, он сунул его ей в руку.

— Если ты увидишь где-нибудь поблизости уродливое страшилище, стреляй, и стреляй быстро!

Глава 23

Суп

Доктор Арнольд Эвершам не был в этот день в своем медицинском кабинете в Трест Билдингс по той простой причине, что он не был еще способен ни физически, ни умственно исполнять свои профессиональные обязанности. Он был сильно потрясен происшедшим, а тело его до сих пор ныло от полученных ударов.

Проковыляв с помощью палки по каменному полу передней, он в восхищении остановился перед дверью своей маленькой столовой.

Отделанная лакированным дубом и украшенная цветами, она была залита солнцем. Солнечный свет придавал новые, более яркие цвета обивке мебели и гардинам, и сверкал, и переливался в хрустале и серебре на буфете.

Седая экономка подвинула ему кресло, и он с болезненной ужимкой уселся, морщась от боли в локте при соприкосновении с мягкой ручкой кресла.

— Кажется, я старею, миссис Ледерби, — сказал он с усмешкой. — Несколько лет тому назад я мог легко вынести побои даже от сумасшедшего.

— Позор для полиции, что они не могли поймать этого человека, — сказала возмущенно экономка.

— Как они могут поймать призрак? — сказал доктор. — Я боюсь, что вы сочтете меня бирюком, но когда человек болен, он предпочитает, чтобы его оставляли в покое.

Доктор помолчал, потом прибавил:

— Ну, как, вы довольны новой судомойкой?

— Нет, доктор, она старается добросовестно, но я уверена, что она никогда не бывала в господской кухне. — Миссис Ледерби вздохнула. — Теперь так трудно достать хорошую прислугу.

Она собиралась пуститься в рассуждения о недостатках современной прислуги, но доктор добродушно перебил ее:

— Пожалуйста, велите принести мне завтрак.

Рядом с его тарелкой лежала большая пачка писем. Он пересмотрел конверты, не распечатывая их.

Доктор задумался, помешивая ложкой суп. До его слуха донесся дребезжащий звук звонка. Немного погодя вошел дворецкий.

— Вы примете мистера Селби Лоу, сэр?

— Разумеется. Попросите его сюда.

Он поднялся навстречу вошедшему Селби, но тот знаком остановил его:

— Не вставайте, доктор, а то я буду проклинать себя за то, что пришел. У вас великолепный вид.

— Я очень рад, что вы это находите. Сам я не решаюсь смотреть в зеркало. Тщеславие пожилых людей всегда забавляло меня, но — увы! — я убеждаюсь, что сам не свободен от этой презренной болезни. Я вижу, что я гордился своей красотой. Садитесь, пожалуйста, мистер Лоу. Какие у вас новости?

Селби засмеялся и объяснил, зачем он пришел.

— Родственники Джойнера приехали из Америки. Мистер Маллинг, издатель «Сакраментского Глашатая», его дядя. А мисс Маллинг очень хочет познакомиться с вами. Они хотели знать, не могли бы вы прийти завтра обедать на Керзон-стрит, но я боюсь…

— Не бойтесь. Хоть я и инвалид, но нуждаюсь в развлечениях. Вместе с тем я должен сознаться, что у меня сейчас очень пошаливают нервы, поэтому, если вы можете устроить, чтобы меня кто-нибудь проводил… Нет, я не буду просить об этом, это слишком смешно.

— Я хотел предложить вам зайти за вами.

— Чудесный план.

Селби встал.

— Я не буду задерживать вас. Ваш суп остынет.

— Я предпочитаю холодный.

Увидев улыбку на лице Селби, он прибавил:

— Я чудак. Я предпочитаю холодный суп и холодный чай и никогда не ем мороженое, пока оно не растает.

Он размешал суп, поднес ложку ко рту и пригубил. Сделав это, он вдруг сейчас же принялся усиленно вытирать губы салфеткой.

Прежде чем Селби смог сообразить, в чем дело, доктор выбежал из комнаты и почти тотчас же вернулся…

— Простите.

Он взял в руки тарелку с супом.

— Хотите посмотреть интересный эксперимент?

Селби вышел вслед за ним.

По другую сторону передней находилась небольшая лаборатория. Доктор поставил тарелку на глиняный бассейн, взял пробирку, налил з нее супу из тарелки и капнул туда две капли бесцветной жидкости из небольшого пузырька.

— Пожалуйста, зажгите газ.

Он показал на газовую горелку, и Селби исполнил его просьбу.

Доктор молча помахал пробиркой над газом, пока содержимое ее не пошло пузырьками. Тогда он опустил в жидкость серебряную булавку, подержал ее там немного и потом поднес к свету.

— Посмотрите!

Селби взглянул через его плечо.

Булавка окрасилась в тусклый зеленый цвет.

— Цианистый калий. В этом супе было достаточно яду, чтобы убить всех обитателей Харлей-стрит.

Глава 24

Новая судомойка исчезает

Доктор повторил свой грубый опыт в более тщательной форме, и результат второго анализа подтвердил результат первого. Вместе с Селби доктор прошел назад в столовую и позвонил экономке.

Доктор улыбнулся, когда она вошла.

— Я вас перепутаю, миссис Ледерби. Суп, который был подан мне на завтрак, был отравлен.

Бедная женщина чуть не упала в обморок.

— Отравлен, сэр? О, как это ужасно! Но кто же мог сделать это?

— Это-то бы я и хотел знать. Мы пройдем на кухню, и мистер Лоу пройдет вместе с нами.

Кухня представляла собой просторное, великолепно оборудованное помещение в подвальном этаже.

Расследование потребовало немного времени, ибо миссис Ледерби сразу же выяснила, что новая судомойка таинственно исчезла. Она вышла из дома через черный ход почти одновременно с тем, как дворецкий понес наверх суп.

— Я думаю, дальнейшее расследование излишне, — сказал Арнольд Эвершам.

Когда они вернулись в хорошенькую столовую, он тщательно затворил за собой дверь и обратился к Селби:

— У меня было впечатление, что нападение Ужаса на меня было случайностью, что не я был целью. Теперь я совершенно уверен, что это не так.

Селби Лоу не сразу отправился на Керзон-стрит. Не обращаясь к регулярной полиции, он взял на себя обыск комнаты пропавшей девушки, но, как он и предвидел, ничего не нашел. Описание девушки было настолько смутно и неопределенно, что не имело почти никакого значения. Кроме того обстоятельства, что у нее была родинка на правой щеке, не было никаких примет, которые могли бы послужить для ее ареста.

По настойчивой просьбе Эвершама Селби ничего не сообщил полиции.

Доктор объяснил причину своей просьбы.

— Я, кажется, говорил вам, что я сам немного сыщик, эта иллюзия, по-видимому, свойственна всякому рядовому гражданину. Но в данном случае у меня есть особые основания, чтобы желать вести расследование самому.

Вернувшись на Керзон-стрит, Селби узнал, что остальные отправились завтракать и оставили записку ему, с просьбой присоединиться к ним.

— Подайте мне котлету.

Дженингс выслушал приказание и удалился на кухню.

Селби был рад побыть один. Дело начинало интриговать его. Не проходило дня, чтобы все его гипотезы не оказывались опрокинутыми. Приходилось сызнова начинать все построение.

Глава 25

Письмо

Селби Лоу кончил свой завтрак и вставлял папиросу в янтарный мундштук, когда Дженингс вошел с письмом.

— Вы не видели это письмо на столе в передней, сэр?

Селби взял письмо.

— Нет, я не видел его, потому что его там не было.

— Должно быть, оно было заложено под шляпу мистера Джойнера. Я никак не могу приучить мистера Джойнера вешать на вешалку свои вещи. Он очень неряшливый господин, как многие американцы.

Селби смотрел на письмо. Конверт был грязный и скомканный, как будто он полежал в грязном кармане. Письмо было адресовано ему. В левом углу стояла пометка: «Срочно». Почерк казался странно знакомым.

— Письмо срочное, Дженингс. Вы должны были сказать мне сразу, как я пришел.

Дженингс пробормотал что-то в свое оправдание.

Селби разорвал конверт и взглянул на подпись.

Оскар Треворс!

Письмо было без всякого обращения.

«Я узнал, что вы ведете мое дело, но я не смею подойти близко к вашему дому, так как они убьют меня. Я и так едва спасся. Я постараюсь сегодня же уехать за границу. Можете вы встретить меня на пристани в Дувре, около маяка, в одиннадцать часов вечера? Я сообщу вам тогда имена и все, что нужно, чтобы поймать этих злодеев».

Селби отложил в сторону письмо, закурил папиросу и выпустил клуб синего дыма в потолок. Потом он взял снова письмо и перечитал его от строчки до строчки. Кончив, он улыбнулся.

За домом, действительно, было наблюдение, но иное, чем думал автор письма. Селби отдернул занавески и выглянул в окно. На противоположном тротуаре стоял человек из Скотленд-Ярда. На углу улицы был другой, которого не было видно из окна.

Билль и Гвенда вернулись после пяти часов. После завтрака они отправились на утренний спектакль в театр. Казалось, тяжелое бремя спало с плеч Билля.

— Мистер Маллинг был чудесен. Норма, разумеется, золото, а не девушка. Сель, мой мальчик, ты произвел на Норму огромное впечатление. Она ни о ком больше не говорит.

— Тебе, должно быть, было скучно, — сухо заметил Селби, хотя слова Билля втайне доставили ему странное удовольствие.

Когда Гвенда поднялась к себе, Селби достал полученное им письмо и дал Биллю. Прочитав его, Билль свистнул.

— Треворс?! Каким образом ты получил это письмо?

Я бы сам хотел это знать. Дженингс сказал, что его принес посыльный вскоре после того, как вы ушли. Но это несущественно. Что ты думаешь о письме?

Билль покачал головой.

— По-моему, это похоже на ловушку. Я не верю, что это написал Треворс.

Рука Селби легла ему на плечо.

— Молодец, мальчик! Нет, конечно, это писал не Треворс. Это письмо — ловушка. И я отправлюсь в нее. Я хорошо знаю дуврскую пристань. Мне часто приходилось поджидать на этом негостеприимном молу разных нежелательных господ из-за границы.

Билль встревожился.

— Ты ведь не один поедешь?

— Нет, я возьму с собой верного Паркера. У Паркера есть воображение и, кроме того, оглушительный левый кулак, который может сослужить нам службу. Кстати, кто-то пытался отравить сегодня доктора.

— Эвершама? Боже! Для чего?

— Должно быть, потому что он непопулярен. Цианистый калий не очень вкусная приправа к супу. На твоем месте, Билль, я бы избегал супа. Посоветуй Гвенде такое же воздержание. Маловероятно, чтобы они повторили свой опыт, но, наверное, никогда нельзя знать.

Потом Селби по телефону дал приказ Паркеру собираться в дорогу и сам собрал кое-какие вещи, среди которых немаловажную роль играл толстый, подбитый ватой жилет, очень жаркий, но весьма полезный в некоторых случаях.

У Селби оставалось еще полчаса в запасе, когда его автомобиль остановился перед внушительным подъездом Трест Билдингс. Ему, однако, пришлось довольно долго ждать, прежде чем на его немилосердный стук в дверь конторы Маркуса Флита послышался ответ. Наконец на стеклянной двери появилась тень самого Флита.

— Что вам нужно? — спросил Флит.

Он не сразу узнал своего посетителя, хотя Селби Лоу раза два был у него по делу.

Селби был поражен переменой, происшедшей во Флите. Обычно он был аккуратен до щепетильности. Теперь же одежда его была в полном беспорядке, крахмальный воротничок был помят и испачкан. Лицо его пожелтело и осунулось, большие руки тряслись.

— Что вам нужно? — повторил он.

Присмотревшись, он увидел, кто стоит у двери.

— Лоу! — В голосе его звучал страх. — Что вам надо?

— Несколько минут разговора с вами, всего несколько минут. Где Мэри Коль?

Селби вошел в контору Флита.

— Мэри Коль? Моя секретарша, вы хотите сказать?

— Миссис Флит, я хочу сказать, не будем спорить о пустяках.

Флит ничего не ответил. Губы его дрожали, он с трудом справлялся со своим волнением.

— Я не знаю, где она. Она ушла около двенадцати.

— Почему? Куда?

— Не знаю. Меня это не интересует.

Селби на мгновение ощутил жалость к этому человеку и не стал обвинять его во лжи, хотя ложь была совершенно явная.

— Вы, вероятно, знаете, что ваш таинственный друг Аль охотится за ней?

Флит заморгал, как будто в комнате внезапно зажгли яркий свет.

— Мой друг Аль? Откуда вы знаете об Але?

— Я говорю о человеке, которого зовут Аль Кларк. Ваше имя Кинтон. Вы судились вместе с Кларком в Австралии, были приговорены к 20 годам каторжных работ и бежали. Где Аль?

У Флита точно что-то застряло в горле. Он сделал над собой усилие и постарался говорить как можно спокойнее.

— Вы с ума сошли! Я не знаю, что вы вбили себе в голову. Кинтон? Я никогда не слышал такого имени.

Он избегал смотреть в глаза Селби.

— Вас зовут Кинтон. У Кинтона — страсть к перстням с камеями. Чтобы удостовериться окончательно, что это именно вы, я задал несколько вопросов Локсу. Вы знаете Голди Локса, потому что вы покупаете у него краденые драгоценности.

Маркус Флит слабо запротестовал.

— Я сказал Локсу, что я ищу человека по имени Кинтон, носящего перстень с камеей. Я знал, что он прямо отправится к вам. С того дня вы перестали носить перстень с камеей. Это достаточное доказательство того, что я был прав. Где Аль Кларк?

— Его нет в Англии. Клянусь, что он не в Англии. Вам пришел в голову мой телефон. Я общаюсь с ним, это правда, но у меня специальный провод на большое расстояние, соединенный со станцией беспроволочного телеграфа на восточном берегу. Я не видел его несколько лет. Кто сказал вам, что он преследует Мэри?

— Мои собственные глаза. Послушайте, Флит, может быть, в вас и есть что-нибудь хорошее, хотя мой опыт убеждает меня в противном. Самое меньшее, что грозит вам, это — тюрьма. Но вас могут и повесить. Я говорю это не впустую. Я знаю, что каждая копейка, затраченная на Трест Билдингс, шла из денег Треворса, что в этом замешаны вы и ваш друг Аль.

Флит молчал.

— Вы не хотите говорить, а? Может быть, завтра будет уже слишком поздно. У вас есть еще шанс, большой шанс, Флит, или, вернее, Кинтон — это ваше настоящее имя.

— Мое настоящее имя Флит. И у меня нет ни малейшего шанса, Лоу. Если я попался, арестуйте меня.

Селби испытующе посмотрел на него.

— Пожалуй, это было бы самым безопасным для вас.

Сказав это, Селби вышел и сел в поджидавший его автомобиль.

Из того самого окна, в которое Мэри утром наблюдала за ним, Флит видел, как Селби уехал. Потом он вернулся в свой кабинет и стал продолжать укладку вещей. Он ехал налегке, и багаж его состоял, главным образом, из американской валюты — бумажек по 100 долларов. Эти бумажки он давно уже откладывал на черный день. Этот черный день наступал. Тучи быстро сгущались и надвигались.

Глава 26

Человек на пристани

Мэри Коль доехала на запад только до Хенлей. Здесь она сделала остановку, чтобы позавтракать в небольшом кафе. Окончив завтрак, она дала шоферу совершенно новые распоряжения.

— Эндовер, мисс? — шофер почесал затылок. — Я не знаю толком, как добраться отсюда до Эндовера.

Тем не менее после долгого и внимательного изучения карты он выяснил маршрут, и в 4 часа дня запыленный автомобиль въехал в Эндовер и остановился у одной из гостиниц. Шофер мог с основанием ожидать, что его дневной труд будет, наконец, окончен, но был скоро разочарован. Мэри вызвала его в комнату, которую она сняла в гостинице, и отдала ему распоряжения.

Шофер был изумлен.

— Вы хотите, чтобы я отвез вас в Дувр? Я никак не могу сделать это до заката. Пошел дождь, и дороги будут ужасны. Нельзя ли отложить до завтра?

— Я заплачу вам хорошо за всю сверхурочную работу. Я проведу здесь два часа — достаточно, чтобы вы могли отдохнуть.

Шоферу пришлось подчиниться. Прошло почти три часа, прежде чем Мэри появилась. Она поспала и была готова к утомительному путешествию.

В 11 часов вечера автомобиль их спускался по узким улицам Дувра к пристани. На море бушевала буря. Отблески молний сверкали в окнах домов. Гром гулко отдавался среди скал.

Автомобиль остановился у приморского вокзала. Шофер слез.

— Я пойду отыщу носильщика, мисс.

Но она уцепилась за его руку.

— Нет, нет, не оставляйте меня одну. Носильщики сами придут. Или мы вместе пойдем их искать.

К счастью, они почти тотчас же нашли носильщика внутри вокзала. Багаж был сдан до Парижа.

Мэри Коль редко грешила щедростью, но чаевые, которые она дала шоферу, заставили того широко раскрыть глаза.

А теперь она осталась одна, без защитника. Поезд из Лондона еще не пришел. Она прошла по платформе и мимо загородки, где спрашивали паспорта, вышла на набережную-пристань. Там царило безлюдье. Зеленый огонек отходящего парохода мигнул перед ней. Молнии временами освещали гладкую поверхность воды в гавани. Сесть ей на пароход или подождать, пока придет поезд? Она решила избрать последнее. Ей хотелось общества, хотелось затеряться в толпе.

Медленно пройдя до конца пристани, она услышала пьяные голоса, напевавшие какую-то веселую песенку. Затем показались и сами поющие. Их было двое. Обнявшись и слегка покачиваясь, они шли вдоль края пристани. Их непристойное пение приближалось. Они прошли мимо нее в направлении небольшого маяка в конце мола. Мэри последовала за ними на некотором расстоянии. Они были единственными человеческими существами поблизости, и, несмотря на их состояние, она была рада их обществу.

С некоторым страхом она оглянулась назад, там не было никого. Она решила вернуться в освещенный станционный зал.

Она уже наполовину повернулась, когда вдруг что-то свалилось ей на голову.

Тряпка заглушила крик, готовый сорваться с ее уст. Кто-то поднял ее на руки. Она бешено старалась вырваться, но державший ее человек обладал силой быка. Огромная рука скользнула по ее руке и закрыла ей лицо.

Ладонь легла ей на рот, а два пальца зажали ноздри. Она брыкалась и сопротивлялась. Ужас придавал ей силы. Она медленно задыхалась, потом сознание покинуло ее.

Человек, который держал ее, поднял свою ношу и быстро побежал вдоль станционного здания, держа ее под мышкой, как будто она была не тяжелей пуховой подушки.

Он остановился, заслышав снова приближающиеся голоса пьяных. Они шли к нему, по-прежнему обнявшись и во всю голося. Он вгляделся в темноту, стараясь различить их фигуры, потом втащил свою ношу в углубление двери.

Они вошли теперь в полосу света. Это были два матроса. Они прекратили свое пение и с пьяной важностью вели какой-то спор. Так, пререкаясь, они остановились. Джума-Ужас выжидал, одной рукой обхватив шею своей жертвы, другой сжимая короткое копье.

Поезд подошел к станции. Пассажиры стали появляться на пристани, спеша к пароходу. В проходах зажгли свет. А двое пьяниц продолжали спорить, стоя на месте. Джума почувствовал, что его жертва шевелится, очевидно приходя в сознание. Без колебаний он поднял ее над головой, поднес к краю пристани и прежде, чем спорящие могли сообразить, что он делает, раздался всплеск и вслед за этим пронзительный крик.

У обоих пьяниц сразу улетучился хмель. Один из них подбежал к краю пристани, нагнулся и посмотрел вниз в воду, потом, сбросив пиджак, ринулся вниз. Другой, более высокий, приблизился к краю пристани и наклонился над водой. Из темноты до него донесся голос.

— Кто это был? Вы нашли его, мистер Лоу?

— Нашел. Жив или нет, я не знаю, — проворчал снизу Селби. — Позовите кого-нибудь, чтобы помогли мне выбраться. Здесь не за что зацепиться, но я могу продержаться на воде еще полчаса. Мой жилет мне поможет. Я знал, что мне придется побывать в воде сегодня.

Паркер побежал вдоль пристани и вскоре вернулся с двумя пароходными носильщиками. Селби и его ноша были извлечены из воды.

— Мэри Коль, конечно, — сказал Селби, вглядываясь в бледное лицо. — Я так и думал.

— Пожалуй, надо позвонить Флиту и сообщить ему, — сказал Паркер.

Селби покачал головой.

— Сомневаюсь, чтобы стоило звонить Флиту. Если я знаю мистера Аля Кларка, Флита уже нет в живых сейчас.

Глава 27

Мистер Флит потрясен

Селби Лоу ошибся. Мархус Флит был жив, хотя в данный момент он вовсе не был уверен, долго ли ему еще оставалось жить на свете.

Он провел вечер в своей конторе в Трест Билдингс, потому что из всех комнат этого большого здания эта была самой безопасной. В молодости Маркус Флит работал в качестве ученика у архитектора, и архитектура была его страстью даже в те унылые дни, когда он отбывал первую часть своей 20-летней каторги.

Вскоре после ухода Селби Лоу к нему явился потрепанный перепуганный человечек с «наблюдательной башни», как Маркус Флит называл бюро на 5-м этаже. Мистер Эванс вошел, крепко сжимая в руке свою записную книжку.

В первый раз в жизни его хозяин не был рад его появлению.

— Вы мне не нужны сегодня, Эванс. И я не знаю, нужно ли вам приходить завтра. Делайте что хотите. Я вам дам жалованье за год, на случай, если мы…

Он остановился.

— Жалованье за год?

Старый Эванс не верил своим ушам. Маркус отклонил, однако, все излияния благодарности.

— Вы ведь примете от меня очередной бюллетень, мистер Флит? У меня есть интересные новости о докторе.

— Каком докторе — Эвершаме? — быстро спросил Флит.

Мистер Эванс кивнул и стал переворачивать страницы в своей книжке.

— Сестра милосердия телефонировала ему сегодня, та, что заведует его кабинетом. У меня тут где-то запи сано.

— Черт с ними, с записками! Скажите вкратце, о чем они говорили.

— Он сказал, что напал на след Ужаса. Вы знаете, о ком я говорю, мистер Флит. Тот тип, что по ночам убивает людей.

— Он напал на след Ужаса? — медленно переспросил Флит.

— Так он сказал. А вот еще важная вещь. Я записал это дословно. Я слышал доктора так же хорошо, как я слышу вас. Вот что он сказал.

Эванс порылся в своих записях и прочел:

— «Я уверен, сестра, что этот Флит причастен как-то к Ужасу. Я завтра же попрошу полицию разобрать найденный мной след». После этого сестра сообщила ему, что вы заходили за лекарством для вашей секретарши.

— А дальше?

— Дальше ничего. Он сказал, что она поступила правильно и что завтра утром он зайдет к вам по дороге в свой кабинет.

Маркус стал ходить взад и вперед по комнате, заложив руки за спину и невидящими глазами смотря перед собой.

Выпроводив Эванса, он запер дверь на ключ, снял пиджак, вымыл лицо и руки в небольшом умывальнике, имевшемся в комнате, и снова сел на стул, на котором провел большую часть дня.

Удастся ли Мэри бежать? — подумал он и искренно удивился, убедившись, как много она — потерянная теперь навсегда — для него значит.

Как бывает у мужчин, мысль об одной женщине привела на ум другую. Он собирался провести совершенно иначе вечер, но не решался до утра выходить из конторы.

Он нерешительно потрогал телефон, потом назвал номер. Почти сейчас же ему ответил визгливый деланный голос.

— Да, это Маркус. К сожалению, я должен провести вечер в конторе… да, большую часть ночи…

Он не дослушал ее сожалений и повесил трубку, задумавшись над тем, какое действие произведет замышляемый им отъезд на эту увядшую светскую даму. Эммелина Уольтэм всегда представлялась ему червяком-древоточцем: несмотря на его восхищение ее красотой, на ее всегдашнее веселое настроение, он никогда не думал о ней иначе.

Он надеялся, что она будет ему полезна, и поэтому не скупился на приманки. А теперь выходило, что все его предварительные усилия были напрасны.

Он сидел, подперев подбородок рукой и думая, пока часы не пробили девять. Тогда он встал, прошел к наружной двери, чтобы убедиться еще раз, что она заперта, потом прошел за загородку, где помещался умывальник. В углу там находился белый шкаф. Флит вошел в него и затворил за собой дверь. Он нажал кнопку в стене, и шкаф, оказавшийся потайным лифтом, стал медленно опускаться вниз.

Он очутился в низком, сводчатом коридоре, который шел вдоль всего здания. В стенах местами виднелись маленькие узенькие двери. Было достаточно светло, благодаря горевшим наверху лампам, и Флит шел уверенно, не спотыкаясь. Дойдя до последней двери налево, он отпер ее ключом и очутился в погребе. Посредине стоял простой деревянный стол. Вдоль одной из стен шли металлические полки. В потолке была ввинчена лампочка. На одной из полок лежал портплед, который Маркус запаковал еще раньше, днем.

Маркус достал с одной из полок связку документов и положил ее на стол. Остаток вечера он провел за вычислениями и подсчетами, записывая что-то в небольшой записной книжке. Незадолго до полуночи он, усталый телесно и душевно, вернулся к лифту и поднялся наверх.

Его рука была на ручке двери потайного лифта, когда он услышал звук ломаемого дерева. Он прислушался внимательно и услышал, откуда идет звук: кто-то взламывал его письменный стол. Маркус выругался про себя, вспомнив что один из его чемоданов, туго набитый американской валютой, остался в кабинете.

Он пощупал обивку двери и нашел маленькую кнопку. Когда он нажал ее, кусок обивки откинулся и в образовавшееся таким образом отверстие он мог видеть своих посетителей.

Одного из них Флит узнал сразу: это был Голди Локс. Второй был ему незнаком. Голди, очевидно, работал под руководством этого второго. До Флита долетал их тихий разговор, но слов он не мог различить, как ни старался. Он был, однако, уверен, что, если покажется, ему будут неприятности, если не от Голди, так от другого человека.

— Здесь ничего нет, — проговорил Голди, обращаясь к своему спутнику. — Я не знаю, кто нажаловался хозяину на Флита. Кстати, я бы хотел познакомиться с хозяином.

— Ну на это не рассчитывай, никто еще не видел Аля.

Пусть он остерегается Лоу, этот парень не дурак, у него всякий попадется.

— Лоу, это сыщик?

— Да еще какой, он и по ночам не спит.

Флит старался прислушиваться к их разговору. От волнения у него спирало дыхание. Только когда за ними затворилась дверь, он решился выйти из своего убежища. Если не считать взлома ящиков в столе, ничто в комнате не было тронуто. Флит решил, что они не заметили сейфа, но сейчас же убедился, что жестоко ошибался.

Дверца сейфа, которую он считал недоступной для воров, была выломана. Но Голди, несмотря на свою сообразительность и на свое подозрение в существовании какого-то тайного механизма, не нашел второго дна. Даже если бы он и нашел, он бы поживился немногим, так как главное богатство Флита было запаковано и находилось в подземелье.

Да, пришло время удирать. Маркус Флит видел, что взбаломученное море захлестывало его. Аль был слишком честолюбив, слишком жаден. Он не довольствовался постоянным доходом, который приносило бы ему вполне законное дело, — а Трест Билдингс, гордость всей жизни Маркуса Флита, был, благодаря хитроумной системе подслушивания, настоящей золотой россыпью, — нет, он не довольствовался этим, ему нужно было пускаться в рискованное плавание по неведомым морям.

Флит нашел у себя в кармане сигару, откусил кончик и закурил. Оскар Треворс был на свободе, но Алю, казалось, было мало дела до этого. Почему? Может быть, ему удалось как-то снова поймать беглеца и перевести его в другое место. Одно можно было сказать наверное: Треворс не являлся в полицию, а то бы дом уже теперь был окружен.

Флит подошел к окну и выглянул на улицу. Насколько он мог видеть, улица не представляла ничего необычайного. Она была так же безлюдна, как всегда в эту пору ночи. Флит посмотрел на часы. Час ночи!

Около одной из стен стоял небольшой диван. Флит откинул спинку, потянул за сиденье и в несколько секунд диван был превращен в кровать. Флит лег и накрылся одеялом. Спать ему не хотелось. Он присел, упираясь головой в подушки, взял сигару и стал размышлять о том, что принесет ему наступающий день. Так, сидя, он и заснул.

Желтый солнечный луч упал ему на лицо и разбудил его. В комнате пахло горелым. В одеяле оказалась прожженной большая дыра. Быстро вскочив и потушив еще тлевшие края одеяла, он отворил окно, чтобы выпустить дым. Одеяло горело, должно быть, в продолжение четырех часов. Флит удивился, как это едкий запах не разбудил его.

На ближайшей церкви пробило пять часов. Флит стянул с себя пиджак и рубашку и направился к умывальнику, чтобы совершить утреннее омовение. По дороге он оглянулся. То, что он увидел, заставило кровь похолодеть в его жилах. На подоконнике лежала огромная загорелая грязная рука…

С мгновение Флит стоял, точно парализованный. Потом с яростным криком он подскочил к окну, схватил попавшийся ему по дороге стул и со всей силой, на какую был способен, размахнулся и ударил стулом по руке.

Глава 28

Человек, который ошибался

Человек, которому принадлежала рука, должно быть, видел готовящееся нападение, так как с быстротой молнии отдернул руку. Это было сделано так быстро, что Флит подумал сначала, что его удар пришелся в цель. Окно с треском захлопнулось. Флит, дрожащий, задыхающийся от волнения, отступил назад.

Флит был так взволнован происшедшим, что не слышал настойчивого стука в дверь. Услышав, наконец, что стучат, он подумал, что ему чудится. Кто станет стучать в такой час, когда, кроме ночного сторожа, во всем доме нет никого? Может быть, это и есть сторож. Он подошел к двери и крикнул:

— Кто там?

— Это Селби Лоу.

Флит отворил дверь.

— Слава Богу! — вскричал он, как-то истерически всхлипывая. — Слава Богу, что это вы!

Селби видел, что Флит находится на грани нервного припадка. Сам он чувствовал страшную усталость: он только что приехал из Дувра на мотоциклетке.

Ему понадобилось некоторое время, чтобы успокоить Маркуса, но и тогда он не мог добиться от него причины его волнения.

— У меня для вас неприятное известие.

Маркус тупо взглянул на него.

— О Мэри?

Селби кивнул.

— Она в больнице. Когда я уезжал, она была в полном сознании, но доктор сказал, что ей придется соблюдать покой еще в течение недели.

Он рассказал дрожавшему Флиту о том, что случилось накануне вечером.

— Джума? Не может быть!

— Почему?

— Потому что он был здесь пять минут тому назад.

— Здесь?!

Маркус показал на окно.

— Он пытался влезть. Я увидел его руку и ударил по ней стулом. Я не решился выглянуть потом.

Селби подбежал к окну. Никаких следов Джумы не было.

— Почему вы мне не сказали раньше? Вы уверены, что это был он?

— Я не мог ошибиться, это была его рука.

— Зачем вы были ему нужны?

— Не знаю.

— Вы хотели отправить вашу жену за границу. Что вы будете теперь делать?

Флит испустил тяжелый вздох.

— Один Бог знает! Я собирался тоже поехать за границу, но это было бы немного рискованно.

Он остановился, как бы ожидая, что Селби даст ему совет. Тот так и сделал.

— Вам остается только одно, Флит: рассказать мне. Выдайте мне Кларка…

— Не могу. Я не желаю вводить вас в заблуждение. Мы с вами одни, и я могу быть откровенен. Крупный мошенник…

— Я никогда в этом не сомневался. И плохо будет вам, если вы окажетесь замешаны в эту историю с Джумой и если я смогу доказать вашу причастность к убийству судьи Уоррена. Я с вами откровенен, Флит. Не ждите от меня пощады, если вы окажетесь причастны к какому-нибудь из убийств, совершенных этим извергом.

Флит снова вздохнул.

— Вам не удастся обвинить меня в этом. Вы можете многое вменить мне в вину, но не убийство. В убийстве я неповинен. Я никогда не имел власть над Джумой. Он мне почти такой же чужой, как и вам.

— А Джума знает Оскара Треворса?

Флит колебался.

— Да, — сказал он наконец.

— Он ищет Оскара Треворса?

Маркус покачал головой.

— У него нет достаточно смекалки, чтобы искать кого-либо. Это не его дело. Они найдут Треворса, можете не беспокоиться, Лоу. Этот человек хитер, как девять дьяволов.

— В один прекрасный день он нападет на человека, который хитер, как десять дьяволов, и тогда ему придет крышка, — ответил Лоу и вышел.

Селби зашел за угол здания и осмотрел стену, по которой вскарабкался Джума. Никаких следов на стене не было. Проулок был мощеный. Дежурный полицейский на углу видел автомобиль, но не обратил на него особого внимания и не заметил ни номера, ни тех, кто в нем сидел.

Вернувшись домой, Селби проспал до часа, потом принял ванну и оделся. Завтракал он вдвоем с Гвендой. Селби почувствовал, что со времени приезда Маллингов его интерес к девушке совершенно пропал. Он испытал от этого сознания некоторое угрызение совести.

— Билль пошел со своим дядей осматривать Тауэр, — сказала Гвенда. — Я отказалась вторично обходить все эти подземелья, и я ни за что не желаю видеть комнаты пыток.

— Вы говорили с мистером Маллингом?

Она кивнула.

— Я отказываюсь от поисков дяди Оскара. Вы не находите, что я благоразумна?

— Это, конечно, занятие не для девушки. Я буду очень рад за вас, когда вы целой и невредимой доберетесь до Сакраменто.

— Билль тоже едет домой.

Селби улыбнулся, но, увидев румянец на щеках девушки, сразу же устыдился.

— А как насчет Оскара Треворса?

Ему показалось, что вопрос его смутил ее немного. Он рассмеялся.

— Вы думаете, что я ошибся и что бродяга, которого я видел в парке, был вовсе не Треворс? Не отрекайтесь.

— Нам с Биллем пришло в голову, что в сумерках легко было ошибиться, тем более, что вы никогда не видали дядю Оскара.

Селби вставил монокль в глаз и сурово посмотрел на нее.

— Мисс Гильдфорд, я никогда не делаю ошибок. Я узнал бы Треворса где угодно, хотя я никогда не видел его. А то письмо…

— Но он не писал этого письма. Вы сами сказали это Биллю.

— Биллю нельзя доверять секретов, я вижу. Да, я сказал Биллю, что это была подделка, и теперь я знаю это. Вчера вечером Джума был послан в Дувр, чтобы покончить со мной. К счастью или к несчастью — уж не знаю, — у него было два поручения. И так как для его хозяина важнее было, чтобы он покончил с мисс Мэри Коль, то она и попалась ему в лапы, и притом с весьма неприятными для себя последствиями.

Гвенда смотрела на него во все глаза.

— Вы видели Джуму вчера?

— Я видел его.

— Мисс Коль? — спросила девушка, оправившись от первого удивления. — Это секретарша Флита?

— Точнее говоря, миссис Флит — законная жена Маркуса Флита. Они были обвенчаны в… впрочем, я не стану называть вам место и дату. Каким образом он женился на столь незначительной женщине, это свыше моего разумения.

Селби ушел после завтрака, и они не виделись до обеда. Он совершенно забыл, что пригласил д-ра Эвершама, хотя помнил, что Норма и ее отец будут к обеду.

Доктор пришел немного позже семи. Он ходил уже сам, без палки. Гвенде показалось, что он ничуть не изменился.

Обед прошел очень весело. Дженингс оказался на высоте и поддержал честь своего заведения. Этому не помешало даже то, что в критический момент в передней перегорела лампочка и ему приходилось носить блюда через темный коридор.

Во время кофе Селби, который в течение всего обеда говорил только о предметах, интересовавших Норму Маллинг, наклонился к доктору и прервал его ученые рассуждения о распространенном заблуждении относительно влияния луны на умственно слабых людей.

— Некоторое время тому назад, доктор, вы обещали произвести кой-какую работу? Имели вы какой-нибудь успех?

Доктор засмеялся.

— Очень даже большой. Но пока я не хочу говорить о нем.

— Из вас должен был бы выйти хороший сыщик, доктор, — сказала Норма. — Я только что читала о вас. Оказывается, вы самый большой авторитет по психопатологии в Англии. Я знаю все о вас. Знаю, где вы родились, кто были ваши отец и мать, где вы получили образование, какие книги вы написали и где вы путешествовали.

— Из «Всей Англии», — сказал доктор, — на основании сведений, нескромно сообщенных мною самим. За последнее время я часто задумывался, не пришлось ли мне как-нибудь во время моих путешествий обидеть Ужас?

— А где вы путешествовали? — быстро спросил Селби. — Вы не были в Австралии?

— Я провел там около года, когда был совсем молодым. После того как я написал свою, книгу, мое здоровье очень пошатнулось и врачи послали меня за границу.

— Вы не встречали человека по имени Кинтон?

Доктор покачал головой.

— Кинтон? Нет, не помню такого имени.

— А Кларка?

— Должно быть, я встречал многих Кларков. Это довольно обычное имя, но я не знаю ни одного Кларка, который запомнился бы мне. А почему вы спрашиваете?

— У меня есть своя гипотеза. У нас, профессиональных сыщиков, есть свои секреты.

— А мы еще не рассказали доктору про стеклянный кинжал, который я получила в отеле, — вдруг сказала Г венда.

— Не знаю, рассказывали вы мне или нет, но я знаю о нем, — ответил д-р Эвершам.

Селби собирался поднести чашку кофе к губам, когда вдруг услышал стук.

Тук-тук-тук.

Кто-то стучал ладонью в наружную дверь. Селби поставил на стол чашку и прислушался. Дверь столовой была отворена, так как Дженингс только что вошел с ликерами.

— Кто это?

— Я посмотрю, сэр, — сказал Дженингс, ставя поднос.

Они слышали быстрые шаги Дженингса, подошедшего к двери, поворот ключа в замке, потом голоса, один пронзительный, другой — мягкий и убеждающий — голос Дженингса. Затем послышалось шарканье ног и какой-то человек показался на пороге. Он остановился и стал всех оглядывать.

Он был в лохмотьях. Лицо его было покрыто грязью и пылью, волосы были растрепаны и торчали во все стороны, из-под грязной рубашки, открытой на вороте, виднелось исхудалое, костлявое тело.

Он стоял, возбужденно размахивая руками. Губы его шевелились, как будто он пробовал заговорить. Селби быстро вскочил.

— Мистер Оскар Треворс, если не ошибаюсь?

Человек посмотрел на него бессмысленно и кивнул.

И вдруг, как будто ему внезапно развязали язык, он бессвязно забормотал:

— Я — Оскар Треворс… Я Оскар Треворс!.. Вы знаете меня, Маллинг, вы знаете меня! Не пускайте меня туда! Не давайте им снова забрать меня! Они обращаются со мной, как с животным… И это ужасное страшилище!..

Вдруг он точно потерял дар речи. Он дико оглянулся, слабый стон сорвался с его уст. Шагнув вперед с протянутыми руками, точно отстраняя какое-то страшное видение, которое он один видел, он упал на руки доктора.

— Отворите окно, — сказал доктор Эвершам. — Нет, дверь.

Он подхватил Треворса, перенес его в коридор и положил на спину.

— Принесите подушку и немного коньяку. Зажгите свет, Лоу.

— Свет потух, — сказал взволнованный Дженингс, наблюдавший за происходившим из коридора.

— Положите его так, чтобы свет падал на него. Он упал в обморок, — сказал доктор. — Это Треворс, я сразу узнал его, хотя он, вероятно, не помнит меня. Я…

Селби увидел выражение изумления и ужаса, вдруг появившееся на лице доктора. Он смотрел на свою руку, мокрую и блестевшую.

— Кровь, — прошептал он. — Боже мой! Он ранен!

Он наклонился к лежащему и заглянул ему в лицо, потом засунул руку ему под жилет.

Наступило тягостное молчание.

— Он умер, — произнес внушительно Эвершам и перевернул тело Треворса.

Одежда на спине была пропитана кровью, а под левым плечом торчала обмотанная шелком ручка стеклянного кинжала.

Глава 29

Посетитель доктора

— Позовите другого доктора и полицию, — коротко приказал Эвершам.

Билль выбежал на улицу, чтобы позвать жившего напротив доктора.

Тот явился тотчас же и подтвердил слова Эвершама:

— Мертв!

Селби отозвал Билля в сторону.

— Уведи барышень — в театр, куда хочешь. Оставайтесь ночевать в отеле Маллингов. Не забудь захватить револьвер! Ясно?

Билль кивнул, быстро собрал свою компанию и прежде, чем явилась полиция, они уже ушли.

— Вы видели, как его ранили? — спросил второй доктор.

Селби покачал головой.

— Он стоял почти на самом пороге, и его могли ранить сзади. В коридоре было темно, — сказал Эвершам. — Но я внимательно смотрел на него, и я уверен, что я бы увидел ударившего его человека.

Селби Лоу наклонился и осмотрел рану.

— Могло случиться, что он был ранен на улице и добрался сюда с кинжалом в ране?

— Возможность этого не вполне исключена, — сказал Эвершам. — Такие вещи случались, и мы знаем случаи, когда люди, раненные в самое сердце, после этого оказывались в состоянии пройти несколько шагов. Доктор Ферн согласится со мною в этом.

Ферн кивнул.

— Возможно, что он был ранен до того, как вошел в дом, но это весьма маловероятно. В коридоре было темно?

— Дженингс всегда держит переднюю в темноте, а сегодня еще не горел свет в передней и на лестнице. Он потух как раз перед обедом.

Ферн медленно кивнул.

— В таком случае, возможно, что он был ранен, пока стоял на пороге. Но, если дверь была широко открыта, убийца для того, чтобы быть незамеченным, должен был быть одет в черное с головы до ног, а лицо и руки его должны были быть закрыты. Надо также предположить, что убийство было заранее обдумано и что заранее было известно, что этот несчастный будет в таком-то положении и в такой-то час стоять на пороге такого-то дома.

Селби повозился с электрическим счетчиком, переменил лампочки, и тотчас же коридор ярко осветился.

Этого было ему, очевидно, недостаточно. Он принес из своей комнаты сильный электрический фонарь и осмотрел пол между выходной дверью и тем местом, где лежало тело убитого Треворса.

— Не думаю, чтобы вы нашли много крови, — сказал доктор Ферн. — У него могло не быть большого кровотечения, и вся кровь могла впитаться в одежду.

Раздался легкий стук в дверь, свидетельствовавший о прибытии местного сыскного инспектора.

Селби подробно рассказал ему о происшедшем. После этого приехал полицейский врач, и тело было увезено.

— Оставьте ковер, — сказал Селби Дженингсу, который хотел убрать вымазанный кровью половик.

Селби взбежал по лестнице до первой площадки и осмотрел железные перекладины на окне, устроенные со времени сенсационного визита Джумы. Они были нетронуты. С помощью инспектора он обыскал весь дом от подвала до чердака. В передней было углубление, где находилась вешалка для пальто и шляп. Селби стал перебирать рукой пальто, чтобы убедиться, что за ними никто не прячется, когда вдруг что-то хрустнуло у него под ногой.

Наклонившись, он поднял обломанную половинку стеклянного кинжала, совершенно такого же, как тот, которым был убит Треворс.

Он обратил внимание инспектора на свою находку.

— Будьте осторожны, тут могут быть следы пальцев. А на ручке кровь, видите? — прибавил он быстро.

— Покажите, пожалуйста.

Доктор Эвершам осторожно взял кинжал и поднес его к свету.

— Здесь есть кровь, но лезвие совершенно чистое и ни разу не употреблялось.

— Что вы думаете, мистер Лоу? — спросил инспектор.

Селби покачал головой.

— У меня нет определенного мнения. Весьма похоже на то, что Треворса убил кто-то, стоявший в темной передней, кто-то, у кого было два кинжала, но кто пустил в ход лишь один, отбросив другой в тот момент, когда он скрывался. Это напоминает мне…

Не докончив фразы, он бросился через кухню на задний двор и свистнул.

Человек, прикурнувший на крыше небольшого сарая сразу же ответил ему.

— Кто-нибудь показывался здесь, Фелл?

— Нет, сэр, никто.

То же самое сказал сыщик, который наблюдал за домом со стороны улицы.

— Я видел только этого сумасшедшего бродягу, стучавшего в дверь. Я переходил улицу, чтобы задержать его, когда он вошел.

— Он был один?

— Совсем один, сэр. Я видел, как он шел по улице, и поведение его показалось мне подозрительным. Но, прежде чем я поспел к нему, он уже стучал у двери вашего дома…

— В этом не было ничего подозрительного. Вы совершенно уверены, что с ним никого не было?

— Могу поклясться в этом. А что-нибудь случилось?

— Ничего особенного, если не считать убийства под самым моим носом, — сердито ответил Селби и вернулся в дом.

Эвершам и два доктора совещались.

— Я сообщу вам мое окончательное мнение после более внимательного осмотра трупа, — сказал полицейский врач. — Но мне кажется, что это весьма простой случай раны в сердце. Кинжал, должно быть, прошел через левый желудочек, правое предсердие и мимо самой аорты. Если бы он задел аорту, было бы больше крови.

Селби вышел проводить Эвершама.

Он был рад очутиться наедине с доктором.

— Меня это потрясло, сознаюсь, — сказал Эвершам. — Я прихожу к заключению, что я становлюсь стар и что нервы мои ужасно шалят. Что вы думаете, Лоу? Убийца — Джума?

— Слишком чистое дело для Джумы. Скорее, это сам страшный Аль.

— Аль? — В голосе доктора было удивление. — Это какое-то новое имя. Это один из тех людей, о которых вы говорили сегодня вечером?

— Говоря точнее, я подозреваю Кларка. Это, конечно, не Кинтон, нервы которого так разгулялись, как, я надеюсь, с вашими никогда не случится, доктор. Нет, это не был Кинтон. Кто бы это ни был, это самое ловкое убийство, с каким мне когда-либо приходилось иметь дело.

Доктор запротестовал.

— Меня коробит, когда убийства называют ловкими, хотя я вполне понимаю вашу полицейскую точку зрения. Вопрос в том, не наметил ли этот ловкач еще и другие жертвы. Боюсь, что в данном случае я смотрю с эгоистической точки зрения.

— Вы хотите сказать: не выбрали ли они и вас жертвой? — Селби улыбнулся. — Я успокою вас. Я уверен, что ни Ужас, ни его хозяин больше не тронут вас.

Сначала Селби отказался принять приглашение доктора зайти к нему, но Эвершам настоял. Он хотел провести Селби в свой лимонно-желтый кабинет, но вмешался дворецкий.

— Там ждет вас один господин, сэр.

Эвершам удивленно поднял брови.

— Кто?

— Пациент, сэр. Я не знал, что делать с ним, он настаивал на том, чтобы сегодня же видеть вас.

— Пациент? — Доктор нахмурился. — Я не желаю принимать пациентов в такое время, мой друг. Кто он? Вы знаете его имя?

— Мистер Флит, сэр.

Селби едва подавил восклицание.

— Флит! — Доктор повернулся к Селби. — Это тот самый господин, у которого контора в Трест Билдингс?

Он отворил дверь и вошел. Селби остался ждать снаружи.

Флит вскочил с кресла, удивленно смотря мимо доктора на стоявшего за дверью сыщика.

— Не уходите, Лоу! — крикнул доктор из комнаты. — Вы — мистер Флит? Мне кажется, мы встречались раньше. Я вообще не принимаю больных иначе, как по соглашению, но, вероятно, ваш случай срочный?

— Вы должны принять меня, доктор. Я прошу извинения, если это вам неудобно, но я должен видеть вас.

Эвершам сначала колебался, потом прошел назад к Селби.

— Подождите, пожалуйста, немного, — тихо сказал он и прибавил, обращаясь к дворецкому: — Проводите мистера Лоу в столовую.

При всяких других обстоятельствах Селби ушел бы, но ему было любопытно знать, зачем пришел финансист.

Он уселся в небольшой столовой. Через некоторое время он услышал поспешные шаги доктора в направлении лаборатории, потом звон стеклянной посуды. Дверь библиотеки отворилась и снова затворилась.

Через десять минут дверь снова отворилась, и Селби услышал успокаивающий голос Эвершама.

Немного погодя доктор один вошел в столовую.

— Поразительный человек! — воскликнул он входя. — Поразительный! Он уверял меня, что боится сойти с ума. Я уверен, что не это настоящая причина его визита, и мне кажется, что ваше появление расстроило весь его план. У него совершенно расшатаны нервы, и мне пришлось дать ему дозу брома, прежде чем он успокоился и связно рассказал мне, что ему от меня нужно. У него были какие-то неприятности, и он говорит, что боится за свой разум, что у него были какие-то галлюцинации. Правду говоря, я не верю ни слову из того, что он сказал. Я уверен, что он приходил сюда с совершенно другой целью.

Глаза их встретились.

— С какой?

— Не могу себе представить. Но в одном я уверен: он пришел в такой час ночи не для того, чтобы советоваться со мной о своих опасениях за собственный разум. Этим он не мог бы обмануть и ребенка, не то что человека с моим опытом. — Эвершам снова покачал головой. — Мне это не нравится. Пройдемте на минутку в кабинет, Лоу.

В кабинете слегка пахло сигарами. Селби заметил несколько окурков перед камином.

Доктор заметил их тоже и издал нетерпеливое восклицание.

— По-моему, его нервы в полном порядке. Мне неприятен запах сигар в этой комнате.

— Это что?

Селби наклонился и поднял с пола предмет, оказавшийся серебряным ключиком. Доктор взял его в руку и приблизил к своим близоруким глазам.

— Это он, должно быть, уронил. Надо будет ему возвратить.

— Вы окажете мне услугу, передав этот ключ мне, а я уж верну его Флиту, — сказал Селби.

Эвершам не возражал.

Селби вернулся домой окольным путем не потому, что он хотел избежать человека, который следил за ним, а потому, что ему нужно было время на размышление. Что касается до преследователя, который все время переходил с одной стороны улицы на другую, выбирая наиболее темные закоулки и сокращая, где можно, путь, то у того были свои неприятности. Не успел он проследить Селби Лоу до Керзон-стрит и повернуться, чтобы идти назад, как на плечо ему легла тяжелая рука.

— Пройдемте немного со мной, Голди Локс, — сказал подошедший неслышными шагами сержант Паркер.

Голди Локс вздрогнул.

Глава 30

Мистер Флит воскресает

— Правду говоря, сержант, — заявил Голди Локс, садясь на твердую скамью в участке, — я знаю столько же об этом убийстве, сколько житель луны.

— На луне нет жителей, — заметил практичный Паркер. — Ну, рассказывайте, Голди, а то вам будет плохо. Вы выслеживали мистера Лоу?

Голди Локс пожал плечами, и блаженная улыбка появилась на его добродушном лице:

— А вы выслеживали меня! Разве я жалуюсь? Ничуть, я рассматриваю это как комплимент.

— Что вы делали на Харлей-стрит?

Голди Локс сосредоточенно стал обдумывать свое положение.

— Я могу сообщить вам все, что я знаю, — наконец сказал он. — На днях мой приятель нанял меня для небольшого дела — точнее говоря, чтобы сыграть небольшую шутку с Флитом.

— Кто именно?

— Хорошие воры никогда не доносят, — сказал решительно Голди, и с этой позиции его нельзя было сбить. — Я могу только сказать вам, что он принадлежит к разряду преступников. В обычное время я бы не стал иметь дело с таким человеком. Но дела плохи, а жить надо. Поэтому, когда он предложил мне сотню за то, чтобы разыграть эту шутку с Флитом, я поддался искушению. Как старик Босуэлль правильно говаривал о докторе Джонсоне…

— Я не желаю ничего знать о ваших преступных друзьях, — перебил сержант, который был слабоват по части литературы. — Ну, рассказывайте, Голди, живее. Меня дома ждут жена и дети. Я уже три ночи не ночевал у себя. Кто нанял вас?

Голди Локс, видимо, колебался.

— Не могу сказать. Он работает на разных господ, и я сказал вам, что он нанял меня для того, чтобы сыграть шутку с Флитом.

Сержант, которому было известно, в чем состояла «шутка», ничего не сказал.

— Я встретил его сегодня, — продолжал Голди, — и он предложил мне выследить Флита. Я выследил его до Харлей-стрит, до самого дома этого знаменитого доктора. Вскоре я заметил сыщика, идущего по улице. Нет, это не были вы, мистер Паркер. Вас бы я сразу узнал чутьем. Я завернул за угол и прошел целый квартал. Когда я вернулся, на улице никого не было. Поэтому я занял место под фонарем и стал поджидать Флита.

— И вы приняли мистера Лоу за Флита, а?

— Клянусь, что это было так. Зачем мне выслеживать мистера Лоу? — В голосе его звучало презрение. — Разве овцы выслеживают львов? Разве куры подсматривают за лисицами? Нет, сэр. Если бы я знал, что это мистер Лоу, я бы испарился, как снег под лучами палящего солнца.

Последнее было весьма правдоподобно. На расстоянии Локс мог легко принять Лоу за Флита.

— Флит и Лоу нисколько не похожи, — сказал Паркер, — если не считать, что у обоих есть ноги и оба носят шляпы. Явитесь ко мне завтра в 11 часов. Если вы не придете, я пришлю человека за вами. Я всегда держу слово.

Когда Голди поспешно удалился, Паркер отправился на Керзон-стрит для доклада своему начальнику.

— Я знал, что кто-то следит за мной, — сказал Селби. — Итак, это был Голди Локс? Я не думаю, чтобы он был причастен к убийству. Приставьте двоих человек к Флиту. Его нельзя упускать из виду ни днем, ни ночью. Если вы можете придумать хороший предлог для того, чтобы арестовать его, сделайте это. В конечном счете это будет безопаснее для него самого.

Своим главным опасением Селби не поделился ни с Паркером, ни с Биллем Джойнером. Со смертью Оскара Треворса Гвенда наследовала большие деньги. Одновременно люди, которые столько лет держали Треворса в заключении, лишались крупного источника дохода. Следовательно, Гвенду должна постичь та же судьба, что и Треворса; в том, что это лишь вопрос времени, Селби был совершенно уверен.

Целую ночь Селби просидел с трубкой в зубах, обдумывая положение. Когда Дженингс пришел, чтобы поднять шторы и проветрить комнату, он нашел Селби спящим глубоким сном в кресле.

К счастью, Селби принадлежал к разряду тех людей, которые нуждаются в весьма малом сне. Он был уже в своей конторе в министерстве, когда там еще не кончилась даже утренняя уборка, а к 10 часам он уже отправил по телеграфу запрос длиной в 1000 слов попечителям имущества Треворса. Проделав это, он посетил районного врача, который производил предварительный осмотр трупа Треворса. Первое мнение, высказанное врачами, подтвердилось. Смерть Треворса наступила от раны в сердце. У полицейского врача не было никаких сомнений относительно того, как было произведено убийство.

— Совершенно невозможно, чтобы он был ранен еще за дверью. Очевидно, он был заколот в то время, как он говорил с вами. Удар был сделан вверх.

К концу утра Селби попал в Трест Билдингс. Он не рассчитывал застать Маркуса Флита. Он был настолько уверен, что его визит окажется впустую, что велел шоферу ждать его у подъезда. Велико же было его удивление, когда на его стук раздался голос: «Войдите». Селби совсем остолбенел, увидев Мэри Коль на ее обычном месте. У нее был прескверный вид, но она приветствовала его улыбкой.

— Вы каким образом сюда попали? Я думал, что вы в дуврском госпитале.

— Я приехала рано утром. Мистер Флит привез меня. Я еще не поблагодарила вас, мистер Лоу, за то, что вы для меня сделали.

Селби был ошеломлен. Он оставил ее, как ему казалось, умирающей, но не прошло и суток, как она уже сидела на своем всегдашнем месте, невозмутимая и улыбающаяся, как будто ничего не случилось.

Селби вошел в святилище Флита и был снова поражен.

Маркус Флит с сигарой в зубах, с веселым блеском в глазах и с обычной дружеской фамильярностью в манерах поднялся и протянул ему руку.

— Рад видеть вас, мистер Лоу. Вы видели вчера меня в неудачную минуту. Я был взволнован, очень взволнован, мне казалось даже, что я схожу с ума. Вероятно, доктор рассказал вам об этом? А чем я могу служить вам?

Селби ответил не сразу.

— Вы видели утренние газеты?

Флит покачал головой.

— Но вы знаете, что Оскар Треворс был убит вчера вечером на Керзон-стрит?

Флит уставился на него, и в глазах его снова мелькнуло прежнее выражение ужаса.

— Убит? — пробормотал он. — Треворс? Когда?

— Вчера, поздно вечером.

Если Маркус Флит был актером, то он был хорошим актером. Селби мысленно решил, что известие о смерти Треворса было для Флита совершенной новостью. Маркус опустился в кресло, лицо его пожелтело, пухлые руки, лежавшие на столе, тряслись.

— Оскар Треворс был убит вчера вечером кинжалом. Я хочу, чтобы вы дали мне отчет в ваших действиях. — Голос Селби звучал совершенно спокойно.

Маркус немного успокоился.

— Мне не трудно будет это сделать. Я был у себя в конторе до одиннадцати. Швейцар помогал мне сжигать бумаги.

Маркус показал на кучу пепла в камине.

— Вы собирались уехать? Куда? И почему вы переменили ваше намерение.

Маркус Флит облизал пересохшие губы.

— Я скажу вам. Мисс Коль — моя жена, как вы, вероятно, знаете. Каким-то образом она навлекла на себя гнев Аля. Вы знаете, что случилось после этого в Дувре. Она рассказала мне обо всем, что вы для нее сделали, мистер Лоу, и я никогда не буду в состоянии отблагодарить вас. Вчера вечером я решил отправиться за границу и по дороге захватить Мэри. Я связался с ней по телефону и узнал, что она может выписаться из больницы. Потом, вернувшись от доктора, я застал Аля здесь, и мы обсудили с ним все. Не скажу, чтобы это был приятный разговор, нет. Но в конце концов он согласился забыть прошлое и простить Мэри.

— Аль ничего не говорил вам об убийстве?

— Аль не любит говорить много. Но это потрясающая новость. А я думал, что все…

Он вдруг остановился. Селби подождал, но Флит не стал продолжать. Увидев, что здесь он ничего больше не добьется, Селби отправился в швейцарскую и узнал, что Флит действительно проработал у себя в конторе до одиннадцати часов вечера.

— Я пробыл большую часть времени с ним, сэр, — заявил швейцар, — и я клянусь, что он ушел почти в 11 часов.

— Вы оставляли его одного?

— Да, сэр, но всего на несколько минут. Ему нужно было отправить письмо, и он послал меня, но не успел я уйти далеко, как он нагнал меня, взял у меня письмо и сказал, что отправит его сам. Уходя в 11 часов, он взял письмо с собой.

— Вы помните адрес, конечно?

— Да, сэр, письмо было адресовано юридической конторе — Трэль и Трэль, в Мельбурне. Оно было запечатано в двух конвертах. Я видел, как мистер Флит его запечатывал. На внутреннем конверте он сделал надпись, которую мне, очевидно, не полагалось видеть и о которой я уж, конечно, не должен был бы болтать, и этот конверт был вложен во второй, наружный…

— Оставим в покое наружный конверт, — быстро сказал Селби. — Что это была за надпись?

— Я видел надпись случайно. Мне показалась она странно-зловещей. Я знал, что мистер Флит чувствует себя неважно, но я не воображал, что дело так плохо. Надпись на конверте гласила приблизительно следующее:

«Это письмо должно быть вскрыто, если я не распоряжусь по телеграфу иначе. Если о моей смерти станет известно до получения этого письма, оно должно быть вскрыто в любом случае».

Селби записал адрес юридической конторы. Он теперь понял, почему Флит так внезапно воскрес духом.

Пройдет месяц, прежде чем письмо дойдет до Австралии, и в течение этого месяца он и его жена могут быть спокойны. Селби не сомневался, что загадочный преступник сделает все возможное, чтобы завладеть письмом, как только оно дойдет до Австралии. Но пока оно не попало ему в руки, Маркус Флит мог не бояться за свою жизнь.

Но для чего Флит ходил к Арнольду Эвершаму? Объяснение этого пришло прежде, чем Селби успел покинуть Трест Билдингс. Он выходил, когда к подъезду подъехал автомобиль и из него вышел доктор Эвершам!

— Вас-то мне и надо! — воскликнул доктор. — Я вас везде ищу.

— В чем дело?

— Вчера вечером, — голос доктора звучал внушительно, — из моего кабинета пропали две трубочки с самым сильным ядом, какой только известен науке. Я не называю имен, мистер Лоу, но если какой-нибудь враг Маркуса Флита скоропостижно умрет, мне не трудно будет установить причину смерти.

Глава 31

Пропавший яд

Яд был получен доктором накануне в заказном пакете из лаборатории. Доктор не распечатывал пакета, а спрятал его в ящик письменного стола.

— Это препарат canabis indica, известный под названием X.37. Он употребляется в микроскопических дозах Для стимулирования некоторых нервых центров, — объяснил доктор Селби. — Одной капли достаточно, чтобы убить шесть человек. Некоторые обстоятельства пропажи представляются по меньшей мере странными. Прежде всего — неожиданный визит мистера Флита…

— Откуда мистер Флит мог знать о том, что яд находится у вас?

— Это — загадка для меня. Единственный человек, с которым я говорил о получении яда, это моя сестра милосердия. Я сообщил ей по телефону, что смогу приготовить лекарство, которое я должен был сделать для одного из моих больных, и вскользь упомянул, что яд должен быть получен в этот день. Может быть, я даже сообщил ей, что он получен, я не помню. В 11 часов вечера, во время моего отсутствия, явился Флит, которого дворецкий, согласно моим же указаниям относительно больных, приходящих без меня, провел в кабинет. Прежде чем идти спать, я открыл ящик стола, чтобы достать трубочки с ядом и спрятать их в сейф, находящийся в лаборатории. К своему удивлению, я убедился, что пакет с ядом исчез из стола.

— Никто больше не был в комнате?

Доктор покачал головой.

— Обычно дверь кабинета бывает заперта, когда меня нет дома. Я не хочу, чтобы мои больные читали некоторые книги. Вы знаете, какой нездоровый интерес проявляют иногда больные к предмету своей болезни.

— Что я должен сделать? Вы сами сообщите полиции?

Доктор покачал головой.

— Нет, это последнее, что бы я сделал. Это слишком щекотливое дело, чтобы действовать прямо. Но я хотел, чтобы после вчерашнего ужасного события вы были осведомлены о случившемся.

Селби стоял перед трудной задачей. Простая кража не относилась к его ведению. Это было дело полиции. Однако после размышления он решил не сообщать о пропаже.

Остаток дня Селби был очень занят, но тем не менее он выкроил время, чтобы посетить доктора и сообщить ему о ходе расследования.

— Флит знает, что мы его подозреваем? — спросил доктор.

Селби покачал головой.

— Нет. Я скрываю это от него пока. Я могу только сказать вам, что яд не у него в конторе, хотя, к сожалению, я не могу объяснить, каким образом я узнал это. Пожалуйста, придите сегодня вечером на Керзон-стрит. Мистер Маллинг и Норма будут после обеда. Происшедщая трагедия сильно изменила положение молодой девушки.

— Мисс Гильдфорд? — Доктор обнаружил интерес. — Да, конечно. Она ведь единственная наследница состояния Треворса.

— Она будет получать доход с имущества, — поправил Селби. — Капитала никакого нет, если не считать нескольких тысяч, остающихся от дохода бедного Треворса.

— Если, как вы считаете, эта гнусная шайка держала Треворса ради его денег, мисс Гильдфорд также грозит… — доктор не докончил фразы.

— …серьезная опасность, которая немало беспокоит меня. Я хочу убедить ее уехать в такую страну, где она будет в относительной безопасности. И я бы хотел, чтобы вы присоединили ваш совет к моему и тем подкрепили его вес.

— А разве есть такая страна?

— Да. Австралия.

Глава 32

Берлога Джумы

Известие о богатстве Гвенды Гильдфорд произвело угнетающее действие на человека, который имел больше всего оснований радоваться этому обстоятельству. Билль Джойнер был искренне рад и столь же искренне огорчен. Оба свои чувства он поведал своей кузине.

— Гвенда теперь богатая женщина, — сказал он с оттенком мрачности в голосе.

— Я считаю, что это хорошо, когда богатые выходят замуж за бедных, — сказала спокойно Норма. — Деньги способствуют уравнению полов.

Билль готовился сделать возмущенное замечание, но как раз в эту минуту в комнату вошла Гвенда.

— Я видела мистера Лоу, — сказала она, — и он сказал мне, что он телеграфировал попечителям имущества бедного дяди Оскара. Есть какие-нибудь новости, Билль?

— Единственная новость, которая интересует Билля, — сказала Норма, — это то, что ты вдруг стала богата и недоступна. Не кашляй, Билль, я еще не кончила говорить.

— Недоступна? — спросила Гвенда. — Что ты хочешь сказать?

— Объясни ей, — и с этими словами Норма вышла, оставив их вдвоем.

Селби был приглашен к завтраку к Маллингам в отель. По его предложению завтрак должен был быть подан наверх в гостиную Маллингов. Это делало его поведение еще более непростительным. Дело в том, что Селби совершенно забыл о завтраке и занимался в это время ученым разговором о свойствах X. 37.

Как ни странно, Норма, больше всех задетая неявкой Селби, меньше всех показала это.

В душе Норма надеялась, что Селби будет сопровождать ее в этот день в планируемой ею экспедиции. Когда мистер Маллинг приехал в Англию, он привез с собой письмо Оскара Треворса с описанием того места, где его держали в заключении. Норма помнила, что улица называлась Сэрридэн-стрит в Ламбете и что в письме упоминался старый стеклянный завод.

Она без особенного труда узнала, что такой завод существовал, и решила просить Селби удовлетворить ее любопытство. Так как Селби не явился, обязанность сопровождать ее пала на Билля, которому эта перспектива не особенно улыбалась: разговор с Гвендой произвел перемену в его взгляде на жизнь.

Сэрридэн-стрит была расположена в одной из беднейших частей Лондона. Это был грязный, унылый тупик, кончавшийся воротами завода. На стене висело объявление, гласившее, что этот «выгодный участок» продается. После больших хлопот сторож, который, если верить объявлению, жил тут же, был обнаружен в ближайшем трактире.

Это был старичок низенького роста, немного подвыпивший. Он наотрез отказался пустить кого-либо на завод без разрешения. Две фунтовые бумажки, незаметно опущенные Биллем ему в руку, сделали, однако, свое дело, и он быстро засеменил к своему дому, находившемуся на этой же улице, чтобы достать ключ.

Нет более угнетающего зрелища, чем бездействующая фабрика. Норма взглянула на заросший травой и заваленный железным ломом и всякой рухлядью двор, и ей стало как-то холодно при виде этого мрачного запустения. В главном здании завода оказалось шесть бездействующих горнов.

— Здесь негде скрываться, — нетерпеливо сказал Билль, едва они успели войти. — Треворс, должно быть, был не в своем уме, когда писал то письмо.

Норма ничего не ответила. Она обратилась к проводнику и спросила, есть ли другие помещения.

— Только контора, мисс. Она полна крыс.

Но Норму нелегко было отклонить от раз выбранного ею пути.

— Я загляну в контору, — сказала она.

Это было одноэтажное здание, расположенное под прямым углом к главному заводскому зданию. Сторож с трудом вставил ключ в замок. Наконец дверь со скрипом и стоном отворилась, и они вошли в пустую комнату. Пол был покрыт густым слоем пыли, потолок изукрашен паутиной.

— Никто не был здесь с тех пор, как завод закрылся четырнадцать лет тому назад, — с каким-то удовольствием сказал сторож.

Вдруг, к его удивлению, девушка резко повернулась и вышла на чистый воздух.

На обратном пути в гостиницу она была молчалива, отвечая лишь односложно на вопросы Билля, когда это было совершенно необходимо.

Селби был в гостиной, когда они вошли.

— Где вы были?

Вопрос, обращенный к Норме, был сделан почти грубым тоном.

— Я занималась расследованием, — ответила Норма, пытаясь быть веселой.

— Ваш отец сказал мне, что вы отправились на стеклянный завод. Я здесь всего несколько минут. Если бы я пришел раньше, я бы отправился вдогонку за вами. Это было глупо с вашей стороны, мисс Маллинг.

— Не журите меня. Я искренне раскаиваюсь. Но я рада, что пошла. Мы ничего не видели.

— Разумеется, мы ничего не видели, — сказал Билль, — если не считать рухляди, гнилой воды и ржавого железа. Если бы там что-нибудь было, я бы заметил…

— Единственная новость, которая интересует Билля, — сказала Норма, — это то, что ты вдруг стала богата и недоступна. Не кашляй, Билль, я еще не кончила говорить.

— Недоступна? — спросила Гвенда. — Что ты хочешь сказать?

— Объясни ей, — и с этими словами Норма вышла, оставив их вдвоем.

Селби был приглашен к завтраку к Маллингам в отель. По его предложению завтрак должен был быть подан наверх в гостиную Маллингов. Это делало его поведение еще более непростительным. Дело в том, что Селби совершенно забыл о завтраке и занимался в это время ученым разговором о свойствах X. 37.

Как ни странно, Норма, больше всех задетая неявкой Селби, меньше всех показала это.

В душе Норма надеялась, что Селби будет сопровождать ее в этот день в планируемой ею экспедиции. Когда мистер Маллинг приехал в Англию, он привез с собой письмо Оскара Треворса с описанием того места, где его держали в заключении. Норма помнила, что улица называлась Сэрридэн-стрит в Ламбете и что в письме упоминался старый стеклянный завод.

Она без особенного труда узнала, что такой завод существовал, и решила просить Селби удовлетворить ее любопытство. Так как Селби не явился, обязанность сопровождать ее пала на Билля, которому эта перспектива не особенно улыбалась: разговор с Гвендой произвел перемену в его взгляде на жизнь.

Сэрридэн-стрит была расположена в одной из беднейших частей Лондона. Это был грязный, унылый тупик, кончавшийся воротами завода. На стене висело объявление, гласившее, что этот «выгодный участок» продается. После больших хлопот сторож, который, если верить объявлению, жил тут же, был обнаружен в ближайшем трактире.

Это был старичок низенького роста, немного подвыпивший. Он наотрез отказался пустить кого-либо на завод без разрешения. Две фунтовые бумажки, незаметно опущенные Биллем ему в руку, сделали, однако, свое дело, и он быстро засеменил к своему дому, находившемуся на этой же улице, чтобы достать ключ.

Нет более угнетающего зрелища, чем бездействующая фабрика. Норма взглянула на заросший травой и заваленный железным ломом и всякой рухлядью двор, и ей стало как-то холодно при виде этого мрачного запустения. В главном здании завода оказалось шесть бездействующих горнов.

— Здесь негде скрываться, — нетерпеливо сказал Билль, едва они успели войти. — Треворс, должно быть, был не в своем уме, когда писал то письмо.

Норма ничего не ответила. Она обратилась к проводнику и спросила, есть ли другие помещения.

— Только контора, мисс. Она полна крыс.

Но Норму нелегко было отклонить от раз выбранного ею пути.

— Я загляну в контору, — сказала она.

Это было одноэтажное здание, расположенное под прямым углом к главному заводскому зданию. Сторож с трудом вставил ключ в замок. Наконец дверь со скрипом и стоном отворилась, и они вошли в пустую комнату. Пол был покрыт густым слоем пыли, потолок изукрашен паутиной.

— Никто не был здесь с тех пор, как завод закрылся четырнадцать лет тому назад, — с каким-то удовольствием сказал сторож.

Вдруг, к его удивлению, девушка резко повернулась и вышла на чистый воздух.

На обратном пути в гостиницу она была молчалива, отвечая лишь односложно на вопросы Билля, когда это было совершенно необходимо.

Селби был в гостиной, когда они вошли.

— Где вы были?

Вопрос, обращенный к Норме, был сделан почти грубым тоном.

— Я занималась расследованием, — ответила Норма, пытаясь быть веселой.

— Ваш отец сказал мне, что вы отправились на стеклянный завод. Я здесь всего несколько минут. Если бы я пришел раньше, я бы отправился вдогонку за вами. Это было глупо с вашей стороны, мисс Маллинг.

— Не журите меня. Я искренне раскаиваюсь. Но я рада, что пошла. Мы ничего не видели.

— Разумеется, мы ничего не видели, — сказал Билль, — если не считать рухляди, гнилой воды и ржавого железа. Если бы там что-нибудь было, я бы заметил…

Норма медленно повернулась к нему со странным выражением в глазах.

— А ты видел следы ног?

Билль нахмурился.

— Следы ног? Где?

— В конторе. Их легко было заметить на пыльном полу. Следы огромных голых ног, которые вели к маленькой двери в углу. Мне кажется, мы открыли, где живет Джума.

Глава 33

Клетка

Сторож маленького стеклянного завода рассказывал уже девятому слушателю о необыкновенной щедрости эксцентричных американцев, когда дверь трактира отворилась и высокий молодой человек поманил его пальцем.

— Вы мне нужны, Айзэк.

Сторож вытер рот и вышел из трактира, моргая от яркого солнечного света.

— Меня зовут не Айзэк… — начал он.

— Не будем спорить, мой милый, — сказал Селби. — Я хочу взглянуть на ваш стеклянный завод. Насколько я понимаю, вы сторож при этом заводе.

— Это невозможно, сэр. Я не имею права никого пускать туда после трех часов.

— Поговорите с этим типом на его языке, Паркер, — сказал терпеливо Селби.

Сержант Паркер ухватил сторожа за отворот пиджака и притянул осторожно к себе.

— Я сержант отдела уголовного розыска, — сказал он. — Если вы будете кобениться, я посажу вас в тепленькое местечко. Достаньте ключи.

Селби оглядывал улицу.

— Как далеко простирается завод?

— Он примыкает к железной дороге. Кажется, он имеет свою ветку.

— Дальше, должно быть, находится канал, — задумчиво сказал Селби. — Войти и выйти довольно легко. Я думаю, мы найдем целый ряд выходов. С нашей стороны было сумасшествием до сих пор не побывать здесь. Сведения, которые содержались в письме Треворса Маллингу, были достаточно серьезны для того, чтобы Аль приложил старания украсть письмо. А вот и наш Янус.

Он последовал за сторожем и вошел на заброшенный заводской двор.

Дверь конторы была не заперта. Селби, отстранив сторожа, вошел. Следы он заметил сейчас же. Их было много. Одна линия вела к грязным окнам, другая кончалась у двери.

Селби прошел в дальний угол и повернул ручку двери. Дверь была заперта изнутри. Он вышел наружу и обошел кругом здания, где помещалась контора. С другой стороны оказалась дверь. Сторож после некоторых поисков раздобыл ключ от двери. Селби очутился в узком проходе, кончавшемся дверью, которую он отворил без труда.

Комната, в которую он попал, наполовину была занята большой железной клеткой.

— Вы когда-нибудь видали что-нибудь подобное, Паркер?

Паркер покачал головой.

— Это похоже на те клетки, которые возят с собой бродячие зверинцы?

— Это и есть такая клетка, — сказал Селби.

— Показав на лохмотья на полу клетки, он прибавил:

— Постель Оскара Треворса.

Окна были затворены и замазаны синькой. Одно стекло было, однако, разбито и кое-как заделано бумагой. В комнате не было никакой другой мебели. Дверь в соседнюю комнату была не заперта.

В этой соседней комнате, той самой, в которую заглядывал Селби, стояла деревянная походная кровать, покрытая леопардовой шкурой. В поломанной железной печке стоял котел для варки пищи. В одном углу было несколько поленьев. Комната была невероятно грязная, но видно было, что ею недавно пользовались. Селби отворил дверь и прошел в контору. Очевидно, обитатель комнаты редко пользовался этим выходом. Селби запер дверь.

— Слишком поздно, — сказал он. — А теперь давайте найдем выход с завода.

Выходов оказалось два. Оба вели к каналу. Одна из калиток несомненно недавно отворялась.

Селби задумчиво прикусил губу.

Осмотр горнов не дал никаких результатов. Тщательный обыск всего участка также не дал ничего.

Они входили в здание Скотленд-Ярда, когда Селби вдруг ни с того ни с сего спросил:

— Вы слышали когда-нибудь о человеке, которого зовут Джон Бромлей?

Паркер оглянулся.

— Нет.

— В таком случае, вы услышите, — гласил загадочный ответ.

Глава 34

Появляется Джон Бромлей

Настроение собравшихся в тот вечер на Керзон-стрит было подавленное. Тень трагедии еще висела над домом. Одна только Норма была весела и оживленна. Она не видела Селби после того, как он осматривал стеклянный завод, но так как он сам молчал, она тоже считала более благоразумным не заговаривать об этом.

Д-р Эвершам запоздал. Он сообщил по телефону, что его задержал один больной и что он придет через полчаса.

— Знаете, что я думаю? — сказал мистер Маллинг после того, как доктор позвонил. — Я думаю, что этот доктор самый ловкий сыщик из всех вас. Я не осуждаю вас, Лоу, но я предсказываю, что когда это страшное чудовище будет поймано, а люди, виновные в смерти бедного Треворса, арестованы, то это произойдет благодаря доктору.

— Почему ты так думаешь, папа?

— Такое уж у меня чувство. Ты никогда не замечала, как он мало говорит, когда заходит речь о совершенном на него нападении. Но мне нравится выражение его глаз при этом. Ну, как, Лоу, вы проверили слова Нормы сегодня?

— Да, мне кажется, что она права. Там действительно есть следы на пыльном полу, и притом следы сравнительно недавние, — сказал Селби. — Больше того, я убежден, что Оскар Треворс сидел там в заключении некоторое время, не очень долго, но, во всяком случае, несколько недель.

Мистер Маллинг вдруг резко переменил тему разговора.

— Я говорил с Гвендой. Она возвращается с нами в Сакраменто на следующей неделе. Боюсь, что мы возьмем с собой и вашего приятеля.

— Бедный мистер Лоу! — насмешливо сказала Норма. — Вам будет тут совсем одиноко.

— Посмотрим, — сказал Селби и сейчас же прибавил: — Я говорю не о том, буду ли я чувствовать себя одиноким, а о том, уедете ли вы на следующий неделе.

Сказав это, он встал, так как услышал, как автомобиль доктора остановился около подъезда. Он пошел навстречу доктору.

— Вы, пожалуй, опоздали, доктор, чтобы поддержать меня. Уже решено, что мисс Гильдфорд поедет назад в Сакраменто.

— А. разве я обещал вам поддержать вас в чем-нибудь? — Эвершам был удивлен. — Ах, да, я помню. Вы хотите, чтобы она поехала в Австралию. Почему?

— У меня есть основания.

— Но разве она там будет в большей безопасности, чем в Америке?

— Я думаю, что да.

Этот разговор происходил в коридоре. Помогая доктору раздеться, Селби увидел в дальнем конце коридора грузную фигуру Дженингса.

— Не беспокойтесь, Дженингс. Я уже впустил доктора. Свет в порядке?

— Да, сэр. Вчера это вышло ужасно неудачно.

— Вы даже представить себе не можете, как это было неудачно, — сказал Селби.

В дверь постучали. Вошел Дженингс, неся на серебряном подносе телеграмму.

— Для меня, должно быть, — сказал Селби, беря телеграмму и разрывая конверт.

Очевидно, тот, кто телеграфировал ему, на стеснялся в расходах. Телеграмма занимала три отпечатанных на машинке листка.

— Это довольно серьезное известие для вас, мисс Гильдфорд, — сказал Лоу.

— Для Гвенды? — спросил взволнованно Билль. — В чем дело, Сель?

— Слушайте, — сказал Селби и стал читать:

«Поверенные Джона Бромлея Треворса, известного под именем Джон Бромлей, возбудили дело, выдвинув притязание на имущество Треворса. Они обращаются к суду с ходатайством о наложении запрещения, чтобы помешать переходу состояния Треворса к мисс Гильдфорд. Джон Бромлей Треворс известен под именем Джон Бромлей. Он живет в Лондоне: 38, Сомерс-стрит, Сомерс-Таун. Он заявляет, что он сын Треворса, и готов предъявить доказательства этого».

Это сенсационное известие было встречено сначала общим молчанием. Билль был совершенно ошеломлен. Гвенда почувствовала сразу облегчение.

— Я рада! — вырвалось у нее.

— 38, Сомерс-стрит? — спросил доктор, хмурясь. — Ведь это одна из беднейших трущоб Лондона. Для вас это, должно быть, потрясение, мисс Гильдфорд?

— Если и потрясение, то приятное. Я не знаю, буду ли я когда-нибудь зарабатывать хлеб пером, но я знаю, что одно из главных препятствий устранено.

На мгновение ее глаза встретились с глазами Билля. Доктор понял. Он повернулся к Селби.

— Это разрушает все ваши гипотезы, Лоу, и вместе с тем дает указание на возможность еще одного мотива убийства Треворса. Вы никогда не слыхали раньше о Джоне Бромлее?

— Напротив, — сказал Селби, — с самой смерти Треворса я все ждал, что Джон Бромлей выдвинет свое притязание, и я был бы очень удивлен, если бы он этого не сделал.

— Вы знаете его? — спросила с удивлением Норма. — Но вы никогда не говорили нам о нем?

— Вы ошибаетесь. — Селби улыбнулся. — Я много раз говорил о нем, но никогда не называл его Джоном Бромлеем.

Глава 35

Кто такой мистер Бромлей?

Джон Бромлей, никому не известный, неведомый, оказывался наследником Треворса!

— Я ручаюсь, что Оскар Треворс никогда не был женат! — вырвалось у Маллинга, когда он сообразил, что значит это известие для его подопечной.

— Кто может поручиться за это? — сказал Селби, качая головой. — Этот человек утверждает, что он сын Треворса, и, очевидно, у него есть доказательства. Вряд ли бы он стал начинать дело, если бы не мог поддержать свое притязание достаточными доказательствами.

Доктор предложил объяснение.

— Похоже на то, что его поверенный имел распоряжение выдвинуть притязание, как только станет известно о смерти Треворса. В таком случае это было сделано просто автоматически.

Для Гвенды Гильдфорд открывались новые перспективы. В одно мгновение она освободилась от власти Ужаса, тяготевшего над ней со времени ее приезда в Лондон.

Билль Джойнер разделял ее облегчение, но он решил настаивать на том, чтобы притязание Бромлея было доказано с полной несомненностью.

Гвенда никогда не слышала ни о каком Бромлее, не слышал и Маллинг — не слышал никто, кроме Селби.

На следующее утро мистер Маллинг отправился с обеими девушками по магазинам, чтобы развлечь их и отвлечь от волнений последних дней. Билль воспользовался этим и отправился к Селби.

Он нашел его в конторе. В комнате было сильно накурено. Селби без пиджака усердно писал что-то, когда ему доложили о Билле.

— Селби! — начал без обиняков Билль. — Я произвел небольшое расследование.

Селби положил перо и потянулся в кресле.

— И ты, Брут! — пробормотал он укоризненно. — В этом деле столько добровольных сыщиков, что я начинаю беспокоиться. Доктор, мисс Маллинг и теперь ты. Ну, докладывай.

Билль сел.

— Прежде чем ты что-нибудь скажешь, — сказал Селби, — я хочу сказать, какое именно расследование ты произвел. Ты старался узнать, кто такой Джон Бромлей.

— Да. Я вчера же вечером отправился к нему.

— И твой визит, конечно, имел успех? — с наивным видом спросил Селби.

— Ты великолепно знаешь, что нет, Сель, — ответил Билль. — Там никогда никто не видал этого Бромлея.

— Разве он там не живет? — спросил Селби с тем же невинным видом.

— Он прожил там целый год в маленьком доме, который принадлежит некоему Локсу…

— Голди Локсу, точнее говоря, — вставил Селби. — Если ты не узнал еще о его профессии, то я могу сказать тебе, что он профессиональный вор, дважды осужденный. Вот почему тебе было так трудно наводить справки. Обитатели Сомерс-стрит, на девять десятых состоящие из преступников, конечно, не станут болтать о своих соседях.

— Значит, ты знал, что я там был?

Селби кивнул.

— Я догадался, что ты пойдешь. Я заметил вчера в твоих глазах решимость. Хорошо зная Сомерс-стрит, я позволил себе послать туда одного человека, во избежание того, чтобы с тобой не случилось ничего плохого. Да, Голди Локс вор. — Селби улыбнулся, увидав разочарованное лицо Билля. — Он приятель мистера Флита. Это он забрался ночью в комнату Гвенды и спас ее от большой неприятности.

Билль свистнул:

— Какой ты ловкий! — сказал он с восхищением. — Теперь я понимаю… Локс принадлежит к шайке, которая пытается ограбить Гвенду…

— Я не думаю, чтобы он знал о существовании такой шайки, — перебил Селби. — Локс — просто игрушка в чужих руках. Может быть, ему хорошо платят, но во всяком случае он не больше, чем орудие.

— Вопрос в том, — перебил Билль, — попадет ли этот Бромлей на скамью подсудимых. Он жулик, Селби. Он такой же сын Треворса, как и я.

— Я согласен с тобой. Но ведь это дело Федерального Суда. Я очень высокого мнения о принципиальности американских юристов, настоящих юристов, — прибавил он многозначительно, — а не авторов глупых рассказов. Право, Билль, на твоем месте я бы не особенно волновался из-за Джона Бромлея.

— Но разве ты не видел утренних газет? Нью-йорк-ские газеты решительно заявляют, что доказательства будут несомненно предъявлены. Оскар Треворс тайно женился в Питсбурге 23 года тому назад. Нашли какую-то женщину, которая помнит его ребенка. Даже поверенные попечителей имущества Треворса не отрицают законности отвода. А я уверен, что это подлог! Гнусный заговор с целью лишить Гвенду ее наследства! Мистер Маллинг говорит, что он будет отстаивать на суде права Гвенды, хотя бы это стоило всего его состояния до последнего цента.

— Мой опыт говорит мне, что в судебных процессах дело никогда не доходит до последнего цента. Можно отстаивать дело до последней тысячи долларов, а центы, обыкновенно, остаются тебе на дорогу домой. Нет, Билль, ты напрасно волнуешься. Вся полиция Лондона поставлена на ноги, чтобы отстаивать права Гвенды, и ты не поможешь своим вмешательством. Мы используем Джона Бромлея сколько нужно, а потом поступим вот так! — Селби многозначительно щелкнул пальцами.

Билль ушел, ничуть не убежденный доводами Селби.

В тот же день мистер Голди Локс в ответ на срочный вызов, полученный им со специальным посыльным, явился в Трест Билдингс. Он нашел Маркуса Флита в самом веселом настроении. Мэри и та улыбнулась ему, и Голди был так поражен этой переменой, что забыл даже съязвить по своему обычаю.

— Входите, Локс. Давненько я вас не видел, — сказал Флит, вставая и придвигая стул к своему посетителю. — Хотите сигару?

Голди взял предложенную сигару и недоверчиво посмотрел на нее.

— Она взорвется, нет?

Флит засмеялся.

— Что ж, много вы зарабатываете?

— Миллионы! — насмешливо ответил Локс. — Выгляните в окно, и вы увидите посреди улицы мой лимузин.

— Я говорил о вас с одним нашим общим другом, — сказал мистер Флит, протягивая спичку Локсу. — Он сказал мне, что вы не так уж хорошо зарабатываете, как могли бы. Если человеку приходится сдавать комнаты, значит, дела плохи. Кто такой ваш жилец? Я до сих пор не знал даже, что у вас есть жилец.

— Вы говорите о Бромлее? — Голди покачал головой. — Странный субъект. Его присутствие в доме почти не чувствуется. Моей жене сначала не очень это нравилось, но платит он аккуратно, а иметь небольшой побочный доходец не мешает.

— Как давно он у вас живет?

М-р Локс посмотрел на потолок.

— Тридцать месяцев, — сказал он. — Он поселился в прошлом году в первый день Аскотских скачек.

— Сколько ему лет?

— Около двадцати двух. Он американец, насколько я могу судить. У него есть друзья в Чикаго. Я видел, что он получает письма со штемпелем «Чикаго». Весь день он проводит у себя в комнате и никогда не выходит раньше полуночи. К рассвету он обычно уже возвращается. Если он и выходит утром, то до того, как люди встали.

— Вы никогда не были в его комнате днем?

Локс покачал головой.

— Нет, он довольно нелюдимый человек и держит свою комнату на запоре, пока он там. Мы убираем комнату в его отсутствие. Раза два я слышал, как он двигался у себя в комнате. Я слышал также, как он поет. Это все, что я о нем знаю.

Мистер Флит задумчиво грыз зубочистку.

— Я бы хотел взглянуть на комнату этого Бромлея, — сказал он, глядя прямо в глаза Локсу. — Вы получите сотенную за это.

— Это бесполезно, мистер Флит. В его комнату нельзя попасть, не взломав дверь. Когда он дома, он сам все убирает, и я могу уверить вас, что я не сказал с ним и десятка слов с тех пор, как он у меня живет… Странно, что он привлекает к себе такой интерес сейчас. Сегодня утром он меня спрашивал, сколько будет стоить, если он снимет весь дом, меблированный, и, когда я назвал цену, которая, я думал, свалит его с ног, он с радостью ухватился за нее. Жаль, что я не назначил вдвое больше! — сказал Голди, сокрушенно качая головой.

— Он снимет дом? А куда же вы денетесь?

— У меня есть друзья в деревне, вернее, родственники моей жены. Это не то же самое, но в данном случае близко одно к другому.

Полчаса Маркус засыпал вопросами Локса, но не добился, однако, почти ничего.

Прежде, чем Голди ушел, Флит задал ему вопрос, который все время вертелся у него на языке. Он задал его неожиданно, надеясь застать Голди врасплох.

— Аль причастен к этому?

Ни один мускул не дрогнул на лице Локса.

— Кто такой Аль? Это новая личность для меня.

Мистер Флит не стал продолжать своих расспросов.

Глава 36

Сыщики

В тот день Голди покинул Сомерс-стрит в сопровождении своей жены, двух кошек, любимой канарейки и разного скарба. Все обитатели Сомерс-стрит высыпали на пороги своих домов, чтобы видеть необычайное зрелище нагруженного автомобиля, отъезжающего от, дома номер 38.

Голди обычно не уезжал так торжественно. Несколько раз ему приходилось уезжать в полночь в сопровождении двух полицейских в штатском. И, хотя обитатели Сомерс-стрит и делали вид, что верят тому, что Голди уехал к своим родным в Девоншир, все великолепно знали, что никаких родных у него нет, если не считать дядю, отбывавшего каторгу в Дартмуре.

Никто не видел в тот вечер, как жилец Локса выходил из дома, но, по крайней мере, два человека видели, как он входил к себе. В темноте ночи какой-то человек быстро, украдкой повернул в Сомерс-стрит и, пробираясь в тени домов, вошел в подъезд дома номер 38 и затворил за собой дверь. Это и был человек, которого звали Джон Бромлей.

Сначала он тихо прошел в темную кухню, зажег спичку, осторожно прикрывая пламя рукой, и осмотрел запоры ставен на окнах. Потом он прошел в маленькое соседнее помещение, из которого дверь вела наружу, и пощупал засов на двери. Дверь была заперта.

Тогда он зажег лампу и обошел одну комнату за другой, открывая шкафы, заглядывая под кровати. Он даже осмотрел маленький угольный погреб под лестницей, прежде чем отправиться к себе наверх.

Очутившись у себя в комнате, он снял пиджак и бросил его на кровать. Ночь была теплая, и в комнате было душно и тяжело, но он не стал открывать окна. Вместо этого он достал пачку почтовой бумаги, перо и маленький пузырек с чернилами. Положив все это на стол, он сел и долго смотрел на белый лист бумаги, прежде чем начать писать.

«Милый друг! — начиналось письмо. — Три года я ждал, чтобы заявить свои права на состояние моего отца».

На этом месте он остановился и прислушался. Потом, как будто услышанный им звук напомнил ему об одном его упущении, он вытащил из кармана брюк револьвер с длинным дулом и положил его рядом с собой на стол. Подойдя на цыпочках к двери, он отворил ее и нагнулся. Убедившись, что то, что он слышал, было просто капаньем воды из крана, он запер дверь снова и вернулся к своему письму.

«Благодаря странному совпадению, — писал он дальше, — я живу в доме человека, который работает с Флитом».

Он снова остановился и прислушался. На этот раз он знал, что не ошибся. Кто-то был на улице перед домом. Должно быть, у входной двери.

Он медленно привернул фитиль лампы и задул свет. Комната погрузилась во мрак. Пол немного скрипел под его ногами, когда он подходил к окну. Отодвинув штору, он осторожно приподнял окно и выглянул. При тусклом свете уличного фонаря он увидел внизу две человеческие фигуры. Один из людей стучал в нижнее окно.

Бромлей схватил с ночного столика фонарь, и внезапно белый луч света осветил улицу внизу.

— Что вам нужно? — крикнул Бромлей хриплым голосом. — Смотрите, как бы вы не получили то, чего не ожидаете.

Оба человека на улице опустили головы, чтобы скрыть свои лица. Один из них сказал:

— Спуститесь. Нам нужно поговорить с вами.

Прежде чем Бромлей успел ответить, откуда ни возьмись, появился третий человек и быстрыми шагами стал переходить улицу к стоявшим перед домом двоим. При виде его два незнакомца повернулись и быстро пошли прочь. Когда третий подошел к дому, их уже не было видно.

Джон Бромлей потушил фонарь и подождал.

— Что-нибудь случилось? — спросил человек внизу.

— Нет, ничего, спасибо, — сказал Бромлей хрипло и опустил быстро окно.

Вставшие рано обитатели Сомерс-стрит заметили незнакомого человека, скучавшего на тротуаре прямо напротив дома номер 38. Они отнеслись к присутствию этого сыщика — ибо это был сержант Паркер — вполне философски.

Спустившись к утреннему завтраку, Билль застал своего приятеля изучающим исписанный карандашом синий лист бумаги.

— Доброго утра, начальник, — сказал совершенно серьезно Селби.

Билль покраснел:

— Насмешки не трогают меня. Кто сказал тебе?

— Почтенный сержант Паркер, — сказал Селби, складывая донесение. — Право, Билль, после всех моих предостережений, ты бы должен был оставить мистера Бромлея в покое. Твой спутник был, если я не ошибаюсь, другой великий криминалист, доктор Эвершам.

— Я не думал, что он узнал нас, — сказал Билль. — Да, я действительно пытался установить связь с этим Бромлеем. Я посоветовался с доктором, и он согласился пойти со мной. Мы постучали в окно, думая, что он выйдет поговорить с нами. Все, чего мы добились, это весьма красивая демонстрация прожектора и несколько хриплых слов предостережения. А тут неизвестно откуда вылез твой проклятый сыщик.

— И вы пустились наутек, как зайцы?

— Неправда! — сказал возмущенно Билль. — Естественно, что мы не хотели привлекать к себе внимание. Почему ты смеешься?

— Что сказал доктор?

— Кажется, он чувствовал себя довольно глупо, а я ругал себя за то, что привел его. Он очень приличный малый. Мы думали, что нам удастся поговорить с Локсом и убедить его привести к нам своего жильца.

— Локс вчера днем уехал из Лондона. Какие у вас планы на сегодня?

— Мы уезжаем на «Мавритании» в субботу на будущей неделе, то есть через неделю от завтрашнего дня.

Селби кивнул.

— Все?

— Да. Мне очень жаль покидать тебя, старина.

Глаза их встретились.

— Да, пожалуй, к субботе на следующей неделе мы закончим это дело и сможем отправить вас в твою счастливую, но трезвую страну без всяких забот… — Вдруг Селби остановился. — Нет, это невозможно, Билль. К субботе на следующей неделе никак невозможно. Вам придется отложить отъезд.

— Почему же?

— Есть много причин. Во-первых, тебе придется присутствовать при дознании. Во-вторых, ты будешь важным свидетелем на суде.

— На каком дознании? — спросил Билль. — По поводу убийства Треворса?

Селби покачал головой.

— Это несущественно. У них есть достаточные доказательства. И, кроме того, дело будет, очевидно, отложено. Я еще не уверен, что это за дознание будет, — продолжал задумчиво Селби, — об убийстве ли Аля Кларка, или об убийстве Джона Бромлея. Но одно неизбежно: если не будет никакого дознания, то Аль Кларк будет сидеть на скамье подсудимых в Ольд Бэли и слушать самого талантливого нашего судью, — кажется, в следующей сессии будет председательствовать Дарлинг.

— О чем ты болтаешь? Ты же еще не поймал твоего преступника?

— Поймаю, не беспокойся, поймаю. Это так же неизбежно, как то, что у тебя будет нервное расстройство пищеварения к 45-летнему возрасту. Ты ешь слишком быстро и слишком много.

Билль положил нож и вилку и посмотрел на своего приятеля:

— А как насчет Бромлея?

— Бромлей должен сам о себе позаботиться. Я сделаю, что могу, чтобы избавить его от неприятностей, но иногда я сомневаюсь в том, что мне это удастся.

Он встал, тщательно сложил салфетку и сунул ее в кольцо. Выходя, он остановился и положил руку на плечо Билля.

— Перестань быть сыщиком, Билль, — сказал он полушутя, полусерьезно. — Поверь мне, что это ужасное занятие.

Глава 37

М-р Бромлей отправляется на стеклянный завод

Даже наблюдатель не видел, как мистер Джон Бромлей на следующий вечер покинул Сомерс-стрит. На верхней площадке дома номер 38 был небольшой люк, который вел на плоскую крышу. Когда-то давно, еще до того, как дом стал принадлежать Голди Локсу, на крыше, его бывшим владельцем была устроена голубятня. Его примеру последовали и соседи. Если бы не эти голубятни, ничего бы не стоило пройти по крышам домов до конца квартала. Голубятни же приходилось обходить. Поэтому прошло не меньше получаса, прежде чем Бромлей, добравшись до последнего в этом ряду дома, спрыгнул на крышу небольшого сарая, перелез через деревянную ограду и вышел в переулок, который вел к Стибингтон-стрит, главной улице района. В конце переулка были конюшни.

Отперев небольшой сарайчик, пристроенный к конюшням, Бромлей извлек оттуда велосипед, вскочил на него и покатил в южном направлении, избегая тихих улиц, где еще могло быть ночное движение.

Он без остановки доехал до маленького моста через канал. Здесь он слез и повел велосипед по крутому спуску, кончавшемуся у набережной. Он быстро пошел по набережной, ведя велосипед рядом с собой.

Набережная была узенькая, всего 8 футов шириной. С одной стороны чернела вода канала, с другой была высокая кирпичная стена.

Наконец он дошел до маленькой калитки в стене и, вынув ключ из кармана, отпер ее и вошел. Он затворил за собой калитку, оставив ключ в замке. Велосипед он прислонил к стене и пошел по тропинке к низкому черному зданию. На ногах у него были заглушающие подошвы, и, даже когда он шел по асфальту, он не производил никакого шума.

Обойдя здание, он остановился на минуту и прислушался у закрытого бумагой окна, потом скрылся в заднюю дверь. Едва успел он войти, как появился второй человек. Огромный, согнувшийся почти вдвое, он вышел из мрака бесшумными большими шагами. Он тоже наполовину обогнул здание и, отперев заднюю дверь, вошел внутрь.

Человек, который сидел на корточках у стены, видел, как Бромлей вошел. Он мог последовать за ним, но предпочитал выжидать в своем укромном месте. Прошло два часа, прежде чем он снова увидел приближающегося по дорожке Бромлея. Он осторожно пополз вперед, чтобы перехватить его.

Бромлей тем временем взял велосипед и покатил его по направлению к калитке. Он был почти у самой калитки, когда подкрадывавшийся к нему человек вдруг вскочил на ноги.

— Стойте, а то я буду стрелять! — закричал он. — Я хочу видеть ваше лицо, мой друг.

Бромлей наклонил голову и со всей силой толкнул вперед свой велосипед. Переднее колесо ударило неизвестного и сбило его с ног. Прежде, чем он успел подняться, Бромлей был уже на нем и обхватил его шею сильными руками.

— Не двигайтесь, а то вы пострадаете! — прошипел он в ухо неизвестному.

Нащупав револьвер, он вытащил его и сунул себе в карман. Потом, быстро поднявшись, схватил велосипед и задержавшись только для того, чтобы выхватить ключ из замка, вскочил на велосипед и поспешно укатил.

Доктор Арнольд Эвершам с некоторым трудом поднялся на ноги и шелковым платком смахнул пыль с лица.

— Я, кажется, действительно старею! — произнес он вслух свою мысль, и это открытие повергло его в ужас.

Глава 38

Рассказ доктора

— Приходите, если у вас есть время, доктор, — сказал Селби.

Получив от доктора утвердительный ответ, он повесил телефонную трубку и прошел назад в гостиную.

— Это Эвершам звонил?

— Да, Эвершам. У него вчера вечером была встреча с таинственным мистером Бромлеем. Очевидно, он тоже занимается сыском. Поразительно, как наша профессия влечет любителей!

Не прошло и десяти минут, как автомобиль доктора подъехал к дому. Эвершам, веселый и бодрый, несмотря на неприятное происшествие с ним накануне, рассказал о случившемся.

— Я установил наблюдение за стеклянным заводом с тех самых пор, как узнал от мистера Джойнера, что вы подозреваете, что именно там обитает мой неведомый друг, — сказал он, кончив свой рассказ.

— Вы видели только одного человека? Вы уверены, что это был не Джума?

— Я могу поклясться в этом, — сказал категорически доктор. — Это был белый человек. Я не мог ошибиться.

И я больше чем подозреваю, что это был Бромлей.

— Почему Бромлей? — с интересом спросил Селби. — Вы узнали его по каким-нибудь приметам?

Доктор покачал головой.

— Я не мог видеть его, но у меня, как говорит мистер Маллинг, было такое чувство, что это он.

— Как долго он там пробыл?

— Два часа. Я жалею, что не последовал за ним. Очевидно, у него было какое-то дело на заводе, а то бы он не оставался и двух минут в этом Богом забытом месте.

— Может быть, это был Бромлей, хотя мой наблюдатель не сообщил мне о его отсутствии вчера. А может быть, это был Флит.

Но доктор был столь же решителен в этом отношении.

— Я уверен, что это был не Флит. Правда, я не видел его лица. Как только я осветил его фонарем, он пригнул голову и, так как на нем была широкополая шляпа, лица его я не мог разобрать. Единственное, что я видел, это что на ногах у него были резиновые ботинки. Кажется, я последую вашему совету, Лоу, и предоставлю уголовный розыск надлежащим властям. Но я должен сознаться, что живописность обстановки прельщала меня. Судя по тому, что я видел, трудно представить себе более подходящее место для совершения самых ужасных преступлений, чем этот стеклянный завод.

— Вы не видели Джуму?

— Разумеется, я не видел Джуму, — смеясь, ответил доктор. — Тот факт, что Джума еще жив, — достаточное доказательство того, что я не видел его. Почему вы не устроили до сих пор облаву на заводе?

Селби пожал плечами.

— Что бы мы нашли? Я уверен, что оттуда есть десятки выходов и что облава только спугнет нашу птичку. Нет, пока мой голос что-нибудь значит, никакой полицейской облавы не будет. Что касается Бромлея, если вы уверены, что это он, мы можем, если хотите, арестовать его за нападение на вас. Жаль, что вы не видели его лица.

Эвершам улыбнулся.

— Я жалею об этом не меньше вас. Кстати, — прибавил он, собираясь уходить, — вы не узнали ничего нового о моем X. 37?

Селби покачал головой.

— Правду сказать, я рассчитываю узнать со дня на день.

— Правда? — спросил Билль, когда доктор ушел.

— Да, — ответил Селби. — Я не могу представить себе, чтобы Флит или кто-нибудь другой взял 50 граммов смертоносного яда, если он не собирался пустить его в ход.

— Стал бы он рисковать… — начал Билль.

Селби перебил его:

— Вот что, Билль. Мы приближаемся к критическому моменту, когда Аль Кларк начнет убивать не ради выгоды, а ради безопасности. Это самая опасная стадия, ибо тут прекращается действие логики. А нелогичный убийца опаснее бешеной собаки в школьном классе. Кстати, я сегодня еду в Париж и буду отсутствовать три дня. В деле Оскара Треворса есть одна загадка, которую я еще не совсем разрешил и которую не могу разрешить по телефону. Я слетаю в Париж на аэроплане и вернусь как можно скорее.

— Ты не забыл, что мы уезжаем в Америку через неделю?

— Совершенно забыл. И тебе также советую забыть.

Глава 39

Подслушивание

Старый мистер Эванс, вызванный из своего кратковременного отпуска срочной телеграммой, сидел посреди груды телефонных проводов в маленькой, плохо освещенной комнате на пятом этаже Трест Билдингс. Два дня он прожил у своей замужней дочери в Уэстклифе с годичным жалованьем в кармане и без перспектив нового места. Но Маркус Флит внезапно переменил свои планы, и Эванс был вызван назад. К его большому облегчению, хозяин не потребовал от него возвращения выданного ему за год жалованья.

Перед ним была телефонная доска. На его лысой голове были наушники. Время от времени он с необыкновенной быстротой то вставлял, то вынимал соединительные втулки, одновременно делая, когда нужно, отметки в записной книжке, лежавшей перед ним.

Направо от доски была втулка, аккуратно обмотанная красным — вечное напоминание об угрозе Маркуса Флита относительно последствий, которые будут иметь место для Эванса за подслушивание не касающихся его разговоров.

Как только опускался серебряный кружок, Эванс немедленно производил соединение. Где-то, на расстоянии трех миль, на чердаке загородного дома тонкий слух слепого телефонного оператора немедленно воспринимал соединение. Этот слепой человек работал на частном проводе, сам не зная, с кем и с чем он соединен. Весь день он проводил около своего аппарата, а ночью спал на маленькой кушетке. Еду он приготовлял себе тут же, на газовом рожке. Он был доволен, хотя не знал имени своего хозяина и понятия не имел, кто такой Аль Кларк, для которого он производил соединения.

В это утро в Трест Билдингс было мало интересных разговоров.

В прошлом ему иногда удавалось собирать большой улов: например, когда он узнал от Уилби, биржевых маклеров, что на обедневшей копи Клейн найдены новые алмазные россыпи, Маркус Флит нажил на этом деле 100 000 фунтов.

На минуту он соединился с конторой Билля Джойнера, но не узнал ничего нового.

В конторе «экспортера Смита» царило молчание. Он снова попробовал соединиться с банком, но не узнал ничего интересного. Вдруг он увидел, как опустился маленький серебряный диск, и поспешил вставить красную втулку.

Мистер Эванс, уже в силу своей странной профессии, был любопытен, но до сих пор он никогда не решался подслушивать. Его отставка и восстановление в правах внушили ему, однако, известное сознание своей значительности. До сих пор он так заботливо выполнял приказания своего хозяина, что ни разу не делал даже попытки подслушать разговор. Обычно он сидел сложа руки до тех пор, пока поднятие кружка не показывало ему, что разговор окончен.

Мистер Эванс огляделся вокруг, хотя он знал, что никто не может наблюдать за ним, так как и внутренняя и наружная двери были заперты. Потом он быстро повернул рычажок…

«…был на стеклянном заводе. Я не знаю, причастен ли ты к этому, и я готов поверить тебе, что нет. Но ты должен разузнать, кто такой Бромлей, да поживей. Ты находишься под подозрением, К. Этот Бромлей живет у Локса, одного из твоих агентов».

«И твоего тоже», — послышался слабый голос Флита.

«Теперь другое, — продолжал первый тягучий голос. — Это касается твоей секретарши. Она, может быть, думает, что отделалась легко, но следующий, кто попробует подслушивать, оглохнет навеки. Кто бы это ни был, мужчина или женщина, старик или юноша, я доберусь до него, К. Ты знаешь меня…»

Мистер Эванс дрожащей рукой выдернул рычажок, надеясь в душе, что при этом он не произвел шума, который мог бы быть услышан кровожадным человеком, говорившим на том конце.

Флит подумал, не начал ли Аль терять хладнокровие. Он становился все подозрительнее и подозрительнее, видел измену на каждом шагу. Флит вспомнил о своем письме, находившемся на пути в Австралию, и вздохнул с облегчением. Он знал, что письмо ушло, потому что пометил его и оплатил как заказное.

Аль возложил на него новые обязанности и обременил его новыми справками, которые ему нелегко было навести. Он позвонил своей жене, и она сейчас же явилась. Ее отношение к нему резко изменилось после того случая с ней. Прежнее нахальство исчезло и заменилось покорностью и снисходительностью.

— Я обедаю сегодня с Эммелиной Уольтэм, — сказал он.

Она примирилась с существованием Эммелины Уольтэм, поняв, что Флита привлекало в ней скорее ее социальное положение, чем она сама. Маркус не оставлял ни одной неиспользованной возможности и не гнушался никакой, даже самой маленькой, добычи. Эта была его главная слабость. Об этом напоминал ему человек, который имел больше оснований, чем кто-либо другой, критиковать действия Флита.

В 4 часа он отправил свою жену домой. Полчаса спустя Селби Лоу, собиравшемуся как раз выезжать в Париж, позвонили по телефону из полиции.

— Как фамилия вашего хозяина, Лоу? — спросил звонивший.

— Дженингс. А что?

— Он только что вошел в контору Флита. Наш человек считает, что его привело туда не совсем обычное дело. Флит отправил домой свою жену и запер дверь на ключ.

Селби повесил трубку и тихонько свистнул. Потом он прошел в гостиную и позвонил. На звонок явилась миссис Дженингс.

— Я бы хотел на минуту видеть вашего мужа, миссис Дженингс.

— К сожалению, его нет, сэр. Он пошел в кинематограф. Он любит выходить днем. Я бы тоже пошла, но мне надо было уложить ваш чемодан.

— Я поеду позже, вечером. Попросите Дженингса подняться ко мне, как только он придет.

Дженингс пришел только тогда, когда стол уже был накрыт к обеду.

— Входите, Дженингс. Что за отношения у вас с Маркусом Флитом?

Дженингс покраснел.

— Он ваш приятель?

— Нет, сэр. У меня было дело к нему.

— Какого рода дело?

— Денежное дело, мистер Лоу. Мой дом заложен. Я получил через одного человека рекомендацию к мистеру Флиту. Он очень любезно ссудил мне достаточную сумму для платежа по закладной.

— В обмен за какую услугу?

Дженингс молчал.

— Послушайте, Дженингс, я ведь знаю Флита как свои пять пальцев. Он не бросает деньги на ветер даже под самые выгодные закладные. Какой услуги он потребовал от вас?

— Никакой, мистер Лоу, если не считать того, что он просил меня раздобыть ему его ключ…

— Ключ? Какой ключ?

— Серебряный ключ, сэр. Я не стану скрывать от вас, что я готов был обещать ему что угодно, так меня заботили денежные дела. Но я собирался прийти к вам, хотя мистер Флит предлагал мне другое.

Селби засмеялся.

— Скажите, Дженингс, наверное, Флит хотел еще что-нибудь, кроме ключа?

— Клянусь, что я вовсе не собирался исполнять его просьбу, — почти простонал Дженингс. — Вы всегда были так добры ко мне, мистер Лоу. Я не забыл вашей доброты. И, право, мистер Флит хотел от меня нелепого. Когда он стал меня спрашивать, сколько раз вы переодевались к обеду со времени убийства и не могу ли я достать ваш смокинг, я решил, что он сошел с ума. Он хотел только взглянуть на ваш смокинг.

Селби задумчиво подпер левой рукой подбородок.

— Принесите мой смокинг.

Дженингс был рад случаю исчезнуть.

Он вернулся немного погодя, неся смокинг на руке.

— В чем же дело? — спросил Селби, переворачивая смокинг. — Есть что-нибудь в карманах?

— Нет, сэр, я всегда вынимаю все вещи, когда чищу ваши костюмы.

— Куда же вы дели мой портсигар?

— Его не было в кармане, сэр.

Селби был человеком привычки. Он всегда носил в кармане смокинга платиновый портсигар, который он не употреблял в других случаях.

— Я сам хотел спросить вас об этом, мистер Лоу.

В этот момент Селби нащупал рукой что-то твердое в подкладке смокинга. Это что-то было похоже на самопишущее перо, зашитое в подкладку. Селби нахмурился и долго смотрел на Дженингса, не замечая его.

— Отнесите смокинг ко мне в комнату. Завтра вы можете показать Флиту весь мой гардероб, но на сегодня оставьте мне мой смокинг.

После того, как Дженингс ушел, он позвонил Биллю и сообщил ему о своих изменившихся планах. Затем, пройдя наверх, он заперся у себя в комнате.

После чая он вызвал к себе Дженингса.

— Я не знаю, какие опрометчивые обещания вы надавали Флиту, но я готов поверить, что вы ничего не сделали бы, не посоветовавшись со мной. Вот вам одна вещь. — Он положил на стол серебряный ключик. — И можете удовлетворить желание Флита насчет смокинга.

Селби сделал несколько деловых визитов, потом зашел в отель к Маллингам, в надежде застать их. Мистер Маллинг одиноко курил сигару в зимнем саду и был настроен не особенно весело.

— Моя дочь из-за вас совсем помешалась на сыскной работе. Я велел ей оставить Джона Бромлея Треворса в покое, но она не может никак угомониться.

— Не думаю, чтобы Бромлей мог причинить ей большой вред — он находится под наблюдением. К тому же он недосягаем. Но Сомерс-стрит в ближайшие дни будет не особенно приятным местом. Лучше держаться подальше от него.

Никто не представлял это себе так хорошо, как сам мистер Джон Бромлей.

Глава 40

Билль действует

Джон Бромлей не сомневался в серьезности положения. Во время его отсутствия среди дня — отсутствия, о котором сержант Паркер ничего не сообщил, — кто-то забрался к нему в дом через люк на верхней площадке и осмотрел его вещи так ловко, что, если бы он не ожидал такого посещения, он никогда бы не догадался, что кто-то трогал их.

Против дневных посетителей он ничего не имел. Тут можно было придумать сотни предлогов. Телефонные рабочие работали неподалеку, и один из них мог забраться, тем более, что отворить люк было легко. Бромлей даже не запирал его и во время своего отсутствия не принимал никаких мер на случай вторжения.

Однако по возвращении Бромлей каждый раз самым тщательным образом обыскивал все комнаты, зная о приемах Флита и его сообщников. Ночью он оставлял только один вход. И надо было быть очень ловким вором, чтобы забраться к нему иначе как через окно той комнаты, где он спал или с потухшей сигарой в зубах писал длинные и запутанные объяснения по поводу своего притязания на состояние Треворса.

Одно из таких объяснений попало в руки Флита и было немедленно передано его хозяину.

— Откуда ты достал это? — спросил тонкий голос Аля.

— У него есть уборщица. Я подослал ему свою женщину.

— Она видела его?

— Нет. Он работал в одной комнате, пока она убирала другую. Когда она кончила, он, через дверь, велел ей идти домой и прийти снова через час. У нее есть ключ, но только этого мало, так как каждую ночь он запирает входную дверь на засовы и на цепочку.

— Попечители признают его права, — послышался неожиданный ответ.

Маркус ничего не сказал, а когда его собеседник сказал: «Нам необходимо его поймать», он согласился.

— Это, пожалуй, не трудно. У него нет друзей. Но нельзя поймать его, пока не установлены с достоверностью его права.

— Почему же? Его документы уже поданы куда следует.

— По полученным мною из Америки сведениям, поверенные попечителей узнали подробности брака Треворса и рождения его сына.

— Как давно этот человек живет у Локса?

— Около года, — ответил Флит.

Наступила пауза. Потом послышалось: «Мы поймаем Бромлея», и собеседник Флита повесил трубку.

* * *

У Билля Джойнера был приятель, работавший в нью-йоркской газете. Билль вспомнил об этом приятеле в тихие часы ночи. Он припомнил, что Бобби Стиль пользовался репутацией человека, знающего подоплеку всех интересных событий. Когда Билль случайно услыхал, что одним из попечителей имущества Треворса является мистер Корнилиус Стиль, имя это показалось ему знакомым. Теперь он смутно вспомнил, что отца Бобби звали также Корнилиус.

Когда у Билля в голове созрел план, он сразу же отправился на телеграф на Трафальгар-сквер и составил длинное послание, надеясь, что оно застанет Бобби в Нью-Йорке. Отправленная им телеграмма гласила следующее:

«Не можешь ли ты узнать от твоего отца, насколько основательно притязание Бромлея на имущество Треворса? Я в этом живо заинтересован, Бобби, и ты окажешь мне большую услугу, дав знать, каковы шансы Гвенды Гильдфорд в ее борьбе за свои права».

Когда Билль отправил телеграмму, у него появилось приятное чувство, что он сделал что-то существенное для Гвенды. В этом приятном настроении он наткнулся на Селби на углу Парламент-стрит.

— Когда ты вышел из дома? — спросил Селби. — Я не слышал, как ты уходил.

— Потому что ты спал, как барсук. Я ходил к Маллингу.

— А теперь пойдем со мной, — сказал Селби, беря его под руку. — Билль, ты имеешь необыкновенно таинственный вид, который тебе вовсе не идет. Ты, может быть, виделся с мистером Бромлеем?

— Ничего подобного. Этот тип так отвратителен мне, что я не желаю даже на расстоянии видеть его.

— А может быть, ты совещался с превосходным доктором Эвершамом и пробовал применить к раскрытию преступлений тот чуть-чуть научный подход, который кажется столь хорошим на бумаге и оказывается совершенно никчемным на свидетельской скамье?

— Нет, я не сделал и этого, — сказал Билль, немного уязвленный. — Ты просто ревнуешь, Сель.

Он собирался рассказать своему другу о посланной телеграмме, но теперь он решил дождаться ответа.

На улицах уже продавались первые издания дневных газет. Выставленные плакаты главнейших газет были преимущественно посвящены скачкам в Брайтоне. Но надпись на одном из плакатов бросилась Селби в глаза. Она гласила:

Ограбление

несгораемого

помещения

на пароходе.

Селби собирался уже купить номер газеты, когда вдруг увидел, что Билль, улыбаясь, раскланивается с кем-то. Оглянувшись, он заметил проезжающих в открытом автомобиле Маллингов и его интерес к ограбленным сейфам сразу же пропал.

Это обстоятельство стоило одному человеку жизни.

Глава 41

Приготовление обеда

Маркус Флит был не особенно частым гостем в хорошеньком домике на Вильмонт-стрит, занимаемом миссис Уольтэм. Эммелина Уольтэм была вдовой человека, когда-то располагавшего большим состоянием. Какая часть этого состояния оставалась ко времени его смерти на ее имя, об этом предоставлялось гадать. Он умер, оставив жене такое микроскопическое состояние, что надлежащие власти не сомневались, что большая часть имущества была передана им раньше без уплаты налога на наследство. Сама миссис Уольтэм никогда не заговаривала об этом предмете даже с ближайшими друзьями.

Была ли миссис Уольтэм богата или бедна — неизвестно, но она, во всяком случае, была скупа. Она принадлежала к тем светским дамам, которые никогда, ни при каких обстоятельствах не тратят денег на виду у других.

Маркусу Флиту она обходилась особенно дорого. Будучи умна и проницательна, она видела, что в ней нуждаются, и назначила свою цену за честь быть с ней знакомым.

В этот день она наблюдала за приготовлениями к обеду, к которому был приглашен Маркус.

— Поставьте «Клико» на лед, — сказала она своему моложавому дворецкому. — Вы заказали мороженое?

— Нет, мадам.

— В таком случае вы болван, — вымолвила бесстрастно Эммелина Уольтэм. — Вы знаете, что мистер Флит любит мороженое. Позвоните к Левиджу и закажите башню из мороженого. Не самую дорогую. Или постойте, половины будет достаточно. Я не люблю мороженое. И приготовьте коктейль «Кловер Клуб», Джеймс.

— Слушаю, мадам.

— Когда вы закончите, составьте список с указанием стоимости всего.

В этот вечер миссис Уольтэм рассчитывала добиться финансирования шляпного предприятия, в котором она была заинтересована. Она презирала всякую коммерцию и тех, кто ею занимался, и ненавидела модисток, хотя они, рискуя разорить себя, понизили для нее цены, лишь бы иметь ее в числе своих клиенток. Но она знала одну даму, у которой был план затеять шляпное предприятие, и она вызвалась помочь достать деньги для него. Делала она это не из любви — она не любила эту даму, — а ради 20 процентов комиссионных. Миссис Уольтэм была большой поклонницей комиссионных. Она занималась продажей автомобилей и домов, драгоценностей, картин и древностей. Но ее магазином был обеденный стол или уютный уголок в гостиной, где за душистой папиросой она могла рассуждать о продаваемых ею вещах более красноречиво и убедительно, чем самый опытный приказчик. В каждом обществе есть свои миссис Уольтэм, но если бы их собрать воедино, то она за свои заслуги должна была бы быть избрана председательницей.

Дворецкий вернулся со списком. Она принялась внимательно и подозрительно изучать его.

— Завтра мне нужен к 10 часам автомобиль. Позвоните в гараж и закажите автомобиль на имя мистера Флита. Обратите внимание на это, Джеймс. А то в прошлый раз они прислали счет мне. Я завтракаю у лорда Ливингдона в половине второго. Для прислуги останется от обеда на завтра. И вот еще что, Джеймс, отыщите в книге телефон мистера Селби Лоу и позвоните ему, мне нужно с ним поговорить.

Селби не был знаком с миссис Уольтэм, но ему была хорошо известна ее репутация. Услышав ее имя, он удивленно поднял брови. «Эмма» и не подозревала, как часто этот молодой человек с вкрадчивым голосом подслушивал телефонные разговоры с Маркусом Флитом.

— Это мистер Селби Лоу? — нежным голосом спросила миссис Уольтэм.

— Да, миссис Уольтэм.

— Не можете ли вы помочь мне? Мне очень хочется познакомиться с мистером Маллингом, американцем, собственником газет, находящимся сейчас в Англии. Я слышала от одного нашего друга, что вы знаете его.

Селби улыбнулся тому, что она назвала Маркуса Флита их общим другом.

— Вы могли бы привести его и его дочь как-нибудь к завтраку сюда, — предложила миссис Уольтэм.

— Не знаю, будет ли у него время. Он уезжает в Соединенные Штаты в субботу.

Он слышал, как она издала недовольное восклицание, но когда она снова заговорила, голос ее звучал так же нежно.

— Нельзя ли завтра? Я знаю, что это ужасная дерзость с моей стороны просить вас о такой услуге, но, кажется, я была знакома с какими-то вашими родственниками — Лоу из Гластонбюри.

— В самом деле? — сказал Селби, у которого не было никаких родственников в Гластонбюри. — Я поговорю с мистером Маллингом и, если окажется возможно, я приведу его.

— Я ловлю вас на слове, — игриво сказала миссис Уольтэм и повесила трубку.

Она стояла около телефона, покусывая свой беленький указательный пальчик и нахмурив брови. Потом она перевернула несколько страниц телефонной книги в поисках еще одного номера и позвонила. Ответили ей не сразу. Она уже стала нетерпеливо качать головой, когда послышался ответ.

— Это доктор Арнольд Эвершам? Говорит миссис Уольтэм. Мы, кажется, уже встречались, доктор. Я только что звонила мистеру Селби Лоу, прося его привести завтра к завтраку Маллингов. Может быть, вы могли бы присоединиться к нам и убедить этих милейших американцев прийти.

Она услышала в телефонной трубке мягкий смех доктора.

— Боюсь, что я не обладаю достаточной силой убеждения, — сказал он. — К тому же эти милейшие американцы имеют неудобную привычку распределять свое время заранее. Может быть, Лоу поможет вам. А я посмотрю.

Она поблагодарила и повесила трубку. Она заслужила и хорошо заслужила свое вознаграждение. Ей хотелось подчеркнуть это. Отослав дворецкого, она позвонила Маркусу.

— Кажется, я убедила Маллингов прийти завтра. Почему тебе так хочется видеть их?

— Я хочу познакомиться с ними, — осторожно ответил Маркус. — Эти люди могут быть полезны мне. Я особенно хочу познакомиться с самим Маллингом.

— Я пригласила доктора.

— Какого доктора? — быстро спросил Маркус. — Эвершама?

— Да, его. Он очень приятный человек и бывает занимателен.

По-видимому, Маркус Флит не разделял этого мнения, так как она слышала, как он про себя выругался. Она поняла, что сделала ошибку.

— Я ничего не говорил тебе о докторе, — кисло сказал Маркус. — Я предлагал тебе пригласить Селби Лоу. С какой стати ты пригласила Эвершама?

— Ты сказал мне, что он дружен с Маллингами. Я хотела устроить так, чтобы они наверняка пришли.

Наступила долгая пауза, потом Маркус немного сердито проговорил:

— Ладно. Мы увидимся сегодня вечером, Эммелина.

Просьба миссис Уольтэм дала Селби пищу для размышлений. Он знал ее приемы и при обычных обстоятельствах ее просьба была бы вполне понятна, ибо миссис Уольтэм всегда тянулась к деньгам и влиянию и никогда не упускала никакой возможности в этом смысле. Интерес приглашению придавала ее дружба с Маркусом Флитом. И хотя он вовсе не имел намерения советовать мистеру Маллингу идти в клетку этого «финансового леопарда», сам он испытывал большое любопытство.

Билль, возвратившись домой, чтобы переодеться, не застал своего приятеля: тот ушел за пять минут до него. Билль был разочарован, так как он хотел пригласить Селби с собой в отель к Маллингам. Он знал, что кто-то другой будет еще больше разочарован. Во всяком случае Селби Лоу не принял бы приглашения к обеду в тот вечер, потому что он снова увидел газетный плакат, на котором стояло «Дерзкий грабеж на океанском пароходе». На этот раз Селби купил газету.

Глава 42

Украденное письмо

Он не сразу стал читать газету, а донес ее под мышкой до своей конторы, где Паркер ждал его, чтобы сделать ему доклад и получить инструкции.

— Завтра мы устроим облаву на Джуму. Приведите три сотни резервистов из всех дивизий и окружите здание. Внутрь мы пошлем для обыска человек двадцать, вооруженных. Поняли? Подберите метких стрелков.

— Завтра это не выйдет, мистер Лоу, — сказал Паркер. — Король открывает парламент и резервисты будут заняты. Если вы продержите их на работе всю ночь, будут жалобы.

— В таком случае назначим на послезавтра. Это неважно. Никто не должен знать, даже начальник, в чем дело и какова цель облавы. Можете говорить, что мы устраиваем облаву на непрописанных иностранцев.

Он развернул газету, перелистал и сложил пополам, прежде чем приступить к чтению.

Вас интересует это ограбление на океанском пароходе, мистер Лоу? Ловкая шайка, нечего сказать. Но, кстати, они ничего не забрали.

Селби пробежал заголовки и стал читать:

«Дерзкое ограбление было совершено на океанском пароходе «Аравия», направлявшемся из Плимута в Сидней. Между Гавром и Марселем, куда пароход должен был зайти, чтобы подобрать пассажиров, в несгораемое денежное помещение, где находится почта, ворвались грабители. Десять мешков с заказной почтой были открыты и разобраны. Попыток вскрыть письма, по-видимому, не было. Несмотря на беспорядок, в котором они были найдены, ни одно письмо не было вскрыто. Полагают, что грабителям что-то помешало в их поисках. Другие ценности в помещении не были даже тронуты. Если не считать заказных писем, по-видимому, не было даже попыток что-либо украсть».

Селби откинулся в кресле и закурил.

— Да, — сказал он тихо и посмотрел на часы. — Достаньте мне такси, Паркер. Я еду на Главную почту.

— Бы знаете что-нибудь об этом грабеже? — спросил удивленный Паркер.

— К сожалению, я знаю о нем очень хорошо, — ответил Селби.

Селби застал на Главной почте помощника секретаря, как раз перед его уходом. К счастью, он знал его лично и это избавило его от неизбежной в ином случае волокиты.

— Пропали какие-нибудь письма? — спросил Селби.

— Мы стараемся выяснить это сейчас. Как вы знаете, каждый мешок с почтой имеет сопроводительный лист, который находится у казначея. Я получил известие с «Аравии» по беспроволочному телеграфу, что список этот тщательно проверяется. Я ожидаю ответа с минуты на минуту.

Селби подождал, пока чиновник отдал распоряжение, чтобы копия ожидаемого сообщения с парохода была послана ему на Керзон-стрит. По дороге домой Селби посвятил Паркера в свою тайну.

— Я должен был помнить, что этот господин работает проворно. Конечно, он не стал ждать, пока письмо дойдет до Мельбурна. Ему ничего не стоило послать своих агентов в Гавр.

— Должны мы, по-вашему, предупредить Флита?

— Не знаю, — сказал Селби. — Я, право, сам не знаю, как лучше поступить. Если Флит быстро рассуждает, он сразу поймет, что значит для него эта заметка в газете. Он не дурак. Подождем. Вы займитесь вашим делом, Паркер. Я останусь дома и поразмыслю.

Он уже потерял надежду на получение сообщения с парохода и решил, что распоряжение секретаря не было выполнено, когда, наконец, явился телеграфист. Дженингс, отворивший дверь, протянул руку за телеграммой.

— Это для мистера Лоу, — сказал мальчик.

— Я передам ему! — резко ответил Дженингс.

— Мне велено передать телеграмму в собственные руки.

Дженингс, ворча, провел телеграфиста к Селби, который почти выхватил телеграмму из рук мальчика и поспешно разорвал конверт.

Это была, очевидно, часть сообщения, полученного Главной почтой, часть, наиболее интересная для Селби:

«Пропавшее письмо было адресовано гг. Трэйль и Трэйль, поверенным в Мельбурне. Вес 5½ унций. Отмечено на почте как неправильно опущенное в ящик».

Селби сунул монету мальчику и сейчас же вышел из дома. Он бегом добежал до стоянки автомобилей.

— Трест Билдингс! — закричал он, вскакивая.

Швейцар Трест Билдингс сказал, что ему показалось, что мистер Флит вышел незадолго до того, но Селби, не обращая внимания на это, взбежал по лестнице и стал изо всей силы колотить в дверь. Ответа не было. На телефонный звонок в квартиру Флита также никто не ответил. Тогда он вспомнил о Мэри Коль. В телефонной книге не было ее имени. Но он знал, где найти ее, если только она в Лондоне.

Пожилая горничная, отворившая ему дверь, сказала, что Мэри лежит с головной болью и не может никого принять.

— Она должна принять меня. Скажите ей, что это мистер Лоу, моя милая.

«Милая» бросила на Селби кислый взгляд и не торопилась исполнить распоряжение. Селби все еще стоял на пороге, когда появилась Мэри. Ему показалось, что она плакала. Глаза у нее были красные. Он начал без всяких обиняков:

— Вы знаете, где находится сейчас Флит?

— Он, кажется, обедает у кого-то.

— У кого? Где?

Мэри недоверчиво посмотрела на него.

— Не знаю.

— Где он обедает? Вы должны мне сказать, если вы хотите спасти жизнь этого человека.

— Спасти его жизнь? Что вы хотите сказать?

— Где он обедает?

— Он обедает с миссис Уольтэм у нее на Вильмонт-стрит. Но зачем…

Она не договорила еще своей фразы, как он стрелой пустился по лестнице.

Только одно из распоряжений миссис Уольтэм не было исполнено. Мороженое, которое она заказывала, не прибыло. Растерянный дворецкий предупредил ее об этом всего за несколько минут до прихода Маркуса Флита.

— Я не должна была полагаться на вас, Джеймс, — недовольно сказала миссис Уольтэм. — Почему вы не пошли за ним сами, лентяй?

— Они сказали, что послали его. Я звонил им по телефону перед тем, как они закрыли магазин, и они сказали, что мороженое послано.

К счастью для дворецкого, появление мистера Флита не только прервало этот разговор, но и совершенно преобразило миссис Уольтэм.

Маркус Флит был в смокинге, и ему было жарко и неудобно. Но его мучили и беспокоили не духота и не тесный воротничок. Ища мысленно причины своего беспокойства, он решил приписать его тому, что миссис Уольтэм пригласила доктора. Однако после первого блюда он уже настолько растаял и отошел, что мог обсуждать с ней возможные выгоды от шляпного предприятия, руководимого дамой из общества.

— Ей нужно всего шесть тысяч, Маркус, — сказала миссис Уольтэм испуганно-почтительным голосом, как будто малость этой суммы принадлежала к разряду чудес. — А это дело может принести от 30 до 50 процентов. Но я велела им не собирать денег, пока я не переговорю с тобой.

— Знаю я этих светских модисток.

Маркус снисходительно улыбнулся. Приемы журналистов в первый год, процесс о банкротстве на следующий…

— Но здесь другое дело. Леди Джэн — замечательно деловая женщина…

Он слушал не слыша, и, видя его рассеянность, она не стала продолжать разговор на эту тему и перешла на злобы дня.

Обеденные разговоры миссис Уольтэм напоминали те журналы, которые дают в перемежку занятную беллетристику с сенсационной информацией и вместе с тем отдают иногда дань серьезным общественным темам.

К концу обеда вошел дворецкий и прошептал что-то на ухо хозяйке. Она улыбнулась.

— Я думала, что мне придется извиняться перед тобой за отсутствие второго блюда, но мороженое все-таки пришло. Кстати, говоря о мороженом, я не говорила тебе, Маркус, чему равнялись мои счета на прошлой неделе?

— Мы обсудим это после обеда, — сказал Маркус с широкой улыбкой. — Не порти мне пищеварения этими неприятными мелочами.

Селби Лоу выпрыгнул из автомобиля прежде, чем он остановился у скромного подъезда дома номер 119 по Вильмонт-стрит. Он одновременно нажал кнопку звонка и постучал дверным молотком. Дворецкий, обязанностью которого было отворить дверь, был в это время занят наверху. Заменить его было некому. Стук молотка долетел до ушей миссис Уольтэм. Она сердито повернулась к дворецкому.

— Подайте мороженое и посмотрите, кто это стучит. Кто бы это ни был, скажите, что меня нет дома.

Запыхавшийся дворецкий поспешил вниз и отворил дверь.

— Миссис Уольтэм нет дома.

— Дома она или нет, мне нужно ее видеть! — резко сказал Селби. — Где она?

— Я же говорю вам, что ее нет дома, — настаивал Джеймс, пытаясь задержать Селби.

Он с таким же успехом мог бы пытаться остановить ураган. Селби оттолкнул его и, перескакивая сразу через три ступеньки, бросился наверх по лестнице и влетел в столовую.

Миссис Уольтэм возмущенно вскочила с места при виде незнакомого человека, — она не была знакома с Селби Лоу, хотя и утверждала иногда противное.

— Кто вы такой и что вам нужно? Как вы смеете входить сюда, когда вам говорят, что меня нельзя видеть? Я слышала, как мой дворецкий сказал вам…

— Чтобы устранить все недоразумения, я скажу вам прямо, миссис Уольтэм, что меня зовут Селби Лоу. Вы звонили мне сегодня. Я пришел, чтобы видеть Маркуса Флита.

Первое впечатление Селби было, что Маркус смущен тем, что его застали наедине с этим светским мотыльком. Он сидел, опустив голову на грудь, держа в руке ложку от мороженого, и даже не взглянул на Селби.

— Мистер Флит!

Маркус Флит не двинулся.

Глаза Селби сузились.

— Пожалуйста, спуститесь вниз к вашему дворецкому и попросите его подняться ко мне, — обратился он к миссис Уольтэм.

— Очень нужно! — воскликнула та сердито. — Нечего сказать, в моем доме и мне же приказывают!

— Сделайте, пожалуйста, как я вам говорю.

Что-то в его голосе привлекло ее внимание.

Она молча посмотрела на Маркуса, продолжавшего сидеть в поникшей позе.

— Маркус! — сказала она испуганно.

Он не отозвался.

— Пожалуйста, спуститесь вниз.

На этот раз Селби положил руку ей на рукав. Она не протестовала.

Дворецкий оказался на площадке внизу. У него был запыхавшийся, сердитый вид.

— Я пойду к себе в комнату. Скажите мне, когда мистер Лоу уйдет.

Джеймс заглянул немного сердито и довольно испуганно в дверь. Он был молод и привык к более правильному распорядку жизни: до сих пор ему не приходилось встречать людей, которые бы толкали его в грудь и без приглашения врывались в столовую во время обеда.

— Затворите дверь. Как ваше имя?

— Джеймс Пурдон, сэр.

— Я надеюсь, что вы будете осторожны и не станете болтать, Джеймс. — Селби посмотрел на мороженое. — Осталось там еще сколько-нибудь?

— Да, сэр, осталось в кухне.

— Принесите сюда то, что осталось. Да поторапливайтесь.

Растерянный и недоумевающий дворецкий выполнил приказание и возвратился с большим серебряным блюдом, на котором лежала половина башни из мороженого.

Селби глубоко вздохнул. Потом он повернулся к Маркусу и, наклонившись, посмотрел ему в лицо.

— Вы знаете районный полицейский участок? Вы найдете номер телефона в телефонной книге. Позвоните дежурному инспектору и сообщите ему, что мистер Маркус Флит убит в доме номере 119 по Вильмонт-стрит. Попросите его привести с собой полицейского врача.

Глава 43

Известие от Бобби

— Одно убийство порождает другое, — сказал Селби. — Я не думал, что они так быстро покончат с Флитом, но, конечно, как только заказное письмо было доставлено в Лондон, он был обречен.

— Но как могло оно быть доставлено в Лондон так скоро? — спросил Билль. — Ведь кража была раскрыта в Бриндизи только сегодня утром.

— Она была раскрыта вчера, известие о ней появилось сегодня, — сказал Селби.

— Кто же доставил его?

— Этого мы не знаем. Может быть, мы поймаем того, кто доставил письмо, но это мало вероятно. Не думаю, чтобы они ждали доставки письма. Как только Аль Кларк узнал, что письмо в верных руках, он решил разить.

Селби вернулся в то утро от Мэри Коль. С ней случилась истерика, и она с ума сходила от горя.

Миссис Уольтэм была не менее потрясена, но иначе и по другой причине.

— Я восемь лет принадлежала к лондонскому обществу, — говорила она с горечью, — и никогда еще мое имя не было замешано в подобном скандале. Вы понимаете, мистер Селби, простите, ваша фамилия Селби или Лоу? Впрочем, это неважно. Вы понимаете, что это значит для меня? Общественный остракизм. Как смел этот несчастный приходить в мой дом, если он знал, что ему грозит опасность быть отравленным?

— Может быть, он не знал, что его отравят, — заметил Селби.

— Во всяком случае, это было очень неосторожно с его стороны, мистер Лоу. Я не могу теперь смотреть людям в глаза. Вы понимаете, мистер Селби?

Селби рад был расстаться с Эммелиной Уольтэм.

Обыск на квартире и в конторе Флита не дал ничего.

Эксперт министерства внутренних дел, осматривавший тело, сделал, однако, указание, за которое Селби сразу же ухватился.

— Он был отравлен, — заявил эксперт. — И хотя я еще не могу сказать что-нибудь определенное, я думаю, что это был яд, известный под названием X. 37.

Селби ничего не сказал.

Как только он увидел фигуру Флита на стуле, он вспомнил о яде, украденном из кабинета доктора. Вряд ли, однако, Флит отравился сам. Очевидно, кто-то завладел ядом.

Он упомянул о пропаже доктора, и специалист заинтересовался.

— Я как раз думал, каким образом этот яд мог быть раздобыт. Простому смертному его нелегко получить. Что за человек был мистер Флит, я хочу сказать, с полицейской точки зрения?

Селби покачал головой.

— Репутация у него была дурная.

— Может быть, он получил яд для одного из своих приятелей? — выразил предположение эксперт.

Но Селби был неразговорчив.

Полиция без труда раскрыла, каким образом было совершено отравление.

Человек, который должен был доставить из магазина заказанное мороженое, был перехвачен кем-то, якобы присланным миссис Уольтэм, и мороженое было взято у него. Это произошло за час до того, как мороженое было доставлено. Приметы человека были сообщены и совпали с теми, которые уже имелись в распоряжении Селби.

— Мы должны найти трех человек, — сказал Селби после разговора с начальником отдела уголовного розыска. — Во-первых, посыльного, который привез письмо из Франции; потом этого посредника, которого уже раньше видели; и, наконец, самого Аля Кларка. Четвертый человек — это женщина с родинкой на щеке, получившая доступ в дом доктора Эвершама и пытавшаяся его отравить. Худой, смуглый человек, который забрал мороженое от рассыльного Левиджа, — тот самый, который приходил ночью в контору Флита, когда я был там. Он слегка заикается.

— Вы забыли еще одного человека — Бромлея, — сказал начальник полиции.

— Я отнюдь не забыл его. У нас есть его приметы: сутулый, рыжий, с острыми чертами лица.

— Я буду рад уехать от всего этого, — сказал Билль в тот день, встретившись с Селби. — Это и есть то дознание, которое ты подразумевал?

Селби покачал головой.

— Нет, не совсем. То будет дознание о смерти Бромлея, а может быть, Кларка. Во всяком случае, одного из них.

Сенсация, которую вызвала смерть Флита, затмилась для Билля другой, еще большей сенсацией в виде телеграммы от его приятеля-журналиста. Бобби Стиль не терял времени.

Телеграмма гласила:

«Лично и весьма конфиденциально.

Я видел отца. Он сказал, чтобы ты не беспокоился о Гвенде. Притязание Бромлея — подлог. Никакого дела не будет. Попечители готовятся перевести имущество на имя мисс Гильдфорд.

Бобби».

Телеграмма ждала его в конторе. Не снимая шляпы, он выбежал из здания, вскочил в первый попавшийся автомобиль и поехал в отель к Гвенде.

Гвенды не было дома. Но Норма была дома, и ей Билль поведал свою великую новость. Она прочла телеграмму и вернула ее Биллю.

— Бобби? Это молодой Стиль? Он должен знать, его отец один из попечителей. А где мистер Лоу? Он знает?

— Я не говорил Селби, — сказал Билль, качая головой. — Его в эти дни ужасно трудно найти. А я бы хотел поговорить с ним по поводу этой позорной заметки в «Мегафоне».

Норма быстро взглянула на него.

— А в «Мегафоне» есть позорная заметка? Я уже отказалась от попыток читать английские газеты. Прочти мне.

— Это по поводу убийства Флита. У меня где-то здесь вырезка. По-моему, Сель должен возбудить дело о клевете.

Он порылся у себя в карманах и вынул помятую вырезку.

— Слушай. Если это не клевета, значит, я ничего не понимаю.

«Есть одно странное обстоятельство в двух последних убийствах, связывающее их между собой. Совпадение, если только это совпадение, уже, должно быть, было замечено нашими читателями. Оскар Треворс был таинственно убит при необычайных обстоятельствах в доме мистера Селби Лоу, представителя отдела контрразведки при министерстве иностранных дел, который как раз занимался розысками этого несчастного. Маркус Флит, жертва последней драмы, погиб при столь же таинственных обстоятельствах и также в присутствии мистера Селби Лоу. Третья, и самая необыкновенная черта этих неразгаданных преступлений была открыта представителем «Мегафона». Как мы узнали, Флит умер от действия необыкновенно сильного яда. Предполагают, что это яд, известный в медицине под названием X. 37. Однако X. 37 принадлежит к разряду ядов, которые особенно трудно раздобыть простому смертному. Неделю тому назад две трубочки с этим смертоносным ядом были посланы одной лабораторией доктору Арнольду Эвершаму, известному психиатру. Яд был послан заказным пакетом, получен лично доктором и спрятан им в ящик письменного стола. Пакет прибыл днем. Треворс был убит вечером. После убийства мистер Селби Лоу прошел с доктором до его дома на Харлей-стрит и пробыл некоторое время у него в кабинете. Открыв позже ящик стола, доктор Эвершам обнаружил, что пакет с ядом пропал. Нельзя в самом деле не признать поразительным, что мистер Селби Лоу собственной персоной присутствовал при всех этих трех преступлениях.

Мы переходим теперь к другому случаю, имевшему отношение к гнусному преступнику, известному под именем Ужаса. Некоторое время тому назад, судья Уоррен, человек весьма почтенной репутации, был зверски убит. И опять мистер Лоу был тут как тут. Его видели в лесу, где произошло убийство, за несколько минут до нападения на судью. В самом деле, везде, где действует Ужас, везде, где он совершает убийства, мы видим мистера Селби Лоу, что не мешает ему оставаться на свободе».

— Что ты думаешь об этом? — спросил Билль сердито, складывая вырезку.

— По-моему, это очень забавно, — сказала Норма спокойно. — Я уверена, что Селби это позабавит. Мне гораздо легче называть его Селби, чем мистер Лоу, — прибавила она неизвестно зачем.

Билль был слишком занят полученным им известием и возмутившей его заметкой в газете, чтобы придраться к этому случаю.

— Я пойду отыщу Селби, но, вероятно, он уже видел это.

Норма кивнула.

— Он звонил мне десять минут тому назад и сказал, что в более позднем издании «Мегафона» появится извинение. Он был очень весел. По-моему, он был заинтригован заметкой.

— Заинтригован?!

— У него были для этого основания, — загадочно сказала Норма.

Этот ответ почему-то раздражил Билля.

Он не нашел Селби, хотя побывал у него на службе и даже в Скотленд-Ярде. Позже он сообщил Гвенде о ее счастье, но она не проявила особенного интереса.

— Если это подлог, то надо разоблачить этого Бромлея, — настаивал Билль. — Найдя Бромлея, может быть, не трудно будет раскрыть и остальную шайку.

Глаза Билля загорались по мере того, как в уме его складывался смелый план. Насмешки Селби над сыщиками-любителями задели его за живое. А что, если он один доберется до этого ловкого заговора? Это была бы хорошая отместка скептику Селби. Билль уже видел мысленно, как он входит в кабинет Селби и небрежно бросает на стол листок бумаги, на котором разъяснены все самые запутанные обстоятельства дела, повергавшие до сих пор в смущение лондонскую полицию.

Он отправился на одинокую прогулку в парк и в течение двух часов размышлял над своим планом. Когда, наконец, все было обдумано до мельчайших подробностей, у него вдруг появились сомнения, и он решил найти себе помощника. Он вспомнил о другом человеке, ставшем жертвой насмешек Селби, и улыбнулся при мысли об обиженном докторе. Доктор Эвершам был дома, но занят, когда Билль явился к нему. Он вышел к Биллю в переднюю.

— У меня больной, с которым я пробуду еще около часа. У вас есть ко мне что-нибудь важное, Джойнер? Вы знаете, конечно, о бедном Флите? Как трагично!

— Я должен сообщить вам кое-что важное, но я могу и подождать, — сказал Билль небрежно. — Разрешите прийти потом?

Доктор взглянул на часы.

— Приходите через полтора часа, — сказал он. — К тому времени я закончу.

Билль сделал, как ему было сказано.

Доктор выслушал, не говоря ни слова, известие, которое сообщил ему молодой человек, прочел телеграмму и вернул ее Биллю.

— Вы были правы относительно Бромлея, — сказал он. — Не могу понять, почему Лоу так легко поверил ему.

— Селби, очевидно, подозревал его, иначе, зачем он приставил сыщика наблюдать за домом?

Доктор покачал головой.

— Мне кажется, я могу объяснить это. В конце концов, мистер Лоу находится на службе у закона и его обязанность предотвращать случаи, подобные происшедшему с несчастным Треворсом. Наблюдение за Бромлеем было установлено, очевидно, просто автоматически. Дайте-ка мне еще эту телеграмму. — Он перечитал телеграмму от слова до слова. — На вашего корреспондента можно положиться?

— Вполне. Его отец один из попечителей имущества Треворса.

План Билля был простой. Он уже раньше для своих романов и рассказов изучил нравы лондонской бедноты. Он знал о необыкновенном уважении этого населения к форменной одежде. Медные пуговицы и форменная фуражка откроют двери куда угодно. А необходимую форму можно было достать у театральных костюмеров в Уордор-стрит.

В тот вечер, уже после наступления темноты, одно законопослушное семейство на Сомерс-стрит было заинтриговано появлением молодого инспектора компании водоснабжения, который весьма учено рассуждал о течи и намекал на штрафы и наказания, грозящие тем, кто не окажет ему должного содействия. Ему было разрешено осмотреть трубы и краны. Наконец его провели на миниатюрный задний дворик для осмотра наружных труб.

— Должно быть, это в соседнем доме, — сказал «инспектор».

Глава семьи, который провожал его во двор с керосиновой лампой в руке, покачал головой.

— В таком случае, вы не попадете туда. Это дом мистера Локса, и его жилец не пускает никого. Он такой спокойный, что я долго не знал, что у Локса есть жилец. Самого Голди сейчас нет, он в деревне.

Билль осветил карманным фонарем низкий деревянный забор.

— Мне незачем беспокоить его. Достаточно произвести наружный осмотр. Я перелезу через забор, и, если не найду там течи, пройду в следующий дом. Я думаю, они меня пропустят.

Он терпеливо выждал, пока его проводник подробно рассказывал ему биографию обитателей следующего дома. Потом Билль перелез через забор. Человек с лампой подождал, пока голова Билля не показалась снова над забором.

— Здесь ничего нет, — сказал Билль. — Я пройду в следующий дом. Большое вам спасибо. Спокойной ночи.

— Может быть, мне лучше обойти кругом и предупредить их?

— Не беспокойтесь.

К радости Билля, порыв ветра чуть не задул лампу, и человек поспешил скрыться в дом.

Шторы на окнах Бромлея были спущены, окно кухни закрыто ставней. Билль вынул из кармана небольшой мешок и положил его на подоконник. Он выбрал на ощупь резец с длинным лезвием и испытал волнение, знакомое только ворам…

Глава 44

Мистер Бромлей разоблачает себя

Гвенде Гильдфорд показалось, что прошла целая вечность со времени ее прибытия в Лондон За это время она значительно изменилась и прежде всего повзрослела. Ее самое удивляло теперь, насколько она не была взрослой, когда пускалась в свое предприятие.

Весть, которую передала ей Норма, была для нее, с материальной точки зрения, очень радостна. Но почему-то Гвенда, хотя и старалась чувствовать себя счастливой и хотя рассудок подсказывал ей те преимущества, какие принесет с собой богатство, не испытывала ни радости, ни удовлетворения.

— Я чувствую себя старухой, — сказала она со вздохом.

Норма сначала рассмеялась, потом сразу же сделалась серьезной.

— Ты действительно попала в морг, приехав в Лондон, милая. Я сама не видела так близко насильственной смерти, как здесь в Лондоне в эти дни. Ты знала Флита?

— Нет, но Билль знал его. И разумеется, Селби Лоу часто виделся с ним. Что ты думаешь о Селби, Норма?

— По-моему, он очень славный, — сказала Норма без колебания. — Но он мне понравился не сразу.

Они обедали вместе. Мистер Маллинг пошел обедать с каким-то случайно встреченным знакомым. Билль тоже куда-то был приглашен. За обедом настроение было такое подавленное и все попытки вести разговор так неискренны, что, когда Гвенда встала из-за стола и сказала, что пойдет наверх в гостиную писать письма, Норма вздохнула почти облегченно.

Она прошла в зимний сад, нашла место в уголке и заказала кофе, решив провести вечер в одиночестве.

Пока она так сидела, вошел ночной швейцар и положил перед ней несколько писем.

— Это только что пришло, мисс, — сказал он, улыбаясь.

— Она взглянула на верхнее письмо в пачке и увидела, что оно адресовано Гвенде. Перебрав остальные письма, она убедилась, что все они были предназначены не ей, а Гвенде. Она хотела было уже встать и отнести их наверх Гвенде, но передумала и положила письма в сумочку. Она раздумывала, не пойти ли ей спать, когда снова вошел швейцар. На этот раз он не улыбался.

— Не могли бы вы пройти в переднюю, мисс? — сказал он с волнением в голосе. — Кажется, что-то случилось.

Она вышла за ним. В маленьком вестибюле стоял человек в смокинге. При ее приближении он приподнял шляпу.

— Простите, что я тревожу вас, — сказал он. — Вы присутствовали на Керзон-стрит в то время, как был убит мистер Оскар Треворс?

— Да, — ответила немного удивленная Норма.

— Мы бы хотели, чтобы вы пришли и переговорили с начальником. Мистер Селби Лоу арестован по обвинению в убийстве.

Норма была поражена.

— Вы, наверное, шутите? — сказала она.

Человек покачал головой.

— Нет, у нас есть достаточные данные, но начальник желает слышать от вас, где именно стоял мистер Лоу, когда Треворс упал.

— Если вы подождете минуту… — сказала Норма, поворачиваясь, чтобы пройти к себе в комнату.

— Я бы предпочел, чтобы вы не говорили никому об этом, — сказал человек. — Вы можете увидеть вашего отца.

— Его нет дома. Но у меня есть подруга.

— Пожалуйста, не говорите ей ни слова об этом.

Норма не заходила в гостиную, но Гвенда, увидав свет в ее комнате, спросила:

— Ты ложишься?

— Нет, нет. Я выйду на минутку.

Прежде чем Гвенда успела пройти к ней в комнату, Норма уже ушла.

Приблизительно в то же самое время, когда Норма выходила из отеля «Чаттертон», человек на велосипеде быстро проехал по Сомерс-стрит, соскочил на землю перед домом № 38 и, прежде, чем зеваки, стоявшие на порогах своих домов, успели рассмотреть его, прошел в дом, захлопнул и запер за собой дверь.

Джон Бромлей оставил велосипед в коридоре и начал свой обычный обыск: в кухне, в чулане, в передней комнате, в задней комнате, в погребе, потом в верхнем этаже. Посмотрев на люк и попробовав замок, он прошел к себе в комнату, сбросил с себя пиджак и принялся читать многочисленные бумаги, которые он выложил на стол. Он читал внимательно письмо за письмом. Некоторые он перечитывал дважды и по десять минут размышлял над ними.

Потом он отворил ящик шаткого письменного стола, вытащил оттуда большие серебряные часы и положил их около кровати. Это был на самом деле небольшой будильник. Он поставил его на три часа, потом снял сапоги и жилет, ослабил пояс и, накрывшись пледом, лег.

Комната была погружена в полную темноту. Даже лучи уличного фонаря не проникали через плотные шторы, закрывавшие окна. Бромлей спал чутко и первый же скрип половицы разбудил его. Он осторожно приподнялся на кровати, стараясь не производить ни малейшего шума. Несколько минут он сидел, напрягая слух. Потом снова послышался этот звук — звук шагов на площадке лестницы. Комната была такая маленькая, что ему стоило только наклониться, чтобы достать до ключа в двери. Ключ повернулся бесшумно — недаром он потратил столько времени на смазывание его. Сделав это, он осторожно отодвинул ночной столик и потянул за штору. Штора резким движением поднялась кверху. Произведенный ею шум показался ему невыносимым.

При этом свете, как он ни был слаб, он мог видеть все предметы в комнате. Очевидно, человек на площадке не слышал шума, так как в это время он стал ощупью шарить в поисках дверной ручки.

Джон Бромлей с револьвером в руке ждал. Прошло много времени, прежде чем неизвестный решился на следующий шаг. Вдруг ручка двери медленно и бесшумно повернулась, и дверь приоткрылась на полдюйма.

Бромлей скорей угадал, нежели видел это. Но вот отверстие стало больше и заметнее: еще более черная полоса в общей черноте. Шире, шире… наконец какой-то человек тихо вошел в комнату.

— Я убью вас, если вы двинетесь, — сказал Бромлей.

Секунду длилось напряженное молчание.

— Я целюсь в вас. Отойдите от двери. Внутрь! Вы найдете на столе свечу и коробку со спичками. Зажгите свет!..

— Послушайте, мой друг… — начал вор, и Бромлей чуть не выронил револьвер.

— Зажгите свечу! — повторил он. — Вы будете поражены несказанно.

Билль Джойнер дрожащими пальцами зажег спичку и поднес ее к свече. Потом он взглянул на Джона Бромлея.

— Великий Боже! — воскликнул он.

Человек, стоявший в углу и смотревший на него с легкой усмешкой, был Селби Лоу.

Глава 45

Бромлей объясняет

— Ну вот, ты и добился своего, мой мальчик! — воскликнул Селби, кладя на стол револьвер. — Будь так добр и зажги лампу, тогда здесь станет уютнее.

— Селби? — произнес Билль и вдруг вспомнил про зловещее предположение «Мегафона». — Ты — Бромлей? Я не понимаю ничего.

— Зажги лампу. Да, я — Бромлей. Меня удивляет, что ты не понял этого раньше.

— Но зачем… как…

— У меня неподходящее настроение для признаний, но я так расстроен, что, если я не доверюсь тебе сейчас же, со мной случится истерика. Я сговорился с Голди Локс. Все дело было устроено по телеграфу с попечителями имущества Треворса. Если ты мудрый человек, ты, во всяком случае, не будешь болтать об этой стороне дела.

— Попечители знают, что Бромлей — это ты?

Селби кивнул.

— Конечно, знают. Все, что было напечатано от их имени в газетах, фактически было продиктовано мной в Лондоне.

— Но зачем? — спросил снова Билль и сейчас же прибавил: — Ну да, еще бы, какой я дурак!

— Я хотел спасти Гвенду Гильдфорд от Ужаса. Она могла считаться в безопасности до тех пор, пока не было окончательно установлено, что она — единственная законная наследница Треворса. Пока была хоть малейшая возможность того, что наследство достанется кому-то другому, они не стали бы тревожить ее. Я надеялся, что они обратят свое внимание на меня, и я думаю, что они это сделают еще, если ты не проболтаешься. Не беспокойся: твоя Гвенда — настоящая законная наследница.

— Я знаю это, — быстро сказал Билль и рассказал о полученной им телеграмме.

— Кто еще знает об этом? — поспешно спросил его Селби.

— Никто, кроме Нормы. Она, вероятно, рассказала Гвенде. Да, я рассказал еще доктору.

— Больше никому?

— Кажется, никому. Никому, наверное.

— Я не вижу больше необходимости для себя жить в гостях у Голди Локса, который, кстати, находится в Девоншире под особым надзором полиции. Пожалуйста, не упоминай об этом по телефону. Пойдем домой, Билль, и будем надеяться на лучшее.

— Что ты хочешь сказать? — спросил Билль, встревоженный зловещим тоном Селби.

Селби стал разъяснять ему.

— Сейчас полночь, — сказал он, когда они садились в такси на углу Уотерло-род, — и у меня по спине бегают мурашки. Что это значит, мой психолог?

— Это значит, что ты не надел достаточно теплой фуфайки, — ответил практичный Билль.

— Возможно.

Автомобиль остановился перед подъездом отеля «Чаттертон». Селби вылез первый.

Мистер Маллинг стоял в вестибюле отеля. Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы Селби понял, что что-то неладно.

— Вы здесь? — спросил Маллинг. — А где Норма?

— Норма? Я не видел ее и не слышал о ней.

— Ее вызвал начальник полиции, — сказал мистер Маллинг, стараясь говорить спокойно. — Эй вы, подите сюда! — Он поманил испуганного ночного швейцара.

— Расскажите мистеру Лоу, что случилось.

— Пришел какой-то господин, сэр. Он сказал, что он из Скотленд-Ярда и хочет видеть мисс Гильдфорд. И так как она перед тем взяла письма мисс Гильдфорд, то я и подошел к ней.

— И она уехала с ним, а? Номер автомобиля?

— Наружный швейцар должен знать номер. Он записывает номера всех автомобилей, останавливающихся здесь.

Наружный швейцар достал книгу и отыскал номер.

«Зеленый фиат ХС. 99713», — записал Селби.

В три часа утра пожилой шофер зеленого автомобиля, медленно проезжавшего через мост Уотерло, был задержан сыщиком и доставлен немедленно в Скотленд-Ярд, где поджидал Селби.

— Господин нанял меня около вокзала Чаринг Кросс. Мы отправились в отель «Чаттертон», и там к нам подсела дама, — сказал шофер. — Господин велел мне остановиться у моста через канал на Лантон-род в Ламбете. Место это показалось мне странным, но это не мое дело.

— Дама не протестовала при вас?

— Ничуть.

— Она не просила вашей помощи?

— Нет, сэр.

Селби поверил шоферу.

— Вы можете отвезти меня к тому месту, где вы высадили ваших пассажиров?

Когда шофер вышел, Селби сказал:

— Сейчас слишком поздно для настоящей облавы на стеклянном заводе. Я должен был сразу же поехать туда, но я не думал, что они будут так рисковать. Соберите как можно больше людей в районе завода. Велите ночному инспектору присоединиться ко мне со всеми, кого он может набрать.

Два переполненных автомобиля остановились недалеко от Лантонского моста. Селби провел свой отряд вдоль набережной при сером утреннем свете. Отворив калитку в стене, он побежал впереди других к помещению конторы. Сердце его упало, когда он увидел, что задняя дверь открыта. Он бегом вбежал в первую комнату. Пусто. В следующей комнате также никого не было. Однако Норма была здесь. На столе лежала ее раскрытая сумочка, а под столом валялись письма, адресованные Гвенде Гильдфорд.

Наклонившись, Селби понюхал пол, и, когда он потрогал пальцами пыль, в нос ему бросился острый запах.

— Нет ни одной полицейской собаки, которая бы не последовала за запахом аниса, — сказал он.

Он в свое время посыпал пол анисом для Джумы. Теперь этот след привел его к несравненно более ценной добыче, чем самый ужасный преступник в мире.

Прошло больше часа, прежде чем собак доставили на место, — к тому времени уже совсем рассвело. Это были два больших серых пса с шелковистой шерстью. Они сейчас же почуяли запах, который привел их к главному входу. Маленькая дверца, через которую Норма вошла, когда впервые явилась осматривать завод, была отперта. Старый сторож оказался на улице.

Рассказ его был короткий, но существенный. Среди ночи, часов около двух, он услышал звук подъезжающего автомобиля. Выглянув из окна, он увидел, что автомобиль разворачивается у ворот завода. Это обстоятельство не особенно удивило его, так как на той же улице одна женщина была больна какой-то таинственной болезнью, и накануне к ней целый день приезжали в автомобилях медицинские светила.

— Когда уехал автомобиль? — спросил Селби.

— Около часа тому назад.

Глава 46

Пожар в Трест Билдингс

На улице след терялся. Очевидно, автомобиль стоял у самых ворот. Всюду по телефону были разосланы инструкции. Но Селби велел обратить главное внимание на западные дороги.

— В 25 милях отсюда вы найдете отрезок дороги, мощенный белым асфальтом, — сказал Селби. — Это собьет собак с пути, так как каждый автомобиль, проезжающий по этому отрезку дороги, наведет их на ложный след.

Для Селби Лоу центр загадки был в серебряном ключе, который он подобрал в кабинете д-ра Эвершама. Флит обнаружил такую тревогу по поводу пропажи ключа и прибег к столь странным и подозрительным способам, чтобы получить его назад, что значение ключа становилось несомненным. Селби возвратил его через Дженингса, но предварительно заказал слепок и по нему велел сделать второй ключ, правда, из менее ценного металла, чем серебро.

Обыск в конторе Флита не обнаружил никакого замка, к которому бы подходил этот ключик. Селби сначала думал, что это ключ от того шкафчика, где хранился секретный телефон, но это оказалось не так. Когда шкафчик открыли, обыскивавших ждал сюрприз. Телефона не оказалось, провода были перерезаны у самой стены. Кто-то побывал в конторе уже после смерти Флита.

Серебряный ключик не подошел и к шкафу в умывальной, который на самом деле был лифтом. Не подходил он ни к двери подземелья, ни к тем ящикам и чемоданам, которые оказались там. Полиция сделала попытку войти в телефонную комнату, но, по-видимому, старого Эванса не было там. А уважение английской полиции к священному праву частной собственности так велико, что они не могли взломать дверь без разрешения судебных властей.

Селби размышлял о серебряном ключике. Этот ключик то и дело всплывал среди его беспорядочных мыслей, которые, в конце концов, всегда возвращались к Норме Маллинг.

Миссис Дженингс принесла ему наспех приготовленный утренний завтрак. Она сказала, что мужа ее вызвали неожиданно на север, к больному родственнику.

— Я видел его вчера вечером в 10 часов, — сказал взволнованный Билль, когда она ушла. — Я боюсь, Сель, что я повинен во всем этом. Но как мог этот проклятый злодей узнать о моей телеграмме Бобби Стилю?

Селби нетерпеливо покачал головой.

— Телеграмма проходит через многие руки, прежде чем попадает к адресату. Вряд ли Аль Кларк пренебрег возможностью поставить своего человека… вот что, не задавай ты мне вопросов, будь добр. Ведь случилась беда, и теперь мы должны делать что-то.

— Но тебе не кажется странным, что Дженингс уехал как раз сейчас? — допытывался Билль.

Селби не ответил.

Еще до того, как он вышел, явился доктор в необычно ранний для визита час. Билль по его серьезному виду понял, что он уже знает о случившемся.

— Да, это непонятно, — коротко сказал Селби. — Извините меня, доктор, у меня дело.

И он, не говоря больше ни слова, поспешно вышел из комнаты.

— Бедный Сель страшно взволнован, — сказал сочувственно Билль.

Д-р Эвершам жестом показал, что он понимает чувства мистера Лоу.

— Дело дошло до критической точки, — сказал он. — Если человек, который стоит во главе этой организации, сумасшедший, а я думаю, что это именно так…

— Вы говорите о Джуме?

— Нет, я говорю о человеке, о котором не раз упоминал Лоу, как, бишь, его зовут… об Але Кларке.

— Ну, этот-то, кажется, в здравом уме, — заметил Билль.

— Есть целый ряд данных за то, что он сумасшедший, и, кажется, Селби Лоу разделяет этот взгляд. Если он сумасшедший, развязка очень близка. Что делает полиция?

— Чтобы найти бедную Норму? Не знаю, Селби так взволнован, что ничего не говорит, кроме того, что он уверен, что с Нормой ничего плохого не случится и что эти люди вернутся за Гвендой. В этом он уверен.

— Я с ним согласен. Я пришел, чтобы сделать одно предложение, но мистер Лоу выбил его у меня из головы.

Он отворил дверь и выглянул в коридор, потом тщательно затворил дверь и прошел в противоположный конец комнаты. Билль с удивлением заметил эти предосторожности. Он заметил также, что доктор, говоря, понижал голос до еле слышного шепота.

— Мистер Лоу не особенно высокого мнения о моих способностях сыщика, — сказал доктор с веселой усмешкой. — Но, хотя я всего лишь жалкий любитель, я упорно работал над этим делом с тех самых пор, как приезд мисс Гильдфорд пробудил мой интерес к нему. Я наблюдал, и кое-какие маленькие открытия мне удалось сделать. — Он осмотрелся. — Где Дженингс?

— Уехал в Шотландию. Какой-то его родственник заболел.

На лице доктора появилась легкая улыбка.

— У Дженингса нет никаких родственников в Шотландии, — сказал он спокойно. — Он с запада. Кроме того, он — бывший каторжник.

Билль раскрыл рот от удивления.

— Почтенный и спокойный мистер Дженингс — бывший каторжник? Вы, наверное, ошибаетесь, доктор. Мы имели прекрасные рекомендации от бывшей его хозяйки.

Доктор кивнул.

— Я знаю. Она, давая ему рекомендации, не знала ничего о его прошлом. Это не мешает тому, что Дженингс отбыл трехлетнюю каторгу и что у него нет никаких родных в Шотландии.

— За что же он был осужден?

— За подделку чека. Я проделал известную работу, чтобы разузнать о его прошлом и проверить собранные мной данные. Но вы согласитесь со мной, что у Дженингса были довольно большие возможности для совершения преступлений. Я не утверждаю, что он убил мистера Треворса. Это было бы слишком страшным утверждением. К тому же я не вижу, как он мог совершить это преступление.

— Он стоял в коридоре, сзади Треворса, — сказал Билль, которому впервые пришло в голову это совпадение.

— И, черт возьми! Ведь свет потух! Он сказал, что лампочки перегорели. Вы читали заметку в «Мегафоне»?

Билль кивнул.

— Они напечатали потом извинение.

— Я не видел извинения, — сказал доктор, — но я видел заметку о совпадениях и они показались мне замечательными. Но уже одно то, что, благодаря совпадениям, такой безупречный человек, как Селби Лоу, мог оказаться под подозрением, предостерегает нас против слишком поспешных заключений, даже в отношении Дженингса. Но я собирался говорить не об этой заметке. Взгляните на это.

Он вынул из кармана деревянную коробочку и снял крышку. Под крышкой в вате лежала маленькая стеклянная трубочка, заткнутая резиновой пробкой. Насколько позволял видеть ярлык, трубочка была пустая.

— Это одна из пропавших трубочек с X. 37, — сказал доктор. — Она совсем пустая. Ее нашли, как бы вы думали, где?

Билль только покачал головой.

— Ее нашли, — повторил медленно и внушительно доктор, — в кармане Маркуса Флита. Мне только что прислали ее для опознания.

Билль не успел ничего сказать, так как раздался громкий и настойчивый телефонный звонок. Билль выбежал в переднюю и снял трубку.

— Это вас, доктор! — крикнул он и вернулся в гостиную, чтобы не подслушивать разговора доктора.

Разговор длился всего несколько секунд. Доктор вернулся в гостиную и схватил свою шляпу и трость.

— Простите, что я должен прервать нашу беседу, но в Трест Билдингс случился пожар, а у меня там имеется целый ряд вещей. Я бы не хотел, чтобы они пропали.

Билль наспех оделся и догнал доктора, когда тот садился в автомобиль.

— Вы едете в Трест Билдингс? Возьмите меня с собой. У меня там есть несколько рукописей. Я бы не сказал, что они бесценные, но, во всяком случае, они не застрахованы.

К тому времени, когда они добрались до Трест Билдингс, толпа, оцепленная полицией, была так велика, что они не могли пробраться туда, где работали пожарные машины. Густые клубы дыма валили из верхних окон здания, а главный вход напоминал дыру в муравейнике. Люди потоком выходили из здания, неся с собой пожитки, — в руках, на плечах, на голове.

Наконец Билль отыскал кого-то, распоряжавшегося порядком. Вдруг, к своему удивлению, Билль заметил на пороге Селби Лоу, разговаривавшего с высоким полицейским чином. Увидев Билля, Селби спустился к нему.

— Пожар на пятом этаже, — сказал он. — Опасности нет ни для кого, если только старый Эванс не заперся у себя. Швейцар говорит, что Эванс уже несколько дней как не был в Трест Билдингс, но швейцар славится своей близорукостью. Я просил начальника пропустить меня наверх, но он не позволяет мне идти туда. Человек десять его людей уже находятся на пятом этаже и выламывают дверь в бюро Эванса.

— Когда начался пожар?

— Около часа тому назад. Я заметил огонь по дороге в Скотленд-Ярд.

— Контора Флита сгорела?

Селби отрицательно покачал головой в ответ на вопрос доктора.

— Нет. Они тушат огонь, и я не думаю, чтобы здание очень пострадало.

Один из пожарных, находившихся наверху, спустился, чтобы доложить, что помещение, в котором они ожидали найти обугленные останки Эванса, оказалось пустым.

— Но пожар начался именно там. Притом это был поджог, так как там здорово воняет керосином. От этой комнаты, а также от соседних не осталось ничего.

У швейцара имелась книга, в которой были записаны личные адреса не только владельцев контор, но и всех служащих. Оказалось, что старый Эванс жил в Кэмден-таун.

Выяснилось, что мистер Эванс не появлялся у себя на квартире три дня, и никто не знает, где он.

Селби подождал, чтобы узнать, не прольет ли пожар какой-нибудь свет на другие зловещие события, источник которых, он был уверен, находился в Трест Билдингс. Потом он вернулся к задаче, которую он себе поставил: освободить Норму Маллинг.

Глава 47

Норма путешествует

Норма сообразила, что она попалась в ловушку задолго до того, как автомобиль остановился и сидевший рядом с ней человек наклонился и сказал тихо:

— Если меня поймают, я угожу в тюрьму на всю жизнь за это. А я предпочитаю, чтобы меня повесили. Вы понимаете, что это значит?

Норма кивнула. Не успел еще автомобиль отъехать от отеля, как Норма уже поняла все безумие этой поездки с человеком, которого она не знала. Предположим, что Селби действительно был арестован. Почему же они станут являться к ней, совершенно чужому человеку?

Она сделала движение, чтобы достать носовой платок из сумочки. Сидевший с ней рядом человек сразу же схватил ее за запястье.

— Я достану вам платок, если вам нужен. Дайте посмотреть, что у вас там в сумочке.

Он сунул руку в сумочку и вытащил ее назад с довольным ворчанием.

— Я думал, что у вас там револьвер, — сказал он.

После этого он не говорил больше, и они ехали в молчании. Наконец он наклонился и постучал в окошечко шоферу. Автомобиль остановился.

Норма могла закричать, но вовремя сообразила, что план ее увоза был весьма тщательно разработан. Шофер был старик и не мог тягаться с человеком, который увез ее. Если бы по соседству был хоть один полицейский или какой-нибудь другой человек, она бы попыталась высвободиться, хотя и не сомневалась, что увезший ее человек выполнит свою угрозу. Но кругом не было ни души.

Она спокойно шла вдоль набережной канала рядом со своим тюремщиком. Тот крепко держал ее за руку. Как только он отворил калитку в стене, Норма узнала, где они находятся. Она побледнела и отшатнулась.

— Неужели вы ведете меня к Джуме?

— Джумы нет здесь. Вы, значит, знаете о нем? — прибавил он, захлопывая резко дверь и запирая ее на ключ. — Ваше счастье, барышня, что Джумы нет.

Верить ему или нет? Сердце ее безумно колотилось, когда он втолкнул ее в комнату, которую Селби назвал клеткой.

— Я не посажу вас туда, — сказал ее тюремщик добродушно. — Последний парень, который жил там, умер уже. Так с ним меньше хлопот. Можете сесть.

Он взглянул на часы и снова спрятал их в карман.

— Вы будете держать меня здесь?

— Держать вас здесь! — Он расхохотался. — Как бы не так!

Норма ничего не ответила. Он не пытался продолжать разговор и стал внимательно читать газету, которую вытащил из кармана. Он прочел ее, видимо, от корки до корки, включая объявления. Когда он кончил и отбросил газету в сторону, раздался легкий стук в дверь.

Человек сейчас же вскочил с места.

— Стойте там! — сказал он и потушил свет, потом прибавил громче: — Входите!

Норма не видела, как отворилась дверь, — темнота была полная. Но она слышала осторожные, крадущиеся шаги вошедшего. Вдруг ослепительный белый свет упал ей на голову и на плечи. Она замигала и закрыла глаза руками.

— Опустите руки! — произнес резкий голос.

Она исполнила приказание. Вошедший воскликнул что-то, потом проговорил скрипучим шепотом:

— Ты привел не ту, болван. Не ту!

— Не ту?! — пробормотал другой.

Наступило молчание, которое прервал незнакомец.

— Завтра ты доставишь Г венду Гильдфорд, слышишь?

— А что мне делать с этой?

Из темноты послышался тихий смех.

— Посади ее в «номер третий», — произнес тихий отвратительный голос. — Она не должна возвращаться в мир…

Глава 48

Дом с железными прутьями

Норма снова очутилась в автомобиле.

Они выехали из Лондона. В открытые окна автомобиля вливался упоительный утренний воздух. Из садов доносился тяжелый запах роз.

На востоке, в небе, показались первые признаки восхода солнца.

Норма догадалась, что они почти приехали к месту назначения.

— Я дам вам совет, Маллинг, — сказал вдруг везший ее человек. — Делайте то, что вам говорят, и вы доживете спокойно до старости.

Второй раз уже он повторял это в совершенно одинаковых выражениях. Норма не знала, была ли это доброта или он старался запугать ее.

Ей было странно, что к ней обращаются просто по фамилии. Она начинала понимать, каково должно быть прислуге, когда к ней обращаются.

Автомобиль неожиданно замедлил ход и завернул на такую узкую дорогу, что ветки деревьев с обеих сторон задевали кузов автомобиля. Но дорога была хорошая, и шофер по-прежнему ехал быстро.

— Вот мы и приехали, — сказал он и повернул автомобиль влево, где выкрашенные в серую краску ворота преграждали путь.

Их, очевидно, ожидали, так как чья-то невидимая рука тотчас же отворила ворота. Они очутились в небольшом парке, окружавшем дом времен Георга IV.

Когда автомобиль остановился перед закрытой дверью, Норма задумалась: куда она попала?

Шофер отворил дверцу автомобиля и помог ей сойти. Но вместо того, чтобы подняться по лестнице в дом, он повел ее по тропинке к высокой стене. Отворив зеленую дверь, утыканную гвоздями, он провел ее в заброшенный, по-видимому, огород. Направо было длинное, низкое строение с плоской крышей — не то конюшня, не то коровник. Что это было на самом деле, Норма вскоре узнала.

Спутник ее отворил дверь этого низкого строения. Он сделал это так ловко, что, казалось, ему достаточно было одного прикосновения ключа, и она очутилась наконец «дома».

Сарай, в который они вошли, тянулся в длину на семь саженей. Он был разделен на отдельные загородки, отделенные от прохода, по которому они шли, стальными прутьями во всю высоту здания, укрепленными в крыше. Между прутьями в каждой загородке была стальная дверца в два фута шириной. Одну из этих дверец ее спутник отворил.

В окна, находившиеся напротив загородок, падало достаточно света. Норма заметила — в критические минуты люди обыкновенно замечают какие-нибудь мелочи, — что окна были тщательно вымыты. Вся обстановка состояла из стола, стула, полки с книгами и коврика на полу. Рядом была комнатка с забитым железными перекладинами окном. Там стояла постель. Эта комнатка была соединена с миниатюрным помещением с каменным полом, приспособленным в качестве ванной.

— Это и есть «номер третий», — мрачно сказал ее спутник. — Я надеюсь, что вам понравится здесь.

Глава 49

Норма не сдается

Была ночь. Норма, изнемогшая от напряжения, заснула, как только ее голова коснулась подушки. Сон ее был так тяжел, что прошло много времени, прежде чем настойчивый стук стали о сталь разбудил ее. Она испуганно вскочила с постели и встала у двери.

Она ничего не видела, кроме тусклого красного огонька, странно передвигавшегося с места на место. Почувствовав слабый запах, она догадалась, что это сигара.

— Это вы, Маллинг?

Она узнала голос. Это был человек, которого она видела в темноте, таинственный Аль Кларк.

— Да, это я.

— Простите, что я разбудил вас, но это было совершенно необходимо. Я хочу, чтобы вы написали письмо, как только рассветет. Вы найдете много почтовой бумаги и конвертов в ящике вашего стола.

Норма молчала.

— Вы слышите меня?

— Что я должна написать?

— Напишите вашему отцу, что произошло недоразумение и что я готов освободить вас за плату.

— Какую плату?

— 20 тысяч и никаких доносов. Я доставлю вас в Лондон и высажу на расстоянии пяти минут ходьбы от полицейского участка, если ваш отец согласится заплатить 20 тысяч посыльному, которого я пошлю к нему, и в течение двух дней не сообщать ничего полиции.

— Я напишу, если вы хотите. Но он не согласится. Вы не знаете моего отца.

— А вы не знаете меня! Я даю вам возможность, мой друг, которой вы никогда больше не будете иметь. Вы хотите уйти отсюда, не правда ли?

— Я уйду отсюда, — спокойно ответила Норма.

Кларк снова рассмеялся про себя.

— Вы думаете о Треворсе. Он ушел не оттуда, где вы находитесь. Я имел глупость перевезти его в Лондон, потому что здесь был осмотр. Я посадил их вместе и один ушел.

Норма не стала спрашивать, кого он подразумевал, говоря об «обоих». Где-то, может быть, совсем близко от нее, должен был находиться, значит, еще один несчастный пленник.

— Что это за место? — спросила она.

Ответ Кларка заставил кровь похолодеть в ее жилах.

— Это дом для умалишенных. Но только вы находитесь не в главном здании. Мы держим таких, как вы, здесь, пока они действительно не сойдут с ума, так что могут пройти через медицинский осмотр. Слыхали когда-нибудь о докторе Эвершаме? Он хорошо знает это место. Он ведь знаменитый психиатр, не правда ли? Он был здесь много раз, но никогда не видел маленького приюта для буйных сумасшедших.

— Кто же вы? — пробормотала Норма. — Вы — дьявол!

— Я прихожусь родственником ему, — холодно ответил Кларк. — Лестью вы от меня ничего не добьетесь. Вы находите, что я дьявол? Я вам покажу, так ли это. Вы будете рады, Норма, покинуть это место.

Было что-то зловещее в звуке его голоса. Норма вздрогнула.

— Спокойной ночи, — сказал он вдруг. — Напишите письмо, о котором я вам говорил, но не упоминайте, где вы находитесь, понимаете? Никаких тайных знаков, или… повторяю: вы будете рады покинуть это место.

Она услышала звук удаляющихся шагов и стук запираемой двери. Потом наступила тишина.

Дом для умалишенных! Она крепко закрыла глаза, как бы стараясь прогнать внезапно возникший в ее воображении образ. Вдруг из далекого конца коридора до нее донесся тихий ноющий голос, нелепый голос, точно распевающий псалмы. Она зажала уши и вернулась в спальню, но не для того, чтобы спать. Вдруг послышался новый звук — шорох ног в коридоре.

Едва смея дышать, она подкралась и выглянула. На фоне окна в коридоре вырисовывалась огромная голова. Она казалась уродливым созданием сумасшедшего художника: конусообразный череп, уши — точно крылья летучей мыши… Остальное можно было вообразить. Существо это трясло железные прутья ее загородки. Норма вспомнила невероятную силу Джумы, и у нее захолодело сердце.

— Мисс! — позвал ее басистый голос. — Если вы хорошая девушка, король Бонгинды сделает вас одной из своих жен.

Норма пересилила себя и заговорила:

— Джума, — нежно сказала она, — ты помнишь меня?

Он не ответил. Она подумала, что он ушел. Передвинувшись, она увидела его огромное плечо на фоне окна.

— Джума, ты помнишь Норму Маллинг?

— Мисс Норма! — прошептал он. — Мисс Норма?

Слова выходили у него почти нечленораздельными, гортанные, придушенные звуки.

Наступило молчание, потом послышался тихий смех.

— Мы встречались в Бонгинде? — спросил Джума. — Я знал столько людей в Бонгинде!

Норме стало жутко: Джума забыл ее.

Глава 50

Предложение

Человек, который принес письмо в гостиную мистера Маллинга, совершенно не походил на эмиссара закоренелого преступника. Это был высокий неуклюжий крестьянин с загорелым лицом. Раскрыв рот и выпучив глаза, глядел он на непривычную роскошную обстановку большого отеля и вертел шляпу в руках, пока мистер Маллинг читал письмо, которое он вырвал из рук посыльного, как только увидел почерк на конверте.

Письмо гласило:

«Дорогой папа!

Я пока цела и невредима и нахожусь в сносных условиях. Как ты можешь догадаться, мне не позволяют сказать, где я. Меня освободят по уплате 20 000 фунтов и на условии, что в течение двух дней после моего освобождения полиция не будет предпринимать никаких мер.

Норма».

Мистер Маллинг посмотрел поверх очков на посыльного.

— Откуда вы явились, мой друг?

— Из Стивенеджа, сэр.

— Каким образом вы получили это письмо?

— Мне дал его утром один человек в деревне.

— Вы знаете этого человека?

Посыльный покачал головой.

— Нет, я никогда раньше не видел его. По-моему, это был господин из Лондона.

— Вы знаете, что написано в этом письме?

— Нет, сэр. Я догадался, что это что-то важное по тому, как он много заплатил мне.

Мистер Маллинг соединился по телефону с Селби и, к счастью, застал его дома. Через пять минут Селби был у него.

— Вы думаете, возможно, что она находится поблизости от Стивенеджа? — спросил с волнением мистер Маллинг.

За сутки со времени исчезновения Нормы он значительно постарел.

Селби покачал головой.

— Именно там мы не найдем Нормы. Человек, который вручил это письмо, судя по описанию, тот самый, который увез Норму. Он, должно быть, выбрал Стивенедж ввиду его отдаленности от того места, где находится Норма.

— Но я не понимаю, — сказал, недоумевая, мистер Маллинг. — Предположим, что я заплачу эту сумму. Неужели он воображает, что полиция так просто отпустит его?

Селби устало провел рукою по лбу.

— Они уже позаботились о том, как им получить деньги, на это не надейтесь.

Он вызвал снова посыльного.

— Вам велели ждать ответа?

— Да, сэр. Господин сказал, что мне, может быть, дадут письмо и что я должен отвезти его поездом в Ройстон, а оттуда пройти в Кэмбридж, это девять миль. Он сказал, что он перехватит меня по дороге.

— Что же мне делать, Селби? — спросил спокойно мистер Маллинг.

Селби издал стон.

— Я не знаю, что посоветовать вам. Если мы устроим западню этому человеку, по всей вероятности, мы сами попадем в нее, и это будет еще хуже для Нормы. Почему бы не написать ему, что вы не можете заплатить деньги, пока не удостоверитесь, что Норма в безопасности.

— И устроить наблюдение за посланцем?

— Нет, мы отпустим его с Богом, как доказательство нашей искренности.

Через пять минут письмо было написано и вручено посланцу.

— Письмо будет передано не в Кэмбридже, можете быть уверены, — сказал Селби. — Они возьмут его еще в Лондоне.

Он взял записку Нормы, перечитал ее, подержал на свете, потом, повернув кран парового отопления, поднес ее к теплу.

— Нет, здесь нет ничего между строк. Вероятно, она не знает способа.

Мистер Маллинг ходил взад и вперед по комнате, опустив голову на грудь и заложив руки за спину.

— Я заплачу им все, до последнего цента, Лоу, — сказал он, останавливаясь.

Селби покачал головой.

— Им не нужны ваши деньги. Не заблуждайтесь в этом отношении, мистер Маллинг. Самое главное условие в этом письме — это двухсуточная передышка. Ультиматум предъявлен не вам, а мне.

— Но… — Мистер Маллинг нахмурился. — Я не понимаю. Он располагает своим временем как хочет и делает, что ему вздумается, и без того…

— Он не может уехать из Англии, — перебил Селби. — Все порты закрыты для него вот уже двое суток. Когда он собирался похитить Гвенду Гильдфорд, он думал только об увеличении своих доходов. И вдруг он случайно узнал, что мое кольцо вокруг него вот-вот готово сомкнуться.

— Я не понимаю этого, — сказал мистер Маллинг. — Зачем этому человеку деньги? Он, судя по вашим словам, богат.

— Напротив, он беден. У всякого преступника, мистер Маллинг, есть свои слабости. Чем больше преступник, тем больше его слабости. Кларк игрок. В течение последних трех лет он потерял миллион. Его доля в Трест Билдингс — на имя Флита, конечно, — заложена и перезаложена. Его текущие расходы огромны.

— Вы говорите о нем, как будто вы знаете его, Лоу, — сказал пораженный мистер Маллинг.

Селби горько усмехнулся.

— Знаю его? Разумеется, я знаю его. Я знаю его так хорошо, что в любую минуту могу арестовать его. На прошлой неделе это был вопрос чистой случайности. Сегодня я не решаюсь арестовать его.

Глава 51

Разговор с Дженингсом

В суматохе последних дней, с их быстрым чередованием трагических событий, Билль Джойнер забыл сообщить Селби новость, принесенную доктором, и Селби поздно узнал, что невозмутимый Дженингс побывал в тюрьме.

Новость эту сообщила ему миссис Уольтэм, явившаяся к Селби узнать, не перепадет ли на ее долю чего-нибудь в связи со смертью Флита.

Она впервые встретилась с мистером Дженингсом, и встреча эта произвела очень сильное впечатление на обоих.

— Вы знаете, что это за человек? — спросила она Селби, когда Дженингс закрыл за ней дверь приемной. — Это бывший слуга моего отца. Он за подделку чека был отправлен на каторгу.

— Это звучит неправдоподобно, — изумился Селби, — но я не смею не верить вам. Что ж, многие люди сидят в тюрьме.

Его хладнокровие сбило с толку миссис Уольтэм. Она помолчала, потом заговорила медленно и внушительно:

— Дженингс был несомненно самый хладнокровный и расчетливый лгун и самый ловкий мошенник, какого я только знала.

Злобная ярость ее тона вывела Селби из его равнодушного настроения. Он, точно зачарованный, взглянул в ее зеленые глаза, в которых сверкала ненависть.

— Вы должны что-то сделать! — сказала она решительно. — Этот человек может оказаться… кем угодно. Может быть, он и есть Ужас! Может быть, он и есть убийца мистера Флита! Я думала, что он умер, а оказалось, что сыщики, которые должны были бы преследовать его, живут у него в доме.

Вдруг поняв, что она создает впечатление не совсем выгодное для себя, миссис Уольтэм рассмеялась.

— Я мирная женщина, мистер Лоу, и я ненавижу всяких преступников. Вы должны простить меня, если я слишком чувствительна в отношении мистера Дженингса. Он причинил много зла мне и моей семье.

Спровадив болтливую даму, Селби раздумывал о значении того, что он только что слышал. Что сделал Дженингс, чтобы заслужить ненависть этой женщины? Слуги и раньше крали, преследовались за это, но деяния их быстро отходили в область забвения. Если бы еще Дженингс взял деньги у нее самой, это было бы непростительно. Но ведь он украл у ее отца. Необходимо было, однако, тотчас же выяснить это дело. Дженингс был слишком близок к нему, слишком тесно связан с ним, чтобы можно было оставить это подозрение без внимания. Когда Дженингс отворил ему дверь, Селби попросил его в гостиную.

— Дженингс, мне предстоит неприятный разговор с вами, — сказал он. — Кажется, за все время у нас был до сих пор только один такой разговор. Вы знаете миссис Уольтэм?

— Очень хорошо, сэр.

Ответ был сделан без колебания.

— Вы когда-нибудь служили у нее?

Дженингс колебался.

— Я служил у ее отца три года тому назад, сэр, — ответил он наконец.

— Верно, что вы подделали чек и были сосланы на каторжные работы?

Новое колебание. Лицо Дженингса дергалось: по-види-мому, он испытывал сильное волнение.

— Совершенно верно, что я был в тюрьме и что ее отец преследовал меня. Неверно, будто бы я когда-либо подделывал чек. Все это случилось, когда я был молодым. К сожалению, я больше ничего не могу вам сказать, мистер Лоу.

Спокойный, искренний тон Дженингса произвел впечатление на Селби.

— Я не стану переезжать и мне нечего жаловаться на вашу вполне естественную сдержанность, Дженингс. Человек, который побывал в тюрьме, обыкновенно не сообщает об этом людям, которым он служит. Я думаю, мы оставим все по-прежнему.

— Благодарю вас, сэр, — ровным голосом сказал Дженингс и, слегка наклонив голову, вышел из комнаты.

Глава 52

Человек на цепи

Дни тянулись томительно для Нормы Маллинг. На следующее утро после ее прибытия дверь отворилась, и вошла женщина в сопровождении человека, который привез ее. Женщина была низенького роста, с суровыми чертами лица. Она внесла совершенно новенький чемодан и поставила его в спальне.

— Я принесла вам одежду, Маллинг. Не знаю, будет ли вам впору, но уж вам придется как-то устроиться.

Норма ничего не ответила. Она сознавала бесплодность вопросов или призывов к этим людям. С философским спокойствием, даже ей самой казавшимся странным, она приняла положение, которое большинство женщин свело бы с ума. Когда, как теперь, ей напоминали, что ее заключение будет носить неопределенно длительный характер, она не приходила в отчаяние.

Читать Норма не могла. Думать было гораздо спокойнее. Она поставила себе задачу сделать свое помещение возможно более удобным. Теперь, когда ей прислали одежду, очевидно купленную наспех, у нее появилось новое занятие.

Кто, кроме нее, сидел в загородках, она не могла обнаружить.

Через забитое прутьями заднее оконце она выглянула во дворик. Старый сарай с высокой крышей занимал одну часть двора. Прямо напротив нее было небольшое строение, похожее на то, в котором она находилась. С другой стороны квадратного дворика была высокая стена, усаженная осколками бутылочного стекла.

Положив локти на подоконник, Норма размышляла об употреблении, которое мог иметь этот двор. Он был посыпан гравием. Норма ясно могла различить вытоптанный круг, как будто кто-то производил там регулярные упражнения. Прямо напротив того места, где она стояла, была небольшая узенькая дверь. Никаких других дверей и окон в меньшем здании не было.

За весь день Норма не видела на дворе ни одного человека. Она подумала, не используется ли двор для прогулок, и почувствовала неодолимую потребность гулять. К вечеру ее желание было удовлетворено. Та же женщина вошла к ней и, не говоря ни слова, отперла дверь и поманила ее. Они вместе вышли во двор.

— Можете ходить кругом, — сказала женщина.

Норма страшно обрадовалась этой возможности и почувствовала себя почти веселой.

Женщина стояла у двери, наблюдая за каждым ее движением и вертя в руке цепь с замком. Да, несомненно по вытоптанному кругу часто ходили. Норма заметила на земле следы больших сапог. Она взглянула на свою тюрьму и подумала, что кто-то должен с завистью наблюдать за нею оттуда.

И вдруг она увидела, что, за исключением ее камеры, другие не имеют окон. Она подошла к женщине и спросила ее об этом.

— Они никогда не гуляют, — ответила «сиделка». — Не задавайте вопросов, гуляйте.

Через час Норму отвели назад в ее камеру и заперли. Несколько минут спустя женщина принесла ей обед. Норма убедилась, что ее, во всяком случае, не собирались морить голодом. Пища была великолепная, хорошо приготовленная. Если не считать лишения свободы и раздражающего надзора, Норма не испытывала никаких неудобств: платье, которое ей принесли, было лучшего качества, постельное белье — самое тонкое, какое только можно достать.

Второй день прошел спокойно. Утром и днем Норму выводили гулять на часовую прогулку во дворе.

На третье утро она узнала тайну строения без окон. От скуки она легла в постель в восемь часов вечера. Проснулась она с первыми лучами солнца. Она лежала некоторое время, раздумывая, как бы получше употребить имеющееся в ее распоряжении время, когда вдруг до нее донесся слабый звук, похожий на звон колокольчиков. Звук доносился со двора. Она встала, накинула халат и подошла к окну.

Первый, кого она увидела, был Джума. Он стоял посреди двора в короткой толстой шинели, застегнутой до самого подбородка, в шерстяном колпаке, натянутом на уши. При других обстоятельствах это нелепое зрелище рассмешило бы ее, хотя этот странный наряд делал великана еще более безобразным и отвратительным.

Взор ее только секунду задержался на Джуме и сейчас же скользнул на человека, медленно кружившего по вытоптанному кругу. При утреннем свете она ясно различала его. Это был худой высокий человек с длинной седеющей бородой. Он ходил медленно, как будто ему было трудно двигаться, заложив руки за спину и опустив голову на грудь. Он был без шляпы, и его длинные седые волосы спускались ниже шеи.

Он подходил все ближе и ближе, и она могла теперь ясно видеть его худое умное лицо. И вдруг она с ужасом поняла, почему он двигался так медленно и откуда исходил звенящий звук. К его ногам была прикреплена тяжелая цепь, волочившаяся за ним.

Пока Норма смотрела, пораженная, послышалось звяканье ключа в замке, и вошла надзирательница.

— Кто это? — спросила Норма, на миг забыв совсем об их странных отношениях.

— Кто? — недовольно спросила женщина.

Она подошла к Норме и посмотрела через ее плечо.

— Ах, это? — сказала она презрительно. — Вы говорите о старом Кларке?

— Кларке?

— Вы ведь слыхали об Але Кларке? Не правда ли? — спросила женщина, показывая человека на цепи. — Это и есть Аль.

Глава 53

Испытания Нормы

Аль Кларк в цепях! У Нормы закружилась голова.

— Но ведь Аль Кларк — это тот…

— Не спрашивайте. Я говорю вам, что это Аль Кларк. И никогда не пытайтесь заговорить с ним, слышите? Иначе нам придется закрыть ставнями это окно.

— Где он живет?

Женщина засмеялась.

— Я никогда не видела его помещения, — сказала она сухо, — но, должно быть, вон в том маленьком сарае. Аль очень опасный человек, и нам приходится иногда упрятывать его подальше.

Бородатый человек продолжал гулять, волоча за собою цепь. Норма с удивлением наблюдала за ним. Роль Джумы была чисто пассивная. Он стоял в центре, все время поворачиваясь так, чтобы быть лицом к человеку. Ни разу он не произнес ни слова. Немножко погодя Джума подошел к двери сарая, отворил ее и кивком головы поманил своего пленника. Бородатый человек молча скрылся.

Аль Кларк! Ради чего этот человек, злодейства которого были притчей во языцех, позволял себя держать на цепи и запирать в темную конуру без окошек? Если это Аль Кларк и если он действительно пленник, кто же тот, другой, который выдает себя за него?

Когда женщина пришла снова, на этот раз в более благодушном настроении, утром она всегда была не в своей тарелке, Норма стала расспрашивать ее, не надеясь, впрочем, на ответ.

— Он здесь уже давно, я даже не знаю, сколько лет, — ответила женщина. — Мой муж говорит, что пятнадцать.

— Джума стережет этого несчастного? — спросила Норма, возвращаясь к бородатому пленнику.

— И да, и нет, — сказала женщина. — Я редко вижу Джуму. Чарли держит его подальше от меня, и я не жалею об этом.

— Скажите, — продолжала Норма, — в этой лечебнице действительно живут сумасшедшие?

Миссис Кэт улыбнулась.

— Еще бы, — сказала она насмешливо. — Самые лучшие люди в Англии. Это шикарное место, вы не должны забывать это. К нам приезжают смотреть самые знаменитые доктора. Вы слыхали когда-нибудь о докторе Эвершаме? Так вот, он приезжает сюда, и сэр Джордж Кэлли, и многие другие. Конечно, они никогда не заходят в эту часть, потому что она их не интересует. Кроме того, считается, что эта часть вовсе и не относится к лечебнице.

Она вдруг оборвала разговор. Когда позже, в тот же день, Норма пыталась возобновить разговор, миссис Кэт огрызнулась на нее:

— Не болтайте, гуляйте! — сказала она.

Очевидно, это был лозунг этого учреждения.

Заперев свою пленницу, миссис Кэт вышла из сарая и, быстро пройдя через запущенный сад, подошла к небольшому одноэтажному домику, который скрывали из виду густые заросли.

Домик был хорошо и даже богато обставлен. Небольшая гостиная, в которую она вошла, могла бы сойти за гостиную зажиточного купца.

Человек, которого она назвала Чарли, поднял глаза от газеты и, проворчав что-то, принялся снова за чтение.

— Оставь газету, — сказала она резко. — Я хочу поговорить с тобой, Чарли.

Он покорно сложил газету.

— В чем дело?

— Что будет с этой девушкой?

— С кем? С Маллинг? Бог знает! Он говорит, что он ее выпустит.

— Он говорит! Он говорил, что позволит Луизе уехать из Англии.

— Может быть, она и уехала, — сказал Чарльз. — Во всяком случае, он не был уверен насчет Луизы. Он не из таких, которые…

— Он из таких, которые по первому подозрению перережут и мне и тебе горло. Если бы он подозревал, что ты был заодно с Флитом…

— Я вовсе не был заодно с Флитом! — перебил Чарльз сердито. — Выбей эту чушь из своей головы.

Чарли взял снова газету и раскрыл ее в знак того, что разговор перестал интересовать его. Но его жена не сдалась. Она задала вопрос, который задавала уже не раз.

— Какой зуб имеет хозяин против доктора Эвершама?

— Никакого, насколько я знаю, — сказал Чарли. — Флит, тот имел. В этом и была вся беда. Флит устроил покушение на доктора прежде времени. Он все испортил. Должно быть, Флит боялся доктора. И мне сдается, что хозяин тоже побаивается его, но только он желает действовать по-своему. И он прав, если подумать, Кэт. Предположим, что Луиза тогда отравила бы старика и полиция схватила бы ее. Ведь сыщики сейчас же явились бы сюда. Ее ничего не стоило проследить, благодаря той родинке на щеке. Хозяин должен был поскорее избавиться от нее.

— Избавиться от нее? — простонала миссис Кэт, утирая глаза платком. — Где же она?

— Она за границей. Он послал ее в Америку, он сам сказал мне.

— Почему же она ничего не написала? — приставала миссис Кэт со своей женской логикой.

Чарли выругался вполголоса, бросил газету, поднялся и вышел.

Он обошел высокую стену, которая окружала главный корпус лечебницы, и вышел на шоссе. Он испытывал беспокойство, так как по некоторым признакам видел, что не все ладно. Единственное сообщение, которое он получил от хозяина за это время, был совет переменить, по возможности, наружность. До сих пор Чарли получал распоряжения, главным образом, от Флита. Указания Флита были необыкновенно тщательны. С ним не могло быть ошибки. Хозяин просто сказал: «Достаньте мне Гвенду Гильдфорд», и предоставил остальное ему. Флит дал бы ему фотографию. Да, Аль становится небрежен.

Размышляя так, Чарли дошел до поворота дороги и остановился в недоумении.

Посреди дороги стояли два человека. Каждый держал на цепочке по небольшой собаке. Одна собака сидела у ног своего хозяина; другая возбужденно обнюхивала дорогу.

Чарли быстро отошел к изгороди — как раз вовремя, потому что в эту минуту Селби Лоу повернул голову и, сказав что-то своему спутнику, посмотрел вдоль дороги.

Когда Селби стал приближаться к нему, Чарли быстро повернулся и со всех ног пустился бежать по дороге. Завернув в узенький проулок, он вбежал в главные ворота лечебницы. Несколько пациентов разгуливало по двору, наслаждаясь воздухом и солнцем. С ними был надзиратель.

Неожиданное появление Чарли его не удивило, по-видимому, он привык к таким поспешным вторжениям. Чарли подошел к нему.

— Берт, — сказал он торопливо, — я посмотрю за ними. Где Джума?

Берт был высокий, крепко сложенный, коренастый мужчина, больше походивший на профессионала-борца, чем на сторожа безобидных полоумных.

— Не знаю, должно быть, спит, Я не видел его сегодня. Он никогда не заходит сюда. Говорят, он спит круглые сутки. А в чем дело?

— Селби Лоу на дороге.

— На дороге? — переспросил пораженный и испуганный Берт. — Где?

— В нескольких десятках саженей от этой стены, — сказал Чарли, показывая пальцем. — Он выслеживает что-то. Я говорил тебе о странном запахе аниса в конторе в Ламбете?

Берт кивнул.

— Ты говорил мне, что в комнате какой-то странный запах и что, должно быть, Джума пробовал какие-то диковинные духи.

— Как бы то ни было, они выслеживают, — сказал мрачно Чарли. — И, может быть, меня. Я должен был сказать об этом хозяину.

— А ты не говорил?

Чарли покачал головой.

— У меня и так плохие отношения с Алем, я не хотел портить их еще больше. Что ж, будем действовать на свой страх. Должно быть, Лоу положил свою приманку, когда он осматривал завод. Выйди на дорогу, Берт, и посмотри. Может быть, они уже прошли мимо. Я не могу идти, Лоу узнает меня по приметам. Скорей!

Селби Лоу, с трудом удерживающий на цепочке рвавшегося вперед терьера, видел, как какой-то человек вышел из ворот и стал прогуливаться по дорожке, засунув руки в карманы и с трубкой в зубах. По-видимому, это был какой-то служащий, прогуливавшийся на досуге.

Селби взглянул на его белую форму, но не остановился. Собака вела его вперед, мимо высокой стены дома, а ему важно было, чтобы она не потеряла след.

Запах был, очевидно, сильный. Обе собаки шли по одной линии, по самой середине дороги.

— Ох! — произнес Селби, вытирая пот со лба.

Он прошел в этот день 15 миль, начиная с того места, где кончался белый асфальт. Там, он был уверен, начинался настоящий след.

Вдруг собаки ни с того ни с сего остановились и присели, Селби застонал.

Место, где след терялся, представляло собой развилку двух дорог. И, хотя он по очереди испробовал обе дороги, собаки не могли найти след.

— Если не предположить, что предмет наших поисков был в этом месте вознесен на небо в огненной колеснице, — сказал Селби, — я не знаю, что и думать. След кончается так же внезапно, как он и начался.

Паркер сел на землю. Он готов был согласиться со своим начальником и даже напомнил ему о высказанных им, Паркером, ранее сомнениях и предостережениях. Прежде чем ответить Селби, он набил трубку.

— Вы правы, мистер Селби. Кажется, в шести милях отсюда есть станция железной дороги. Может быть, в деревне, которую мы прошли, можно будет нанять экипаж.

Селби покачал головой.

— Я еще не кончил.

Он подозвал собаку, и они двинулись в обратном направлении по тому пути, который уже проделали.

— Эй! — закричал Селби.

Собаки беспокойно кружились, обнюхивая землю. Вдруг одна из них с лаем, поводя носом, побежала вдоль травы, окаймлявшей дорогу.

— Есть! — сказал Селби вполголоса.

Собака продолжала вести их то по траве, то по пыльной дороге. Другая придерживалась главного следа посредине дороги.

Вдруг собака Селби повернула круто влево, перепрыгнула через канаву и нырнула в кусты. Селби бросился за ней. Там оказалась тропинка, которой собака определенно следовала.

Они вышли к открытому полю. Селби остановил собаку у околицы и осмотрелся. Впереди, немного вправо, он увидел крышу помещичьего дома, окруженного высокой стеной. Сразу за стеной был виден конек высокого сарая.

Паркер подошел к нему.

— Что это за место?

— Напоминает помещичий дом времен Георга, судя по трубам.

— Надо было спросить человека, которого мы видели, человека в белой форме, — сказал Селби.

Как раз в эту минуту перед ним появился, точно в ответ на заклинание, этот самый человек, все еще с трубкой в зубах.

След вел в его направлении. Через несколько секунд они поравнялись с ним.

— Что это за место? — спросил Селби, показывая на дом.

— Это Кольфортская лечебница для душевнобольных, сэр.

— Лечебница для душевнобольных? — переспросил удивленный и разочарованный Селби.

— Да, сэр, — почтительно ответил человек. — Я думал, что всякий знает Кольфортскую лечебницу.

Селби молчал.

— Вы живете там?

— Нет, сэр, я живу в домике снаружи.

— В таком случае, вы сможете удовлетворить мое любопытство. Вы не видели в этой местности огромного негра? Вы вряд ли бы его забыли, если видели.

— Нет, сэр, — сказал человек, качая головой. — Я никогда не видал в этих местах негра.

— Вы знаете всех, кто живет в деревне?

— Всех, сэр. Я здесь уже десять лет.

Поле, по которому они шли, поднималось вверх. На гребне была небольшая жиденькая рощица, такая жиденькая, что за ней просвечивало небо. Посредине виднелась точно искусственная просека.

Селби внимательно изучал местность, и глаза его напряженно всматривались в просеку на гребне холма, когда он вдруг увидел очертания медленно приближавшегося человека.

Сначала появилась его голова, потом показались плечи. Деревья, должно быть, были низкие, настолько низкие, что получался странный оптический обман. Человек казался настоящим гигантом, выходящим из-под земли.

Селби смотрел, как зачарованный, пока не показалась вся фигура. Фигура остановилась, подбоченившись, и посмотрела сначала в одну, потом в другую сторону.

Паркер издал восклицание:

— Это он!

Селби уже раньше узнал огромную фигуру Джумы-Ужаса.

Глава 54

В жилище Джумы

Джума своим острым зрением, должно быть, сразу же увидел их. Он исчез так быстро, что Селби подумал даже, не стал ли он жертвой галлюцинации.

Если бы он посмотрел в лицо Берта, он прочел бы в его испуганном и встревоженном выражении решительное опровержение того, что тот только что рассказывал. Но он был так поглощен странным явлением, что не отрывал глаз от того места, где появился и исчез Джума.

Это был Джума. Он убедился в этом еще до того, как собаки снова почуяли запах и опрометью бросились вперед.

Как быстро ни бежал Селби, цепочка в его руке все время была натянута. Наконец он достиг гребня холма. Внизу была живописная лесистая долина без всякого признака жилья, за исключением отдаленной фермы.

— Он в том лесу, — показал Селби на густую поросль налево.

— Будьте осторожны, мистер Лоу, — предостерег его Паркер. Этот человек не сдастся без борьбы.

— Я и не воображал никогда, что его можно взять иначе, как мертвым, — ответил Селби.

Приблизившись к лесу, они замедлили шаг и разделились: Паркер пошел налево, Селби — направо. Идти прямо через лес было равносильно убийству. Сделать обход — значило рисковать потерять Джуму совсем из виду. Селби выбрал самоубийство.

— Как только увидите его, стреляйте, — сказал он.

Джума был силач и способен был бежать рысью несколько часов подряд. Не было никаких оснований думать, что он задержится в лесу, но весьма вероятно было, что он выберет путь через лес, чтобы скрыть свое дальнейшее направление.

Селби выбрал главную тропинку. Возбуждение собаки показывало, что он действительно напал на след Джумы.

С цепочкой в одной руке и с револьвером в другой Селби бежал по тропинке.

Вдруг он вышел на опушку, посредине которой находилась цементная хижина, напоминавшая ему временные склады амуниции на французском фронте во время войны. На глаз, хижина была размером в восемь квадратных футов. Неправильной формы отверстие служило окном. Рядом была низкая дверь.

Приближаясь осторожно, от дерева к дереву, готовый каждое мгновение стрелять в случае опасности, Селби заметил, что строение было делом рук любителя. Перед хижиной была навалена куча старого затвердевшего цемента. В траве он споткнулся о заржавленные железные брусья.

В хижине не было никаких признаков жизни.

Пробежав последнюю сажень, Селби прислонился к стене недалеко от двери и стал подкрадываться.

— Выходи, Джума! — закричал он и, просунув сперва револьвер в отверстие двери, вошел.

Одного взгляда было ему достаточно, чтобы определить, что в комнате никого нет.

Он был в настоящем жилище Джумы. На стенах висели три плетеных щита и связка метательных копий, перевязанных кожаным пояском. Острия копий блестели, как серебро: очевидно, Джума особенно заботился об их чистоте и блеске.

Деревянная кровать с постланной на ней шкурой леопарда, котел для варки пищи, несколько предметов одежды на вешалке — это было все.

Селби повернулся, чтобы идти, когда вдруг что-то белое под кроватью привлекло его внимание. Он отодвинул кровать от стены. На полу лежало письмо, завернутое в листок бумаги, который когда-то был белым.

Селби был знаком с нравами африканских туземцев. Он провел два года в Нигерии и пересек Африку, из Бомы в Дар-эль-Салам. Он знал поэтому, что письма, предназначавшиеся для доставки, обыкновенно заворачивались в бумагу. Это письмо, следовательно, должно было быть доставлено кому-то. Как попало оно сюда? Должно быть, Джума имел письмо при себе, когда они завидели его, и бросил его под кровать в надежде, что там его не заметят.

Селби вышел с письмом наружу и раскрыл бумагу. В ней оказался синий конверт с ободком. Письмо было адресовано Чарли. Адрес был написан на машинке.

Селби, не колеблясь, разорвал конверт и вытащил письмо. Письмо тоже было написано на машинке. Ни адреса отправителя, ни даты на нем не было.

«Девушка не должна пострадать. Приготовьтесь бежать в любую минуту. Если нужно, оставьте Маллинг, но возьмите с собой Аля».

У Селби было время лишь мельком пробежать письмо. Он сунул его в карман и продолжал погоню.

Выйдя из леса, он увидел, как трудно будет поймать Джуму без наряда полиции. Долина была усеяна маленькими рощицами, и со всех сторон можно было укрыться.

— Смотрите! — закричал вдруг Паркер и показал на белую полосу дороги, по которой с невероятной скоростью несся автомобиль, вздымая клубы пыли за собой.

Селби остановился.

— Мне кажется, что это и есть наш молодчик, а человек, который послал его с письмом, управляет автомобилем.

Так это было или не так, надежды на успех поисков было мало. Это стало особенно ясно, когда они наткнулись на мелкий ручей, по другую сторону которого запах терялся.

Селби вытащил письмо из кармана и перечитал его.

— «Возьмите с собой Аля»? Что это значит? И кто такой Чарли? И куда нес Джума это письмо?

Прежде чем покинуть лес, Селби еще раз и более внимательно осмотрел жилище Джумы. Метательные копья он конфисковал. Они были слишком опасным оружием, чтобы оставлять их так валяться. Не разрезая связывавший их кожаный поясок, он вытащил одно из них, ручка которого была выкрашена в яркий красный цвет, перевязана посредине тонкой медной проволокой и украшена полоской леопардовой кожи.

— Это королевское копье, — сказал Селби. — Джума вернется за ним, если я хоть что-нибудь смыслю в нравах и обычаях туземцев с Верхнего Конго.

Глава 55

Рукописи

К удивлению Селби, мистер Маллинг был обрадован принесенной ему вестью.

— Вы не получали больше ничего от них? — спросил Селби.

— Нет, я весь день ждал в отеле письма, но ничего не было. Мне сдается, Лоу, что это письмо к Чарли — настоящее, и я почти жалею, что оно не было доставлено.

— Не беспокойтесь. Мистер Аль Кларк пошлет копию, — сказал Селби и прибавил: — Я бы желал разделять вашу веру.

Мистер Маллинг посмотрел на Селби и покачал головой.

— Я не знаю, чем все это кончится, Лоу, но эта неопределенность начинает действовать мне на нервы. Я почти не спал прошлую ночь.

— А я вовсе не спал, — сказал Селби.

Приглядевшись, мистер Маллинг заметил, что глаза молодого щеголя были красные, обведенные большими кругами. Лицо его вытянулось и осунулось за последние дни.

— Где Гвенда? — спросил Селби.

— Она вышла куда-то с Биллем. Конечно, их сопровождает обычный наряд людей из Скотленд-Ярда. Нельзя сказать, чтобы вы не смотрели за ней, мистер Лоу.

Селби улыбнулся.

— Да. Боюсь, что это напрасная трата энергии.

— Вы думаете, что этот негодяй не будет пытаться похитить ее?

— Да, — сказал Селби, помолчав. — Убив Флита, он убил своего главного помощника. Без него Кларк совершает ошибку за ошибкой и показывает, что он способен задумывать великие планы, но не имеет ни способностей, ни терпения для их осуществления. Вот почему я думаю, что его последняя ошибка отрезвила его и он не будет больше рисковать с Гвендой. К тому же игра проиграна. Поверьте мне, мистер Маллинг, что то предложение было совершенно искреннее. Двадцать тысяч наличными были бы сейчас манной небесной для Кларка.

Он взял письмо со стола и пробежал его, хотя знал содержание его наизусть.

— Пожалуй, я согласен с вами, — прибавил он. — Собственно говоря, я с самого начала знал, что Норма будет невредима, поскольку я смогу держать Кларка на расстоянии. Была только одна ночь — ночь ее исчезновения, когда он мог быть близко от нее. С тех пор я удалил его.

— Вы действительно знаете его? — недоверчиво спросил Маллинг.

Селби кивнул.

— Да, я знаю его. Если бы я не был уверен, что это письмо совершенно искреннее и что с Нормой ничего не случится, я бы через час же схватил его и заставил сказать мне, где Норма.

— Каким образом?

Улыбка на лице Селби была не из приятных.

— Я бы стал поджаривать его на медленном огне, пока он не сказал бы мне.

Маллинг понял, что это была не простая похвальба.

Билль Джойнер убирал бумаги у себя в конторе. Гвенда вызвалась помогать ему в этом.

— Пожалуй, это потеря времени, — мрачно сказал Билль, отрываясь на минуту от просмотра кипы неоконченных рукописей. — Бог знает, что еще случится. Калифорния представляется мне такой далекой.

Гвенда, сидевшая на противоположном конце стола, сложила руки и вздохнула.

— Мистер Дженингс уверен, что Норма будет спасена.

— Очень много знает этот Дженингс! — сердито заметил Билль.

— Мне нравится Дженингс, — сказала Гвенда, помолчав немного. — Вчера, когда я ждала вас на Керзон-стрит, мы с ним поболтали немного.

— Я бы предпочитал, чтобы вы не ходили одна, — перебил ее Билль.

— Одна! — рассмеялась Гвенда. — Когда я иду по улице, Билль, мне кажется, что я иду во главе целого батальона. Кажется, Селби Лоу собрал всех безработных сыщиков в Лондоне, чтобы смотреть за мной.

— Что же Дженингс говорил, кроме своего взгляда относительно безопасности Нормы? — спросил Билль, желавший переменить тему разговора.

— Он знает очень много о писателях. Недаром он служил у издателя. Он сказал мне, что у него были рукописи знаменитых авторов. Он даже обещал прислать мне их. Я должна была посмотреть их еще тогда, но была так встревожена.

— Гм! — сказал Билль. — Странный этот Дженингс.

Он вспомнил подозрения доктора и странное обвинение, высказанное им, и подивился мысленно, знает ли об этом Селби.

— Дженингс предложил мне эти рукописи по доброте. Он знает, как плохо мы все себя чувствуем, и он хотел как-нибудь отвлечь меня. Многое в Дженингсе мне весьма нравится, а многое приводит меня в недоумение.

— Что же это за авторы? — спросил Билль.

Она назвала два знаменитых имени, которые заставили его удивленно вскинуть брови.

— Эти рукописи, должно быть, ценные, — сказал он. — Откуда Дженингс достал их?

— Не знаю. Он сегодня пришлет ящик мне в отель. Пойдемте куда-нибудь, Билль. Мне надоела эта старая, затхлая контора.

В тот момент, когда они подходили к подъезду «Чаттертона», Селби вышел оттуда. Билль несколько дней не видал своего приятеля. Перемена в его внешности была так разительна, что Билль остолбенел.

— Что с тобой, Сель? У тебя совсем больной вид.

— Я и чувствую себя больным. Для вас только что пришел ящик, Гвенда. Пожалуйста, не трогайте его, пока мой сержант не откроет его. Он слишком тяжел, чтобы не вызывать подозрений.

Г венда засмеялась.

— Должно быть, это рукописи мистера Дженингса, — сказала она.

— Как? Дженингс стал писателем?

Билль объяснил, в чем дело.

— Это новость для меня, — заметил Селби. — Проводи Гвенду наверх, Билль, и пойдем со мной. Мне нужна твоя помощь.

Когда Билль вернулся, он нашел Селби уже сидящим в автомобиле.

— Я еду к доктору. — Я хочу расспросить его о Кольфортской психиатрической лечебнице.

— Это что-то новое, — заметил заинтересовавшийся Билль.

— Я набрел на это место в своих поездках. Близость нашего приятеля Джумы к этому заведению меня интригует. Во главе лечебницы стоит никуда не годный и вечно пьяный доктор, по имени Скиннер.

— Это фиктивное заведение? — спросил Билль.

Селби покачал головой.

— Нет, самое что ни на есть настоящее. Доктор с большой гордостью показал мне свои книги, и я убедился, что в числе лиц, посещающих лечебницу, имеется Эвершам. Лечебница пользуется весьма хорошей славой в медицинских кругах.

Доктор был дома. Он встретил Селби очень радушно.

— Есть у вас новости? — спросил он.

Селби быстро взглянул на него.

— Если у меня нет, то у вас есть, — сказал он.

— Вы хороший отгадчик, но мои новости могут подождать.

Селби вкратце рассказал ему о цели своего визита. Доктор без колебания подтвердил то, что Селби уже знал о лечебнице.

— Это великолепное частное заведение, — сказал он. — Я мало знаю о заведующем, но я слыхал, что лечебница пользуется хорошей репутацией у докторов. Не могу сказать, чтобы я был влюблен в заведующего, но он считается хорошим психиатром.

— Вы осматривали все отделения лечебницы?

— Все. Если хотите, я завтра же могу поехать. Я имею право входа в любое время. Я один из консультантов. Несколько лет тому назад — довольно давно уже — я написал книгу, которая считается образцовым трудом по душевным болезням, — простите мне мою нескромность. В результате почти во всех психиатрических лечебницах я числюсь почетным консультантом. Вы думаете, что мисс Маллинг там?

— У меня нет определенного мнения.

— Странно, что вы заговорили о Кольфортской лечебнице. Это одна из первых, с которой мне пришлось иметь дело после моего возвращения в Англию.

Он подошел к книжному шкафу, достал с полки тяжелый том и дал его Селби.

— Труд, исполненный с любовью, — сказал он. — Мне было 24 года, когда я написал эту книгу. Она имеет некоторое отношение к вашим поискам Ужаса.

Он сказал эти последние слова с ударением. Селби оторвал взгляд от непонятных страниц и взглянул на него.

— Я знаю, что по вашей теории убийца — сумасшедший…

— Я говорю не об этом, — спокойно заметил доктор. — Посмотрите на имя издателя.

Селби взглянул на титульный лист.

— «Издал Джошуа Стальман», — прочел он. — Стальман? Это имя мне знакомо, — сказал он, хмурясь.

— Стальман был одной из первых жертв Ужаса, — ответил Эвершам.

— Помню. Это старый издатель, который жил на юге Франции и был убит на другой день после возвращения в Лондон.

— В тот же день. Он был убит в подъезде. Его тело нашли около полотна.

Селби кивнул.

Он помнил великолепно. Подозревали, что виновником преступления был слуга Стальмана. Селби упомянул об этом:

— Человек, которого звали Грин и который исчез в момент убийства.

— Человек, который называл себя Грин. — В глазах доктора блеснула веселая искорка. — Я сбился с пути, мистер Лоу, — сказал он насмешливо. — Несмотря на все предостережения, несмотря на урок, который я получил от вас, — да, я раскрыл, что Бромлей — это вы, и вам нечего смотреть укоризненно на мистера Джойнера, он тут ни при чем, — несмотря на все эти препятствия и помехи, я продолжал мои розыски. Человек, которого звали Грин и который исчез после смерти бедного Стальмана, был бывший каторжник, поступивший на службу к Стальману за несколько месяцев до убийства.

— Вам известно его имя? — спросил Селби.

Доктор кивнул.

— Его зовут Вильям Дженингс, и мне кажется, что вы очень хорошо знакомы с ним.

Глава 56

История Стальмана

Селби с удивлением воззрился на Эвершама.

— Вы, кажется, более опытный сыщик, чем я, — сказал он наконец, — ибо мне совершенно неизвестен этот эпизод из жизни Дженингса. Я не буду настолько нахален, чтобы спрашивать вас, уверены ли вы в том, что говорите. Вряд ли вы стали бы говорить такую вещь, если бы вы не были уверены.

Доктор подошел к письменному столу и достал большой альбом с газетными вырезками. Он положил его на стол и раскрыл.

— Стальман был моим издателем. Я видел его всего два раза: один раз, когда я относил ему мою рукопись, другой раз перед самым выходом книги. Это был старый, болезненный человек, очень добрый и щедрый. Он мне нравился, но до дружбы у нас не дошло. Его здоровье было так плохо, что ему пришлось уехать на юг, — многие думали, что навсегда. В то время, когда он жил на юге, его слуга, прослуживший у него много лет, покинул его и уехал в Англию, обещав найти в Лондоне заместителя себе и послать его в Ментону, где жил тогда Стальман. Все это стало известно после убийства.

Старый слуга Стальмана нанял Грина и сейчас же отправил его во Францию. Он прослужил у Стальмана около четырех месяцев, когда тот решил съездить на лето в Англию и навестить своих родственников. Известно, что он высадился в Дувре после довольно бурного перехода. Сопровождал ли его слуга, точно неизвестно. Во всяком случае, тело Стальмана нашли между Ашфордом и Тонбриджем. Он был зверски убит. Кто-то на одной захолустной станции видел негра, прятавшегося на перроне. Это было первое указание на Ужас.

Доктор перевернул несколько листов альбома и показал на фотографию старика в инвалидном кресле, снятую где-то на юге. Рядом с ним стоял человек, которого Селби без труда узнал. Это был Дженингс.

— Эту фотографию, — сказал доктор, — я получил всего несколько месяцев тому назад. Она была сделана в Ментоне за несколько дней до трагической смерти Стальмана.

Он осторожно вынул фотографию из альбома, перевернул ее и показал Селби.

«Это мой новый слуга», — прочел Селби.

— Фотография была послана Стальманом одному родственнику перед отъездом из Франции. Надпись карандашом на обороте сделана его рукой. По прихоти судьбы, человек, которому была послана фотография — племянник Стальмана, командовавший батальоном в Индии, — был убит в пограничном столкновении до того, как письмо пришло по назначению. Таким образом, ценная улика, которую представляла эта фотография, была утеряна для полиции.

— Разрешите мне взять ее, — сказал Селби.

Он спрятал фотографию в карман.

— Как вы узнали все это, доктор?

— Я давно уже занимался этим делом, — сказал доктор Эвершам. — Я надеюсь, вы не сочтете это дерзостью, если я скажу, что больше смыслю в душевных переживаниях убийцы и его орудиях, чем человек, который не имеет опыта. Я знал, что эта фотография существует, и я раньше уже подозревал, что пропавший слуга и был Дженингс. Кстати, один из ящиков Стальмана пропал после его смерти. Что вы думаете об этом, Лоу?

— Я думаю, что это замечательная цепочка совпадений. Я никогда не слышал ничего более невероятного.

— Черт возьми! — воскликнул вдруг Билль. — Это объясняет историю с рукописями.

— Какими рукописями? — спросил доктор.

— Дженингс прислал мисс Гильдфорд целую кучу старых подлинных рукописей, в том числе некоторых знаменитых авторов. Селби и я удивлялись, откуда он их достал. Теперь ты понимаешь, Сель?

— Понимаю, — тихо сказал Селби. — Какой же я был болван! Какой дурак!

Доктор Эвершам и Билль, каждый по-своему, догадались, о чем он говорил. И оба ошиблись.

Глава 57

Свидетельство

Перед Гвендой Гильдфорд стоял квадратный деревянный ящик. Его принесли как раз перед уходом Селби. Собственно говоря, Гвенда была не особенно заинтересована литературным подарком, который преподнес ей Дженингс. Она приняла его, чтобы не обижать Дженингса, понимая, что он руководствовался добрыми побуждениями. Теперь она занялась беглым просмотром рукописей с чувством, скорее исполнения долга, нежели отдохновения.

Она лениво просматривала рукопись романа, который произвел в свое время сенсацию на обоих континентах. Она изучала мелкий почерк автора, больше интересуясь его поправками и вставками, чем самим романом.

Потом она взяла другую рукопись поменьше и увидела под ней простой белый конверт. Конверт был не запечатан. Она вытащила из него листок толстой пергаментной бумаги. Это оказалось брачное свидетельство. Гвенда удивилась, как оно попало в ящик.

Это было свидетельство о браке, заключенном между Вильямом Дженингсом и Эммелиной д’Арси Бельджон. Эммелина! Гвенда широко раскрыла глаза. Эммелина Уольтэм?

Она все еще рассматривала свидетельство, когда Селби быстрыми шагами вошел в комнату. Он подошел прямо к ящику и, не говоря ни слова, стал пихать рукописи одну за другой в ящик и захлопнул крышку.

— В чем дело, мистер Лоу? — воскликнула удивленная Гвенда.

— Что это такое у вас? — спросил он почти грубо, беря свидетельство из ее рук. — Эммелина? Великий Боже!

— Я как раз удивлялась… — начала Гвенда, немного обиженная резкой манерой Селби.

Резкость Селби всегда удивляла ее.

— Эммелина! Боже мой! — повторил он и прибавил: — Я возьму этот ящик.

— Но почему…

— Потому что это нехорошо для вас. Надо вернуть их Дженингсу. Сколько рукописей вы прочли?

— Ни одной, правду говоря.

— Вы видели роман, который называется «Вечный супруг», некоего Рэберна?

— Нет, мистер Лоу, не видела, говорю вам правду.

— Вы уверены? А теперь скажите мне, что вы прочли?

— Я ничего не читала, — ответила Гвенда, — слегка раздосадованная его настойчивостью. — Но какое значение это имеет?

— Какие рукописи вы видели?

— Я видела только одну — верхнюю.

Он открыл крышку.

— Вы уверены? Вы не видели других? Не видели «Вечного супруга»?

— Что это за таинственный «Вечный супруг»?

— Я скажу вам как-нибудь после.

Он заметил Паркера на пороге.

— Снесите этот ящик в автомобиль и поезжайте со мной на Керзон-стрит, вы мне нужны, — обратился Селби к сержанту.

Он вышел, не прощаясь и не извиняясь, и Гвенда не успела даже заметить, как он исчез.

Паркер внес вслед за ним ящик в гостиную и поставил его на стол.

— Подождите снаружи. Мне нужно сказать несколько слов мистеру Дженингсу. Если вы будете мне нужны, я постучу в окно. Кстати, вот ключ.

Закрыв дверь за Паркером, он позвонил Дженингсу. Войдя в комнату, Дженингс заметил ящик и остановился как вкопанный. Вдруг он точно принял какое-то решение, быстро затворил дверь и без приглашения сел.

— Я вам нужен, мистер Лоу?

— Чей это ящик?

— Ящик и его содержимое принадлежат мне.

— Вы помните убийство мистера Стальмана, издателя?

— Да, сэр.

— У него был слуга по имени Грин, который исчез перед самым убийством или сейчас же после него.

Дженингс кивнул.

— После убийства, сэр. Его задержали в Булони на таможне. Он приехал с этим ящиком. Своего багажа у него не было, ни тогда, когда он приехал в Ментону, и ни тогда, когда он уезжал оттуда. Я не таюсь от вас, мистер Лоу, Грин — это я. Я принял это имя потому, что, когда поступал в услужение к мистеру Стальману, я только что отбыл трехлетнюю каторгу. Это вам, конечно, известно.

— Верно, — сказал Селби. — Как попали к вам эти рукописи?

— Мистер Стальман дал их мне. Он дал мне также ящик, так как мне некуда было положить мои вещи. Он сказал, что со временем рукописи станут ценными. Когда я приехал в Англию и узнал, что бедный Стальман был убит, я, естественно, не хотел сообщать полиции, что был его слугой.

— Почему? Вы могли легко доказать, что вы были в Булони, когда было совершено убийство.

Дженингс облизал сухие губы.

— Дело в том, сэр, — объяснил он, — что я был срочно освобожден за хорошее поведение. Мне оставалось сидеть еще 9 месяцев. Как полагается в таких случаях, я должен был являться через определенные промежутки времени в местную полицию и докладывать о себе. Без разрешения полиции я не мог уехать оттуда, где жил, и уж, во всяком случае, меня бы не пустили за границу. За нарушение этих правил меня могли посадить снова в тюрьму и назначить мне еще дополнительно год.

Селби кивнул.

— Правильно! — сказал он. — Это звучит убедительно. Теперь, быть может, вы сообщите мне кое-что вот об этом?

Он вынул из кармана брачное свидетельство. При виде его Дженингс побледнел.

— Кто такая Эммелина д’Арси Бельджон? — спросил Селби, в упор глядя на Дженингса.

Дженингс ответил без колебания:

— Это миссис Уольтэм, моя жена.

— Черт побери! — воскликнул Селби.

— Вы кстати упомянули черта: это был сущий ад, — заметил мрачно Дженингс. — Я расскажу вам всю историю, если хотите, сэр.

— Конечно, хочу, Дженингс. Мне необходимо ее знать.

— Я служил у мистера Бельджона, — стал рассказывать Дженингс. — Это был богатый купец, наживший состояние торговлей с Индией. Мисс Эммелина и я были большими друзьями, мы почти ровесники. Мне нечего говорить вам, что когда молодые люди в этом романтическом возрасте оказываются в обществе друг друга, для них не возникает вопроса различия социального положения. Я никогда не мог понять и никогда не пойму, почему Эммелина согласилась на мое безумное предложение бежать из дома и тайно венчаться. Это было так не похоже на нее, что, я думаю, она в то время находилась в состоянии умственной и душевной неуравновешенности. Она согласилась. Тогда возник вопрос о денежной стороне. Я был беден, хотя и ждал наследства от моего дяди, который потом умер, оставив мне крупную сумму денег. Я поделился своими трудностями с Эммелиной, и она сказала, что достанет денег. Я думал, что у нее есть свои деньги. Только после первой недели медового месяца, когда в моих глазах Эммелина уже утратила часть своего очарования, я узнал, что она подписала за своего отца чек на несколько сот футов и получила по нему деньги. Мы были во Франции все время, и впервые я услыхал об ее поступке, прочтя в «Глашатае», что полиция разыскивает сбежавшего лакея, который подделал чек своего хозяина.

Эммелину не считали пропавшей. Предполагалось, что она гостит у друзей в Швейцарии. Мистер Бельджон принадлежал к разряду богемистых, беспорядочных людей и разрешал своей дочери, в сущности, делать все, что угодно. Ему и в голову не приходило настаивать, чтобы она знакомила его со своими друзьями. Когда я стал укорять Эммелину, она разразилась слезами и созналась, что украла деньги. Как я уже сказал, романтический налет уже сошел к тому времени с нашей любви, и натура Эммелины проявилась во всей ее неприглядной наготе. Впрочем, я не хочу говорить о ней плохо.

Однажды, возвратившись на нашу квартиру на рю де ля Гранд Ами, я застал двух французских сыщиков и одного английского офицера, поджидавших меня. Меня арестовали. Эммелина как в воду канула. При первом признаке опасности она села в ночной поезд, направлявшийся в Швейцарию, и оставила меня одного нести свое бремя. Накануне ареста я имел откровенный разговор с Эммелиной. Ей не давала покоя мысль об ужасных последствиях, которые ее брак будет иметь с точки зрения ее социального положения. «Что бы ни случилось, Вильям, — сказала она, — ты должен обещать, что никогда не скажешь отцу, что я замужем». — «Но ведь в этом твоя единственная надежда, Эммелина», — ответил я. После этих слов с ней случилась истерика. Я согласился. Свое обещание я сдержал. Я ничего не сказал и на суде не защищался, как мог я защищаться? Я получил деньги по чеку, данному мне Эммелиной. Предъявляя чек в кассу банка, я не имел ни малейшего подозрения, что подпись мистера Бельджона была подделана.

Выйдя из тюрьмы, я первым делом узнал, что Эммелина вышла замуж за богатого человека по имени Уольтэм.

— Она повинна, значит, в двоемужии? — сказал Селби.

Дженингс кивнул и продолжал:

— Я тоже повинен в двоеженстве, так что нельзя сказать, кто из нас виноват больше. Вскоре после того, как я узнал это, я встретился с человеком, который предложил мне место в Ментоне. Я отправился во Францию, заплатив за дорогу из последних денег. Там я поступил на службу к мистеру Стальману, издателю. В течение моего краткого пребывания у него он был мне добрым другом. Наследство я получил, еще будучи в тюрьме, но все это было так запутано, что я только через год мог фактически получить деньги. Поэтому я был рад возможности взять временное место.

— Мистер Стальман подарил вам рукописи?

— Да, сэр. И у меня есть письмо от него, которое я получил, будучи короткое время в Лондоне по делам. Он особо упоминает в нем о рукописях и просит меня не продавать их, пока хоть один из авторов жив.

Он вышел из комнаты и вернулся с портфелем, из которого извлек листок бумаги.

— Вот письмо, сэр.

То, что рассказал Дженингс, было верно. Фантастично, невероятно, но верно! Письмо, написанное почерком, который Селби узнал, подтверждало все, что Дженингс рассказал о рукописях…

— Вам будет трудно доказать, что вы были в Булони в ночь убийства, — сказал Селби.

Дженингс улыбнулся.

— Я давно позаботился об этом. Вскоре после убийства, когда меня еще разыскивали, я отправился в Булонь, в отель, где я провел ночь, и заставил управляющего, кассира и швейцара подписать удостоверение о том, что я провел ночь в гостинице «Брюгге». Управляющий теперь состоит депутатом от округа. Хотите видеть удостоверение?

— Нет, спасибо.

Селби долго и молча смотрел на Дженингса.

— Вы очень умны и очень счастливы, Дженингс. Счастливы, потому что умны. Вы ничего не делаете непродуманно.

— Ничего, сэр, — спокойно сказал Дженингс. — Человек, которому пришлось долго сидеть в тюрьме, имел время подумать. Я попался за чужую вину и с тех пор моим правилом в жизни было делать все так, чтобы не попасться снова.

— Посмотрим! — загадочно сказал Селби.

Глава 58

Седой человек

Прошло шесть дней со времени заточения Нормы. После первой ночи она не видела Кларка и не слышала о нем. Она бодро переносила однообразную жизнь в заточении. Вера в Селби Лоу, не поддававшаяся анализу, не покидала ее. Миссис Кэт больше не поверяла ей секретов, но отношение ее стало мягче и добрей, чем в первые дни. Норма интересовалась, было ли это следствием инструкций, полученных от начальства. Во всяком случае, условия жизни стали более сносными. Ночных визитов больше не было. Окна в спальне, забитые решетками, были отворены. Норма была рада этому, так как в спальне было мало воздуха.

Дважды она видела бородатого человека на его ранней утренней прогулке. Но Джума больше не появлялся. Человека выводил Чарли. Однажды, когда она выглянула, Чарли не оказалось. По-видимому, надзор не был постоянным.

Норма приблизилась сколько могла к железным перекладинам и, когда закованный в цепи человек оказался почти под ее окном, крикнула ему:

— Кто вы такой?

По-видимому, он не слышал ее, так как продолжал идти, опустив глаза в землю. Когда он снова оказался напротив окна, она повторила свой вопрос. На этот раз он остановился и оглянулся.

— Доброго утра, — сказал он вежливо.

— Кто вы такой?

— Я хотел спросить вас то же самое. Кто вы такая?

— Меня зовут Норма Маллинг.

Он стал перебирать пальцами бороду.

— Я не знаю этого имени. Но это ужасное место для вас, молодая барышня. Какой манией вы страдаете?

— Никакой.

Он улыбнулся.

— Здесь все страдают какой-нибудь манией. У меня ужасная мания. Мне иногда кажется, что я величайший, — он запнулся. — Не будем говорить об этом. Моя главная мания состоит в том, что я философ и могу переносить все выпадающие на мою долю страдания и лишения, не теряя равновесия. Я не знаю мании, которая была бы лучше этой. Вы читали Локка или Бутлера? «Анатомия меланхолии» — классическое произведение, которое ни одна вдумчивая молодая девушка не должна упустить прочесть.

Он смеялся над ней. Выражение его лица было спокойно-веселое.

— Почему вы здесь? — спросила Норма.

Он засмеялся.

— А почему вообще люди сидят в лечебницах для душевнобольных? Объяснение может быть только одно: я сумасшедший. Только сумасшедших сажают в сумасшедшие дома. Вы находитесь здесь по той же причине.

— Я не сумасшедшая, — решительно сказала Норма, — вы тоже.

— В самом деле? А что случилось с нашим другом Треворсом? Он занимал вашу комнату, но у меня никогда не было настоящей возможности поговорить с ним, за исключением одного утра, когда он выломал окно. Вероятно, его убили.

Норма серьезно кивнула головой в ответ.

— Я так и боялся, — сказал философ со вздохом. — Смерть — такое маленькое дело. Все сводится к вопросу о сознании. Пока вы сознаете, вы живы.

В этот момент он настороженно прислушался. Быстро кивнув ей головой, он вернулся на избитую дорожку и снова заходил по кругу, когда Чарли появился из двери сарая.

Был он сумасшедший или в здравом уме? Ее собственный здравый ум отвечал решительно на этот вопрос. Он был в таком же здравом уме, как любой из ее знакомых.

Она забыла задать ему один вопрос и боялась, что новая возможность долго не представится ей. Возможность появилась, однако, на следующее же утро.

На этот раз Чарли не делал даже вида, что он надзирал за своим пленником. Он вывел его во двор, закурил окурок сигары и ушел. Как только бородатый пленник услышал, что дверь за Чарли закрылась, он подошел к окну Нормы.

— Мне показалось, что я видел вас, — сказал он. — Вы очень рано встаете.

— Почему они не пускают вас гулять днем?

— Это загадка для меня. Может быть, они руководствуются соображениями гигиены. Возможно, что директор этого замечательного заведения — поклонник раннего вставания.

— Вы Аль Кларк? — спросила Норма.

Он посмотрел на нее с задумчивой улыбкой.

— Вот как? Да, это мне чудится. Может быть, и вам тоже будет чудиться это. Я видел книгу одного немца, как, бишь, его зовут? Эйнштейн? Они прислали мне ее. Очень интересная книга…

— Вы Аль Кларк?

— Вероятно. Разве это имеет значение? Разве не все равно, буду я называть себя Аль Кларком или Юлием Цезарем. Странно, как людей вводит в заблуждение величие.

— Как давно вы здесь?

— Пятнадцать лет.

— А как вас зовут по-настоящему?

— У меня нет настоящего имени. Оно неуловимое, вроде меня самого. Я нахожусь в счастливом положении человека, могущего выбирать любое имя, какое мне вздумается, поскольку мое собственное отошло в область забвения. Иногда я забавляюсь часами, выбирая новые титулы. Я могу быть кем угодно, называйте меня как хотите, но только не Алем Кларком. Называйте меня Селби Лоу. Это имя не хуже других.

Глава 59

Отъезд

Девушка была сначала ошарашена.

— Селби Лоу? — воскликнула она. — Что побудило вас назвать это имя? Вас же не зовут Селби Лоу?

Ее голос стал хриплым, ужасное подозрение мелькнуло у нее в голове.

— Нет, но это имя как имя. Я слышал о мистере Селби Лоу. Наш Чарли часто говорит о нем. Славный Джума тоже поминал его в своем бреду. Мне нравится звук имени «Селби Лоу»… Кто он такой?

— Он сыщик, — сказала Норма, оправляясь от своего потрясения.

— Интересная профессия.

На этот раз, однако, Чарли, должно быть, заподозрил что-то, так как он подошел к человеку и сказал ему что-то. Тот пожал плечами. Норма догадалась, что он ответил так же уклончиво, как отвечал на все ее вопросы.

Вечером появился Джума. По-видимому, он имел право входить и выходить когда ему вздумается. Очевидно, у него был ключ. Норма обедала, когда он вдруг появился по ту сторону железных прутьев. На лице его была широкая улыбка, — улыбка, которую она запомнила с детства…

— Эй, мисс! — прошептал Джума.

— Ты не помнишь меня, Джума?

Он усиленно закивал головой.

— Да, помню. Только иногда бедная моя голова не помнит ничего, кроме зеленых чертей, которые живут в лесу около Бонгинды. Что вы здесь делаете, мисс?

Норма улыбнулась.

— Я бы сама желала знать это, Джума.

— Судья знает, где вы, мисс?

Она покачала головой, и его большое безобразное лицо сморщилось в огорченную гримасу, которую странно было видеть.

— То плохо, что судья не знает, где вы, — сказал он. — Темный человек посадил вас сюда. Он — дьявол, этот темный человек.

Норма с удивлением заметила, что он дрожит.

Он приложил палец к своим толстым губам и осторожно отошел. Норма, как ни старалась, не могла разглядеть, что послужило причиной этого внезапного перерыва в их разговоре.

Почувствовав прилив внезапного отчаяния, Норма отодвинула тарелку с едой и задумалась. Сама того не сознавая, она до сих пор как-то полагалась на Джуму. «Темный человек» пугал ее.

А что, если этот мягкий человек с бородой и был Аль Кларк в конце концов? Что, если он только притворялся сумасшедшим, а на самом деле стоял во главе этой страшной шайки, грабившей и убивавшей безнаказанно? Что, если?.. Что, если?.. У Нормы заболела голова от догадок.

В полночь явилась миссис Кэт. При неверном свете фонаря Норме показалось, что глаза у нее были заплаканы.

— Одевайтесь, Маллинг, — сказала миссис Кэт. — Вы должны ехать.

— Когда?

— Немедленно.

— Куда ехать?

— Не спрашивайте. Я бы не ответила вам, если бы и знала, но я не знаю.

Вдруг, к удивлению Нормы, она разразилась судорожными рыданиями.

— Я еду на смерть, — простонала она, — и вы тоже, и вы тоже.

Норму Маллинг нелегко было запугать.

— Не говорите глупости! — сказала она. — С чего вы взяли, что вы едете на смерть? Если вы отвезете меня в Лондон, я позабочусь о вас.

Миссис Кэт покачала головой.

— Вам нельзя ехать в Лондон. Он здесь.

Норма не стала спрашивать, кто был он. Она поспешно оделась, надела пальто, которое было на ней, когда она приехала, и последовала за женщиной по коридору. Было темно, если не считать света от фонаря, который несла миссис Кэт. Едва только она приоткрыла дверь, как снаружи раздался голос Чарли:

— Потуши фонарь.

Миссис Кэт пробормотала что-то, нагнулась, потушила фонарь и поставила его в углу в коридоре.

— Автомобиль тут. Поторопитесь, — сказал Чарли.

Он шел впереди, миссис Кэт следовала за ним, положив руку на рукав Нормы. Они прошли через отверстие в изгороди.

— Здесь ступеньки, — сказала миссис Кэт.

В это время чья-то рука обхватила левую руку Нормы и с силой потянула ее назад.

— Бегите! — прошептал голос над ее ухом.

Это был седой человек.

Продолжая держать ее за руку, он тянул ее за собой. В саду было совершенно темно. Но он, очевидно, мог видеть в такой темноте, так как предупредил ее, чтобы она шла осторожно. Как раз в этот момент она споткнулась о кучу садового мусора. Он немедленно поднял ее. Сзади до нее доносился возбужденный голос миссис Кэт и грубая ругань Чарли. И то и другое покрывал тонкий, противный голос темного человека.

— Подождите, — тихо сказал ее спутник.

Он наклонился, поднял что-то с земли, потом сказал:

— Лезьте за мной.

Пальцы ее нащупали прислоненную к стене лестницу. Он полез первый. Она увидела, что то, что он поднял с земли, были два тяжелых мешка. Мешки эти он положил на осколки битого стекла, торчавшие в стене.

— Прыгайте, — сказал ей голос снизу. — Не бойтесь.

Она перекинула ноги через стену, уселась поудобнее и прыгнула. Она ожидала, что ушибется, но упала на что-то мягкое и податливое.

— Сено, — кратко заметил ее спутник.

Она удивилась, как мог он так быстро передвигаться. Он угадал ее мысли.

— Я сбросил мои кандалы. За последние три года я научился с легкостью делать это, но до сих пор у меня не было такого хорошего случая.

После четвертьчасового крутого подъема они добрались до вершины холма. Норма совсем запыхалась.

— Я не знаю совсем этих мест, — сказал ее спутник, садясь на землю. — В нашем распоряжении две минуты. Потом они погонятся за нами. Джума, наверное, нападет на наш след. У него настоящий животный нюх. Ну, мисс Маллинг!

Он помог ей подняться, и они стали спускаться с холма. Дважды он становился на колени и глядел вдоль дороги.

— Никого не видно, но это ничего не значит. Джума ходит бесшумно, и он не станет мозолить глаза.

деть, что послужило причиной этого внезапного перерыва в их разговоре.

Почувствовав прилив внезапного отчаяния, Норма отодвинула тарелку с едой и задумалась. Сама того не сознавая, она до сих пор как-то полагалась на Джуму. «Темный человек» пугал ее.

А что, если этот мягкий человек с бородой и был Аль Кларк в конце концов? Что, если он только притворялся сумасшедшим, а на самом деле стоял во главе этой страшной шайки, грабившей и убивавшей безнаказанно? Что, если?.. Что, если?.. У Нормы заболела голова от догадок.

В полночь явилась миссис Кэт. При неверном свете фонаря Норме показалось, что глаза у нее были заплаканы.

— Одевайтесь, Маллинг, — сказала миссис Кэт. — Вы должны ехать.

— Когда?

— Немедленно.

— Куда ехать?

— Не спрашивайте. Я бы не ответила вам, если бы и знала, но я не знаю.

Вдруг, к удивлению Нормы, она разразилась судорожными рыданиями.

— Я еду на смерть, — простонала она, — и вы тоже, и вы тоже.

Норму Маллинг нелегко было запугать.

— Не говорите глупости! — сказала она. — С чего вы взяли, что вы едете на смерть? Если вы отвезете меня в Лондон, я позабочусь о вас.

Миссис Кэт покачала головой.

— Вам нельзя ехать в Лондон. Он здесь.

Норма не стала спрашивать, кто был он. Она поспешно оделась, надела пальто, которое было на ней, когда она приехала, и последовала за женщиной по коридору. Было темно, если не считать света от фонаря, который несла миссис Кэт. Едва только она приоткрыла дверь, как снаружи раздался голос Чарли:

— Потуши фонарь.

Миссис Кэт пробормотала что-то, нагнулась, потушила фонарь и поставила его в углу в коридоре.

— Автомобиль тут. Поторопитесь, — сказал Чарли.

Он шел впереди, миссис Кэт следовала за ним, положив руку на рукав Нормы. Они прошли через отверстие в изгороди.

— Здесь ступеньки, — сказала миссис Кэт.

В это время чья-то рука обхватила левую руку Нормы и с силой потянула ее назад.

— Бегите! — прошептал голос над ее ухом.

Это был седой человек.

Продолжая держать ее за руку, он тянул ее за собой. В саду было совершенно темно. Но он, очевидно, мог видеть в такой темноте, так как предупредил ее, чтобы она шла осторожно. Как раз в этот момент она споткнулась о кучу садового мусора. Он немедленно поднял ее. Сзади до нее доносился возбужденный голос миссис Кэт и грубая ругань Чарли. И то и другое покрывал тонкий, противный голос темного человека.

— Подождите, — тихо сказал ее спутник.

Он наклонился, поднял что-то с земли, потом сказал:

— Лезьте за мной.

Пальцы ее нащупали прислоненную к стене лестницу. Он полез первый. Она увидела, что то, что он поднял с земли, были два тяжелых мешка. Мешки эти он положил на осколки битого стекла, торчавшие в стене.

— Прыгайте, — сказал ей голос снизу. — Не бойтесь.

Она перекинула ноги через стену, уселась поудобнее и прыгнула. Она ожидала, что ушибется, но упала на что-то мягкое и податливое.

— Сено, — кратко заметил ее спутник.

Она удивилась, как мог он так быстро передвигаться. Он угадал ее мысли.

— Я сбросил мои кандалы. За последние три года я научился с легкостью делать это, но до сих пор у меня не было такого хорошего случая.

После четвертьчасового крутого подъема они добрались до вершины холма. Норма совсем запыхалась.

— Я не знаю совсем этих мест, — сказал ее спутник, садясь на землю. — В нашем распоряжении две минуты. Потом они погонятся за нами. Джума, наверное, нападет на наш след. У него настоящий животный нюх. Ну, мисс Маллинг!

Он помог ей подняться, и они стали спускаться с холма. Дважды он становился на колени и глядел вдоль дороги.

— Никого не видно, но это ничего не значит. Джума ходит бесшумно, и он не станет мозолить глаза.

После получаса ходьбы они очутились в маленькой роще.

— Тут что-то похожее на дом, — сказал седой пленник. — Подождите. Я произведу разведку.

Он, крадучись, прошел вперед и скрылся из виду. Через несколько минут он возвратился.

— Это, видимо, жилище Джумы. Мы попали не туда.

Они быстро вышли из рощи и пошли по невспаханному полю. Продвигались они медленно. Вскоре они дошли до дороги, окаймленной высокой изгородью, через которую с трудом пролезли.

— Пожалуй, здесь всего опаснее. Пойдемте направо. Вон там, — он указал направление, — проходит большая дорога. Если пойти туда, мы можем снова попасть к дому. А куда эта дорога ведет, я не знаю.

Вдруг она почувствовала его руку на своей.

— Скорее в поле. Ложитесь и не шевелитесь, — прошептал он.

До них донесся отдаленный звук голосов.

— Я пойду посмотрю, в чем дело, — прошептал он ей на ухо. — Оставайтесь здесь.

Он точно растворился во мраке. Прошло пять минут, потом десять. Голосов больше не было слышно. Седой человек не возвращался. Может быть, они поймали его?

Земля была пропитана росой. Какое-то ночное насекомое ползло по руке Нормы, она терпеть не могла всяких насекомых.

Решив, что опасность, очевидно, миновала, Норма встала и вышла на дорогу. Подражая седому человеку, она опустилась на колени и поглядела в обе стороны. Никого не было видно. Она пошла быстрей, потом пустилась бежать. Через несколько минут она остановилась и прислушалась. Но ничего не было слышно.

И вдруг, когда она уже начинала чувствовать себя в безопасности, из-за кустов вышел человек.

— Это вы, Маллинг?

Сердце ее упало. Это был голос Чарли.

— Где старик? — спросил он.

— Не знаю, я не видела его.

— Врать нет смысла. Вы ушли вместе.

Значит, они не поймали его. Хоть это было ей утешением.

— Мы расстались. Он пошел другим путем, — сказала Норма.

— Вы говорите правду? Черт побери! У меня будут неприятности из-за вас, маленькая чертовка.

Он повел ее назад по той дороге, которой она пришла. Проходя мимо того места, где она пряталась, Норма горько упрекнула себя за то, что не послушалась совета своего спутника и вышла на дорогу. А где был он? Прятался где-нибудь поблизости? Может быть, он видел, как ее поймали?

Она снова почувствовала прилив бодрости. Пока седой человек был на свободе, для нее оставалась надежда. К концу дороги Норма стала чувствовать сильное утомление и боль в ногах. Их ждал закрытый автомобиль. Неподалеку, полускрытый в темноте, стоял человек. Лица его она не могла видеть, она даже с трудом различала в темноте его силуэт, но она знала, что это был злейший враг рода человеческого.

— Нашли вы его? — резко спросил он.

— Нет, сэр, не нашли. Мы нашли девушку.

Он не сразу ответил. Они ждали.

— Вы знаете, что делать с ней, — раздался, наконец, голос из мрака.

Через минуту ее впихнули в автомобиль. Чарли влез следом за ней.

Автомобиль дернулся и двинулся. Через полчаса Чарли замедлил ход и остановил машину.

— Голодны? — спросил он.

— Нет.

— Там есть термос с горячим кофе, если хотите, — сказал он нелюбезно.

Он сунул чашку ей в руку, отвинтил крышку фляжки и налил горячего кофе. Один запах кофе подействовал подбодряюще на Норму. Она жадно выпила предложенный кофе и попросила еще.

— Больше нельзя, — сказал Чарли, затыкая фляжку пробкой и завинчивая крышку.

Прежде чем Норма сообразила, что остановка была сделана специально для нее, автомобиль уже снова двинулся.

После всего пережитого Норма испытывала какую-то истому. Ее клонило ко сну. Она делала все, чтобы победить это желание спать.

«Кофе!» — догадалась она. Она попробовала прогнать сонливость, стала щипать себе руку до того, что ей сделалось больно. Но постепенно чувство времени и пространства покинуло ее и одолела дремота.

«Если они убьют меня теперь, я даже не почувствую этого», — сказала она про себя и сейчас же погрузилась в глубокий сон.

Глава 60

Бродяга

Селби в сопровождении десятка сыщиков обыскивал Кольфортскую лечебницу.

Но эти действия были напрасны: он нашел пустой комнату, где томилась Норма.

Допрос Бэрка тоже не дал особых результатов. Бэрк лишь показал, что ночью слышал, как подъехал автомобиль и потом уехал снова. Больше ничего не удалось добиться от него.

Селби понял, что явился слишком поздно. Он видел, что дальнейший обыск не имеет смысла.

Он отправил назад сыщиков, за исключением двух, которым он поручил надзор за сараями. Когда их машины скрылись в облаке пыли за поворотом дороги, он прошел с Паркером к своему собственному автомобилю, который он оставил в четверти мили на шоссе.

— Я потерпел неудачу, позорную неудачу, — сказал Селби. — Я установил наблюдение за этим чертом, но он ускользнул у меня между пальцев.

— Кто наблюдал за ним?

— Это неважно. Я один отвечаю, — уклончиво ответил Селби.

Паркер никогда еще не видел своего начальника таким удрученным. Желая отвлечь внимание Селби от донимавших его дум, он показал ему на странного человека, который шел позади них.

— Странный тип, мистер Лоу.

Селби повернул голову и окинул внимательным взглядом пешехода. Тот являл собой странную фигуру. Одежда на нем была старая и потрепанная. Воротничка не было совсем. На седых волосах кое-как держалась драная соломенная шляпа с выцветшей лентой. На взгляд, ему было лет под семьдесят, но, когда он подошел ближе, Селби убедился, что ошибся и преувеличил возраст странного человека, хотя у того и была седая борода, которую ветер трепал во все стороны.

Одежда незнакомца была выпачкана, к сапогам его пристала желтая глина.

— Это новый вид бродяги, — сказал Селби.

Когда незнакомец поравнялся с ними, Селби кивком приветствовал его.

— Бродяжничаете? — спросил он.

Незнакомец посмотрел на Селби со странной улыбкой и вместо ответа спросил:

— Не будете ли вы столь добры сказать мне, что это за красивое здание?

Он показал на лечебницу, видневшуюся в отдалении.

— Это Кольфортская психиатрическая лечебница.

Незнакомец был, видимо, ошарашен этим ответом.

— Кольфортская психиатрическая лечебница? — повторил он. — Я думал, что бог знает, как далеко от нее.

— Вы идете в Лондон?

— Я еду в Лондон. У меня есть немного денег, но я не знаю совершенно местности. Вы не можете мне сказать, какая здесь ближайшая железнодорожная станция?

— Ближайшая железнодорожная станция — Дидкот. Если хотите, я подвезу вас туда.

Незнакомец отвесил странный, немного вычурный поклон.

— Это будет для меня чрезвычайно удобно, — сказал он и, следуя приглашению Селби, уселся рядом с шофером.

Доехав до станции, Селби высадил бородатого бродягу.

— Я готов довезти вас до Лондона, если хотите.

— Я предпочитаю ехать в поезде. Я только раз ехал в автомобиле по этой дороге, и это связано с неприятными воспоминаниями.

И, улыбнувшись странной, привлекательной улыбкой, он скрылся в станционном помещении.

По приезде в Лондон Селби первым делом явился в свою контору. Там ждал его весьма удрученный человек. Селби затворил дверь, и они остались вдвоем.

— Каким образом вы упустили его?

— Не знаю, сэр. Я наблюдал за домом, а Джэксон был сзади, как всегда. Я могу поклясться, что он не выходил.

— Джэксон мог хорошо видеть?

— Да, сэр. Он всегда располагается на крыше маленького сарая.

— Да, да, я помню, что посоветовал ему это. Что ж делать!

Кивком головы он отпустил человека и стал обдумывать дальнейшее свое поведение.

Первая его обязанность была не из приятных. Он должен был сообщить бедному Маллингу об неудавшихся поисках, на которые он так надеялся. Он посмотрел на часы: был почти полдень. Маллинг уже ждал его. Со вздохом Селби поднялся и решил пройти пешком короткое расстояние от министерства до отеля.

Когда он переходил через Трафальгар-сквер, кто-то махнул ему рукой из окна автомобиля. Он обернулся. Автомобиль остановился, и из него выскочил Билль.

— Тебя-то мне и надо! — сказал Билль. — Есть новости?

— Ничего стоящего внимания.

— Поиски в лечебнице ничего не дали?

— Решительно ничего.

— Ты слышал о Дженингсе, вероятно? — спросил Билль.

— Я слышал о нем так много, что, кажется, больше уж ничего не могу вместить, — сказал Селби нетерпеливо. — Кого он убил?

Но Билль не склонен был шутить.

— Я бы желал, чтобы ты не относился так несерьезно к Дженингсу. Может быть, он… ты сам знаешь, кем он может оказаться. Ты слышал, что он поручил надсмотр за домом какой-то экономке, а сам с женой, не говоря ни слова, уехал? Я узнал об этом из оставленной им записки Он пишет, что очень переутомился и поехал отдыхать на юг Англии.

— Я знаю, — сказал Селби.

Билль снова подозрительно нахмурился:

— Знаешь? — сказал он и сейчас же прибавил: — Это звучит оскорбительно, Сель, но я не то хочу сказать. В моих глазах, сыщик похож на человека, играющего на скачках, он может иногда знать слишком много. Доктор думает…

— К черту доктора! — воскликнул Селби и сейчас же пожалел о своих словах.

Вестибюль «Чаттертона» был полон народа. Только что пришел континентальный поезд, а передняя «Чаттертона» никогда не отличалась вместительностью.

Селби стал искать глазами швейцара, а за неимением его — мальчика, но все они были заняты. Он уселся у окна и стал ждать.

В это время отворилась дверь лифта, и из нее вышел человек. Почти все пространство лифта было занято огромным дорожным сундуком, который был поставлен стоймя.

Толстый человек, вышедший из лифта, был, видимо, в состоянии полного бешенства.

— Где этот служащий? — закричал он громко. — Он мне сказал, что я могу получить номер 270, а этот номер занят.

— Я говорил вам, что 270-й занят, сэр, — вмешался швейцар. — Но вы настояли на том, чтобы поднять наверх багаж.

Он резко повернулся к человеку, заведовавшему лифтом.

— Брать багаж в пассажирский лифт не разрешается, вы это великолепно знаете.

— Они приказали мне сделать это, — сумрачно ответил человек при лифте.

— Я хочу получить номер 270, и я получу его.

Голос у клиента был хриплый и громкий. Селби, которому раньше приходилось встречать подобных нуворишей, было забавно слышать это, так как номер 270 принадлежал Маллингам.

Он с интересом смотрел, как сундук выносили на улицу и погрузили в автомобиль, который привез толстого господина.

— Этим людям подавай все! — сказал швейцар, вытирая пот со лба. — Он вломился в отель и настоял на том, чтобы пройти в комнаты Маллингов. Я позволил ему, думая, что он знаком с Маллингами. А когда он увидел, что комнаты заняты…

— Он не был в комнатах у Маллингов?

— Был, — ответил возмущенный швейцар. — Он вошел в гостиную. Вероятно, мисс Гильдфорд выставила его вон. Я велел номерному не пускать его никуда, пока у него не будет ключа…

Прежде, чем он кончил фразу, Селби был уже в лифте.

— Третий этаж! — приказал он. — Не ждите никого.

В два счета он очутился в помещении, которое занимали Маллинги. В гостиной никого не было. Он постучал в дверь комнаты, которая принадлежала Гвенде. Ответа не было. Он повернул ручку и вошел.

На кровати спиной к нему лежала девушка. У него вырвался вздох облегчения:

— Слава Богу!

Она двинулась при звуке его голоса. С неожиданным страхом он шагнул вперед, нагнулся и заглянул ей в лицо. Увидев ее, он чуть не упал от изумления.

Это была Норма Маллинг!

Глава 61

Погоня

Норма была в глубоком искусственном сне.

Он осторожно поднял ее веки, но она не шевельнулась. Дыхание у нее было правильное и пульс нормальный, насколько он мог судить.

Он вышел в гостиную и позвонил. На звонок немедленно явился номерной.

— Здесь только что был человек с огромным сундуком?

— Да, сэр.

— Что вы сделали с сундуком?

— Он поставил его в гостиной, вот здесь, сэр. Потом он вышел.

— Он сам принес сундук наверх?

— Нет, сэр, его принесли два носильщика. Я никогда не видел их раньше, они не из отеля.

— Что произошло затем?

— Он вышел и заговорил со мной. Он сказал, что управляющий предоставил ему это помещение, но оно оказалось занято. Я позвонил по телефону в контору, и мне велели послать его вниз.

— Дверь в гостиную была отворена или затворена?

— Не знаю, сэр. Оттуда, где я стоял, я не видел.

— Оба носильщика, конечно, были в гостиной все время?

— Кажется, да, сэр. Правду говоря, я увидел носильщиков, только когда они выходили.

— Сейчас же позовите горничную. Велите ей остаться с мисс Маллинг, пока она не придет в себя.

— Мисс Маллинг? Вы хотите сказать — мисс Гильдфорд.

— Когда вы видели мисс Гильдфорд в последний раз? — спросил Селби, не отвечая на вопрос.

— Минут десять тому назад. Я принес ей прохладительный напиток.

— Что она делала?

— Писала.

В эту минуту показалась горничная. Селби отвел ее в сторону и дал ей инструкции. Потом он сбежал по лестнице и вышел на улицу.

Наружный швейцар узнал его и пальцем поманил такси.

Селби кивнул.

— Вы помните толстого человека с большим черным сундуком?

— Да, сэр.

— В какую сторону он поехал?

— Вверх по Хэймаркету. Автомобиль номер ХСН. 784.

Селби записал на обороте кредитной бумажки номер и вскочил в автомобиль.

— Пикадилли-Серкус. Заберите дежурного полицейского напротив «Критериона».

Ему повезло, так как кроме дежурного полицейского тут же оказался местный сыскной инспектор. Селби забрал и его. В нескольких словах он объяснил, в чем дело.

— Да, сэр, коричневый автомобиль проехал вниз по Пикадилли. Я запомнил его благодаря сундуку: шоферу пришлось остановиться и прикрепить сундук ремнями.

— Как давно это было?

— Минуты четыре тому назад. Если у вас быстрый автомобиль, вы должны нагнать их.

— Мы достанем быструю машину, — сказал Селби.

Он остановил длинный гоночный автомобиль, которым управлял томный, скучающий представитель аристократии. Селби представился.

— Как замечательно! — воскликнул скучающий лорд, когда Селби рассказал, в чем дело. — Садитесь!

От удовольствия ехать с неразрешенной скоростью к скучающему лорду вернулась жизнь.

Автомобиль помчался по Пикадилли. Около ворот Гайд-парка они остановились на несколько секунд, пока Селби расспрашивал полицейского.

— Да, сэр, автомобиль проехал через парк в направлении Найтсбриджа. Сундук причинял шоферу некоторые хлопоты. Один из трех людей сидел на подножке.

— Сундук был спереди, не на крыше?

— Спереди, рядом с шофером. Я обратил на это внимание, потому что там было всего одно сиденье. Автомобиль был похож на наемный.

Они помчались через парк, мимо Найтсбриджа и выехали к воротам Королевы. Остановки для расспросов отнимали некоторое время, но невероятная скорость автомобиля возмещала их.

Серая машина буквально перелетела через Гамерсмитский мост. На Барнес-Коммон они завидели впереди свою добычу.

Перед железнодорожным мостом произошла задержка, и это дало им преимущество в несколько минут. Но на Кингстонской дороге полицейский остановил их, чтобы пропустить грузовой автомобиль. Когда они снова заметили преследуемый автомобиль, он уже скрывался из виду на Редин-Лэн.

Как можно скорее надо было ехать через Пэтней-Коммон, и он повернул на длинную улицу, известную под именем Гаррат-Лэн и ведущую к Ричмондскому парку.

Коричневый автомобиль проехал уже пол-улицы, когда большая серая гоночная машина вылетела наперерез ему. Юный лорд ловко повернул колесо и, затормозив, преградил путь коричневому автомобилю. У того заскрипели тормоза, и он тоже остановился.

Селби Лоу в одну секунду очутился около него и распахнул дверцу.

— Выходите! Руки вверх! — сказал он.

— Что это значит? — спросил толстый человек, румянец которого уступил место смертельной бледности.

Селби не ответил. Он наклонился, схватил толстого человека за жилет и выволок на дорогу.

— У кого ключ от сундука?

— Что значит это нападение? — спросил человек, сидевший рядом с сундуком.

— У кого ключ? Скорее!

— Вы не получите ключа от меня, — сказал толстый человек, поднимаясь с земли и стряхивая пыль с колен.

Бззз!..

Пуля ударилась в полудюйме от его ноги. Он подпрыгнул.

— Ключ!

Толстый человек нырнул в свой карман и вытащил связку ключей. Дрожащей рукой он передал их Селби. В одну секунду Селби перерезал ремень, вставил ключ в замок и откинул крышку.

Гвенда Гильдфорд, полуживая, упала в его объятья.

Селби на руках донес Гвенду до маленькой сторожки у ворот парка, в то время как полицейский инспектор занялся арестованными. Оставив девушку с женой сторожа, Селби возвратился. Человек, к которому он прежде всего обратился, был не толстый владелец сундука, наделавший такой переполох в «Чаттертоне», а смуглый, худой человек.

— Вы Чарли, должно быть? Как ваша фамилия?

— Узнаете, — спокойно сказал Чарли. — Имейте в виду, Лоу, что я доставил мисс Маллинг туда, откуда я взял ее. Кстати, шофер тут ни при чем, мы наняли его в гараже в Пэтней.

— А кто ваш толстый приятель?

Селби торжествовал и готов был прыгать от радости: Норма Маллинг в безопасности.

— Вы можете оказаться главным свидетелем обвинения, если вы не причастны к убийствам, — сказал Селби, обращаясь к Чарли.

— К убийствам я не причастен, — ответил Чарли, — но свидетелем обвинения я не могу быть, потому что, если вы имеете в виду Аля, то знайте, что мне о нем ничего не известно. Вы нашли того полоумного человека?

— Какого?

— Странного субъекта с седой бородой. Он удрал тогда же, когда Маллинг. Я думал, что он явился к вам и все вам рассказал.

Селби сейчас же вспомнил странного прохожего, которого они встретили недалеко от Кольфортской лечебницы, — человека в помятой соломенной шляпе, которого он довез до Дидкота.

— Кто он? — спросил Селби.

Чарли рассмеялся.

— Вот вам свидетель обвинения, — насмешливо сказал он. — Вы узнаете от него больше об Але, чем вы когда-либо сможете узнать от меня. Он один во всем мире знает Аля и видел его в лицо. Даже Джума не может этим похвастаться.

Около них из гулявших в парке и прохожих составилась небольшая толпа. Явились также два конных полицейских. Селби велел им сопровождать коричневый автомобиль до ближайшего участка.

Сам Селби вернулся к Гвенде. Она сидела в кресле немного испуганная и вместе с тем радостная.

— Это было ужасно! — сказала она с дрожью. — Я до сих пор еще не могу поверить, что это все не был сон…

— Каким образом все случилось?

— Все произошло очень быстро и неожиданно. Я писала, когда кто-то вошел в комнату. Я думала, что это номерной. Он только что принес мне лимонад со льдом, и я просила его принести мне еще почтовой бумаги. Вдруг кто-то обхватил мои руки и накрыл мне какой-то тряпкой лицо. Я боролась, ощущая запах каких-то одуряющих паров — должно быть, это был хлороформ. Вдруг я почувствовала острую боль в левой руке. В этот момент я увидела, как какой-то человек внес в мою комнату на руках девушку. Сундук был открыт. Прежде чем я сообразила, что случилось, меня впихнули туда и захлопнули крышку. Я не знаю, что потом произошло. Я силилась отворить крышку. Внутри сундук был обит чем-то мягким и, как я ни колотила кулаками, это было бесполезно. Я чувствовала, что я нахожусь в автомобиле: я ощущала движение, у меня кружилась голова и, должно быть, со мной случился обморок. Я даже не помню, как вы открыли сундук. — Она улыбнулась. — А где Норма?

— В отеле.

— Значит, девушка, которую я видела, и была Норма. Слава Богу! Мистер Маллинг знает?

— Теперь он уже должен знать, — сказал Селби и со стыдом припомнил, что, если не считать горничной, он оставил Норму совсем одну.

Из первой же попавшейся на пути телефонной будки он позвонил в отель и навел справки. Ему ответил мистер Маллинг.

— Спасибо, она чувствует себя хорошо, совсем хорошо. Где Гвенда?

— Здесь. И сегодня же вечером в наших руках будет господин, который ответственен за все эти происшествия.

Он простился с Гвендой у лифта в отель и проехал к себе в контору. События должны были теперь развиваться с такой быстротой, что малейшая неосторожность могла погубить все дело.

Глава 62

Джума

Мистер Маллинг предложил идти в театр. Даже Селби одобрил этот план, но сказал, что, к сожалению, не сможет сам пойти.

— Я должен был пригласить доктора.

— Вы можете позвонить ему по телефону, — сказал Селби.

Норма была искренне и непритворно разочарована. Она узнала об отказе Селби идти в театр только тогда, когда он уже ушел домой. Она решила позвонить ему.

— Это нехорошо с вашей стороны, Селби Лоу.

— Я мог бы поступить еще хуже, — ответил Селби, — но я не стану.

— Что вы хотите сказать?

— Было бы совсем уж нехорошо напоминать вам, что я не был три или четыре ночи дома и что за всю неделю я не спал больше трех часов подряд.

— Простите, — сказала Норма тихо. — Я эгоистка. Вы правда очень беспокоились?

Он не ответил.

— Почему? — спросила она.

— Потому что я люблю вас.

Прошло так много времени, прежде чем кто-нибудь из них заговорил снова, что каждый решил, что другой повесил трубку. Потом они оба одновременно спросили:

— Вы там?

— Да, я здесь, — ответил Селби. — Я жду.

— Чего вы ждете? Я бы должна была очень рассердиться на вас. Многие делали мне предложение, но ни один так не боялся этого, чтобы… звонить по телефону.

— Я не боюсь. Это вышло неожиданно. У меня не было ни малейшего намерения говорить вам… пока что.

Новая продолжительная пауза.

— А в конце концов вы бы сказали?

— Разумеется. Как бы я мог жениться на вас, не сделав предложения?

В ответ раздалось: «клик», — Норма повесила трубку.

Селби повесил свою и прошел в гостиную. Он слегка задыхался, как человек, только что состязавшийся в беге.

Одинокий и торопливый обед вреден для пищеварения. Селби, по необъяснимой причине потерявший аппетит, приказал новой экономке приготовить ему отбивную баранью котлету и два часа провел за своим простым обедом, читая и разбирая пометки, сделанные им за день на оборотах конвертов, кредитных билетов и даже на таких неудобных для писания материалах, как трамвайные билеты. Экономка пришла убрать со стола. Взглянув на часы, Селби извинился за позднее окончание обеда.

— Я очень рада, что вы здесь, сэр, — сказала экономка. — Мне жутко в этом доме.

— Да? — удивился Селби. — Почему?

— Я уверена, что на заднем дворе кто-то есть. Молли, судомойка, видела его совершенно ясно.

— Наверное, это световая игра. На заднем дворе никого нет.

Он убрал обычную охрану и никто не имел права прятаться на дворе позади дома.

— Вы, может быть, наслушались разных рассказов, — сказал Селби.

— Да, если бы я знала, что здесь было совершено убийство, я бы ни за что не пошла сюда, даже если бы мне предложили миллион.

— Не думаю, чтобы мистер Дженингс стал предлагать вам так много, — сказал лениво Селби. — Я выйду и прогоню ваше привидение, миссис… я не знаю вашего имени, хотя вы мне уже однажды говорили его.

— Смит, — сказала экономка.

Когда Селби вышел в полутемный двор, ему показалось, что он услыхал быстрый топот ног. Он взглянул наверх и на темном фоне заметил какой-то неясный, смутный силуэт. Потом зашумела падающая черепица. Кто-то лез по крыше. Селби вернулся, чтобы достать электрический фонарь, но к тому времени, когда он снова вышел на двор, там уже никого не было.

— Никого нет, — успокоил он экономку.

Тем не менее он из предосторожности позвонил в полицию и велел прислать сыщика. Оставив сыщика в доме, он сам обошел здание. Хотя он и ссылался на свою усталость, отказываясь идти в театр, он и не думал ложиться спать. В 11 часов он выпил горячего кофе, чтобы не заснуть. Заслышав шум автомобиля, он отдернул занавеску и увидел, как его маленький двухместный автомобиль остановился перед домом. Он отворил дверь Паркеру.

— Как поживают ваши «птички»?

— Я велел снять отпечатки их пальцев и удостоверил их личности. Чарли — старый знакомец. Саутхэмптонская полиция арестовала сегодня его жену в то время, как она пробиралась в Гавр. Есть какие-нибудь новости, начальник?

Селби покачал головой и передал своему помощнику чашку кофе.

Стрелки показывали двадцать минут двенадцатого, когда позвонил телефон.

— Это донесение, которого я жду, — сказал Селби, спеша к аппарату.

Но это было не донесение, которого он ждал. Испуганный, прерывистый, неузнаваемо-хриплый голос позвал его по имени.

— Мистер Лоу! Ради Бога, мистер Лоу, приходите… Это дворецкий доктора Эвершама. В кабинете доктора происходит убийство.

Селби бросил трубку и окликнул Паркера. Минуту спустя они уже быстро мчались по улицам. Паркер мрачный сидел за рулем. Дверь докторского дома была настежь открыта. Селби взбежал по лестнице. Первый, кого он увидел, был смертельно бледный и дрожащий дворецкий.

— Там убийство, там убийство! — забормотал тот. — Я везде искал полицейского.

Селби подошел к двери и повернул ручку. Дверь была заперта.

— Отворите дверь, доктор.

— Кто это?

— Это я, Селби Лоу.

Ключ повернулся в замке, и дверь распахнулась.

Эвершам был еще во фраке, хотя это трудно было представить себе. Воротничок его был разорван, рубашка смята, один из рукавов разорван от манжеты до плеча. Но несмотря на его растрепанный вид, взлохмаченные волосы и кровоподтеки на лице, в глазах у него было выражение торжества.

— Я думаю, что Ужасу пришел конец, мистер Лоу, — сказал он.

— Что вы хотите сказать?

В комнате горела всего одна лампочка на столе. Доктор поднял ее над головой.

Посреди пола, раскинув руки, с полузакрытыми глазами, лежал Джума. Он был мертв. Пуля прошла через сердце.

Глава 63

Предложение

— Вам, может быть, понадобится это, мистер Лоу? — сказал медленно доктор, кладя револьвер на стол.

Селби кивнул.

— Что произошло? — спросил он.

— Не знаю. У меня лишь смутное представление. Я вернулся из театра, не предвидя ничего. Я не стал зажигать лампочек вдоль карниза. Велев моему слуге принести мне виски и содовой воды, я прошел к письменному столу и зажег стоячую лампу. В это время я заметил Джуму, — я предполагаю, что это Джума. Он прятался за книжной полкой. Прежде чем я сообразил что-либо, он набросился на меня. Я не знаю, что произошло потом. Я не был вооружен, но в одном из ящиков письменного стола я еще со времени моей первой встречи с этим ужасным человеком держал револьвер. Я умудрился высвободить одну руку и вырвался от него.

— Потом вы застрелили его?

— Я даже не помню, как я выстрелил.

Селби Лоу наклонился над бездыханным трупом безумного короля Бонгинды.

— Разрешите мне зажечь все лампочки.

Он осмотрел руки и ноги Джумы, тот был бос.

— Гм, — сказал Селби. — Мне сдается, что я знаю, зачем он приходил сюда.

Он простоял целую минуту, заложив руки в карманы и уставившись в пол, потом сказал:

— Вы, должно быть, пережили ужасные минуты. Это, конечно, дело полиции, но я постараюсь, чтобы все было менее неприятно и обременительно для вас. Может быть, вы пройдете со мной в участок, — вы и ваш слуга? Я могу избавить вас от многих неприятностей.

Полицейский инспектор в участке записал показания. Вместе с полицейским врачом они вернулись к месту происшествия.

— Я, пожалуй, переночую в отеле сегодня, — сказал доктор.

— Переночуйте у меня, — сказал Селби. — Я могу предоставить вам комнату, и мне кажется, что вы будете там в большей безопасности.

— В большей безопасности? — Доктор улыбнулся. — От кого?

— Если вы думаете, что вся опасность начинается и кончается Джумой, вы заблуждаетесь. Даже если допустить, что вам известно об этом деле больше, чем мне, — я не хочу смеяться над вами или оскорблять вас, — даже если допустить это, возможно, что есть стороны этого дела, которые вам совершенно неизвестны.

— Я бы хотел знать, что это такое, — сказал доктор.

— Я вам скажу завтра. И завтра же я познакомлю вас с настоящим Алем Кларком.

— Вы хотите сказать…

Селби посмотрел на дверь и, понизив голос, шепотом назвал имя.

— Неужели… — начал доктор.

— Я знаю, что я могу положиться на ваше молчание. — Он задумчиво прикусил губу. — Я хочу, чтобы вы пригласили нас всех завтра к чаю на Харлей-стрит. Я буду там. И человек, которого я ищу, будет там.

— Если вы ошибаетесь, это будет иметь серьезные последствия.

Селби улыбнулся.

— Я никогда не ошибаюсь, мой дорогой доктор, — сказал он. — Почему-то обращение «мой дорогой доктор» хорошо вяжется с таким смелым утверждением. Должно быть, я где-то это вычитал.

Д-р Эвершам в конце концов решил ночевать дома.

…Джума погиб. Так сообщили самым жирным шрифтом утренние газеты. С Ужасом было покончено.

«Ни для кого не тайна, — писал «Утренний Мегафон», — что этот бич человечества избрал своей жертвой доктора Эвершама. Ему суждено было погибнуть от рук того, на чью жизнь он дважды покушался».

Другие газеты писали в том же духе. Селби прочел все описания от заголовка до последней строчки и узнал многое, чего он раньше не знал.

Утром к нему постучали. Он сразу догадался, что это Норма.

— Я только что узнала, Селби, — сказала она.

Она не нашла ничего неестественного в том, что Селби долго не выпускал ее руки из своей.

— Бедный Джума! — воскликнула Норма.

— Да, бедный Джума, несмотря на все преступления, совершенные им по отношению к людям, к которым он не питал никакой ненависти.

— Ваша работа закончена?

Селби покачал головой.

— Джума — ничто. Он лишь орудие: револьвер, нож, стеклянный кинжал, кастет. Мне нужны руки, которые держали его, и я доберусь до них.

— Билль сказал, что вы собирались арестовать его вчера, то есть этого Кларка, я хочу сказать.

— Я и не думал, что вы подозреваете Билля, — сухо сказал Селби. — Нет, я не мог сделать это вчера. У меня еще не было сведений, которые мне были нужны. Мне не удалось встретить человека, которого я надеялся встретить. Кстати, это ваш бородатый друг.

— Мой Немо? — Норма была удивлена. — Вы думаете, он знает?

— Я думаю, что он знает об Але Кларке больше, чем кто-либо.

— Но миссис Кэт уверяла меня, что он и есть Аль Кларк.

— Миссис Кэт уверяла полицию в Саутхэмптоне в противоположном. Я разговаривал с ними сегодня. Она сказала, что это было прозвище, которое они дали ему, просто шутка с их стороны, которая, видимо, нравилась ему. Я бы хотел познакомиться с вашим бородатым другом, такие люди мне по душе. Он мне сразу же понравился. Веселый, неустрашимый человек, таких редко встречаешь, Норма.

— Они прелестны, — сказала она, сжимая его руку.

Они сидели молча, потом Селби заговорил. То, что он сказал, не имело никакой связи с предыдущим разговором.

— У меня около 12000 своих — фунтов, а не долларов, — и доход около 1000. Это немного, но мне достаточно, чтобы жить удобно — как холостяку.

— Зачем вы говорите мне это? — с явно притворным удивлением спросила Норма.

— Лучше сказать сначала вам, чем вашему отцу, потому что, конечно, он будет против вашего выхода замуж за англичанина, а уж бедный англичанин будет сущим проклятием. Мне кажется, ваш отец, как многие его соотечественники, обладает даром сильно выражаться. Я не хочу его огорчать.

— Отец интересовался, сколько у вас денег, — сказала Норма со спокойствием, которое ошеломило даже Селби.

— Вы сказали ему?

— Конечно, сказала. — Она была как будто удивлена вопросом. — Вы ведь спрашиваете, сказала ли я ему, что вы сделали мне предложение, и я ответила «да».

— Вы ответили «клик», — пробормотал Селби, — но я так и думал, что вы хотели сказать «да».

Когда вошел Билль, они держали друг друга за руки и ничуть не скрывали этого.

— Вы — замечательные люди, — заметил Билль. — Сель, я тебе нужен сегодня днем? Я собираюсь взять Юзенду…

— Ты мне очень нужен сегодня днем, — сказал Селби. — Я хочу, чтобы ты пришел к чаю. В пять часов. Я думаю, это достаточно поздно. У доктора. Я просил его быть хозяином, и он согласился.

— Мы будем очень рады, — сказала девушка. — Но что это значит?

— Доктор устраивает прием. Я буду там с одним приятелем.

— Надеюсь, не с вашим коллегой Ботвиком? — умоляюще сказала Норма.

Селби, ничего не ответив, вскочил из-за стола. Глаза его были устремлены на окно, от которого он почти все время не отрывал взгляда.

— Спасибо, миссис Смит, я сам открою! — крикнул он через плечо, выбегая в коридор.

— Это еще кто такой? — спросил, хмурясь, Билль. — Я давно не видал Селя таким прытким.

Селби сейчас же вернулся, вводя в гостиную человека, на которого Норма уставилась, как на привидение. Лицо его было знакомо ей и вместе с тем совсем чужое. Это был высокий красивый человек лет пятидесяти, с гладко выбритым лицом и добродушно смеющимися глазами.

— Боюсь, что у вас очень короткая память, мисс Маллинг, — сказал он. — Вы не помните бородатого мистера Немо?

Это был седой незнакомец.

К некоторому неудовольствию Нормы, Селби тотчас же увел «мистера Немо» в свою контору.

— Я нахожу, что Селби под старость становится ужасно таинственным, — проворчал Билль по пути в отель с Нормой. — Что это за тип?

Норма не склонна была предаваться воспоминаниям.

— Это тот человек, о котором я тебе рассказывала, Билли, — человек с бородой.

— А, человек в кандалах. Помню. Но он совсем не похож на то пугало, которое ты описывала, Норма.

Норма должна была признаться себе, что перемена, которая произошла с ее таинственным знакомцем, была поразительна. Лишившись бороды, он помолодел на 20 лет.

Глава 64

Разоблачение

Селби испытывал беспокойство и не мог подолгу сидеть на месте. Прогулка в парке могла бы успокоить его, но на полпути он встретил миссис Уольтэм. Он сделал вид, что не заметил ее, и собирался пройти мимо, но она встала прямо перед ним. Она была в черном с головы до ног. По ком она носила траур: по своему мужу, по своему другу или по своему запятнанному имени? Селби подозревал, что по всем трем, и был недалек от истины.

— Я собираюсь ехать за границу. Пожалуйста, присядьте, мистер Лоу, вы такой высокий, что у меня ломит шею, когда я смотрю на вас вверх.

Селби сел с таким видом покорности судьбе, что всякая другая женщина была бы оскорблена. Но она была слишком поглощена своими заботами, чтобы обращать внимание на его поведение.

— Положение мое невыносимо, потому что я до сих пор еще замужем за этим несчастным. Я не решусь развестись с ним. Это совершенно невозможно. Я достаточно страдала, чтобы мир узнал еще, что я замужем за дворецким.

— Кроме того, разумеется, если бы вы стали разводиться с ним, вы были бы обвинены в двоемужии и почти наверняка лишились бы денег, которые достались вам в результате вашего… вашего брака с мистером Уольтэмом.

Миссис Уольтэм сердито сморщила нос и решила переменить разговор:

— Вы знаете всех, вы именно мне и нужны. Не знаете ли вы делового человека, который бы вложил 5000 в шляпную мастерскую? Обеспечение верное, а прибыли будут огромны…

Миссис Уольтэм была все той же!

Селби вышел в менее людную часть парка. Он решил в этот день возможно меньше показываться в людных местах. Он слишком хорошо знал Аля Кларка, чтобы рисковать. С Паркером он соединился по телефону из уличной будки.

— Есть только телеграмма от Дженингса. Он будет в доме доктора без четверти пять.

— Проследите его от вокзала до Харлей-стрит. Сделайте это непременно.

— Он хотел знать, зачем он вам нужен. Я сообщил ему, что нам нужны его показания.

Селби вернулся домой в четыре часа и, закрывшись у себя в комнате, вынул из-под матраса толстую рукопись и стал перелистывать ее. Это была та самая рукопись, которую Гвенда, к счастью, не видела — в этом он был теперь уверен. Рукопись состояла из 600 убористо исписанных страниц на тончайшей бумаге. Селби не стал читать рукопись, он просто хотел освежить свою память.

Норма чувствовала напряжение в воздухе и задолго до того, как доктор пришел за ними, начала томиться. Ей казалось, что над ее маленьким мирком нависла страшная, грозная, черная туча. Она желала, чтобы гроза поскорее разразилась и разрядила атмосферу.

В поведении доктора было тоже какое-то напряженное выжидание, как будто он знал тайну Селби. Норма чувствовала какое-то беспокойство, какой-то страх, точно кто-то близкий и дорогой ей находился под подозрением. Этот день не мог кончиться и оставить все, как было раньше. В воздухе была мертвая тишина, предшествующая буре.

— Доктор, вы знаете, что случилось? Кого подозревают?

— Я бы сказал неправду, если бы стал утверждать, что я не догадываюсь и не знаю. Я думаю, что Лоу ошибается, но, может быть, у него есть сведения, которых у меня нет. Это будет ужасно, если он ошибется. — Он снова покачал головой. — А он ошибется, если он позволит предвзятому мнению ослепить себя.

— Вы мне скажете правду, если я задам вам прямой вопрос, доктор Эвершам?

— Скажу, если это не будет нарушением секрета. Мне очень неприятно давать вам такое условное обещание, мисс Маллинг.

Она поколебалась немного, потом задала свой вопрос:

— Скажите, Селби подозревает Билля Джойнера?

Доктору незачем было отвечать: она прочла правду в его глазах, и ей стало больно за Гвенду.

— Можете не говорить, доктор, — сказала она спокойно. — Я думаю, что Селби ошибается, ужасно ошибается, но я не компетентна, чтобы высказывать свое мнение.

И, быстро отвернувшись от него, она вышла из комнаты.

Эвершам посмотрел на Билля. Тот был поглощен разговором со своим дядей. Доктор догадался по лицу Маллинга, что разговор был серьезным. Когда вошла Гвенда, разговор внезапно оборвался. Гвенда подошла к доктору.

— Мы все-таки уезжаем в субботу, доктор Эвершам. Я буду рада уехать из Лондона.

— А мы будем очень огорчены. Я никогда еще так остро не ощущал потерю новых друзей.

В разговор вмешался мистер Маллинг, и беседа стала общей.

Доктор посмотрел на часы.

— Я думаю, нам пора идти, а то мы застанем Селби обыскивающим мой дом.

Доктору пришлось развлекать всю компанию. Гвенде было не по себе. Билль был спокойный, но мрачный.

М-р Маллинг был так задет удрученным состоянием своей дочери, что даже ничего не сказал, когда они проезжали мимо книжного магазина, где усиленно рекламировалось последнее произведение Билля.

Когда они вышли из автомобиля, Норма заметила Селби на крыльце дома.

— Нарядился, точно ко двору! — проворчал Билль.

Визитка Селби была безукоризненна, цилиндр его блестел. Их дополняли монокль, трость из черного дерева и лимонного цвета перчатки.

— Зачем вы ждали, Лоу? — спросил доктор. — Я велел моему человеку принять вас.

— Собственно говоря, я поджидал мистера Дженингса, вот он идет.

Дженингс в этот момент завернул за угол улицы. За ним шел человек. Норма догадалась, что это был сыщик. Когда они входили в дом, доктор тихо спросил:

— На что вам нужен Дженингс?

— Я хочу, чтобы он прошел в ваш кабинет.

— После чая?

— Нет, сейчас. Он ведь весьма существенное действующее лицо в этой маленькой комедии.

Они вошли один за другим. Все испытывали какое-то неловкое чувство, точно участвовали в каком-то странном и утомительном обряде. Последними вошли Дженингс и человек, который сопровождал его. Доктор удивленно поднял брови и взглянул на Селби. Тот кивнул, потом подошел к двери и затворил ее.

— Я боюсь, что то, что произойдет сейчас, будет носить несколько мелодраматический характер, но я никак не мог придумать другого способа посвятить вас в секрет полиции. Я нашел Аля Кларка, он находится в этой комнате.

Норма почувствовала, как дыхание ее учащается. Она переводила взгляд с одного на другого.

Ее отец удивленно смотрел на Селби через свои большие черепаховые очки.

Билль недоверчиво хмурился. Гвенда была бледна. Только Селби и доктор сохраняли невозмутимый вид. Ей показалось, однако, что в глазах доктора играет веселый огонек.

— Моя погоня за Кларком отняла у меня пять лет жизни, — продолжал Селби. — За это время я посвятил всего себя сначала поиску места заточения Оскара Треворса, а потом разоблачению личности Аля Кларка. Говорить подробно о Кларке мне нет нужды. Большинство из вас знают, что он один из двух австралийских преступников, бежавших из тюрьмы и каким-то образом добравшихся до Англии. При помощи безумного негра он совершил ряд ужасных преступлений не для выгоды, как думают некоторые, а для того, чтобы замести следы. Установить, кто такой был на самом деле Флит, нетрудно было после смерти судьи Уоррена и после того, как я раскрыл роль судьи в осуждении этих двух отчаянных злодеев. Другой преступник, однако, ускользал от меня, мои подозрения никак не могли перейти в уверенность. К счастью для всего мира, один человек, которого они должны были бы убить, остался жить. Это была их главная ошибка, и она привела Аля Кларка к подножию эшафота.

В дверь раздался легкий стук. Не поворачивая головы, Селби протянул руку и отворил дверь.

Норма издала удивленное восклицание. Это был «седой человек», бородатый незнакомец, за прогулками которого она наблюдала из окна своей тюрьмы, — но только без бороды.

— Господа, я хочу познакомить вас с этим человеком, — сказал Селби и точно каким-то фокусом в эту минуту в руке у него появился револьвер. — Это, — он показал рукой на улыбавшегося новоприбывшего, — доктор Арнольд Эвершам.

Глава 65

История Аля Кларка

— Не двигайтесь, Кларк! — сказал Селби, наставляя револьвер на хозяина дома.

«Доктор Эвершам» поднял руки.

— Доктор!

Норма удивленно уставилась на него. Этот вкрадчивый человек, считавшийся великим специалистом по психиатрии, оказывался самозванцем. Он не имел права на имя, которое носил. Настоящий Эвершам был бородатый незнакомец из сумасшедшего дома. От всего этого у Нормы кружилась голова.

Тем временем человек, который пришел вместе с Дженингсом, надевал стальные браслеты на руки доктора.

Доктор улыбался добродушно, как всегда.

— Какая нелепая шутка, мой милый Лоу! — воскликнул он. — Это и есть ваш маленький сюрприз? Если это так, вы дорого заплатите за ваше «разоблачение».

Он посмотрел на Маллинга.

— Неужели вы верите этой взбалмошной выдумке, Лоу?

Тогда настоящий Эвершам шагнул вперед и взглянул в лицо арестованному.

— Вы попали в плохую историю, мой друг, — сказал он с улыбкой.

— А вы в еще худшую, — отрезал мнимый доктор. — Вы — самозванец, лжец, сбежавший из сумасшедшего дома. Я узнаю вас теперь. Вы были в Кольфортской лечебнице. — Он засмеялся. — Умный сыщик поверил бреду сумасшедшего убийцы! Этого человека зовут Вилльямс.

— Раньше его звали Кларк, — перебил Селби, — но разве это имеет значение?

Он вынул из кармана ключ и показал его мнимому доктору. Тот внимательно посмотрел на него.

— Это слепок от серебряного ключа, который я нашел у вас в комнате в тот вечер, когда вы потеряли X. 37. Я потратил массу времени и денег для того, чтобы найти замок, к которому подходит этот ключ. Теперь я покажу вам.

Он отдернул длинные шелковые занавеси на окне. По-видимому, они не скрывали ничего, кроме деревянной обивки оконной ниши. По обе стороны были узкие дверцы, какие бывают в домах, где имеются складывающиеся ставни.

Селби вставил ключ в маленькую замочную скважину под серебряной ручкой. Потом он потянул за ручку, как будто желая вытянуть ставню. В углу комнаты образовался провал шириной в два фута, от потолка до самого пола.

— Это, разумеется, не стена, — сказал Селби, — а ловко сооруженная ширма, которая скрывает стену и эту дверь.

Он собирался войти в отверстие, когда мнимый Эвершам остановил его.

— Если вы войдете туда, вы умрете.

Он вырвался из рук сыщика и быстро подошел к Селби.

— Вы очень ловкий человек, Лоу, но вы не все знаете, — сказал он. — Смотрите! — Он протянул руку внутрь, нажал кнопку, и маленькая комнатка ярко осветилась.

Стул, большая телефонная доска и полка, уставленная бутылками, — это было все, что Селби увидел.

— Это идея Флита, я говорю о телефонной доске. Он всегда носился с такими идеями. Очень полезные вещи. Говоря о Флите, я подразумеваю, конечно, Кинтона. Дайте мне, пожалуйста, папиросу.

Он протянул закованные в кандалы руки. Селби открыл портсигар. Кларк молчал, закуривая папиросу и пуская к потолку клубы дыма. Потом он снова заговорил:

— Это была очень занятная жизнь. Весьма занятная. Я не стану отрицать, что я Аль Кларк. Я знаю, что вы такой осторожный господин, что не стали бы рисковать.

Он повернулся к настоящему доктору.

— Я должен был убить вас, — сказал он просто, — но убивать в те времена было не так легко. Потом это уже пришло само собой, но тогда я думал, что вы у меня в сохранности.

Он пожал плечами и повернулся, как будто хотел уйти. Вдруг, прежде, чем они сообразили, что произошло, он прыгнул в отверствие в стене.

Селби сейчас же бросился за ним, но было поздно: что-то щелкнуло и раздался металлический звук. Кларк нажал какую-то пружину, благодаря которой опустилась стальная загородка, придуманная им именно на такой случай. В загородке было небольшое отверстие величиной с блюдечко. Через это отверстие Кларк смотрел на своих изумленных гостей.

— Вам понадобится ровно десять минут на то, чтобы взломать эту загородку, — сказал он. — Мне это точно известно, так как я проделал тщательный опыт с подобной же ширмой.

Селби нацелился в него из револьвера. Кларк засмеялся.

— Стреляйте! Стреляйте, Лоу! Я не боюсь.

— Если вы мужчина, вы не уклонитесь от суда.

— Я буду дурак, если это сделаю.

Он снял с полки маленькую деревянную коробочку, открыл ее и вынул небольшой пузырек.

Селби беспомощно наблюдал, как Кларк капнул одну каплю жидкости на кончик пальца, с любопытством посмотрел на нее и потом смазал себе язык…

— Я думаю, вам лучше идти домой, — сказал Селби.

Он стоял спиной к стальной загородке, и тон его был почти веселый.

— Мистер Маллинг, соберите, пожалуйста, все ваше семейство.

— Что вы сделаете с этим человеком? — спросил Маллинг шепотом.

— Я оставлю его пока в покое, — сказал Селби и подмигнул Биллю.

Все вышли, оставив Селби одного с Дженингсом.

— Простите, что я вас вызвал, Дженингс. Вы были своего рода приманкой, я должен был скрывать от Кларка, что я подозреваю его. Мне пришлось даже оклеветать моего лучшего друга.

Дженингс отвесил низкий поклон, как подобает хорошему дворецкому.

— Я возвращусь в Лондон в понедельник, сэр, и надеюсь, что буду иметь честь служить вам.

— Я не уверен в этом. Возможно, что я уеду в Калифорнию, но, пока я в городе, я, конечно, оставлю комнаты за собой.

Дженингс с некоторой тревогой посмотрел на стальную дверь.

— Вы не боитесь стоять здесь, мистер Лоу? Он, может быть, имеет при себе оружие.

— Не думаю, чтобы он был теперь опасен, — спокойно ответил Селби.

Эпилог

— Разрешите мне с самого начала, — сказал Селби. — Аль Кларк и Кинтон были два отчаянных преступника, приговоренных к пожизненному заключению за зверское нападение на скваттера в Новом Южном Уэльсе. Во время процесса Аль Кларк называл себя студентом медицины. Он прослужил три года в госпитале в Мельбурне и был выгнан за проступок, о котором здесь незачем рассказывать. Они бежали из тюрьмы, дав взятку надзирателю, и пробрались в Квинслэнд. Существует предположение, что им удалось проделать вещь почти невозможную — пересечь всю Австралию с юга на север.

Так это или нет, неважно. Во всяком случае, в глуши Квинслэнда они познакомились с молодым и блестящим доктором Арнольдом Эвершамом, здоровье которого было подорвано работой над тем, что является сейчас самым замечательным трудом о душевных болезнях.

Доктор всегда жил немного отшельником и был мало известен даже среди людей своей же профессии, но за время своего пребывания в Австралии он приобрел европейскую славу. В течение трех месяцев они вместе путешествовали и жили, причем он оплачивал все их расходы. Вместе с ним они доехали до Южной Африки, где пробыли еще три месяца. Здесь настоящий Эвершам так серьезно заболел, что опасались за его жизнь. Они оставили его в больнице и пробрались из Кейптауна, вдоль западного берега Африки, сначала на португальском, а потом на немецком пароходе.

Лет 15 тому назад они прибыли в Плимут с деньгами, которые они украли у своего благодетеля, с его бумагами и с Джумой. Каким образом они подобрали Джуму, до сих пор не вполне ясно. Но, по-моему, это довольно просто объясняется. Я проследил их маршрут. Они останавливались в Боме, в Моссанидесе и в Великом Бассаме, — в любом из этих мест они могли подобрать Джуму. Прежде, чем отправиться в Австралию, Эвершам вел переговоры о покупке частной лечебницы для душевнобольных, он даже заплатил уже полцены. Наши два мошенника, в то время и в мыслях не имевшие того, что они потом проделали, явились в лечебницу и виделись с представителем владельца. Они надеялись получить назад залог, который заплатил Эвершам. К их великому удивлению, они узнали, что доктор, которому принадлежала лечебница, готов передать ее за несколько сот фунтов в полное владение Кларка, которого он принял за Эвершама. Это последнее обстоятельство удивило Кларка, но он не стал исправлять ошибку доктора.

Они вовсе не хотели обременять себя лечебницей для душевнобольных, но, сообразив, что из этой сделки можно извлечь выгоду, они заключили ее и стали потом искать, кому бы перепродать лечебницу. Затем возникли осложнения.

Приехал Эвершам, очень слабый и больной. Кларк встретился с ним на Риджент-стрит. Он ничего не знал об их обмане и не подозревал, что они его ограбили. Он сказал Кларку, что идет к своему издателю получить следуемый ему доход с книги, и прибавил, что это будет нелегко, так как он всего раз видел издателя и, несмотря на свою славу, был, в сущности, совсем неизвестен. Кларк немедленно воспользовался представившейся возможностью и убедил доктора поехать с ним в Кольфортскую лечебницу. С тех пор настоящий Эвершам уже не выходил за пределы лечебницы.

Флит, вероятно, увидел в лечебнице источник больших выгод. Наверняка можно сказать, что прежде, чем эти негодяи захватили Оскара Треворса, они проделали несколько удачных операций. Кларк устроился в Харлей-стрит в качестве практикующего врача. У него было достаточно познаний в медицине, чтобы выйти с честью из затруднительного положения. А путем изучения книги Эвершама, он постепенно вжился в ту личность, которую отныне изображал.

Джума первое время был одним из сторожей в лечебнице, но так как другие сторожа стали протестовать против него, Кларк поручил ему заведывание так называемой фермой, здания которой он приспособил для своих собственных целей. Деньги притекали к ним легко и быстро. В доме на Харлей-стрит был проделан ряд перемен и ловким способом без ведома начальника почтового управления и телефонной инспекции был проведен частный провод не прямо из Харлей-стрит в Трест Билдингс, которое было построено на деньги бедного Треворса, а через особую станцию, которую Кларк устроил за городом. Как изобретатель, он мог нажить состояние. Конечно, это телефонное сооружение, благодаря которому он мог связаться непосредственно и почти без промедления с Флитом, а Флит с ним, было лишь одним из более мелких его достижений.

Первое убийство, совершенное ими, было убийство старика-издателя Стальмана. Однажды Кларк получил письмо из Ментоны с извещением, что Стальман приезжает в Лондон и надеется его посетить. Стальман прибавлял, что будет рад возобновить знакомство, о котором он сохранил хорошую память, несмотря на краткость их первой встречи. Это письмо решило судьбу старика. Джума был послан в Дувр. Вероятно, ему было сказано, что старик-издатель — враг его мифического королевства. Одно убийство вызывало другое. Судья Уоррен был убит потому, что он видел доктора Эвершама на улице, узнал его и был, в свою очередь, узнан.

Флит был убит, потому что он готовился предать своего товарища по преступлениям. Все убийства, совершенные этими людьми, имели целью замести следы. Их страх перед разоблачением был так велик, что, когда Гвенда приехала в Лондон, они задумали план, о подробностях которого мы можем лишь догадываться. Ей был послан стеклянный кинжал. Вероятно, Аль Кларк решил, что Треворс должен умереть, а девушка — занять его место. Ее, как наиболее заинтересованное лицо, можно было либо обвинить в убийстве, либо после смерти Треворса похитить и заставить подписывать те самые чеки, которые Треворс подписывал каждые шесть месяцев. Стеклянные кинжалы были излюбленным оружием Кларка. Он открыл их во время путешествия по Италии несколько лет тому назад и полагался на них больше, чем на револьвер. Он никогда не выходил без двух таких кинжалов, для которых у него в пиджаке имелись специальные внутренние карманы. В тот вечер, когда мы возились с бедным Треворсом, мы оба сняли пиджаки и случайно обменяли их. Они были совершенно одинаковы, и к тому же, как это ни странно, мы одного роста. Попав домой, Эвершам раскрыл замену и через Флита пробовал убедить нашего хозяина потихоньку принести ему пиджак в контору к Флиту. Он не подозревал, что Дженингс, как честный человек, скажет мне. Я первым делом обнаружил карманы, где хранились стеклянные кинжалы. Во-вторых, и это еще более важно, я нашел трубочку с пропавшим X. 37, якобы украденным, по словам доктора.

Дело в том, что Флит пошел к Кларку, чтобы сказать ему, что игра кончена. Между ними произошла крупная ссора. К несчастью, я пришел вместе с доктором. Он оставил меня ненадолго, чтобы избавиться от Флита, и тогда-то придумал историю с пропавшим ядом, который он, вероятно, держал наготове в кармане для Треворса с тем, чтобы в дальнейшем, при случае, применить его против Флита и против меня самого.

Флит боялся Кларка и уже раз покушался на его жизнь. Находившаяся у него в услужении женщина была подослана к доктору. Это, кажется, все, что я могу сообщить вам о Кларке. Трудность с самого начала и до конца была в установлении слежки за ним. А еще труднее было держать его в неведении. Сколько раз мне приходилось лгать тебе, Билль, до сих пор меня еще мучат угрызения совести!

Селби засмеялся.

— Вы думаете, что Флит боялся своего сообщника? — спросил Маллинг.

— Несомненно. Он был в ужасе. Иначе бы он никогда не решился на такую вещь, как этот шитый белыми нитками план отравления, порученный женщине, которую Кларк узнал бы при первом же посещении Кольфортской лечебницы. Всего труднее мне было узнать, где находится потайная телефонная комната Кларка. Я воспользовался услугами Локса, который забрался в дом и узнал, что нужно, но не мог выбраться назад. Джума влез в боковое окно, которое было не заперто. Очевидно, он явился по вызову Кларка.

— И напал на него? — спросил Маллинг.

Селби покачал головой.

— Никакого нападения не было. Все было подстроено. Кларк преспокойно застрелил его, потому что он был ему уже не нужен и мог представлять опасность.

* * *

Селби поехал в Саутхэмптон провожать отъезжающих. Он прошел по широкой палубе «Беренгарии» и спустился в большую рубку.

— Вы, конечно, приедете еще в Лондон? — сказал он.

— Не знаю. — Норма покачала головой. — Может быть, если…

— Если я приеду за вами?

— Я не говорила этого, — поспешно сказала Норма.

Воцарилось молчание.

— Как долго человек должен прожить в Соединенных Штатах, прежде чем он может жениться?

— Я даже этого не знаю, — ответила Норма. — Спросите юриста.

Селби посмотрел в ту сторону, куда смотрела Норма.

Билль стоял в вестибюле с блаженной улыбкой на лице и с обожанием смотрел на Гвенду Гильдфорд.

— Юриста?! — насмешливо воскликнул Селби. — Я уж лучше рискну и освежу мои юридические познания на пути туда.

— Когда вы приедете?

— Когда отходит следующий пароход? — спросил Селби. — В следующую субботу? Это ужасно долго!

Когда «Беренгария» отошла, среди ее пассажиров первого класса имелся один «заяц».

— Вам придется разделить каюту с мистером Джойнером, сэр, — сказал кассир.

— Не беспокойтесь, я никогда не сплю, — ответил Селби.

ББК 66.7

У-97

Художник Гапон С.

Технический редактор Дубровина Л.

Уоллес Э. Король Бонгинды. Шестое чувство Ридера: Пер. с англ. — М.: «ДИКОП», — 382 с.

У-97

ISBN 5—86786—001—9

Эдгар Уоллес — классик детективного жанра. Входит в число самых известных и популярных писателей века.

У

0302020001—300

ДИКОП—1991

Без объявл.

ББК 66.7

ISBN 5—86786—001—9

© Издательская фирма «ДИКОП», 1991

Уоллес Эдгар

КОРОЛЬ БОГИНДЫ

ШЕСТОЕ ЧУВСТВО РИДЕРА

Ответственный редактор Л. Дубровина

Сдано в набор 15.05.91. Подписано к печати 26.06.91. Формат 84х108^1/32. Бум. типогр. № 1. Шрифт таймс. Печать высокая. Усл. печ. л. 20,16. Усл. кр. — отт. 19, 82. Уч. — изд. л. 21,59. Тираж 150 000 экз. Заказ № 6576. Цена 12 р. 95 к.

Издательская фирма «Дикоп». 103001, Москва, Вспольный пер., 21.

Ордена Трудового Красного Знамени ПО «Детская книга» Мининформпечати РСФСР. 127018, Москва, Сущевский вал, 49.

Content

Эдгар Уоллес
Король Бонгинды

Глава 1 Девушка из Сакраменто

Глава 2 Письмо

Глава 3 Слежка

Глава 4 Человек у двери

Глава 5 Мистер Локс

Глава 6 Мистер Селби Лоу

Глава 7 Визит к адвокату

Глава 8 Сделка с бриллиантами

Глава 9 Знакомство с Селби Лоу

Глава 10 Кинжал

Глава 11 Человек в коридоре

Глава 12 Длинное пальто

Глава 13 Убийство

Глава 14 Человек с перстнем

Глава 15 Доктор встречается с Ужасом

Глава 16 Дорожный инспектор

Глава 17 Шпион

Глава 18 Обыск

Глава 19 Бродяга

Глава 20 Бриз

Глава 21 Мистер Смит и его посетители

Глава 22 Запрещенный телефон

Глава 23 Суп

Глава 24 Новая судомойка исчезает

Глава 25 Письмо

Глава 26 Человек на пристани

Глава 27 Мистер Флит потрясен

Глава 28 Человек, который ошибался

Глава 29 Посетитель доктора

Глава 30 Мистер Флит воскресает

Глава 31 Пропавший яд

Глава 32 Берлога Джумы

Глава 33 Клетка

Глава 34 Появляется Джон Бромлей

Глава 35 Кто такой мистер Бромлей?

Глава 36 Сыщики

Глава 37 М-р Бромлей отправляется на стеклянный завод

Глава 38 Рассказ доктора

Глава 39 Подслушивание

Глава 40 Билль действует

Глава 41 Приготовление обеда

Глава 42 Украденное письмо

Глава 43 Известие от Бобби

Глава 44 Мистер Бромлей разоблачает себя

Глава 45 Бромлей объясняет

Глава 46 Пожар в Трест Билдингс

Глава 47 Норма путешествует

Глава 48 Дом с железными прутьями

Глава 49 Норма не сдается

Глава 50 Предложение

Глава 51 Разговор с Дженингсом

Глава 52 Человек на цепи

Глава 53 Испытания Нормы

Глава 54 В жилище Джумы

Глава 55 Рукописи

Глава 56 История Стальмана

Глава 57 Свидетельство

Глава 58 Седой человек

Глава 59 Отъезд

Глава 60 Бродяга

Глава 61 Погоня

Глава 62 Джума

Глава 63 Предложение

Глава 64 Разоблачение

Глава 65 История Аля Кларка

Эпилог