Ольга Баскова

Принц, нищий и маньяк

Глава 1

Валерий Панеев, покачиваясь, с вожделением смотрел на группу хорошо одетых парней с пивными бутылками в руках. Они удобно разместились в сквере на недавно выкрашенной скамейке и, оглашая воздух цитатами, обильно сдобренными матом, потягивали пиво и хрустели чипсами. Валерий прикинул, какова его добыча на сегодняшний день, если каждый из этих молодых уродов швырнет посудину в урну или оставит на земле под скамейкой. Выходило не так уж много, но, если скооперироваться с Сержем и Мамонтом, пол-литра ему обеспечено. Сидеть в засаде пришлось довольно долго: мальчишки явно не торопились домой, к мамочкам, однако в конце концов пришло и его время. Юнцы побросали бутылки в траву и с улюлюканьем устремились к автобусной остановке. Панеев сделал шаг вперед, но тут же юркнул за старый клен: в трех шагах от него важно прошествовала рыжеволосая дама с высокой прической, в модном кожаном плаще, обдав бомжа запахом дорогих духов.

Он сразу узнал ее. Это была его бывшая одноклассница, Лиля Боброва. Валерий проводил женщину завистливым взглядом, наблюдая, как она открывает дверь серебристого «бумера» последней модели и садится на водительское сиденье. Разумеется, ему мучительно захотелось окликнуть Бобриху и расспросить, как сложилась ее жизнь после школы: как-никак, они не виделись почти шесть лет. Но это было невозможно. Теперь они в разных весовых категориях, а ведь когда-то… Он опустился на траву, шаря руками вокруг себя в поисках бутылок. Прошлое слайдами замелькало в его мозгу. Это он сейчас должен был идти по аллее к машине последней модели, это он должен был благоухать дорогим парфюмом… Так считали многие. Сын капитана дальнего плавания и бывшей спортсменки, мастера спорта по художественной гимнастике, первой красавицы Приреченска! Кто знает, не запрети отец из-за безумной ревности матери работать… Докатились бы они до такой жизни? Когда-то все шло просто идеально. Папа привозил подарки и одевал жену как куклу. Она и в самом деле напоминала дорогую куклу: ухоженное лицо, тщательно уложенные платиновые волосы, огромные фиалковые глаза, длиннющие черные ресницы. Мама с готовностью посещала родительские собрания, и все учителя провожали ее завистливыми взглядами, а ему ставили хорошие оценки. Мать хотела, чтобы он окончил школу с медалью, и все для этого делала.

– Тройка по математике? – восклицала она, удивленно вскидывая точеные брови. – Ерунда, это мы разрулим.

И на следующий день отправлялась в школу. Толстая, неказистая учительница математики, по прозвищу Колобок, с воодушевлением говорила о Валериных неудачах, о его неусидчивости, невнимательности, а мама лишь улыбалась и кивала в ответ.

– Я с вами полностью согласна. Ребенок нуждается в вашей помощи.

Пятидесятирублевая купюра исчезала в потрепанной сумочке математички. Нет, она не оставляла его после уроков, просто стыдливо совала ему в руки исписанные листы бумаги:

– Завтра контрольная, Валера. Это твой вариант. Выучи, будь так добр.

Так продолжалось довольно долго, пока не закончилось, как по взмаху волшебной палочки. В отсутствие отца мама приглашала подруг, покупала дорогое вино, и они засиживались до полуночи. Какая по счету рюмка стала для нее роковой? Валера не знал, но в один прекрасный день мать потеряла интерес ко всему, кроме спиртного. Сначала она стеснялась отца и сына и тщательно прятала бутылки, которые все равно попадались им на глаза, потом перестала таиться совсем. Отец любил эту женщину и пробовал ее лечить. Сколько угроз, слез и обещаний слышали стены старой квартиры Панеевых! Мать держалась, потом срывалась опять, и однажды отец махнул на нее рукой.

– Нет ничего гаже в постели, чем пьяная баба, – громко сказал он – и хлопнул дверью.

Правда, позже он приходил, возвращался, наверное, надеясь на чудо. Но чуда не случилось. Естественно, нашлась женщина, которая пожалела страдающего чужого мужа, обогрела его и женила на себе. Отец поступил благородно: он забрал только свои вещи, оставив бывшей жене и сыну даже новенькие «Жигули». Кто знал, может, он еще надеялся?

После его ухода мать хорохорилась неделю, а потом покатилась вниз со страшной скоростью. Эта женщина уже не следила за собой, не ходила на собрания, не смотрела в дневник сына. Да какой там дневник, если она забывала даже покормить его! В школе скоро обо всем узнали. Учителя (не все, разумеется) с какой-то злобной радостью ставили ему двойки, словно отыгрываясь за прошлое, когда похожая на дорогую куклу дама диктовала им свои условия и подкрепляла их деньгами. Впрочем, мама уже не напоминала дорогую куклу. Лицо ее с прекрасной когда-то белой кожей приняло землистый оттенок и отекло, волосы редкого пепельного цвета потускнели и теперь напоминали мышиную шкурку по густоте и цвету, стройная фигура расплылась, сделалась карикатурной: большой живот и тоненькие, как соломинки, ноги. Теперь это был не родной человек, а какая-то машина-автомат по поиску денег на выпивку. Из квартиры выносилось все, что можно было продать. «Жигули» загнали в первую очередь.

– Мама, ты говорила, что деньги за машину – гарантия успеха моего поступления в медицинский институт, – канючил Валерий. Тогда он еще о чем-то мечтал.

– И так поступишь, – отрезала она.

– А если не поступлю?

– Тогда я отправлюсь с тобой, подадим апелляцию. Я устрою этим взяточникам!..

В институт его, конечно, не приняли, хотя экзамены он сдал неплохо. Не хватило полбалла. Мать, разумеется, никуда не пошла. В тот день она надралась до чертиков и спала на старом диване, не дрогнув даже тогда, когда расстроенный сын, не увидевший свою фамилию в списках счастливых студентов, подергал ее за плечо. Будь проклят этот день! Именно тогда ему впервые мучительно захотелось выпить, и он приложился к початой бутылке водки. Сразу забылись все проблемы. Думалось только о хорошем. Медицинский отошел на задний план. Валерий уснул, свернувшись калачиком на раскладушке, а утром встал с раскалывавшейся головой. Мать не ругала сына, наоборот, она его поняла. Опохмелившись, юноша почувствовал себя значительно лучше, а вечером уже составил матери компанию. Впервые за долгие годы они сидели в кухне и мечтали.

– Не суди меня строго, Валерка, – заплетающимся языком говорила женщина. – И не думай, что я совсем не интересуюсь твоим будущим. Да, я пропила машину! А кто бы на ней ездил? Отец предупреждал: на ней надо ездить, ухаживать, а то пропадет. Кто бы этим занимался? Я? Ты?

Он пожимал плечами. Возможно, мать и права.

– В армию я тоже тебя не пущу, – продолжала женщина. – Уйдешь – кому я буду нужна? Я отмажу тебя от армии, пройду курс лечения и устрою тебя в институт. Ты прости, что в этом году я не в форме. Все же я сильно пережила развод с отцом.

Захмелевший Валера не воспринял ее речь всерьез:

– Не все пропила? Интересно…

– Не веришь… – она пожала узкими плечиками, встала и, пошатываясь, отправилась в спальню. Как загипнотизированный, парень двинулся за ней. На полке шкафа, когда-то заставленного дорогими сервизами, стояла стеклянная баночка. В ней хранились старые пуговицы и ключи от швейной машинки – подарок бабушки. Именно ключи и достала мама.

– Смотри, – она открыла дверцу лакированной «Веритас» и вытащила пластмассовую коробочку. – Вот все наше богатство.

Столько бриллиантовых колец юноша еще не видел.

– Откуда они у тебя?

Женщина грустно улыбнулась:

– Когда-то твой отец не жалел на меня денег. А твоя бабушка говорила: «Покупай бриллианты. Они всегда будут в цене». Поверь, здесь все мои колечки. Хватит на институт и военкомат? А ты, сынок, завтра иди и устраивайся на работу в больницу. Это прибавит тебе веса при поступлении. И бросай пить. Хватит меня одной, такой непутевой. Я налила тебе в первый и последний раз. – Прижавшись к сыну и обдавая его перегаром, она заметила: – Только не проболтайся! Иначе нас ограбят.

Он отмахнулся:

– Это к тебе ходят подозрительные личности.

На следующий день Валерий устроился санитаром и прибежал к матери с радостным известием. Она опять напилась, еле ворочая языком, предложила сыну присоединиться к их компании – к ней самой и какому-то неприятному мужику с колючим взглядом, бесцеремонно расположившемуся на диване.

– Это Слава. Он переночует у нас.

Парень схватил мать за тонкую коричневую руку с выступающими венами и выволок ее на кухню:

– С ума сошла?! Ты его знаешь?

Она осклабилась:

– Лучше, чем тебя.

– Ну и оставайся в таком случае с ним, – Валерий в сердцах хлопнул дверью и отправился ночевать в больницу.

Вернувшись домой, он застал там милицию, сообщившую ему страшную весть. Ночью в квартире разгорелась пьяная драка, и неизвестный мужик зарезал его мать кухонным ножом. Перепуганные соседи сообщили о чьих-то криках, когда все давно стихло и мужчина сбежал. Тело уже увезли, но на полу в столовой остались лужи крови. Как лунатик, Валерий прошел в спальню – и ахнул. Дверца швейной машинки была распахнута, а коробочки с бриллиантами и след простыл! Вероятно, мать в состоянии опьянения выболтала их общую тайну. Вероятно, возле нее давно уже кружились воры, не веря, что у бывшей капитанши нечем поживиться. В тот день Валере позвонил отец.

– Можно, я приду? – спросил он и как-то по-детски всхлипнул.

– Приходи, – разрешил Валерий.

Он не пришел, а примчался на огромном джипе. Увидев почти пустую квартиру, он схватился за голову:

– Галя, Галя, что ты наделала!

Упав на диван, отец зарыдал как ребенок.

– Ну почему, почему? – повторял он. – Мы так любили друг друга… Откуда взялась эта тяга к алкоголю? – Отец причитал еще минут пять, а сын равнодушно смотрел на него. На языке у него вертелся один вопрос: почему тот не приходил к ним целых три года, ограничиваясь материальной помощью? Почему не помог сыну с поступлением? Неужели не предвидел такой конец?

– Это на похороны, – мужчина вытащил из кармана модного пиджака крупные купюры. – Памятник я тоже беру на себя, – он вытер лицо накрахмаленным платком. – Ты учишься или работаешь?

Валерий ответил:

– Работаю. Хотел в мед поступить, да не вышло.

– Понимаю, понимаю, на это нужны деньги, а Галя… Да ладно, я помогу тебе. Завтра же займусь вопросом твоей отсрочки от армии. Где ты работаешь?

– В больнице, санитаром.

– Правильно. Это тебе пригодится, – он взглянул на дорогие часы. – А теперь мне пора. Я позвоню, узнаю, когда похороны. Извини, не могу остаться, жена отпустила меня всего на час. Как-нибудь я вас познакомлю. Она прекрасная женщина.

Юноша не спорил. Какое это имело значение теперь?

Вечером, оставшись один в пустой квартире, где все напоминало о матери, даже плохо вымытые полы с грязевыми разводами, парень напился. Утром похмелился, как это делала мать, и пошел на работу. Парочка санитаров из соседнего отделения и один медбрат, узнав о его несчастье, впились в новичка, как клещи: надо помянуть покойную. Справедливости ради следует заметить: они отправились к начальнику отделения, и тот дал Панееву законные три дня для похорон. Новые друзья почти не отходили от него. Они ему сочувствовали, помогали с устройством похорон и поминок, несли гроб и наливали, наливали, наливали… Кажется, после этого страшного события Валерий все время пребывал в пьяном угаре. Его выгнали с работы. Отец пробовал повлиять на сына, но «прекрасная женщина» – его вторая жена – запретила мужу общаться с алкоголиком, и мужчина подчинился. Как хорошо, когда в семье нет проблем! Панеев-старший уже и привык к этому. И наконец случилось то, что случилось: черные риелторы приглядели вечно пьяного парня с трехкомнатной квартирой в центре, пообещали продать ее и купить ему однокомнатную с хорошей доплатой. Панеев остро нуждался в деньгах и согласился. Мошенники, получив нужные подписи, выбросили его на улицу. Естественно, Валерий не пошел к отцу или в милицию – искать справедливости. Он поселился в заброшенном подвале одного из старых домов, перебивался случайными заработками, тратя их на выпивку и незатейливую закуску. Летели годы. Парень опускался все ниже и ниже. Совесть опустилась вместе с другими чувствами и уже не тревожила его. Вот сегодня, пожалуй, она пробудилась в его душе в первый раз, когда на глаза ему попалась эта фифа, Лилька Боброва. Завидно, конечно, ничего не скажешь, да только у этой бабы наверняка куча проблем, да таких, какие ему и не снились. Дрожит небось за свое состояние. А вот Валерий абсолютно свободен. Сейчас он соберет бутылки, найдет Сержа и Мамонта, те прихватят теток с вокзала – и пойдет пир горой. Правду сказали когда-то умные люди: счастлив тот, у кого ничего нет. Встряхнув грязный полиэтиленовый пакет, Панеев стал торопливо кидать туда бутылки, из которых еще не выветрился запах свежего пива.

…Он возник перед Валерой внезапно, как привидение:

– Здорово, друг.

Голос показался бомжу знакомым.

– Привет. Ты меня знаешь?

– Так же хорошо, как и ты меня.

– Да ну! Тогда одолжи на чекушку!

Он как-то противно рассмеялся:

– Не одолжу, а угощу. Она у меня с собой. Вот, – из темного кармана плаща показалось вожделенное горлышко. – Ну, узнал меня?

Бомж уверенно произнес:

– Хороший человек.

– Ну, пусть будет так. Ты где обитаешь?

Валерий придирчиво оглядел нового знакомого:

– В твоем прикиде ко мне нельзя…

– Нужно, – тоном, не терпящим возражений, произнес мужчина.

Панеев осклабился:

– А, понимаю! У тебя жена, она не дает выпить…

Тот усмехнулся:

– Что-то вроде этого.

– Тогда не жалуйся. Это не гостиница «Метрополь».

Бомж схватил пакет, и они торопливо пошли к подвалу. Незнакомец вошел в него без всякой брезгливости и, достав пластиковые стаканчики, наполнил их водкой.

– За удачу.

– Прекрасный тост.

Валерий жадно глотал обжигающий горло напиток.

– Повторим?

– С удовольствием.

Потом они о чем-то говорили и снова пили. Вернее, как позже понял Валерий, пил только он. Незнакомец аккуратно выплескивал содержимое на каменный пол. Панеев хотел съязвить, но промолчал, подумав: «Его дело. Может, у человека норма есть. Мне больше достанется». Однако минут через двадцать он почувствовал неладное. Голова закружилась, словно кто-то раскачивал его на качелях, к горлу подступила желчь. Бомж закашлялся. Не хватало воздуха. Руки и ноги леденели.

– Ты… Ты что мне налил? – прохрипел Валерий.

Незнакомец снова засмеялся своим странным смехом:

– Уже почувствовал приближение смерти?

Панеева стошнило. Тело его выворачивала судорога:

– Зачем ты хочешь меня убить?! У меня нечего красть…

Незнакомец наклонился к несчастному:

– Так ты меня не узнаешь?

– Узнаю. Ты… – он хотел еще что-то добавить, но сознание покинуло его.

Незнакомец посмотрел на часы. Самое большее, через тридцать минут Панеев предстанет пред Господом Богом и даст ему отчет о своей несчастной жизни. А его вряд ли заподозрят. Мало ли бомжей мрут от паленой водки!

Он с удовольствием пнул неподвижное тело ногой.

– Прощай, ничтожество! – убийца сделал ударение на последнем слове.

Глава 2

Марина Морозова стояла на балконе и с грустью смотрела на мужа, бодро шагавшего на работу. У раскидистой березы с белым, точно мраморным, стволом он остановился и помахал ей рукой. Она ответила и улыбнулась. Однако улыбка получилась вымученная и жалкая. И в самом деле, причин для радости не было. Они с Андреем вместе уже четыре года, и еще год тому назад все шло хорошо. Каждый имел прекрасную работу, они воспитывали дочь. Несчастья посыпались, как снег на голову, именно тогда, когда их не ждали. Сначала закрылась фирма мужа, и директор выставил всех на улицу без копейки. Потом в конторе, где работала Марина, распрощались и с ней. Шеф давно точил зуб на тех женщин, у кого на иждивении были маленькие дети, хотя Марина никогда не подавала поводов для увольнения. Впрочем, супруг нашел новую работу довольно быстро. Он неплохо водил машину и устроился в частное радиотакси. Однако, крутясь как белка в колесе, он львиную долю заработка отдавал агентству. И все из-за того, что не имел собственного транспорта, а водил чужое авто. Таковы были условия контракта, и с ними пришлось соглашаться. Город не нуждался в инженерах той специализации, каковыми являлись супруги Морозовы. Марина продолжала обивать пороги разных кадровых агентств и центров по трудоустройству, ей что-то обещали. Просили оставить номер мобильного телефона и с удивлением и презрением глядели на молодую женщину, когда она заявляла, что не имеет мобильного. Да, в нелегкие для их семьи времена его пришлось продать. Мужу телефон был необходим как воздух, а она может и подождать… Это ли играло какую-то роль, или работы для нее действительно не было, но, во всяком случае, ее еще не приглашали ни на одно собеседование. Тяжело вздохнув, Марина вышла в кухню. Мама уже повела в садик Динку, скоро она вернется, чтобы приготовить обед и дать дочери возможность еще раз побродить по городу в поисках возможности трудоустройства. Услышав звонок, она с неудовольствием подумала: «Мама забыла ключи», – и шагнула к входной двери. Но это оказалась не Клавдия Петровна. Улыбающийся Андрей протягивал жене мобильный телефон:

– Вот, держи.

– Откуда это у тебя?

– Нашел на дорожке. Кто-то, наверное, потерял.

Женщина осторожно взяла в руки это чудо в серебристом корпусе.

– И ты принес его мне?

Муж по-прежнему улыбался:

– А разве тебе он не нужен? Мне показалось…

Марина смутилась:

– Естественно, эта штука мне необходима. Но ты не подумал, что его потерял кто-нибудь из наших соседей? По этой дорожке ежедневно ходит так много народу… Как прикажешь поступить, если меня застанут хозяева?

Андрей взял у жены телефон и повертел его в руках:

– Неплохой экземплярчик, совсем новенький, не из дешевых, и камера есть… Но это не эксклюзив, моя любимая. Разве такой один в городе?

Супруга попробовала было возразить:

– Но…

– Никаких «но»… Сейчас же вынь сим-карту, чтобы на нас не вышли, если потерявший уже обратился в салон мобильной связи. А я в обед принесу тебе новую. И не спорь, пожалуйста!

Женщина пожала плечами и пошла на балкон, пытаясь открыть телефон и вынуть карту. Супруг копался в кармане старой куртки, в надежде наскрести мелочи на трамвай. В попытках справиться с аппаратом Марина случайно нажала одну из кнопок. Раздался страшный взрыв…

Глава 3

Катя Зорина собиралась на работу без настроения. Вчера на отдел ее мужа, оперативника Константина Скворцова, свалилось еще одно трудное дело. Бедняга вернулся домой под утро, в двух словах рассказал жене о гибели молодой красивой женщины, а позже чуть не заснул в горячей ванне. Наспех проглотил ужин и погрузился в объятия Морфея, едва лишь коснувшись головой подушки. Утром супруг посетовал, что на их отделе еще повис один «глухарь», оделся и убежал, даже не позавтракав. Правда, он успел показать ей фотографию погибшей, белокурой изящной девушки с огромными глазами, и Катя почувствовала дрожь в коленях. Это она называла своим чутьем, которое безошибочно подсказывало ей: дело обещает быть весьма необычным. Журналистка попыталась расспросить супруга подробнее, однако он, стоявший на пороге, отмахнулся: мол, все равно этим займется ФСБ, и вообще, кобыла с возу – бабе легче. Зорина не стала его осуждать: отделу Костика гораздо важнее было напасть на след маньяка, орудовавшего в одном из загородных парков. Пусть занимаются этим, а она попробует покопаться здесь. И необязательно подключать Скворцова. Есть еще Лариса, которая никогда не отказывалась поболтать с подругой о рабочих моментах и радовалась любому дельному совету. Итак, решено. Она звонит Ларисе. Мобильник всегда под рукой находился, и вскоре в трубке раздался бодрый голос оперативницы:

– Привет, дорогая! И какое же дело тебя интересует на сей раз?

Ларка, несомненно, тоже обладала шестым чувством. Она всегда угадывала, когда Катя звонила ей по работе. И журналистка не стала увиливать:

– Последнее, Лариса.

– Взрыв в квартире Морозовых?

– Да.

Кулакова вздохнула:

– Жалко молодую семью. Ее уже не вернешь, супруг спасся лишь чудом, впрочем, как и бабушка с внучкой. Эти проклятые террористы скоро изведут весь народ!

– Террористы? – переспросила Катя.

– Они, кто же еще…

– Но мне кажется… – договорить Зориной не удалось. Она услышала голос приятеля своего мужа, майора Павла Киселева, который что-то объявил коллегам. Лариса начала извиняться:

– Кравченко на оперативку созывает. Вот сейчас и решим, когда передадим дело. Так что прости, подруга! Но если ты хочешь узнать подробности, подъезжай в обед к нашему кафе. Пообщаемся.

– Непременно, – обрадовалась Катя.

Глава 4

Здание управления внутренних дел не привлекало взгляда. Обыкновенная трехэтажная «сталинка», окруженная, правда, потрясающим парком, где в пруду, покрытом, как кружевом, зеленой ряской, плавали уточки. Кафе «Пруды» находилось здесь с незапамятных времен и предлагало всем желающим довольно вкусные кушанья за умеренную плату. Впрочем, работники УВД предпочитали столовую. Сейчас Кате это было на руку. Припарковав «жулечку» на стоянке, она направилась к «Прудам», с удовольствием вдыхая весенний воздух. «В воскресенье надо вытащить Скворцова на природу, – подумала она. – А то так и загнемся, завязнув в своих проблемах». Кулакова не заставила ее ждать. Женщина уже бежала ей навстречу, она была в модном белом плаще, привезенном супругом из-за границы, куда он ездил на научную конференцию. Они обнялись и расцеловались.

– Шикарно выглядишь! – искренне восхитилась Катя.

– Ты тоже не отстаешь, – улыбнулась оперативница. – Интересно, достанется ли нам свободный столик? Что тебе подсказывает твоя хваленая интуиция?

Зорина рассмеялась:

– Одно из двух – либо да, либо нет.

Открыв белую пластиковую дверь, молодые женщины вошли в кафе. Им повезло. Посетители, по виду – семейная пара, расплачивались с официантом, освобождая столик у окна на двоих.

– Ура! – одновременно произнесли подруги. Теперь можно было спокойно разговаривать, не опасаясь любопытных ушей.

Худенький паренек в выглаженной до скрипа белой рубашке принес меню.

– Нам два украинских борща с пампушками и запеченную телятину, – Кулакова взглянула на Зорину. – Гулять так гулять!

Фирменным знаком этого кафе было быстрое обслуживание. Десять минут – и женщины опустили ложки в дымящуюся гущу.

– Вкуснятина, – констатировала Кулакова, отправляя в рот пампушку, политую чесночным соусом. – А ты не погружайся в еду. Задавай вопросы.

Катя не заставила себя упрашивать:

– Кравченко тоже решил передать дело ФСБ?

Оперативница пожала плечами:

– Пока нет. Хочет соблюсти все формальности. Пожалуй, придется поковыряться еще несколько дней. Но не сомневайся, дело все равно передадут.

– А если вы ошибаетесь?

– Ты хочешь сказать, террористы мало пьют крови? – возмутилась Кулакова.

– Я хочу сказать: а настоящий убийца останется на свободе.

– Ладно, – Лариса отложила ложку и промокнула салфеткой губы. – Расскажу тебе о своих соображениях. Парень принес жене мобильный, о котором она давно мечтала, так? В агентствах по трудоустройству на нее косились, когда девушка заявляла, что у нее нет мобилки. Спору нет, Андрей поступил плохо, притащив чужой телефон домой. И он уже это осознал. Во-первых, он потерял любимую жену. Михалыч просто отскребал от стенки то, что от нее осталось.

– А самого Морозова вы проверяли? – вставила Катя.

– Не перебивай, – Кулакова взяла пампушку, – во-вторых, бедняга сам стал инвалидом. Теперь он остался без кисти правой руки и левого глаза. Ну какой здравомыслящий муж будет так отделываться от жены? Ты же это имела сейчас в виду?

– Где он его нашел? – спросила журналистка.

– На тропинке. По которой ходит уйма народу, – Лариса сунула в рот ложку и поморщилась, – они живут в районе Зеленого Бора. Представляешь, где это? На окраине города. Новый дом, окруженный почти девственным лесом, на месте него в проекте – парк. В проекте! Понимаешь? А пока что там те еще заросли, и жители сами прорубили тропинку и положили плитку. Дорога ведет до остановки. Телефон мог попасться на глаза кому угодно.

Катя парировала:

– Но он попался на глаза именно Морозову! Как ты это объяснишь? Сама говоришь: по дорожке ходит уйма народу.

Кулакова усмехнулась:

– Если бы все террористы предупреждали, когда и где они нанесут очередной удар…

– Если Андрей не оказался хитрее, чем вы думаете, – в тон ей ответила Катя. – Он служил в армии? Какая у него специальность?

Лариса кивнула:

– Пожалуй, это единственная улика против него. Морозов действительно служил в саперных войсках и до недавнего времени работал в фирме, изготовляющей электрооборудование. Ты прекрасно знаешь, что он оказался первым подозреваемым, и наши ребята провели обыск везде, где только возможно. Если это он начинил телефон всякими электронными прибамбасами с тротилом, на его одежде должны были остаться хоть какие-нибудь следы. Морозовы – такая семья, которая не выбрасывает разный хлам, а складывает все на чердачке. Мы нашли там спортивные костюмы времен Наполеона, но ничего более… Понимаешь?

Зорина взяла в руки нож и принялась нарезать сочную телятину:

– Ну, от одежды можно избавиться… Причем без свидетелей.

– Можно, – Кулакова тоже взялась за второе блюдо. – Вкуснятина!

Журналистка оставила ее реплику без внимания, спросив:

– У него есть любовница?

Оперативница хмыкнула, чуть не подавилась и продолжила свою мысль:

– Захоти он избавиться от жены, избрал бы менее опасный способ. А то теперь сам инвалидом стал.

Катя задумчиво вертела в руках салфетку:

– Ну, тут можно поспорить… Он знаток этого дела. Но не профессионал. Такой мог не рассчитать дозу тротила или не успеть скрыться до того, как жена нажала на кнопку. Так у него есть любовница?

Лариса закусила губу:

– Не знаю. Кравченко дал нам два дня на выяснение этого обстоятельства. Потом дело все-таки передадут в ФСБ.

– Есть еще один вариант, – не сдавалась журналистка. – Жертвой мог оказаться сам Морозов! Разве не логичнее предположить, что кто-то выследил его и подбросил телефон в нужное время в нужном месте?

Кулакова глотнула апельсинового сока:

– А вот тебе на закуску, дорогая. Мы не зря грешим на террористов. Наши ребята нашли еще три смертоносные вещички в этом леске: начиненного тротилом плюшевого зайчика, красиво обернутую коробочку и пакет. По-твоему, все это – дело рук Морозова?

– Но… – Катя не успела договорить.

Подруга посмотрела на часы и решительно поднялась со стула.

– Мне пора. Дорогая, пойми, я отнюдь не равнодушный человек, и тебе это прекрасно известно. Но сейчас мы напали на след негодяя – какого-то маньяка, и важно срочно обезвредить его. Хочешь – веди свое расследование. У тебя есть два дня, чтобы представить нам какие-нибудь доказательства и помочь убедить Кравченко не передавать это дело. Ну, пока, – она чмокнула Зорину в щеку и понеслась на любимую работу.

– Все было очень вкусно, – журналистка расплатилась с услужливым официантом, не забыв о чаевых.

– Приходите еще, – просиял парень.

Глава 5

Татьяна Лазарева сидела за рабочим столом в своем маленьком офисе и чертила геометрические фигуры в блокноте. Андрей должен был позвонить еще вчера вечером, однако никаких звонков не поступало, а мобильный металлическим голосом сообщал о недоступности абонента. Все это выглядело странным, если учесть, что женщине кое-что пришлось предпринять. Она ждала реакции Морозова на этот смелый поступок и страшилась последствий. Впрочем, а что ей оставалось делать? Очередной год исполнять обязанности любовницы? Нет уж, спасибо, наелась досыта! Только очень глупых баб может устраивать такое положение. Да, так не приходится стирать и готовить, и мужик не явится к тебе черт знает в каком виде и не примется грузить своими проблемами. Однако на этом можно ставить точку. Все остальное достается законной супруге. Татьяна вздохнула и достала из лакированной сумочки маленькое зеркальце. Нет, она не претендовала на победу в конкурсах красоты, явно проигрывая во внешности Марине Морозовой. Ну и что? В общем, она не уродина, у нее правильные черты лица, чуть заметные веснушки, густые рыжие волосы и раскосые зеленые глаза. О фигуре и говорить не стоит. Фитнес и тренажерный зал свое дело знают. Это во-первых. Есть еще во-вторых. На данный момент Марина – безработная, а Лазарева – владелица пусть небольшой, но собственной фирмы и может устроить так, что ее любимому не придется горбатиться шофером у какого-то хапуги, который и денег-то нормальных не платит. Такая женщина возьмет его водителем к себе, и Андрюша будет иметь одни радости в этой короткой жизни. Ну чем плохо? Холеная рука с длинными наращенными ногтями снова потянулась к мобильному. Нет, пожалуй, она не станет раскрывать карты прямо сейчас, сначала послушает его. В трубке раздались длинные гудки. Это хорошо, значит, включился. Больше гадать не придется. Но, к ее удивлению, незнакомый мужской голос произнес:

– Говорит майор Киселев. Представьтесь.

По нежной коже поползли мурашки. Лазарева тут же нажала кнопку отбоя и, отбросив аппарат, опустила голову на стол и обхватила ее руками. Морозов уже в милиции и, судя по всему, сдает ее на полную катушку! Значит, вот чем обернулось ее желание помочь ему! Следовало догадаться, что такой слизняк способен только ублажать бабу в постели. Но что же делать ей? Женщина встала, подошла к шкафу и достала початую бутылку коньяка. Один глоток – и приятное тепло разлилось по телу. Сразу стало легко и весело. Морозов предполагает, что это сделала она, и отправился в милицию? Флаг ему в руки! Пусть еще докажет ее причастность. Вроде все было сработано аккуратно. А вообще… Пошел он на все четыре стороны… Больше Татьяна не станет звонить этому красивому недоделку. Пусть карабкается по этой жизни сам. А на нее найдутся купцы. Такой товар не залеживается! Лазарева еще раз посмотрела на себя в зеркало, произнесла несколько громких фраз и вдруг зарыдала. Самым печальным было то, что она не хотела никакого другого мужчину.

Глава 6

Павел Киселев еще несколько раз безуспешно пытался набрать номер, с которого сделали звонок Морозову, и после всех этих бесплодных попыток позвонил Пете Прохорову:

– Петюня, пробей-ка мне один номерок.

Старший лейтенант не заставил себя ждать, но и не принес никаких новостей. Звонили, пользуясь незарегистрированной сим-картой, причем, судя по распечатке звонков с телефона Морозова, делали это неоднократно. В телефонной книге лежавшего в реанимации Андрея абонент не значился.

– Выходит, Катька была права, – задумчиво произнесла Лариса, когда Киселев сообщил ей об этом. – У меня только одно предположение: любовница!

Павел недовольно поморщился. Ему, как и всем его коллегам, не терпелось передать дело, однако, похоже, в происходящее вмешалась неугомонная жена его приятеля, и теперь покой будет им только сниться.

– Даже если и любовница, – назидательно сообщил он Кулаковой, – я считаю, нет никакого смысла подозревать ее. Уж она должна была все так провернуть, чтобы с головы любимого не упал ни один волос. А то, что Морозов иногда захаживал к другой, – это законом не запрещается. И потом, не начинила же она взрывчаткой детскую игрушку и пакет? А между прочим, эксперты показали, что это дело рук одного и того же преступника.

Лариса с ним согласилась, но вечером перезвонила Кате.

– Похоже, мне пора вступать в игру, – обрадовалась Зорина.

– У тебя осталось меньше суток, – с сожалением констатировала Лариса.

– Больше, – отозвалась подруга. – Субботу и воскресенье я тоже считаю.

– А мне почему-то кажется, что в выходные Скворцов перекроет тебе кислород, – возразила оперативница.

– Пусть только попробует!

Поговорив с Ларисой, Катя уселась в свое любимое кресло и принялась намечать план действий. Первым делом, конечно, следовало проверить, есть ли у Морозова любовница, и, если есть, выяснить, кто она. Возможно, женщина тут и ни при чем, однако проверить ее не мешает. И потом. Почему она с самого начала прицепилась к Андрею как к подозреваемому? Что, если жертвой должен был стать он сам, а жена его пострадала случайно? И что это за странные дела со взрывчаткой, раскиданные по леску, окружающему дом, где жили Морозовы? Следовало хорошенько все проверить. Разумеется, Костику об этом – ни слова! Он уже запирал ее на замок. Пусть живет спокойно, если при его работе это возможно в принципе. И вообще, меньше будет знать – спокойней будет спать.

Услышав звонок в дверь, женщина встала и с невинной улыбкой отправилась встречать любимого мужа.

Глава 7

Верная себе, журналистка позвонила Пенкину, своему непосредственному начальнику, и попросила разрешения поработать дома над статьей. Тот незамедлительно согласился. Его подчиненная всегда выдавала работу в срок, и если уж ей приспичило посидеть в родных стенах, значит, сие было необходимо.

– Ты не заболела? – поинтересовался шеф на всякий случай.

– Здорова, – откликнулась Катя.

– Тогда дерзай.

Катя подъехала к району Зеленый Бор, вышла из машины, с восторгом вдохнула чистый воздух и осмотрелась вокруг. Весна вступила в свои права. Плотные заросли деревьев и кустарников – остатки девственного леса, словно высокий забор, окружавшего девятиэтажный дом, – выбросили зеленые листики, как напоминание о тепле тем, кто еще не проснулся от зимней спячки. Молодая женщина быстро отыскала тропинку, где Морозов, по его словам, нашел злополучный телефон, и пошла по ней к дому, отметив про себя, что по вечерам здесь опасно ходить без охраны. Может быть, утром людской муравейник и спешит на работу по этой единственной дорожке. Но сейчас на ней и в окрестностях никого не было. Зорина снова вернулась к мысли о страшной находке. Действительно ли пострадавший говорит правду и ему просто не повезло? Вернее, если быть точной, не повезло его жене. Почему же Морозов сам не вынул из телефона карточку? Все, связанное с этим человеком, казалось ей подозрительным. Звонил же ему кто-то по неопределившемуся номеру. Жаль только, что у Андрея после очередного допроса началось кровотечение, и врач запретил продолжать разговор с ним. Так что ей предстояло выяснить многое. Следовало проверить также, не является ли жертвой сам Морозов. Но сейчас это казалось Кате маловероятным. Водителей мелкого предпринимателя не убивают таким диким способом. Хотя, если он что-то видел или слышал… Вопросы набегали, как волны на берег моря. Катя собиралась с мыслями, куда бы ей направиться в первую очередь, когда из кустов вынырнул молодой мужчина в милицейской форме.

– Что-то ищете, девушка?

– Ищу.

Парень пристальнее поглядел на незнакомку и смутился:

– Извините. Сразу вас не узнал. Значит, вы ко мне по несчастному случаю в нашем районе?

– Ах, так вы – участковый! – обрадовалась журналистка. Как вовремя они встретились!

– Меня зовут Георгий Константинович Рябчиков, можно просто Георгий, – представился лейтенант. – Готов оказать вам всяческое содействие. С утра самолично облазил все заросли. Больше взрывчатых веществ не обнаружено.

– А где вы находили их раньше?

Георгий дотронулся до ее руки:

– Пакет лежал вон там, возле старой сосны. Видите? А игрушка – у березы.

Зорина прищурилась:

– Вы хотите сказать, в этих зарослях? Нужно очень постараться, чтобы туда пролезть. И кому бы понадобилось лезть туда!

Молодой милиционер смотрел на женщину, не понимая, к чему она клонит:

– Террористы разбрасывают свои смертельные подарки где хотят.

– Точно, – улыбнулась Катя. – Но ведь они работают на поражение, так? Я могу понять, почему начиненный взрывчаткой телефон оставили на дороге. По ней ходят жители вашего участка. Но зачем они спрятали – в прямом смысле слова – другие гостинцы? В такие дебри никто не полезет, разве что на спор и в нетрезвом состоянии. Вы не согласны?

Теперь до Рябчикова дошло. Он покраснел:

– По-вашему, это не террористы?

– Нет, – отрезала Зорина. – Обыкновенное убийство. А вот кто, кого и за что – на эти вопросы я еще не готова ответить. И поэтому я здесь. Мне необходимо поговорить с теми, кто близко знал семью Морозовых.

– Родители Марины продолжают жить в поврежденной квартире, – пояснил Георгий. – Им помогают соседи, Колышевы. Пожалуй, можно начать с них.

Катя кивнула:

– Согласна.

* * *

В новых, еще не обжитых домах сохраняется некий особенный запах. Чистота подъезда радовала глаз. Даже то, что лифт временно не работал, и им пришлось пешком подниматься на восьмой этаж, не огорчало. Рябчиков позвонил в обитую черным дерматином дверь.

– Кто? – раздался слабый голос.

– Участковый, Клавдия Петровна.

Хозяйка не заставила себя ждать.

– Проходите. А кто с вами?

– Меня зовут Екатерина Зорина.

– Я слышала о вас, – безразлично объявила несчастная женщина с опухшими от слез глазами. – Муж занимается подготовкой к похоронам, внучка в садике… – она указала гостям на диван. – Садитесь. Будете писать об этом в газету?

Зорина опустила глаза. Пожилая женщина продолжала:

– Ну почему, почему пострадала моя девочка?! Она не обидела и мухи! Проклятые террористы… Почему должны гибнуть невинные люди? – Она тихо заплакала, но тут же взяла себя в руки: – Вы ждете от меня конкретного рассказа?

– И очень откровенного, – добавила журналистка. – Можете поведать мне даже о том, о чем вы никому бы не рассказали. Поверьте, эти факты не попадут в газету. Просто, беседуя со мной как со старой знакомой, человек дает материал для интереснейшей статьи.

Хозяйка горестно улыбнулась:

– А мне скрывать нечего. Мариночка была первой красавицей класса, прекрасно училась. За ней ухаживали все одноклассники, но предпочтение отдавалось Андрею.

Катя вытащила диктофон и включила его:

– Значит, они знакомы еще со школы?

– Да.

«Нужно навестить классную руководительницу», – подумала журналистка, а вслух сказала:

– И после школы они поженились?

– Дети поступили в один институт, на третьем курсе сыграли свадьбу и родили мне внучку, – глаза Клавдии Петровны снова увлажнились. – Я-то, дура, протестовала против такого раннего брака. А Бог все видит… Вот мне от единственной доченьки кровиночка и осталась.

– Ваша дочь и Андрей были счастливы? – поинтересовалась Зорина.

– А с чего им быть несчастливыми? – искренне удивилась хозяйка. – Давняя любовь…

– Это очень занимательно для наших читателей, – продолжала журналистка. – И никто ни разу не посмотрел на кого-то другого?

Мать не увидела в этом вопросе ничего оскорбительного:

– Ни разу. – Похоже, женщина говорила искренне. – Андрюшу поначалу это удивляло, – заметила Клавдия Петровна. – Вообще, он из тех, кто ревнует и к телеграфному столбу. Моя доченька не подала ему ни единого повода.

– Значит, он искал поводы и пробовал выяснять отношения? – осторожно спросила Катя.

Хозяйка махнула рукой:

– Пытался. Но это длилось недолго и происходило культурно, без скандалов. Знаете, первое время он встречал Марину с работы, радовался, что у них чисто женский коллектив в отделе. А когда организация развалилась, Андрюша тоже не горевал. Сказал: «Теперь смотреть на тебя буду только я. Из-за денег не беспокойся – прокормлю».

– Почему же она искала работу? – удивилась Зорина.

Мать погибшей вздохнула:

– Потому что в жизни мы хотим одно, а получаем другое. Андрюша допоздна засиживался на работе, но это никак не отражалось на его зарплате. А у них ребенок. Девочке надо не только что-то есть, но и во что-то одеваться. Ей нужны игрушки.

Катя собиралась задать еще несколько вопросов, но довольно хорошо державшаяся женщина вдруг схватилась за сердце и стала медленно заваливаться на бок. Журналистка еле успела подхватить ее.

– Георгий, это сердечный приступ. Вызывай «Скорую»!

Милиционер защелкал кнопками мобильного. Катя всегда боялась оставаться с больными один на один, однако машина приехала через пять минут, и два врача захлопотали возле Клавдии Петровны.

– Мы везем ее в больницу, – сказал пожилой седоватый доктор. – Надо исключить инфаркт.

Пришедшая в себя хозяйка запричитала:

– Муж не справится один с внучкой! И потом, у нас похороны… Зять в тяжелом состоянии.

– Вот поэтому мне просто необходимо вас увезти, – спокойно втолковывал ей врач. – Вы нужны семье.

– Продиктуйте мне записку для мужа, – включился в разговор Георгий. – Я все передам. А вы скажите, в какую больницу ее везете.

Врач быстро продиктовал адрес, вызвал по мобильному дюжих санитаров, которые без всяких усилий положили сухонькое тело на носилки и быстрым шагом направились к «Скорой помощи». Рябчиков, сняв фуражку, расположился на диване.

– Вы можете идти по своим делам, – обратился он к Кате, – а я подежурю и дождусь дедушку и внучку.

– Вы сказали, – перебила его Зорина, – что у Клавдии Петровны есть близкая подруга, которая сейчас помогает по хозяйству. Мне необходимо с ней поговорить.

– Она живет в соседней квартире, – охотно откликнулся Георгий, – зовут ее Клара Борисовна Колышева. Думаю, ваша встреча не будет бесполезной.

Журналистка тоже на это надеялась. Попрощавшись с милиционером, она вышла на лестничную клетку и позвонила в деревянную дверь.

– Иду, иду, – полная розовощекая женщина появилась на пороге через несколько секунд. Выпуклые серые глаза с любопытством окинули стройную фигурку Зориной.

– Неужто вы… Екатерина, кажется…

Девушка кивнула. Колышева схватила ее за руку и потащила в гостиную:

– У меня как раз пирожки горячие. Для Дашеньки испекла, внучки моей подруженьки. Горе-то какое…

Журналистка молчала, давая хозяйке выговориться.

– И когда же всех этих террористов проклятых уничтожат?

Катя пожала плечами:

– Весь мир старается…

Клара Борисовна кудахтала, как наседка, и носилась по квартире, молниеносно накрывая на стол. Его середину украсила огромная тарелка с вкусно пахнущими пирожками, которую тут же окружили многочисленные плошки с разными видами варенья.

– Вы любите черный чай или зеленый? – поинтересовалась на бегу Колышева.

– Зеленый.

– Надо же! Как я и мой муж!

Неугомонная женщина тут же поведала Кате историю своего знакомства с мужем, приведшую их к счастливому браку (вот уже сорок лет вместе и еще ни разу не поругались), вырастили двух детей, дали им блестящее образование, сейчас имеют прекрасных внуков… Зорина молчала. Она всегда давала человеку возможность выговориться. Клара Борисовна остановилась сама, как резко выключенная машина.

– Заболтала я вас… А в общем, вы отдохнете от своей работы. Кушайте пирожки, варенья пробуйте. Здесь какого только нет! Мы, знаете, дачники.

Катя с удовольствием пила ароматный чаи и ела вкуснейшие пирожки с капустой и картошкой.

– Вы знатная кулинарка!

– Спасибо, – похвала известной журналистки была приятна хозяйке. – Теперь давайте вернемся к вашим баранам. Вы же хотите поговорить о Морозовых, так?

Зорина улыбнулась:

– Вы еще и прекрасный психолог…

Клара Борисовна покраснела и отвернулась:

– Скрывать не буду… Видела, как эта бесстыжая ему на шею вешалась…

Журналистка растерялась:

– Кто?

Колышева пристально посмотрела на гостью:

– Я долго думала, поэтому и отвлекала вас разговорами. А потом решила: все скажу! Ведь понятно: вы тут неспроста. Если бы речь шла о террористах, вас бы и близко здесь не было. Это не ваш профиль.

Катя усмехнулась:

– Почему?

– Потому что вы не только на статью материал собираете, а еще и на очередную книжку, – поистине, в Кларе Борисовне погибал талант детектива. – Впрочем, это не мое дело. А поведать я вам хочу следующее: у Андрюшки была любовница! Я ее видела.

– Где? Когда?

– У магазина нашего, – Колышева тяжело вздохнула. – Видно, богатая, стерва! Машина, как у моего сына-предпринимателя… Она его в нее силой затащила и впилась в его губы, как пиявка, смотреть было противно, тьфу!

– А Морозов сопротивлялся? – спросила гостья.

Клара Борисовна пожала мощными борцовскими плечами:

– Да не особенно.

– Может, просто старая знакомая? – уточнила Катя. – Сами знаете современные нравы…

– Я не маразматичка, – обиделась соседка Морозовых, – и видела их не единожды. Она, сволочь, однажды, ближе к полуночи, его до подъезда провожала. Спро́сите, что я там делала в такое время? Муж с гриппом лежал, температура до тридцати девяти подскочила, а мусорное ведро было полное… Ну, пришлось мне побороть страх и идти к контейнеру. Увидела – глазам своим не поверила! Разыгрывал большую и чистую любовь к Марине! Гад…

Катя кивнула:

– Вы сказали: с любовницей. Внешность женщины запомнили?

Клара Борисовна задумалась:

– Со зрением у меня плоховато. Высокая, видная, волосы, по-моему, рыжие…

– А машина? Вы в марках разбираетесь?

Колышева сказала:

– В марках не разбираюсь, но описать смогу. Серебристая, дутая, как я их называю… Спереди два соединенных прямоугольника…

«Наверное, «БМВ», – подумала Зорина, – если пожилая соседка Морозовых ничего не путает». Вдруг ее осенило:

– Они у магазина любезничали?

– Именно так.

– А большой магазин?

– Супермаркет, – гордо ответила Колышева.

Катя почувствовала, как у нее вспотели ладони: сладкую парочку могли заснять камеры слежения. Если это так, ей несказанно повезло. Тогда она в два счета выйдет на любовницу Морозова. Распрощавшись с Кларой Борисовной, молодая женщина отправилась к магазину.

* * *

Довольно большой супермаркет слишком уж помпезно смотрелся в районе новостроек. Впрочем, наверняка его хозяева глядели в будущее. Придет время, вырубят лес и настроят высотные коробки. Не будут же новоселы ездить за продуктами в другие места! Убытков поэтому не предвиделось. Молодой худощавый парень, чем-то напоминавший Петю Прохорова, любезно встретил Зорину, которую он сразу узнал, и предложил ей свою помощь.

– Я отведу вас к начальнику службы безопасности супермаркета, – доброжелательно сказал он. – Вместе с ним вы посмотрите пленки.

Начальник службы безопасности приветствовал журналистку кивком головы. Видно было: ему ужасно не хочется делать дополнительную работу. Но отказать самой Зориной, гордости их города, – на это решился бы не каждый.

– Что будем смотреть? – лениво поинтересовался он. – Материалы за месяц? За два?

– За месяц, – уточнила Катя.

И не ошиблась. Камера запечатлела и влюбленных, жарко сжимавших друг друга в объятиях, и серебристую «БМВ». Безжалостный глазок проехался и по номеру машины. Теперь любовница Морозова никуда не денется от Кати.

– Нашли? – Мужчина вздохнул с облегчением.

– Да, благодарю вас.

– Пленку я могу отдать только представителю правоохранительных органов, – констатировал начальник службы безопасности.

Журналистка очаровательно улыбнулась:

– Ну, конечно. Всего доброго.

Катя вышла из магазина и быстрым шагом направилась к своей одиноко стоявшей на стоянке «жулечке».

– Противный дядька, – сообщила она своей подруге – машине. – Но я добилась своего.

Мотор добродушно заурчал. Зорина набрала номер Ларисы:

– Слушай, милая моя, пробей-ка один номерок.

Кулакова рассмеялась:

– Уже что-то нарыла?

– Возможно.

Оперативница вздохнула:

– Ладно, диктуй. Узнаю – перезвоню.

Работнику правоохранительных органов это не составило труда. Через несколько минут Катя все знала: владелица серебристого «БМВ», она же любовница безутешного верного мужа Марины, – Татьяна Лазарева, совладелица фирмы «Витан».

Глава 8

Татьяна Лазарева стояла у окна и с грустью смотрела на весеннюю природу, обычно вызывавшую в ее душе радость и чувство обновления. Нехорошие мысли роем теснились в голове. Вот уже второй день она вздрагивала от каждого звука, каждого звонка. Городской телефон женщина отключила, на мобильном работал автоответчик, но она понимала: это не выход из положения. За ней придут. И тогда… Тогда вся ее жизнь, которую она давно распланировала, рухнет. Бесспорно, в этом есть и ее вина. Ей всегда хотелось много и сразу. Именно поэтому, окончив школу в провинциальном городишке, Татьяна рванула в Москву, бросив больную мать и старенькую бабушку. Они ее предупреждали: в огромном мегаполисе девушка никому не нужна. Однако Лазарева им не верила. С экрана телевизора на сцене выпендривались длинноногие безголосые красотки, бездарные актрисы с голливудской внешностью заполонили дешевые сериалы. Неужели они лучше ее? Вот это вряд ли! А если эти девицы пробивались через постель, Татьяна тоже не прочь начать с этого. Прибыв на Казанский вокзал, Лазарева сначала растерялась, но потом решительно направилась к женщинам, державшим в руках объявления о сдаче комнат и квартир. Ей приглянулась полная дама средних лет, скромно одетая и в меру накрашенная. Она дружески улыбнулась Тане:

– Абитуриентка?

– Да.

– Тогда лучшего варианта, чем мой, не найти.

– Почему? – поинтересовалась Лазарева.

Нет слов, цена за комнату действительно была доступной, однако в каких условиях ей придется жить?

Хозяйка квартиры взяла Лазареву за руку:

– Давай сначала познакомимся. Не против, что я сразу перешла на «ты»? Меня зовут Инна Станиславовна.

– А я Татьяна.

Улыбка женщины стала еще шире:

– В Москве у тебя, конечно, ни родных, ни знакомых?

– Откуда вы знаете?

Инна Станиславовна ухмыльнулась:

– Не первый год квартирантов пускаю. Впору держать экзамен на психолога. Ты в какой институт собираешься?

– В театральный.

Москвичка расхохоталась:

– Туда тебе дорога заказана! Хочешь совет? Поступай в педагогический. Конкурс туда не ахти какой, зато освоишься в городе и, глядишь, присмотришь что-нибудь получше. Главное – надеяться и ждать.

Татьяна вздохнула с облегчением. В этот момент ей казалось: она обрела близкого человека в совершенно чужом городе, который не верит слезам.

– Моя квартира как раз напротив института, – подмигнула ей хозяйка. Естественно, эти слова упали на подготовленную почву. Лазарева считала: сейчас главное – устроиться, обрести хоть парочку хороших друзей. Кажется, один друг уже у нее есть.

– Цена для меня подходящая, – пробормотала провинциалка, старавшаяся держаться как можно увереннее и не замечавшая, как плохо это у нее получается. – А какие условия?

– Двадцатиметровая комната полностью в твоем распоряжения, – ворковала Инна Станиславовна. – И с хозяйкой тебе повезло. Дома я бываю крайне редко, по особой надобности.

– Почему?

– Потому что у меня шикарная дача в Подмосковье, – пояснила новая знакомая. – Мой муж был довольно известным изобретателем, и я после его смерти осталась вполне обеспеченной дамой.

– Зачем же вы сдаете квартиру?

Женщина пожала мощными плечами:

– Ну, во-первых, кто-то должен оплачивать коммунальные услуги. Меня, как говорится, жаба давит: я ведь там не живу. Во-вторых, если жилплощадь действительно пустует, почему бы на этом не заработать? Так считают все мои знакомые.

Таня ни на секунду не усомнилась в услышанном. Она позволила Инне Станиславовне завладеть ее маленьким чемоданом.

– Решено? Едем ко мне?

– Да.

Оживленно разговаривая, они двинулись в сторону остановки.

* * *

Инна Станиславовна не обманула. Однокомнатная квартира показалась Тане шикарной, и девушка подумала: надо же, ей начало везти с первых минут пребывания в столице! Хозяйка суетилась в кухне.

– Чайку попьем?

– Попьем.

– Только извини, – женщина отвела взгляд в сторону, – кроме старого печенья, у меня ничего нет. Видишь ли, я была уверена, что сегодня найду квартирантку. По-моему, мои условия слишком выгодны даже для абитуриента.

Лазарева сразу согласилась:

– Конечно.

Указав толстым пальцем на табурет, Инна Станиславовна плеснула кипятка в чашку и кинула туда пакетик чая:

– Пей. Печенье бери.

Таня не заставила просить себя дважды. Она жадно накинулась на угощение. Хозяйка присела рядом.

– Только у меня одно условие, – твердо сказала она. – Я беру сразу за два месяца. Мне кажется это справедливым. Возьми я за месяц, сумма будет слишком мизерной. С ней прямо не знаешь, как и поступить.

Гостья кивнула. Деньги у нее были. Мама и бабушка отдали последнее. Она вполне могла позволить себе заплатить требуемую сумму и пропитаться на оставшиеся средства около месяца. Очень скромно, однако от этого еще никто не умирал. И потом, девушка не собиралась сидеть и бить баклуши. Неделька на адаптацию – и она обязательно найдет работу.

– Можешь рассчитаться прямо сейчас?

– Без проблем.

Она открыла старенький кошелек и вытащила скомканные купюры.

– Пересчитайте.

Толстые пальцы ловко перебрали деньги.

– Все точно, – Инна Станиславовна поднялась со стула. – А это тебе, – она швырнула на стол связку ключей. – Маленький – верхний, большой – нижний.

– Спасибо, – Таня тоже встала. – Пойду распакую вещи.

– Постой, – женщина схватила ее за плечо. – Я хотела попросить тебя… Видишь ли, я уеду на дачу сегодня, но мне надо собраться. По-моему, ты хорошая девушка, но я тебя вижу в первый раз. Короче, не обижайся, пойди погуляй часик, вернешься – квартира в твоем распоряжении.

Лазарева ужасно устала. Поездку в плацкартном вагоне нельзя было назвать приятной. Сказались и волнения, которые испытывает любой человек, приезжающий в чужой город. Больше всего она хотела плюхнуться на широкую тахту, застеленную зеленым легким одеялом, и погрузиться в глубокий сон. Впрочем, Инна Станиславовна по-своему была права. Ей не хотелось перекладывать свои вещи при незнакомой девушке.

– Хорошо, – Таня покорно пошла к входной двери.

Хозяйка доброжелательно улыбнулась:

– Не обижайся.

– Да за что? Вы предоставляете мне царские условия, а я буду крутить носом?

– Не забудь ключи, – сказала на прощание Инна Станиславовна.

Глава 9

Москва ослепила молодую провинциалку. В их маленьком городке люди спокойно шли по тротуарам, никуда не спешили, здесь же огромные толпы устремлялись в метро или на остановки, словно соревнуясь в беге. Около сорока минут Лазарева тщетно искала что-нибудь похожее на парк или сквер, чтобы присесть на скамейку и дать отдых усталым ногам. Наконец ей повезло. В маленьком сквере почти не было народу. Лишь молодые мамы с колясками неторопливо прогуливались по аллеям. Девушка плюхнулась на пустую скамейку и с наслаждением вытянула ноги. Она еще раз подумала о том, как ей поразительно везет. Через час в ее распоряжении – прекрасная однокомнатная квартира! Таня улыбнулась. Ее воображение нарисовало большую ванну, наполненную горячей водой. В старом доме в ее родном городе они не знали такой роскоши – каждый день радоваться горячей воде, и бабушка кипятила огромные выварки. Итак, распорядок следующего дня ясен. Она сразу же пойдет искать работу по объявлениям, особо не привередничая, и заглянет в педагогический институт. А что, если конкурс туда действительно небольшой, как говорила Инна Станиславовна, у Лазаревой есть все шансы стать студенткой. Квартирная хозяйка права, главное – закрепиться в столице, а там… Так, в мечтах, пронесся час. Лазарева неохотно поднялась и направилась к дому, где ей предстояло жить. Смеркалось, на улице один за другим зажигались фонари. В окнах Инны Станиславовны свет не горел. Значит, она уже уехала на дачу. Таня издала радостный возглас и рванула вверх по ступенькам. Вот и знакомая дверь, обитая черным дерматином. Как сказала хозяйка? Верхний ключ – маленький, нижний – большой? Достав их из кармана, она уверенно попыталась вставить один в замочную скважину. Ей это не удалось. Стержень оказался слишком толстым и не хотел залезать в отверстие. В тот момент Таню ничего не насторожило. Может, достаточно одного ключа? Но и другой явно предназначался не для этой двери. Лазарева похолодела. Мысли ее путались. Она ничего не понимала. Девушка нажала на холодную кнопку звонка, и громкая трель разнеслась по пустой площадке. В квартире никого не было. Может быть, Инна Станиславовна перепутала ключи? Ну да, конечно, она ведь очень спешила и наверняка кинула квартирантке связку от дачи. Теперь бедная женщина не может попасть в свой загородный дом. А это значит, что она скоро будет тут. Таня повеселела. Она спустилась в неухоженный дворик, села на некрашеную скамейку и принялась ждать квартирную хозяйку. Ночь постепенно накрывала город черным покрывалом. Жаркий воздух постепенно становился холодным и сырым. Лазареву стал бить озноб. Ее чемодан с одеждой находился в комнате, в которую она не могла попасть. Жители подъезда с недоумением поглядывали на странную девушку в легком платье, съежившуюся калачиком на скамейке. Но никто ни о чем не спрашивал. Люди привыкли, что не всем нравится, когда лезут в их дела. Усталость вступала в свои права, и Татьяна задремала. Проснувшись от холода, она бросила взгляд на окна Инны Станиславовны, и радостное чувство охватило ее. В окнах горел свет. Значит, женщина вернулась. Странно, правда, что она не заметила сидевшую почти у двери Таню. Наверное, она слишком торопилась… Девушка вновь легко преодолела ступени и позвонила в дверь. Ее удивлению не было предела, когда ей открыл пожилой желчный мужик:

– И что вам надо? – прошипел он. В бесцветных глазах не было никаких эмоций. Кто это?

– Мне нужна Инна Станиславовна, – пролепетала девушка. Грозный вид незнакомого мужчины испугал ее.

– А кто такая ваша Инна Станиславовна? – ехидно поинтересовался он.

– Она здесь живет…

Незнакомец громко расхохотался:

– Да будет вам известно, что здесь живу я – и больше ни души, – констатировал он. – Я мог бы показать вам свой паспорт, однако не вижу необходимости делать это.

Лазарева застыла на месте.

– Инна Станиславовна – женщина, которая сдала мне комнату в этой квартире, – ее голос становился все тише и тише. – Я заплатила ей за два месяца.

Девушка стояла на площадке, красная и растерянная, а мужчина даже не предлагал ей войти.

– Здесь остались мои вещи… – она предприняла последнюю попытку. Но и это ни к чему не привело.

– Я не знаю никакой Инны Станиславовны, – безапелляционным тоном заявил хозяин. – И понятия не имею, кто мог сдать вам мою квартиру. Либо вы что-то путаете, либо вы – аферистка, и я просто обязан вызвать милицию. Никакого чужого чемодана я здесь не обнаружил. По-моему, это доказательство вашего вранья. Убирайтесь, пока я не набрал известный вам номер!

Из глаз девушки полились слезы:

– Я клянусь вам… Я ничего не путаю, и я не воровка! Я только сегодня приехала в Москву и на Казанском вокзале познакомилась с женщиной, которая назвалась Инной Станиславовной. Вы не можете ее не знать, иначе как же она проникла в вашу квартиру?

Мужик уже закрывал дверь:

– Пошла вон, я сказал!

Татьяна попыталась оттолкнуть его и проникнуть в квартиру, но силы, естественно, оказались неравные. Мощный толчок в плечо – и она отлетела к стенке.

– Убирайся, и чтобы я тебя больше здесь не видел!

Лазарева пришла в себя и забарабанила в дверь:

– Отдайте мои вещи! Верните деньги! Это все, что у меня есть!

Судя по всему, хозяин не собирался этого делать. Обливаясь слезами, девушка стала звонить в соседние квартиры, но жильцы либо вообще не реагировали на призывы о помощи, либо равнодушно сообщали через дверь: никакой Инны Станиславовны они не знают, а Петр Захарович, так бесцеремонно выставивший девушку, – бывший прапорщик и очень солидный человек. Никто не пожалел бедняжку, в одночасье лишившуюся почти всех средств к существованию, и она, опустив голову, как побитая собачонка, поплелась во двор и снова уселась на скамейку. Теперь Лазарева уже не думала о том, как ей везло в жизни. Теперь следовало решить, как жить дальше. Деньги оставались, но только на то, чтобы скромно пропитаться в течение месяца. Но это при условии наличия жилья. А на него-то как раз не хватало. Как же быть? Слезы продолжали катиться по ее бледному лицу, но Таня не замечала их, как не замечала и пронизывающего ветра. А что еще было делать? Ведь чемодан с ее нехитрыми пожитками теперь принадлежит этому противному дядьке. Но куда же делась Инна Станиславовна? Кто она такая? Почему Петр Захарович упорно скрывает знакомство с ней? Не могла же абсолютно незнакомая женщина проникнуть к нему в квартиру и пытаться сдавать ее? Лазарева встала, намереваясь узнать, где находится ближайший милицейский участок, но передумала. Допустим, к этому злому мужику нагрянет милиция. Раз он был так спокоен, то, по-видимому, ему действительно нечего бояться. В результате проиграет она. Нет, к сожалению, эту ситуацию уже никак не изменишь.

Девушка направилась к станции метро. В ее голове неожиданно созрела мысль: что, если переночевать в вагоне? Спать в парке на скамейке – холодно, искать подвал и коротать в нем ночь – страшно. Она спустилась по лестнице, купила жетон и прошла через турникет, а потом запрыгнула в первый же голубой вагон скоростного поезда. Здесь действительно было теплее, чем на улице. Постепенно Лазарева начала согреваться, но истерика никак не проходила, и она всеми силами старалась скрыть от немногих пассажиров свои слезы и всхлипывать как можно тише. На предпоследней станции этой ветви вышли все, кроме одной девушки, высокой и худой, как цапля, с копной вьющихся белокурых волос. Она уже несколько раз бросала на Таню удивленные взгляды, но решилась узнать, в чем дело, только тогда, когда поезд подошел к конечной станции и машинист попросил пассажиров покинуть вагоны.

– Разве вы не выходите? – обратилась она к неподвижно сидевшей Лазаревой. – Поезд дальше не идет.

– И я дальше не еду, – тихо сказала Таня. – Мне некуда идти. Я останусь здесь.

– Но машинист заметит вас и выгонит, – сочувственно проговорила незнакомка. – Вам негде ночевать?

Девушка кивнула.

– На эту ночь я могу вас приютить, – блондинка взяла ее за безжизненную руку и потянула. – Вставайте же! Время позднее, нам еще двадцать минут идти через парк.

Таня неохотно поднялась:

– А что скажут ваши родители?

Блондинка засмеялась:

– Они не москвичи. Эту квартиру я снимаю. Вообще-то, мы живем там с моим другом. Но он работает дальнобойщиком и сегодня в пути. Кстати, меня зовут Рита. А тебя? Можно на «ты»?

Лазарева обрадовалась такой неожиданной помощи:

– Меня – Таня.

Они вышли из метро. Рита поежилась под свежим ветром.

– Ты, я смотрю, совсем легко одета. Сбежала из дома?

– Все гораздо хуже.

Губы Лазаревой затряслись, и она принялась изливать душу незнакомой девушке. Та сочувственно слушала, наклонив голову, потом грустно улыбнулась:

– Добро пожаловать в страну Кидалово!

– В какую страну? – не поняла Татьяна.

– Кидалово, – повторила новая знакомая и пояснила: – Тебя «развели». Не кори себя, это случается почти с каждым, кто вот так приезжает в Москву или в другой большой город. Твой Петр Захарович зарабатывает на жизнь тем, что обманывает приезжих. Инна Станиславовна – одна из тех женщин, кто находится с ним в доле. Вообще, обычно орудует целая шайка. Они ловят на всех вокзалах, извини за выражение, лохов. И это у них отлично получается. Знаешь почему?

– Почему? – эхом повторила Таня.

Рита хмыкнула:

– Мне показалось, что ты поняла. Тогда ответь на вопрос. Почему ты клюнула именно на Инну Станиславовну? По-моему, желающих сдать квартиру там было пруд пруди.

– Цена! – крикнула Таня и ударила себя по руке. – Меня поразила низкая цена!

– Вот! – обрадовалась подруга. – Другие попадаются на эту же удочку. Мошенница сулит райские условия, объясняет скромную плату тем, что она практически не живет в городе, а обитает где-нибудь в загородном доме, и денежки нужны ей не то чтобы очень… Пусть кто-то присмотрит за квартирой, раз уж она пустует, и заплатит за коммунальные услуги.

– Точно! – Лазарева слушала с открытым ртом. – Ты как будто была там!

– А потом, – воодушевилась Рита ролью Шерлока Холмса, – эта Инна Станиславовна сказала тебе: дескать, ей нужно собраться, чтобы отчалить на свою фазенду, однако она не хочет перекладывать вещи при постороннем человеке. Отдала тебе ключи и попросила час-другой погулять. Когда ты вернулась, ее уже и след простыл. Ключи не подходили, а оказавшийся там Петр Захарович выгнал тебя вон, пригрозил милицией и поклялся, что он не знает никакой Инны Станиславовны.

– Господи! – Девушка задыхалась от волнения. – Господи!

– С тебя взяли больше чем за месяц, – продолжала подруга. – Иначе нет смысла за раз зарабатывать совсем уж копеечную сумму.

– Да, – подтвердила Лазарева. – За два месяца. А еще там остался чемодан с моими вещами, – она вдруг сжала кулаки. – Рита, этих мошенников необходимо разоблачить! Завтра я отправлюсь на вокзал, отыщу эту тетку и заставлю ее все вернуть. В случае чего, пригрожу ей милицией.

Рита расхохоталась:

– А ты еще наивнее, чем я думала! Делай, конечно, что хочешь, только это ничего не даст. На какое-то время Инна Станиславовна, если это ее настоящее имя, заляжет на дно. Облапошивать других лохов станут другие женщины. Неужели ты целыми днями будешь просиживать под дверями квартиры и следить за входящими? Тебе надо искать работу и жилье. Вот этим и займись. А про сегодняшнее происшествие забудь. Пусть оно станет тебе наукой. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Разговаривая, они дошли до пятиэтажного дома, наполовину скрытого в зелени деревьев, и поднялись на первый этаж.

– Здесь мои хоромы, – Рита открыла дверь. – Заходи. Вот ванная и кухня, там туалет. Спать будешь на раскладушке. Ступай в ванную, а я пока поставлю чайник. Сдается мне, ты давно ничего не ела.

Горячая вода быстро наполняла белоснежную ванну. Таня с удовольствием погрузилась в теплую воду и зажмурилась. Ей показалось, что все проблемы отошли на задний план. У нее появилась подруга, которая поможет ей в первое время. И Рита не обманула ее ожиданий.

– Тебя ждет ароматный чай и бутерброды с колбасой и сыром, – сообщила Рита, когда Лазарева, запахнувшись в полотенце, вышла из ванной. – Налетай, и забудь о ложной скромности.

Таня не заставила себя упрашивать. Подруга, дуя в стакан, тем временем размышляла:

– Остаться жить тебе здесь, к сожалению, нельзя. Негде, – она ободряюще подмигнула Лазаревой. – Но я кое-что придумала. Я же ведь тоже приезжая. Мы с моим Витькой из-под Курска явились, Москву покорять. Штурмовали два института – и ни в один не поступили.

– Театральный? – спросила девушка с набитым ртом.

Новая знакомая расхохоталась:

– Представь, нет! Витька – авиационный, я – строительный. На бюджет не прошли, а на платное пока что нет денег. Вот и трудимся в поте лица.

– А мне сказали, в педагогический недобор, – повторила Таня слова Инны Станиславовны.

Рита махнула рукой:

– Слушай больше! Москва есть Москва. Мы заработаем денежки и поступим на платное отделение, что и тебе советую.

Лазарева потупилась:

– Как мне-то их заработать?

– А вот теперь слушай внимательно, – подруга медленно намазывала хлеб маслом. – Я работаю в кафе, официанткой. Вчера у нас уволилась посудомойка. Это, конечно, тяжелый труд. Но на первое время и он хорош. Главное – решишь проблемы с жильем. Видишь ли, в кафе есть подсобка, где можно поселиться. Естественно, сначала следует переговорить с хозяином, но он не будет против. Посудомойки ох как нужны!

Голос новой знакомой ручейком журчал в теплой квартире и успокаивающе действовал на Таню. Через несколько минут ее глаза начали слипаться. Рита улыбнулась и помогла девушке улечься на раскладушку.

Глава 10

На следующий день новые подруги отправились в кафе. Это было маленькое заведение. Нечто среднее между забегаловкой и загородным ресторанчиком. Впрочем, наверное, кормили здесь сносно, так как человек десять ждали открытия. Рита подвела Лазареву к молодому человеку с жидкими светлыми волосами. Несмотря на возраст, макушку парня украшала солидная лысина.

– Наш менеджер. Здравствуйте, Игорь Иванович, – вежливо обратилась она к нему.

Тот заулыбался в ответ дежурной, словно приклеенной улыбкой:

– Здравствуй. Это кто с тобой?

– Наша новая посудомойка.

Водянистые глаза Игоря оживились.

– Ты отыскала ее? Так быстро? Тебя ждет благодарность от Петряшова.

– Она останется с одним условием, – Рита сразу взяла быка за рога, – ей негде жить, и она пока что поселится в подсобке.

– Думаю, и в этом шеф не откажет, – менеджер достал телефон и, отойдя к окну, принялся нажимать на кнопки.

– Хозяину звонит, – пояснила Рита.

Разговор длился не более минуты. Радостный Игорь сообщил решение владельца: новенькую оформить немедленно и разрешить ей проживать в подсобном помещении.

Лазарева запрыгала от радости. Впрочем, ее бодрое настроение резко ухудшилось к вечеру. Горячая вода, от которой поднимался обжигающий носоглотку пар, грязная посуда, в обилии приносимая официантами, – все это не доставляло удовольствия. Девушка то и дело посматривала на часы. Ее смена заканчивалась в три, однако ей казалось: она не выдержит. И лишь постоянные подбадривания подруги, которая то и дело забегала в кухню, и страх остаться без средств и жилья в чужом огромном городе помогали ей держаться. По окончании первого рабочего дня Таня без сил свалилась на раскладушку, поставленную в подсобке, и крепко заснула. Она проспала до утра, забыв поужинать, и в восемь снова встала у мойки. Клиентов не стало меньше. Пар точно так же жег нос и горло, нежную кожу рук разъедали гели и порошки. Да, это была нелегкая работа, однако человек привыкает ко всему. Через неделю Лазаревой стало казаться: она тут уже давно. А еще через неделю девушка получила аванс и отправилась по магазинам. На рынке она купила старую настольную лампу, одеяло и легкую кофточку. Надо было обустраивать быт. Лазарева посетила и институт, узнала, какие экзамены сдавать, и сделала важный вывод: в этом году она никуда поступать не будет. Если человек после работы валится с ног, то взяться за учебники – выше его сил. Впрочем, успокаивала себя девушка, можно сделать так, как Рита – поднакопить денег и штурмовать платное отделение. Наверное, год придется ей простоять у мойки, зато потом жизнь круто изменится.

Ее жизнь изменилась гораздо раньше. Это случилось так. Зимой началась эпидемия гриппа, свалившая с ног двух официанток, и менеджер Игорь попросил Таню временно заменить их.

– На твое место встанет уборщица, – сказал он. – Я уже договорился. Согласна?

– Еще бы!

Надеть чистый передник и всего лишь принимать заказы и приносить из кухни блюда – для посудомойки это было серьезное повышение, пусть даже временное. Сказано – сделано. Уже через несколько минут Лазарева носилась по залу с дежурной улыбкой на лице и страхом в душе. Оказывается, официант – не такая уж легкая работа. Не дай бог перепутать заказы! Влетит и от хозяина, и от менеджера. Бегая от одного столика к другому, Таня краем глаза поглядывала на посетителей. Компания в заведении собралась разношерстная. Здесь были и степенные пожилые люди, и студенты. В голове мелькнула шальная мысль: а вдруг кто-то из них – ее судьба? Рассказывали же девчонки, как парочке симпатичных официанток удалось подцепить миллионеров.

– Девушка, почему так долго не несут мой заказ? – послышался чей-то приятный баритон, вторгаясь в ее честолюбивые мечты.

Лазарева обернулась. Молодой черноволосый красавец с правильными чертами лица и фигурой профессионального спортсмена махал рукой. Она направилась к нему.

– Кажется, вас обслуживаю не я, – улыбнулась Таня.

Он раздраженно фыркнул:

– А вот на это мне наплевать! Я плачу деньги и хочу получить заказ. Вашу напарницу посылать только за смертью. Будьте добры, поторопите ее или обслужите меня сами.

Лазарева кивнула и помчалась в кухню. Рита нагружала поднос закусками.

– Ты почему не обслуживаешь третий столик? – поинтересовалась подруга.

Нарисованные брови Маргариты взлетели вверх.

– А кто сидит за третьим столиком?

– Парень с фигурой Сильвестро Сталлоне.

Официантка скривилась:

– К нему я не стану спешить. Сидит здесь целый день и пропивает последние деньги! Хочешь – тащи его заказ сама. Он всегда один и тот же. Бутылка водки и овощная нарезка.

– Хорошо, давай.

Лазарева ловко подхватила тарелку и бутылку и побежала в зал.

– Извините за опоздание, – она аккуратно поставила все перед черноволосым красавцем. Тот поблагодарил ее кивком головы. На секунду их глаза встретились, и Таня успела прочитать в них горечь и боль.

– Что-то случилось?

– С чего вы взяли? – Он нацепил на вилку кусок помидора.

– У вас невеселый вид.

Незнакомец явно не хотел идти на контакт:

– А вам всегда бывает весело?

Таня растерялась:

– Нет, но…

– Садись, – перебил ее клиент, – и выпей со мной.

– Простите, но я на работе.

– А после работы составишь мне компанию?

Она пожала плечами:

– Почему бы нет?

– Отлично. Когда заканчивается твоя смена?

– В три часа.

– Это меня устраивает.

– Меня тоже, – она помчалась к новым посетителям, нетерпеливо листавшим меню.

Рита с улыбкой встретила ее в кухне:

– Обслужила? Остался доволен?

– Назначил свидание.

Подруга подняла на нее встревоженные глаза:

– И ты согласилась?

– Да.

Рита схватила ее за руку:

– Не смей этого делать! У него плохая репутация.

Лазарева рассмеялась:

– Зато он чертовски красив. У тебя есть Витька, а у меня – только раскладушка в подсобке.

– Лучше раскладушка, чем этот альфонс. Он живет за счет женщин.

Девушка расхохоталась еще заразительнее:

– Ну, с меня-то нечего взять. Или это сразу незаметно? – Она вдруг посерьезнела. – Подружка, я уже взрослая девочка и могу разобраться, что к чему.

Рита пожала плечами:

– Как знаешь. Только потом не говори, что тебя не предупреждали.

Ровно в три часа Таня сняла белый передник, критически оглядела себя в зеркало и подошла к столику. Он сидел на том же месте и допивал вторую бутылку.

– Здравствуйте, – в первую минуту ей показалось: красавчик не узнал официантку или забыл о своем приглашении. Однако она ошиблась.

– А, это ты? Садись. Выпей со мной.

Бокал тут же наполнился прозрачной жидкостью.

– Меня зовут Стас, а тебя?

– Татьяна.

– Мое любимое имя, – он помахал стаканом в воздухе. – За тебя!

Стас выпил залпом, а девушка, проглотив немного водки, закашлялась. Парень придвинул ей тарелку:

– Закуси.

Она покорно жевала соленый огурец, а Стас снова разливал спиртное:

– Повторим. Надо выпить за знакомство.

Таня заупрямилась:

– Я не пью.

– И я не пью, – он заговорщически подмигнул ей, – но иногда выпиваю. Улавливаешь разницу?

Лазарева уже жалела, что приняла приглашение. Кажется, Ритка была права. Этот красавчик – самый заурядный алкоголик, а ей совсем не хотелось, чтобы хозяин или Игорь увидели ее в пьяном виде.

– Не настаивайте, я все равно не буду пить, – она приподнялась было со стула, но его сильные руки усадили ее на место.

– Черт с тобой. Я не настаиваю. Ты где живешь?

– Здесь, – Таня покраснела.

Новый знакомый не понял:

– Где?

– Здесь. Я приезжая и живу в подсобке.

Стас хихикнул:

– В подсобке? Ну, считай, что сегодня тебе повезло. У меня шикарная квартира. Ты переночуешь там.

– Это невозможно, – она все понимала: придется с ним переспать, а это не входило в ее планы. – Я никуда с вами не поеду.

– И будешь дурой, – он достал кошелек. – Сколько я должен? Как ты думаешь, этого хватит?

На стол легла стодолларовая купюра. Лазарева ахнула про себя и еще раз внимательно оглядела Стаса. Красивая фигура была облачена в модный костюм, на запястье красовались дорогие часы. Нет, он явно не бедствует. А если этот красавчик и правда сутенер? Он тоже смотрел на девушку, догадываясь, какие мысли копошатся в ее хорошенькой головке.

– Думаешь, откуда у меня деньги? – спросил Стас. – Они заработаны в поте лица. Я профессиональный спортсмен. Биатлонист, к твоему сведению.

Таня успокоилась. Теперь все встало на свои места. Ее подруга получила неверную информацию. Может, стоит закрутить с ним роман?

– Теперь уже не так меня боишься? – поинтересовался красавчик.

– С чего ты взял, что я вообще тебя боюсь?

Он довольно потер руки:

– Вот это другой разговор!

Стас тяжело поднялся со стула и направился к входной двери, увлекая за собой Таню. На улице он поймал такси, и шустрый водитель мгновенно домчал парочку до нужного дома.

– Второй этаж, – сообщил парень. Секунда – и ключ заскрежетал в замочной скважине. – Заходи. Чувствуй себя как дома. Я холостой.

– Это видно сразу.

– Да? – Он хмыкнул. – Ванная, туалет. Могу сделать чай или кофе.

– Не надо.

Она ждала продолжения их отношений и боялась этого. Впрочем, все произошло быстро и как-то естественно. Алкоголь никак не сказался на его мужских достоинствах. Мало того, Стас быстро протрезвел и, отпивая кофе маленькими глотками, рассказывал свою историю:

– Про спорт я не наврал. Я действительно биатлонист, серебряный призер некоторых соревнований. Все считали меня надеждой сборной, однако случилось непредвиденное: автокатастрофа перечеркнула мое будущее. Теперь в обеих ногах стоят металлические штыри. Со спортом пришлось завязать.

– Как это произошло? – Тане хотелось знать о нем все.

– Я купил новую машину, – спокойно сообщил он, – самую крутую тачку, мечту любого автолюбителя. Поехал по МКАДу. На дорогу выбежала маленькая девочка. Вообще-то, она шла с бабушкой. Но каким-то образом ей удалось вырвать руку и броситься на трассу. Она оказалась перед колесами слишком неожиданно. У меня было два пути: задавить ее, а самому отделаться легким испугом, или свернуть с дороги и врезаться в дерево. Я выбрал второе. Шалунья осталась жива, а я превратился в калеку.

Таня погладила его смуглую накачанную грудь:

– Это очень благородно!

– Во всяком случае, меня не мучает совесть, – изображая страдальца, он мысленно смеялся над деревенской дурочкой. Да, автокатастрофа действительно была. Однако произошла она из-за того, что он рискнул сесть за руль в пьяном виде. Впрочем, хорошо, что эта простушка так быстро попалась.

– Кроме того, у меня далеко не сахарный характер, – продолжал Стас. – Я не хочу идти на тренерскую работу и получать копейки.

– Может, у тебя еще все впереди? – робко заметила Таня.

– Может, – согласился он, – только деньги кончаются. Скоро придется продавать квартиру. Нет, моя девочка, – красавчик потянулся, – я привык к бурной жизни и не хочу никакой другой! Наступит время, когда я просто… уйду.

Лазареву затрясло:

– Покончишь с собой?!

– А что мне остается?

– Допустим, хорошие друзья, – она погладила его гладкие мощные плечи. – Допустим, я стану работать в две смены и смогу оплатить квартиру. Только тебе придется терпеть мое присутствие.

Он посмотрел на нее с удивлением:

– Ты готова содержать меня? Но какая тебе от этого выгода?

Таня покраснела:

– А если я скажу, что мне осточертело сидеть в подсобке?

Стас взял ее лицо в свои руки и заглянул в огромные зеленые глаза:

– Что ж, детка, давай попробуем. Только учти: никаких обязательств! Мы заключаем контракт на словах: я предоставляю тебе жилплощадь (смею заметить, элитную), а ты оказываешь мне сексуальные услуги и оплачиваешь коммунальные. Устраивает?

– Конечно.

– Только повторяю: никаких планов на будущее. Мы оба свободны как птицы.

– Безусловно.

Тогда молодой девушке из провинции казалось: она обязательно окрутит этого красавчика. Да, он довольно-таки избалован, но беззащитен, как ребенок. Поэтому надо устроить все так, чтобы Стас не мыслил без нее своей дальнейшей жизни. Однако это надо делать ненавязчиво, новый знакомый ни о чем не должен догадываться. Иначе он выгонит ее через короткое время, и она не успеет осуществить свои честолюбивые мечты.

– Можно перевезти вещи уже сегодня? – ласкаясь к нему, спросила Лазарева.

Парень равнодушно кивнул:

– Сегодня или завтра – какая разница. Поезжай, милая.

Она рванула, как гоночная машина. Пакет с вещами, приобретенными ею за время работы посудомойкой, перекочевал в квартиру в центре Москвы.

Утром Таня пришла к менеджеру и заявила:

– Я готова совмещать две должности. Какие – выбирайте сами. Можете поставить меня на весь день к раковине, можете дать шанс подняться – поработать официанткой.

Игорь почесал бритый затылок:

– Справишься? Мне понравилось, как ты моталась между столиками.

Девушка горячо ответила:

– Справлюсь!

– Тогда – официантка в дневную смену и посудомойка – в ночную.

– Прекрасно.

– Иди к Ирине. Она выдаст тебе форму, – он проводил жалостливым взглядом ее хрупкую фигурку и подумал: «Малышка на мели. Сколько она выдержит?»

То же самое сказала ей и Рита:

– Ты чокнулась, подруга! Я работаю в этом кафе почти год и скажу тебе честно: посудомойки здесь не задерживаются. Возможно, ты – исключение. Однако что станет с твоими руками? Вдруг ты приобретешь астму? И ради чего? Ради кого? Ради красавчика альфонса, который до знакомства с тобой благополучно пропивал денежки?

Таня молчала. Рита предприняла последнюю попытку:

– Он негодяй, понимаешь? У него было много женщин, но ни одна не задержалась. Знаешь почему? Он обдирает их и выкидывает. Хочешь стать очередной?

Лазарева оттолкнула Ритину руку, дружески лежавшую на ее плече:

– Откуда такие сведения? Ты была одной из них?

Подруга вспыхнула:

– Дура! Между нами все кончено! Я тебя больше знать не хочу!

Таня не моргнула и глазом:

– Как тебе угодно, дорогая. Когда-то ты сама сказала мне, что Москва – жестокий город. Стас – это мой шанс остаться здесь и покорить столицу. Для этого можно и потрудиться.

Рита поправила заколку в виде белой розы и усмехнулась:

– Не перетрудись!

– Не волнуйся.

Так закончилось их дружеское общение. Сначала Таня не нуждалась в нем. Она действительно безумно уставала после каторжной работы и, еле передвигая ноги, плелась домой, где ее с нетерпением ждал Стас. Возможно, он действительно был потрясающ в постели, но усталой девушке больше всего хотелось принять ванну и погрузиться в сон. Красавчик будто не замечал ее усталости. Порой, неудовлетворенный, он будил ее среди ночи, и рано утром ей приходилось загримировывать черные круги под глазами. Через месяц Тане стало казаться: если она проживет в таком темпе еще хоть пару дней, Москва примет в свои объятия ее труп. Она решила поговорить об этом со Стасом. Он выслушал ее с детской улыбкой:

– Я не хотел вмешиваться в твою жизнь, киска. Но тебе стоит бросить эту работу.

Лазарева открыла рот:

– Как же мы будем жить?

– Ты говорила, что ради меня готова на все. Это так?

– Да, – девушка ответила, не раздумывая.

– Тогда выслушай разумный совет. Повторяю, разумный. Иди на панель.

– Что?! Ах, ты… – она накинулась на любовника с кулаками, однако красавчику ничего не стоило скрутить ее.

– Полегче, детка. Пожалей свои натруженные ручки. К слову, они у тебя в ужасном состоянии. Еще пару месяцев у мойки – и ты превратишься в старуху.

В тот вечер Таня взяла пакет с вещами и вернулась в подсобку.

– Ты оказалась права, – сообщила она Рите на следующий день. – Прости меня.

Подруги обнялись.

– В Москве много негодяев, – примирительно сказала Рита. – Будь осторожна.

Таня поставила в известность Игоря, что совместительство ей больше не под силу.

– Переходи на должность официантки, – посоветовал он. – Хозяин доволен твоей работой. Он хочет повысить тебе оклад.

Однако и на эти деньги девушка не смогла подыскать жилье. Дни летели с необыкновенной скоростью, а в ее жизни не произошло ничего хорошего. Стас приходил в кафе, дружески улыбался ей, но Таня отворачивалась от молодого человека, всем своим видом демонстрируя презрение. Неизвестно, как бы дальше сложилась ее жизнь, если бы не одно событие, заставившее молодую провинциалку пересмотреть свои взгляды и задуматься. Однажды к кафе подкатила шикарная машина, и из нее вышла не менее шикарная женщина. Ее стройную фигуру облегал костюм строгого, но элегантного покроя. Длинные сапоги из натуральной кожи идеально сидели на стройных ногах. Тонкие черты лица были удивительно гармоничны. Прекрасная незнакомка переборщила с косметикой, но в остальном она показалась Тане принцессой, сошедшей с обложки модного журнала.

– Кто это? – спросила она у Риты.

Та, заметив выражение лица подруги, весело засмеялась:

– Ты думала, что это царица Савская? Признайся!

Лазарева пожала плечами:

– Никак не меньше. Жена олигарха?

Подруга не переставала хохотать:

– Нет, это всего лишь дорогая валютная проститутка!

– Валютная проститутка?!

– Вот именно.

Таня оторопела. Из-за занавески, отделявшей кухню от зала, она как завороженная наблюдала за женщиной, за ее изящными руками, тонкими пальцами с наращенными ногтями с диковинной росписью, украшенной стразами. Мысли в ее голове путались. Коллеги вернули ее к реальности:

– Клиент за вторым столиком в бешенстве. Он ждет коктейль уже пятнадцать минут.

Автоматически выполняя заказы, девушка продолжала любоваться дамой. Да, пусть она проститутка, но разве она не хозяйка жизни? В тот же вечер она решилась и позвонила Стасу:

– Я согласна. Только люби меня.

Парень даже не поинтересовался, что она имеет в виду. По его мнению, иначе не могло и быть. Ее пакет снова перекочевал в квартиру к молодому альфонсу. Таня уволилась из кафе.

* * *

– Я не выйду ночью, – ныла девушка, а красавчик лишь усмехался:

– Это необязательно. Сейчас можно дать объявление в газету. Только одно условие: не приводи мужиков в мой дом.

Лазарева дала объявление. Вернее, она просто отнесла в редакцию газеты то, что написал Стас. А уж он не поскупился на расхваливание сексуальных достоинств Эльвиры (под таким псевдонимом Татьяне суждено было продолжить покорение Москвы). Желающие откликнулись сразу. Таня казалась такой молодой и невинной, и они охотно проводили с ней ночи и вечера. Правда, девушка так и не привыкла к новой профессии. Ни один клиент не вызвал у нее даже малейшего желания отдаться и получить удовольствие. А тут еще новые неприятности. Молодой альфонс перестал пускать ее в свою постель.

– Можешь жить в этой комнате сколько угодно, – он предоставил ей угловую, самую темную и сырую. – Но прошу тебя, не лезь ко мне. Может, ты уже подцепила болезнь. А я их до смерти боюсь.

Эти слова сломили ее окончательно. Теперь о покорении столицы девушка даже не мечтала. Она стала задумываться о том, как бы вернуться в родной город. Но что она скажет матери и бабушке? Постаревшая, без копейки в кармане… И как объяснить им свое прежнее вранье об обучении в педагогическом вузе? Впрочем, Лазарева отнюдь не обладала сильным и решительным характером. Если бы не одно событие, круто изменившее ее жизнь, она, скорее всего, продолжала бы плыть по течению. А произошло вот что. Стас, давно уже смотревший на подругу как на способ добывания денег, стал приводить домой женщин. По их профессиональным ухваткам, по выражению их лица и лексикону Таня догадалась: это такие же ночные бабочки, как и она. Только вот получалось, что она оплачивала своему сутенеру проституток.

Старый полиэтиленовый пакет вновь наполнился Таниными вещами. Лазарева решила уйти и больше никогда не возвращаться к Стасу. Ее не пугало даже то, что денег в ее кошельке оставалось очень мало. Ничего, она что-нибудь придумает, главное – она освободилась от него!

Пьяница-дворник, временно проживавший у своей сожительницы, сдал ей полуподвальное помещение. На остатки денег девушка купила белье. Дальше следовало подумать о работе. Утром она отправилась в кафе. Игорь узнал ее и растянул в улыбке тонкие губы:

– Не повезло тебе, дорогая. Наш хозяин не любит брать кого бы то ни было обратно.

Она кивнула, соглашаясь, и пошла искать другие заработки. Ей не везло. Девушки без образования никому не требовались.

Зима вступала в свои права. Цигейковая шуба осталась в ее чемодане в квартире проходимца, промышлявшего в паре с Инной Станиславовной. Тонкий плащ на синтепоне не спасал от холода. Голод протягивал к ней свои костлявые руки. Таня впала в депрессию и лежала на топчане в нетопленой комнате, сдавшись и ожидая смерти. Когда она совсем отчаялась, ей позвонил некто Влад. Он представился ее бывшим клиентом, но Таня не могла вспомнить ни одной его приметы. Мужчина умолял о встрече, и девушка согласилась, только попросила, чтобы он подъехал к ней. Влад исполнил ее желание, и Таня, открыв дверь, увидела высокого седеющего блондина с заметно выступавшим животом. Нет, она его не помнила. Тогда она и не хотела никого запоминать. Ей был нужен только Стас, предавший ее. Влад по-хозяйски прошел в комнату, удивляясь убогости обстановки.

– Вы всегда тут жили?

Лазарева не выдержала и расплакалась. Кому-то надо же открыть душу, так почему бы не ему? Захлебываясь слезами, девушка поведала Владу свою печальную историю. Мужчина слушал очень внимательно, изредка сочувственно качал головой, а потом улыбнулся такой хорошей, доброй улыбкой:

– Знаешь, а мы с тобой чем-то похожи. Меня бросила жена и увезла с собой любимую дочь. Долгое время я не представлял, как жить, а теперь, кажется, представляю.

В тот вечер у них не было секса. Влад ушел, оставив на тоненьком одеяле двести долларов и пообещав прийти еще. Свое обещание он сдержал на следующий же день.

– Знаешь, – задумчиво проговорил он, сидя на топчане рядом с закутанной в одеяло Татьяной. – Я тут подумал… Выходи за меня замуж!

От неожиданности девушка привстала на досках:

– Замуж?! Но вы же все обо мне знаете… Вы сказали, что у вас собственная фирма. А я – бедная провинциальная девочка, перепробовавшая должности посудомойки, официантки и путаны. Зачем я вам?

Мужчина погладил ее по рыжим волосам:

– В этом городе ты не одна такая. И притом я общался с прожженными девушками по вызову. Надо заметить, тебе до них далеко. Пройдет несколько месяцев – и ты обо всем забудешь. Останемся только мы вдвоем.

Лазарева потупилась:

– Тут тоже проблема. Я… вас не люблю.

Он усмехнулся:

– Это не проблема. У нас все впереди.

– Вы такой добрый, и я не могу вас обманывать… Обычно, когда я влюбляюсь в кого-то, пусть не сразу, но при виде его мое сердце начинает биться сильнее. Сейчас этого со мной не происходит…

Влад, казалось, не огорчился:

– Понимаешь, девочка, любовь бывает разная. Иногда она приходит через очень длительное время. Я постараюсь заслужить ее.

Лазарева поежилась:

– Если вы так считаете…

– Я в этом уверен, – он встал, собираясь уходить, – я пополнил твой счет на телефоне. Естественно, я не собираюсь тащить тебя под венец насильно. Поэтому вечером ты сообщишь мне свое решение.

Когда за мужчиной закрылась дверь, Таня упала на подушку и зарыдала. Она все еще любила Стаса и, боясь признаться в этом самой себе, ждала его звонка. Однако, по-видимому, красавчик давно забыл о ней. До какой же степени этот парень был к ней равнодушен, если за все это время не поинтересовался ее судьбой! Нет, ей следует принять предложение Влада. Она станет женой директора фирмы, у нее будет все, чего только можно пожелать. Разве для девочки из провинции этого мало? Все-таки Москва постепенно распахивала перед ней свои объятия. А что касается любви… Она освящает далеко не все браки… Лазарева потянулась за телефоном.

Глава 11

Свадьбу сыграли тихо, без свидетелей и гостей. Расписавшись, молодые поехали в ресторан и там, в закрытой кабинке, отпраздновали этот знаменательный день.

– Я достаточно обеспеченный человек, – говорил Влад, – чтобы моя жена ни в чем себе не отказывала. Но завтра мы составим брачный контракт.

Таня согласно кивнула. Она не знала, что это такое.

Утром Влад повез ее к нотариусу, по дороге объясняя, на каких условиях заключен их брак.

– Все имущество будет принадлежать мне, – спокойно вещал он. – Согласись, твоего ничего здесь пока нет. Если со мной что-нибудь случится, ты получишь приличную сумму, однако и тут есть один пункт. Ты не должна иметь любовников, иначе останешься без гроша в кармане. Половину фирмы я перепишу на дочь, когда ей исполнится восемнадцать лет.

Девушка сначала хотела возразить, потом подумала и решила не возражать. Этот человек вытаскивал ее из болота. За это его следовало благодарить, а не ругаться по поводу денег. Притом он же сказал: она ни в чем не будет нуждаться! А любовники… Она наелась их до отвала, когда помогала Стасу.

– Ты зря мне об этом говоришь, – Таня лукаво посмотрела на мужа, внимательно следившего за дорогой. – Мне вполне достаточно быть твоей женой.

– Поживем – увидим.

После заключения брачного контракта Влад повез ее в дорогие магазины, и бедная провинциалка впервые в жизни отвела душу в шопинге. Теперь она имела все: норковую шубу, в тон к ней шапку и сапоги, несколько сумочек, с десяток платьев, юбок и блузок. В машине она тесно прижалась к плечу супруга.

– Я буду тебе хорошей женой, – мурлыкнула Таня. – Ты не пожалеешь!

* * *

Дни летели, как гоночные автомобили по скоростной трассе. Лазарева осваивалась в новой роли. Она окончила курсы вождения, и Влад подарил ей «Вольво».

– Теперь приступим к заполнению пробелов в твоем образовании, – сказал он. – Когда ты приехала в Москву, то куда намеревалась поступать?

Таня покраснела:

– В театральный.

Он засмеялся:

– Конечно, куда же еще… Но дело в том, дорогая, что моей фирме не нужны артисты. А ты должна постепенно входить в курс всех дел и помогать мне в бизнесе.

Лазарева широко раскрыла зеленые глаза:

– А кто же тебе нужен?

– Экономисты или юристы. Выбирай.

Девушка наморщила лоб:

– Пожалуй, юрист. Я всегда была слаба в точных науках.

В июне она блестяще сдала экзамены на юрфак. Влад сдержал слово и постепенно знакомил ее с юридической кухней своего предприятия. Пока что все шло отлично. Иногда, просыпаясь по ночам, Лазарева ждала ударов из своего прошлого, от которого ничем нельзя было отгородиться. Теперь она уже не желала звонков Стаса и страшно боялась этого. Если негодяй и позвонит, то лишь с одной целью – с шантажом, ради денег. Однако он словно начисто забыл о своей подруге. Зато ее узнал один из бывших клиентов. Не помогли ни дорогая машина, из которой выходила девушка, ни шикарная одежда.

– Эльвира! – Возглас за ее спиной бросил Таню в дрожь.

Она обернулась и с презрением взглянула на молодого парня, явно принадлежавшего к среднему классу.

– Вы ошиблись, меня зовут не Эльвира.

Он не растерялся:

– Девочек твоей специальности всегда кличут иначе. Кстати, у меня сохранился твой телефон, но ты, наверное, поменяла номер. Может, встретимся?

Лазарева в гневе свела брови:

– Сейчас я вызову охрану мужа!

Парень покраснел:

– Так ты подцепила себе мужа? Понимаю… Жаль, одной курочкой стало меньше!

Вечером девушка с негодованием рассказывала об этом Владу:

– Понимаешь, если он меня узнал… А у тебя известная фирма… Я не хочу никаких разговоров…

Он обнял ее:

– Я уже думал об этом. Мы переезжаем. Головной офис останется здесь, а мы будем жить и работать в Приреченске. Это не так далеко, и в Москву я стану ездить в командировки. В университете можно учиться и заочно. Ты не против? Или тебе нужна только столица?

С Таниной души словно скатился огромный булыжник:

– Спасибо, дорогой! Нельзя ли нам переехать поскорее?

– Завтра же начнем собираться.

Влад предвидел такой поворот событий, и у него все было готово. В Приреченске молодоженов ждала шикарная квартира, офис располагался в маленьком двухэтажном особняке. Город сразу понравился Тане.

– Нам тут будет очень хорошо, – проговорила она.

Супруг вздохнул:

– Если ты хоть немного любила меня…

Она ему подмигнула:

– Я уже начинаю любить тебя!

Он взял ее за руку:

– Предприниматели и их жены – публичные люди, дорогая. Не пройдет и года, как заявится корреспондент из какой-нибудь газетенки или местного телевидения и попросит меня дать интервью. Ты понимаешь меня… Тебе лучше не светиться.

– Да, конечно.

Их дела сразу пошли в гору. Владислава Измайлова и его прекрасную половину стали приглашать на званые обеды и благотворительные мероприятия. В основном муж ходил на эти «сейшены» один. Таня появлялась рядом с ним лишь тогда, когда им давали железное обещание: прессы не будет. Каким образом ее фотографии украсили обложку модного глянцевого журнала, она так и не поняла. А через несколько дней раздался звонок. Молодая женщина была одна в квартире: супруг уехал в Москву. Впрочем, звонок тоже был междугородний.

– Здравствуй, детка!

Она узнала бы этот голос из тысячи. Трубка задрожала в ее тонкой руке.

– Не верю, что ты меня не признала. Или и вправду не признала?

Таня выдохнула:

– Стас… Что тебе нужно?

– Деньги, моя милая. Ты сама меня давно не интересуешь.

– Я могу отдать тебе всю наличность в кошельке, – с готовностью ответила она.

– Ты хранишь в кошельке двадцать тысяч долларов?

Она оторопела:

– Почему так много?!

– Потому что я сдавал тебе квартиру в центре Москвы. А в столице высокие цены. Впрочем, ты и сама все помнишь.

– Но я отработала тебе сполна!

Он расхохотался:

– Имеешь в виду те жалкие гроши? Нет, детка, так не пойдет. Или ты выкладываешь все до копеечки, или пресса узнает правду о жене великого бизнесмена Измайлова. Мне кажется, у тебя нет выбора.

– Но у меня нет денег, – ее голос предательски дрожал. – Мы с Владом заключили брачный контракт. Мне ничего не принадлежит!

– Ну, придумай что-нибудь, – добродушно посоветовал он. – Говорят, голь на выдумки хитра. А ты – бывшая перекатная голь. Неужели ты хочешь, чтобы твой трон пошатнулся?

В трубке раздались короткие гудки. Таня села на кровать и обхватила голову руками. Ей стало страшно. Наверное, следует обо всем рассказать Владу. И он примет меры. Примет меры… Молодая женщина вскочила и заметалась по комнате. А этот негодяй тем временем «пропиарит» ее в СМИ! Нет, необходимо срочно что-то придумать.

* * *

Она не спала всю ночь, ожидая его повторного звонка, но Стас на какое-то время словно забыл о ее существовании. Влад вернулся из командировки и ни о чем не узнал. Жизнь потекла своим чередом. Иногда Таня вспоминала о бывшем возлюбленном и его угрозах и удивлялась этому молчанию.

– Может, он нашел другую дойную корову?

Страх так и не покидал ее. К этой проблеме прибавилась другая. После многих месяцев их брака с Владом у нее появился любовник – Андрей Морозов, красивый, как греческий Бог. Их знакомство произошло, словно в известном фильме. Она подвезла на шикарном «Вольво» дрожавшего на остановке от холода мужчину, и все началось и покатилось со стремительной скоростью падающего метеорита. Лазарева влюбилась до такой степени, что была готова бросить мужа. Андрей только смеялся над ее предложениями:

– Я простой инженер, перебивающийся с одной работы на другую. У меня жена и дочь, которые без меня пропадут. О разводе не может быть и речи.

– А если мы дадим им хороший куш?

– Предлагаешь нам ограбить банк? Разве ты сама не говорила, что все принадлежит твоему мужу?

Она закусила губу:

– Нет ничего невозможного.

На его лице появился гнев:

– Ты это брось! Я не собираюсь оставлять семью. А если тебе это трудно принять, уходи из моей жизни.

Из его жизни она, естественно, не ушла. Но кое-что придумала и через несколько минут уже звонила в Москву. Стас с восторгом принял ее предложение.

* * *

Однажды вечером Таня сказала мужу:

– Я встретилась со своей подругой, случайно оказавшейся в Приреченске, и пригласила ее в гости. Ты ничего не имеешь против?

Он чмокнул супругу в щеку:

– Разумеется, нет. Твои друзья – мои друзья.

В ту минуту мужчина именно так и думал. Однако, открыв дверь и увидев высокую размалеванную особу, Влад ощутил шок. От девицы за версту разило ее профессией – самой древней в мире.

«Я же просил – не водить к нам этих», – недовольно подумал он, но, широко улыбнувшись, пригласил женщину войти:

– Жена ждет вас в гостиной.

– Вы отлично устроились, – незнакомка, отрекомендовавшаяся Элеонорой, скинула туфли и надела его домашние тапочки.

«Нога – сорок второй размерчик», – невольно отметил Влад.

Старые подруги обнялись.

– Мы вместе работали в кафе, – пояснила Татьяна. Супруг поморщился. В это кафе часто наведывались мужики.

Элеонора достала бутылку шампанского и весело крикнула:

– Ребята, где бокалы?

Таня уже приготовила два хрустальных красавца, и золотистая жидкость, пенясь, наполнила их.

– За ваше счастье, – старая подруга усмехнулась, показав ряд лошадиных зубов. – Повезло тебе, девочка! А я все в поиске.

Кусая губы, Влад пил шампанское мелкими глотками. Он уже ждал той минуты, когда Элеонора покинет его дом. Но она, видимо, никуда не торопилась. Таня суетилась, расставляя на столе закуски, а ее подруга снова наполнила бокалы.

– Теперь за тебя, дорогая! – Лазарева обняла дылду.

– Не возражаю.

После третьего бокала мужчина почувствовал сильную головною боль. Он уже хотел сослаться на нездоровье и покинуть милых дам, но вдруг перед его глазами все закружилось, и дальнейшее воспринималось им, словно в кошмарном сне. Элеонора взгромоздилась к нему на колени и впилась толстыми малиновыми губами в его рот. Кажется, он не возражал. Потом они вышли из квартиры и сели в какую-то машину, куда-то поехали, остановились вроде бы в неприметном отеле и заказали номер на двоих… Там Элеонора принялась раздеваться с лихорадочной быстротой. Глядя на ее мощные бедра, Влад почувствовал, как сознание покидает его.

* * *

Он очнулся в незнакомом гостиничном номере. Из одежды на нем ничего не было. Голова раскалывалась. По всему телу разливалась слабость. Потирая затылок, мужчина приподнялся на локтях, пытаясь понять, как он сюда попал. Его тошнило.

– Кто здесь?

В углу, чуть тронутое лунным светом, белело чье-то тело. Влад выбрался из кровати и подошел к неподвижной фигуре. Черная грива волос показалась ему знакомой.

– Элеонора, это вы?

Он потряс ее за плечо. Женщина перевернулась на бок, предоставив ему возможность полюбоваться ее лицом – кровавым месивом. Крик замер у Влада в горле. Он не мог поверить своим глазам! По всему выходило так: в номере незнакомой гостиницы мужчина изнасиловал подругу своей жены, да так зверски, что… брр!.. Нет, это какая-то чудовищная ошибка, он неспособен на такое, он вообще не собирался спать с этой размалеванной представительницей древнейшей профессии! Зачем только Татьяна пригласила ее?! Влад дернулся всем телом и достал мобильный из кармана пиджака, сиротливо висевшего в шкафу. Странно, он совершенно не помнил, как раздевался и мучил свою спутницу. Через несколько секунд трубку взяла жена.

– Ты где? – спросила она сонным голосом.

Влад зашептал:

– Я в гостинице. Черт возьми, я даже не знаю ее названия! Немедленно приезжай сюда. Одевайся, сейчас я узнаю адрес.

Дрожащими руками он натянул на себя белье и брюки и вышел в коридор. Третьеразрядный отель с вытертыми коврами теперь стал свидетелем разыгравшейся в его стенах драмы. Может, кто-нибудь видел их? Слышал крики? Что же тогда делать?

Влад спустился в холл, и портье любезно сообщил ему адрес, поинтересовавшись, впрочем, весьма бестактно:

– Были в невменяемом состоянии? Но ваша спутница держалась молодцом. Она еще спит? Не прикажете ли кофе в номер?

– Нет! – Ему показалось, он выпалил это слишком поспешно. Но как можно допустить, чтобы в номер зашел незнакомый человек?

Через минуту он снова разговаривал с Татьяной. Супруга уже оделась и ожидала его дальнейших указаний.

– Я знаю эту гостиницу, – ее спокойный тон бил по нервам. Интересно, что она скажет, когда увидит весь этот ужас? – Она недалеко от нашего дома. Я буду через десять минут.

– Я встречу тебя.

Она действительно появилась быстро. Влад протащил ее мимо портье, с любопытством поглядевшего на странную пару:

– Это ко мне.

Поистине, парень решил, что перед ним извращенцы. Что ж, пусть. То ли еще будет… Лазарева шла по коридору, морщась от боли. Муж с силой сжимал ее локоть, словно супруга могла в любой момент убежать от него.

– Что случилось, Влад? Ты так ничего и не объяснил.

– Подожди. Скоро увидишь своими глазами.

И она увидела. Ноги в туфлях на высоких каблуках подкосились, и женщина рухнула на пол.

Он затряс ее за плечи:

– Не смей терять сознание!

Супруга тяжело дышала. Влад налил воды из графина в грязный стакан, стоявший в ванной комнате.

– Выпей!

Постепенно она пришла в себя.

– Это Элеонора?..

Ее вопрос поразил мужа своей глупостью.

– А кто же, по-твоему?

– Так ты объяснишь мне, что произошло?

Он плюхнулся на разобранную кровать:

– Эта дрянь, твоя подруга, вероятно, что-то подмешала мне в шампанское. Я совершенно не помню, как очутился здесь!

Зеленые глаза жгли, как раскаленное железо:

– И не помнишь, как насиловал и убивал ее?! Вот этого я от тебя не ожидала!

Влад стукнул кулаком по столу:

– Дура! Я никогда бы не сделал такое!

– Но сделал же! Или ты хочешь сказать, что вы тут были не вдвоем?

Супруг пожал плечами:

– Я бы сказал что угодно. Я ничего не помню, говорю тебе… Что мне делать?

Она поднялась с грязного пола и принялась нервно расхаживать по комнате:

– Возможно, ты прав… Эта дрянь и мне что-то подсыпала. Я тоже не припоминаю, как вы отлучились из дома. До твоего звонка я спала как убитая.

– Вот видишь…

– Да, я сначала подумала…

– Что теперь делать? – перебив жену, тупо спросил он.

Татьяна схватила его за руку:

– Я позвоню своим знакомым, и они уладят это дело!

– Но как?

– Понятия не имею, что они потребуют взамен.

Влад потер вспотевший лоб:

– Я дам им денег сколько они попросят.

Она жестом остановила его:

– Не спеши. – Тонкие пальчики нажимали кнопки мобильного. – Стас? Немедленно приезжай в отель «Доминика»! Нет, введу тебя в курс дела на месте. Пожалуйста, ни о чем не спрашивай.

Влад смотрел на жену, как на волшебницу, которая могла карету превратить в тыкву, а труп – в Золушку.

– Кому ты звонила? Что он сказал?

– Это весьма влиятельный человек. Он сейчас приедет.

– Спасибо, дорогая! Извини, что пришлось втянуть тебя в это дело.

Она усмехнулась:

– Разве мы с тобой не одна семья?

– А кто этот Стас?

– Скоро ты с ним познакомишься. Это приятель моей подруги Риты, приютившей меня в Москве. Он из органов.

Мужчину прошибла дрожь:

– Не опасно ли ему доверять?

– Если бы было опасно, я придумала бы что-нибудь.

* * *

Стас не заставил себя ждать. Таня не видела бывшего любовника вот уже несколько лет и с удивлением заметила, что жизнь вполне благосклонна к этому альфонсу и негодяю. Гладкое смуглое лицо не портила ни одна морщинка, фигура по-прежнему привлекала внимание своей спортивностью и безупречными формами. Едва кивнув Лазаревой, парень с видом знатока подошел к трупу и с любопытством взглянул в изуродованное лицо:

– Это вы так постарались? – Его взор насквозь прожег Влада.

Тот стушевался:

– Я… Наверное… Честное слово, я не знаю, как это случилось!

– Все так говорят.

Таня бросилась к Стасу:

– Во всем виновата я! Я встретила Элеонору на улице, и она напросилась к нам в гости. Понимаешь, я не могу допустить шантажа. А она знала кое-что о моей прошлой жизни.

Его черные глаза смотрели, не мигая:

– И вы решили ее убить?

– О нет! – истерически воскликнула Лазарева. – Элеонора что-то задумала! Она явилась с бутылкой шампанского, подсыпав туда какую-то гадость. Меня сразу сшибло с ног, а моего мужа эта дрянь привезла сюда. Только это он и помнит.

Красавчик саркастически усмехнулся:

– Неужели?

– Тем не менее все было именно так.

– То есть вы намекаете, что здесь был еще и некто третий, кто и расправился с бедняжкой?

– Господи, я ни на что не намекаю, – Татьяна ломала руки. – Прошу тебя, избавь нас от этого ужаса!

– То есть от трупа?

– Я готов оплатить ваши труды, – вмешался Влад.

Стас, впав в глубокую задумчивость, почесал затылок:

– Ладно. Подождите меня здесь, никуда не выходите.

Он покинул номер, и мужчина тут же обратился к супруге:

– Ты уверена, что он нам поможет? Это же мошенник!

Лазарева отвернулась, чтобы не встречаться с ним взглядом:

– Поможет.

Красавчик через некоторое время вернулся с довольным выражением лица:

– Выходите через черный ход. Мои люди отвлекут портье. Тело удастся вынести незаметно.

Влад побледнел. Силы вдруг оставили его, и он покачнулся. Лазарева толкнула мужа:

– Возьми себя в руки! Еще не хватало, чтобы ты потерял сознание!

– Валите отсюда! – грубо крикнул Стас.

Татьяна схватила мужа за локоть и ринулась к черному ходу. «Сотрудник» органов прекрасно описал, как его найти. Их действительно не видела ни одна живая душа. Усадив мужа в первое попавшееся такси, Татьяна вздохнула с облегчением. Кажется, эта серьезная операция обещала стать удачной.

* * *

Дома супруг окончательно раскис.

– Может, лучше все рассказать милиции? Во всяком случае, чистосердечное признание…

Жена зло перебила его:

– Ты окончательно рехнулся?! Хочешь надолго отправиться за решетку? И что же станет со мной, с твоим бизнесом, с твоей дочерью, наконец, которую ты мечтаешь сделать совладелицей фирмы?

На Влада было жалко смотреть:

– Да, наверное, ты права.

Она рывком сорвала с себя кофточку:

– Иди в ванную! От тебя плохо пахнет. Ты, часом, не обделался от страха?

Мужчина ничего не ответил. Ему оставалось только довериться жене и ее знакомому, каким бы негодяем и пройдохой он ни казался.

– Хорошо, дорогая.

– А потом – спать. Завтра утром приедет Стас и проинформирует нас о дальнейших действиях.

– Хорошо, дорогая, – как автомат, повторил супруг.

Лазарева уснула быстро и пробудилась только под утро. Влад, половину ночи бродивший по квартире, еще спал. Женщина схватила телефон и побежала в другую комнату:

– Стас? По-моему, все прошло удачно. Теперь твой второй выход. Ты должен быть убедительным!

* * *

Они втроем сидели за накрытым для завтрака столом. Татьяна была свежа и очаровательна, как будто вчера в глаза не видела изуродованного трупа подруги. Влад более походил на восковую статую, на которую ради шутки надели дорогой костюм. Стас поражал абсолютным спокойствием.

– Тело никогда не найдут. Оно похоронено в надежном месте.

Супруг поперхнулся кофе.

– Сколько я вам должен?

– Сначала надо решить другой вопрос, – красавчик отставил чашку. – Видите ли, пока что еще не всем свидетелям удалось заткнуть рты. Ваши деньги пойдут на их обработку, лично мне не надо ни копейки. Друзьям я помогаю бесплатно. Но дело в том, что вам необходимо исчезнуть из города на некоторое время. Это – ваше алиби. Вы поселитесь в каком-нибудь тихом месте и будете изображать там усиленную деятельность по открытию филиала вашей фирмы. Я найду людей, которые подтвердят: вы здесь уже давно. Когда вы сможете покинуть Приреченск и куда направитесь?

Влад растерянно развел руками:

– А как же мой бизнес здесь?

– Придется что-то придумать, – Стас снова отхлебнул кофе. – И учтите: это только на время. Возможно, через пару месяцев все утрясется, и вы вернетесь, между тем как нежелание следовать моим советам приведет вас на скамью подсудимых, – он встал. – Ну, мне пора. Остальное – это ваше семейное дело. Вы решите ваши проблемы и без меня.

Когда за ним захлопнулась дверь, Татьяна обернулась к мужу:

– Что ты думаешь делать?

– Понятия не имею, – он достал носовой платок. Пот заливал его бледное лицо. – Я собирался открывать филиал в Твери, но головной офис опасно оставлять без руководителя. Ты знаешь, что я не доверяю ни одному заместителю.

Она приблизилась к нему:

– Даже мне?

Он покраснел и отвернулся. Женщина не отставала:

– Ты не ответил на мой вопрос!

Влад дернулся:

– Хочешь, чтобы я переписал на тебя часть бизнеса?

– Мне до лампочки твой бизнес, – женщина нервно расхаживала по комнате. – Я хочу спасти тебя! Потом все вернется на свои места.

Он вздохнул:

– Похоже, ты права. Я немедленно приглашаю нотариуса.

Вот так состоялась нужная для Татьяны сделка. В тот же день Влад уехал в Тверь. Вечером к Татьяне явился Стас.

– Завтра я перечислю на твой счет двадцать тысяч долларов, – отчеканила она. Красавчик выполнил свою роль, следовало и его поставить на место.

– Сорок тысяч, – улыбаясь, поправил он ее.

– Сколько! – Лазарева тряхнула рыжей гривой. – Я не ослышалась?

– Нет, крошка, – он расхохотался. – Двадцать ты оставалась мне должна. А за все мои хлопоты добавишь еще столько же. Думаешь, мне легко было отыскать в морге труп, похожий на одну из моих курочек? Да и своему другану-портье я отстегнул из собственного кармана, не говоря уже об Элечке. Вот настоящая прорва! А санитары из морга, участвовавшие в этом представлении? Правда, парни уверены, что это всего-навсего лишь розыгрыш, но кто запретит им болтать?

Женщина упрямо покачала головой:

– И все равно, это столько не стоит.

Он продемонстрировал ей в улыбке свои безупречные зубы:

– Кроме того, крошка, я ужасно боюсь мертвых. А ведь с трупом я работал лично. По-моему, грим получился удачным. А впрочем, у тебя нет выбора.

Таня медленно опустилась на стул:

– Да, ты не оставил мне выбора, – тихо проговорила она. – Хорошо, я заплачу, как только получу доступ к счету мужа. Но предупреждаю тебя, – ее зеленые глаза загорелись адским огнем, – если ты еще хоть раз появишься на моем пути и начнешь меня шантажировать – тебе конец, красавчик! Если за подобные преступления сажают, я готова сесть, лишь бы наконец ты получил по заслугам! Много мне не дадут, муж наймет лучших адвокатов, а вот твой труп, может быть, и похоронят с почестями. Хочешь мне еще что-то сказать?

На его лице не дрогнул ни один мускул:

– Поживем – увидим. Прощай, крошка. Ты можешь угрожать сколько душе угодно, но не вздумай обмануть меня с деньгами.

Очаровательно улыбнувшись, он покинул разъяренную женщину. Впрочем, ярость ее длилась недолго. Она тут же позвонила Андрею Морозову и назначила встречу в кафе.

– Муж уехал в Тверь и оставил на меня филиал, – похвасталась Татьяна. – Ни с того ни с сего решил сделать меня наследницей половины своего бизнеса.

Мужчина равнодушно слушал подругу, не понимая, к чему она клонит.

– Я рад за тебя.

– Ты не представляешь, как рада я, – она залпом выпила бокал мартини. – Теперь мы сможем пожениться!

От удивления его густые брови полезли вверх:

– А что изменилось?

Такого ответа она не ожидала:

– Как что? Я развожусь с Владом, выхожу за тебя, и мы помогаем твоей семье.

Он слегка коснулся ее ладони:

– Ты забыла, что и я женат.

– Вот я и говорю. Помогаем твоей семье вместе, – женщина продолжала гнуть свою линию. – Согласись, столько, сколько дам ей я, ты нигде не заработаешь.

– Почему ты должна ей что-то давать?

Ее щеки сделались пунцовыми:

– Потому что ты станешь моим мужем. И мне небезразлично будущее твоего ребенка.

– Но я не собираюсь бросать своего ребенка.

Это ее доконало. Тонкая белая рука смахнула со стола бокалы и тарелки. На звон разбившейся посуды прибежал официант. Лазарева милостиво сунула ему в ладонь пятьдесят долларов:

– На новую посуду, мальчик.

Белобрысый парень безропотно принялся собирать осколки:

– Принести вам еще что-нибудь?

– Счет, пожалуйста.

Не глядя друг на друга, они вышли из ресторанчика и сели в машину. Андрей обнял ее за плечи:

– Таня, прости меня за все, но, наверное, будет лучше, если мы расстанемся. Ты просишь у меня невозможного. Ни за какие деньги я не разведусь с Мариной!

Женщина молчала, боясь разрыдаться. Рушились все ее надежды.

– Наверное, наш роман был ошибкой с самого начала, – продолжал Морозов. – Ясно одно: мы должны расстаться.

– Расстаться? – Лазарева испуганно посмотрела на любимого. – Ни за что на свете! – Она прижалась к нему и заплакала: – Прошу тебя, не бросай меня сейчас!

Он попытался высвободиться из ее объятий:

– Но ведь когда-нибудь это произойдет…

– Когда-нибудь, – жалобно повторила Татьяна. – Но не сегодня, не сию минуту. Я не перенесу… Я скажу тебе, когда решусь отпустить тебя.

Слезы градом катились по ее бледному лицу, размазывая дорогую косметику. Андрей сдался:

– Ну, хорошо. Только… меня ты поняла?

– Конечно…

Она довезла его до дома, подождала, пока в их кухне не зажегся свет, и с горечью подумала – как Морозов объяснит жене свой поздний приход? Наверное, соврет, что ему предложили поработать сверхурочно. Ох уж эти мужчины… Ну, ничего. Возможно, именно сегодня – еще не ее день и час. Влад достаточно долго не будет ее беспокоить. Значит, она успеет придумать, как ей заполучить Андрея. Любым способом.

Глава 12

Шло время. Лазарева и Морозов продолжали встречаться, избегая разговоров на неприятную для них обоих тему. Влад часто напоминал о себе. Бизнес в Твери пошел в гору. По его словам, он пахал день и ночь. Татьяна тоже не отставала от него. Теперь это был уже и ее бизнес, так что, чем больше ей удастся заработать, тем большую долю захватит она при разводе. Так пролетел месяц. Она снова деликатно поинтересовалась у любовника, не хотел бы он сменить место жительства, а в ответ снова услышала предложение – расстаться. Наверное, именно в тот момент Татьяна поняла, как же она ненавидит Марину. Так ненавидит, что готова ее убить! От отчаяния женщина впала в сильнейшую депрессию. В голову приходили самые нелепые идеи, преследовавшие ее, словно злой дух, неожиданно вылезший из старого медного кувшина. Лазарева перебирала в уме тысячи способов, но ни один ее не устраивал. Потом, кажется, какой-то из них показался ей вполне осуществимым, при определенной доле сноровки и хорошей подготовке, но тут незваным гостем явился муж.

– Здравствуй, дорогая!

Он смотрел на нее, как на последнюю девку из самого дешевого борделя. И у нее хватило мужества ответить на этот взгляд:

– Ты рановато. Мы тебя не ждали.

– «Мы» – это ты и твой любовник?

Женщина стойко приняла удар:

– О ком ты говоришь?

Он в волнении заходил взад-вперед по квартире:

– Сотни раз меня предупреждали: не надо жениться на шлюхе! Проституция впитывается в кровь, как вирус. Я же спорил с собой и со своими друзьями и сделал такую глупость!

Татьяна стояла в позе оскорбленной добродетели:

– Не хочешь ли наконец объясниться?

Уже не владея собой, он схватил ее за плечи:

– Ты ловко все подстроила, верно?!

Лазарева продолжала изображать недоумение:

– Подстроила, что?

Его глаза торжествующе загорелись:

– Видишь ли, моя любовь, приехав в Тверь, куда вы со Стасом столь любезно меня услали, я стал размышлять над всем случившимся. И кое-что мне показалось странным. Даже в самом пьяном угаре я не совершу насилие над женщиной! Тем более над такой. Твоя Элеонора быстро нокаутировала бы меня, если бы действительно подлила мне в пойло какую-то дрянь. Спрашивается, зачем же она это сделала? Да чтобы изобразить изнасилование и помочь своей подруге захватить часть моего бизнеса!

Женщина вырвалась из сильных рук и села на диван:

– Постой, но ты же сам видел труп!

Он рассмеялся:

– Вот теперь я уже неуверен, действительно ли это был труп или резиновая игрушка, вымазанная в кетчупе? Ты ведь знала о том, что я боюсь мертвецов, и все просчитала: твой супруг ни за что на свете не станет всматриваться в измазанное кровью бледное лицо. Черной гривы волос оказалось вполне достаточно.

Ресницы у Татьяны задрожали. Супруг подбирался к правде!

– Ты можешь доказать это?

Влад снова расхохотался:

– Чем и занимается моя служба безопасности! В течение месяца они неустанно следили за тобой и выяснили, что моя безутешная женушка, оставшись одна, сняла со счета сорок тысяч зеленых и перевела их в Москву. Каково же было наше удивление, когда получателем оказался не кто иной, как мой благодетель! Работник правоохранительных органов! А по совместительству – сутенер, альфонс и твой бывший любовник, Станислав. Ну, есть что сказать в свое оправдание?

Татьяна развела руками:

– Вы неплохо поработали.

Супруг вдруг помрачнел:

– Все это из-за Андрея Морозова?

– Да! – выдохнула Лазарева. – И ты не должен быть со мной слишком суровым, Владислав. Помнишь, я тебе говорила – мол, не люблю тебя? Я была с тобой честна и в ответ услышала обещание: стерпится – слюбится. Вот теперь – что скажешь ты?

Он тоже не растерялся:

– Твоя честность спасла тебе жизнь. Именно поэтому я даю тебе возможность спокойно собрать свои манатки, переписать половину бизнеса на законного владельца, то есть на меня, и чесать к любимому.

Зеленые глаза прищурились:

– Разве, как твоя жена, я ничего не получу?

Влад выдавил улыбку:

– Похоже, тебе вечно предстоит молиться за мое здоровье. С голоду ты не умрешь. Судя по документам, работа в Приреченске шла прекрасно. За это ты получишь один из наших убыточных филиалов, тот, который мы намеревались продать, хотя бы в Залесске. Не сомневаюсь, ты выгребешь. А если нет, продашь участок – вот тебе и денежки. Устраивает?

– Не совсем.

– Неужели? Есть предложение получше?

– Есть, – твердо ответила она.

– Интересно, какое?

Она потянула его за рукав:

– Сядь рядом и выслушай меня внимательно. Я верну тебе приреченскую фирму, если ты кое-что для меня сделаешь, и ограничусь не убыточным филиалом, а фиксированной суммой, гораздо меньшей, чем я получила бы, продав землю.

Влад заинтересованно посмотрел на жену:

– Ну-ка, ну-ка?

– Ты или твои псы из службы безопасности убьют жену моего любовника.

Минуту супруг только молча пятился на женщину, потом выдохнул:

– Ты шутишь?!

– Нисколько.

Он встал и направился к входной двери:

– Это даже не обсуждается. Завтра мы пойдем подавать заявление на развод и заглянем к нотариусу. Никогда моя фирма не достанется проститутке!

Татьяна усмехнулась:

– Она уже ей досталась.

Мужчина подошел к ней и положил руки на голову супруги:

– Слушай, девочка, а ты не боишься давить на меня?

Лазарева и глазом не моргнула:

– Представь себе, нет! Я не дура и предвидела, чем может закончиться моя афера. Поэтому мы со Стасом установили видеокамеру в номере. Элеонора – не проститутка, она бывшая актриса и прекрасно справилась со своей ролью. Выключив свет, женщина изобразила возню, крики и бойню. Как жаль, что ты ничего не видел! Утром Стас притащил в номер труп, он купил его у санитара морга – неопознанное тело какой-то бедняги. Рост, фигура и цвет волос совпадали с Элеонориными данными. А дальше – совсем просто. Стас не боится покойников, особенно если они сулят ему хорошую прибыль. Подкупленный портье молчал как рыба. Кстати, его не стоит искать, он там уже не работает. А больше о нашем маленьком спектакле не знает ни одна живая душа. А теперь подумай: есть видеозапись, труп легко разыскать, уверяю, на нем сохранились следы изнасилования. Если все выплывет, неплохая же реклама получится для тебя! А что касается моей драгоценной жизни… Допустим, я погибаю, но в игру тут же вступает Стас. Ему уже заплачено – авансом.

На Влада было жалко смотреть. На белом как простыня лице сверкали черные глаза.

– Ты сука!

– Я тебя не оскорбляла. Советую подумать над моим предложением.

– Координаты Морозова, – хрипло сказал Влад.

Изящным движением женщина подвинула к нему лист из блокнота:

– Все готово. И помни: умереть должна его жена, Марина Морозова. Если я буду с Андреем, мне не понадобятся твои проклятые деньги.

– Повторяю: я подумаю.

Таня тряхнула рыжей гривой:

– Так мы завтра не разводимся? Надо же, как жаль! Иди, дорогой. На прощание скажу: не советую размышлять над этим слишком долго!

Глава 13

Катя сообщила пожилой консьержке, к кому она пришла, и та принялась звонить в квартиру Лазаревой.

– Проходите, – пожилая женщина указала рукой на лифт. – Пятый этаж.

Чистая кабина лифта, пропахшая французским парфюмом, бесшумно вознесла журналистку наверх. Зориной нравилось бывать в элитных домах. Здесь жили люди, заботящиеся о комфорте и ни на что не жалеющие денег. Девушка улыбнулась, вспомнив, сколько скандалов с соседями пришлось пережить ее родителям, когда они пытались раскошелить тех на благоустройство двора и подъезда. Здесь, судя по всему, подобные ссоры вообще не практиковались.

Дверь обиталища Татьяны из дорогого красного дерева ничем не отличалась от двух других в соседних квартирах. Хозяйка, предупрежденная консьержкой, уже ждала в коридоре.

– Проходите. Вы известная журналистка, не так ли?

– Так, – подтвердила Зорина.

Зеленые глаза внимательно пробежались по ее хрупкой фигурке.

– Садитесь в кресло. Оно очень удобное, – Татьяна продемонстрировала в улыбке великолепные зубы. Полы шелкового халата разошлись, обнажив ее длинные стройные ноги. – Чай, кофе или что-нибудь покрепче?

– Спасибо, лучше чай.

– Зеленого, черного?

– Пожалуйста, зеленого.

Лазарева упорхнула в кухню:

– Сию минуту. Чайник уже вскипел.

Она действительно вернулась очень быстро, катя перед собой маленький столик, уставленный чашками и тарелочками с вареньем.

– Только, чур, не стесняться. Ведите себя как дома.

Катя улыбнулась. В этой женщине чувствовалась какая-то детская незащищенность. Наверное, этим она и привлекала мужчин. И тем не менее Татьяна начала с места в карьер:

– Вы ведь не просто так навестили обычную предпринимательницу? Вам интересно узнать о моих отношениях с Андреем Морозовым?

Журналистка отставила чашку:

– Да, в проницательности вам не откажешь.

Таня расхохоталась:

– Да я просто сложила два и два! Впрочем, не скрою, вас я жду с того самого момента, как узнала о смерти жены Андрея. Милиция обычно быстро вычисляет любовниц. Однако я ее не убивала.

Катя молчала, делая вид, что поглощена трапезой. Она давала хозяйке выговориться.

– Знаете, как я очутилась в Приреченске?

Расчет Зориной оказался правильным. С момента выхода замуж за Влада у Лазаревой не было близких подруг. И она принялась изливать душу незнакомой женщине. Ее долгий рассказ прерывался рыданиями. Журналистка не перебивала, и за первой чашкой чая последовала вторая, а потом и третья. Через час Катя знала о хозяйке все.

– Так что я знаю, кто убил жену Андрея, – Таня нервно дернулась, и Зорина почувствовала жалость к ней. Ужасно все-таки, когда у тебя нет никого и ничего. Кроме денег!

– И вы мне скажете, кто это?

– А разве вы не поняли?

Журналистка пожала плечами:

– То есть вы намекаете, что Влад ради возвращения половины своего бизнеса выполнил вашу просьбу?

– Разумеется. А почему вас это смущает?

– Видите ли, – Катя положила ложечку на блюдце, – если бы это был ваш муж, он уже пришел бы к вам или дал бы знать, что дело сделано и пора расплачиваться. Но, как я понимаю, этого не произошло?

Таня всплеснула руками:

– Вы не понимаете… Он ждет моей реакции, ждет, что я сама… – она вдруг уткнулась в подушку и разрыдалась.

– А другие варианты вы не рассматриваете?

Слезы хозяйки высохли, как по мановению волшебной палочки. Девушка понимала: какой бы радушной ни казалась хозяйка, она продолжает гореть желанием избавиться от ненавистного мужа и при этом не расставаться с деньгами. В правдивость слов о рае с любимым в шалаше журналистка никогда не верила. Из уст светской дамы подобные фразы прозвучали бы просто комично.

– Почему же вы не звоните своему мужу? – уже совсем спокойно поинтересовалась Лазарева.

– Скворцову? А зачем?

– Разве Влада не следует арестовать? – Она наклонилась вперед – такой милый, очаровательный ребенок, неизвестно как очутившийся в жестоком мире взрослых.

– За что?

– Как?! – Смазливое личико медленно наливалось свекольным цветом.

– Арестовывают лишь тогда, когда имеются хоть какие-то доказательства причастности конкретного лица к убийству, – пояснила Катя. – У милиции их нет.

– Так добудьте их! – Лазарева в гневе вскочила с кресла. – Я многое преподнесла вам сама, на золотом блюде!

Зорина тоже встала:

– Конечно, мы все проверим. Но не тешьте себя надеждами: я ценю вашу откровенность, но за подстрекательство вы тоже предстанете перед судом.

Татьяна хотела было ляпнуть что-то грубое, но передумала. Светская женщина должна держать себя в руках, даже если ей не верят.

– Будьте так добры!

Журналистка направилась к двери. Лазарева не стала ее удерживать.

– Вы проинформируете меня? – спросила она на прощание, протягивая гостье тетрадный листок. – Это адрес, по которому сейчас обитает мой без пяти минут бывший муж.

– Спасибо, обязательно, – Катя кивнула ей на прощание.

* * *

Сидя в машине, она прокручивала в голове свой разговор с этой очаровательной женщиной. С одной стороны, Татьяна была предельно откровенна, как на исповеди, не скрыв, кстати, и своей ненависти к Марине, и фактически поведав о своем заказе ее убийства. Неужели все так просто, и убийца уже найден? Нет, не все так просто. Во-первых, почему она решила, что Лазарева была с ней вполне откровенна? Могла ли женщина сама расправиться с соперницей? Теоретически – да, но практически… это не женский способ убийства. Впрочем, современные бизнес-леди имеют столько возможностей! Разве нельзя было обратиться за помощью к тому же Стасу? Судя по всему, парень в криминальной среде – как рыба в воде. Его, конечно, не мешает проверить, как и его бывшую подругу. Дружеское чаепитие не снимает с Татьяны подозрений. Во-вторых, супруг Лазаревой уже давно должен был объявиться на горизонте и потребовать выполнения договора. Может, у него есть свои причины не торопиться? Хорошо, разберемся и с этим. Катя повернула ключ в замке зажигания. Она понимала: не видать ей сегодня покоя, если она не навестит человека, чей адрес лежит на сиденье ее машины. Интересно, что расскажет ей Влад?

Глава 14

Готовясь к разводу, Влад снял трехкомнатную квартиру в центре города. Дверь журналистке открыла ухоженная женщина лет тридцати.

– Вы к кому?

Миндалевидные черные глаза, обрамленные бархатными ресницами, с любопытством смотрели на Катю.

– К Владиславу Измайлову.

– Могу я узнать зачем?

– Если он найдет нужным с вами поделиться.

Дама вела себя как хозяйка, и Катя поняла: это новая пассия супруга Лазаревой. Возможно, именно из-за нее он так торопился с разводом.

– Владик, тебя!

– Кого еще принесло?

Черноглазая усмехнулась:

– Очень симпатичная молодая особа.

– Надеюсь, не моя бывшая женушка?

Он явно не спешил принимать гостью, и Катя крикнула в глубину коридора:

– Меня зовут Екатерина Зорина, я журналист «Вестей Приреченска»!

– Иду.

Дверь в соседнюю комнату отворилась, и невысокий плотный мужчина в домашнем полосатом халате предстал перед Зориной.

– Кажется, вы работаете в рубрике криминальных новостей?

– Точно.

– Почему ты не пригласила ее в гостиную? – обратился он к женщине.

Та взмахнула ресницами:

– По-моему, ты сам не очень-то обрадовался ее приходу.

Влад галантно взял Катю под руку:

– Проходите. Тем более что я знаю, зачем вы здесь. – Он усадил девушку на тахту. – Анжелика, сообрази нам чаю.

– Сию минуту, мой господин, – иронично отозвалась черноволосая красотка.

– Стойте! – запротестовала Зорина. – Я только что выпила три чашки. Ни чаю, ни кофе мне не надо.

Измайлов хитро посмотрел на нее:

– Что же вам надо?

Она вернула ему взгляд:

– Вы же сказали, что сами знаете?

Лицо мужчины помрачнело:

– Догадываюсь.

Анжелика тоже присела на стул. В ее огромных глазах пряталась тревога.

– Пришили женушку хахаля моей супруги, и вы явились поинтересоваться, не я ли это сделал?

– В проницательности вам не откажешь.

Он пожал широкими плечами:

– А к кому еще могла направить вас Татьяна?

Катя взглянула на него:

– А вы отрицаете свою причастность?

Измайлов хитро подмигнул:

– Вы действительно не хотите чаю? Разговор наш вряд ли получится коротким.

– Действительно, не хочу.

– Тогда поговорим всухую, – Влад стиснул лицо ладонями. – Буду говорить при ней, от этой женщины у меня нет секретов. Татьяна, конечно, разболтала вам все о нашем уговоре? Только, пожалуйста, не делайте вид, будто не знаете, о чем речь.

Девушка кивнула:

– Вы убиваете Марину Морозову, а Лазарева возвращает вам часть бизнеса.

– Правильно, – Измайлов заерзал на стуле. – Только я не собирался этого делать. Вы, надеюсь, понимаете…

– В милиции не поймут, – вздохнула Зорина. – Насколько я знаю, речь идет об очень крупной сумме. Убивают и за гораздо меньшие деньги.

– Убивают дураки, – констатировал Влад. – Впрочем, все по порядку. С моей первой женой мы познакомились в институте и на пятом курсе сыграли свадьбу. Тогда мы искренне верили, что любим друг друга. Возможно, так оно и было. Потом начались будни. Мы оба прозябали в конструкторском бюро, потом родилась Лариска, и супруга отправилась в декретный отпуск. Это были девяностые годы. Вы, наверное, понимаете, о чем пойдет речь дальше. КБ прикрыли, я устроился на завод, который тоже еле дышал. Накануне получения зарплаты нас собрал директор и заявил:

– Товарищи, мы переживаем трудные времена. Денег нет, и вам заплатят деталями. Думаю, вы сможете хоть сколько-нибудь продать.

Нашлись идиоты, которые взяли железки. Наверное, они хранятся у них и по сей день. Я отказался. В тот день жена устроила мне скандал, вызвала к нам тещу и отправилась вкалывать на трех работах. Я же продолжал ходить на завод. Зачем? Признаюсь честно: искать новую работу было лень. Как ни странно, я оказался прав. Однажды директор с заместителем собрали оставшихся работников в своем кабинете и выдали такое сообщение: нашелся один иностранец, который мечтает приобрести наш завод, и тут же высказал предложение: всем стать акционерами. Пусть контрольный пакет находится у владельца, зато и другим кое-что перепадет. Признаться, я тогда еще не понимал всей выгоды. Директор, умный мужик, мне пояснил:

– Если вложить в наше предприятие деньги, оно принесет хорошую прибыль. У нас с тобой, как и у государства, бабок нет. Потому мы не мешаем сделать это зарубежным капиталистам. Однако и мы сами не должны остаться внакладе. Короче, завтра – встреча с нашим новым шефом.

Новым владельцем оказался американец японского происхождения. Заполучив контрольный пакет, он нисколько не возражал, чтобы мы за символические суммы завладели некоторым количеством акций. Хитрец знал: придет время – и он сделается единоличным хозяином, выплатив нам хорошие отступные. Так и случилось. Я получил крупную сумму на открытие собственного дела, – Влад вытер пот, крупными каплями стекавший с его лба на подбородок. – Взял такси, чтобы поскорее оказаться дома и обрадовать жену. Квартира встретила меня мертвенной тишиной. А записка, лежавшая на столе, информировала меня о том, что у меня нет больше ни жены, ни дочери. Галя писала: она устала вкалывать, не верит в светлое будущее семьи, а потому уже давно списалась с каким-то бельгийцем и вот теперь выходит за него замуж. Дочь, естественно, она забирает с собой. Больше в письме ничего не было – ни адреса, ни телефона, – он часто и тяжело задышал.

Анжелика налила в стакан минеральной воды и протянула его мужчине. Он жадно выпил и продолжил рассказ:

– Год я не мог найти себе места. Приходил к теще, ползал на коленях, уверяя: теперь я богатый человек, пусть Галина возвращается, черт с ним, с бельгийцем, я обеспечу и ее, и дочь. И жена вернулась, только гораздо позже, через год. Иностранец оказался мелким мошенником и альфонсом. Она надеялась на восстановление семьи, но я не простил ее. Все умерло.

– За Лариску не беспокойся, – пообещал я ей. – Да и тебе я никогда не откажу в помощи.

За полгода до возвращения жены я пустился во все тяжкие. Если мне нужна была женщина, я заказывал девочек по вызову. Вот так и произошла наша встреча с Татьяной. Она мне показалась девушкой умной, порядочной и страшно одинокой, волею судьбы брошенной на панель, и я подумал: а почему бы мне не жениться на этой девочке? Мы – два сапога пара. Впрочем, меня и тут ждало разочарование. Я понял, что проститутками не становятся – ими рождаются. Когда моей жене захотелось нового любовника, она придумала дьявольский план, как упечь меня за решетку или отправить надолго в другой город, а самой стать обладательницей хотя бы половины моего бизнеса. Остальное вы наверняка знаете. Мадам Лазарева наверняка обрисовала все в самых красочных выражениях.

– Когда вы делали ей предложение, Татьяна предупредила: она вас не любит, – тихо вставила Катя.

– И это сняло с нее четверть вины! – воскликнул Измайлов.

– Что же вы решили, когда она предложила вам убить Марину Морозову? – спросила Зорина.

Влад усмехнулся:

– Рассказал все Анжелике, и мы придумали свой план. Кстати, вы ведь не знаете, что об афере с мертвой проституткой я узнал совершенно случайно. Поехал в Тверь и там познакомился с этой очаровательной брюнеткой. Смею вас заверить, уж мы-то с ней точно подходим друг другу! Она – моя будущая супруга и владелица аналогичного предприятия. Когда мы сольем обе наши фирмы, мы просто задавим Татьяну. Вот почему мне не нужна ее половина. Во всяком случае, сейчас. Придет время, и Лазарева сама преподнесет нам свой бизнес на блюдечке. Она умная девочка, но, по сравнению с нами, – мелкая рыбешка. Ей не выплыть! Но не беспокойтесь, – он галантно улыбнулся. – Я ей неплохо заплачу. Моя бывшая сможет окончить учебу в университете. Теперь вы видите, что убивать Морозову мне не было никакого резона? Я только начинаю жить. Анжелика любит меня не за деньги. Я тоже ее люблю и не собираюсь в тюрьму.

Слушая Измайлова, Катя раздумывала об этом преступлении. Похоже, этот человек не врет. Кто же тогда хотел забрать жизнь у Марины? Словно читая ее мысли, красавица Анжелика спокойно произнесла:

– На вашем месте я бы потрясла Лазареву. Судя по рассказам Влада, эта женщина вполне способна на убийство. Сейчас ей кажется, что Измайлов обязательно решился бы на такое, и ее желание засадить его надолго разгорается в ее душе.

Катя поднялась с тахты, готовая уйти.

– Хорошо, я подумаю.

– Всегда рады вам помочь, – Влад проводил ее до двери. – Лично мне жалко ту несчастную девушку. Она-то уж точно ни в чем не виновата. Да и малышка осталась без матери. Какой ужас!

Глава 15

Катя сидела дома в ожидании мужа. На плите грелись его любимые голубцы. В ее голове родились разные мысли. На расследование был потрачен целый день, однако она ни на шаг не продвинулась вперед. Успеет ли она это сделать в оставшиеся дни? Удастся ли Кате убедить Кравченко дать ей еще немного времени?

Положив перед собой чистый лист бумаги, она принялась чертить на нем геометрические фигуры. Эта процедура всегда помогала ей в рассуждениях. Итак, любовница Морозова ни при чем, ее бывший муж, который, можно сказать, получил заказ на убийство, тоже чист. Кто же тогда убийца? Зорина отбросила карандаш и обхватила лицо ладонями. Почему это Лазарева не может оказаться виновной? Только потому, что молодая женщина была убита не женским способом? Но ведь она уже думала над этим. Татьяна могла посоветоваться со Стасом. Надо, кстати, сказать Косте, чтобы собрали информацию на этого молодчика. Нет, с Лазаревой подозрения пока что не снимаются. У нее был мотив! А сняты ли подозрения с Измайлова? Что, если на этот раз муж подставляет неверную жену? От всех этих мыслей у нее голова пошла кругом.

– Вот уж действительно не продвинулась ни на йоту, – недовольно сообщила Катя своему отражению в маленьком зеркале. – Что же делать?

Неожиданно ей вспомнилась фраза соседки: супруги Морозовы учились в одном классе. Может, ей повидаться с их классным руководителем? Может, учителя замечали что-нибудь, ускользавшее от глаз других?

Катя пожала плечами и вздохнула. По крайней мере, она знает, чем займется завтра. Девушка потянулась к плите, намереваясь выключить горелку и дать многострадальным голубцам, разогреваемым уже в пятый раз, очередной отдых, как послышался скрежет ключа. Усталый Скворцов ввалился в прихожую.

– Любимый! – Катя бросилась ему на шею.

Он крепко обнял ее:

– Соскучилась?

– Спрашиваешь!

Молодой человек потянул носом:

– Голубчики?

– Да, мой господин! Мой руки – и за стол.

– Уж я-то не заставлю тебя ждать!

Обожаемое им блюдо Костик поедал со страшной скоростью. Два раза Катя подкладывала ему добавку.

– Как продвигается дело Морозовых? – как бы невзначай поинтересовалась она.

Майор усмехнулся:

– По-моему, это мой вопрос. Это ты работаешь над ним в поте лица!

– И все потому, что хочу помочь вам.

Скворцов удивленно поднял брови:

– Мы уже говорили на эту тему. Ты знаешь наше мнение. Дело должно быть передано в другой отдел.

– Я не согласна.

Оперативник никак не отреагировал на замечание любимой женушки и продолжал жевать. Журналистка молитвенно сложила руки:

– Костик, помоги мне – в последний раз!

– Последних разов, обожаемая, у нас с тобой было очень много.

Катя не отставала:

– Скажи, мое чутье хоть раз подвело меня? Если назовешь, когда это было, я отстану, немедленно!

Скворцов обреченно вздохнул:

– Ладно, валяй.

Зорина кивнула:

– У меня уже трое подозреваемых! Одна женщина и двое мужчин. Кстати, Морозов пришел в себя?

– Еще нет.

– Жаль, – Катя отхлебнула сок, – он один из них!

В глазах Костика зажегся интерес:

– Ну-ка, расскажи, что ты нарыла?

Журналистка ввела супруга в курс дела. Тот почесал в затылке:

– Да, интересно. Хорошая получится книжка!

Жена выразительно взглянула на него:

– И все?

– А ты хотела получить медаль?

– Что же тебе не нравится?

Скворцов очень устал, поэтому не церемонился даже с любимой женушкой. На их отделе висели три «глухаря», большое начальство давило на Кравченко, а полковник ежедневно метал громы и молнии на оперативках. Супруга упорно предлагала ему оставить за отделом еще одно нераскрытое преступление, тогда как им вполне могли заняться не такие нагруженные коллеги из другого подразделения – по борьбе с терроризмом.

– Мне не нравятся все твои трое подозреваемых, – медленно проговорил он. – Во-первых, Лазарева не произвела на тебя впечатление полной дуры, следовательно, заказать убийство своей соперницы таким способом она не могла. Во-вторых, Морозов – тоже не идиот. Ему ничто не мешало отдать жене телефон и ретироваться. Парень не мог не знать заранее: когда женщина нажмет на кнопку, комната взлетит ко всем чертям. В-третьих, объяснения Измайлова кажутся мне достаточно правдоподобными, из чего вытекает: он непричастен. Не там роешь, дорогая! Но, к счастью, у тебя осталось еще два дня.

– И за эти два дня ты и твои друзья должны еще раз все проверить, – Катя упорно гнула свою линию.

Майор сдался:

– Ладно, завтра скажу ребятам. А теперь медленно и подробно диктуй, чего ты от них хочешь… Нет, давай побыстрее! Я умираю от желанию свалиться в постель.

– Слушаюсь, мой повелитель.

* * *

На следующее утро Катя позвонила Пенкину и предупредила: она приедет на работу позже обычного. Анатолий Николаевич не возражал. Отдел криминальной хроники вот уже несколько месяцев не выдавал ничего интересного. С одной стороны, и хорошо, что в городе все спокойно, но с другой – жители Приреченска в первую очередь читали эти страницы.

– Наклевывается интересный материал? – спросил главный.

– Вроде бы.

– Тогда дерзай. Работай дома, если понадобишься – найду.

У нее отлегло от сердца. Сегодня предстояло сделать очень много, и свободное время Кате требовалось как воздух.

– Огромное спасибо!

«Жуля» свернула в переулок, где находилась школа-гимназия номер девять. По воле случая, ее оканчивали и супруги Морозовы, и сама Катя Зорина. Это было ей на руку. Классная руководительница супругов вела у журналистки русский язык и литературу и всегда выделяла ее сочинения.

– Перед вами – будущая писательница, – говорила она классу.

В то время ребята реагировали на это сообщение вполне спокойно. Кто знал, каким путем придется идти каждому из них? Это теперь, встречая девушку, одноклассники спешили пожать ей руку или взять автограф.

– Антонина оказалась права, – вспоминали они учительницу.

К ней и направилась Катя в первую очередь. Идя по длинным светлым коридорам к учительской, журналистка отмечала про себя: в школе многое изменилось за эти годы. Здание буквально «закатали» в евроремонт. Все было чисто, красиво и очень современно, но Кате казалось: это заведение сделалось каким-то чужим. Недаром говорят: привычка – вторая натура.

Антонина Алексеевна Брагина сидела на диване возле маленького полированного столика и проверяла тетради. Годы словно проносились мимо, не касаясь этой женщины. Дело шло уже к пятидесятилетнему юбилею, однако ее волосы пшеничного цвета оставались такими же густыми и не испорченными сединой, лицо – гладким и свежим, чуть раскосые глаза – ясными, гусиные лапки тонкими лучиками разбегались от их уголков. Брагина по-прежнему выглядела на тридцать восемь. Это и стало первой фразой Кати, когда она поздоровалась с учительницей.

Увидев свою любимицу, та всплеснула руками:

– Умеешь ты говорить комплименты! Впрочем, профессия у тебя такая, девочка, – она крепко обняла Зорину. – И сейчас ты, наверное, ко мне по делу? Но я не обижаюсь.

Журналистка смутилась:

– От вас ничего не скроешь.

Женщина похлопала ладонью по кожаной обивке дивана, приглашая бывшую ученицу сесть рядом с ней:

– Устраивайся, пока сюда никто не заявился. Я так понимаю, дело конфиденциальное?

– Я по поводу вашего класса, где учились супруги Морозовы.

Лицо Антонины Алексеевны помрачнело:

– Да, это ужасно. Вторая смерть!

Катя открыла рот:

– Вторая?! Но ведь Андрей жив…

Брагина отмахнулась:

– Я не о нем. Первым нас покинул Валерик Панеев. Ты, наверное, его не помнишь?

– Может быть, – журналистка окончила школу двумя годами раньше. – А отчего он умер?

– Выпил паленой водки, – пояснила учительница. – В его положении это было вполне естественно.

– Почему?

Антонина Алексеевна вздохнула:

– И все-таки ты должна помнить его маму. Одно время она была председателем родительского комитета. Такая высокая, красивая платиновая блондинка, мастер спорта по художественной гимнастике. Когда эта женщина заходила в здание школы, все взгляды устремлялись на нее.

Зорина хлопнула в ладоши:

– Ну конечно! Еще она шикарно одевалась, как манекенщица.

– Муж – капитан дальнего плавания, она – умница и красавица, сын – золото, – Брагина поднялась и направилась к шкафу. – Здесь лежат все выпускные фотографии. Вот и нужный тебе одиннадцатый «А».

Черно-белые снимки давно отошли в прошлое. Компьютер позволял делать чудеса. По голубому небу плыли облака, и из каждого облачка выглядывало лицо улыбавшегося ученика.

«Панеев Валерий», – прочитала Катя, сразу же обратив внимание на красивого юношу с правильными чертами лица. Следом за ним плыла Марина Сладкова, в замужестве – Морозова. Они выглядели такими счастливыми и благополучными, что трудно было поверить: их уже нет в живых.

– Вы сказали: в положении Валерия – это естественная смерть, – тихо проговорила Катя. – Почему?

Учительница вновь опустилась на диван. Она как-то сразу постарела.

– В семье Панеевых произошла настоящая трагедия, – голос от волнения сделался хриплым. – Эта его красавица мать запила, муж развелся с ней, но продолжал помогать сыну. Однако она пропивала и Валерины деньги. Из-за этого он не поступил в медицинский. Потом, наверное, в нем что-то надломилось, и парень стал составлять ей компанию. Однажды пьяный сожитель ударил Галину (кажется, так ее звали) ножом и сбежал. Это совсем добило мальчика. Если прежде он лишь слегка прикладывался к бутылке, то теперь без спиртного не мыслил своей дальнейшей жизни. В институт ему поступать расхотелось, хотя отец всячески предлагал помочь. И наконец с ним случилось то, что и должно было случиться. Черные риелторы, уговорив нетрезвого юношу на сделку, за копейки приобрели его шикарную квартиру. Деньги Панеев тут же пропил и переселился в подвал одного из домов. Я часто видела его, роющегося в мусорных баках и собирающего бутылки. От этого, – она ткнула ногтем в фотографию, – ничего не осталось. Валерик очень изменился. Лицо почернело, опухло… Мускулы словно сдулись. Теперь он напоминал скелет в одежде огородного пугала, обтянутый кожей. Вскоре я узнала о его смерти. Разве это не естественно?

Зорину тронул рассказ учительницы.

– Умереть в двадцать с лишним лет – это трагично! А что вы скажете о супругах Морозовых?

Антонина Алексеевна пожала плечами:

– Ничего особенного. Марина была самой красивой девочкой в классе. Классы, как ты знаешь, у нас гимназические, по двадцать человек в каждом. В моем было четырнадцать девочек и шестеро мальчиков. Все они прошли через период влюбленности в Марину, встречались с ней. Наконец она определилась.

Журналистка пристально всматривалась в веселые рожицы мальчишек на фотографии:

– Валерик Панеев тоже с ней встречался?

Брагина усмехнулась:

– Он – первый. Марина, надо сказать, девочка, которая своего не упустит. Пока в семье Валерия все было нормально, она с удовольствием ходила с ним в дорогие рестораны. Он даже дарил ей кое-что из одежды. Сама понимаешь, родители Сладковой – люди не очень обеспеченные. Когда Панеевы затеяли развод, на Маринином горизонте нарисовался Гена Шилов, и дама перебежала к нему.

– А Валера? – поинтересовалась Катя.

– Валера ее не удерживал. Ему хотелось помочь отцу с матерью, но сделать это было невозможно. Генусика сменил Даниил Спирин; Спирина – Дмитрий Рыков; Рыкова – Антон Шевченко. Правда, с Антошей они почти сразу расстались. Я знаю, он пытался ухаживать, но гордая красавица позволила ему лишь пару раз проводить себя до дома с вечеринки. Парнишка ей не нравился. Знаешь, эдакий книжный червь.

– Но довольно симпатичный, – журналистка рассматривала круглое улыбающееся лицо с ямочками на щеках.

– Симпатичный, – согласилась учительница. – К тому же победитель городских олимпиад по физике. Все прочили ему большое будущее, и, по-моему, не ошибались. Сейчас он работает в большом научном центре и, как я слышала, уже защитил кандидатскую. Даня Спирин тоже пошел в науку, однако таких вершин пока что не достиг. Гена Шилов – крутой бизнесмен, это его супермаркеты захватили половину нашего города, и Дима Рыков – тоже богатый предприниматель. Выходит, наша Марина выбрала самого неперспективного, Андрея Морозова, зато, как и она сама, писаного красавца. Их любовь разгорелась, как костер, обильно сдобренный бензином, и полыхала до самой свадьбы. Мне искренне жаль, что все так получилось.

– Да, – подхватила Катя. – Мне тоже.

Она не стала рассказывать Брагиной о любовнице «прекрасного мужа» – Андрея.

– Мальчик пришел в себя? – спросила Антонина Алексеевна. – Я обязательно навещу его.

– Еще нет, – тихо отозвалась Катя.

Учительница поморщилась:

– Ужасно! Девочка, ты не сообщишь мне, когда его можно будет навестить?

– Обязательно.

Звонок оглушительной трелью ворвался в их разговор. Двери классов под мощным напором гимназистов распахнулись, и веселая толпа ребят повалила по коридорам. Несколько незнакомых Кате учителей вошли в учительскую. Девушка сразу же стала прощаться:

– Ну, мне пора.

Антонина Алексеевна вызвалась ее проводить. Пройдя сквозь толпу галдевших детей, она подвела Катю к центральному входу.

– Я должна тебе еще кое-что сказать, – Брагина замялась. – Только не знаю, насколько мои слова окажутся близки к правде… Учти, мне никто ни о чем не рассказывал! Это только мои домыслы, родившиеся из наблюдений. В общем, у меня создалось такое впечатление, что мальчишки, дружившие с первого класса, стали холоднее друг к другу относиться из-за какой-то тайны, неизвестно откуда вторгшейся в их жизнь, какого-то страшного секрета. Возможно, с кем-то из них приключилась неприятная история. Наверное, одни хотели ее огласки, а другие – …она оборвала себя. – Но, повторяю, это – домыслы! Может быть, их и не надо брать в голову, – она обняла Зорину. – Помнишь, что ты мне обещала?

– Ну, разумеется.

Помахав учительнице рукой на прощание, Катя быстро дошла до машины и села на водительское сиденье. Повернула ключ в замке зажигания, но не торопилась уезжать. В голове ее упорно вертелась мысль:

«Вторая смерть в классе». Вторая…

«Почему это не дает мне покоя? – Зорина поправила волосы. – Как сказала Антонина Алексеевна, все вполне естественно. Но естественно ли? Надо узнать, где обитал этот Панеев. Если его смерть была случайной, вполне возможно, что кто-то еще из бомжей тоже пострадал». Женщина горела желанием выяснить – где была приобретена роковая бутылка? Потому что она знала: если от паленой водки страдает один человек, в пятидесяти процентах случаев – это убийство.

Глава 16

Семен Пантелеев, полный крупный мужчина, выглядевший гораздо старше своих двадцати шести лет, стоял на автодроме и, довольно улыбаясь, разговаривал со своим конкурентом и ближайшим другом, владельцем другой сети супермаркетов, Геннадием Шиловым. Антонина Алексеевна не обманула и ничего не преувеличила, сказав Кате, что Геннадий заполнил весь город своими огромными магазинами, сожрав, словно большая акула, сохранившиеся еще с советских времен гастрономы. Его товарищ, Пантелеев, не отставал от него. Они по-дружески поделили Приреченск на «сферы влияния», понастроили повсюду свои монстрообразные сооружения и получали неплохую прибыль. Вплоть до сегодняшнего дня приятелей беспокоил лишь один факт. На прекрасном месте, находившемся на выезде из города, месте, которому явно не хватало супермаркета для полного счастья, ютился магазинчик промтоваров некой Марии Иосифовны Блюмберг. Нельзя сказать, чтобы он процветал, но для Марии Иосифовны это была память о ее безвременно ушедшем папе, позаботившемся о дочери, и она ни в какую не хотела продавать свою собственность. И Пантелеев, и Шилов предлагали ей неплохие деньги. Однако получали неизменный отказ. Друзья уже смирились с тем, что на этом клочке земли им не суждено раскинуть свои сети для ловли рыбки – приреченцев. Наверное, так бы все и осталось, если бы эту одинокую женщину средних лет ее сестры, братья и племянники, давно уже обосновавшиеся на земле обетованной, не уговорили переехать к себе. Мария Иосифовна долго сопротивлялась, но наконец сдалась. И в самом деле, кто подаст ей стакан воды? Кому она нужна здесь? Решив, таким образом, дело в пользу Израиля, Блюмберг заметалась в поисках визитных карточек, оставленных ей Шиловым и Пантелеевым, и сообщила им свое решение: она продаст землю тому, кто больше заплатит. Товарищи мгновенно примчались, суля даме неплохие бабки. Оба были готовы на любую сумму.

– Пожалуйста, молодые люди. Договоритесь до завтра, кто становится хозяином моего имущества, – чопорно произнесла сухопарая дама.

Друзья пообещали, что так и сделают.

– Партейку в бильярд? – предложил Шилов.

– А если автогонки? – отозвался Пантелеев. – Для чего же тогда мы приобрели прекрасные машинки?

Геннадий расплылся в улыбке:

– Ты прав!

Два черных джипа «Чероки» рванули на автодром. Там для друзей готовили великолепные гоночные «Феррари», последнее приобретение бизнесменов. Красные сверкающие игрушки ждали водителей. Приятели направились к ним.

– А ну пошел отсюда! – вдруг крикнул разгневанный Пантелеев. – Геннадий, возле твоей красавицы возится какой-то бомжара. И кто только пропустил его сюда?

На лице Шилова отразилось удивление. Возле сверкающей двери машины действительно стоял небритый мужик с отечной мордой, облаченный в грязную поношенную одежду.

– Эй, ты! – окликнул его предприниматель. Тот обернулся, и Геннадий удивленно присвистнул: – Неужели это ты?..

Бомж бросился бежать. Естественно, за ним никто не погнался.

– Надо сказать охране. А тебе что, знакома эта рожа? – поинтересовался товарищ.

Шилов пожал жирными плечами:

– Померещилось, наверное. Давай по машинам.

– Давай.

Мужчины быстро оккупировали водительские сиденья гоночных автомобилей. Работник автодрома с красным флажком подозвал их к стартовой черте. Внимание… старт! – И машины с ревом помчались по асфальту, поднимая тучи пыли. Ни один не хотел уступать другому.

– Видать, битва идет насмерть, – пошутил известный в городе бизнесмен Гладков, наблюдая за коллегами.

– Да, – откликнулся его управляющий Сергеев и вдруг дернул Гладкова за рукав: – Смотрите! Господи, что это?!

Машину Шилова неожиданно резко повело влево. На секунду остановившись, она вылетела за трассу и несколько раз перевернулась. Взвизгнули тормоза красавицы Пантелеева. Как метеор, он выскочил из машины и бросился к другу. Наперерез ему мчались работники автодрома.

– Стойте! Она сейчас взорвется!

– Уйдите! – Семен ревел, как бык. – Гена, я спасу тебя! Гена, держись!

Никто так и не узнал, пытался ли Шилов выбраться из машины, чтобы спастись. Красная «Феррари» внезапно вспыхнула и взорвалась.

* * *

Катя без труда нашла указанный Брагиной дом, где когда-то обитала счастливая семья Панеевых. Вездесущие старушки, оседлавшие деревянные скамеечки, ставшие словно лакированными от частого сидения на них, с удовольствием вводили молодую женщину, представившуюся одноклассницей покойного, в курс дела. Зориной пришлось потратить драгоценное время, выслушивая их рассказы о том, что она уже знала. Но что поделаешь? Надо расположить человека к себе, а не то он замкнется, и тогда придется изрядно попотеть, чтобы вытащить из него хоть слово. Бабушки подробно описали ей и красавицу Галину, спившуюся от безделья и хорошей жизни, и главу семьи, который так любил жену, что долго не разводился, бегая по экстрасенсам и колдунам и заглядывая к наркологам, в коих он давно уже разочаровался. Деньги рассыпались, как град. Жене не становилось лучше. Панеев-старший отступился.

– Зря он Валерку ей оставил, – возмущалась самая пожилая и говорливая женщина. – Какого он ожидал воспитания от такой женушки?

– Так он же все время по морям плавал, – возразила ее товарка.

– Из двух зол выбирают наименьшее, – не соглашалась говорливая. – Чем дело-то кончилось? Облапошили Валерика после смерти Галины! Да это и неудивительно. Пошел паренек по стопам мамаши – и остался без жилья.

– А где же он обитал? – поинтересовалась Катя.

– В подвале соседнего дома, – живо откликнулась третья бабуля, до сих пор вставившая в общую беседу лишь пару слов. – Где же еще ему быть, горемычному? Чай, попросит у нас немного денег али поесть, разве мы отказали бы ему?

Товарки поддакнули ей.

– Можете показать мне этот подвал? – попросила Зорина.

– Вот в той девятиэтажке, – пояснила говорливая. – Его дружки и по сей день там обитают. Может, и они что-то вам расскажут.

– Спасибо вам.

– На здоровье.

Журналистка пошла к девятиэтажному дому, провожаемая внимательными взглядами. Она думала: вот тема для разговоров! Сколько раз девушка наблюдала, как старушки сидят у подъездов просто так, не зная, что бы такое обсудить, а тут им повезло. Сейчас они вспомнят еще какие-нибудь факты и перемоют бедным Панеевым косточки. Впрочем, для Кати они свое дело уже сделали. Вот девятиэтажный дом с банальной детской площадкой и чахлыми березками, вот черные пасти подъездов без кодовых замков и домофонов. В каком из них нашел пристанище некогда красивый и беззаботный парень Валерий Панеев? Ответ напрашивался сам собой. Из темного коридора первого подъезда вылез мужчина неопределенного возраста, с красным одутловатым лицом. Руки его крепко сжимали сумки. В таких челноки возят свой товар. Окинув девушку мутным взглядом, парень уже собирался идти к ближайшим мусорным контейнерам, однако голос Кати остановил его:

– Подождите!

Красные кроличьи глаза с интересом уставились на женщину:

– Это вы мне, мадам?

– Кому же еще?

Бомж ухмыльнулся:

– И правда, больше некому. Неужто кому-то и от меня что-то понадобилось?

– Возможно. Вас как зовут?

– Игореша, – бомж вежливо поклонился. – А тебя?

– Екатерина.

Глазки его еще раз пробежались по ее фигуре:

– Скажу тебе честно, красавица: у тебя свои дела, а у меня – свои. Однако если я так уж тебе нужен, можем договориться.

Журналистка знала, как следует беседовать с такими людьми:

– Сколько?

– А во сколько ты оценишь нашу беседу?

Она вытащила из кошелька двести рублей:

– Хватит?

Он шмыгнул носом:

– Маловато.

– Значит, беседа не состоится, – Катя повернулась, всем своим видом демонстрируя желание уйти.

– Эй, Катерина! Постой! – Он крепко схватил ее за локоть, обдав девушку запахом перегара. Зорина поморщилась, но сдержала возглас отвращения. – Давай деньги!

Две купюры мгновенно исчезли в карманах его штанов, украшенных разноцветными пятнами.

– Слушаю тебя. Присядем али так поговорим?

Катя не знала, сколько времени ей понадобится на выяснение всех нужных деталей.

– Лучше бы присесть.

Игорь галантно довел ее до скамейки с выдранной спинкой:

– Знаешь, Катерина, а я лучше соображаю на сытый желудок.

– Обойдешься, – оборвала его Зорина. – Сейчас завеешься куда-нибудь с денежками – и только тебя и видели! Ответишь на мои вопросы – и лети орлом.

Бомж звучно рыгнул:

– Извини. Ладно, уломала. А пятидесятку еще подкинешь?

– Мое дело не стоит и двухсот рублей, – скривилась Катя. – Это – так, доброта моя…

– Ладно, спрашивай. Кто или что тебя интересует?

– Валера Панеев.

Она внимательно наблюдала за его испитым лицом. К ее удивлению, на нем не дрогнула ни одна складочка.

– Валерка? Зачем он тебе? К тому же он недавно переселился на городское кладбище.

– Это для меня не новость, – Зорина посмотрела прямо в глаза собеседнику. – Я – его одноклассница и бывшая возлюбленная. Мне интересно – как он умер?

Игорь фыркнул:

– Ничего геройского в его смерти нет. Выпил паленки и отбросил копыта.

– А кто с ним пил?

Мужчина пожал плечами:

– Мне откуда знать?

– Вы не были друзьями?

Он усмехнулся:

– Мы тут, почитай, все друзья. В одиночку такому, как мы, не прожить.

Катя кивнула:

– Понятно. Вот ты сейчас на мои деньги купишь бутылку и закуску и побежишь звать компанию?

– А как же иначе? – согласился Игорь. – Сегодня мне повезло, а завтра, глядишь, и им подфартит…

– Почему же Валерка не позвал вас, когда повезло ему?

– А черт его знает, – бомж запустил грязную пятерню в сальные волосы.

– Не помнишь, кто угощал его?

Мужчина вздохнул:

– Тут иногда не помнишь, как тебя зовут. Ладно, сейчас я попытаюсь… для такой красавицы… – он снова поскреб затылок. – Вроде в тот день выпили мы все крепко. Тут же и прикорнули. Сквозь сон слышу: кто-то к нам подходит, Валерку будит и бутылку ему под нос сует. Ну, думаю, какой день удачный! Валерик не жадный, он всем нальет. Вижу: идут к дому. Потом мы узнали, что они в подвал спустились, где мой друган и смерть свою нашел.

– Как он выглядел? – спросила Катя. – Тот тип с бутылкой?

Игорь прищурился:

– Невысокого роста, в дорогом плаще, чистенький такой, не нашего роду-племени, – он немного подумал и добавил: – Знаешь, у меня такое чувство, будто парни были знакомы. Только вот приятель мой спьяну гостя не признал, а тот Валерика – сразу.

– Какие-нибудь особые приметы? – Впрочем, Катя уже не надеялась что-нибудь вытащить из своего нового знакомого. Подобные люди действительно имеют короткую память.

Игорь снова вздохнул:

– Не припоминаю.

– А если бы увидели, узнали бы его?

Бомж стукнул кулаком по скамейке:

– А возможно… Голос у него такой… Описать не могу. Но если услышу…

Журналистка немного взбодрилась. Это уже кое-что!

– Спасибо, Игорь, – она встала, собираясь уходить. – И прошу вас, не исчезайте отсюда.

Мужчина замотал головой:

– Не беспокойся.

Махнув ей рукой на прощание, Игорь быстрым шагом направился к ближайшему магазину. Сегодня на его улице праздник. Один он явно пить не будет. Вон, уже подзывает таких же дружков! Почему же Валерий никого не пригласил с собой? На этот вопрос ответ напрашивался сам собой: этот человек пришел именно к Панееву, чтобы убить его.

Глава 17

Едва затихли крики и уехали машины «Скорой помощи» и пожарная, как Киселев, вызванный на место происшествия, уже начал допрашивать находившегося в шоке Пантелеева, но тот лишь повторял:

– Геннадий! Геннадий!..

Выругавшись про себя на этих безголовых предпринимателей, не ведающих, как бы им увеличить дозу адреналина в крови, Павел отошел к работнику автодрома, разговаривавшему с Михалычем.

– Значит, вы утверждаете, что проверили обе машины? – пытал эксперт молодого паренька с белесым чубом.

– Конечно, – тот пытался справиться с волнением. – Вообще, машина новая. Только что из салона!

– Знаете причину аварии?

Молодой человек побледнел:

– Колесо отлетело… – зубы работника отбивали частую дробь.

– Совершенно верно. Как же это случилось?

– Действительно, как? – повторил подошедший Киселев.

Станислав Михайлович усмехнулся:

– Проще некуда. Кто-то ослабил болты. Мужик был обречен, как только сел на водительское сиденье.

– Кто же это мог сделать?

Парнишка стал белее полотна:

– Я не знаю… Я не виноват… – он вдруг как-то по-детски икнул и медленно осел на землю.

– Нам только не хватало еще одного трупа, – недовольно пробурчал Киселев, наблюдая, как эксперт пытается привести допрашиваемого в чувство. – Ну, и что прикажете делать?

– С машинкой еще придется поработать, – грязной рукой Михалыч смахнул капли пота, повисшие у него на носу. – А этого субчика-дружка я бы на твоем месте отпустил. Знаю вашу недоверчивость, но у мужика самый настоящий шок. Ты из него больше слова не вытянешь.

Павел кивнул:

– Ладно, уговорил. Петька уже позвонил жене пострадавшего. Сейчас приедет. Кстати, наверное, вот и она.

На автодром влетела дамочка с растрепанными льняными волосами, в легком кожаном пальто. Голубые глаза расширились от ужаса.

– Где мой муж? Где Семен?! – ни к кому не обращаясь, выдавила она. Киселев взял ее за локоть:

– Вы Пантелеева?

– А разве незаметно?! – у нее явно начиналась истерика.

– Я оперативник, а не ясновидящий, – оборвал ее Павел. – Тем более что ваш супруг жив и здоров и ожидает вас вон на той скамеечке. Боюсь только, что он не в состоянии дать вам вразумительные объяснения. Но это и понятно. Только что на его глазах погиб его приятель.

– Да, я в курсе, – тонкие, с голубыми венами руки сжались. – Как это произошло?

– Мы выясняем причину.

Она нервно дернулась:

– Надеюсь, Семена не подозревают?

– Подозревают всех, кто здесь находился.

Женщина вцепилась в лацканы его пиджака:

– Но это немыслимо! Они были хорошими друзьями… – ее саму, похоже, резануло слово «были».

– Назовите имя и отчество, – спокойно заметил Павел.

– Людмила Александровна, – женщина криво улыбнулась. – Если это поможет следствию.

Киселев пожал плечами:

– Забирайте мужа и увозите его домой. Завтра мы к вам подъедем. И передайте ему: если он покинет город, это будет самая большая глупость в его жизни!

Людмила поникла:

– Все-таки вы его подозреваете…

– Повторяю, мы подозреваем многих.

Резко развернувшись, она быстро направилась к мужу. Пантелеев продолжал сидеть, невидящими глазами глядя прямо перед собой. На жену он не обратил никакого внимания. Людмила попыталась его приподнять:

– Я за тобой. Поехали домой.

Семен не отвечал, она затормошила его:

– Вставай же! Ты слышишь меня?

– Геннадия больше нет, – наконец промолвил мужчина.

– Да, но давай поговорим об этом дома, – ей удалось стащить его со скамейки. – Пойдем.

Пантелеев подчинился супруге, и парочка скоро скрылась из глаз. К взмокшему Киселеву подошел эксперт:

– Я уже вызвал своих коллег, – отрапортовал он. – Они внимательно осмотрят автомобиль. Мое дело – трупы. Так что, хочешь не хочешь, а я поеду с Геннадием.

Павел закусил губу:

– Не желаю тебе счастливого пути.

– До встречи.

Сам Киселев тоже не собирался задерживаться на автодроме. Он уже выяснил что хотел и сделал кое-какие выводы. Теперь необходимо было допросить находившегося в шоке Пантелеева. По мнению оперативника, только ему была выгодна смерть Шилова. Но и это версию следует проверить. Сейчас он приедет в управление и переговорит со Скворцовым. Может, Костик и посоветует ему что-нибудь дельное.

* * *

Бомж Игорек, запасшись едой и выпивкой благодаря двумстам рублям, так неожиданно свалившимся на него, шел в подвал. По дороге он успел пригласить к столу Варьку, бывшую актрису детского театра, и ее хахаля, бывшего сантехника. Оба колдовали на помойке и не захотели ее покидать, пообещав прийти чуть позже.

«Ну вас к черту, – беззлобно выругался Игорь. – Мне больше достанется».

В своем временном (он так считал) жилище бомж уселся на диван и грязным ножиком стал кромсать вареную колбасу. Знакомый голос заставил его вздрогнуть:

– Приятного аппетита!

Мужчину прошиб холодный пот. Он поднял глаза и онемел от ужаса. Перед ним стоял тот самый тип, с которым перед смертью пил Валерка! Незнакомец заметил его испуг:

– Вижу, ты узнал меня?

Игорек попробовал ломать комедию:

– Кто вы? Вы меня с кем-то путаете…

– Да ну? – В чуть дребезжащем голосе послышались угрожающие нотки. – А вот мне почему-то кажется, что ты прекрасно меня запомнил!

Бомж замахал руками:

– Нет, нет!

– Ну, тогда выпьем за знакомство, – незнакомец сел рядом с ним и взял бутылку водки. – Дешевка!

Игорь силился улыбнуться:

– Так побольше же хочется… Не каждый день удача выпадает…

– Да? – Тип внимательно посмотрел на собеседника. – И что же сегодня за удача случилась? Ограбил кого-нибудь?

Бомж замотал головой:

– Дала одна дамочка.

– Интересно, за что?

– За сведения.

Незваный гость ухмыльнулся:

– Сведения обо мне? Валеркой заинтересовались?

С языка нетрезвого Игоря само собой слетело – «Да». Незнакомец вздохнул:

– Все ясно. Тебе заплатили за меня!

Игорек стал медленно отодвигаться. Он нутром почуял опасность. Если ему не удастся выбежать из подвала, с ним все кончено. Этот страшный человек пришел за его жизнью! Заметив движение бомжа, собеседник схватил его за драный рукав:

– Куда? Постой! Ты просто обязан со мной выпить! И убери свою дешевку!

Из кармана дорогого плаща он достал бутылку финской водки.

– Такую небось ты отродясь не пил?

Игорь отвернулся:

– И сейчас пить не буду!

Лицо незнакомца покраснело:

– А вот тут ты не прав. Еще как будешь! – Сильные руки ухватили жилистое горло Игорька. – Сам выпьешь или тебе помочь?

Бомж был здоровым парнем и попробовал отбиться. Если бы это было лет десять назад, когда он работал на заводе! Имел семью, занимался спортом и пил только по праздникам… Тогда бы ему это удалось. Сейчас же эти жалкие потуги только раззадорили его гостя. Он еще сильнее сдавил горло Игорька. Бомж захрипел и медленно повалился на засаленный матрас. Незнакомец открутил горлышко нарядной бутылки и стал вливать жгучую жидкость в горло Игоря. Бомж закашлялся, однако послушно сделал три больших глотка.

– Для меня этого достаточно, – с удовлетворением заметил гость. – А ты после моего ухода можешь допить эту гадость. Только не думаю, что ты успеешь это сделать. Скоро тебе предстоит свидание с Валериком!

Бесцветные глаза Игоря медленно стекленели.

– Я так и подумал: за мной начнут охоту, – продолжал незнакомец. – Если один из вашей братии выпивает паленую водку, это смахивает на убийство. Но я исправил ошибку. Спеши к своему дружку, приятель!

Глава 18

Люба Шилова, как бешеная, вела небольшую серебристую «Тойоту». С некоторых пор ей стало казаться: кто-то постоянно шпионит за ней. Заходя в магазины, она чувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, но, осматривая посетителей, не могла догадаться, кто же ее ненавистный конвоир. А сегодня старый «Мерседес» желтого цвета неотступно следовал за женщиной. И не думая скрываться, Люба прибавила скорость и свернула на Объездную. Здесь, по ее мнению, можно было оторваться. Ее машина гораздо более мощная, чем прилепившееся к ней старье. Однако Шилова ошибалась. На крутом повороте колымага поднажала, обогнав серебристую красавицу, и перекрыла ей дорогу. Женщина резко затормозила. Это уже переходило всяческие границы!

– Тебе что, захотелось неприятностей? – заорала она с водительского сиденья, но тут же осеклась: невесть откуда взявшийся мужик в черной куртке навел на нее пистолет.

– Это тебе захотелось неприятностей, – доброжелательно возразил незнакомец. – Хозяин ждет от тебя новостей уже полгода. Как тебе известно, он не Рокфеллер.

– Я заплачу, – сказала Люба осевшим голосом. – Я верну долг на днях!

– Хозяин предупредил, что ты кормишь его подобными обещаниями уже очень давно, – заметил человек в черном. – Он интересуется: как ты раздобудешь необходимую сумму? Супруг ни за что не позволит тебе занять у него.

– Передай шефу, шестерка, – Любе свойственно было сохранять присутствие духа даже в самых аховых ситуациях, – что у меня на этот счет имеются свои мысли. И, если я не выполню обещание, он может попросить такую гориллу, как ты, лишить меня жизни!

Желтые глаза незнакомца загорелись восхищением:

– А ты рисковая бабенка! Люблю таких! Не хочешь позабавиться? Судя по сплетням, муженек отказывает тебе в самом простом удовольствии.

Женщина расхохоталась:

– Это я отказываю ему, шестерка! А ты катись куда подальше. По пятницам я не подаю.

Благодушное настроение бандита испарилось, как вода в луже при высокой температуре:

– Ты не слишком-то задирай нос! Стоит мне…

– Во-во, стоит тебе только приказать, – Шилова медленно закрыла дверцу машины. – Привет шефу! Я не заставлю его долго ждать.

Серебристая «Тойота» рванула с места. Больше ее никто не преследовал.

Глава 19

Костик вернулся домой недовольный. Катя, заметив настроение мужа, обняла его:

– Что-то случилось?

– Случилось, – буркнул супруг. – Кто-то решил свести счеты с известным в городе предпринимателем Шиловым. Ну, и ослабил болты на его гоночной машине именно в тот момент, когда бедняге захотелось на ней проехаться.

Зорина остолбенела:

– Шилов? Ты сказал – Шилов?!

– Да, именно так я и сказал, – подтвердил Скворцов, – а ты его знаешь?

– Геннадий Шилов, – уточнила жена. – Владелец сети супермаркетов.

– Точно так.

Она вцепилась в мужа:

– Умоляю тебя, расскажи, как это случилось!

Костик с удивлением посмотрел на нее, не понимая, какая связь между его любимой женой и покойным предпринимателем.

– А ты тут с какого боку?

Она поморщилась:

– Не тяни резину. Если окажется, что его убили не случайно, я сама позвоню Кравченко. Дело Морозовых не передадут в другой отдел.

Костик шумно вздохнул, явно выражая недовольство:

– Это почему?

– Потому что Андрей Морозов и Геннадий Шилов – одноклассники!

– И что с того?

– Послушай, – Катя настолько воодушевилась, что не замечала: муж продолжает стоять в прихожей в ботинках, а на столе остывают пельмени. – Несколько дней назад погиб еще один парень из их класса. Его отравили паленой водкой.

– Алкаш и бомж? – спокойно поинтересовался супруг.

– Да, но…

Мужчина быстро чмокнул журналистку в макушку:

– Уважаемая мисс Марпл, дайте поесть голодному оперативнику, а потом, если пожелаете, поговорим о деле.

Катя всплеснула руками:

– Ой, мои пельмени! Как хорошо, что ты напомнил…

Она помчалась в кухню, а Скворцов, улыбаясь, надел домашние тапочки. Эти тапочки ему подарила любимая жена. Правда, они оказались размера на два больше, но никакая сила не заставила бы его признаться, что ему в них не совсем комфортно. Ему было комфортно с супругой, а разве это не дорогого стоит?

Пельмени, как всегда, он поглощал с аппетитом. Зорина с обожанием смотрела на мужа. Она радовалась, глядя, с каким удовольствием он ест приготовленное ею блюдо. Бывали минуты, когда Катя корила себя, считая, что уделяет мало внимания супругу. Она вечно что-то расследует, собирает материал для будущих книг, часто просит его совета, а ему необходим отдых после такой тяжелой работы.

– Ты не сердишься на меня? – вдруг вырвалось у нее.

Он чуть не поперхнулся чаем:

– С какой стати?!

Женщина опустила глаза:

– Я вот тут подумала: у всех жены как жены. Настя Киселева преподает в вузе и не лезет в Пашкины дела. Галина Прохорова (Петя недавно женился на любимой девушке) тоже не мешает мужу. Одна я у тебя такая неугомонная.

Костик расхохотался и погладил ее по затылку:

– Зато с тобой чертовски интересно!

– Правда?! – Зорина от души поцеловала мужа в щеку: – Как приятно это слышать! – Она сделала комически-скорбное выражение лица: – Тогда теперь ты должен мне все рассказать по делу Шилова.

Он отодвинул чашку:

– Слушай… Впрочем, тут почти и нечего рассказывать. Ну, ослабила какая-то тварь болты на колесе его гоночной «Феррари». Во время езды колесо отлетело. Мужик сгорел заживо. Думаю, перед взрывом автомобиля он получил несколько переломов. Ведь красавицу машинку раза три перевернуло в воздухе.

Катя охнула:

– Кого вы подозреваете?

– Пока вроде бы и некого, – сказал супруг. – Его близкий приятель и бизнесмен, Семен Пантелеев, будучи в состоянии шока, лепетал про какое-то соревнование. Поскольку из этого состояния он так и не вышел, допрос мы отложили до завтра. Мадам Шилова, узнав о гибели мужа, впала в истерику и между обильными потоками слез бросила: убийца – Пантелеев. Больше ничего из нее не выжали. На завтра эта парочка приглашена в отделение.

– Невероятно!

– Почему? – Скворцов включил электрический чайник. – Что-то пить хочется. Да и варенье в этом году у тебя удалось.

– Мама научила, – ответила Катя и снова перевела разговор: – Почему? Да потому, что уже три человека из одного класса погибли.

– И какая же, по-твоему, связь между Шиловым, Морозовой и этим алкоголиком, о котором ты мне поведала?

Зорина задумалась:

– Еще не знаю. Но выясню обязательно. Для этого мне просто необходимо, чтобы дело находилось в вашем ведении.

– А вот этого я тебе не обещаю, – Костик зачерпнул ложкой яблочное варенье. – Кравченко просто горит желанием сдать первое дело. Про второе никто, естественно, из наших и ведать не ведает.

Катя встала:

– Решено! Завтра же иду к полковнику.

Скворцов усмехнулся:

– Он всегда рад тебя видеть.

– Придется еще и послушать меня.

Оперативник не стал ей перечить. Если супруге приспичило побывать у его начальства, пусть так и поступает. А уж оно, начальство, само разберется, давать ли ей зеленый свет.

– Пойдем спать, – нежно проговорил он, целуя маленькое ушко жены.

Она не возражала. Глаза у Кати уже давно предательски слипались, сказывалась усталость, наработанная за сегодняшний насыщенный событиями день.

– Пойдем, дорогой.

Ее мобильник дал о себе знать, как всегда, не вовремя.

– Зорина слушает.

– Извините за поздний звонок, – мягкий мужской голос не был ей знаком. – Вас беспокоит участковый с улицы Гагарина. Меня зовут Михаил Игнатов.

Зорина напряглась. Улица Гагарина… Улица Гагарина… Черт возьми, да это же место жительства Валеры Панеева! Холод сковал ее тело, предвещая беду.

– Говорите.

– Сегодня в подвале найдено тело некоего Игоря Яковлевича Борзенко. У него в пиджаке обнаружена ваша визитка.

Журналистка наморщила лоб. Какого еще Игоря Яковлевича?

– Борзенко? – переспросила она.

Участковый пришел ей на помощь:

– Он бомжевал в подвале, где его и обнаружили.

Ну, конечно, Игорек, как она сразу не догадалась! Значит, и его…

– Как он умер? – поинтересовалась журналистка.

– Как и его дружок, Панеев. Угостился паленой водкой.

Зорина вздохнула. Улица Гагарина не относилась к ведомству ее мужа.

– Пусть ваше отделение открывает дело, – посоветовала она. – Думаю, убийство Валерия Панеева нуждается в расследовании. Это связано с чередой других преступлений.

На том конце ненадолго воцарилось молчание.

– Значит, это не простое отравление, – наконец сказал участковый.

– Нет, – твердо ответила Катя. – И смерть Борзенко это доказала. Готовьте нужные документы. С вашим отделением свяжутся.

– Что еще ты нам шьешь? – недовольно пробормотал супруг сквозь дрему.

Она открыла рот, но ничего не сказала. Как говорила Скарлетт О. Хара, подумаем об этом завтра.

– Все в порядке. Спи.

Костик вяло хлопнул себя по лбу:

– Кстати, ты меня совсем заговорила, а ведь я выполнил твое поручение. Любовница Андрея Морозова, Татьяна Лазарева, в последнее время ничего не снимала со счета для расплаты с мужем. Алиби ее бывшего… почти бывшего… полностью подтверждается. А сутенер Стас никак не мог принять участие в операции, ибо был убит сразу по возвращении в Москву. Убийцу нашли по горячим следам: им оказался отец девушки, которую негодяй завлек в свои преступные сети.

Зорина отмечала все, как включенный диктофон.

– Теперь под кого ты будешь рыть? – спросил супруг.

Журналистка не ответила. А Костик не стал допытываться.

Желание поскорее заснуть пересилило его любопытство.

Глава 20

Алексей Степанович Кравченко принял Катю после оперативного совещания. Зорина давно не встречалась с полковником и, глядя на мешки у него под глазами и общий усталый вид, отметила, как нелегко приходилось ему в последнее время. Три «глухаря» на отделе – это очень много. Высокое начальство редко понимает, сколько усилий нужно приложить, чтобы добыть самые простые данные. За каждой уликой стоит кропотливый труд сотни оперативников. Это и бессонные ночи, и риск для жизни, и еще много-много всего…

– Садись, Катерина, – он придвинул стул. – Рассказывай, с чем пожаловала. Уж, конечно, не проведать меня, старика, захотелось?

Журналистка рассмеялась:

– Приди я просто вас проведать, вы бы меня не приняли. Скворцов со мной поделился, сколько работы в вашем отделе.

– Это точно, – уголки его губ скорбно опустились. – Надеюсь, ты не прибавишь нам еще? С утра у меня на проводе завис министр. Интересуется, как продвигаются наши дела. Понимаешь, два первых нераскрытых – явно заказные. А их расследовать – сплошное мучение! Чаю хочешь?

– Не откажусь.

Зорина недавно позавтракала, однако не стала отказываться. Она понимала: за чашкой, как и за рюмкой, разговор становится душевнее, откровеннее.

– Наташа, сделай нам два чая, – крикнул полковник секретарше. – А теперь о деле, дорогая. Боюсь, как бы министр опять не проявил к нам интерес.

– Хорошо, – вздохнула Катя. – Алексей Степанович, я прошу не передавать дело Морозовых в отдел по борьбе с терроризмом!

Кравченко помрачнел:

– То есть ты предлагаешь нам повесить себе на шею еще четвертый «глухарь»? Впрочем, даже пятый, ведь вчера, как снег на голову, на нас свалилось дело некоего Шилова.

– Они взаимосвязаны.

В глазах у Алексея Степановича вспыхнул огонек:

– Ты уверена?

– Более чем.

– Тогда, будь добра, введи меня в курс!

– Андрей Морозов и Геннадий Шилов учились в одном классе, – начала Зорина. – А несколько дней тому назад был убит еще один их одноклассник, Валерий Панеев.

– Не слышал про такого, – отозвался Кравченко.

– Потому что это не наш участок, – пояснила журналистка. – Панеев выпил паленой водки, любезно предоставленной им каким-то мужчиной.

– Ну и что? – В голосе полковника послышалось раздражение. – Ежедневно сотни бомжей мрут от паленой водки. И, честно говоря, пока что не вижу никакой связи.

– А если предположить, что жертвой была не Марина, которая погибла случайно? – Катя гнула свою линию. – Телефон нашел Андрей. Только чудом он сам не нажал на кнопку. Смертельная доза взрывчатки предназначалась ему! Если бы он спланировал убийство жены, то успел бы скрыться до взрыва.

– И все равно, не понимаю, к чему ты клонишь.

– Вчера вечером мне позвонил участковый с улицы Гагарина, – продолжала Зорина. – Тот бомж, который дал мне информацию о Панееве, умер аналогичным способом. Кто-то напоил его паленой водкой.

Кравченко улыбнулся:

– Вот видишь, Катерина, я оказался прав. Сотни таких погибают от водки. Так к чему ты клонишь?

– Меня вот что смущает: несколько парней, учившихся в одном классе, убиты. Мне кажется, здесь есть связь, и я берусь ее обнаружить. Дайте мне еще один день.

Алексей Степанович вздохнул:

– Как ни люблю я тебя, Катерина, а тут вынужден отказать. Ну, охота мне из-за любви к тебе подставлять свою седую голову? Тем более что никакой логики в твоих объяснениях я не вижу.

– А мое чутье? – со слезами в голосе переспросила Катя. – Я никогда вас не подводила и никогда не ошибалась, если чуяла: дело нечисто!

Полковник почесал лысеющую голову:

– Тут ты права. Ладно, бери еще один день, но не больше.

– Спасибо! – Она подскочила и чмокнула Алексея Степановича в загорелую щеку. – А можно мне присутствовать на допросе Пантелеева и жены Шилова?

– Это мы устроим, – Кравченко взял ее за локоть и повел в кабинет к Киселеву.

Напротив стола Павла уже расположилась ярко накрашенная женщина неопределенного возраста, богато, но безвкусно одетая. Кружевным платком она вытирала слезившиеся глаза, размазывая дорогую косметику.

– Пусть Катерина запротоколирует допрос на компьютере, – тоном, не терпящим возражений, произнес полковник. – Ты это делаешь медленнее.

Киселев не стал упираться. Он понял: Зориной отведена определенная роль.

– Садитесь, Екатерина Алексеевна.

Катя села за свободный компьютер.

– Итак, вы – жена покойного Геннадия Шилова, Любовь Дмитриевна Шилова, 1985 года рождения, – начал оперативник. – Где работаете?

– Домохозяйка, – голос потерпевшей оказался на удивление мягким. – Но я не понимаю, зачем я вам понадобилась. У меня случилось горе. Я потеряла мужа! Вчера я рассказала вам все, что знала. Отпустите меня. Мне надо заняться похоронами.

– Вчера вы утверждали, что убийца Геннадия – его приятель Семен, но не объяснили, на каких основаниях вы сделали такой вывод.

Дама шумно высморкалась в платок:

– Но это же очевидно! Сколько лет они боролись за этот жалкий клочок земли! И наконец хозяйка выразила желание продать его. Денег у них хватало, однако спор следовало решить. Вот они и сели в гоночные машины. Наверняка это была идея Семена, который накануне и ослабил болты на колесе.

– Однако на автодроме позавчера его никто не видел, – заметил Павел.

– Никто не видел? – усмехнулась вдова. – Конечно, вам так и скажут. Ведь никто не признается, сколько он содрал с Семена за молчание. Свидетелей вам не найти, уверяю!

– В каких отношениях вы были с мужем? – вдруг спросил Киселев.

Люба на мгновение оторопела, и это показалось Кате странным. Следующая ее фраза прозвучала фальшиво:

– Мы любили друг друга.

– После его гибели вы – единственная наследница?

Ее одутловатое лицо исказилось:

– К чему вы клоните?!

– Вас часто видели в игорных залах, – спокойно продолжал оперативник.

– Ну и что? Геннадий давал мне столько денег, сколько я хотела, – губы женщины сжались в узенькую щелку. – Раньше мы ходили туда вместе. Но с тех пор, как он занялся бизнесом, времени у него не хватало.

– Мы выясним, не наделали ли вы достаточное количество долгов, – констатировал Павел.

– Валяйте, и, если это все на сегодня, позвольте мне откланяться! – Она встала, не дожидаясь разрешения.

Катя быстро записывала. Она знала: сейчас Паша отпустит женщину.

– Вот ваш пропуск, – он протянул ей документ. – Пока прошу не покидать пределы города.

– Естественно, я знаю законы.

Гордой походкой она покинула кабинет Киселева.

– Та еще штучка, – оперативник шумно выдохнул, – теперь на очереди следующий подозреваемый. И ведь она действительно права, стерва! Если кто-то из них заплатил охране хороший куш, парни будут молчать как рыбы. Похоже, еще один «глухарь».

– Не дай бог, – посочувствовала ему журналистка.

Вошедший Семен Пантелеев ничем не напоминал уверенного в себе бизнесмена, которого жители Приреченска часто видели по телевизору. Дорогой костюм мешковато сидел на его фигуре, лицо, часто подставляемое солнцу Таиланда и Альп, было бледнее снега. Глаза четко обрисовывали синие полукружья.

– Садитесь, – предложил ему Павел, – и расскажите, что вчера произошло на автодроме.

– Мы с Геннадием владеем сетью гипермаркетов… – он запнулся и сморщился, – владели… Мы давно уже положили глаз на один клочок земли, расположенный на въезде в город, однако хозяйка убыточных магазинов не хотела продавать его. Несколько дней назад она решилась. Не думайте, – он испуганно посмотрел на Павла, – ей никто не угрожал! Она просто собирается поменять место жительства.

– Это мы уже выяснили, – успокоил его Киселев, – продолжайте.

– Поверьте, – он схватился за горло, словно задыхаясь, – никакого умысла не было! Мы решили разыграть кусок земли из спортивного интереса. Все равно мы бы слили наши предприятия. У нас уже был проект – построить сеть гипермаркетов в соседних городах. Геннадий гораздо лучше меня видел ситуацию. Такого партнера я больше не найду…

– Значит, это вы предложили прокатиться? – задал Павел очередной вопрос.

Семен опустил голову:

– Я, но это ничего не значит. Видите, я ничего не скрываю… Геннадий хотел разыграть партию в бильярд.

– А вам захотелось другого…

– Просто в бильярд я играю гораздо хуже, – Пантелеев совсем расстроился. – Но, клянусь…

– Это мы уже слышали, – перебил его Киселев, – и запротоколировали. Не наблюдали ли вы вчера на автодроме что-нибудь странное?

Пантелеев немного помолчал.

– Да нет. Все, как обычно. Хотя, стойте… – он хлопнул кулаком по столу. – Когда мы пришли к нашим машинам, возле «Феррари» Гены крутился какой-то мужик бомжового вида.

– Бомж? – удивился Павел. – На автодроме?

– Я сам очень удивился, – согласился с ним Семен. – Такой контингент туда не допускают.

– И этот человек вертелся возле машины Шилова?

– Да, я ему крикнул, чтобы он убирался, и мне показалось, что, когда он обернулся, Гена узнал его…

– Узнал бомжа?

Катя оторвалась от монитора. Ее теория снова вступала в действие.

– Почему вы решили, что он его узнал?

Пантелеев покраснел от напряжения:

– Кажется, он сказал: «Постой, неужели это ты?» или что-то в этом роде… Дословно не помню. Но вы обязаны опросить персонал! Кто-то же пропустил его на территорию…

Зорина переглянулась с Павлом. Либо этот человек лжет, спасая свою шкуру, либо персонал автодрома давно погряз во взятках, и установить истину будет очень сложно.

Киселев вздохнул:

– Ладно, пока я вас отпускаю. Держите пропуск. Прошу не уезжать из города.

Семен встал:

– Как же я могу…

– Рад, что вы понимаете меня. – Когда за предпринимателем захлопнулась дверь, он повернулся к Кате: – Много накатала?

– Дословно, – ответила она с гордостью. – Мне бы позавидовала любая секретарша.

– Охотно верю, – Павлу захотелось пить, и он включил электрический чайник. – А что ты насчет всего этого думаешь?

Зорина улыбнулась:

– Разве твой дружок не ввел тебя в курс дела?

– Я бы предпочел услышать это от тебя.

– Тогда садись поудобнее. Это длинный рассказ.

– Одну секунду, – Павел налил чаю себе и Кате, бросил в свой стакан два куска сахара. – А ты по-прежнему бережешь фигуру?

Она кивнула:

– Все хочу записаться на фитнес, да времени нет.

– Когда тебе, – оперативник сделал большой глоток. – Ты же вся по уши в наших расследованиях! Ну, валяй, что там у тебя?

Зорина поведала ему о Панееве, Игорьке и Морозовых.

– Теперь вот и Шилов, – добавила она.

Лицо Киселева ничего не выразило:

– Все это может быть совпадением. В моей практике бывало и не такое.

Журналистка вздохнула:

– Ничего не имею против. Просто не хочу упустить настоящего убийцу.

– Мы тоже этого не хотим, – Павел снова отхлебнул глоток и поморщился: – А как тебе мои сегодняшние клиенты? Ты ведь не зря чирикала на компьютере.

Катя замялась:

– Пантелеев был убедительнее женушки покойного. Хотя из-за этого моя версия полетит ко всем чертям, дамочка мне не понравилась. Я бы на твоем месте поискала по ЗАГСам: не подавала ли парочка влюбленных супругов Шиловых заявление на развод?

Оперативник широко улыбнулся:

– Ага, тут наши мнения сходятся! – Он достал мобильный. – Петюнчик? Ты чем занимаешься? Где? Вот и отлично, насколько я помню, Галка живет недалеко от ЗАГСа Речного района? Обойди! Пожалуйста. Все пять, и добудь мне заявление о разводе супругов Шиловых, если таковое имеется.

Закончив разговор, приятель Скворцова снова повернулся к Кате:

– По моему мнению, эти ребята не стали бы убивать друг друга из-за какого-то лишнего помещения. Причем, как я понимаю, теперь вопрос о новом супермаркете Семену придется решать с женой Геннадия. А эта своего не упустит.

Катя открыла рот, собираясь подтвердить предположение оперативника, однако в это время позвонивший Прохоров сообщил: благодаря знакомствам Галины ему удалось выполнить задание гораздо быстрее, чем ждали некоторые (при слове «некоторые» Павел усмехнулся). Никакого заявления о разводе Шиловы не подавали.

– Странно, – задумчиво проговорила Зорина. – Уж больно нервозным было поведение дамочки. Такое впечатление, что если это не она его прикончила, то наняла профессионального киллера.

Павел почесал затылок:

– Возможно, они не успели развестись. А возможно, их связывало нечто больше, чем деньги. Знаешь, – он снова потянулся к чайнику, – если Геннадию что-то мешало сбежать от Любови, он наверняка советовался со своим юрисконсультом. Так делают многие обеспеченные люди. Сейчас позвоню его заместителю, узнаю координаты юриста, а ты, подруга, будь добра, навести этого человека. Люди панически боятся милиции. Уверен, ты вытянешь из него немало интересного.

Зорина сделала вид, что подобное задание ее отнюдь не радует. Павел страдальчески сморщился:

– Ну, будь умницей! И вообще, назвалась груздем – полезай в кузов. Ты, между прочим, вклинилась в наше расследование, когда тебя не просили. Теперь помогай.

Женщина вздохнула:

– Записывай адрес.

– Лозовая, два. Ковальский Дмитрий Давидович.

Чистый лоб Кати прорезала морщинка:

– Кажется, я что-то о нем слышала…

– Естественно, – согласился оперативник. – В свое время это было светило адвокатуры. Помогал всем желающим, но за большие деньги. И выигрывал дела. В настоящее время находится на заслуженном отдыхе. Так что ступай, дорогая. Кстати, ехать тебе недалеко.

– Слушаю и повинуюсь, – Зорина отдала ему честь и вышла из кабинета.

Глава 21

Особняк Дмитрия Давидовича Ковальского украшал собою элитный район Приреченска почти в центре города. На холме, где раньше ютились старые трехэтажные дома, поселились сильные мира сего. Катя с восхищением и удивлением смотрела на трехэтажный коттедж с белыми колоннами, спрятанный за чугунными воротами. Охранник в камуфляже попросил ее показать удостоверение.

– Я спрошу, согласится ли хозяин принять вас, – с достоинством отрапортовал он. Впрочем, через пять минут чванство слетело с него, как пушинки с одуванчика: – Идите. Дмитрий Давидович ждет вас.

Ковальский сам открыл входную дверь и впустил гостью. Ему вскоре должно было исполниться восемьдесят, но выглядел он гораздо моложе. Черные, с сединой, волосы слегка вились, на смуглом вытянутом лице почти не было морщин, толстые губы придавали ему какое-то детски-добродушное выражение, и лишь глаза, умные черные проницательные глаза, просвечивающие человека, как рентген, словно жили на этом лице своей отдельной жизнью. Они быстро пробежались по фигуре гостьи, и Зорину невольно передернуло. Казалось, она пришла на прием к ясновидящему, который все о ней знает и видит ее насквозь. Такому умному человеку нельзя лгать, придется ей говорить правду и только правду.

– Ну-с? – Ковальский улыбнулся. – Почему вы топчетесь на пороге? Мой охранник, должно быть, сошел с ума, если не предложил знаменитой Зориной войти сразу же!

– Не все любят криминальные новости, – ответила Катя.

– Верно. И все равно, проходите.

Гостиная сразила журналистку своими размерами. Пол огромного зала покрывал великолепный паркет. Шкафы из дорогого дерева, заполненные книгами, стояли у каждой стены. Диван и телевизор занимали левый угол.

– Такая обстановка пойдет для разговора? – поинтересовался юрист.

Катя кивнула. Дмитрий Давидович развалился на диване, предложив женщине присесть рядом.

– Держу пари, вы насчет Шилова.

Зорина опешила. Черт возьми! Он действительно ясновидящий! Черные глаза адвоката блеснули:

– Размышляете, как я догадался?

– Попробую сообразить сама, применив дедуктивный метод, – откликнулась гостья. – Вы знаете меня как журналистку, расследующую трудные дела и пишущую детективы. О смерти Геннадия Шилова вам уже известно, думаю, абсолютно все. Уверена, вы ждали кого-то в гости по этому вопросу.

Ковальский всплеснул руками:

– Вот умница! Каюсь, не читал ни одной вашей книги, потому что детективов мне хватало и в жизни. Но теперь я на заслуженном отдыхе. Обязательно восполню этот пробел в своем образовании.

Женщина покраснела:

– Но я не Лев Толстой, чтобы слушать такие слова.

– И все равно, теперь, когда я увидел вас, мне стал интересен ваш внутренний мир, – сварливо сказал Дмитрий Давидович. – Хотите чего-нибудь выпить?

Катя замотала головой:

– Несмотря на утро, выпито мною уже немало.

– Верю, – он уважал чужое время и, как адвокат, дорожил каждой минутой. – Итак, ваши вопросы?

– Каковы отношения между Любовью и Геннадием Шиловыми?

Ковальский закашлялся:

– Вот куда хватили… – он пошевелил губами, наморщил большой лоб, словно размышляя, стоит ли откровенничать с этой девушкой, и решил: стоит. – Ладно, в конце концов я не священник и не обязан хранить тайну исповеди, тем более покойника. А если кто и виновен, пусть он будет наказан. В общем, вы попали в самое яблочко.

Катя подалась вперед. Она жадно ловила каждое его слово.

– Они хотели развестись?

– Точно так…

– Но почему же…

– Почему они этого не сделали? – перебил ее адвокат. – Этого я не знаю, но с удовольствием перескажу вам мой последний разговор с Геннадием.

Он мысленно перенесся на три недели назад. Кажется, именно тогда Шилов пришел к нему с весьма необычной просьбой. Он не стал пить свое любимое виски с апельсиновым соком, а сразу перешел к делу.

– Я хочу послать Любовь ко всем чертям, – четко отрапортовал мужчина. – Она мне надоела! Мы больше не можем жить вместе.

Ковальский внимательно посмотрел на него:

– Так в чем же дело? Разумеется, я не могу обещать, что мы оставим ее без гроша, однако львиную долю после развода получишь ты.

Геннадий издал какой-то звериный рык:

– Есть определенные обстоятельства. Что, если я давным-давно совершил некое… преступление, о котором знает только она? Можно сказать, поэтому я на ней и женился. Теперь я в руках этой бабы.

Черные глаза юриста зажглись интересом:

– Что за преступление?

Предприниматель стушевался:

– Этого я вам сказать не могу.

Дмитрий Давидович прошелся по гостиной, потирая сухие ладони:

– Я все понял, кроме одного. Почему ты не хочешь дать ей денег, чтобы Люба отвалила сама?

– Потому что она требует слишком много! – взревел Геннадий. – Эта стерва поставила своей целью разорить меня! Что мне делать?!

– Признаться в преступлении!

Шилов заметался по квартире, как раненый зверь:

– Нет, нет! Это значит – потерять все!

Ковальский пожал плечами:

– Что же предлагаешь ты сам?

Бизнесмен внезапно опустился на колени:

– Дмитрий, я понимаю, ты богат, у тебя есть все, но я еще богаче, и, поверь, денег не бывает слишком много! Назови свою цену – и я заплачу тебе…

Густые брови адвоката взлетели вверх:

– За что?

– Когда-то ты защищал представителей криминального мира. Сведи меня хотя бы с одним из них, и пусть они уберут эту бабу! Я не пожалею…

Ковальский поднял посетителя с колен:

– На такие темы я никогда не вел разговоров… И грязные деньги мне не нужны…

На глазах Шилова показались слезы:

– Спаси меня, Дмитрий!

– Исключено, – Ковальский направился к двери. – Если я не устраиваю тебя больше в качестве юрисконсульта, мы можем разорвать деловые отношения. А теперь – уходи.

Геннадий поплелся к двери, как побитая собака. На пороге он обернулся:

– Это твое окончательное решение?

– Да.

Предприниматель вдруг снова обрел былую уверенность в себе:

– А ты все же подумай: повторяю, денег не бывает слишком много.

– Прощай.

* * *

Закончив этот рассказ о неприятном для него разговоре, Ковальский посмотрел на Катю.

– Вот так все и было. Уверен, я не пропустил ни одного слова. Почему я так уверен? Да потому, что подобной наглости я от него не ожидал! Признаюсь, пару дней я ждал его звонка. Думал, это было временное помешательство и Гена опомнится. Но они не опомнились…

– Они? – уточнила Зорина.

Дмитрий Давидович отвернулся:

– Наверняка и жену Геннадия посещали аналогичные мысли.

– А кто еще может об этом знать?

Ковальский замялся. Сквозь его смуглоту пробилась бледность.

– Эта дрянь изменяла ему с одним из его заместителей, Пригорским. Вряд ли подлец расколется сразу. Но если его хорошенько припугнуть…

– Я поняла.

Журналистка поднялась и стала прощаться. Дмитрий Давидович ее не удерживал. По всему было видно: занятому человеку необходимо разрешить массу других вопросов. На прощание он галантно поклонился:

– Очень рад знакомству. И, надеюсь, вы будете держать меня в курсе дела. Геннадий – практически родной для меня человек.

Женщина пообещала.

* * *

Катя не успела отъехать от особняка Ковальского на большое расстояние, как затренькал ее телефон.

– Ну, что, поговорила? – Голос Павла звучал взволнованно.

– Что-нибудь случилось?

Киселев быстро ответил:

– Я прошу тебя не предпринимать никаких действий без моего ведома!

– Что ты имеешь в виду? – Обычно Павел не лез в ее расследования.

– Может, я и не прав, Катерина, но пока что у нас двое подозреваемых, жена убитого и его приятель. По словам Кравченко, ты пытаешься навязать ему в качестве рабочей версии нечто неправдоподобное. Твои действия могут привести к тому, что преступник скроется бесследно.

– Не парься, – успокоила его Зорина. – Во-первых, моя версия уже летит ко всем чертям. Во-вторых, есть кое-что интересное.

Она пересказала ему свой разговор с Ковальским. Оперативник заскрипел зубами:

– Значит, супруга!

– Это необходимо выяснить. Я намеревалась отправиться к Пригорскому.

– Не нужно. Сейчас мы пробьем телефончик, вызовем его ко мне, и он выложит нам все на блюдечке. А потом, если хочешь, я возьму тебя с собой на задержание этой Любови. Та еще Любовь… Ну, давай. До встречи.

Катя повернула машину к управлению. Киселев ждал ее с довольной улыбкой:

– Сейчас явится, голубчик! Кажется, он уже напустил в штаны.

Его слова оказались пророческими. Заместитель Шилова действительно не заставил их долго нервничать по поводу своего отсутствия. Глядя на маленького полного мужчину, обливавшегося потом, одетого в невыутюженный костюм, усеянный пятнами, Зорина с удивлением думала: неужели такая дама, как Шилова, могла променять на него своего ухоженного Геннадия? Если это правда, тому должны быть веские причины. Женщина не похожа на проститутку или любительницу новых ощущений. Налицо веская причина. Впрочем, возможно, именно та, о которой говорил Ковальский. Любовь пообещала этому гороховому шуту повышение, и он сдался. Ей вдруг ужасно захотелось поговорить со вдовой. Чутье, никогда прежде не подводившее журналистку, подсказывало: тут найдется кое-что интересное. Однако без разрешения Павла Киселева Катя не решалась сделать самостоятельный шаг. А между тем Пригорский смущенно топтался у порога. Ему никто не предложил сесть.

– Вы меня вызывали?

Оперативник вырвал повестку у него из рук:

– Михаил Иванович?

– Да. Но я не понимаю…

Павел откинулся на спинке стула:

– Сейчас поймете. Я не спрашиваю, осведомлены ли вы о гибели вашего шефа, потому что меня интересует другое. Мы допросили Любовь Шилову, и она проговорилась, что наняла вас с целью убийства своего мужа.

Бледные щеки Пригорского стали еще белее:

– Она так сказала?

– Совершенно верно. Вы, впрочем, можете ознакомиться с ее показаниями, – Киселев протянул ему исписанные листки. Только Катя знала: это не показания подозреваемой, а какие-то рукописные заметки. Тем не менее этот нехитрый ход сыграл свою роль. Михаил Иванович затрясся.

– Она сдает вас без зазрения совести, – добивал его оперативник.

Пригорский сдался:

– Хорошо, я все скажу. Она действительно просила меня убить ее мужа.

– Любовь объяснила, почему она не желает развестись?

– Желание заграбастать все…

– Понимаю, – вздохнул Киселев. – И вы согласились?

Мужчина воззвал к его состраданию:

– У меня двое детей, больные родители…

– И вы привели «приговор» в исполнение… – безапелляционно заявил Павел.

Жирные щеки допрашиваемого запрыгали, как студень:

– Бог с вами! Я тут ни при чем, поверьте! Мне вдруг стало страшно… Убийц ведь всегда находят, особенно таких нелепых, как я… Я поделился своими опасениями с Любовью.

– А она?

Михаил Иванович вытер лоб, с которого дождем катился пот, платком сомнительной чистоты:

– Она стала угрожать мне. Один раз я поддался мужской слабости… Люба угрожала поставить в известность мою жену…

– И даже после этого вы не сдались?

– Нет, – в его голосе зазвучала уверенность. – Я настаиваю на этом и надеюсь, что вы во всем разберетесь. Если вам интересно мое мнение, то она сама его и прикончила!

– Может быть, наняла кого-то другого? – вмешалась Катя.

Пригорский покачал головой:

– Шилова очень торопилась. У ее супруга было все: связи, деньги. Он мог вышвырнуть ее в любой момент.

– Тоже верно, – подключился Киселев. – Ладно, сегодня вы выйдете отсюда свободным. Я предупреждаю: если вы захотите покинуть пределы города, следующий наш разговор вряд ли закончится так миролюбиво. От души надеюсь ради вас же самого, что все это – правда.

– Это правда, – упрямо повторил Михаил Иванович.

– Проверим.

Проводив Пригорского до двери, Павел вдохнул полной грудью:

– Катерина, распахни окно, если тебе несложно. Вся комната провоняла его запахом! И был бы еще дорогой одеколон, а то простой человеческий пот, дурно пахнущий.

Зорина с удовольствием исполнила просьбу друга, и свежий воздух хлынул в кабинет. Киселев уселся на стул и отпил глоток холодного чая:

– Красота! Какие у тебя соображения?

– Я знаю, какие есть у тебя, – парировала Катя. – Брать моего ненаглядного и ехать к Шиловой. Ну, угадала?

– Разумеется. Ты с нами?

– Конечно.

Павел позвонил Скворцову, который обедал неподалеку, вкратце изложил ему суть дела, и супруг журналистки примчался в отдел.

– Сейчас придет Михалыч со своими причиндалами, – сообщил он. – Юрку Мамонтова звать?

– Как хочешь…

Прокуратура не заставила себя ждать. Галантный Мамонтов поцеловал Кате руку:

– Рад вас видеть, мадам!

– Аналогично.

Новенькая серебристая «десятка» повезла группу в элитный район, где обитала семья Шиловых. Любовь оказалась дома.

– Вы нашли убийцу моего мужа? – спросила она, не здороваясь.

Киселев иронично посмотрел на нее:

– Как сказать!

– Что вы имеете в виду?

– Если мы хорошо поищем здесь, то мы его найдем, – вставил Константин.

– Здесь?! – Шилова плотнее запахнула расшитый драконами халат. – То есть вы подозреваете меня?

– И у нас есть на то основания.

– Вот как? – Она по-прежнему стояла в коридоре, растрепанная, без косметики, какая-то глубоко несчастная, как богатые, которые все-таки плачут. – Но почему?

– А вы не догадываетесь? Ваш подельник Пригорский рассказал нам все.

Она истерически засмеялась:

– Михаил? Эта медуза? Он что, сознался в преступлении?!

Мамонтов усмехнулся:

– Всего лишь сдал заказчика.

Любовь закусила губу, отвернулась:

– Во-первых, убийства никакого не было. Михаил ведь не преминул признаться мне, как он испугался, в последнюю минуту. Во-вторых, если бы я не приняла некоторых мер, в морге сейчас лежал бы не Геннадий.

– То есть меры вы все-таки приняли? – вставил Константин.

– Не успела, – тихо и покорно ответила женщина. – С ним расправились без меня.

– Вы уверены?

В одну секунду Любовь превратилась в разъяренную фурию.

– Я не имею юридического образования, но читаю детективы и знаю: это не я должна сознаваться во всех смертных грехах, это вы обязаны доказать мою вину! – Голос ее сорвался на визг: – Теперь я ни слова не скажу без адвоката! И бесполезно меня о чем-то спрашивать.

– Прекрасно, – Павел ткнул ей в лицо ордер на обыск. – Беседа отменяется. Займемся поисками.

Шилова не дрогнула:

– А ищите! Грибы здесь не растут.

Оперативники профессионально принялись за работу, и вскоре их труды увенчались успехом. Из кладовой, куда хозяева, по-видимому, сваливали всяческое старье, Скворцов извлек вязаную шапочку и засаленный спортивный костюм. Все было протерто до дыр.

– Это одежда вашего мужа? – спросил он.

Любовь хмыкнула:

– Возможно. Если Семен рассказал вам что-либо интересное, он должен был упомянуть вот о чем: мы с Геннадием не жили как супруги. Что он надевал и куда, об этом я не имею ни малейшего представления.

– А я не представляю такого человека, как Геннадий, в подобных лохмотьях. А вы?

Шилова пожала плечами:

– Вдруг он ездил в этом на рыбалку?

Константин подошел к Павлу:

– Помнишь, Семен Пантелеев говорил, что он видел рядом машиной Геннадия какого-то бомжа? Не в этом ли костюмчике?

Киселев взглянул на вещи с интересом:

– Ты прав…

Он позвал Станислава Михайловича, и тот осторожно упаковал предполагаемую улику в полиэтиленовый пакет. Скворцов снова пошел в кладовую:

– Может, там есть еще что-нибудь?

Через пять минут он извлек на свет гаечный ключ:

– А этим можно спокойно ослабить болты на колесе… Вы так не считаете? – спросил он Шилову.

Поведение Любови просто поражало:

– Вообще, товарищ майор – или вы уже претендуете на звание «господин»? – все эти вещи я впервые вижу! Если это не принадлежит Геннадию, значит, мне их просто подкинули. И кроме вас сделать это было некому… Адвокат узнает об этом факте в первую очередь!

Павел изогнул спину, приняв угодливую позу:

– Не знаю, почему вы до сих пор не позвонили адвокату? Обычно с ним связываются в первые же минуты.

Она потянулась к трубке, лежавшей на тумбочке:

– Последую вашему совету.

Катя знала, кому собирается звонить Любовь, и догадывалась, какой ответ женщина получит. Зориной стало жаль Шилову. Ее лицо все заметнее вытягивалось: видимо, господин Ковальский, на которого так уповала подозреваемая, категорически отказывался быть ее защитником.

– Старый негодяй! – Любовь в сердцах швырнула трубку на стул.

– Если адвокат вашего мужа не хочет защищать вас, вам обязательно предоставят государственного защитника, – попытался успокоить ее Константин.

Шилова посмотрела на свои ухоженные белые руки с узором голубых жилок:

– Мне не нужен другой.

– Почему?

– Мне не нужен другой, – тупо повторила она. – Везите меня к себе. И, прошу, делайте все поскорее.

Зорина снова почувствовала жалость. По ее мнению, Любовь никак не тянула на убийцу. Впрочем, она же пыталась заказать супруга…

– Я, пожалуй, поеду в редакцию, – тихо сказала Катя. – Вспомнила: у меня остались кое-какие дела.

– Ты и так нам помогла, – Павел погладил ее по плечу. – Иди.

Костик подмигнул ей на прощание:

– Надеюсь, ужин будет вкусным.

Опустив плечи, Катя, оставившая «жулечку» у здания отделения, чтобы на ней добрался до дома уставший Костик (последнее время его автомобиль барахлил), поплелась к остановке автобуса. Нет, в редакцию она не пойдет, ей необходимо все хорошенько обдумать дома. На ее счастье, автобус подошел довольно скоро, и, очутившись через полчаса в уютных стенах родной комнаты, женщина села в любимое кресло. Итак, дело принимало очень запутанный оборот. У убитых не было никаких точек соприкосновения, кроме совместной учебы в школе. И это бы вполне сгодилось для дальнейшей раскрутки ее собственной версии, если бы не Любовь Шилова с мотивом для убийства мужа и не ее любовник Пригорский, который чуть было этот заказ не выполнил. Однако не выполнил же! Хотя это еще будут проверять. Впрочем, это и неважно. Возле машины Шилова в день его гибели крутился некий бомж, одетый в лохмотья, найденные в квартире подозреваемой. Если Михалыч докажет, что женщина сама надевала эти тряпки, ее песенка спета. Значит, мы имеем три разных убийства. Три разных, ничем не связанных преступления Кате не раскрутить. Пусть тогда Кравченко отдает дело Морозовых в другой отдел. Катя настолько погрузилась в свои безрадостные мысли, что не сразу услышала звонок телефона.

– Зря мы с тобой распрощались, Катюха, – раздался бодрый голос Павла. – Видишь ли, наша подозреваемая вспомнила, кто ты такая, и желает встретиться с тобой немедленно. От адвокатов она категорически отказывается. Надеется на твою помощь.

– Сейчас буду, – вздохнула Зорина.

Глава 22

Киселев, устроив женщинам встречу в своем кабинете, быстро ретировался, виновато взглянув на журналистку:

– Сегодня я еще не обедал. Ты уж тут сама… Конвой – за стенкой.

Катя рассмеялась:

– Разве она пригласила меня за этим? Чтобы напасть на меня?

– Кто их разберет? – Он открыл дверь, пропуская Шилову, бросил пару слов охраннику. – Если что… – и кивнул Кате на прощание.

Несколько секунд женщины смотрели друг на друга. Любовь сильно изменилась со времени их последней встречи, хотя прошло не больше часа. Она постарела и осунулась, под ее глазами залегли черные круги.

– Я вас узнала, – тихо проговорила она. – Вы – Екатерина Зорина.

– Да, – согласилась Катя. – Но чем я могу вам помочь?

– Просто поговорите со мной, – Шилова нервно забарабанила пальцами по гладкой поверхности стола. – У вас нет сигареты?

Журналистка покачала головой:

– Здесь не принято курить.

– Ладно, – покорно ответила подозреваемая. – Видите ли, я читала о вас и слушала ваши программы. Если вы мне не поможете…

– Вам предлагали адвоката, – мягко перебила Катя.

Любовь поморщилась:

– Единственный квалифицированный юрист в этом городишке – Ковальский. И он отказался защищать меня!

– Вы ошибаетесь.

– Я боюсь, – парировала женщина. – Кто-то здорово подставил меня, и я ума не приложу – кто?

– Вы указывали на Семена Пантелеева, – подсказала Зорина.

Лоб подозреваемой прорезала сеточка морщин.

– Я думала об этом, но Семену не по плечу подобные комбинации. Это – во-первых, и даже не во-первых, а во-вторых. Пантелеев прежде всего продумал бы, что он с этого получит. Новый гипермаркет, на который они оба претендовали? Смешно всю жизнь быть под подозрением ради какого-то магазина! Нет, это не он.

Зорина не могла с ней не согласиться.

– Кто же тогда?

Женщина нервно сцепила руки:

– Я расскажу вам о себе и Геннадии все. Возможно, вы сделаете правильные выводы. Если милиция не разберется в этом деле, она посадит невиновного человека. Не допустите этого!

Катя ничего не ответила. Она уселась поудобнее и приготовилась слушать.

Глава 23

Люба Макеева выросла в относительно благополучно семье. Отец ее, Анатолий Михайлович, честно трудился участковым милиционером, мать работала в буфете. Сколько девочка помнила себя, столько родители выясняли отношения кулаками. Впрочем, это не помешало им завести еще одного ребенка – сестру Дашу. Потом мама тяжело заболела. Наверное, отец стал относиться к жене мягче, когда узнал, что ее болезнь неизлечима, и всю свою ярость неудачника обрушил на беззащитных девочек. Он порол их за малейшие провинности: за посредственные оценки в школе, за поздние возвращения домой. Смерть супруги еще больше ожесточила этого человека. Возвращаясь с работы пьяным, он сразу хватался за ремень. У малышек не было бабушек и дедушек, к которым они могли бы сбежать, и им приходилось сносить все оскорбления. Люба мечтала поскорее вырасти и изменить свою жизнь к лучшему. Изменить – это ей удалось. А к лучшему ли – вопрос оказался спорным.

В тот жаркий июньский день она со своей подругой Люсей стояла возле элитного клуба, где собирались сливки города. Девочки знали: это место посещают богатые и знаменитые, и если кто-нибудь обратит на них внимание… Какие же они были наивные! Устрашающего вида охранник стоял в дверях, пропуская внутрь их разодетых в пух и прах ровесниц. Подруги побаивались подойти к нему. Когда рядом с ними затормозила шикарная «Тойота Камри» цвета мокрого асфальта, обе с восхищением уставились на хорошо одетого молодого мужчину, распространявшего вокруг себя запах дорогого одеколона. Он тоже заметил школьниц:

– Собрались потусоваться?

Обе кивнули.

– Вас не пропустят, – уверенно изрек незнакомец. – Не пройдете фейсконтроль.

– Почему? – поинтересовалась Люся.

Господин расхохотался:

– Да потому, девочка, что одна помада моей жены стоит дороже, чем весь твой прикид!

Подруги потупились.

– Что же нам делать?

– А ничего. Ступайте домой, – весело брякнул он. – Не всем же тусоваться в таких местах.

Однако, когда они повернулись, чтобы уйти, незнакомец остановил их:

– Вам очень хочется сюда попасть?

– Да.

Впрочем, девчонки могли бы и не отвечать. Вытянутые от обиды лица, печальные глаза – все это изобличало их сильнейшее расстройство из-за несбыточности заветного желания. Господин хлопнул в ладоши:

– Пожалуй, я вам помогу.

Они обе расцвели:

– Правда?!

– Только не обеим сразу, – он еще раз пристально оглядел подружек и взял за руку Любу. – Сейчас мы поедем ко мне, и моя жена подберет тебе вещички. На следующие выходные ты поделишься ими с подругой.

Люся выпучила глаза:

– Вы хотите сказать, что ваша супруга просто так подарит нам дорогие шмотки?!

Незнакомец рассмеялся:

– Мы богатые люди. Завтра же я куплю ей другие, еще дороже.

– А почему она не с вами?

– Потому, что моя женушка беременна. Такое иногда случается!

Тут прыснули все трое. Люба без малейшего страха села на переднее сиденье шикарного автомобиля, а Люся побрела домой. Впрочем, побрела она очень довольная, предвкушая скорый праздник и на своей улице.

– Как тебя зовут? – спросил господин, выруливая на центральную дорогу.

– Люба. А вас?

– Геннадий Иванович. Здесь недалеко.

День тихо растворялся в сумерках. В салоне урчал кондиционер. Люба на мгновение почувствовала себя Золушкой из известной сказки.

– А вот и мой дом.

Макеевой не приходилось бывать в элитных домах, и она с удивлением смотрела на консьержку, смерившую ее неприветливым взглядом.

– Девочка со мной, – сказал Геннадий.

– Хорошо.

Бесшумный лифт донес их до пятого этажа. Естественно, в его кабине не пахло кошачьей мочой и человеческими экскрементами. Ноги утопали в ворсистом коврике, из динамика доносилась приглушенная музыка.

– А вот и моя квартира. – Ключ повернулся в замке. – Заходи.

Никто не вышел их встречать. Это показалось Любе немного странным.

– Ваша жена в комнате?

– Скоро все узнаешь. Выбирай тапочки.

В огромной прихожей не было женских туфель. Впрочем, успокоила себя девочка, может, его супруга хранит свои вещи в отдельном шкафу?

Они прошли в огромную гостиную, и рот у Макеевой от удивления раскрылся сам собой. Такую обстановку она видела только в американских фильмах о жизни богатых людей!

– Садись на диван.

– Но… где же все-таки ваша жена?

Кошачьи зеленые глаза Геннадия Ивановича сузились. Белые зубы блеснули из-под тонких губ:

– Разве она нам нужна?

– Но вы сказали…

– А что ты собиралась делать в клубе? – Он рывком распахнул дверцу бара и вытащил бутылку с какой-то темно-коричневой жидкостью. – Это виски, – хозяин до краев наполнил рюмку. – Пей.

– Не буду!

Люба почувствовала неладное и поняла: из этого дома необходимо бежать! Никакой жены здесь нет и в помине. А Геннадий Иванович затащил ее сюда, чтобы позабавиться. Какой же она оказалась дурой, клюнув на его предложение!

– Отпустите меня! Я ничего не хочу пить.

Его глаза потеряли осмысленное выражение:

– Так, может, ты пришла туда, желая позабавиться с богатенькими мужчинами? Один такой – перед тобой. Ну, давай, девочка, не стесняйся, лови свой шанс! Так вы, кажется, говорите?

– Отпустите меня! – Она с мольбой подняла руки.

Однако хозяин квартиры набросился на Любу, как дикий зверь, в одну секунду сорвав с нее одежду. Девочку пронзила страшная боль в низу живота, и бедняжка дико закричала. Ее крик словно придал сил этому лощеному зверю:

– У меня хорошие стены. Нас никто не слышит. Так что кричи погромче, малышка. Обожаю, когда кричат!

Именно в этой квартире Люба впервые узнала плотскую любовь. Ей было всего шестнадцать, никто не собирался говорить ей красивые слова и дарить нежные поцелуи. Все случилось мерзко и отвратительно.

– Сколько тебе лет? – насытившись, спросил Геннадий.

– Шестнадцать…

– Ты смотри, я угадал! Это мой любимый возраст.

Любимый возраст! Значит, не она одна терпела унижения в этой богатой квартире? В глубине души девочки росло возмущение. Сейчас он отправит ее восвояси, а завтра приведет сюда новую несчастную. Это во-первых; а во-вторых – как ей теперь жить с таким клеймом? Возьмет ли ее в жены порядочный парень? А отец? Он наверняка почувствует. И тогда ей конец.

– Что будет дальше? – тихо спросила она насильника.

Он рассмеялся:

– А ничего. Пойдешь домой.

– Мой отец обо всем догадается, лишь только увидит меня.

– Тогда покажешь ему вот это, – он покопался в бумажнике и выудил две стодолларовые бумажки.

Она оттолкнула их рукой:

– Я не проститутка!

Геннадий оскалился:

– Нет, дорогая! Просто тебе подфартило заработать денежки почти даром.

Люба собралась с силами и ответила:

– Вы спали с несовершеннолетней! Мой отец – милиционер. Если он обо всем узнает, то обязательно привлечет вас к ответственности. И я не советую вам совать ему деньги!

Лицо Геннадия побагровело:

– Твой папаша – мент?!

– Вот именно!

– И ты, идиотка, молчала?! – Он налил полный стакан виски и залпом выпил.

– Вы не спрашивали.

– Впрочем, – успокоил сам себя Геннадий, – вряд ли твой папаша откажется от бабок. Менты все падки на них.

– Кроме моего. Он уничтожит вас из принципа.

– Уничтожит? Какой-то паршивый ментяра?! Это мы еще посмотрим! А теперь ступай домой. Я бы подвез тебя, но ты испортила мне настроение.

Люба отметила про себя: настроение у насильника действительно резко упало. Иначе он обратил бы внимание на такую важную улику, как ее разорванная одежда. Отец не сможет этого не заметить. Что ж, она Геннадия предупредила.

– Иди, тебе говорят!

Выходя из подъезда она запомнила номер дома и квартиры. Теперь ей следовало приступить к осуществлению своего плана.

Глава 24

Отец Любови, пребывая, как всегда, в подпитии, смотрел футбол. Если по телевизору шел футбол, девочки забывали, какие программы они хотели бы посмотреть. Анатолий Михайлович в своей семье был настоящим деспотом. Дверь открыла младшая сестра Даша и при виде разорванной кофточки Любы вскрикнула:

– Что случилось?!

– Один козел надругался, – сообщила девушка без малейшей злости.

Даша опешила:

– Как же…

– Не реви раньше времени. Если мы правильно поведем себя, то вылезем из нищеты. Этот негодяй – миллионер! – Она разглядывала себя в зеркале. – Кажется, цвет лица недостаточно красный… – Люба принялась тереть щеки. – Тащи сюда кусочек свежего лука. А то мне совсем не хочется реветь.

Ничего не понимая, Даша помчалась выполнять просьбу сестры. Они едва успели привести Любу в полный, по ее словам, порядок. В прихожей показалась всклокоченная голова отца.

– Что тут происходит?

В его старшей дочери погибала артистка. Она попыталась придать лицу беззаботное выражение, не забывая смахивать со щек слезы:

– Ничего, папа…

– Как это, ничего? – Он наконец вылез из комнаты. – Почему у тебя разорваны юбка и кофта?

– Я упала.

– Упала? А где же синяки и ссадины?

Люба умело вела диалог. Она давно знала: милиционер проведет расследование за считаные секунды. Анатолий Михайлович сразу понял все так, как того и требовалось девушке:

– Тебя пытались изнасиловать?!

Дочь начала всхлипывать.

– Все хорошо, папа…

Он схватил ее за плечо:

– Постой! Тебя что, изнасиловали?

Девушка попыталась вырваться из его цепких рук:

– Все хорошо. Говорю тебе!

– Тогда завтра ты отправишься со мной к гинекологу!

Люба опустилась на стул и зарыдала. Анатолий Михайлович побагровел:

– Значит, я прав?

– Да, – выдавила старшая.

– Кто этот подонок?! Как это случилось?

Девушка пыталась ответить, но рыдания душили ее. Даша пришла ей на помощь:

– Он нам не по плечу, папа. Это очень богатый прохвост! Он силой затащил Любушку в машину, привез ее к себе домой и надругался над ней. Потом выпихнул из квартиры и сунул вот эти деньги, – она разжала кулачок. На пол упали зеленые бумажки. Мужчина даже не посмотрел на них.

– Он знал, сколько тебе лет?

Люба кивнула и что-то пробормотала сквозь рыдания.

– И не прекратил свои грязные попытки?

Молчание послужило знаком согласия. Отец потирал руки:

– Клянусь, он заплатит за это!

– Папа! – Люба упала на колени и обняла его ноги. – Прошу тебя, ничего не предпринимай! Он угрожал мне, Даше, тебе… Он никого не боится, у таких все схвачено!

Анатолий Михайлович лишь посмеялся над глупостью дочери:

– Ему незнакомо наше ментовское братство.

Дочь вздрогнула:

– Что ты намерен делать?

Старик ухмыльнулся:

– Либо он женится на тебе, если ты того захочешь, либо мы посадим его за растление несовершеннолетних.

Люба отвернулась:

– Но он меня не любит…

Отец махнул рукой:

– Значит, сядет. Надеюсь, ты запомнила, где живет этот подонок?

– Да.

Мужчина потрепал ее по шее:

– Молодец, настоящая дочь милиционера!

Сие событие оторвало Анатолия Михайловича от любимого футбола. Через минуту он уже названивал своим приятелям и коллегам, в пересказе приукрашая эти события.

– Посадим его, а, ребята?

Видимо, те отвечали согласием, потому что папаша довольно мычал. Следующим абонентом в его списке значился Геннадий Шилов. На свою беду, он оказался дома.

– Шилов слушает.

– Слушай. Слушай внимательно, негодяй! – Голос Анатолия Михайловича сделался хриплым. – Тебя беспокоит некто Анатолий Михайлович Макеев.

– Это мне ни о чем не говорит, – предприниматель демонстрировал полное спокойствие, чем вызвал еще большее раздражение у пожилого участкового.

– Всему свой черед, – проскрипел Макеев. – Сегодня ты изнасиловал мою дочь Любу, а ведь ей всего шестнадцать лет. Тебе грозят большие неприятности, приятель!

Геннадий расхохотался:

– Так и знал, что вы попросите еще! Напрасно эта маленькая шлюшка говорила: вы честный и не берете ни гроша.

Анатолий Михайлович побагровел:

– Ты назвал мою девочку шлюшкой?!

Шилов хмыкнул:

– А как еще называть девку, которая сама вешается мне на шею возле ночного клуба для городской элиты?

– То есть она сама прыгнула к тебе в машину и порвала на себе одежду? – Люба знала: отца голыми руками не возьмешь.

– Именно так все и было, – Геннадию уже надоел этот наглый мужик. К тому же у него намечалось свидание с очередной молоденькой девушкой, и он опаздывал. Разговор следовало побыстрее завершить. – Хорошо, согласен, я дал мало. Ваша цена?

– Видишь ли, – спокойно продолжал Макеев, – мы не продаемся. Либо ты женишься на ней, либо пойдешь на нары. А в тюрьме очень не любят насильников маленьких девочек.

Шилов не поверил своим ушам:

– Что вы сказали?!

– А что слышал.

Бизнесмен уже закипал:

– Ваша красотка должна была рассказать вам, с кем вы хотите связаться! У меня связей больше, чем деревьев в этом городе! Если вы не хотите неприятностей, оставьте меня в покое. Деньги я вам могу выслать, только скажите, куда и кому. А насчет ее девственности не беспокойтесь. Нынешние парни не смотрят на такую ерунду. Уверен, я буду у вашей шлюшки далеко не первым! А теперь – до свидания. Я предприниматель, а мы – чертовски занятые люди.

В трубке раздались гудки. Геннадий не желал продолжения разговора. И в этом хваленое чутье подвело миллионера. Макеев готов был побороться за своего ребенка.

– Собирайся, – буркнул он дочери. – Пойдем в отделение и докажем факт изнасилования. Машина завертится. Так уж захотел этот подонок.

Люба изобразила испуг:

– Я никуда не пойду. Он отомстит нам!

Отец погладил ее по голове:

– Можешь быть спокойна, Шилов согласится на наши условия.

* * *

Машина действительно завертелась. Друзья Макеева сочли факт изнасилования его шестнадцатилетней дочери и поведение Шилова возмутительным, и за предпринимателем началась настоящая охота. Сначала его «Тойоту» остановили на дороге, и уверенный в себе представитель ГИБДД, маленький чернявый лейтенант, попросил его показать документы. Геннадий не испугался: на дорогах часто проводят обычные проверки. Однако он ошибся.

– Нам поступил сигнал, – спокойно сказал лейтенант, – что на такой же «Тойоте» перевозится партия наркотиков. У нас есть разрешение на осмотр салона.

Предприниматель хотел было возмутиться, но, увидев стоявших невдалеке представителей власти с резиновыми дубинками в руках, сдался:

– Смотрите. Только вы не по адресу.

– Разберемся.

Трое дюжих парней залезли в машину. Долго копаться они не стали.

– Есть!

Один из них, рыжий сержант, вынырнул наружу с пакетиком внушительных размеров.

– Полкило, точно!

Щеки Шилова затряслись:

– Это не мое!

Лейтенант усмехнулся, показав зубы с золотой фиксой на одном из них:

– Так утверждают все. Следуйте за нами.

Тогда Геннадию и в голову не пришло, кто организовал эту комедию. Он покорно полез на водительское сиденье:

– Ладно, но вы ответите за это!

– Вы нам угрожаете? – Сержант сделал такое движение, будто хотел ударить бизнесмена по лицу дубинкой. Тот инстинктивно замахнулся в ответ.

– Сопротивление работнику правоохранительных органов при задержании, – констатировал чернявый. – Срок увеличивается!

– Да я его не тронул и пальцем! – Геннадий сплюнул на асфальт. – Впрочем, поехали. Надеюсь, мне можно сделать звонок адвокату?

– Конечно. Только чуть позже.

В отделении предпринимателя словно бы давно ждали. Высокий полный капитан с глазами грязно-желтого оттенка повертел пакетик в руках:

– Именно описание вашей внешности и сообщили нам.

– Это подстава! – Шилов уже трясся, как студень. – Кто-то хочет меня утопить!

– А вот заявление некоего участкового Макеева, – милиционер бросил ему исписанный мелким почерком листок. – Здесь утверждается, что вчера вы изнасиловали его шестнадцатилетнюю дочь. Факт изнасилования подтвержден.

– Я не знаю никакого Макеева!

Оперативник рассмеялся:

– Естественно, насиловали ведь не его! Вам должна быть известна Любовь Макеева. Впрочем, насильники никогда не спрашивают имен, – он подошел близко к бизнесмену. Из-за его несвежего дыхания Геннадия замутило. – Вот за это ты получишь по полной! Трогать родственников наших друзей категорически воспрещается.

Теперь только до Геннадия стало доходить, какую чудовищную ошибку он совершил вчера. Сперва следовало спросить у девчонки, кто ее родители. Или поехать вместе с ней на поклон к Макееву, когда все уже свершилось. Что же делать?!

– Вы позволите мне позвонить адвокату? – В его голосе послышались просительные нотки.

– Конечно, но сначала тебя поучат, как надо себя вести.

Его отвели в грязную камеру и полчаса били. Стараясь увернуться от ударов, довольно-таки метких и болезненных, Шилов впервые задумался о законах в своей стране. До этого ему и в голову не приходило, что с ним могут так обращаться! Да и кто? Не ровня ему по положению, а какие-то вонючие менты! Слово «менты» словно резануло его мозг. Да, зря он обозвал папашу этой девчонки… Вслед за этой мыслью пришла и другая. Если семейка Макеевых, или как их там, так уж жаждет, чтобы он женился, Геннадий женится. В конце концов еще неизвестно, кто останется в проигрыше.

– Подождите! – успел вскрикнуть он в паузе между очередными ударами.

Вычищенные ботинки замерли у его лица.

– Ты что-то сказал?

– Я могу поговорить…

– С адвокатом? – понимающе фыркнул самый крепкий. – Сейчас обеденное время. По правилам хорошего тона мы не беспокоим людей во время отдыха.

Предприниматель замотал головой. Из его носа, пачкая и без того нечистый пол, вылетали капельки крови.

– Я хочу пообщаться с Любовью Макеевой! Кажется, ее зовут именно так.

Милиционеры переглянулись:

– А ты не обидишь девушку? Судя по всему, у тебя это неплохо получается.

Шилов неловко завертелся на полу, ища свой носовой платок:

– Они останутся довольны этим разговором. Вот увидите.

– Ладно, мы сегодня добрые.

Его оставили валяться на полу, как мешок с дерьмом, просто дружно покинули помещение, заперев дверь. Геннадий попытался приподняться. Болела каждая косточка. Прилагая неимоверные усилия, словно парализованный, мужчина еле добрался до деревянного топчана и тяжело рухнул на него. В таком положении его и застали отец и дочь. Анатолий Михайлович, окинув свою жертву взглядом голодного грифа, удовлетворенно моргнул:

– И у ментов бывает защита. Надеюсь, ты это уяснил? Мы тебя слушаем.

– Я хочу остаться с Любой наедине, – Геннадий не узнавал своего голоса. Это было какое-то воронье карканье.

Макеев покачал головой:

– А вдруг ты снова протянешь к ней свои грязные лапы?

Бизнесмен через силу раздвинул в улыбке разбитые в кровь губы:

– Я на вашей территории. И не желаю продолжения этих пыток.

В глазах девушки мелькнуло что-то похожее на жалость:

– Папа, оставь нас, прошу тебя.

Участковый смягчился:

– Дочурка – это моя слабость. Ни в чем не могу ей отказать. Помни об этом.

Когда за ним закрылась дверь, оба вздохнули.

– Так о чем ты хотел поговорить? – поинтересовалась Люба.

– Твой отец шьет мне дело, которое погубит меня, – постепенно в его голосе вновь зазвучали уверенные нотки. – Он требует, чтобы я на тебе женился. Что ж, я согласен.

И без того огромные глаза Любы стали еще больше:

– Ты согласен?!

Геннадий пожал плечами:

– Мне не оставили выбора. Впрочем, для меня это уже решенный вопрос. Дело за тобой. Я понимаю: ты нарисовала в своем воображении радужные картины из жизни жены миллионера. Впрочем, ты еще маленькая и глупая. Женщина постарше задала бы мне вопрос: почему в свои тридцать пять я еще не женат? Тебя, я вижу, это не волнует.

Девушка кивнула:

– Не волнует.

– Если я начну с тобой откровенничать, это не приведет к добру, – продолжал Геннадий. – Мне очень жаль, что кое о чем ты узнаешь далеко не сегодня и, может быть, отдашь полжизни, чтобы вернуть все назад. Однако обратной дороги не будет.

Люба слушала вполуха, не вдумываясь в его слова. Ее занимало лишь одно: кончится это полунищенское существование, над ее головой не будет, как кнут, свистеть ремень отца! Да… Если бы она тогда знала грязный секрет своего жениха…

* * *

Рассказывая Кате о своей судьбе, Люба вдруг замолкла и начала всхлипывать. Зорина положила ей руку на плечо:

– Что случилось?

– Я вышла замуж за чудовище! – простонала Шилова. – За грязного насильника шестнадцатилетних девочек! Через несколько лет его тайна выплыла наружу. Это не могло не произойти. После свадьбы он снова страшно изнасиловал меня, секс с мужем стал для меня сущим наказанием. Только продлилось это недолго. Прошел год, и Геннадий потерял ко мне всякий интерес. Не поверите, но я была даже рада. Стали заживать синяки на теле, я снова без стеснения посещала сауны, пляжи и казино. Шилов больше не входил ко мне в спальню, но денег давал столько, сколько я просила, и такая жизнь устраивала нас обоих. Я играла и делала долги, чтобы в этих заботах отвлечься от своих домашних неурядиц. Прошу вас, выясните все! У меня требуют денег, угрожают меня изуродовать, однако это к делу не относится… Пролетело еще два года, и начался самый настоящий кошмар. Мне стали звонить и требовать большие суммы денег, в противном случае угрожая изуродовать мужа. Когда я пыталась рассказать об этом Геннадию, он весело смеялся:

– Я предупреждал тебя: скоро все выплывет наружу! А шантажистов переадресовывай ко мне.

– Но что ты скрываешь?

Теперь только я заметила, как он улыбался! Это был оскал мертвеца.

– Узнаешь в свое время.

– И это время пришло, – Люба затряслась, как в лихорадке. – Он пришел домой к моему отцу в тот момент, когда тот находился на работе. Негодяй прекрасно знал об этом! Как и о том, что Даша уже вернулась из школы. Ей недавно исполнилось шестнадцать лет…

Катя крепко сжала кулаки. Она уже обо всем догадалась.

– Он изнасиловал вашу младшую сестру?!

– Да. И я ничем не могла ей помочь! – Люба зарыдала. – У девочки случился нервный срыв, и она оказалась в психиатрической больнице. В тот же день отца нашли в яме, вырытой рабочими-дорожниками. На виске у него зияла страшная рана. Даже его друзья не стали открывать уголовное дело. Все знали: Макеев пил. А пьяный вполне может не заметить канаву, свалиться в нее и удариться виском о камень.

– Вы полагаете, к этому приложил руку ваш муж? – спросила журналистка.

Люба кивнула:

– Это ясно как день! Впрочем, Геннадий ничего и не скрывал. Вечер похорон отца стал для меня вечером откровений. Муж честно мне рассказал, как он, начиная с юношеского возраста, испытывал страсть, непреодолимую тягу к шестнадцатилетним девочкам. Геннадий считал: это последствия психической травмы. Он каждое лето гостил у бабушки в деревне и однажды влюбился в девочку, жившую по соседству. Та отвечала ему взаимностью, дело шло к интиму, но в самые решающие минуты она отталкивала Шилова и стремительно летела домой, оставляя его неудовлетворенным. Потом бабушка скоропостижно скончалась, дом продали, и больше Шиловы не появлялись в этой деревне. Впрочем, это не совсем верно. Геннадий поведал мне, как он пытался разыскать свою первую любовь, ее звали, кажется, Юлей, потому что чувствовал просто волчий голод из-за своих неосуществившихся желаний, но и семья Юли уехала оттуда. Если бы муж узнал, куда, и нашел бы ее, возможно, все было бы иначе…

– Набоковская «Лолита», – заметила Катя.

Шилова согласилась:

– Что-то вроде этого. Ну, а потом пошло – поехало! Геннадий еще в институте стал зарабатывать деньги, раскрутившись на какой-то ерунде, и частенько баловался с малолетками, щедро оплачивая их услуги. Он боялся связываться с девочками из благополучных семей. Я оказалась первой. Супруг пытался объяснить мне, как это произошло. Все во мне: и манера говорить, и волосы, и глаза – напомнили ему ту Юлю из его детства, понимаете? И он уже никак не мог сдержаться.

Женщина вздохнула.

– Самое страшное, что моя сестра так и не оправилась. Она повесилась в больнице. И я поклялась отомстить! Дальше вы все знаете. Сначала я действовала ему на нервы, угрожая выдать его грязный секрет, и требовала деньги. Потом пыталась его заказать, – Люба моргнула, смахнув слезу с длинных ресниц. – Но у меня не получилось. Не получилось – и все! Этим я хочу сказать: я никак не причастна к его смерти.

– А кто еще мог желать Геннадию зла? – поинтересовалась Катя.

Шилова растянула губы в натужной улыбке:

– Я же сказала вам, чем он промышлял. Добавлю еще кое-что: Пантелеев тут ни при чем. Тогда я обвинила его умышленно, чтобы отвести подозрения от себя. Однако Сема никогда не поднял бы руку на Геннадия. Битва за клочок земли под магазин была для них обоих лишь предлогом пощекотать свои и чужие нервы в соревновании. Я слышала, как они договаривались о слиянии предприятий в одно целое и образовании огромной монополии с прицелом на заграничный рынок. К тому же Пантелеев не мог не догадываться: после смерти друга все имущество отойдет ко мне. Но теперь я не знаю, что мне с этим делать… Впрочем, знаю: отдам долги.

– Сначала вам нужно выйти отсюда, – без иронии произнесла Зорина. – Вы убедили меня: убийца – не вы, однако кто-то все же ослабил болты в колесе и подбросил вам спортивный костюм и шапочку, в которых был бомж, копошившийся возле машины. Припомните, кто навещал вас в эти дни?

Люба подняла глаза к потолку, раздумывая:

– Никто. Я тоже пыталась решить эту головоломку.

– Прокурор уцепится за эту улику и упрячет вас за решетку, – заметила журналистка. – Подумайте хорошенько!

– Никто, – уверенно произнесла подозреваемая и снова заплакала.

– Подождите. Не расстраивайтесь, – Зорина дотронулась до ее руки. – Знаете, есть люди, которых называют невидимками. Про них еще написан рассказ. Это люди, о чьем приходе мы забываем сразу же: почтальоны, работники домового управления…

Потухшие глаза женщины заблестели. Она ударила кулаком по столу:

– Точно! Приходили! Проверяли отопление.

Журналистка подалась вперед:

– Рассказывайте, и со всеми подробностями!

Шилова напрягла память:

– В обеденное время пришел мужчина в рабочей спецовке. Представился и пошел делать свою работу. Я, естественно, за ним не следила. Меня буквально переполняли другие заботы, ведь у нас с Шиловым начиналась борьба не на жизнь, а на смерть.

Катя кивнула:

– Описать его сможете?

– Попробую, – гладкий лоб Любы прорезала морщинка. – Высокий… Крепкий и… какой-то совершенно безликий.

– А волосы? Светлые, темные?

Подозреваемая пожала плечами:

– На нем была кепка. Козырек закрывал половину лица.

– Ясно. Вы должны обо всем рассказать следователю… – от неожиданного звука мобильного Катя вздрогнула. Звонил Костя.

– Мне сказали, где ты, – он сразу перешел к делу. – Эксперты закончили с костюмом. На нем обнаружены потожировые твоей новой подружки. Так что если она в душещипательном стиле поведала тебе о том, как ей его подкинули, – не верь. Дамочка надевала его – и это не обсуждается.

Зорина нажала кнопку отбоя. Люба побледнела, словно предчувствуя беду:

– Неприятные вести?

– На костюме обнаружили ваши потожировые выделения, – сообщила журналистка.

Женщина подняла брови:

– Как это? Что это значит?

– Вы его надевали.

Шилова замотала головой:

– Нет, клянусь вам!

– Однако ваши заверения никого не заинтересуют. Это весьма весомая улика против вас.

Подозреваемая сжала кулаки:

– Но я не знаю, не знаю! Господи… Как доказать?..

– Успокойтесь, – Катя попыталась привести в порядок свои мысли. – Может, вы не все вспомнили? Этот мужчина проверил отопление и сразу ушел?

Люба щелкнула пальцами:

– А ведь нет! Он попросил у меня воды! Но самое интересное вот в чем: когда я принесла ему воду, мой гость не стал пить.

– Почему?

– Потребовал напиток покрепче.

– Потребовал? – уточнила Катя.

Шилова развела руками:

– Конечно, это громко сказано. Он произнес: «Хозяюшка, а огненной водицы у тебя не водится?» Помню, я еще отметила этот каламбур.

Зорина заволновалась:

– А потом?

– Потом он попросил, чтобы я выпила вместе с ним.

– И вы выпили?

Люба смутилась:

– Этот человек оказался хорошим психологом… Естественно, я отказывалась, и он укоризненно заметил: «Брезгуете рабочим классом?» Пришлось мне составить ему компанию. Вот и все.

– Не все, – уверенно произнесла Катя. – Вы наверняка что-то пропустили. Вспоминайте каждую мелочь!

Тыльной стороной ладони Люба вытерла капельки пота, выступившие на ее лбу:

– Точно, не все. Я отправилась за закуской в кухню. Только потом мы выпили по рюмке, и он ушел.

– Вы сделали большую глупость, – вздохнула Зорина. – Преступник (почему-то я в этом не сомневаюсь) успел подсыпать вам в водку какое-то снадобье. Вам не стало плохо?

Подозреваемая хотела ответить отрицательно, но вдруг подскочила на стуле:

– Через несколько минут после его визита я заснула как убитая! А проснувшись, обнаружила, что плохо закрыла входную дверь. Английский замок не защелкнулся.

Люба тяжело задышала и прислонилась к чисто выбеленной стенке. Разговор измотал женщину.

– К вам должны прислать адвоката, – сказала Катя, вставая. – Расскажете ему обо всем, что вы поведали мне.

– Вы думаете, мне поверят? – с отчаянием спросила Люба. – Разве вы не понимаете, зачем я позвала вас?

– Но я не работаю адвокатом, – бросила Зорина.

Женщина снова побелела:

– Если вы не проведете собственное расследование, меня посадят! И получится ужасная ошибка, потому что я не убивала своего муженька, хотя эту скотину следовало бы прикончить. Наверняка Генусик не остался в долгу и заказал кому-нибудь меня! Супруг знал: я не успокоюсь, пока не отомщу ему. Ведь заказал, правда?

Журналистка кивнула:

– К сожалению, эта улика также свидетельствует против вас.

Люба усмехнулась:

– Кажется, против меня – весь белый свет. Так вы поможете мне?

– Всем, чем смогу, – твердо пообещала ей Катя.

Глава 25

Зорина вышла из отдела и с наслаждением вдохнула теплый воздух. Как хорошо на улице! Как хорошо быть свободным человеком! Как прекрасна природа в мае! Усмехнувшись, она села в машину, сиротливо поджидавшую кого-нибудь из хозяев, и задумалась. Выходит, человеку, чтобы увидеть всю красоту окружающего мира, нужно соприкоснуться с неволей. В жизни все так сложно и противоречиво… Катя глянула на себя в зеркало, размышляя, куда отправиться. Потом приняла окончательное решение: она подождет Костю. Если с ним появятся Павел и Лариса, тем лучше. Она должна рассказать им все, что услышала от Шиловой. Иначе несчастной грозит сесть за преступление, которого она не совершала. Женщина прикрыла глаза и вскоре погрузилась в сон. Катя не заметила, как утомленный Скворцов возвратился в отдел. А он не заметил жену, сидевшую в машине.

Зорина проснулась лишь тогда, когда звонок мобильного разрубил тишину. Супруг искал ее и очень удивился, узнав: она прямо под его окнами.

* * *

В кабинете мужа было непривычно тихо. Майор Скворцов сидел за компьютером и чертыхался. Задуманная им таблица никак не хотела вырисовываться. Увидев жену, он улыбнулся:

– А, приехала, красавица! Может, объяснишь, что я делаю не так? Как разделить эти столбики?

Тонкие пальчики Зориной со знанием дела прошлись по клавиатуре – и вожделенная таблица предстала пред светлыми очами оперативника.

– Вах! – с грузинским акцентом восхитился супруг. – Какая у меня жена: умница, красавица, спортсменка…

– Журналист-следователь, – подсказала Зорина.

Муж развернулся к ней:

– Так и знал, что ты приехала не с целью поцеловать любимого мужчину. Ну, чего тебе наплела эта Шилова?

Журналистка присела на стул рядом с оперативником:

– Костик, она не убийца. Вот послушай внимательно… – и Катя подробно передала мужу свой разговор с Любовью.

Скворцов скривил губы:

– И когда ты перестанешь всех жалеть? Эта дамочка начиталась детективов, причем дешевых, и выдумала не самую лучшую историю. Такое показывают по телевизору в сериалах: приходят проверять газ или свет, усыпляют хозяев и делают свои грязные делишки. Знаешь, уже оскомину всем набили подобного рода ерундой.

– Преступники тоже смотрят сериалы и читают дешевые детективы, – парировала Катя. – Не каждый, словно гениальный математик, способен создать нечто необыкновенное. Некоторые торопятся и идут по проторенной дорожке. Об этом ты не подумал?

Мужчина пожал плечами:

– Не тот случай, Катюша. Откуда взялась одежда в кладовке? Хорошо, подозреваемая утверждает: эти тряпки ей подложил незнакомец. Однако охранники автодрома стоят на своем: никого из посторонних они не пропускали, даже за деньги. Им хорошо платят, и парни дорожат своей работой. Знаешь, мы им поверили. По их словам, Любовь Шилова не раз бывала там и гоняла на своей машинке. Была ли она там в тот день? Вот этого ребятки не помнят. Ты, надеюсь, понимаешь, что прокурору будет достаточно собранных улик.

– То есть Шилов узнал жену в старом спортивном костюме и не окликнул ее? – иронично спросила Катя. – А потом спокойно сел за руль, зная: красавица собирается его прикончить! Он не производил впечатления легкомысленного человека.

– Ну, на твои рассуждения-объяснения и возражения найдутся, и ты сама это знаешь, – усмехнулся Константин. – Бомж находился в поле зрения Геннадия какие-то несколько секунд. Возможно, по мнению Геннадия, его супруга пребывала где-то в другом месте. Еще раз повторяю: охранники божатся, что никого чужого они не пропускали. Проходили только все свои. И потом, разве она не поведала тебе о своей страсти – игре в карты и о больших долгах? На ней висит крупная сумма.

«Свои, свои!» – вдруг застучало у нее в голове, и последние слова мужа она уже не слышала. Катя в волнении сжала и разжала кулаки:

– Ты не мог бы попросить этих ребят предоставить мне список лиц, посещающих автодром?

– Запросто, но зачем тебе это нужно?

Зорина загадочно улыбнулась:

– Потом узнаешь. Мне необходимо еще раз проверить мою версию.

Скворцов махнул рукой:

– Проверяй, если тебе больше делать нечего. Мамонтов намерен разобраться с Любовью, и ты ему не помешаешь.

– Мамонтов не станет разбираться с Любовью, когда узнает о других подробностях дела, – ехидно заметила супруга.

Костик поднял трубку служебного телефона:

– Петя, зайди ко мне. Тут надо оказать помощь одной симпатичной тебе дамочке. Ага, именно – моей ненаглядной женушке.

– Ты прелесть! – Катя чмокнула мужа в щеку, и он расцвел. – Петенька, здравствуй, – она пожала холодную ладонь вбежавшему в кабинет Прохорову.

Скворцов растянул в улыбке губы:

– Отдаю тебя в ее распоряжение, Петр. А ты командуй, следователь!

Катя «взяла» под воображаемый козырек:

– Слушаюсь, товарищ начальник! Дома тебя будет ждать очень вкусный ужин.

Он кивнул на прощание:

– Надеюсь. До встречи.

– Пока.

Попрощавшись с супругом, Катя вышла в коридор. Петя последовал за ней.

– Слушаю вас, Катерина Алексеевна.

– Петюнчик, мне необходим список всех, кто часто посещает автодром, – просительно проговорила она.

Парень взял ее за локоть:

– Пойдемте. Он у меня в компьютере. Сейчас сделаю распечатку. Адреса и телефончики нужны?

Зорина хлопнула в ладоши:

– Ты просто волшебник!

Прохоров покраснел:

– Издеваетесь?

– Над женатым мужчиной? – удивилась Катя. – И мыслей таких нет!

* * *

Молодой оперативник, как всегда, был расторопен. Через пять минут Катя держала в руках список. Большинство фамилий ни о чем ей не сказали. Но попадались и знакомые. Муж не ошибся: Любовь Шилова действительно баловалась гонками на своей машине. Впрочем, не она одна. Одноклассники убитой Марины Морозовой, Даниил Спирин и Дмитрий Рыков, тоже захаживали сюда. Одноклассники… Свои… У журналистки вспотели ладони. Похоже, ее первоначальная версия не такая уж и фантастическая! Зорина закусила губу. Она поняла, куда ей следует ехать.

Глава 26

Лечащий врач Андрея Морозова, толстый пожилой мужчина с буденновскими усами, обрадовал Зорину:

– Андрей пришел в себя. Можете побеседовать с ним. Однако состояние его остается тяжелым, и я не советую вам утомлять его. В прошлый раз, пытаясь что-то ответить милиции, он потерял сознание и находился в коме несколько дней. Мы еле вытянули его с того света.

Катя мило улыбнулась:

– Только пару вопросов.

– Не обманите, – на врача, похоже, не действовали женские чары. – Через десять минут я сам провожу вас из палаты.

– Не возражаю.

Он открыл перед ней стеклянную дверь:

– Проходите. Повторяю: десять минут.

Врач повернулся и пошел куда-то по коридору, тяжело ступая по вымытому линолеуму. Зорина подошла к кровати. Из мешанины бинтов и трубок на нее страдальчески смотрел единственный уцелевший глаз Андрея Морозова.

– Это вы? – Парень узнал известную журналистку.

– Я, если вы имеете в виду Екатерину Зорину.

Ресницы его дрогнули:

– Да, я не ошибся. Вы расследуете мое дело?

– Стараюсь.

Он вздохнул:

– Как я рад этому! Убийца Марины должен понести наказание!

Катя напряглась:

– Вы считаете, что хотели убить вашу жену?

Андрей растерялся:

– Не знаю…

– Подумайте. Ведь подозревать будут в первую очередь вас. Муж всегда – первый подозреваемый.

Он помедлил с ответом:

– Если я подозреваемый, то, наверное, я никак не смогу доказать, что меня тоже пытались убить.

– Вас пытались убить?! – Зорина с удивлением уставилась на него.

– Да. Причем два раза.

У журналистки перехватило дыхание:

– Прошу вас, расскажите как можно подробнее!

Мужчина попытался усмехнуться:

– Стоит ли?

– Конечно, – горячо заверила его Катя.

– Ладно, – его глаз выразил полную покорность судьбе. – Однажды меня чуть не сбила машина. Я возвращался домой с работы. Уже смеркалось… Вы, разумеется, в курсе, где я работаю, и представляете себе мой маршрут. Чтобы попасть на автобусную остановку, нужно пройти по узкой дороге, ведущей к местному «пятачку». По ней редко ездят машины, и поэтому я шел спокойно, не думая об опасности. Черная иномарка, как гепард, внезапно рванула за мной. Она не собиралась сворачивать, это абсолютно точно. Мне помогли занятия спортом. Водитель не ожидал такой молниеносной реакции. В какие-то доли секунды я отпрыгнул в сторону и укрылся за столбом. Моя смерть пронеслась мимо меня, на расстоянии каких-то нескольких сантиметров. По правде говоря, сперва я подумал: за рулем какой-то пьяный богатей, которыми в последнее время буквально кишат все улицы. Однако автомобилист не оставил мне на размышления ни минуты. Взвизгнули тормоза, иномарка развернулась, и ее фары, как лучи прожектора, ощупали дорогу. Меня явно искали! Вы помните, что тротуар от парка отделяет невысокий забор? Я перемахнул через него. Я крался к остановке, а машина медленно ехала вдоль ограждения. Оно спасло меня тогда. Вы мне верите?

Катя ответила вопросом:

– А во второй раз?

– Во второй раз незнакомый убийца действовал проще: попытался размозжить мне голову булыжником. Шел дождь, я натянул капюшон, и он спас меня. Легкое сотрясение мозга, оно зафиксировано в медицинской карте, однако и это ведь не доказательство…

– Я вам верю, – Зорина заметила, как потеплел его взгляд. – Теперь давайте подумаем, кто и почему желал вам смерти?

Андрей вздохнул:

– Не знаю. У меня нет врагов.

– Значит, есть, – не согласилась журналистка.

– Но мне о них ничего не известно.

Похоже, Морозов говорил искренне. Катя посмотрела на часы и встала, собираясь прощаться. Десять минут прошли, и суровый врач, наверное, уже спешил в палату.

– Большое спасибо, – сказала она пострадавшему.

– Вам спасибо, – откликнулся он. – Я читал ваши книги и репортажи и очень рад, что вы держите расследование под контролем, – мужчина попытался приподнять голову, но со стоном опустил ее на подушку. – Я знаю, вам известно: у меня была любовница. Однако я никогда не бросил бы Марину и не поднял бы на нее руку. Я любил ее больше жизни! Все остальное – блажь и глупости. Найдите этого негодяя!

– Постараюсь, – пообещала ему Катя на прощание.

* * *

Он знал, что одно из преступлений, совершенных им, не привело к желаемому результату. Надо было во что бы то ни стало закончить работу, иначе потом ему никогда не вывернуться и не осуществить свою давнишнюю мечту. Он притаился в старом парке, окружавшем больницу, и на некрашеной скамейке устроил нечто вроде наблюдательного пункта. Ему довольно-таки быстро удалось узнать все необходимое. Спасало то, что никто в больнице и не подозревал о готовящемся преступлении. В коридоре на первом этаже молодые медсестры распахнули окна. Майское солнце жарило слишком по-летнему. Больные предпочитали проводить свободное от процедур время на лавочках, и это тоже было ему на руку. Во время тихого часа он спокойно влез в окно и, крадучись, пошел по пахнущему хлоркой коридору. Дверь в ординаторскую никогда, по-видимому, не закрывали. Наверное, она редко пустовала, но сегодня ему везло. Длинная рука с тонкими пальцами молниеносно стянула с вешалки белый халат. Быстрые действия спасли его. Из соседней палаты вышел пожилой врач и направился в ординаторскую. Он шмыгнул в мужской туалет, где, на его счастье, тоже никого не было. Зайдя в кабину и закрыв пластиковую дверь, он быстро надел халат. Оставалась самая ответственная часть мероприятия. В кармане халата он нащупал шапочку и марлевую повязку и мысленно поблагодарил их владельца – или владелицу. Теперь приговоренный им к смерти не увидит лицо своего убийцы.

* * *

Андрей Морозов лежал на кровати, нервно дергаясь во сне. Его сосед сегодня выписался, и вся палата принадлежала ему одному. Это порадовало преступника. Осторожно ступая по отмытому до скрипа линолеуму, он подошел к больному. Неожиданно Андрей открыл глаза и тихо спросил:

– Что-нибудь случилось, доктор?

– Спите, спите, – прошептал незнакомец. – Велено сделать вам еще один укольчик. Я не буду вас мучить. Введу лекарство прямо через капельницу.

Морозов снова закрыл глаза.

«Не узнал!» – обрадовался преступник. Ловким движением он вскрыл одноразовый шприц, надел иглу и стал набирать из ампулы лекарство. Морозов не шевелился. Острая игла проткнула трубку капельницы, и смертоносная жидкость полилась в вену больного. Через секунду Андрей начал задыхаться. Его глаза расширились, рука потянулась к горлу. Посетитель не стал смотреть на его агонию. Он и так знал: все кончено.

* * *

Катя сидела в кабинете и приводила в порядок свои наброски. До сих пор у нее не было четкого ответа на вопрос, кто же устраняет бывших одноклассников. «Ищи того, кому это выгодно» – известный всем сыщикам девиз, как юла, вертелся в ее голове, однако одна упрямая вещь – факты составляли настолько малочисленную группу, что никаких серьезных предположений у журналистки не было. Впрочем, пока все ее действия правильные. Необходимо опросить всех оставшихся в живых одноклассников. Опросить, предупредить и спасти. Спасти… Она вдруг дернулась всем телом и вскочила. Рука ее потянулась к сумочке. Морозов! Если он не обманывал, значит, ему угрожает опасность! Надо срочно звонить Костику. Пусть выставит у палаты охрану. Даже если ее друзья из оперативного отдела до сих пор не верят в серийного убийцу, подстраховаться не помешает. Зорина уже приготовилась искать в телефоне номер мужа, однако он позвонил сам:

– У нас ЧП, – в голосе Костика звучали усталость и раздражение.

– Убит Морозов? – подсказала ему Катя, чувствуя, что у нее задрожали руки.

– Да.

– Костя, – умоляюще произнесла Зорина. – Надо как можно скорее предупредить остальных!

– Ночь на дворе, – буркнул супруг. – Завтра утром и предупредим.

Зорина поняла: в отделе по-прежнему не принимают ее версию. Наверное, они думают: Андрей пострадал оттого, что знал убийцу жены.

– Как умер Морозов? – спросила она.

– Кто-то ввел ему цианид прямо через капельницу, – ответил Скворцов. – Короче, жди меня в полночь или к утру. Мы выезжаем на место преступления.

– Хорошо, дорогой.

Зорина так сжала пальцы, что хрустнули суставы. Господи, ну почему они не хотят ее слушать?! Даже если она не права, можно ведь хотя бы связаться с оставшимися в живых одноклассниками Андрея! Женщина чувствовала: они в опасности. Завтра весь город может содрогнуться от ужаса, узнав об очередном преступлении. Достав мобильный, Зорина защелкала клавишами, набирая номер Шевченко, предоставленный ей Петей вместе с другими номерами оставшихся в живых одноклассников. Телефон молодого ученого спокойно сообщил, что его хозяин находится вне зоны доступа.

Глава 27

Он позвонил в дверь, надеясь, что никто из соседей его не видел. Подъезд был пуст и тих, на скамеечках не судачили вездесущие бабульки. Впрочем, он так и думал. Надо уметь выбирать время.

Антон открыл дверь не сразу. Его помятое лицо красноречиво говорило: гостей здесь не ждали.

– Ты? А почему не предупредил?

– Разве друзей всегда надо предупреждать? – Он прошел в коридор.

Антон смутился:

– Нет, но… Стыдно признаться в том, что тебе нечем угостить товарища.

Он рассмеялся:

– А я не обедать пришел. Правда, от холодной водички не откажусь. Уж минералка-то в холодильнике у тебя всегда найдется.

– Найдется. Давай в комнату.

Он спокойно направился в гостиную и развалился в кресле. Действия друга были вполне предсказуемы. Сейчас Антон принесет стаканы: парень никогда не пил из горлышка. Что ж, очень хорошо. Это нам на руку. Гость достал из борсетки пузырек с белым порошком и спрятал его в карман. Хозяин уже спешил в комнату, держа в руках запотевшую бутылку и два стакана.

– Точно больше ничего не хочешь?

– Абсолютно.

Антон пожал плечами:

– Наливай сколько надо. И мне плесни.

– Непременно.

Гость сделал большой глоток и закашлялся. Хозяин вскочил и забарабанил по его крепкой спине.

– Кусочек черствого хлеба, – задыхаясь, прохрипел посетитель.

Антон снова рванул в кухню. Гость удовлетворенно улыбнулся и достал пузырек. Ловкость рук – и в стакане товарища быстро растворилось сильнодействующее снотворное. Друг выпьет и свалится на полдня. Это проверено. Едва он успел сотворить свое черное дело, как Антон уже совал ему черствую корку:

– Как ты?

Он театрально задышал:

– Кажется, прокашлялся.

– Слава богу!

Хозяин поднес стакан к губам и жадно выпил:

– Странный вкус!

– Странный? А по-моему, нормальный.

– Нет, он какой-то… – парень откинулся на спинку кресла.

Гость принялся задавать ему ничего не значащие вопросы. Через десять минут Шевченко засопел. Гость посидел еще некоторое время, чтобы убедиться: Антон крепко спит. Потом перенес худенькое тело на диван и удобно устроил его на простынях и подушке. Друг посапывал, и гость решил: пора приступать ко второй части плана. Он пошел в кухню и еле отыскал грязный закопченный эмалированный чайник, брошенный в угол вместе с такими же кастрюлями. Вообще-то, это было явно не место для чайника, однако он не смутился: Антон – ученый, и голова его забита всякой возвышенной всячиной. Приятель никогда не отличался любовью к хозяйству. Он наполнил чайник водой до самого верха и поставил его на зажженную конфорку. Придется подождать, пока вода закипит и зальет огонь. Теперь все будет выглядеть естественно. Молодой ученый просто чертовски устал, принял снотворное и свалился на диван, забыв про чайник. Разве это не частое явление среди рассеянных людей? Милиция, конечно, обнаружит снотворное в его крови. Что ж, он предусмотрел и это. Из борсетки гость достал упаковку таблеток и положил ее в один из ящиков шкафа в гостиной. И это еще не все. Надев перчатки, убийца помыл стаканы и поставил их на полку, а бутылку минеральной отнес в холодильник. Стирать отпечатки своих пальцев по всей комнате не имело смысла. Он миллионы раз бывал у Антона и, если его спросят, не станет этого скрывать. А вот на бутылке останутся только отпечатки хозяина. Пусть земля ему будет пухом!

* * *

Катя в который уже раз убедилась, что ее знаменитое чутье не дает сбоев. Уже на подходе к дому Антона Шевченко она почувствовала неладное, а когда увидела стоявшие у первого подъезда «Скорую помощь» и милицейскую машину, то уже ни на секунду не усомнилась: с очередным одноклассником Морозовых произошло несчастье. Жаль, что это не район ее Костика! Какие ребята работают в здешнем отделе внутренних дел, ей не было известно. Хорошо, если их удастся вывести на откровенный разговор. А если нет? Если парни не захотят ей помогать? Впрочем, будет видно. Сейчас необходимо узнать, что случилось с Антоном. Журналистка подошла ближе. Санитары уже грузили в машину закрытое простыней тело.

– Это Шевченко? – спросила она у небритого парня с узкими глазами, предугадывая ответ.

Тот слегка кивнул:

– Так написано в его паспорте.

Оперативники, вероятно, в данный момент осматривали квартиру. Зорина не решилась сразу встревать в их работу и, присев на узенькую скамеечку, неровно выкрашенную в зеленый цвет, прислушалась к взволнованному говору старушек.

– Это Климентьевна тревогу забила, – тараторила одна остроносая бабушка с жидким пучком седых волос на голове. – «Чую, говорит, газом пахнет! Ну, я и давай звонить Антошке. А он не открывает. Ну, думаю, надо вызывать «Скорую» и милицию».

– Неужто Антошка с собой покончил?! – вставила другая бабулька, помоложе.

Первая пожала плечами:

– Вот в это я ни за что не поверю! Не было у него причин на себя руки накладывать. Между прочим, парень наш жениться собирался. С какой стати ему на тот свет торопиться?

– Да! Да, – соглашались остальные.

Катя решила: пора ей заявить о себе оперативной группе, и вошла в подъезд. Едкий запах газа еще не выветрился и, словно плотное облако, повис над лестничными площадками. Квартира Шевченко находилась на втором этаже. Катя потянула на себя деревянную дверь, зная, что та легко поддастся напору, и очутилась в коридоре. Смертоносный запах ударил ей в нос. Зорина закашлялась. Сидевший на стуле молодой светловолосый оперативник недовольно взглянул на вошедшую:

– А вы кто такая, гражданочка?

Остальные оторвались от работы и уставились на непрошеную гостью.

– Вы знакомая потерпевшего?

Она пожалела, что никто из них не признал в ней известную приреченскую журналистку.

– Я Екатерина Зорина.

Маленький лысоватый капитан наморщил смуглый лоб. Слава богу, память вовремя пришла ему на помощь.

– Журналистка?

Она улыбнулась:

– Точно.

Все трое нахмурились:

– Мы еще не сообщали в прессу.

– Я знаю.

Лысый скривился:

– Тогда я не понимаю, зачем вы здесь. Просто проходили мимо?

Отступать было некуда. Рано или поздно ей придется откровенно поведать милиции о цели своего визита.

– Я предполагала, что произойдет нечто подобное.

Теперь они посмотрели на нее с интересом:

– Можно узнать почему?

Женщина с готовностью ответила:

– Я работаю над сложным делом. Кто-то очень методично отправляет на тот свет парней из одного класса. Антон – очередная жертва.

Оперативники недовольно переглянулись, и Катя поняла: это их отнюдь не обрадовало. Сейчас парни начнут убеждать ее: это всего лишь несчастный случай. Видимо, убийца хорошо обмозговал свое грязное дело и в этот раз. Мужчины словно прочитали ее мысли. Лысый усмехнулся:

– Уважаю ваш талант писателя и сыщика. Однако сейчас вы не по адресу. Типичный несчастный случай, – он посмотрел ей прямо в глаза. – Молодой ученый, рассеянный, как и большинство из них, поставил чайник на плиту, сам принял снотворное и лег на диван. Вот и произошло то, что произошло: вода залила конфорку. Жаль, соседи поздно обратили внимание на запах.

Выпалив все это, оперативник просверлил Зорину острым взглядом. Ему явно не удалось ее убедить, и это его раздражало.

– Вы не доверяете нам? – спросил лысый.

Журналистка ушла от прямого ответа:

– А по-моему, надо быть не просто рассеянным, а круглым дураком, чтобы принять снотворное и поставить чайник! Вам так не кажется?

В разговор вступил светловолосый:

– Не кажется. Вы разве не слышали, ученые порой не замечают – у них на ногах разные ботинки.

Катя покачала головой:

– Это не одно и то же. Еще ни один ученый не умер оттого, что перепутал лекарства или продукты. Или вы можете привести примеры несчастных случаев, подобных этому, в научной среде? Если бы это было так, они бы покидали белый свет один за другим.

Оперативники переглянулись, видимо, придя к решению не вести с нежеланной гостьей дальнейшую беседу.

– Мы все равно проиграем вам в красноречии, – вздохнул капитан.

– Вы проигрываете в анализе очевидных фактов, – не согласилась с ним Зорина.

– Пусть так, однако дело ведем мы. И просим прощения за негостеприимность, но вам необходимо покинуть место происшествия.

– Хорошо, – кивнула женщина, – я уйду и не вернусь. Но напоследок разрешите мне осмотреть кухню. Обещаю не ставить вам палки в колеса, даже если замечу что-нибудь, подтверждающее правильность моей версии.

– А вот с этим мы не согласны, – недовольно вставил лысый. – Я ничего не имею против исследования вами кухни, но только в том случае, если вы обратите наше внимание на все то, что покажется вам странным. В конце концов нам будет не очень-то приятно, если нас заткнет за пояс женщина-журналист!

Светловолосый уставился на товарища:

– С чего это ты изменил свое решение? По-моему, пусть идет своей дорогой.

Капитан проигнорировал замечание напарника:

– Проходите. Вот эта злополучная плита.

Благодаря широко распахнутому окну в кухне не так сильно пахло газом. Закопченный до черноты чайник мирно покоился на влажной конфорке. Словно и не подозревая о том, что явился виновником убийства совсем молодого человека, перспективного ученого. Катя осторожно открыла дверцы шкафа.

– Вот и первая странность, – бросила она.

Лысый с интересом поглядел на чистые белые полки:

– Какая же?

– Видите? – Женщина ткнула пальцем в новый электрический чайник. – Судя по всему, Шевченко коротал вечера с этим красавцем. А сей алюминиевый урод был взят убийцей из этой кучи металлолома, – наманикюренный ноготок указал на коричневые от копоти кастрюли и сковородки. – Вероятно, убийца не знал об электроприборе. Подвернувшаяся ему под руку куча с мусором оказалась как раз кстати.

Оперативники промолчали.

– Возможно, Антон не раз пил чай после приема снотворного, – продолжала журналистка. – Однако согласитесь, с электрочайником это делать логичнее.

Мужчины не возражали. Катя заметила их растерянность.

– Поверьте, нам не придется долго искать убийцу, – проговорила она. – Я уже иду по его следу.

Светловолосый почесал затылок:

– А если все же несчастный случай?

Зорина улыбнулась:

– Делайте то, что сочтете нужным. Я здесь как лицо неофициальное. Еще раз повторяю, палки в колеса ставить никому не буду. Вот теперь мне, пожалуй, пора. До свидания.

Мужчины молча проводили ее до двери, и каждый крепко пожал журналистке руку.

Глава 28

Катя торопливо шла по тротуару. Недобрые предчувствия переполняли ее душу. Для нее было ясно: смерть Шевченко – вовсе не несчастный случай, а хорошо спланированное убийство. Кто-то продолжает бесчеловечную акцию по уничтожению одноклассников. Но кто и зачем? На остановке она сбавила шаг и подняла руку. Маршрутное такси затормозило и, подхватив Катю, понесло ее в южном направлении, на тихую улочку Приреченска, где проживал (если еще проживал!) Дмитрий Рыков.

* * *

Серый трехэтажный дом мрачно выглядывал из буйно разросшейся зелени. Зорина распахнула недовольно взвизгнувшую дверь и понеслась на второй этаж. Дрожащий палец нажал кнопку звонка, огласившего лестничную площадку звонкой птичьей трелью.

– Кто там? – встревоженно спросил женский голос.

– Откройте, мне нужен Дмитрий Рыков! – задыхаясь, выпалила Катя.

Черная, обитая дерматином дверь приоткрылась, и худенькое личико совсем еще молодой женщины высунулось в щель.

– Вам нужен Дима? А вы кто? – поинтересовалась она. В маленьких раскосых глазах затаилась тревога.

– Он дома? – ответила журналистка вопросом на вопрос.

Хозяйка закусила губу:

– Мой муж отсутствует вот уже третьи сутки.

– Почему же вы не заявите в милицию? – При этих словах Катя решительно отстранила супругу Рыкова и вошла в темный коридор.

Та не сопротивлялась:

– Я уже была в отделении. Надо мной посмеялись и посоветовали ждать, – она стояла, обреченно опустив руки. – Однако я знаю своего мужа: он не собирался заводить любовницу. Мы жили душа в душу.

Зорина взяла ее за холодное запястье:

– Пожалуйста, расскажите мне все, что знаете, и, умоляю, не пропускайте ни слова. Возможно, вашему мужу угрожает опасность!

Лицо Рыковой посинело:

– А что известно вам? И кто вы?

Наступило время представиться:

– Я Екатерина Зорина. Возможно, вы слышали обо мне или видели мои репортажи.

– Я читала ваши книги, – безразлично промолвила женщина.

– Я занимаюсь делом одноклассников вашего мужа, – продолжала Катя. – Уже несколько человек убиты. Кто-то по неизвестной причине отправляет их на тот свет.

Хозяйка вся сжалась и словно бы стала меньше ростом.

– Как ваше имя? – спросила журналистка.

– Карина, – прошептала Рыкова. – Значит, мой Дима в беде… В беде, – повторила она, тупо глядя перед собой. – А я ничего не знаю и ничем не могу помочь. Поверьте мне.

Она направилась в комнату, знаком пригласив Катю следовать за ней. Большая, красиво обставленная гостиная, по-видимому, уже несколько дней не знала уборки. На диване валялось скомканное платье, подолом обнимая комбинацию. Черные выходные туфли пачкали мягкие пушистые тапочки.

– Садитесь, – Рыкова указала на кресло, оседланное вельветовой юбкой. – Я присяду рядом. Прошу вас, помогите ему! Я уверена, если за дело возьметесь вы…

– Тогда подскажите, с чего мне следует начать, – попросила Катя.

Раскосые глаза увлажнились:

– Не знаю, клянусь вам! Он просто ушел на работу. Все было, как обычно. Но до офиса Дима не доехал. Мне позвонили его сотрудники.

– У него все благополучно в бизнесе? – Катя пристально посмотрела на хозяйку. – Бывают и другие причины для бегства из дома, кроме любовницы.

Карина замотала головой, и ее черные блестящие волосы разметались по худым плечам.

– Когда у него возникали проблемы в бизнесе, он делился ими со мной. А позавчера, повторяю вам, он просто ушел. Ну, не сидите, делайте же что-нибудь! – вдруг выкрикнула она. Зорина поняла: жена Рыкова действительно не знает, куда мог запропаститься Дмитрий и где его искать. Живого или мертвого.

* * *

Катя стояла на остановке, ругая себя за то, что не взяла машину, и растерянно глядела себе под ноги. Впервые за долгие годы с ней случилось то, чего она боялась больше всего. В расследовании сложного дела, где дорога каждая минута, нарисовался тупик. Что ей делать, к кому обратиться? На эти вопросы у нее пока что не было ответа. Правда, оставался еще один представитель этого злополучного класса – Даниил Спирин. Может, хотя бы он сообщит ей какую-то ценную информацию? Может быть, если он еще жив. Ее холодная рука судорожно комкала бумажку с адресом последнего ученика.

Глава 29

С Даниилом Кате повезло. Усталая супруга Спирина сообщила ей, что ее муж два дня тому назад, возвращаясь домой, упал в канализационный люк, который рабочие по своей рассеянности или халатности оставили открытым, и сейчас он находится в городской больнице номер восемь. Не дослушав женщину, Зорина помчалась туда.

* * *

Ее безоговорочно пропустили в палату: и здесь нашлись поклонники ее таланта. Лечащий врач, ведя женщину по длинному, вымытому до скрипа, пахнущему хлоркой коридору, перечислял, какие травмы получил больной, свалившись в канализационный люк.

– Это настоящее чудо, что он остался жив, – доктор, пожилой мужчина, преданно заглядывал ей в глаза. Видимо, он принадлежал к таким людям, которым общение со знаменитостью, пусть даже местного масштаба, придает чувство большей собственной значимости. – Просто очень удачно упал!

Эти слова порадовали Катю больше всего. Значит, со Спириным удастся поговорить. А там, глядишь, и дело сдвинется с мертвой точки.

– Вот его палата. Прошу вас.

Белая пластиковая дверь бесшумно распахнулась, и первая мысль, пришедшая в голову Кате, напомнила ей о том, что все, кроме здоровья, можно купить. Состоятельный человек, Спирин обосновался в отдельной палате – этакой комнате-люкс со всеми удобствами и огромным телевизором. Сам пострадавший спал, приоткрыв рот, и белизна его лица сливалось с наволочкой подушки.

– Даниил Петрович! – тихо позвала Катя.

Спящий шевельнулся.

– Вы ко мне?

– Меня зовут Екатерина Зорина.

Спирин улыбнулся, и его лицо с орлиным носом и выпуклыми голубыми глазами стало добрее:

– Нет нужды представляться. Я смотрю все ваши передачи и читаю детективы.

Зорина расхохоталась:

– Иногда популярность очень помогает!

Он пожал плечами:

– Такую девушку любой пропустил бы куда угодно.

– А я к вам не за комплиментами пришла, – журналистка без приглашения уселась на табуретку, стоявшую рядом с кроватью.

– Да? – притворно-огорченным тоном спросил больной. – Жаль, – он задумался. – И чем же я смог заинтересовать нашу приреченскую знаменитость?

– Вы общаетесь со своими одноклассниками? – спросила Катя.

Спирин засмеялся:

– Конечно. Каждый год мы должны собираться в полном составе. Но в полном составе не получается.

– А если не на вечере встречи? Просто по-дружески?

Даниил развел руками:

– Я бы с удовольствием, да бизнес, знаете ли, штука серьезная. Так что обманывать вас не буду. Хотелось бы видеться чаще, но не получается.

– Значит, после выпускного вы почти никого не видели и ни с кем не созванивались?

– Точно так, – отчеканил пострадавший.

– И вы ничего не знаете о своих друзьях? – продолжала Зорина.

Лицо Спирина на глазах теряло краски:

– Вы меня пугаете… Что я должен знать?

– Что кто-то охотится за вами.

Толстые губы бизнесмена затряслись:

– За мной?!

– И за вашими одноклассниками.

Помня, что врач не велел ей щадить больного, Катя рассказала Даниилу все: от убийства Морозовой до смерти Шевченко. С каждой фразой предприниматель все больше бледнел, однако журналистка не останавливалась: предупрежден – значит, вооружен. По окончании ее рассказа мужчина скрючился под одеялом и тяжело задышал.

– Вам плохо? – участливо поинтересовалась Катя. – Мы можем прекратить беседу. Я приду завтра.

– Нет! – Пострадавший сделал отчаянный жест, стремясь помешать ей уйти. – Прошу вас, останьтесь! Думаю, что я смогу вам помочь. Ведь меня тоже чуть не отправили на тот свет.

– Это был не несчастный случай?! – От волнения Катя подалась вперед.

– Нет! – твердо ответил Спирин. – Только никто не должен об этом знать, и прежде всего – моя жена. Она такая впечатлительная… Обещаете не говорить ей?

– Обещаю, – уверенно ответила женщина.

– Тогда слушайте, – он нервно сглотнул. – Я оставил машину на стоянке и направился к дому. Было поздно. Вы же знаете, у нас, у бизнесменов, рабочий день ненормированный. Мимо этого канализационного люка я проходил сотни раз, и крышка всегда покоилась на месте. В тот раз я почувствовал сильный толчок в спину. Не удержался на ногах и словно провалился в темноту. Очнулся через несколько минут. Все тело горело от боли. Я попытался выбраться, однако не тут-то было. Решив, что у меня переломы рук и ног, я оставил эти бесполезные попытки и принялся звать на помощь. На мое счастье, меня услышал какой-то мужчина, выгуливавший собаку. Он вытащил меня, вызвал такси, и в таком виде я упал в объятия жены: грязный, оборванный, окровавленный…

– И вы сразу обратились в милицию?

Пострадавший покачал головой:

– Нет.

– Почему?

Мужчина задумался:

– Супруга настаивала на этом, но я во что бы то ни стало хотел принять ванну. Казалось, мое тело просто вопило об этом. Я разделся, бросил костюм в стиральную машину, не соображая, что делаю, и погрузился в теплую воду. Потом я то ли заснул, то ли потерял сознание. Очнулся, почувствовав, что жена бьет меня по щекам. Она и вызвала «Скорую».

Катя прижала ладони к пылающему лицу:

– Но почему именно ваши одноклассники?! Почему ваш класс?

– Потому что в нем некогда случилась одна очень неприятная история, – спокойно констатировал Даниил. – Думаю, ваше расследование подходит к концу, моя дорогая. Перед вами человек, который знает, кто убийца.

Катя дернулась на табуретке:

– Знаете?!

– Да, знаю, – бизнесмен вздохнул. – Когда вы рассказали мне о ребятах, я кое-что вспомнил.

– Что же? Умоляю вас, расскажите!

Спирин попытался улыбнуться, однако улыбка не получилась.

– Слушайте. Наш класс был самым обыкновенным, и по составу, и по учебе. Наверное, его можно назвать достаточно дружным. Мы с удовольствием ездили во все поездки и ходили в турпоходы, которыми нас пичкала наша классная руководительница. Помню жалкие классные вечера и наши неуклюжие попытки потанцевать с девчонками. Они, такие же нескладные, как мы, и все же раньше нас развившиеся, пытались увлечь нас танцами, однако до поры до времени нас это не прельщало. Так бежали дни и годы, и однажды мы поняли, что повзрослели, и наконец-то обратили внимание на представительниц прекрасного пола… и разочаровались. Девчонки в нашем классе были нескладными дылдами, но мы все равно встречались с ними, пусть даже непродолжительное время, потому что не знали, где водятся настоящие красавицы. И вот однажды завуч представила нам новую ученицу. Если вы еще не догадались, кто это, то я вам помогу. Ее звали Марина Сладкова. Позже она поменяет фамилию и станет Морозовой…

Зорина затаила дыхание. Даниил продолжал, все больше воодушевляясь:

– Мальчишки слетелись как пчелы на мед! Нет, мы не ссорились. Получилось, что первым начал встречаться с ней я. Но это было недолго, – добавил он, – потом она переметнулась к Валерке Панееву. Парнишка в ту пору еще не пил, шикарно одевался и имел бабло. Кажется, их любовь длилась полгода. Любой из нас мечтал очутиться на Валеркином месте и страшно ему завидовал. Как потом показала жизнь, завидовать было абсолютно нечему. Когда Панеев покатился по наклонной плоскости, вернее, когда дармовым папашиным денежкам пришел конец, Маринка окрутила Андрея Морозова. Не удивляйтесь! Тогда они не только не планировали пожениться, но и вскоре расстались. Красотку пленил умный Антоша Шевченко, потом другие одноклассники, да только ненадолго. Дело в том, что в наш класс пришел новый ученик – Дима Рыков. Вы видели его фотографию?

Зорина замотала головой. Предприниматель продолжал:

– Дима имел все, чтобы нравиться девочкам. Чистые голубые глаза, пшеничные волнистые волосы, фигуру культуриста, высокий рост. Кроме того, парню повезло с предками. Его папаша руководил заводом, и нашего мачо забирала после школы белая «Волга». Естественно, Димочка оказался для наших девочек слишком большим искушением. Разумеется, когда все они упали к его ногам, он выбрал самую красивую. И, само собой, ею оказалась Марина.

Спирин закусил губу, вспомнив о черной зависти, съедавшей мужскую половину класса. На сей раз они не простили Марине измену, однако отыграться решили на Рыкове. Однажды, в солнечный весенний день, к нему подошел Панеев и, дружески похлопав Диму по плечу, попросил:

– Отпусти машину. К тебе есть разговор.

Рыков послушно кивнул. Когда «Волга» уехала, обдав их запахом выхлопных газов, Андрей Морозов предложил пройтись до пустыря.

– Зачем? – удивился Дима.

– Узнаешь.

Рыков понял сразу: его будут бить, однако покорно пошел с одноклассниками. Видимо, за Марину не жалко было пролить и кровь. До пустыря все шли молча. Лица парней выражали полное спокойствие, лишь Панеев дергался всем телом и пинал перед собой жестяную банку из-под пива. До места они добрались за десять минут и удовлетворенно хмыкнули. Здесь, среди недостроенных многоэтажек, их никто не увидит.

– Бить будете? – поинтересовался Дмитрий, и Даниил поразился его хладнокровию.

– Нет, поцелуем тебя в маковку! – сострил Морозов. – Да кто ты такой, недоносок, чтобы уводить самых красивых девчонок?

Парень улыбнулся:

– Разве я виноват, что девушка выбрала меня?

Андрей размахнулся и с силой ударил его по лицу:

– Ты, сволочь, знай свое место! Думаешь, если твой папаша директор, тебе все позволено?

Меткий удар разбил тонкий нос, и струйка крови поползла по подбородку парня. Рыков утер ее рукавом белоснежной рубашки и замахнулся в ответ. Наверное, это и послужило сигналом к действию. На него набросились, и все закружилось в диком вихре драки. Вскоре новичок лежал на земле, а безжалостные одноклассники наносили удары по его животу, груди, спине… Дима не защищался и не просил пощады. Он лишь закрывал руками лицо.

– Довольно! – заорал вдруг Геннадий Шилов. – Мы же убьем его! Прикажете из-за него в тюрьму садиться?

Все остановились, как по взмаху волшебной палочки. Новенький лежал в пыли и корчился от боли. Морозов взял его за волосы и потянул вверх:

– Выводы сделаны, гаденыш?

– Какие? – Разбитые губы скривились в иронической улыбке. Поистине, этот парень был непотопляем!

– Оставишь в покое Маринку?

– Скажите это ей!

Спирин видел, что их лидер, Андрей, задумался. Новичок ясно показывал: он не боится. Они могут бить его дальше, даже убить, но от своей любви он не отречется. Это поняли все, поняли – и растерялись. И все же сдаваться им не хотелось.

– А если мы тебя убьем и спрячем на этой помойке? – ехидно спросил Шилов. – В жизни всегда приходится делать выбор. Вот и тебе предлагают: отречение или смерть.

– Смерть, – беззаботно ответил Рыков.

Шевченко пожал плечами:

– Видно, адреналин бушует не только в нас. Он готов продолжать схватку. Но я бы не рекомендовал. У меня есть идея получше, – добавил Антон уже шепотом.

Морозов заинтересованно посмотрел на него:

– Какая?

– Пойдемте отсюда. Скажу по дороге.

Они бросили Рыкова, который героическими усилиями пытался придать своему избитому телу вертикальное положение, и медленно пошли к школе.

– Мы слушаем тебя, академик, – бросил Спирин.

Шевченко с готовностью подхватил:

– Давайте поговорим с Мариной и обрисуем ей ситуацию. Дмитрий – чужой нам человек. Наши девочки не должны встречаться с чужими ребятами. Это будет наш ультиматум. В противном случае, скажем мы ей, придется его сильно искалечить. Думаю, Маринка сломается.

– А если она упрется, как этот недоделанный герой?

Шевченко дернул худым плечом:

– Уверен, нет. Девушки более трусливы. И, согласитесь, наша совсем не похожа на героиню.

Тогда они на том и порешили. Впрочем, другого выхода у них не было. Они и сейчас боялись, что папаша Рыкова надавит на нужных людей – и все получат сроки, пусть даже условные, за избиение его драгоценного сыночка. Однако Дмитрий оказался настоящим мужиком и словом не обмолвился о драке. Что там новичок наплел родителям, как он объяснил им свои синяки и шишки – осталось загадкой. А Сладкова действительно струсила, рассталась с Рыковым и остановила свой окончательный выбор на Морозове.

– И они жили счастливо до недавнего времени, – закончил Даниил.

– То есть вы хотите сказать, что все убийства – это мщение Рыкова? – спросила Катя.

– Именно так, – подтвердил мужчина. – Мы унизили его достоинство и добились своего. А это, признайтесь, не каждому приятно.

– Может, вы и правы…

На лбу у Спирина показалась влажная полоса. Больной тяжело задышал и откинулся на подушки. Зорина заметила произошедшую в нем перемену:

– Вам плохо?

– Да, – с усилием выдавил он. – И если на сегодняшний день я дал вам достаточное количество информации…

– Я поняла, – журналистка вскочила с табуретки, поправляя белый халат. Человек получил сотрясение мозга, и разговор следовало завершать. – Большое вам спасибо.

– Не за что, – он протянул ей руку, – если я еще что-нибудь вспомню – обязательно с вами свяжусь. Оставьте мне свои телефончики.

– Конечно, – Катя вытащила визитку и положила ее на тумбочку. – Возможно, и мне придется вас побеспокоить еще раз. Не возражаете?

– Буду рад, – бескровные губы растянулись в резиновой улыбке.

– И еще, – женщина посмотрела ему в глаза. – Вам угрожает опасность. Прежде чем посетить вас, я была в квартире Рыкова. Жена сказала, что его нет дома уже трое суток. Ваша фирма имеет свою службу безопасности. Вы обязательно должны поставить у дверей палаты охранников.

Ее поразило полное отсутствие страха на лице пострадавшего:

– Понимаю, – спокойно сказал он. – Но я его не боюсь. Пусть навестит меня когда захочет. Я буду во всеоружии.

– И все же вы… – хотела было убедить его Катя, но пострадавший знаком велел ей замолчать:

– Еще раз повторяю, не бойтесь за меня. Всего хорошего.

Журналистка вышла из больницы и остановила первое попавшееся такси. Следовало немедленно ехать к Костику и обо всем ему поведать. Его отделу пришло время действовать! А первое и самое основное действие – поймать Рыкова. А еще они просто обязаны защитить Спирина, пока убийца не добрался до своей последней жертвы.

Глава 30

Рассказ Зориной оперативники выслушали с интересом. Кулакова всплеснула руками:

– Ой, Катька, ты, как всегда, на высоте!

– А Павел и Костик на меня, наверное, обижаются, – с иронией произнесла журналистка.

– Это еще почему? – поинтересовался Киселев.

– Потому что это все же оказалось вашим делом, и ни в какой другой отдел вы не имеете права его передавать.

Константин вздохнул:

– В конце концов, женушка, мы ходим сюда не только за зарплатой. Наша задача – установить истину и обезвредить настоящего преступника, если ты еще об этом помнишь.

Зорина громко рассмеялась и расцеловала своего супруга.

– Петя, ну-ка собери мне всю информацию об этом Рыкове, – попросила она Прохорова, сиротливо стоявшего у стены. – А то ты один, бедненький, скучаешь без дела.

– Будем смотреть все вместе, – заметила Лариса. – Знаешь, одна голова хорошо…

Это замечание вконец развеселило журналистку.

– А я не собираюсь делать за вас вашу работу, – бросила она. – Просто знаю, какой шаг вы бы предприняли.

– Чаю хочешь? – ласково поинтересовался Павел.

– Еще бы! С утра маковой росинки во рту не было, – жалобно проскулила Катя.

– И обед ты не приготовила, – в тон ей проговорил Костик. – Эх, жизнь моя, жестянка!

– Ладно, поделюсь с вами пирожками, – усмехнулась Кулакова. – Утром я забегала к маме, она передала для нас с Сергеем. Но вы же знаете моего мужа? Он и слова не скажет.

– Такой же несчастный, как и я, – сострил Скворцов.

– Такой же счастливый! – Рука Павла потянулась за пирожком.

* * *

Петя, как всегда, работал оперативно. Не прошло и часа, как молодой милиционер притащил целый ворох информации о предполагаемом преступнике, сделав каждому по экземпляру. Катя села в уголке и принялась изучать принесенные сведения, согласившись со Спириным в том, что до определенного момента у Димы Рыкова было вполне безоблачное существование. Отец руководил заводом, мать – крупным гастрономом. Казалось, парень вытащил счастливый билет. Однако все разрушилось в одночасье. Однажды родители решили отдохнуть в Испании и оказались на борту именно того самолета, который неизвестно почему упал в Средиземное море. Конечно, в живых никого не осталось. Диму и его младшую сестру Таню взялась воспитывать бабушка. Возможно, этот факт также повлиял на психику ребенка. Из состоятельных людей они сделались чуть ли не бедняками. Отец, здоровый и крепкий мужчина, не собирался умирать, во всяком случае, в ближайшее время, и не оставил завещания. Приватизированный к тому времени завод плавно перешел к его соучредителю. Детям покойного ничего не досталось. Впрочем, Катя сделала вывод, что, наверное, кое-какие денежки были припрятаны на черный день, потому что одинокой больной бабушке не только удалось прокормить двух подростков, но и устроить их в престижные вузы. Неизвестно откуда у Рыкова появился начальный капитал для открытия собственного дела. Вскоре его бизнес процветал. Он женился на дочери приреченского предпринимателя Карине Абакумовой и, судя по всему, был счастлив. Катя откинулась на спинку стула и провела рукой по лбу. По ее мнению, найти Дмитрия не представляло труда. О нем у нее уже составилось четкое мнение: человек, живущий по стереотипам. Взять, к примеру, то, как он обставил эти убийства. Злоумышленник, убивающий неизвестно за что своих одноклассников, как выяснилось теперь, оказавшийся их жертвой в юности, – это настолько избитый сюжет! Его можно найти во множестве детективных романов и услышать несколько подобных версий по телевизору в программах вроде «Криминальной России». Вполне вероятно, Рыков и наткнулся однажды на такую передачу или прочитал детективный роман на эту тему, а дальше стал совершать действия, описанные в книге или увиденные им по телевизору. Теперь, по всем законам жанра, убийца должен был скрываться. Но где? Зорина задумалась. Жена отпадает, сыграть отчаявшуюся женщину под силу только хорошей актрисе, а она явно не из актерской среды. Остается сестра, Татьяна. А почему бы нет?

– Кажется, я знаю, где может находиться Рыков, – проговорила она.

Оперативники дружно повернули к ней головы:

– Где?

– У своей сестры.

– Это необязательно, но не мешало бы проверить, – согласился Павел. – Катюха! Поезжай к Рыковой.

В другой раз журналистка обязательно заартачилась бы, ссылаясь на свой почтенный возраст (по сравнению, конечно, с Прохоровым), однако сегодня она не возражала. Ей было необходимо увидеть эту женщину.

– Хорошо.

– Петя, отвези мою супругу, – распорядился Костик.

Вчерашний студент улыбнулся:

– Это дело мне нравится.

Скворцов поддакнул:

– Это дело тебе не может нравиться. Ты женатый человек.

Петя открыл рот, собираясь ответить, но Катя потащила его к двери:

– Прошу тебя, поехали!

– Слушаю, командир!

Старенькие «Жигули», почти такая же машина, как и добрая Катина подруга, без приключений домчали их до нужной улицы. Зорина без труда отыскала дом, ничем не отличающийся от девятиэтажных братьев-близнецов.

– Подожди меня, – попросила она Прохорова.

– С удовольствием.

* * *

Кате повезло. Татьяна Рыкова оказалась дома. Знаменитой журналистке она не удивилась:

– Вы ведь пришли по поводу моего брата?

Женщина напряглась:

– Откуда вы знаете?

– Проходите, – Таня пригласила Зорину в спальню, указала на кресло, а сама села на неубранную кровать. Там, в полутемном коридоре, журналистка не разглядела хозяйку. Теперь же, при солнечном свете, она увидела перед собой изящную блондинку с правильными чертами и черными глазами – редкое сочетание.

– Так почему вы решили, что я по поводу вашего брата? – повторила Катя.

Таня равнодушно бросила:

– Звонила Карина. Вы его ищете, да?

– А вы знаете, где он?

Рыкова молчала, погруженная в свои мысли.

– Вы знаете, где он? – громко спросила Зорина.

Татьяна вздрогнула:

– Нет. И это меня очень беспокоит, – девушка хрустнула пальцами. – Понимаете, раньше Дима всегда ставил меня в известность о своих передвижениях. Потом появилась Карина, и наши отношения стали менее близкими. Впрочем, перед каждой командировкой он обязательно заезжал ко мне, поболтать. Ведь я и он – это все, что осталось от нашей некогда большой семьи. Несмотря на свою женитьбу, Димка по-прежнему оставался любящим старшим братом, готовым всегда прийти на помощь. Я рассказываю это потому, – она подняла глаза на журналистку, ловившую каждое ее слово, – чтобы вы поняли: он не мог вот так просто исчезнуть в никуда. С ним случилась беда.

Катя изучала каждое ее движение, каждый жест. Ничто не говорило о том, что девушка лжет, утаивая информацию о брате.

– Вы ищете его, потому что вас попросила Карина? – поинтересовалась Рыкова.

Несколько секунд Зорина молчала, раздумывая, стоит ли резать правду-матку.

– Потому что его разыскивают как серийного убийцу, – решилась она.

Таня побледнела и нервно рассмеялась:

– Вы шутите, да?! Это какая-то ошибка! Дима никогда в жизни никого не тронул и пальцем!

– У нас другая информация!

Услышав металл в голосе своей именитой гостьи, Рыкова задрожала:

– Но это неправда! Я не знаю, кому нужно было оклеветать моего брата, но это просто чушь! Кого же он убил? – вскрикнула она.

– Своих одноклассников.

Татьяна нервно поежилась:

– Ну, это полный бред! Он встречался с ними только на выпускных вечерах!

– Дима рассказывал вам когда-нибудь о драке?

– О драке? – Судя по ее удивлению, она пребывала в полном неведении о том, давнем, случае. – О какой драке?

– Вот видите, – констатировала Катя. – Ваш брат не всегда был с вами предельно откровенен.

– Но, вероятно, на это у него имелись основания, – Таня растерянно перебирала поясок халата. – Я тоже не всем делилась с Димой… И тем не менее он не мог никого убить!

– Та драка, о которой ваш брат предпочел умолчать, произошла на пустыре возле его школы, – продолжала журналистка. – Его избивали всем скопом за то, что самая красивая девочка в классе обратила на него внимание. Возможно, вы помните, как однажды он явился домой весь в синяках?

Таня провела рукой по лицу:

– Постойте, я что-то такое припоминаю… Но это ни в коей мере ни о чем не говорит. Вы не должны подозревать его!

– Так вы не знаете, где он? – уже не рассчитывая получить положительный ответ, спросила Катя.

Рыкова вздохнула:

– Если бы знала, обязательно вам бы сказала. Потому что вы бы сразу выяснили, что Дима ни в чем не виноват. Клянусь вам!

Журналистка поднялась с кресла.

– Если вы что-нибудь узнаете…

– Да, – тихо ответила Татьяна. – До свидания. Помогите ему! Прошу вас!

* * *

Выйдя из квартиры, Катя медленно спускалась по свежевымытым ступеням. В ней боролись противоречивые чувства. Боже, как хотелось поверить убитой горем сестре и искать Рыкова не как убийцу, а как пропавшего без вести! Прекрасный муж и брат – и хладнокровный преступник… Часто ли бывает такое?

– Бывает, – сама себе ответила журналистка. – Вспомни серийных убийц!

Итак, однажды Дмитрия Рыкова зверски избили одноклассники. Мальчик из обеспеченной и благополучной семьи не сказал родителям ни слова и вообще вел себя героически, не отказавшись от любимой девушки. Если бы Марина Сладкова не струсила (впрочем, ее можно понять), кто знает, как бы сложилась ее жизнь? Несколько лет Дмитрий жил с этим, не поделившись своими переживаниями даже с самыми близкими. Возможно, катастрофа, унесшая жизни его родителей, явилась своеобразным толчком, окончательно надломившим психику парня. Он выжидал какое-то время. Встал на ноги – и начал мстить своим бывшим одноклассникам. А может, вторым толчком послужила телепередача? Да, что-то такое недавно было… Наверное… история до такой степени напоминала его собственную и настолько затронула его душу, что Рыков не выдержал. И вот результат! Первая Катина попытка отыскать Рыкова закончилась неудачей. Да, этот человек мыслил стереотипами, однако своих близких, сестру и жену, он пожалел. Теперь, по логике вещей, Дмитрий должен скрываться у каких-то случайных приятелей, скорее всего, у женщин, с которыми можно познакомиться где угодно. Деньги у него есть, и любая приютит его на время. Нет, любая, конечно, но… С этими невеселыми мыслями она распахнула дверцу «Жигулей». Петя сразу почувствовал ее настроение.

– Что, Екатерина Алексеевна, тупик?

– Тупик, – призналась она.

– Ничего, уж вы-то найдете выход, – Петя попытался ее успокоить.

– Хотелось бы верить.

Парень повернул ключ в замке зажигания, и машина сорвалась с места.

Глава 31

Приехав в отделение, Зорина подробно пересказала оперативникам свой разговор с Татьяной. Лариса, приехавшая одновременно с ней, поведала им о своей встрече с Кариной Рыковой. Как и ожидала журналистка, жена считала супруга лучшим из всех мужчин на свете.

– Он не мог просто так исчезнуть, – горячо убеждала она Кулакову. – Димочка обязательно поставил бы меня в известность. Тем более что мне нельзя волноваться, – молодая женщина потупилась. – Мы ждем ребенка. Я на четвертом месяце.

Услышав это, Катя вздрогнула:

– Она беременна?!

– У меня в этом нет никаких сомнений.

– Тогда он объявится, – уверенно произнесла Зорина. – Обязательно!

– Будем надеяться, – усмехнулся Киселев. – Почему ты так думаешь?

– Понимаешь, – журналистка сжала пальцы. – Мне вообще неясно: зачем он сбежал? Рыков характеризуется как прекрасный муж и любящий брат. До недавнего времени его никто не подозревал. Против него нет никаких улик. Если бы не Спирин, от которого я узнала эту старую историю, мы бы не вышли на Рыкова, или вышли бы, но еще очень не скоро. Зачем ему бежать, скрываться и оставлять беременную жену на произвол судьбы? Мне это непонятно.

– Ты сама когда-то говорила: не пытайтесь постичь логику серийных убийц, – заметил Павел.

– Да, – подтвердила Катя. – И тем не менее…

– Надо искать улики, – констатировал Костик. – Без улик никто его не осудит.

– А вот это ваша работа, – Зорина устало поднялась и направилась к двери. – До свидания, мои дорогие и любимые! Я вдруг вспомнила, что муж имеется не только у Карины Рыковой.

– Это радует, – усмехнулся Скворцов.

– Но я на связи, – Катя обернулась, открывая дверь. – Если вы что-то узнаете…

– Сообщим, – отозвалась Лариса. – Бывай, подруга!

– И не забудьте проверить, выставлена ли охрана у палаты Спирина.

– Обязательно.

* * *

Зорина вышла на улицу и бодро зашагала к остановке, но на половине пути вдруг остановилась и хлопнула себя по лбу:

– Черт! Что мне не дает покоя во всей этой истории – этого не знаю даже я сама! И как мне прикажете поступить? Моя интуиция просто кипит от возмущения, утверждая: Рыков – не убийца! – Она равнодушно пропустила мимо два маршрутных такси. – Кто мне подскажет, как тут быть?

Словно ответ на ее сложные вопросы, в сумочке затренькал телефон. Высветившийся номер ни о чем не сказал журналистке.

– Я вас слушаю?

– Екатерина Алексеевна? – послышался чей-то глуховатый, явно знакомый голос. – Если вы меня помните, буду рад этому. Если же не помните, напоминаю: вас беспокоит капитан Лысенко.

Эта фамилия также ни о чем не говорила Зориной. По молчанию женщины собеседник понял: следует представиться более развернуто.

– Мы виделись с вами в квартире Антона Шевченко.

– Вот теперь вспомнила.

Да, это был тот самый лысый смуглый капитан, который настаивал на версии несчастного случая. Впрочем, тогда он показался Кате менее упрямым, чем его молодой коллега.

– Я вас не отвлекаю? Вы можете уделить мне пару минут?

– Это касается дела Шевченко? – Журналистка почувствовала, как у нее вспотели ладони. Ей позарез нужен был какой-нибудь ключ к разгадке, и, возможно, капитан Лысенко как раз и выступит в роли волшебника.

– Да, это по делу Шевченко, – оперативник шумно вздохнул. – Знаете, мне никак не давали покоя ваши реплики, ну, насчет электрического чайника и снотворного. Именно поэтому я решил отдать нашим криминалистам пару листков чистой бумаги, обнаруженных мною на тумбочке возле телевизора.

– Вы отдали просто чистую бумагу? – удивилась Катя. – Но зачем?

– Естественно, просто чистую бумагу я бы не отдал, – парировал мужчина. – На первом листе остались едва заметные буквы. Мне показалось: покойный накануне что-то писал. А вдруг это «что-то» окажется весьма важным?

Зорина прерывисто задышала:

– И ваши эксперты установили…

– Установили, – перебил ее лысый. – Правда, до конца все это – по разным причинам – расшифровать не удалось. Но кое-что…

– Читайте, – теперь уже Катя перебила его. – Умоляю вас, поскорее!

– Как скажете, – послышался шелест бумажных листов. Лысенко откашлялся. – Это обычная расписка. Сверху – традиционная для нее шапка. Имя и фамилию Шевченко удалось разобрать. У пострадавшего оказался неразборчивый почерк.

– Дальше! – взмолилась Зорина.

– Короче, расписка. «Я, Антон Шевченко, заняв у Спирина пять тысяч долларов, за неимением денег передаю в безвозмездное пользование (здесь опять неразборчиво) свои научные труды».

– Научные труды?! – переспросила журналистка.

– Именно так утверждает бумага. О получателе могу добавить, что его имя начинается на Д, а фамилия – Спирин.

– Прошу вас, сохраните его, – в голосе Кати слышалась мольба.

– Да разумеется. В чем вопрос!

– Я вам искренне благодарна. Вы дали мне очень важную информацию!

– Мне лестно слышать это от вас, – капитан немного помолчал. – А что нарыли в отделе вашего мужа?

– Тупик, – призналась Зорина.

– Вот и мы недалеко ушли, – Лысенко замялся. – Если у вас появятся какие-нибудь мысли по поводу нашего покойника, дайте знать.

– Обязательно. Всего доброго.

Катя долго не могла спрятать телефон в сумочку – у нее дрожали руки. Звонок Лысенко послужил той последней каплей, которая решила дело в пользу ее новой версии, только-только начинавшей зарождаться. На первый взгляд эта версия не выдерживала никакой критики. Не было для нее ни единой зацепки, ни единой улики и, что самое страшное, не было мотива. Вернись она сейчас в кабинет мужа – над ней просто все посмеются. Зорина поправила и без того идеально уложенные волосы и задумалась. Пожалуй, ей предстоит вновь пуститься в свободное плавание на «остров улик». И чем скорее она отчалит, тем будет лучше. А бедный Костик сегодня поужинает без нее. Однако все же необходимо проявить заботу о супруге, чтобы, не дай бог, он не встал у нее на пути. Она снова вытащила мобильный.

– Костик? Представляешь, встретила университетскую подругу. Не виделись пять лет. Она приглашает меня в гости. Любимый, ну, ты же не против? Нет? Ну, вот и умница. Я тебя люблю.

Что ж, Скворцов никогда не возражал, если его неугомонная женушка собиралась провести время в компании старых подруг, и она знала это очень хорошо.

– Вернусь поздно, не волнуйся. Меня подвезут до подъезда, – тонкий пальчик нажал кнопку отбоя.

Супруг, естественно, не успел вставить ни слова.

– Вот и чудесно. Оставшийся день в полном моем распоряжении, – проинформировала Катя собственный телефон. – А теперь – отправимся-ка мы в одно интересное место!

Глава 32

Журналистка перестала игнорировать маршрутки, и очень скоро шустрое такси, водителем которого явно был какой-то недоучившийся камикадзе, примчало ее на улицу Маяковского. Она без труда отыскала нужный подъезд и плотно закрытый люк. Именно здесь, по словам Спирина, Рыков напал на него со спины. Женщина внимательно осмотрела тяжелую железную крышку. Ее явно сдвигали с места. Потому что земля вокруг нее была немного взрыхлена и кое-где сохранила следы волочения. Спирин ее не обманул. Кто-то действительно сдвинул этот кусок металла, чтобы заживо похоронить человека в недрах колодца.

– Ты что тут делаешь?

От этого неожиданного окрика Катя вздрогнула и попятилась. Перед ней, откуда ни возьмись, выросла высокая седая старуха с пронзительными серо-зелеными глазами. Мышиные волосы были собраны в хвостик, гримаса на ее лице отнюдь не выражала дружелюбие.

– Тебе чего тут надо? Катись отсюда!

– Разве я что-то делаю? – удивилась Зорина. – Собственно говоря, что вас смущает в моих действиях?

– Я старшая по дому, – с гордостью объявила пожилая каланча. – И не позволю незнакомым личностям шастать на территории! Еще раз повторяю: катись откуда пришла.

– Значит, вы – старшая по дому? – с неожиданной радостью воскликнула Катя.

Старуха явно удивилась ее реакции.

– Тебе-то какое дело?

– Послушайте, – журналистка схватила ее за морщинистую руку с выступающими венами, – вы можете оказать неоценимую услугу милиции и газете «Вести Приреченска»! Неужели вы меня не узнали? Я Екатерина Зорина.

Похоже, перед ней стояла как раз та самая – чуть ли не единственная – представительница всего миллионного населения города, которой эти слова ничего не сказали:

– Да по мне хоть королева Англии! Говори, что надо, и уматывай.

– Недавно с вашим соседом, Даниилом Спириным, произошел несчастный случай, – начала Катя.

– Произошел, – согласилась старшая по дому. – Его Галка так говорила.

– Галина – супруга Даниила? – уточнила Зорина.

– Она самая.

– А вы видели, как он упал?

Лицо старухи не выразило никаких эмоций:

– А как бы я это увидела? Дело было ночью.

– Он всегда возвращается с работы по ночам?

Женщина немного помедлила с ответом.

– Не всегда, но бывает, – наконец сказала она. – Ты не думай, дом у нас элитный! Знаешь, кем был мой муж?

– Потом вы обязательно расскажете мне о нем, – Катя не позволила воспоминаниям этой бабули мощным потоком излиться на ее голову. – Моя задача – отыскать хулигана, покалечившего вашего жильца. Кто мне в этом может помочь?

Старшая по дому пожала плечами:

– Понятия не имею.

– Даниил утверждает, что его нашел проходивший мимо мужчина с собакой, – не сдавалась Зорина. – Может, оттолкнемся от этого факта?

Собеседница откровенно удивилась:

– Мужчина с собакой? Но это точно кто-то не из нашего дома. Собаки есть у Ани и у Вали, однако они вдовы.

– И все?! – поразилась журналистка.

– Естественно, не все, – недогадливость молодой женщины, похоже, раздражала неприступную бабку. – Знаешь, сколько народу я гоняю из нашего двора? Встречаются и мужики с псами. Они приходят из соседних домов и даже с улиц. Вот что значит – жить не рядом с парком или сквером! Дворник просто выбивается из сил, убирая нашу территорию.

Катя заметно погрустнела. Вполне возможно, что мужчина, спасший жизнь Спирину, пришел из соседнего двора или с улицы. В таком случае его поиски – со всеми сопутствующими им сложностями лягут на оперативников. Жаль, если и этот незнакомец ничего не видел. Получается, что против Рыкова до сих пор нет никаких улик.

– Это все? – по-прежнему не проявляя особого дружелюбия, спросила старшая по дому.

– Все, – откликнулась Зорина.

Пожилая женщина, даже не попрощавшись, повернулась к журналистке спиной. Честно говоря, Катя почувствовала огромное облегчение, прекратив этот разговор.

– Вот теперь домой, – сказала она себе и побрела к остановке.

Маршрутное такси не замедлило появиться, и вскоре Зорина уже разогревала ужин, поджидая своего Костика. Тревожные мысли не покидали ее. Из своей большой практики она знала: маньяки не останавливаются на определенном количестве жертв. Дмитрий попытается добить Спирина, узнав, что тот чудом остался жив, однако на этом он не успокоится. Человек с нездоровой психикой уже почувствовал запах крови и вышел на тропу войны. Кто станет его следующей жертвой? Возможно, одноклассницы… или случайные прохожие. Нет, Даниил определенно рискует жизнью, так беззаботно относясь к своему положению! Зорина полезла в сумочку, намереваясь отыскать номер мобильного, которым снабдил ее пострадавший. Если он до сих пор не выставил охрану возле своей палаты, тогда ей следует позвонить Скворцову, и милиция возьмет это дело под свой контроль. И вообще, к Спирину нужно относиться с повышенным вниманием. Если Рыков еще в городе, он может увидеть бывшего одноклассника, и тогда… Кожаная сумочка выпала из ослабевших рук Зориной. Увидит… Рыков увидит Спирина?! Да он уже видел его сто раз на автодроме, когда они оба намеревались погонять на машинах! Рыков мог убить Даниила уже сто двадцать раз. Почему же он этого не сделал? Или Геннадий Шилов стал первой жертвой на автодроме – первой и единственной, – у маньяка не было никакого желания повторяться? Ведь в той пресловутой телепередаче серийный убийца всякий раз поражал зрителей своей изобретательностью. Журналистка медленно наклонилась и подняла сумку. Что ж, вполне логичное объяснение, тем более что ни один психиатр никогда в точности не знает, что творится в голове у маньяка. Удивляло другое. Спирин уверял ее: он никогда не встречался с одноклассниками вне школы. Могло ли такое случиться, что, пропадая часами на автодроме, Даниил не встречался ни с Шиловым, ни с Рыковым? Разве на вечерах встречи они не говорили о своих увлечениях? Неужели каждый постарался скрыть свою любовь к автогонкам? Зачем? А как понять расписку Шевченко? Почему Даниил не рассказал о ней? Уж с Антоном-то они точно встречались! К чему эти тайны теперь? На эти вопросы Катя не могла найти ответа. Она опустилась на диван и обхватила руками голову. Надо обязательно снова посетить Спирина. Он должен как-то объяснить эти неожиданно всплывшие факты.

Скрежет в замочной скважине возвестил о приходе голодного супруга. Катя бросилась встречать мужа.

– Поздравляю тебя, – торжественно объявил Костик прямо с порога. – Кравченко разрешил не передавать дело Морозовых в другой отдел!

– Правда? – Зорина почему-то не почувствовала никакой радости.

– Сто пудов, – подтвердил Скворцов, – можешь помогать нам и дальше. А теперь давай не будем говорить о делах. Что у нас там на ужин?

Глава 33

На следующий день журналистка, заскочив в редакцию и отчитавшись перед шефом о проделанной работе, помчалась в больницу к Спирину. Лечащий врач уже не предупреждал ее о лимите времени:

– Ему гораздо лучше. Думаю, с этого дня он может активно сотрудничать со следствием.

– Это прекрасная новость, – обрадовалась Катя и решительно распахнула пластиковую дверь, своей неправдоподобной белизной резавшую глаз.

Спирин действительно выглядел на порядок лучше. С его полных щек сошла нездоровая бледность, и на лице снова заиграл румянец. Сидя на постели, мужчина с увлечением читал какую-то книгу, обернутую в газету.

– Здравствуйте, – приветливо произнесла Катя.

Он удивленно поднял брови:

– Опять вы? Прекрасная незнакомка?

– Почему незнакомка? – поразилась Зорина. – По-моему, в прошлый раз я вам представилась.

– Это просто избитый штамп, – пояснил Спирин. – Итак, вы пришли меня порадовать? Рыков наконец пойман?

Журналистка развела руками:

– К сожалению… А вы так и не выставили охрану, – добавила она укоризненно.

– Потому что я никогда не боялся и не собираюсь бояться всяких проходимцев, – парировал он.

Черные брови женщины взметнулись вверх:

– Но Дмитрий – не проходимец, он серийный убийца, который не остановится ни перед чем. Не мне вам повторять, как закончилась ваша первая встреча.

– Я не был предупрежден, – возразил пострадавший, – поэтому и не смотрел по сторонам. Теперь пусть попробует застать меня врасплох!

– Ладно, – Кате не терпелось получить ответы на некоторые вопросы. – В конце концов я пришла не для того, чтобы пожурить вас за легкомыслие. Скажите, вы знали, что ваши одноклассники, Рыков и Шилов, имеют гоночные автомобили?

Даниил покачал головой:

– Откуда?

– Но, насколько мне известно, вы тоже держите гоночную машину на автодроме, – продолжала Зорина. – Автодром в нашем городе – один-единственный. Неужели вы там ни разу с ним не пересеклись?

– Вероятно, мы появлялись там в разные дни или в разное время, – усмехнулся пострадавший. – Разве это преступление?

– А на вечерах встречи ни один из них не обмолвился ни словом о своем увлечении гонками?

– Представьте, нет.

– Согласитесь, это странно, – журналистка пристально посмотрела на собеседника.

Его светлые глаза не выразили ни особого интереса, ни удивления.

– А по-моему, вполне нормально. Видите ли, на вечерах мы вспоминали школьные годы. Как-то так само собой сложилось, что никто не говорил о своих успехах или неудачах. Вы же понимаете, не всем повезло в жизни. Взять, к примеру, Валерку Панеева. Как он бы себя чувствовал, если бы мы постоянно хвалились перед ним своими достижениями? Нет, в школе бывшие одиннадцатиклассники были на равных.

– Возможно, – согласилась Катя. – Тогда ответьте мне…

– Это допрос? – перебил ее Даниил.

– Мы беседуем неофициально, – Зорину уже стало раздражать каждое его движение, каждая фраза. Этот человек, несколько дней тому назад находившийся на краю гибели, упорно не желал ей помогать. – Я не записываю вас на диктофон, – добавила она.

– Спасибо и за это. Итак, в чем вопрос? – иронически поинтересовался мужчина.

– Почему вы скрыли тот факт, что ныне покойный Шевченко занимал у вас пять тысяч долларов?

И опять ничто не отразилось на невозмутимом лице.

– А какое это имеет отношение к делу?

– Может быть, и никакого, – журналистка сцепила пальцы. – И все же почему?

– Разве я вам уже не ответил?

– Тогда расскажите теперь, как все это было. Просто расскажите.

– Пару месяцев тому назад Антон попал в дорожно-транспортное происшествие, – больной вещал тоном диктора с телевидения. – Кажется, у его «копейки» отказали тормоза и он въехал в чей-то джип. Ну, а потом на его глазах стал разворачиваться криминальный сериал. Из автомобиля вышли накачанные парни и провозгласили вердикт: ремонт их дорогой машины стоит пять тысяч долларов. У Шевченко, естественно, таких денег не было. Вот он и занял у меня.

Катя тут же выстрелила следующий вопрос:

– Почему именно у вас? Насколько мне известно, вы – не единственный одноклассник Шевченко, у кого есть деньги.

– Конечно, – Спирина, похоже, веселил этот диалог. – Однако я оказался в нужном месте в нужное время. ДТП произошло возле супермаркета на Маяковской, куда ваш покорный слуга, – он иронически склонил голову, – по поручению жены заехал за покупками. Я ставил машину на стоянку, когда внезапно раздался дикий скрежет. Потом я увидел Антона, бледного и растерянного, вывалившегося с водительского сиденья белой «копейки». Через секунду его уже держали крепкие руки. Сами понимаете, я не мог не вмешаться. Парни сразу же потребовали с него кругленькую сумму. Мой приятель, услышав эту цифру, едва не упал в обморок. Для меня это небольшие деньги. Я успокоил одноклассника и дал качкам номер своего мобильного, объяснив, что при себе таких денег не держу.

– А потом? – спросила Катя.

– А потом все было предельно просто. Мы поехали к Антону. По дороге Шевченко уверял меня: он обязательно вернет мне долг. Парень вознамерился продать квартиру. Я уговаривал его не делать этого. Ведь квартира – единственное богатство нашего молодого ученого, доставшееся ему по наследству. На новую Антон никогда бы не заработал.

– Кто же выдвинул эту идею – расплатиться научными открытиями? – поинтересовалась Зорина.

– А он сам и выдвинул, – равнодушно бросил пострадавший. – Я вообще не хотел брать с него никаких денег. Повторяю: бабки у меня имеются.

– А почему Шевченко сделал вам такое предложение? – не унималась Катя. – В его исследованиях было что-то ценное?

– Ровным счетом ничего, – рассмеялся Даниил. – Однако Антон считал иначе.

– Куда вы дели его исследования?

– Да никуда, – Спирин посмотрел на Катю, как на ребенка, во что бы то ни стало пожелавшегося получить свое. – Пылятся у меня в гараже.

– И вы дали ему деньги?

– Конечно, – подтвердил мужчина. – Мы спустились к ближайшему банкомату, сняли нужную сумму, а через час нам позвонили эти бандиты. Вот и вся история. Разве она имеет какое-то отношение к делу?

Катя ничего не ответила. Она испытывала острое желание затопать ногами, закричать, впиться ногтями в эту сытую ухмыляющуюся физиономию. Журналистка чувствовала: несмотря на все его кажущееся добродушие и готовность ей помогать, он смеется над ней, играет как кошка с мышкой.

– Если у вас все, извините. Я немного устал, хотя мне давно не было так хорошо.

– Ладно, – устало произнесла Катя. – И последний вопрос: кроме ваших предположений, вы не имеете никаких иных доказательств, что человек, напавший на вас ночью, – Дмитрий Рыков?

Снова эта мерзкая ухмылка!

– Никаких. Собирать доказательства – это дело милиции и таких неугомонных журналистов, как вы. Разве нет?

– Всего хорошего!

Катя рванула из палаты, словно из душного вертепа, и только на улице дала волю эмоциям.

– Негодяй!

Легкий ветерок ласкал ее тело, он мягко обнимал и успокаивал ее.

– Ну его к черту! – решила Зорина. – Хотя его дружок, Шевченко, явно заслуживает моего пристального внимания. Что-то не верится, чтобы бизнесмен просто так отвалил пять тысяч долларов и взял взамен какие-то никчемные бумажки.

Она набрала Петин номер:

– Слушай, дорогой, собери-ка мне информацию об Антоне Шевченко. И как можно оперативнее.

Прохоров, как всегда, обещал не разочаровать журналистку. Катя прекрасно знала: молодой оперативник раздобудет нужные сведения. Ей захотелось поскорее увидеть Антонину Алексеевну Брагину. Теперь она знала о ее воспитанниках гораздо больше, чем после своего первого визита к ней. Им было о чем поговорить.

* * *

Школа встретила Катю переливчатым звонком, шумом в коридорах и легким запахом краски. Приближалось время самых любимых учениками каникул – летних. Впрочем, одиннадцатиклассники наверняка не испытывали такой уж сильной радости по поводу окончания учебного года, как остальные. Для них как раз начиналась горячая страда. Пропустив мимо себя шумную ватагу ребятишек, Зорина открыла дверь учительской. Ей повезло. Антонина Алексеевна сидела за столом и проверяла тетради. Увидев свою любимицу, она расплылась в улыбке:

– Катюша! Не обманула! Пришла!

Журналистке стало неловко:

– К сожалению, я опять по делу, дорогая Антонина Алексеевна.

– И то хорошо, – не обиделась учительница. – Знаешь, – она покосилась на молодого математика, который, вероятно, узнав Катю, жадно ловил каждое ее слово, – пойдем-ка в мой кабинет. Там нам никто не помешает.

* * *

Кабинет русского языка и литературы, за который некогда отвечал ее класс, встретил Катю, горделиво поблескивая новым телевизором и компьютером. Стену украшала мультимедийная доска.

– Боже, как вы разбогатели! – рассмеялась Зорина. – В мое время ничего подобного не было, а я вроде еще не такая старая.

– Ты же знаешь нашу Светлану Афанасьевну, – Брагина имела в виду директора, степенную седоватую даму, дневавшую и ночевавшую в школе, несмотря на наличие у нее мужа и двоих детей. – Как ей удается находить спонсоров – ума не приложу! Скоро такая красота будет в каждом кабинете.

– Значит, вы осваиваете новую технику, – протянула Зорина.

– Приходится, – откликнулась Антонина Алексеевна. – Зачем же пропадать добру? Да и проверяющие требуют: если оборудование стои́т – покажи, что умеешь им пользоваться.

– Понимаю, – журналистка провела рукой по партам. – И мебель новая. Нет моего старенького столика с вырезанными на крышке надписями…

– А я скучаю по ней, по старой мебели, как бы нелепо это ни звучало, – грустно сказала учительница. – Я проработала в этом кабинете тридцать лет, и каждый его кусочек навевает воспоминания. Теперь мне понятно, почему некоторые старушки не избавляются от старых вещей.

– Ну, до старушки вам еще очень далеко, – заметила Катя.

– Нет, не льсти мне, девочка, – Брагина села за учительский стол. – И давай выкладывай: что на этот раз?

– Ничего хорошего, – Зорина опустила голову. – Кто-то методично продолжает свою работу. И я хотела…

– Не надо ничего от меня скрывать, – перебила ее Брагина. – Есть еще жертвы, да? Кто? Не лги мне, прошу!

– Из мальчиков этого класса в живых остался один Спирин, и то по счастливой случайности, – покорно ответила Зорина. – А Рыков пропал без вести.

Учительница схватилась за сердце.

– Антонина Алексеевна, миленькая! – журналистка бросилась к ней. – Может, «Скорую»?

Женщина отстранила ее рукой:

– Ничего не нужно. Рассказывай все, подробно!..

Вздохнув, бывшая ученица выполнила ее просьбу.

– Значит, и Антоша Шевченко покинул этот свет, – руки Брагиной дрожали. – Мой любимый ученик, способнейший парень!..

– Вот о нем я и хотела поговорить с вами, – тихо сказала Катя.

– О нем можно говорить без передышки, – бледные щеки женщины слегка порозовели. – Очень рассеянный, как все настоящие ученые, талантливый физик, он бредил Нобелевской премией.

– Почему именно ей? – удивилась Зорина.

– Не знаю, – призналась учительница. – У каждого из нас есть своя мечта. У Антоши была такая. И он шел к ней.

– Каким образом?

Брагина чуть помедлила с ответом:

– Тебе лучше поговорить с его научным руководителем в научно-исследовательском институте. Видишь ли, я плохо разбираюсь в точных науках. Кроме того, Антоша писал прекрасные сочинения, – посиневшие губы тронула легкая улыбка. – Знаешь, он из тех, кто никогда не заглядывает в учебники, чтобы, не дай бог, не перенести на бумагу чужие мысли. Только свое! Впрочем, точно таким же был и Дима Рыков. А вот Даня Спирин не имел ни капельки фантазии, всегда все «слизывал» у критиков. Сначала я боролась с этим, указывая мальчику на источники его эрудиции, а потом махнула рукой. Он тоже прекрасно разбирался в физике.

Журналистка хлопнула себя по лбу:

– Точно! Вы же говорили в прошлый раз: Спирин и Шевченко подались в науку!

– И даже работали в одном НИИ, – вставила Антонина Алексеевна.

– Спирин тоже хотел получить Нобелевскую премию? – усмехнулась Катя.

Учительница покачала головой:

– Как раз нет. Кроме тяги к точным наукам, Даня имел и талант предпринимателя. Это было заметно уже с малых лет.

– Я с вами согласна. И, знаете…

Скрип открывшейся двери не дал Кате договорить. В проеме показалось хорошенькое личико молодой девушки:

– Антонина Алексеевна, извините, ради бога, что помешала, но Светлана Афанасьевна собирает всех на оперативку. Срочно! – таинственно добавила она.

– Иду, – учительница встала со стула. – Катюша, ты подождешь меня?

– Некогда, – вздохнула Зорина. – Мне нужно еще сгонять в институт, где работали ваши ученики. Но я обязательно вернусь. Обязательно…

Брагина улыбнулась:

– Я всегда жду своих учеников. В любое время.

Глава 34

Петя Прохоров, как всегда, поражал своей оперативностью, и вскоре Катя узнала, где находится научно-исследовательский институт, в котором трудился молодой перспективный ученый вместе с гораздо менее удачливым в науке и значительно более – в бизнесе Даниилом Спириным. Юный охранник, преграждавший посетителям путь в святая святых науки, сам к ней явно никакого отношения не имевший, остановил Зорину:

– Вы к кому?

– К Гвоздеву Сергею Михайловичу.

– К нашему директору? – Глаза парня с интересом пробежались по худенькой фигурке Зориной. – Вам назначено?

Она растерялась:

– Нет…

– Тогда извините, – он повернулся к ней спиной, демонстрируя полное равнодушие.

Зорина выругалась про себя. Действительно, как она могла отправиться сюда, не заручившись чьей-либо высокой протекцией! Однако раз уж она уже здесь, надо подумать – кто сможет ей помочь? Катя достала мобильный и принялась листать телефонную книгу. Может быть, Анатолий Николаевич Пенкин знаком с директором института? Во всяком случае, попытка не пытка. Вскоре из трубки послышался бодрый голос шефа:

– Привет, дорогая! Случилось что?

– Нужна ваша помощь, – Катя отошла к входной двери, чтобы ее не слышал охранник.

– Сделаю все, что в моих силах, – убедительно проговорил Анатолий Николаевич.

– Я в научно-исследовательском институте, на улице адмирала Кузнецова, – быстро произнесла Зорина.

– И что ты там делаешь?

– Продолжаю работать над делом Морозовых, – ответила журналистка. – Удалось выяснить: двое пострадавших трудились в этом институте – Спирин и Шевченко. Я хотела бы встретиться с директором, Сергеем Михайловичем Гвоздевым. Вы с ним знакомы?

Пенкин расхохотался:

– У тебя поразительная интуиция! Сережа – один из моих приятелей. Сейчас позвоню ему и попрошу принять вне очереди очаровательную женщину, – голос шефа грохотал у нее в ушах. – Кстати, он к ним весьма неравнодушен. Будь начеку!

– Всенепременно, – Катя подошла к охраннику с мощной шеей. – Послушай, братишка, приготовься открывать турникет. Сейчас шеф даст команду пропустить меня.

– Даст – пропущу, – лицо парня не отразило абсолютно никаких эмоций. Когда на столе зазвонил телефон, он так же спокойно взял трубку: – Да, она здесь. Хорошо, – молодой человек повернулся к Зориной. – Проходите. Второй этаж, направо.

Катины каблучки застучали по лестнице. У входа в кабинет директора ее встретила смазливая секретарша:

– Вы Екатерина Зорина?

– Да.

Дежурная улыбка не выражала никакого радушия:

– Сергей Михайлович ждет вас.

– Еще как жду, – раздался приятный тенор. – Проходите скорее.

* * *

Катя ожидала увидеть пожилого лысеющего мужчину в очках с толстыми стеклами и была приятно удивлена: в кресле сидел стройный, довольно-таки молодой брюнет. Уловив на лице женщины растерянность, он дружески подмигнул:

– Рассчитывали на старичка-зануду? Увы, теперь другие времена! К тому же пусть вас не смущает мой относительно юный возраст. Тем не менее перед вами доктор физико-математических наук, профессор Гвоздев.

Журналистка крепко пожала его теплую руку:

– Очень приятно.

– Присаживайтесь, – Сергей Михайлович указал на стул с высокой спинкой. – Галочка! – крикнул он в приоткрытую дверь. – Сообрази нам кофе.

– Сию минуту, Сергей Михайлович, – раздался приторный голос секретарши.

– Мне тоже приятно встретиться с местной знаменитостью, – улыбнулся профессор. – Жаль, что вы пришли по делу, а не просто поболтать. Но деловые люди ценят время. Итак, что привело сюда столь очаровательную женщину?

– Ваши сотрудники, Даниил Спирин и Антон Шевченко.

При упоминании Шевченко в глазах Сергея Михайловича появилась грусть:

– Антоша! Какая потеря для науки! Кто бы мог подумать?! Но как же я могу вам помочь? Насколько я помню, вы занимаетесь журналистскими расследованиями. Моя же характеристика Шевченко коснется только его способностей. А тот, второй, Спирин, давно у нас не работает. Кстати, он тоже убит?

Зорина покачала головой:

– Нет, но был на волосок от гибели.

Гвоздев задумался:

– Но кому понадобились мои сотрудники? Разработки нашего института, поверьте, не стоят того, чтобы ради них гибли люди.

– И все же, расскажите мне об Антоне.

Ученый наморщил лоб:

– Не представляю, с чего начать… Что же вас интересует, прелестная гостья?

– Вы сказали, что его смерть – потеря для науки, – помогла ему Зорина. – Он действительно был талантливый человек?

– Настоящий ученый, – подтвердил Гвоздев. – Правда, не в меру рассеянный…

– Настолько, чтобы выпить снотворное, а потом поставить на плиту чайник?

Директор поморщился:

– Ерунда какая-то! При чем тут снотворное? Антошка его в жизни не принимал.

Журналистка напряглась:

– Откуда вам это известно?

Сергей Михайлович усмехнулся:

– Устав, Шевченко мог заснуть где угодно, на чем угодно и когда угодно. Порою мои сотрудники с завистью замечали: им бы такой крепкий сон! А кто вам сказал насчет снотворного?

– Я озвучила официальную версию его гибели, – пояснила Катя. – Чайник залил конфорку, и ваш подчиненный отравился газом.

– На двадцать третье февраля ему подарили электрический чайник, еще в позапрошлом году, – бросил Гвоздев. – Неужели он им не пользовался?

– Кроме этого, есть и другие нестыковки, – откровенно призналась журналистка. – Я не поверила в официальную версию – и поэтому пришла к вам.

– То есть все было подстроено? – удивился директор. – И кому же помешал наш парень?

– Это и мне хотелось бы знать, – задумчиво проговорила Катя. – От его классного руководителя я узнала: Антон с детства мечтал получить Нобелевскую премию. Скажите, насколько он приблизился к своей мечте?

Гвоздев пожал плечами:

– Я вам отвечу так: когда-нибудь Шевченко непременно бы ее получил.

– Почему вы так уверены? У него были разработки?

– Целая гора, – Сергей Михайлович улыбнулся уголками губ. – К сожалению, Антон делал много ошибок в расчетах. А многие его открытия и вовсе нельзя было выносить на высокий уровень.

– И тем не менее… – подсказала Зорина.

– И тем не менее одно из них вывело бы его в лауреаты, – решительно заявил ученый. – Осталось совсем немного доработать, и мы уже оговорили, когда и как это сделаем. Эх, если бы не его смерть!

– У вас остались его разработки?

– Нет, – с сожалением констатировал Гвоздев. – Я видел только наброски, основной материал оставался в квартире Шевченко. Однако, повторяю, исследования нуждались в доработке.

– Понятно, – кивнула женщина, – а кто-нибудь знал, что ваш сотрудник – без пяти минут Нобелевский лауреат?

Директор рассмеялся:

– Естественно, о его мечте знали все. Однако станет ли парень лауреатом – этого не мог знать никто. Подобные вопросы решаем не мы с ним, а специальная комиссия. Я просто высказываю свое мнение. Открытия такого рода всегда приветствуются. Исходя из своего опыта, я предположил, что у него есть шансы. Вот и все.

– Ладно, – журналистка решила сменить тему. – А Спирин?

– Если Антоша – талантливый, то Даниил – просто способный, – ответил Сергей Михайлович. – Он добросовестно делал свою работу – и только. В общем, человек без полета, без фантазии.

– Нобелевская премия ему точно не светила, – вставила Катя.

– Не светила, – подтвердил Гвоздев. – Только он и не стремился… У него была предпринимательская жилка, и парень этим воспользовался. Знаю, Спирин неплохо раскрутился, когда ушел от нас.

В кабинете работал кондиционер, создавая прохладу, но у Зориной горели щеки. Ей казалось: она на полпути к разгадке этой страшной трагедии. И Сергей Михайлович, и Антонина Алексеевна произнесли всего лишь одно слово, возможно, являющееся ключом к раскрытию всех этих преступлений. Ей захотелось остаться одной, чтобы обо всем хорошенько подумать. Зорина поднялась со стула:

– Огромное спасибо, что уделили мне время. При вашей занятости…

– Не о чем говорить, – замахал руками директор, – и потом, помочь найти убийцу ценного сотрудника – мой долг. Если что – я к вашим услугам. Галочка, проводи посетителя.

Шустрая секретарша впорхнула в кабинет:

– Конечно.

Девушка довела Зорину до турникета и приветливо помахала ей рукой на прощание. Журналистка кивнула и быстро пошла в сторону расположенного неподалеку от института старого парка, обещавшего усталым жителям города тень и прохладу. Она выбрала маленькую скамеечку под ивой, возле пруда, заросшего трясиной. На память ей пришли слова, сказанные каким-то мудрецом: человек может без устали смотреть на воду, на огонь и на работающего собрата. Как бы то ни было, но этот уголок природы, перенесенный с картин русских художников, успокаивал и помогал приводить в порядок путаные мысли. Катя вернулась к своим беседам с учительницей и директором. Что они сказали? Шевченко – талантливый ученый. Творческий парень, а Спирин – без фантазии… Без фантазии… Дмитрий Рыков хорошо писал сочинения, а Даниил списывал с критической литературы. Не значит ли это… Зорина вдруг порывисто вскочила со скамейки, спугнув стайку сереньких птичек, и рванула к выходу, на ходу вытаскивая мобильный телефон. Теперь вертевшаяся в ее голове версия уже не казалась Кате такой фантастичной.

– Петя! – строго сказала она. – Немедленно приезжай к дому Спирина и захвати с собой железный лом. Да, именно лом! Нам предстоит открыть канализационный люк. Нет, ты не ослышался! Нет, приезжай один. Думаю, мы справимся.

Глава 35

Петя прекрасно понял, какой люк имела в виду журналистка, и, когда маршрутное такси подвезло Зорину к дому Даниила, он, под громкие крики старшей по дому, уже пытался выполнить поручение Кати. Заржавевшая крышка поддалась и с грохотом отлетела в сторону. Оба заглянули в темноту колодца.

– Видишь? – спросила Катя у оперативника.

Тот удивился:

– А что я должен видеть?

Зорина поразилась его недогадливости:

– Этот колодец – вовсе не глубокий. Посередине – кран с острым наконечником. Теперь представь, как сюда упадет человек, которого толкнут сзади?

– Как кусок мяса на шампур, – рассмеялся Прохоров и вдруг посерьезнел: – И этого нельзя избежать.

– Теперь ты понял, к чему я клоню? – обрадовалась журналистка.

– Спирин не падал в этот колодец, – заявил оперативник. – Упади он сюда, синяки и шишки на его теле располагались бы совсем иначе. Он нас обманул!

– Зачем? – поинтересовалась Катя.

– Затем, чтобы… – Петя вдруг осекся. – Вы думаете, он и есть наш серийный убийца?!

– Надо просить санкцию прокурора на обыск в его квартире, – задумчиво произнесла журналистка. – Уверена, мы найдем там много интересного.

В этот момент зазвонил телефон. Петя поморщился и нажал кнопку вызова:

– Да. Слушаю вас, Павел Васильевич. Что? Хорошо, сейчас буду.

Зорина увидела, как побледнел молодой оперативник.

– Что стряслось, Петя?

– Наверное, в нашей теории есть пробелы, – дрожащими губами произнес Прохоров. – Звонила жена Спирина. Его похитили какие-то неизвестные люди!

– Она – свидетель?

– Не знаю, – пожал плечами Петя. – Нужно ехать в отдел.

– Ты на машине?

– Да.

– Поехали, – скомандовала Катя.

Глава 36

В кабинете Павла Киселева сидела стройная симпатичная блондинка с правильными чертами лица. Большие зеленые глаза покраснели от слез, тонкий маленький нос опух. Она нервно кусала дрожащие губы.

– Это Лола Спирина, – представил женщину вошедшим Кате и Петру Павел. – Жена Даниила. Она утверждает, что ее супруга похитили.

– Вы сами это видели? – поинтересовалась Зорина.

Лола сжала кулаки и выкрикнула:

– Нет, я все придумала! Мы решили поиграть в прятки!

– Не волнуйтесь, – успокоила ее Лариса. – Лучше повторите свой рассказ еще раз.

Спирина насупилась:

– Не буду. Вы уже все знаете. Сами повторяйте – для ваших сотрудников!

Журналистка заметила, как лицо Павла наливается свекольным цветом.

– Если мы просим вас повторить, значит, так нужно.

– Хорошо, – неожиданно сдалась пострадавшая. – Муж возвращался с работы. После этого дурацкого покушения я сходила с ума и требовала, чтобы он звонил мне, когда войдет во двор. В тот вечер он так и сделал. Я вышла на балкон. Даня уже подходил к подъезду и помахал мне рукой. А дальше… – Лола вдруг запнулась и начала всхлипывать.

– Успокойтесь, – Кулакова поднесла ей стакан с водой. – Поймите, чем подробнее вы вспомните тот вечер, тем скорее мы поможем вам.

Огромным усилием воли супруга Спирина взяла себя в руки:

– Подъехала черная машина, кажется, «БМВ». Из нее вышли два парня боксерского вида и затолкали мужа в салон. Это все… Я тут же позвонила в милицию.

– Вы кого-нибудь подозреваете? – вмешался Константин.

Она жалко улыбнулась:

– Мой супруг – честнейший и порядочнейший человек! У него никогда не было врагов.

– Однако он предприниматель, – вставил Киселев. – И я бы на вашем месте остерегся утверждать это с такой уверенностью. Как у него обстояли дела в бизнесе?

Лола вздрогнула:

– Последнее время плохо, но какое это имеет значение? Даниил знал, как все исправить. Нужно было купить новое оборудование – и продажи увеличились бы втрое.

– Что же ему мешало это сделать?

– Его партнеры, – призналась женщина. – Оборудование стоило недешево, миллион долларов. Фирма находилась на грани банкротства, они не раз брали кредит и еще не расплатились, поэтому банки отказались пойти им навстречу. Даня обратился к друзьям.

– К кому? – поинтересовалась Кулакова.

– К Дмитрию Рыкову.

– И тот согласился помочь?

– Не знаю, – всхлипнула Лола. – Муж не посвящал меня во все свои дела. Мне известно, что они встречались.

– Когда? – спросила Катя.

– Недавно, кажется, на прошлой неделе.

– Мне непонятно, почему Спирин делал из этого тайну, – Зорина повернулась к Павлу. – Я навестила его в больнице как неофициальное лицо, и он упорно утверждал: никого из одноклассников, кроме как на вечере в школе, он не встречал. Почему он так сказал?

Супруга Даниила сама была удивлена:

– Понятия не имею. От меня муж не скрывал этот факт.

– А от нас, людей, которые хотели спасти ему жизнь, почему-то скрыл, – вздохнула журналистка.

Лола ломала тонкие пальцы:

– Какое это имеет значение сейчас? Почему вы сидите и ничего не предпринимаете?!

Скворцов поднялся со стула:

– Проедем к вам.

Ее глаза расширились и стали напоминать фарфоровые блюдца.

– К нам? Зачем? Это что, обыск?!

В конце концов ее поведение стало всех раздражать.

– Вы хотите, чтобы мы вам помогли? – рявкнул Киселев.

Лола сразу съежилась и кивнула:

– Да, конечно.

– Вот и не задавайте глупых вопросов. Мы делаем свою работу. Петя, – повернулся он к Прохорову, – бери криминалистов.

Спирина обиженно посмотрела на оперативников, хотела что-то сказать, но прикусила губу, сдерживаясь.

– Вы на машине?

– Да, – ответила женщина.

– Тогда поезжайте домой и ждите нас там. Если вам позвонят и потребуют выкуп – тяните время и соглашайтесь. Мы подскочим с минуты на минуту.

Лола, опустив голову, направилась к выходу. Катя пристально наблюдала за ней. Киселев перехватил ее взгляд:

– Тебя что-то смущает?

– Все, – призналась Зорина.

– Как это понять? – От такого неожиданного ответа Лариса прекратила перекладывать на столе бумаги. – Может, поделишься с друзьями своими соображениями?

– Охотно, – журналистка плеснула в стакан минералки, залпом выпила и с готовностью пояснила: – Я считала, что убийца – Спирин!

Оперативники уставились на нее:

– Спирин?! Не Рыков?

– Именно так.

– Но почему? Какие у тебя основания – предполагать такое?

– Смотрите сами, – Катя сцепила пальцы. – С самого начала мне не давала покоя одна мысль: где-то я уже слышала о подобном преступлении. Потом вспомнила: видела по телевизору передачу. Да и наши писатели-детективы упоминали о чем-то похожем. Наш убийца скопировал поступки преступника из телепередачи – один к одному! Это мог сделать только человек без фантазии. Такую характеристику, кстати, дали Спирину его классная руководительница и директор научно-исследовательского института.

Павел усмехнулся:

– И что с того? Ты понимаешь, что это еще ничего не доказывает?

– Есть и кое-что другое, – не смутилась Зорина. – Даниил рассказал о мотиве, по его мнению, лежащем в основе преступления, однако никто не может подтвердить, имела ли вообще место эта драка.

– И это ничего… – попытался вставить Константин, но Катя подняла руку:

– Разумеется, то, что Спирин не боялся убийцу и отказался от охраны своей палаты, тоже ни о чем не говорит. Но как вы объясните факт его обмана? Он не падал в люк! Во всяком случае, в тот, что находится возле его дома. Мы с Петей провели небольшое расследование, подтвердившее мои предположения. Упади Даниил в тот колодец, он получил бы совсем другие повреждения. Кроме того, он утверждал: ему на помощь пришел мужчина из его же дома, выгуливавший собаку. Однако одна женщина – старшая по их дому – категорически утверждает: в их доме не живет мужчина, имеющий собаку.

– Он может проживать где-то в соседних домах, – подал голос Киселев.

– Согласна, – кивнула Катя. – И все же, непонятно: зачем ему так лгать?

– Кто же тогда похитил Спирина и где Рыков? – спросила Лариса.

– Думаю, Рыкова давно нет в живых, – ответила Зорина. – А Спирина могли похитить его приятели по бизнесу. В этом направлении нам и не мешало бы поработать.

– Есть еще одно очень важное обстоятельство, – Павел посмотрел ей прямо в глаза. – Зачем Спирину отправлять своих одноклассников на тот свет?

Журналистка не растерялась:

– Есть у меня кое-какие предположения, но об этом потом. А сейчас поехали к Людмиле. Она уже нас заждалась.

Глава 37

Во дворе дома, где проживали Спирины, стояла неправдоподобная тишина. На лавочках возле подъездов в этот день не заседали вездесущие и всезнающие бабушки, старшая по дому не расхаживала по двору с важным видом. Казалось, все просто кричало о несчастье, недавно случившемся с одним из жильцов.

– Тихо, как на кладбище, – заметил Петя, когда оперативники поднимались в квартиру Даниила.

– Нехорошее сравнение, – поежилась Лариса.

* * *

Дверь в квартиру Спириных была открыта. Лола, простоволосая, в старом вылинявшем халатике, сидела в кресле. Перед ней стояла бутылка виски, в стакане, наполненном жидкостью коньячного цвета, плавали кубики льда.

«Как в кино», – мелькнула мысль у Кати.

– Здравствуйте еще раз, – не спрашивая разрешения, Киселев присел на диван, обитый черной кожей. – Ничего нового?

Женщина подняла на него осоловелые глаза. За версту было видно: она уже успела прилично набраться.

– Вы имеете в виду, не проинформировали ли меня о гибели Дани? – хихикнула она. – Не дождетесь!

– И никто вам не звонил?

– Ни одна душа.

– Вы позволите нам осмотреть квартиру?

Лола захлопала ресницами:

– Валяйте! Только не украдите ценные вещи. Говорят, сейчас такая милиция!.. – Теперь она уже истерически хохотала. – Кажется, я обязана дать вам взятку? А денежек нет!

– Ваши деньги приберегите для себя, – раздраженно бросила Лариса. – Понять бы, что мы ищем, – обратилась она к Кате, стоявшей рядом с ней.

– Шерстите все подряд. Не ошибетесь.

Журналистка направилась к видеоплееру, сиротливо ютившемуся возле огромного телевизора с жидкокристаллическим экраном и компьютера последней модели. Рядом с ним в специально приспособленных ячейках уютно лежали диски. Зорина стала перебирать их, мысленно поблагодарив Даниила. Он оказался человеком аккуратным и бережно записывал названия на обложках. Неудивительно, что один диск, без обложки и без каких-либо надписей, привлек ее внимание.

– Я могу воспользоваться вашей техникой? – спросила она хозяйку, продолжавшую прихлебывать виски.

Та осклабилась:

– А, делайте что хотите!

Произведя необходимые манипуляции, Катя уставилась на экран компьютера.

– Ребята! – позвала она оперативников. – Идите сюда!

На ее зов все слетелись, как бабочки на огонь.

– Что ты обнаружила?

– Одно интересное кино.

Ее друзья приросли к экрану:

– Что это?

– А это, дорогие мои, та самая передача, откуда наш неизвестный убийца позаимствовал сюжет для своего трудного дела.

– Лола, – окликнул Павел супругу Спирина, с царственной гордостью повернувшую к нему голову. – Откуда это у вас?

– А что это?

– Неподписанный диск.

Она задумалась, запустив пятерню в растрепавшиеся волосы. Казалось, было слышно, как скрипят ее мысли.

– Если это последний, то его принес Рыков, – наконец отозвалась Спирина.

– Рыков? – удивилась Катя.

– Ну я же рассказывала, как он приходил к нам, – язык хозяйки постепенно отказывался ей повиноваться. – Даниил пытался занять у него деньги. Наверное, тогда и притащил.

– Он заходил в квартиру? – поинтересовалась Лариса. – Вы видели его?

– Я отдыхала в спальне, – еле выговорила Лола, – я прекрасно знаю Димкин голос. Он доносился из прихожей. Потом хлопнула дверь.

– Значит, Рыков передал этот диск вашему мужу, – размышлял Константин. – А как же Даниил объяснил, зачем он ему?

– Кажется, Даня не успел его посмотреть, – женщина потерла красные щеки. – Просто бросил в коробку.

– Видишь, все-таки это Рыков, – тихо шепнула Лариса Кате.

Журналистка пожала плечами:

– Возможно.

Больше в квартире они ничего не нашли. Усталые оперативники, мечтавшие о горячем ужине и ванне, поставили телефон на прослушку и удалились. На улице все вздохнули с видимым облегчением.

– Такая молодая, а пьет – не приведи господи! – заметила Лариса.

– Может, с горя? – заступился за Спирину Петя.

– Может, и с горя, – Кулакова не стала дальше развивать эту тему. – Ну, что вы по этому поводу думаете? – спросила она друзей, когда все разместились в машине.

– Думать нечего, – Павел тоскливо посмотрел в окно. – Это Рыков.

– А я не уверена, – бросила Катя.

– По-моему, рассказ Лолы практически разбил твою версию, – отозвался Киселев.

– А вот я так не считаю, – парировала Зорина. – То есть, конечно, можно предположить: убийца – Рыков, однако и Спирина ни в коем случае нельзя списывать со счетов. И притом какие доказательства привела его супруга? По ее словам, Рыков вошел в квартиру. Но она слышала лишь его голос! Вы прекрасно знаете: при современных возможностях провернуть нечто подобное ничего не стоит. Включил диктофон – и поехали! Теперь насчет диска. Лола, опять же, не видела, как гость его передавал ее мужу. Как раз все объяснимо. А вот как вы ответите на вопрос, почему Спирин нас обманул насчет своего падения?

Оперативники молчали.

– Вот я и думаю: не следует спешить с выводами, – констатировала журналистка. – Однако не мешало бы исключить разборки с товарищами по бизнесу. Вы выяснили у нашей приятной дамы, кто совладелец предприятия, партнер Спирина?

– Некто Виктор Таланов, – сказал Петя.

– Вот и возьми его в разработку, – посоветовала ему Зорина, – если никто не возражает.

– Дельная мысль, – отозвался Павел.

– Завтра с утра сбегаю, – согласился Прохоров. – По домам?

– По домам, – разрешил им Павел. – Сегодня мы неплохо поработали. Однако всем быть начеку! Я не исключаю версию похищения с целью выкупа. И хотя Катерина со мной не согласна…

– Не возражаю, – рассмеялась Зорина. – И вообще, я просто высказывала предположения, а главный здесь – ты.

– Екатерина Алексеевна! – комически заканючил Прохоров. – Не откажите в любезности, составьте мне компанию завтра.

– Сгонять с тобой к Таланову? – поняла Зорина. – Что ж, уговорил.

Полные губы Пети расплылись в довольной улыбке:

– Вот здорово!

– Заезжай за мной утром, – сказала журналистка. – Если этот парень замешан, против нашего тандема он не устоит.

Глава 38

Прохоров всегда был человеком пунктуальным. Ровно в девять утра он уже ставил машину возле Катиного подъезда. Увидев в окно молодого оперативника, женщина набрала мобильный номер Таланова, взятый накануне у Ларисы.

– Слушаю, – послышался в трубке недовольный голос. Катя знала: деловые люди не любят, когда незнакомцы отрывают их от работы.

– Пожалуйста, извините, – мягко проговорила она. – Вас беспокоит журналистка Екатерина Зорина. Мне просто необходимо встретиться с вами по поводу исчезновения вашего друга и компаньона.

– Ведущая «Криминальных вестей»? – сразу узнал собеседницу Виктор. – Что ж, буду рад принять вас у себя. Только, если возможно, приезжайте сейчас. Позже у меня важная встреча. Я, конечно, с удовольствием отменил бы ее ради вас. Но…

– И совершили бы большую глупость, – рассмеялась Катя. – Я буду через двадцать минут.

– Без мужа-оперативника? – поинтересовался бизнесмен.

– Вы как в воду глядите. Оперативник будет, – хмыкнула Зорина. – Однако не Скворцов.

– Понятно. Жду.

Женщина кинула мобильный в сумочку и, высунувшись из окна, помахала Пете:

– Спускаюсь!

Молодой человек галантно распахнул перед ней дверцу машины:

– Звонили Таланову?

– Разумеется. Он нас ждет.

Прохоров включил зажигание:

– Тогда вперед!

* * *

Колбасный завод, владельцами которого являлись Спирин и Таланов, представлял собой вполне современное здание из красного кирпича. На входе их остановил охранник:

– Пропуск есть?

– Нас ждет директор, – спокойно сказала Катя. – Можете ему позвонить.

Парень не поверил им на слово и набрал нужный номер. Видимо, Виктор дал ему указание – не препятствовать гостям, и они свободно прошли через турникет.

– Первый этаж, направо, – напутствовал их вахтер.

Кабинет Таланова не был таким шикарным, как это представляла себе Зорина. На месте секретарши сидела пожилая, немодно одетая женщина с добрым морщинистым лицом, умными карими глазами и седыми некрашеными волосами, прихваченными резинкой в пучок.

– Екатерина Зорина? – Она с интересом взглянула на вошедших. – Виктор Николаевич вас ждет.

– Хорошо быть знаменитостью, – с завистью бросил Петя.

– У тебя еще все впереди, – отозвалась журналистка и открыла дверь.

За массивным столом сидел полный молодой мужчина с жидкими светлыми волосами, уже начинающий лысеть. Он любезно улыбнулся гостям, и эта улыбка не показалась Кате натянутой.

– Столько раз видел вас по телевизору, и вот довелось и в жизни, – он встал и пожал руку сначала Зориной, а потом оперативнику. – Присаживайтесь. Я думал о вашем визите и, чтобы не задерживать ни себя, ни вас, расскажу то, что известно мне. А потом вы зададите ваши вопросы. Если они у вас появятся. Идет?

– Конечно, – согласилась Катя.

– С Даниилом мы познакомились случайно, – начал директор. – На одной из вечеринок, в клубе такого уровня, когда ты не помнишь, с кем пришел и кто тебя пригласил. Мы сидели за одним столиком. Данька разоткровенничался и заявил, что собирается строить колбасный завод. Узнав о моем капитале, спросил – не хочу ли я стать его компаньоном? Надо признаться, долго меня упрашивать не пришлось. Я подумывал заняться бизнесом, но не представлял каким. Спирин так живо описал мне наши перспективы, что я согласился. Привлекало меня и его образование, и опыт работы в научных сферах. Такой человек, знаете, сам будет проверять оборудование и вносить рационализаторские предложения. Короче, парень искал соратника, и в тот вечер он его нашел.

– А потом все повернулось вовсе не так, как вы планировали? – догадалась Катя.

– Это понятно и ребенку, – усмехнулся Виктор. – Впрочем, я и сам виноват. Прежде чем соглашаться, надо было проанализировать рынок сбыта. В одном нашем городе находятся три огромных завода мясопродуктов. Естественно, мы им не конкуренты.

– И вы сказали об этом Даниилу? – спросила Зорина.

– Сказал, но он сослался на свое научное прошлое, – продолжал Таланов. – Дескать, наша колбаса будет гораздо вкуснее, потому что он кое-что переоборудует. Новые технологии, инновационное производство… Я поверил ему и в тот раз. Ничего не вышло. Однако процесс мы не прекратили. Даньке надо было бы пойти в распространители. Он умеет убеждать. Короче, мы влезли в долги, взяв кредиты, а воз и ныне там. Так что, если вы, молодой человек, – обратился он к Прохорову, – подозреваете: мол, после смерти Спирина я стану полноправным владельцем этого предприятия, то вы не ошибаетесь, это действительно так. Лола, жена Спирина, ничего не смыслит в делах – и прекрасно! Значит, у меня еще есть шанс не разориться окончательно. Отойди Данька от дел, я продал бы завод. Останься мой друг на месте директора – значит, понадобится еще один кредит на сумму около полумиллиона долларов, и тогда я погиб, причем с концами. Нам не выгрести, понимаете? Никакое новое оборудование уже не поможет. Я не знаю, почему Спирин так уцепился за этот заводик. Любой хороший бизнесмен понимает: от убыточного предприятия надо срочно избавляться. Вот и все, пожалуй. Больше мне ничего не известно.

– Кто же, по-вашему, мог похитить Даниила? – вставил Петя. – Кредиторы?

– Пока что они не предъявляли нам свои права, – с облегчением констатировал Виктор. – И потом, мы имели дело с солидными банками, – он порылся в верхнем ящике стола и достал папку. – Если вам интересно, все сделки зафиксированы здесь. Каждая копейка оформлена.

– Мог ли Спирин втайне от вас занять деньги? – задала вопрос Зорина.

– Теоретически – мог, практически – нет, – твердо ответил Таланов. – Недавно у нас состоялся серьезный разговор. Я ему пригрозил: если он вздумает занять деньги без моего ведома, я тут же ухожу. Этого он боялся: кредиты легче отдавать вместе. Так что, молодой человек, – вновь обратился он к Прохорову, – если с Данькой действительно произошло самое страшное, во что я отказываюсь верить, я унаследую огромные долги. Думаю, теперь вы вычеркнете меня из списка подозреваемых.

– А его супруга? – вставила Катя. – Нет ли у нее любовника? Судя по всему, Лола пьет не от хорошей жизни.

Таланов поморщился:

– Лолка относится к той категории людей, которые пьют и при хорошей жизни. Данька взял ее из семьи хронических алкоголиков, и теперь она считает себя обязанной ему по гроб жизни. Организовать его убийство эта баба не способна, а вот перегрызть глотку за любимого муженька – это пожалуйста, – мужчина мельком взглянул на часы. – Извините. Но если у вас нет больше вопросов… С минуты на минуту сюда прибудет делегация.

– Да, конечно, – Катя поднялась со стула и пошла к выходу, увлекая за собой Петю. – Мы узнали все, что хотели. Спасибо.

– Я всегда к вашим услугам, – директор дружелюбно подмигнул ей. – Не каждый день в моем кабинете появляются красивые и известные женщины!

* * *

Усевшись в машину, Зорина скомандовала молодому оперативнику:

– Я – домой! Надо посидеть и подумать. А ты беги в отделение и подробно передай этот разговор нашим.

– Вы по-прежнему подозреваете Спирина, – констатировал Петя. – А мотив?

– Мотив настолько абсурден, что я пока что не хочу разглашать его, – пояснила журналистка. – Или я ошибаюсь, потому что не знаю всех фактов, или Спирин – просто идиот!

– Не похоже, – откликнулся Прохоров.

– Вот и я думаю, скорее первое, – отозвалась Катя.

Молодой оперативник притормозил и повернул налево.

– Вот черт! – выругался он.

Катя выглянула в окно. Машины длинной вереницей столпились на дороге, образовав гигантскую пробку. Вероятно, где-то впереди произошла авария.

– Да, незадача, – согласилась она с Петей.

– Проехать дворами? – предложил парень.

Катя отрицательно покачала головой:

– Не надо. Высади меня здесь. Я немного пройдусь.

– Как скажете.

– До завтра, Петюнчик, – попрощалась с ним Зорина, открывая переднюю дверцу. – И скажи моему муженьку, чтобы не задерживался.

– Обязательно.

Белая «копейка» медленно заскользила по асфальту, а журналистка свернула в проходной двор. Неожиданно ей перегородил дорогу черный джип. Сначала Зорина подумала, что водитель этой огромной машины, как и Прохоров, пытается самостоятельно выбраться из пробки, однако когда с заднего сиденья вылезли двое парней мощного телосложения, подхватили ее под руки и с силой втолкнули в автомобиль, она поняла: это серьезно.

– Успокойте ее, – произнес знакомый голос. – Это очень бойкая мадам с неуемной фантазией. Она может выкинуть какой-нибудь номер, которого от нее никто не ожидает.

Один из шестерок, с головой размером с большой арбуз, понимающе улыбнулся и прижал к ее лицу остро пахнущий платок. Через секунду в глазах у Кати потемнело, и она упала на руки своим похитителям.

* * *

Очнулась Зорина в маленькой темной комнате. Ее руки и ноги были связаны тонкой капроновой веревкой, она впивалась в тело и причиняла сильную боль. Голова раскалывалась. Хотелось пить. Катя жалобно застонала, пытаясь принять более удобное положение. Слава богу, память ее работала безукоризненно, выдавая, как кадры фильма, события последних часов. Ее похитили в проходном дворе. Но зачем? Куда ее привезли? Что с ней собираются делать?

– Эй! Есть здесь кто-нибудь? – позвала она.

Зловещая тишина нарушалась лишь слабыми звуками, характерными для старых домов: какими-то шорохами, потрескиваниями…

– На помощь! – Зорина повысила голос, впрочем, вовсе не надеясь, что это поможет ей выбраться отсюда.

Тем не менее дверь отворилась, и на пороге возник высокий мужчина:

– Здравствуйте, фея детективного жанра!

– Здравствуйте, – журналистка сразу узнала вошедшего, – здравствуйте, Даниил. Извините, не знаю вашего отчества, но фамилию помню прекрасно – Спирин.

– Все верно, – подтвердил он.

– Значит, вот кто пригласил меня в гости?

Даниил рассмеялся:

– Как говорится, лучше вы к нам! Я ведь понимал: когда-нибудь вы возьмете меня за жабры. Как же вам удалось меня вычислить?

– Очень легко, – отозвалась Катя. – В принципе рано или поздно вы попали бы в поле зрения милиции. Человек без фантазии – так вас называет Антонина Алексеевна, – задумав крупное преступление, обязательно наделает массу ошибок.

– Ладно, сейчас мне это неинтересно, – отмахнулся Даниил. – Когда-нибудь вы мне расскажете об этом, если останетесь живы.

– А вы рассматриваете и такой вариант? – иронично спросила Зорина.

– Разумеется, и это зависит только от вас, – Спирин потеребил нижнюю губу. – Если мы договоримся – ступайте на все четыре стороны.

– Интересно, – Катя изобразила сосредоточенное внимание, – чем же я могу вам помочь?

– Благодаря вам, прекрасная гостья, милиция вышла на меня, – с сожалением ответил Даниил. – Возможно, Рыкова они еще не списали со счетов, однако я тоже фигурирую среди подозреваемых.

– И, согласитесь, вполне обоснованно, – вставила женщина. – Это же вы всех прикончили?

– От вас невозможно что-либо скрыть, – поклонился Спирин. – Конечно, это все – я.

– И что вы предлагаете взамен на мою жизнь?

– Я предлагаю, чтобы вы меня реабилитировали, – мужчина ехидно подмигнул пленнице.

– Каким же образом?

– Вы должны заставить ваших товарищей из отдела поверить: убийца – все-таки Рыков, – мягко проговорил преступник.

– Несчастный Дмитрий? А где он, кстати? – поинтересовалась Катя.

Спирин продемонстрировал ей свою мерзкую улыбку:

– Если хорошо покопаться в окружающем нас лесу, то можно обнаружить свежую могилку.

– Так я и думала. И каковы же ваши предложения?

– Вы соглашаетесь, и мы едем в милицию. Там вы рассказываете, как вас похитил Рыков. Признаться, я долго планировал ваше похищение, и сегодня мне повезло. Однако украли вас на машине Дмитрия. Я заставил водителя покрутиться перед носом вездесущих бабуль, и, думаю, кто-то из них запомнил номер. Таким образом, девочка моя, все спишут на бедного моего друга, – он откашлялся и продолжал: – Итак, вы скажете: мол, Рыков привез вас в какой-то дом, где уже находился я. Мы с вами разработали план побега, и нам удалось его осуществить. Вот и все.

Катя усмехнулась:

– Как же, по-вашему, нам удалось бежать?

Он снова улыбнулся:

– В этом я полностью полагаюсь на вас, уважаемая писательница! Вы же знаете, что я человек без фантазии. Потом меня оставляют в покое, вы работаете дальше, ваши друзья ищут Рыкова – и не находят.

– Они очень удивятся, – констатировала Зорина. – Одно время я была единственным человеком, подозревавшим вас.

Он недовольно махнул рукой:

– Вот вы и призна́ете свои ошибки.

Журналистка облизнула губы:

– Есть еще кое-что. Оперативники в курсе, что вы инсценировали покушение на самого себя.

В его лице ничто не дрогнуло:

– Разве? Каким же образом?

– Вы не падали в люк, который показывали милиции. С этим согласились и эксперты. На вашем теле остались бы совсем другие синяки и ссадины.

Даниил рассмеялся:

– Хоть у меня и нет ни грамма фантазии, но, по-моему, любой адвокат разгромил бы это обвинение. Да! Я не падал именно в тот люк, что вовсе не означает: я вообще не падал в люк. Насколько вы помните, я потерял сознание, получил сотрясение мозга и сильный ушиб головы. Находясь в таком состоянии, я вполне мог перепутать люки. Да, мне показалось: кто-то толкнул меня туда, но ведь я мог и ошибиться. Не правда ли?

– Но маньяк, которого вы изображали, по своей психологии не должен прятать в доме женщин и нападать на них. По его логике, он должен продолжать убивать мужчин, причем всех и быстро.

– Говорят, у маньяков нет логики, – парировал Даниил. – Или, допустим, ему от нас что-то понадобилось, вот только мы сбежали и не узнали, что именно. Разве это – фантастика? Тем более если она будет записана с ваших слов?

Катя молчала. Она понимала: сейчас Спирин прав. Этот гад все правильно обставил! Нигде никаких следов, никаких зацепок.

– Скажите, а драка из-за Марины Сладковой действительно имела место? – спросила она.

Мужчина дернул плечом:

– Никакой драки не было, иначе я не стал бы добивать искалеченного Морозова. Я, видите ли, посчитал так: все свидетели опасны – и оказался прав.

Зорина поморщилась:

– Значит, вам так сильно захотелось получить Нобелевскую премию? Вы нашли предлог, чтобы добраться до Шевченко…

Смех Спирина, казалось, потряс своды старого дома:

– Надо же! А я считал вас умнее! Какая Нобелевская премия?! Думаете, ее так легко получить? Нет, дело вовсе не в этом!

– Не в этом?

– Конечно!

Женщина заинтересованно посмотрела на собеседника:

– Если мы – почти сообщники, может, расскажете мне о мотиве?

Даниил взглянул на часы фирмы «Омега»:

– Охотно. Время еще есть. Видите ли, дорогая, вам невдомек, на каком именно фундаменте построен мой колбасный заводик.

– Вы правы, – отозвалась Катя.

– Откуда же вам знать, тем более об этом постоянно умалчивают, – он вздохнул. – До революции там стоял завод моего прапрадеда, знаменитого купца Скороходова.

Катя пошевелилась. В ее мозгу словно сверкнула яркая вспышка, и все встало на свои места. Теперь этот человек мог больше уже ни о чем не рассказывать, однако все равно следовало послушать его и ничего не пропустить. Ей не хотелось думать, что стены старого дома – последнее, что она видит в своей недолгой жизни.

– Моя прабабушка прожила до девяноста пяти лет, – продолжал Даниил. – Мне она не рассказывала ничего, но я подслушивал их разговоры с матерью. Обе беспокоились за мое будущее и дали друг другу слово молчать.

Он закрыл глаза, перенесясь мысленно в те далекие счастливые годы. Прабабушка Мотя, высокая, сухая, с горделивой осанкой, вплоть до преклонного возраста оставалась в здравом рассудке. Если бы не революция, она получила бы блестящее образование, но вихрь истории закружил ее, оставив за плечами неоконченную гимназию. Тем не менее баба Мотя прекрасно знала языки и помогала Даниилу с французским. Однажды из подслушанного разговора он узнал об огромной территории колбасного завода, некогда принадлежавшего ее отцу.

– Это наша земля, – говорила старуха, и ее суровые глаза стального цвета гневно блестели. – Жаль, что никто из нас ничего не сможет сделать. Вернуть завод – это просто наш долг!

– Как его вернешь? – без всякой надежды в голосе спрашивали мама и бабушка. – На дворе Советская власть.

Впрочем, эта самая власть Советов доживала уже свои последние дни. Даниил окончил физический факультет университета. Но не расстался с мыслью вернуть утраченное. И ему повезло. Работая в научно-исследовательском институте, парень параллельно вкладывал деньги в рискованные предприятия, и всегда удачно. Скопив приличный капитал, он предложил случайному знакомому, Виктору Таланову, вложить деньги в колбасный завод. Дела практически с первого же дня пошли плохо. Конкуренты имели больше возможностей и денег, и их продукцию раскупали гораздо охотнее. Таланов постоянно твердил: скоро завод прикажет долго жить, однако Спирин заставлял его брать кредиты и брал сам. Вскоре стало очевидно: еще один кредит – и обоим партнерам придется выпрашивать милостыню возле церкви. Тут-то Спирину и попалась на глаза статья, опубликованная в Интернете. В США продавали новое оборудование, позволявшее улучшить качество продукта. Требовали за него полмиллиона долларов. Несколько дней Даниила мучила мысль – где достать деньги? После всевозможных отказов со стороны банков он даже помышлял о самоубийстве, однако его выручил телевизор – этот тупой электронный ящик. Щелкнув дистанционкой, мужчина уставился на монитор, просто чтобы отвлечься от грустных мыслей, и, прислушавшись, внезапно замер. В передаче на криминальные темы рассказывали о некоем преступлении, потрясшем один из российских городов. Некто мстил за свою поруганную честь и убивал одноклассников. Даниил с интересом досмотрел сюжет до конца и задумался – почему же эту передачу показали так вовремя? Ведь в жизни ничего случайного не бывает… Потом он понял: он должен сделать все точно так же, изменив в этом страшном сценарии лишь некоторые роли. Никакой драки ради Марины Морозовой, самой красивой девчонки в классе, никогда не было. Однако если устранить всех возможных свидетелей, никто ничего не докажет. На вечере встречи выпускников он отозвал Антонину Алексеевну в сторонку и поинтересовался: не заметила ли она, что ее ученики в одиннадцатом классе стали гораздо холоднее относиться друг к другу?

– С вами никто не поделился одним нашим секретом? – спросил будущий убийца.

Она покачала головой:

– Каким?

Парень сделал равнодушное лицо:

– Все уже в прошлом…

Так Брагина – не по своей воле – обеспечила ему алиби. Наверняка ее учительское самолюбие взыграло, и в случае необходимости женщина скажет: она чувствовала, что в классе что-то неладно.

Теперь следовало найти козла отпущения. Когда-то Спирин пытался занять у Рыкова деньги. Но получил отказ – в резкой форме. К тому же на этом самовлюбленном дураке, почитающем свою жену, как святыню, можно подзаработать. Сказано – сделано. Разумеется, не все пошло по плану. Маринку убивать никто не собирался. Однако в любом деле бывают срывы. Зато дальше все покатилось как по маслу, и Спирину удалось бы вывернуться, если бы не эта красотка журналистка, вычислившая его.

Он закончил рассказ и с интересом взглянул на Катю. Как же себя чувствует эта уже практически приговоренная им к смерти женщина?

– Авария с Шевченко была подстроена, – продолжила она за него. – В роли крутых ребят на джипе выступали ваши охранники.

Даниил кивнул:

– Точно.

– Так зачем вам его разработки? Что вы собирались с ними делать? Они до сих пор пылятся у вас в гараже?

Спирин расхохотался:

– В моем гараже? Да вы с ума сошли! Впрочем, это была версия для милиции. Если вы хорошенько покопаетесь, то отыщете кое-что, однако это мои собственные чертежи. Я подменил ими Антошкины бумаги.

Зорина недоумевающе смотрела на него. Это еще больше развеселило преступника:

– Не понимаете? Директор нашего научно-исследовательского института – жулик каких поискать! Сомневаюсь, что вы у него побывали, а если и побывали, он наверняка наговорил вам всякую чушь вроде: Шевченко по рассеянности делал ошибки в расчетах, его исследования нуждаются в доработке… Смею вас заверить, это полная ересь! Гвоздев сам положил на них глаз. Антошка – гений! Все его разработки имеют практическое применение. Если бы ему дали ход, он бы уже прославил наш город.

– Хотите заполучить себе его славу? – спросила Катя.

– Опять не попали, – вздохнул Даниил. – Далась вам эта слава! Объясняю: мне нужны большие деньги для покупки нового оборудования. В нашем городе полно предпринимателей, имеющих возможности использовать рационализаторские предложения моего бывшего друга. Они дали мне хорошую сумму.

– Но недостаточную для осуществления вашей мечты, – ехидно заметила Зорина.

– Здесь мне помог покойный Рыков, – с гордостью сообщил Спирин. – Перед смертью он написал на мое имя завещание. Черный джип теперь мой. Как и огромный загородный дом в элитном районе.

– Как же вы заставили его? – удивилась журналистка. – Дмитрий наверняка понимал, что ему придется умереть.

– Знал, – подтвердил Даниил. – Однако я пообещал – в случае его отказа – отправить следом и его женушку с будущим ребенком. Тут не выдержал бы даже камень. Видите, необходимая сумма уже собрана. Останется даже на погашение кредитов. Димкин дом тянет на полтора миллиона зеленых.

– Рада за вас, – отозвалась Катя. – Остальные убийства были нужны вам для того, чтобы прикрыть гибель Шевченко и Рыкова. Только непонятно, как вы предъявите завещание? С чего это Рыков – по вашей версии, маньяк и убийца – вдруг сделал бы вам такой подарок?

– Главное – убедить милицию в моей непричастности к этим преступлениям, – махнул рукой убийца. – Потом мы вместе с вами что-нибудь придумаем. Теперь мы связаны одной веревочкой, вы еще не поняли? Итак, слово за вами.

– У меня есть время подумать? – спросила Зорина.

– Только до завтрашнего утра, – констатировал преступник. – Мне осточертело питаться консервами и кое-как принимать душ в антисанитарных условиях.

– Где же мы? – Женщина еще раз обвела взглядом комнату. – Не в рыковском же загородном доме!

– Это дача моих родителей, – признался Даниил. – Они здесь никогда не бывают. Одно время папаша намеревался ее продать, но я ему воспрепятствовал – и оказался прав. Теперь принимаю здесь такую гостью! Вам удобно?

– Вы издеваетесь? – Катя в упор посмотрела на него.

– Ну, извините, – поклонился убийца. – Развязать я вас не могу. Такие, как вы – люди с фантазией – что-нибудь всегда уж да придумают. Потерпите еще одну ночь. Желаю приятных сновидений.

Дверь со скрипом, неприятно отозвавшимся в ее душе, захлопнулась, оставив Катю наедине с ее мыслями. Надо сказать, они отнюдь не были приятными.

Глава 39

Константин пришел домой поздно вечером, в половине одиннадцатого. Впервые за несколько лет их брака Катя не вышла встречать его в прихожую.

«Набегалась за день и заснула, как сурок», – нежно подумал оперативник. Он на цыпочках прошагал в спальню и остановился как вкопанный. Их широкая двуспальная кровать не была расстелена.

– Катя! – позвал он, отгоняя прочь дурные предчувствия.

Жена не отозвалась. Где же она? У соседей? Этого не могло быть, потому что в одном подъезде с ними проживали в основном пожилые семейные пары, и жена, если и заходила к ним, никогда не задерживалась допоздна. Может быть, ей позвонили насчет этого проклятого дела, и она сорвалась с места? Да, такое возможно. Но в этом случае она бы обязательно предупредила его, да и вообще, поостереглась бы нестись куда-то сломя голову на ночь глядя. Оперативник нервно схватил мобильный и набрал ее номер. Безжалостный голос попросил перезвонить позднее. Тогда Скворцов связался с Прохоровым.

– Петя, извини за поздний звонок. Ты довез Катю до подъезда?

– Нет, – голос парня предательски задрожал. – На дороге образовалась пробка. Ваша жена вышла из машины и сказала, что прогуляется до дома пешком.

– Где ты ее высадил?

– Почти у остановки…

– И она пошла дворами?! – Костя застонал, обхватив голову.

– Что случилось? – Петя наконец задал вопрос, которого сам боялся больше всего.

– Она не явилась. Ее нигде нет, а телефон отключен!

– Ясно, – парень собрался с мыслями. – Я еду к вам. Мы должны начать действовать как можно скорее!

* * *

Считая себя виноватым, хотя на самом деле никакой вины его в происшедшем не было, Прохоров развил бурную деятельность. Он позвал на подмогу Ларису и Павла, несмотря на позднее время. Обежал квартиры в близлежащих домах. Парню повезло. Сидевшие на скамейке пожилые женщины видели черный джип, крутившийся в их дворе. И даже запомнили номер. Киселев тут же связался с дежурным отдела и попросил его пробить. Узнав об исчезновении Кати, там не стали медлить.

– Это машина Рыкова, – сообщил Павел друзьям.

Лариса вздрогнула:

– Значит, все-таки Рыков?

– Минутку, – остановил ее Петя. – Когда мы ехали с Екатериной Алексеевной, она все сетовала, что для предъявления обвинений Спирину у нее нет мотива. Вернее, какой-то мотив был, однако она считала его слишком уж невероятным. А теперь подумайте: вдруг Екатерина Алексеевна не ошибалась? Это для нее, для нормального человека, мотив мог показаться странным. А для маньяка он был совершенно естественным.

– Подожди, – отмахнулся Костя. – Сначала нужно проверить Рыкова. Где он может прятать ее, если… – он вдруг издал какой-то всхлипывающий звук, и все поняли, что именно хотел сказать их товарищ: если она еще жива.

Лариса раскрыла маленький ноутбук, подарок Сергея:

– Всю информацию я заносила сюда. Вот, пожалуйста. Дмитрий Рыков владеет загородным домом в Петрово. Сообщаю более точные координаты…

Киселев уже созванивался с группой захвата. Вскоре они выехали по указанному адресу.

* * *

Окруженный железным забором, красавец дом горделиво высился среди высоких сосен.

– Пустынное место выбрал, гад! – прошипел Павел. – Пусть готовятся к штурму.

Скворцова поразила какая-то поистине неправдоподобная тишина этого места. Наверное, именно описывая подобное беззвучие к слову «тишина», прибавляют эпитет «мертвая».

– А тебе не кажется странным, что в окнах не горит свет и отсутствует охрана? Мне кажется, тут давно никого не было. Вот и трава у ворот не примята.

Киселев посветил фонариком.

– Похоже ты прав, дружище, однако мы просто обязаны… – он не договорил, махнул рукой, и ожидавшие сигнала люди полезли через ограждение.

Им никто не воспрепятствовал. Во дворе не было даже собаки. Окна первого этажа оказались неплотно прикрытыми, и оперативники обыскали каждый закоулок. Ни Кати, ни каких-либо следов ее пребывания в доме они не обнаружили.

* * *

Друзья молча возвращались в город в служебном микроавтобусе. Лариса кусала нижнюю губу. Костя хрустел суставами пальцев. Один Павел внешне выглядел спокойным, но по красным пятнам на щеках можно было судить, чего стоило ему это спокойствие.

– Петр, что ты говорил про Спирина? – вдруг спросил Киселев. – Катя продолжала подозревать его?

– Да, – откликнулся Петя. – Знаете, я только сейчас подумал вот о чем: если преступник – Рыков, он знает, что его ищут. И это подтверждается фактами. Он давно исчез из нашего поля зрения. С какой стати, спрашивается, он преспокойно кружил на джипе в маленьких дворах, давая возможность местным кумушкам запомнить номер его машины?

Киселев хлопнул себя по лбу:

– А ведь верно! Притом с Рыковым Кате не удалось побеседовать, а со Спириным она вела долгий разговор. Наверное, негодяй почувствовал, что его подозревают. Слышишь, Костя?

– Моя жена в руках бандита, – голосом робота отвечал Скворцов.

– И ты должен не раскисать, а помочь ей, – встряла Лариса, возившаяся с ноутбуком. – Ребята, кажется, я знаю, где Даниил мог спрятать Катьку! У его родителей дача в Железнодорожном. Этот поселок собираются сносить, поэтому местечко, я думаю, довольно пустынное. Кстати, вон поворот направо, ведущий к Железнодорожному. По-моему, это надо проверить. Попытка – не пытка.

– Сворачивай, – приказал Павел водителю и передал по мобильному ехавшей следом группе захвата о смене объекта проникновения.

* * *

Дача родителей Спирина ничем не отличалась от «фазенд» среднего уровня жизни. Крохотный участок, огороженный колючей проволокой, оплетенной ежевикой, старый покосившийся одноэтажный домишко с чердаком. По сравнению с загородным особняком Рыкова это был жалкий скворечник.

– Свет не горит, – констатировал Павел, – однако люди здесь были, причем совсем недавно. След от протекторов довольно свежий.

– А вот и виновник этих следов, – Прохоров показал на большой джип, спрятавшийся за толстыми стволами старых берез. – И номер совпадает.

Киселев дал сигнал к штурму, и бойцы бесшумно полезли через колючую преграду. Внезапно в доме вспыхнул свет, и на пороге появился хозяин, в одной руке державший пистолет, а другой крепко прижимавший к себе вырывавшуюся Катю.

– Я знал, что вы придете! – радостно сказал он. – Теперь мне ничего другого не остается, кроме как уехать подальше из этих краев. И она поедет со мной!

– Поедет с тобой?! – переспросил Киселев. – Да ты, брат, рехнулся! Бросай оружие и отпусти женщину.

– Я отпущу ее, когда мы приедем в Европу или Азию, я еще не решил, – бросил Спирин. – Она – моя страховка, гарантия того, что вы не будете мне мешать. А теперь отойдите! Я сяду в джип, и мы отправимся в долгое путешествие. Думаю, номер вы запомнили хорошо, поэтому позволите нам провести в дороге только приятные минуты.

– Сволочь! – Костя вырвался было вперед, но Павел удержал его.

– Ладно, в конце концов у нас нет выбора. Но запомни: если с ее головы упадет хоть один волосок…

– Мне это не выгодно, – заверил его Даниил. Прижав пистолет к виску Кати, он силой втолкнул ее в машину и прошептал: – Не вздумайте дергаться!

Черный джип взревел и помчался по проселочной дороге.

– За ними! – крикнул Павел, и два автомобиля рванули следом.

– Быстрее, быстрее! – умолял Скворцов водителя, но тот лишь сокрушался:

– Знаете, наша машинка, конечно, мощная, но до джипа ей далеко.

Константин страдальчески смотрел на товарищей. Водитель был прав, и все это понимали. Киселев дружески сжал его локоть:

– Все будет хорошо.

– Хотелось бы верить.

* * *

Мощный джип, однако, с трудом оторвался от своих преследователей. Зорина, наблюдавшая за действиями своего похитителя, отмечала про себя: если бы Спирин так хорошо не знал дорогу, оперативники настигли бы его или, во всяком случае, плотно сели бы ему на хвост. Но Даниил, покрутившись в многочисленных поворотах дороги, запутал их. Минут двадцать они ехали вдоль лесополосы. Потом вырулили на асфальтовую магистраль. Джип увеличил скорость. В тусклом свете лампочки Кате показалось, что лицо убийцы сделалось мягче, как-то подобрело. И она рискнула спросить:

– Когда вы меня выпустите?

– Когда я решу все свои проблемы, – пробормотал Спирин.

– Какие проблемы?

Он мельком посмотрел на нее:

– Куплю билет, чтобы уехать за границу.

– У вас же нет денег.

– Да. По вашей милости я лишился большей части бабок, однако остался вот этот автомобиль. А он дорогущий.

– Но как вы рассчитываете продать его? – поинтересовалась Зорина.

– Поблизости от какого-нибудь крупного города всегда имеется множество левых мастерских, – Даниил вцепился в баранку. – Я толкну его за треть цены, и это меня вполне устроит. Кроме того, я проверю свой банковский счет, где уже лежит кругленькая сумма за чертежи Шевченко. Поверьте, мне этого хватит на безбедное существование в течение пары лет. А там посмотрим.

– Значит, тогда вы меня и отпустите? – осторожно спросила журналистка.

Убийца покачал головой:

– Нет, милая девушка, я не отпущу вас.

– Но не повезете же вы меня с собой?!

Он оторвал ладонь от баранки и погладил ее колено. Катя съежилась и оттолкнула его руку.

– Проверка, – рассмеялся похититель. – Я знал, какова будет ваша реакция. Ну, скажите на милость, зачем мне такая бабенка? Я смогу покупать девочек пачками, помоложе и посговорчивее.

– Значит, вы меня отпустите? – повторила Катя. – Зачем я вам?

– Вы разрушили мою жизнь, – ответил Даниил. – Если бы не вы со своими расчетами, я жил бы сейчас припеваючи.

– А ваша жена? Вы бросаете ее?

– Кому нужна эта проспиртованная лоханка? – Бизнесмен рассмеялся. – Что же касается вас, то из огромного к вам уважения я предоставлю вам самой выбрать способ умереть. Это мой прощальный подарок! Но пока что вы – гарантия моей безопасности. Уверен, менты все же через какое-то время обнаружат нас. Поэтому надо поторапливаться. Вы пристегнулись? Мы сейчас взлетим!

Он попытался выжать из машины все, на что она была способна. И возможно, ему бы удалось задуманное, если бы не потертые покрышки автомобиля. Убитый хозяин транспортного средства не предупредил своего убийцу, что собирался поменять их. Раздался хлопок, похожий на выстрел, и огромный джип на большой скорости вылетел на обочину и врезался в толстый ствол высокого дуба, в одиночестве росшего у дороги…

* * *

Их обнаружило возвращавшееся в Приреченск семейство. Люди тут же связались с ГИБДД, те, давно получив ориентировку от оперативников, сообщили в отдел, и микроавтобус понес товарищей к месту аварии. Черная стальная махина представляла собой жалкое зрелище. Удар, вероятно, оказался большой силы, и капот автомобиля основательно разворотило. Скворцов с великим трудом отворил переднюю дверцу и склонился над лежавшей без сознания женой.

– Жива! – боясь даже дохнуть на любимую, радостно воскликнул он.

– «Скорая» уже в пути, – доложил Петя.

– А нашему клиенту уже ничем не поможешь, – без особого сожаления констатировал Павел.

Лариса подошла к погибшему и дернула его за плечо. Голова неестественно запрокинулась назад. Спирин сломал себе шею.

– Плакать по нему будет некому, – невозмутимо заметила она.

Между тем Константин хлопотал над супругой. И его старания вскоре были вознаграждены: Катя открыла глаза:

– Где я?..

Скворцов отошел в сторонку и зарыдал. Лариса осторожно дотронулась до руки подруги:

– Как ты себя чувствуешь?

Зорина попыталась было встать, но тут же со стоном опустилась в искореженное кресло.

– Нога… А что… с ним?

– Он погиб.

Журналистка отвернулась, кусая губы:

– Я хочу домой.

– Тебе надо в больницу.

«Скорая» уже мигала фарами из-за поворота. Двое людей в белых халатах выскочили из автомобиля и побежали к искалеченной машине.

– Похоже на вывих, – успокоил всех мужчина в очках с толстыми стеклами, – однако надо сделать снимок, и не один. Мы забираем вашу девушку.

Они помогли Кате выбраться из разбитого автомобиля и повели к микроавтобусу.

Эпилог

После этой трагедии прошло десять дней. Дело о многочисленных убийствах одноклассников закрыли, несправедливые завещания Рыкова аннулировали (кстати, его труп со следами удушения удалось найти в лесополосе, возле дачи родителей Спирина), а Любу Шилову выпустили на свободу. Кате сделали необходимые снимки, не показавшие наличия у нее переломов, однако вывих лодыжки был настолько сильным, что она была не в состоянии ходить и потому лежала дома. Пенкин постоянно ей звонил и справлялся о здоровье своей самой ценной подчиненной. Скворцов сдувал с нее пылинки и готовил еду, остальные почти каждый день навещали пострадавшую. Впрочем, Зорина особенно не унывала. Она страшно устала за время этого расследования. Ее тело и душа нуждались в отдыхе, поэтому, поудобнее устроившись на подушках, она принялась за очередной детектив…

Content

Ольга Баскова
Принц, нищий и маньяк

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Эпилог