Пришедшие из мира имён

Глава 1

Вступление

Но вначале довольно скучное Вступление, позволяющее вам лишь слегка прикоснуться к последующим событиям, но оставляющее в глубоком неведении относительно их истинного смысла. Покидая мир грёз, я уже знал, что заняться совершенно нечем. С тех пор, как упаковал очередного «клиента» в контейнер, прошло около месяца. Рано или поздно ко мне поступит вызов с просьбой разобраться в ситуации, исход которой непредсказуем. Приглашение вызовет у меня двоякие чувства:

Первое — сожаление о том, что жизнь может оборваться, так и не достигнув желаемой реализации. В лучшем случае я умру быстро и легко, как будто бы снова уйду в сон. А в худшем… Об этом лучше не думать, отвечая положительно на поступивший вызов в надежде на

Второе — скучать не придётся, очень скоро я забуду обо всём, позволяя инстинкту преследователя превратить меня в Охотника.

Каждый раз, покидая Ягинуин, я могу лишь предполагать, что вернусь обратно. У меня нет потомков, нет тех, кто ждёт меня и будет оплакивать мою кончину.

Целый месяц я отдыхал и праздно шатался, каникулы подзатянулись и тщательно затёртое прошлое вдруг навалилось, неожиданно просачиваясь в каждый сон.

Я давно понимаю, что нужно сделать записи — отработанные слепки личного времени. Возможно, мой опыт станет полезен кому-то, в любом случае, у меня нет личной неприкосновенности в мире, где опыт каждого, сплетаясь в витиеватый узор, развёртывается единым полем жизни.

Нет, это не те записи, которые выцарапывают на бумаге последовательными значками, складывающимися строками, столбцами, листами, страницами, книгами… Учась этому примитивному отмершему искусству, расходовали бесценные детские годы на приучение руки к однообразным, доведенным до рефлекса движениям. Потом, выводя рисующей палочкой, изводили себя и бумагу, чтобы другие, отвлёкшись от более важных занятий, пробегали, связывая глазами строки, глотали страницу за страницей, переваривали твои маленькие радости, победы и достижения и давились горечью утрат и нелепостью ошибок.

Представить невозможно! Ребёнка мучают запоминанием корлючек, обозначающих звук (довольно поверхностно и без живой глубины). В его маленькие непослушные пальчики вкладывают палочку с красящим стержнем внутри и заставляют выводить одну и ту же закорлявину до тех пор, пока это не станет его естественной рефлекторной функцией.

Живую человеческую мысль, текучую и богатую оттенками, насыщенную запахами, игрой форм и разнообразием образов надо превратить в рядок значков, облекая в унылую цепочку слов.

Когда кто-то другой читает, в его голове разворачиваются запакованные в строчках образы, но они утрачивают первозданность, смешиваясь с внутренним миром читателя.

В Ягинуине, не перестающем меня удивлять, парадоксальном, непредсказуемом мире, который я не в силах познать в виду своей ограниченности, задача писателя мемуар состоит в том, чтобы как можно ярче воссоздать в памяти пережитый опыт со всеми нюансами, ощущениями и терзаниями по этому поводу.

Умный прибор сканирует волны мозга (это моё примитивное предположение по поводу работы сканера, на самом деле мне не ведом принцип его действия) и оформляет мыслепакет, как очень совершенную иллюзию собственного проживания событий со всеми эмоциональными переживаниями включающими мышечные сокращения и учащающийся пульс.

С этого момента твои личные радости или кошмары становятся всеобщим достоянием, вливаясь в информационное поле.

Не спрашивайте как здесь всё работает! Я несколько раз извлекал эту информацию, но мой мозг оказался не в состоянии это воспринять и осознать. Лично мне нужен «протез головы», чтобы находить информацию или управлять бытовыми приборами, а многие делают это напрямую, направляя ментальный сигнал-команду, координирующуюся с технической нервной системой сети жизнеобеспечения. «Протезом» я называю модулятор внешних голограмм, такую маленькую штучку, принимающую удобную тебе форму, например, браслет, или плоский диск, лежащий на столе. Если в твои неразвитые мозги не может влиться свет информации напрямую и корректно там расшифроваться, то модулятор очень даже кстати играет роль беспристрастного посредника между живым инфополем планетарной Конфедерации и тобой, тупящим. Нет, это не тупость, успокаиваю я себя, это просто разная интенсивность света, твоего и окружающего. Прибор адаптирует, приводит, можно сказать, к общему коэффициенту интенсивности, хотя при этом уйма всего теряется. Пропадают нюансы, рассеиваясь на внешнюю пристройку к твоему, оставляющему желать лучшего, внутреннему миру.

Если мне нужно что-то узнать, я просто концентрируюсь и произношу чётко тему, можно не вслух: например, «Население Ягинуина». Предо мной развернулись три типа человека, внешне выраженные двумя расами в виде фигурок, точнее пар фигурок — мужчин и женщин. Я рукой дотрагиваюсь до одной из голограмм, она приближается и увеличивается, а все остальные затухают. Маун — мужчина синонской расы. Это я. Дальше можно узнать обо мне и таких, как я.

Следующие два типа людей: урги и сиурги. Из предоставляемых Всеобщей Ментальной Сетью сведений вы, конечно, можете узнать, что они предпочитают в пищу, как проводят время, где живут и так далее, но, скорее всего, вам это не поможет, ибо познать бытиё урга, не будучи ургом, невозможно.

Об этом позже, сейчас я пытаюсь сформировать блок воспоминаний, сделать личный опыт всеобщим достоянием в преддверии возможного ухода из жизни. Нет, мне совсем не хочется умереть, так получилось, что моя профессия связана с постоянным риском. А, поскольку меня никто не ждёт и никто не станет оплакивать мою безвременную кончину, то, лучше уж я выполню эту работёнку, чем какой-нибудь парень, которого ожидает дома любимая, истерзанная волнениями женщина.

Зачем нужны воспоминания?

Ну вот, например, научились вы управлять инунгмом или, даже, нитроном, довели это мастерство до совершенства, а затем садитесь и вспоминаете свои этапы роста, как Управителя: вначале случались комичные ошибки, затем маленькие победки. А, порой и совершенно глупые промахи, которые вы беспристрастно воспроизводите вместе с болью от ссадин, дабы последующие начинающие управители не напоролись на те же самые колючки. Возможно, именно ваш опыт окажется ценным, притянувшись по подобию духа к человеку с тем же уровнем развития или той же физической массы и пола. Раскручивая мыслеблок, человек, как бы, проживает твои действия, как свои собственные, получая реальный опыт.

Итак…

Ваши интимные подробности прорванной дыры на самом интересном месте, постыдные для мужчины страхи, которые вы от всех скрывали, гаденькие мыслишки и приступы тошноты так некстати — всё оформилось. И теперь это должно стать всеобщим достоянием. Тут начинается самое сложное — принадлежащие только тебе одному интимные переживания нужно отдать добровольно, пожертвовать на благо восходящей цивилизации. Конечно, если ты ещё не труп, подвергшийся процедуре снятия отпечатков ментальной деятельности, помогающей установить причину смерти. Раз ты жив, то должен САМ отдать своё добро, нажитое непосильным трудом…

Да конечно, так я с вами и поделюсь! ЭТО ЖЕ ЛИЧНОЕ!

Раньше я был туп… и не понимал, а теперь все узнают, что я далёк от совершенства! Наверное, станут узнавать на улицах и показывать пальцами посмеиваясь. Так что, уж лучше я затаю в себе, никому ничего не покажу, а потом буду рассказывать, что впитал данное мастерство с молоком матери, вот так сразу сел и поехал. И вообще, я живу для себя, я никому ничего не должен!

Стоп!

Мы — люди являемся таковыми только потому, что живём все вместе, как единый организм, каждая клеточка которого сохраняет индивидуальность, но в любой момент осознаёт себя непрерывным продолжением Целого. По Закону Сообщающийся Сосудов, если один достиг — все остальные тоже смогут, пойдёт цепная реакция от человека к человеку. Есть и обратная сторона медали — один попавший в беду показывает остальным куда именно надо обратить внимание, в тебе тоже есть Причина, приводящая тупик. Путь в Никуда начинается с отчуждения. Человек, живущий только для себя, рано или поздно, утрачивает саму человечность.

В детстве я учился мастерству записи, царапания символов по бумаге, пару лет. На оформление мыслеобразных пакетов у меня ушло года три и ещё столько же на возможность их у меня взять, то есть, на мою способность отдать добровольно. Всё моё существо отчаянно цеплялось за Личное, не желая делиться тем, что я считал несовершенным. Несмотря на богатый жизненный опыт, я до сих пор совершаю ошибки и не могу найти в себе хоть что-нибудь близкое к понятию Совершенство. Возможно ли оно вообще у живых? СоВершенство, это когда ты достигаешь Вершины после долгих карабканий вверх.

Ну. И что дальше? Будешь вечно торчать там? Рано или поздно захочется пойти дальше, а с вершины существует только один путь — вниз. Хочешь быть Совершенным — умри на пике достижения или согласись с тем, что ты всего лишь прошел очередной этап.

Кто меня оценит или осудит? Кроме меня самого — никто, здесь, в Ягинуине я считаюсь подростком, человеком, не достигшим зрелости, а значит, находящимся в поиске Пути и Предназначения, имеющим право на ошибки и милые глупости, к которым относятся снисходительно и терпимо, видя во мне несмышлёныша.

В Кслантенале, нижнем мире, том месте, где я родился и жил раньше, возраст определялся количеством лет, прожитых физически. А именно, количеством полных циклов Синона, прошедших сквозь твою жизнь. Ты считаешься взрослым, если прожил больше 13 лет, молодым — до тридцати трёх, после — зрелым до пятидесяти и старым до самой смерти, уносящей тебя во временную обитель перед новым воплощением приблизительно в 60, если повезёт — в 70 лет.

Синон — солнце физического присутствия, имеющее стабильную орбиту и временные параметры. Наше линейное время базируется на естественном движении планеты вокруг Синона. В сутках Синона 32 часа.

Кроме Синона нам светит ещё одна звезда, которую можно видеть, лишь обладая четырёхмерным восприятием — Праная. Воспринимающий её свет может существовать в иных временных параметрах, это похоже на то, что время лично для тебя сжимается и растягивается. Как, в таком случае, определить количество жизненного опыта и приравнять его к линейному времени?

Кслантенала — Нижняя земля. Ягинуин — Верхний мир.

Иуби — жители Кслантеналы, невосприимчивы к спектру Пранаи, второй звезды. Для иуби существует день, когда светит Синон и ночь в то время, как Праная поглощает весь физический свет, высасывая его из всех щелей и подавляя все возможные трёхмерные световые волны. Приближение Пранаи — стена сумерок и последующая за ней стена кромешной тьмы, такой плотной, что не видно собственной мысли.

Кто такие иуби?

Я активирую голограмму «население Кслантеналы». Двое — мужчина и женщина Синонской расы, коренные жители планеты, зашагали живыми фигурками мне навстечу. Я протянул руку к мужчине и у меня в голове развернулся мыслеблок в виде моментального знания. Это звучит приблизительно так: «Иуби, инстинктивный человек, стоящий в начале эволюции разумного человека. Иуби — это лоно любой цивилизации и парник жизни, те золотые яйца, не ведающие о своих возможностях, а поэтому отвергающие всяческие перспективы, из которых произрастает развитая цивилизация». Мой разум сложил приблизительно такую формулировку.

Иуби — не единственная форма разумной жизни «нижнего мира», там ещё обитают кристаллические разумные существа итаниумы. Их нельзя назвать более примитивными, или менее развитыми, чем иуби, они совсем другие. Это я понимаю теперь, но, когда был одним из них, рождённый женщиной иуби, я, как и все остальные, воспринимал себя венцом творения, а всех остальных — низшей формой жизни, созданной для того, чтобы быть прирученными и использованными. Наши достижения цивилизации виделись совершенными и, посему, не подлежащими реконструкции и усовершенствованию.

Я жил среди них, но никогда не был одним из них. Для меня время не делилось на день и ночь, так как, я видел свет Пранаи. Для меня после дня Синона просто наступает другой день в ином спектре, в других красках и контурах.

Мало того, я мог не спать в это время, тогда как других смаривал непреодолимый сон, который можно было слегка ослабить, взбодрившись отваром инобиуса. Это такой напиток с наркотическим действием, разрушающий психику и нервную систему, если им злоупотреблять. Красная водоросль, вызывающая подобный эффект и зависимость, как побочное действие, растёт в небольших озёрах. Официально этот напиток запрещён.

Наша планета не имеет больших водоёмов естественного или искусственного происхождения, вся поверхность — единый материк, изрезанный сетью рек и небольших озёр.

Кслантенала, покрытая яркими травами и папоротниками самых причудливых форм и расцветок от белого, через желтое и красное с оттенками синего, иногда ярко-зелёными, бурыми и почти чёрными, напоминает цветущий сад. Одни растения сменяют другие сезонно, но растительность не увядает никогда — богатая влагой почва кормит растения круглый год, позволяя вырастать им, порой, до гигантских размеров. Большой выбор плодов на древовидных травах позволял не голодать даже изгоям общества, не принадлежащим к Кланам одиноким скитальцам и бродяжкам.

Основным строительным материалом были камни, лёгкие и прочные естественные образования. Благодаря их малому весу и износостойкости, можно было возводить сооружения с высокими потолками, просторные и прохладные внутри, защищающие от избытка света и влаги. Связующим материалом для каменных пористых блоков служит глубинный ил рек. В никогда не пересыхающей воде осадок был вязким и тягучим, но, высыхая в лучах Синона, он застывал плотным цементом и не размывался дождями впоследствии.

В Кслантенале никогда не падала вода с неба. Впервые с осадками я познакомился, живя здесь. Сейчас мне знакомы несколько десятков видов осадков, среди них различные хлопья, в том числе, режущие незащищённую кожу человека, твёрдые частички разного размера и жидкости разного цвета и вязкости.

Невидимая мембрана, разделяющая наши миры, сотканная молекулами вышестоящих Присутствий, поглощала осадки, при этом смягчая интенсивность и яркость излучения обеих звёзд, согревающих планету. Подобно ласковым материнским рукам, держащим головку младенца; плёнке, защищающей уязвимые нежные растения оранжереи от холода, Мембрана обняла Кслантеналу, создав для хрупких тел и слабого разума иуби комфортные условия природной жизни.

Нет ни сезонных похолоданий, ни перепадов суточной температуры, ни убийственных осадков, уничтожающих флору.

Конечно же, каждый иуби считает себя членом высокоразвитого общества, вносящим посильный вклад в развитую цивилизацию с такими техническими достижениями, как аэроплан, автомобиль и вагоны на подвесном монорельсе, а так же трансфонная сеть.

1

Моя перспектива жизни, как гражданина Кслантеналы, была многообещающей. Я был рождён вторым ребёнком и единственным сыном в процветающем патриархальном клане, состоящем из иБаба — главы клана, отца четверых детей и его жен, количество которых постоянно росло. Чем больше жен, тем более высока вероятность появления детей. Сила Клана определялась не количеством супругов и не полом лидера, а именно количеством детей, рождённых в Клане. Во главе Клана может стоять Отец — яркий лидер мужчина или Мать — женщина, обладающая сильным Духом. Вокруг лидера собираются его жены или её мужья, согласившиеся Принадлежать Клану и прошедшие соответствующий ритуал.

Ибаб, глава Клана и, к счастью, не мой родной отец, был мужчиной в самом расцвете сил, немного склоняющихся к закату. К своему ужасу, я понимаю, что количество циклов Синона, прошедших через его бытиё, было меньше тех, что у меня сейчас, но здесь я считаюсь молодым. Клан обещал стать мощным к моменту завершения его жизненного пути.

Если ты становишься иБа (отцом) или имА (матерью), воспроизводя Дитя Света через своё семя или своё тело, значит вдыхал жизнь не напрасно, исполнив собою высший смысл для иуби, численность которых неумолимо уменшается. Эта высокопарная речь относится к банальному рождению детей.

Мне пророчили стать главой Клана, я обладал для этого всеми данными, а именно, высоким ростом и атлетическим телосложением, видимыми даже в моём юном возрасте, мало того — независимостью характера и наличием собственного мнения. К сожалению, для лидера Клана достаточно иметь крупную фигуру, можно быть совершенно тупым, всё равно представительницы прекрасной половины будут стремиться иметь потомство именно от тебя. Если ты умён, но мелкий, можешь просто забыть об этом, Засветившаяся (беременные женщины-иуби источают свет) счастливая подружка, которая была с тобой только из-за потребности утолить страсть, побежит в ближайший патриархальный клан и её там с удовольствием примут.

Поскольку не каждая женщина обладала даром привлечь в жизнь Дитя Света, а угадать это невозможно, не смотря ни на какие приметы, иБаб принимал в Принадлежность всё новых и новых жен, делая это с превеликой радостью.

Ну, кому, скажите, интересно совоплощаться с одной и той же? День за днём, восемь дней в неделю; неделю за неделей, сплетающихся по четыре в месяц; сезон за сезоном, наблюдая полную смену флоры по четыре раза в год все 16 месяцев. Вот и любой уважающий себя высокий красавец иБаб, с его природной потребностью совоплощаться ежедневно, лучше несколько раз, вносил в свой скромный быт разнообразие.

Кланы, большие семьи — костяк общества Кслантеналы, закон и удача на их стороне. Иуби, в силу природного высокого содержания гормонов, не могут быть одни. Каждый знает, что лучше быть растерзанным на кровавые куски бабуканами, чем одиночное заточение. Оставшиеся в одиночестве, независимо от пола, иуби становятся агрессивены, впадают в депрессию и, наконец, сходят с ума. Одиночное заточение — самое страшное и жестокое наказание и применяется оно за кражу и присвоение младенцев из Клана.

Если двое, мужчина и женщина, просто живут вместе, то это не серьёзно и весьма временно, такой союз обречён заранее: если женщина Понесёт Свет, она превратится в совершенно индифферентную партнёршу и мужчина, для которого невозможно воздержание длиною двенадцать месяцев, будет вынужден искать другую. Один из пары может стать лидером нового Клана. Он, если высок ростом и крепок, а она — если стала имА (родила ребёнка) и имеет достаточную силу Духа. Женщине желательно быть высокой и крепкой, но не обязательно, чтобы стать Тину, главой матриархального Клана.

Но, выгоднее вступить в Принадлежность какому-нибудь Клану, укрепляя его могущество появлением младенца. Являясь Несущей, женщина становится неспособной к совоплощению в течение всего срока вынашивания, то есть, 12 месяцев или 48 недель или 394 дня по 32 часа в сутки — нереальный срок воздержания для иуби мужчины.

Плотная мембрана, защищающая младенца, закрывает вход во врата жизни женщины на весь этот долгий срок и именно это явление доказывает факт Ношения, эффект светимости возникает позднее. У женщины есть всего несколько дней, иногда часов между этими двумя моментами, в течении которых она определяет свою будущую судьбу. Однажды приняв решение и приняв обряд Принадлежания, из принадлежности Клану выйти невозможно, закон суров, но дело не в этом. Кто ж покинет добровольно благополучную сытую жизнь счастливицы, принесшей Дитя клану? Соблюдай приличия, не появляйся с любовником на людях и всё будет в порядке!

Как рождается Клан? Наличие ребёнка — непременное и единственное условие для его возникновения. Если в паре оказался лидер мужчина, они вместе становятся ИБабиАной и основателями патриархального Клана, а если лидер — женщина, то ТинуумаБи, где она — Тину, глава матриархального клана и может иметь столько мужей, скольких сумеет привлечь своим обаянием. Она считается матерью всем детям, рождённым в Клане, даже другими женщинами от её мужей. При этом биологическая мать может покинуть Клан, при условии, если оставит в нём своего ребёнка, и искать своего счастья в ином месте.

Население Кслантеналы уменьшается, несмотря на то, что каждую жизнь здесь пестуют от момента зачатия. Поэтому пустующие дома и полуразвалившиеся поместья, заросшие и покинутые, всегда были готовы принять молодых хозяев.

Поместье — уникальная экосистема, представляющая собою союз природы и человека. В одном таком уютном, обнесенном высокой стеной, напоённом сетью водных каналов, родовом гнезде я вырос, не ведая настоящих потрясений.

Отчётливо помню последние несколько месяцев моей жизни в Кслантенале.

Через несколько дней я войду в 13 Полных циклов Синона — совершеннолетие единственного сына будет отмечать весь Клан в полном составе, несколько иБабиАн и ТинуумаБи со всеми Принадлежащими. (Учитывая, что в году Синона 16 месяцев, возраст совершеннолетия приблизительно 17лет).

Мне хочется спать, глаза слипаются, и я их яростно тру, обливаясь водой — всю ночь, светлую для меня, я гулял по пустынному городу в одиночестве. Я часто гуляю один, привыкший с малых лет быть не таким, как все, обладающий уникальным свойством ночного видения. Но это не означает, что мне не нужен сон, как отдых и сейчас этот глоток покоя нужен, как никогда, но я обещал Аоре проводить её в соседнее поместье, где живёт её нынешний возлюбленный, гулящий муж по имени Сонк.

Аора не только моя сестра, но и единственный близкий друг, подруга, с которой вместе выросли, мыслили синхронно, а поэтому не имели тайн друг от друга. Если один из нас начинает говорить фразу, то другой обязательно заканчивает мысль. По факту, мы с ней не были кровными родственниками, из четырёх детей иБаба, ни один не был зачат им лично. Моя имА не скрывала от меня того, что пришла в Клан уже будучи Несущей от мжчины, который, по её словам, «не был этого достоин».

Ещё две мои младшие сестры пришли в Клан внутри своих мам, я видел это лично, поскольку воспринимаю эту робкую струйку света гораздо раньше, чем все остальные. Почему беременных называют Несущая Свет? Они светятся в прямом смысле, их кожа излучает едва уловимое свечение, незаметное на раннем сроке, но всё более интенсивное по мере роста ребёнка. Свет на коже в области живота или позвоночника, в зависимости от пола ребёнка, особенно виден в лучах Пранаи, то есть, ночью. Я могу видеть это свечение на большом расстоянии, этот свет просачивается даже сквозь пористые стены жилища.

Я сижу около озера во внутреннем дворе Центрального Дома, Аора вот вот должна прийти, я тихонечко задремал в огромной зале, полом которого является озеро с мостиками и беседками — озёрная Зала. На воде искрятся блики, сквозь дремоту я слышу всплески — в тёплой воде резвится Снорик, домашний бабуган, молодой самец с меня размером. Наверняка увяжется за нами в предстоящем путешествии по подземным водным тоннелям, естественным образом связывающим все озёра и колодцы города.

Все домочадцы и работники готовятся сейчас к празднику моего Совершеннолетия и в озёрной зале пусто.

Аора без церемоний пнула меня, выводя из сна:

— Вставай, ты что, снова шлялся всю ночь? Она успела стянуть с себя одежду и засовывала её в матерчатый мешочек, пропитанный жиром и высушенный, таким образом вода не намочит её наряд, тщательно выбранный для свидания.

Мы не стеснялись друг друга, я никогда не думаю о ней, как о женщине, она слишком близкая, как воздух, который просто есть. Оба потенциальные лидеры, мы могли в будущем идти только одним прямым путём, параллельно и никогда не пересекаясь.

Моё уставшее, почти депрессивное настроение сразу поднялось при виде её, радостно возбуждённой в предвкушении свидания. Аора старше меня на год и выше ростом, хотя я и сам не мелкий. Женщина с таким ростом и природными данными могла стать только лидером Клана. Стройная, с длинными ногами, она была похожа на математически простроенную геометрическую фигуру, прекрасную и совершенную, на изваяние, на картину. Но я привык видеть её каждый день и не восхищался, как это делали все, особенно видящие её впервые.

В Кслантенале было искусство: скульптуры из придонного ила, застывающие вечной формой и рисунки. Популярны были свитки — семейные летописи с картинками и надписями, их торжественно показывали гостям. В некоторых богатых домах изображения наносили на стены, обычно это сцены рождения детей или ритуалы Принадлежности.

Закончив с упаковкой своей одежды, Аора начала рвать завязки на моей и просто тряслась от нетерпения. Я зевнул неторопливо, лениво снимая рубашку.

— Остынь, ты ведь только вчера виделась с ним!

— Вот доживёшь до моего возраста — поймёшь! Покровительственно-снисходительным тоном прорекла она — И, к тому же, это длилось каких-то пару часов, промелькнувших как мгновение… — Она довольно улыбнулась своему воспоминанию и засмеялась глазами.

Я уже был в курсе их последнего изобретения — уединяться в кабине подвесного трамвая, следующего до самой пустыни и обратно. Сонк был одним из мужей в матриархальном Клане, и отношения с ним надлежало скрывать.

— Ты не догадалась взять еды для Снупика? Он сейчас увяжется за нами и сцепится с местными бабуганами, охраняющими соседнее поместье.

— Снупик! Чужие! — крикнула Аора. Но он не чует никаких «чужих» и продолжает пинать её носом в воде, приглашая поиграть.

Земноводные животные с большими головами — бабауканы живут в разветвлённой системе тоннелей территорий Кланов, чётко отделяя «своих» от «чужих», они охраняют имущество хозяев и очень опасны для желающих поживиться чужим добром, будь то вещи или мужья и жены. Снорик мог одним движением мощной челюсти расплющить Аоре голову, но она «своя» и они просто играют. Снорик втягивает носом воду и мощным фонтатом обрушивает на Аору с противнючим сопливым звуком, но она только хохочет, уже и без того мокрая.

Я скомкал снятую одежду и сунул под мост. Мы оба нырнули, Снорик похлюпал за нами, точнее, перед нами, я схватил его за основание хвоста, и он послушно тянет меня. До границы нашего поместья добрались быстро, здесь мы часто устраивали перегонки и Аора неплохо ориентируется. Но дальнейший путь для неё проблематичен, несмотря на дневное время и вездесущий свет Синона, проникающий сквозь пористые камни в сеть водных тоннелей. Аора не ориентируется в этом однообразном лабиринте и не может самостоятельно отыскать дорогу к объекту вожделения. Я её единственный проводник, хранящий тайну неприличной страсти к Принадлежащему и пространственного кретинизма.

— Снорик, домой! — властно приказала Аора и вперила взгляд в его правый глаз, большой, желтый и обиженный. Меня бы он не послушался, а по велению будущей Тину, поджав хвост, поплыл обратно.

Дальше мы молча протискивались сквозь узкие проходы и, надолго задерживая дыхание, проныривали залитые полностью гроты. Я первый — она за мной и я чувствую себя настоящим героем, ведь обычно во всех наших играх и развлечениях лидирует она.

Что-то не нравится мне в этом парне. Это не ревность и не осуждение — давно забытый муж вполне может встречаться с моей сестрой, не умаляя нашей с ней родственной близости. Рано или поздно она его тоже бросит, наигравшись, как и двоих его предшественников. Я видел его однажды мельком и даже не сомневаюсь в таком исходе. Дело не в нём, а во всей этой ситуации.

— Тебе прямо, никуда не сворачивай. — Указал ей я. Она кивнула и поплыла дальше одна, не оглядываясь. Через пару минут их объятия сомкнутся: тоннель заканчивается небольшим бассейном в доме Сонка и они будут вместе до завтра или ещё дольше, если повезёт. Он не знает о её маленькой проблеме с возвращением домой, не знает никто, кроме меня, поэтому я приду сюда за ней после того, как она свяжется со мной по трансфонной сети, и наше утомительное путешествие по водным коридорам повторится. Мне гораздо легче прийти за ней ночью по суше, но Аора боится темноты, безумно и нескрываемо. Этим страхом перед ночью одержимы все иуби и это нормально. Патологичной и странной является моя способность ночью видеть и не спать, это странно дико и совершенно неприлично, когда ты не такой, как все и, конечно, лучше это скрывать, чтобы не превратиться в выбраковку общества.

Аора встречается с мужчинами уже около двух лет, но Сонк — её первая серьёзная страсть, кипящая уже около полугода неугасающим бурлящим потоком. Она забросила ради него свои дела и развлечения. Ладно, допустим, соревнования на упряжке бабуканов, это детская забава. Сражение на мечах — не женское дело. Собирание цветных камней и копирование картинок из древних свитков — надоело. Но, когда она забросила выращивание туникуса, я понял, что дела совсем плохи и она превращается в безмолвную тень своего возлюбленного, забыв о своей собственной жизни. Туникус — очень капризное растение, требующее постоянного ухода, я бы сказал сейчас, нуждающееся в любви и заботе женщины, чтобы жить. Его высушенные особым образом и настоянные на жире соникса листья, имеют дивный, ни с чем несравнимый запах.

Соникс это такая колючая змея, бывает больно наступить на неё в воде или на берегу.

Невзрачное растение туникус выглядит одинаковыми бурыми неприметными кустами, засыхающими по поводу и без. Целая плантация может поникнуть в считанные минуты только от того, что у хозяйки, ухаживающей за ней депрессия. Его запах может очень сильно отличаться в зависимости от того, КТО выращивает растение. От Аоры пахнет туникусом настолько, что я узнаю о её приближении задолго до того, как она появляется в поле видимости. И, хоть это и очень популярно: натираться туникусным маслом, Аора пахнет иначе, чем другие.

Каждый в Кслантенале имеет своё дело, не смотря на возраст, пол или социальный статус. Постоянная праздность осуждается обществом. Аора выращивает туникусы, её положение дочери в процветающем Клане позволяет ей выбирать занятие по прихоти, по желанию и способности. Остальным гражданам Кслантеналы везёт не так сильно, им приходится работать, чтобы не быть презренными изгоями-одиночками. С едой и жильём нет проблем: съедобные плоды растут повсюду, особенно в лесу, можно поселиться в заброшенном доме и привести его в порядок. С одеждой сложнее — её нужно купить или сделать самому, а это уже занятие. Можно, конечно, ходить без одежды — не замёрзнешь, но при этом тебя не будут считать за человека.

Одежда, как много внимание ей уделяют иуби, это целая наука: в чём прилично ходить с утра, а в чём к обеду, как одеваются принадлежащие и свободные, мужчины и женщины разного возраста. В какой последовательности надеть многочисленные рубашки, пояса и жилеты, чтобы выглядеть достойно вечером в центре города? А в чём можно ходить на территории поместья? Как одеться, чтобы сходить в гости к соседям?

Эта сложнейшая наука преподавалась нам, детям уважаемого Клана, с малых лет.

Аора выращивает Туникус, но она не изготавливает масло и не сушит листья — это делает одна из работниц поместья. В одной из городских лавок, являющихся собственностью нашего Клана, успешно торгуют этим маслом с совершенно уникальным запахом, не похожим на другие туникусы.

Аора не связалась со мной ни на следующий день, ни через день, что-то внутри меня ныло ещё с момента нашего расставания. Я проспал всю ночь, чтобы весь день просидеть около трансфонного выхода.

Она обезумела от этой страсти, но не настолько, чтобы оставить без своего внимания плантацию так надолго — это не только её личное увлечение, но и доход семьи.

День томительного ожидания клонится к закату, но меня это не остановило. Я не стал идти в озёрный зал, там сейчас полно домочадцев, меня могут поймать и заставить примерять праздничные наряды, а я уже целый день уклоняюсь от этого, сидя у трансфонного выхода. Я незаметно пробрался к западной границе поместья и нырнул в пограничный ров, кишащий сторожевыми бабуканами. Этот канал мощной преградой опоясывает всю большущую территорию Клана, не оставляя шансов проникновения для воров и любителей чужих жен (если только эта самая жена не познакомит своего любовника с нашими бабуканами заранее). Меня раздражало то, что плыть придётся дольше — через озёрную залу прямой тоннель и гораздо ближе, хотя и нужно преодолеть пару затопленных гротов.

Я только хотел узнать всё ли в порядке, возможно, я напрасно дёргаюсь: Аора уже несколько дней счастлива в объятиях Сонка и позабыла обо всём остальном. Я без церемоний войду в его дом через колодец, хоть это и не принято. Если они в этот момент предаются страсти, то просто не заметят меня. и я тихонько уберусь.

Без особого труда я нашел нужный колодец, но он оказался закрытым. Это без сомнения нужный колодец, других нет поблизости. Я вернулся и проверил, не ошибся ли — вот она, та самая насечка на камне — здесь меня ожидает обычно, Аора, или я её. Я сам сделал эту ложбинку для руки, чтобы она не заблудилась. Сонк запер мою сестру изнутри, не зная, что она не найдёт сама дорогу, захлопнул крышку клетки. Кричать и звать на помощь она не посмеет — встречаясь с принадлежащим, она нарушает закон чужой собственности, тем самым кидая тень позора на наш Клан. Делать это тайно — повсеместная практика, но оказаться днём в его доме, да ещё и заявить об этом во всеуслышание — полное наплевательство на все приличия и традиции.

Зачем он запер мою сестру? Ведь она и так бегает к нему!

Я прислушался. Сквозь пористые стенки колодца проникает её запах, аромат туникуса, но она может быть не одна в комнате. Я издал звук, имитирующий визг бабукана: два раза длинный, потом короткий. Пауза. Снова длинный и два коротких. Это наш с ней сигнал, мы в детстве вызывали друг друга на прогулки и шалости, предупреждали о появлении взрослых.

Дети в Клане живут в домах своих матерей. МитатИна — мать девочки, дочери Клана — имеет дом с плоской крышей, на ней может разместиться небольшой садик или фонтан, а для митанУны — матери мальчика сына — строят дом с острой четырёхскатной крышей. Остальные жены и работники тоже живут в отдельных домах. С момента совершеннолетия дочь или сын могут переселиться в свой собственный дом или покинуть родительское поместье в поисках собственного счастья.

Я завизжал и это похоже на то, как если бы бабукан заплыл не в тот рукав. Аора почти сразу подошла к бассейну, я услышал её усилившийся аромат, а ещё от неё повеяло почти материальным страхом.

— Что он с тобой сделал?

— Помоги мне, забери меня, пожалуйста! — она начала бить кулаками решетчатую тяжелую крышку, запертую на замок.

— Что случилось?

— Они собираются продать меня, они скоро придут за мной!

— Кто они? Зачем тебя продавать?

— Я не знаю! — Аора легла на решетку и зарыдала. В таком бессильном отчаянии я не видел свою сильную сестру никогда.

Позади меня послышалось угрожающее рычание, чтобы не встречаться со здешними охранниками, я не провожал Аору до самого колодца. Сонк сделал только её «своей» для бабуканов, а я был «чужим» и сейчас почти голым. В одних коротких штанах и рубашке я мог появиться только во дворе дома матери, это как одежда, в которой спят, и разгуливать в таком виде по территории чужого поместья недопустимо, я не выгляжу ни как работник, ни как торговец или гость. Я сам привлёк внимание бабуканов тявканьем, совершенно не подумав о последствиях своего эмоционального поступка.

У Аоры расширились глаза, до неё дошло происходящее. Метнувшись в близлежащий тоннель, я прислушался — рычание слегка отдалилось, но это игра со смертью, бабукан найдёт меня быстро. Я ринулся в поисках ближайшего выхода на сушу: здесь более быстрый он, а там — я, эти животные с большими головами неуклюжи на поверхности и смертельно опасны в воде.

Я погрузился в первую серьёзную угрозу своей жизни, ведь бабуканы могут растерзать нарушителя границы территории чужого клана. Гребу что есть силы, чувствуя рычание всё ближе, несмотря на то, что я почти захлёбываюсь от напряжения, они меня настигают. Увидев справа узкое отверстие, я скользнул туда, не думая о последствиях — лучше быть опозоренным, но живым, чем достойно мёртвым в неприличной одежде. В эту дыру едва протиснулся я, а бабуканы с их мощными огромными челюстями на большой голове не пролезут, но это не означает, что нужно расслабиться — они наверняка знают обходной путь и продолжат преследование по суше.

Мне повезло, это мог оказаться тупиковый тоннель или грот, но я вынырнул в озёрной зале чужого поместья. Несмотря на то, что сердце выпрыгивало из груди, а мышцы на руках готовы были лопнуть от напряжения, я поспешил выбраться на сушу.

С облегчением констатировал, что наступила ночь и никто не заметит моих обтрепавшихся внизу штанин. Когда я отправился к колодцу, уже вечерело, с Аорой встретился в сумерках — в эту недолгую переходную фазу между днём и тьмой многие ещё не спали, но из домов не выходили, прячась от ночи в свете кристаллов, акумулирующих дневной свет и отдающих его в период сумерек. Приближающаяся Праная, невидимая в Кслантенале звезда, подавляет остатки любого света Синона, надвигаясь плотной стеной тьмы и погружая иуби в мертвецки крепкий сон.

Для меня нет тьмы, а лишь перемена спектра света, поэтому я не заметил сумерек и теперь могу вздохнуть с непередаваемым облегчением: мне повезло, все спят и хозяева не слышат истошного визга преследующих меня бабуканов. Аора была одна в доме во время сумерек и те, кого она боится, придут только утром, оставляя женщину запертой, можно не опасаться, что она исчезнет ночью.

Я перевёл дыхание и поднялся с мокрого пола, оглядываясь по сторонам. Стою в большом цилиндрическом здании, полом которого является круглое озеро. Единственный узкий мостик ведёт к прозрачному столбу в центре зала, позже я понял, что это шахта лифта, а сама кабина сейчас на третьем уровне около спальни Тину. Я стою около витиеватой колоны, колоннада кольцом охватывает озеро, на ней прозрачным блюдом покоится потолок. Там сверху можно увидеть разбросанные подушки и покрывала, судя по всему это центральная гостиная поместья. Я бывал раньше в главных Домах матриархальных Кланов — Тинудхамах: от центрального зала по всему периметру расположены двери со входами в комнаты женщин, живущих при Клане. Это официальные жены Принадлежащих мужей, матери детей клана с несовершеннолетними детьми или взрослые дочери. Мужья живут в отдельных строениях на территории поместья, Принадлежащие без права выхода, в отличие от женщин. Каждого из своих Принадлежащих мужей, Тину может позвать к себе в любой момент, не обращая внимания на его официальную жену. Ею может стать только женщина, Несущая от Принадлежащего. Считается, что любые свидания с целью зачатия, происходят под бдительным оком Тину. Это теоретически, а на практике…

Взрослые сыновья чаще всего не остаются в матриархальном Клане, хотя для них тоже строят отдельный цилиндрический домик, как и для остальных мужчин.

По винтовой лестнице, ведущей на второй уровень, я выбрался на внешнюю террасу. Неловкие на суше бабуканы вряд ли преодолеют лестницу. Отсюда я ещё раз осмотрел всё здание, воздушная геометрия которого поразила меня своей красотой даже в призрачном свете ночи. Под прозрачным большим куполом покоится беседка, прикрытая ширмами, кажется, что она просто парит в воздухе. Там сейчас почивает тину со своим нынешним умаБи. Хоть и считается, что умаБи — отец мальчика, но кто ж это может проверить, поэтому им становится тот, на которого укажет Тину. Вот эта маленькая прозрачная кабинка рядом со спальней — кабина лифта, на нём ТинуумаБи спускаются утром на площадку гостиной или прямо к озеру. Я часто видел такие дома снаружи, но никогда не был внутри — в матриархальном клане не принято принимать гостей в Тинудхаме, для этого строят отдельное помещение или крытую беседку.

Ибабдхам строится совсем иначе — это несколько соединённых подвесными и наземными коридорами корпусов, имеющих крытый внутренний двор — озёрную залу. В одном из корпусов спальня иБаба и спальни Несущих женщин, в другом — общая гостиная, она же место приёма гостей, в третьем — комнаты приближенной прислуги и в четвёртом — кухня, столовая и продовольственные склады. Здесь же все хозяйственные постройки и дома прислуги вынесены за пределы Тинудхама в виде отдельных строений.

Я вышел на внешний балкон — он же крыша женских комнат, примыкающих к основному цилиндру по всему периметру, и позволил себе расслабиться. Теперь, когда угроза жизни позади, можно подумать о том, как действовать дальше.

Почему Сонк хочет продать Аору?

Торговля взрослыми людьми у нас не практикуется. Вступить в Принадлежность — это совсем другое, мужчины и женщины добровольно совершают этот поступок, позволяющий стать им полноценными членами общества Великой Кслантеналы, ибо только принадлежащие могут по-настоящему вершить дела, не будучи одержимыми инстинктивными проблемами одиночек. Но, это теоретически.

Я поднапряг мозги и проблема стала очевидной — Аора стала Несущей, именно в этом случае она становится предметом незаконной торговли. И кто, как не Сонк, мог первый это заметить — её врата жизни замкнулись. Она светилась не от счастья, там, на мостике, она светилась буквально, сонный и уставший, при дневном свете, я не обратил никакого внимания на это ещё довольно слабое мерцание.

Припомнив нашу встречу у моста, я решил, всё же, что никакого света ещё не было. Он может наступить позже, его может не быть до сих пор. Я малосведущ в подобных делах.

Сонк, парень не промах, он первый, кто понял что его подруга Засветилась, и решил не упустить свой шанс, всё равно он не мог признаться в официальном отцовстве, а, как женщина, Аора стала недоступной на ближайшие 12 месяцев. Мне казалось, что он любит её! Правильным было бы просто отпустить её, ведь теперь она желанная жена для любого иБаба и может выбирать себе своё счастье.

Дома ТумаБи (мужей Тину) — маленькие копии Тинудхама — распологаются по всей территории без всякой системы. Одинаковые одноэтажные цилиндры без окон, но с прозрачными куполами. Наверное, их положение привязывается к естественному близкому выходу канала и возможности сделать в доме бассейн или колодец. Нужный мне домик где-то рядом, но, глядя на всё сверху, я не могу понять какой именно. Возможно вот этот, ближе к границе, но чуть правее ещё один, он ближе к Тинудхаму.

Я вгляделся в пространство внизу в поисках неспящих бабуканов, надёжных круглосуточных охранников. Кажется всё спокойно, я осторожно спустился вниз, стараясь не создавать шума. Если бы Аора не спала сейчас мертвецким сном, я бы просто позвал её, но, как и все остальные, она была жительницей дня Синона. Подойдя к предполагаемому строению, я втянул воздух, в надежде уловить аромат туникуса, но ничего не почувствовал. Ничего не оставалось, как залезть на крышу, шевеля непослушными уставшими руками, я карабкался гораздо дольше, чем мог бы. Присмотревшись, ничего не увидел внизу. То же и со вторым домиком. Возможно, Сонк хочет продать её по другой причине, например, она решила бросить его после ссоры или какой-то маньяк решил сшить себе жилетку из её нежной кожи. А из волос сделать себе парик! Жадный Сонк, он способен на всё, недаром так не понравился мне!

Если Аора не светится, я вряд ли смогу найти её до утра. Тупо я пошел к ближайшему домику, не найдя её там — к следующему и тут мне повезло — я сразу увидел мерцание в районе позвоночника уснувшей на решетке колодца сестры. Кулаком я пробил купол, разбив руку в кровь, только потом догадался обмотать её рубашкой и расширить дыру. В Кслантенале в окнах и на куполах не рукотворные стёкла или уплотнённые поля, а живые кристаллические образование, постоянно растущие. Несколько особей живых кристаллов размещают на каркасе купола или в небольшом оконном проёме и за сезон прозрачная масса нарастает, сначала тонкой плёнкой, а затем и прочной коркой. Такие шедевры, как стеклянный потолок или огромный купол, растут десятилетиями, наличие подобной архитектурной детали говорит о древности Клана и его надёжности, где нынешняя Тину — взрослая дочь или внучка предыдущей главы матриархального Клана.

Я спрыгнул вниз с довольно высокого потолка и ударился об пол, конечно, Аору это не потревожило, и я стал теребить её:

— Проснись, Аора, вставай! — я кричал ей в ухо, толкал и щипал, но всё было напрасно, она лишь хмурилась и отмахивалась во сне. Аора выше меня ростом, хотя и стройнее, я не смог бы втащить её на крышу, к тому же, дыра зарастала довольно быстро, буквально на глазах. Наверное, это какая-то другая порода кристаллов, поэтому я так легко пробил купол кулаком. Наши окна не разбиваются так легко, они прочнее, хотя и растут медленнее.

Я размахнулся и влепил ей пощёчину сначала левой, а потом и правой рукой.

— Ой! — она, наконец, проснулась.

— Прости, Аора, это я, нам нужно уходить.

Она впилась в мою руку пальцами обеих рук, вонзая в кожу ногти и пролепетала:

— Ночь! — в темноте она слепа, её глаза не способные впитать свет Пранаи видят лишь сплошную черноту, она дезориентирована.

Сомнений нет — моя сестра светится видимым под одеждой сиянием. Темнота вызывает у иуби инстинктивный животный ужас, подавить который можно только напившись отвара инобиуса. Этот наркотический напиток вызывает состояние опьянения, счастья и открывает ночное зрение, но совершенно разрушает психику и разрушает организм, если его употреблять часто.

Рядом со мной ей не так страшно — мы доверяем друг другу, моя спокойная уверенность придаёт ей сил, Аора крепче сжала мою руку закоченевшими от страха пальцами, уняв дрожь и решительно поднялась.

Из имеющихся в доме предметов: коробок, ящиков, мешков с одеждой, подушек для сидения, я соорудил пирамиду, по которой мы взобрались к потолку. Приходилось переставлять руками её пальцы и стопы.

— Опусти голову и закрой глаза

— Я и так ничего не вижу

— Закрыла?

Я выбил стекло какой-то тяжелой вазой, захваченной снизу, вылез сам и вытянул на край купола её, а затем просто толкнул Аору вниз на топкую влажную почву, зная, что она не разобьётся, и прыгнул сам. Не было времени её уговаривать, свою сестру я слишком хорошо знаю. Теперь она окончательно проснулась и сильно разозлилась, настолько, что ярость пересилила инстинктивный страх ночи и я еле успел увернуться от её хорошо поставленного удара левой.

— Прости, у нас нет времени! — успел сказать я, но не успел увернуться от её удара правой мне в висок. Из глаз посыпались искры.

— Ничего страшного, просто в следующий раз предупреди меня, прежде, чем кинуть вниз.

Ловкая, быстрая и грациозная днём, сейчас Аора стала ужасно пассивной и неповоротливой. Все её движения сонно замедлились, о том, чтобы побежать, не было и речи. Мы потащились, я почти волок её на себе, в смертельной усталости падающую на моё плечо. Добравшись до родного поместья, я не нашел ничего лучше, как втащить её в дом, где я живу с моей имА. Уставшие, мы упали на пол и заснули прямо у двери.

Глубоким утром я проснулся от пряного вкусного запаха, щекотавшего ноздри. Слипшиеся от голода кишки противно заурчали. Весь в засохшей грязи и запёкшейся крови я приоткрыл глаза, лёжа всё на том же полу у двери. Аора с моей имА тихонько шептались сидя посреди комнаты на коврах, обложившись подушками. Биологическая мать Аоры ушла в Тёмный Мир ещё года три назад по самой естественной причине — от старости. На тот момент основания Клана, когда она стала первой иАмой, эта женщина годилась по возрасту в матери нашему иБабу. Считается ли такая разница в возрасте неприличной? Нисколько, никому нет дела до специфики возрастных эманаций, исходящих от представителей разных возрастных групп. С любой женщиной, как и мужчиной, может случиться счастье материнства или отцовства от момента гормонального созревания до перехода в Тёмный мир, так же, как и мужчины, наши женщины плодовиты до самой смерти. Между ними вполне могла разгореться искра страсти и иБаб является биологическим отцом Аоры. Кто знает?

Следующей иАмой, главной женой, как мать сына, стала моя имА, официально она являлась и матерью Аоры. Мать и дочь были хорошими подругами без всяких официальностей, принятых в кланах. Сейчас они тихонько обсуждали что-то. Несмотря на совершеннолетие, мы оба были совсем детьми. Мой план великого спасения сестры закончился на пороге родного дома, как самого безопасного места в мире.

Без участия взрослых, мы не могли обойтись и решить, что делать с этим дальше, действовать нужно очень быстро, уже через неделю, если не раньше, Свет станет заметен всем.

— Представляешь? — Аора встала с ковра, подошла ко мне и тихонько пнула меня под рёбра пальцем босой ноги, я подскочил, скорее от щекотки, чем от боли, но не рассердился — её поступок не застал меня врасплох: боясь пошевелить уставшим телом и не обнаружить его части, я уже минут пять прислушивался к их шушуканью и похохатыванью, борясь с обильным слюноотделением.

— Что?

— Она подумала, что это я и ты… Хи, хи.

Я отвёл взгляд от лица сестры и уставился на её стопы, где на пальцах красуются колечки с цветными камушками.

— Почему бы и нет, даже из соседнего поместья видно, что вы небезразличны друг к другу? — как бы говоря сама с собой, сказала имА.

— Да он же мой брат, к тому же, ниже меня ростом! — презрительно фыркнула Аора.

Её бывший тщедушный возлюбленный, коварный Сонк, носит туфли на потайной высокой подошве, незаконно увеличивающие его рост, он не снимает их даже дома. «Думаешь, почему ты никогда не видела его в домашних коротких брюках — он обязательно в длинном, ниспадающем до пола одеянии, собирающем пыль и мёртвых насекомых». — хотелось сказать мне, но я заткнулся — не принято расстраивать Несущую.

Как я узнал? Признаюсь, я ревновал, совсем немножко, поэтому предпочёл знать, кто из нас на самом деле выше: он или я. После тщательных наблюдений, я заметил эти подошвы и с удовлетворением отметил, что обладаю более высоким ростом, чем он.

У меня нет секретов от имА, просто я предпочитаю молчать, а она — не задавать вопросов. Личную тайну Аоры я свято оберегал, а она не спрашивала… Маленький секрет имА, я тоже хранил, провожая к ней в дом мужчину под покровом ночи.

Ведь это ночью. Деяния, вершимые в темноте, не считаются свершенными. Её маленький роман длится уже год, с нашим татальщиком. До него был торговец тканями, вхожий на территорию кланов и случайно забывающий уйти пару суток. Официальная иамА Клана, моя имА видела иБаба только на общих семейных обедах раз в неделю и по праздникам, во время приёма гостей или визитов в гости. Искра их страсти не возгоралась никогда, мало того, она ни разу не была в постели иБаба, придя в Клан уже со мной внутри.

Наш татальщик — Старх, одинокий скиталец без будущего. Если мужчина не основал свой Клан и не вступил в Принадлежность в один из матриархальных, его жизнь подобна ветру — ни дома, ни семьи, ни уважения. С моей имА в нашем поместье он задержался надолго, но, у них всё равно нет будущего. Если их застанут, его выгонят, в лучшем случае, а её подвергнут одинокому заточению. На самом деле таковы законы, но их никто не исполняет. Никто, даже я, кровный сын, не имеет права подниматься в личную спальню иАмы в мансардном этаже, иБаб приглашает жен в свои покои, но никогда не приходит сам. Не пойман — не вор, если они не станут целоваться днём на улице при свидетелях, никто ничего не докажет. Я приводил Старха в наш дом, он храбро шел, преодолевая ужас, и выпил отвар инобиуса лишь однажды. Обычно он оставался у нас на пару дней и ночью я выводил его за пределы поместья. Проспав под ближайшими кустами до рассвета, утром он стучал в ворота, охрана его впускала. Все думали, что он фермер и в эти дни живёт на своей плантации.

Старх никогда не спускается на нижний этаж, если я дома, это просто смешно, учитывая тот факт, что именно я его сюда и привёл! Днём я делал вид, что не знаю о его существовании — не стоит привязываться к временному. Свершившееся в тёмное время, не является настоящим, мы никогда не говорили с имА о нём, перед выходными днями он пил тонизирующий напиток на ночь и выходил за ворота поместья, а я, вскоре, находил его там в одном и том же месте и приводил к нам, утром они просыпались в одной постели.

Я не стал умываться, хотя грязь неприятными корками отваливается от кожи, плюхнулся за низенький столик на подушку и уплетаю за обе щеки, радуя урчащий желудок. Женщины замолкли и смотрели на меня: имА с умилением, а Аора морщась, она никогда не могла понять моего зверского аппетита.

Когда я отвалился от стола с довольной улыбкой, имА тихо сказала:

— Аора должна покинуть нас, пока ещё срок не большой всё можно устроить очень быстро.

Аоре, наверное пришлось произносить по сотне слов в минуту, чтобы поведать обо всех подробностях — имА уже в курсе событий.

— Нам нужно найти достойный её ребёнка Клан? — предположил я.

— Мы пойдём сразу к Вершителям Правосудия. — ИмА обласкала материнским взглядом Аору, а я чуть не поперхнулся. Вершители Правосудия — верховный Клан Кслантеналы, самый большой, богатый и могущественный, правящая бессмертная династия, уникальный союз двух лидеров — иБабаТину. Оба лидера могли иметь других жен и мужей и желающих Принадлежать клану было множество, выбирали лучших. Принадлежащие Клану или взрослые дети становились Законодателями и Вершителями Закона.

— Всё очень серьёзно! — Сказала имА, я кивнул, соглашаясь.

— Сегодня же нужно собрать Совет Клана, — я снова кивнул.

Аора с интересом рассматривала свой живот, задрав мамино платье, в которое была одета, уже чистенькая и натёртая маслом туникуса. Она обращала на меня внимание не больше чем на пролетающих насекомых. ИмА рассказала, что с ней произошло, вчера Аора не поняла в чём дело и была ужасно напугана. Я подсел рядом.

— Что ты чувствуешь?

— Ну. она нахмурилась, напрягая мысли — Ничего.

— Как имА догадалась, ведь Свет ещё не видно?

— Она спросила, хочу ли я сейчас свидания…

— Неужели не хочешь? — я засмеялся, вспоминая её агрессивную ярость по любому поводу, если она не встретилась с мужчиной хотя бы пару дней.

Она закатила глаза и высунула язык, демонстрируя тошноту и отвращение к представителям противоположного пола:

— Бэээ… И ещё, мне непонятно радостно! — она подскочила и стала прыгать по комнате, ловя невидимых бабочек.

ИмА в это время возилась около трансфонного выхода, пытаясь наладить связь с Ибабдхамом. Трансфон — коммуникационная сеть, охватывающая всю Кслантеналу, её разветвлённая нервная система с центральным узлом на территории Клана Вершителей. Отсюда можно было транслировать по сети изображения и звук. Правда, изображение доходило позже, чем звук и с большими искажениями. Сеть состоит из сросшихся кристаллов, связанных последовательными цепочками, подобно живой нервной системе, узлы реагируют на раздражение звуком или светом и передают по цепочке, как бы переотражая многократно. В данный момент имА собирается воспользоваться местной звуковой сетью, выращенной только для связи внутри нашего поместья и двух соседних. Для того, чтобы отправить звуковое сообщение, нужно задать адрес, указать последовательность куда именно направить импульс, а именно сколько поворотов и в какую сторону. ИмА развернула свиток со схемами, похожими на карту дорог и начала водить рычагом, указывая направление. Торопясь, ошиблась, сбросила. Снова сказала фразу и начала сначала: направо, вперёд, налево, налево, вперёд, вверх. Это несложный короткий путь, ведь адресат совсем неподалёку. Мы терпеливо дождались, пока она договорилась с иБабом о встрече и удалилась в спальню облачаться в одежду, подобающую для такого визита. Минуты ползли неторопливо, через полчаса — довольно быстро для такого сложного одеяния — она почти скатилась по ступенькам, забыв о достойной походке, приличествующей её положению, и выпорхнула за дверь.

Когда она ушла, спустился Старх, нерешавшийся сделать это в присутствии хозяйки дома. Аору не удивило его присутствие, значит, мы оба с ней знаем (но в эту тайну её посвятила имА, я оставался достойным хранителем), что он здесь. Знает и он, что мы знаем. ИмА тоже знает, что все мы знаем, но обсуждать это не принято.

Аора стала ценностью, которую нужно было охранять и мы оба со Стархом, не сговариваясь, вступили в должность телохранителей. К полудню имА вернулась в сопровождении целой свиты домочадцев. Она вошла одна, делая вид, что не замечает Старха, молча подала нам с Аорой одежду и подождала, пока мы всё натянем на свои влажные от пота тела. Старх тихонько поднялся по лестнице и исчез, едва заметно она улыбнулась ему вслед, но тут же нахмурилась, поймав мой взгляд. Мы вышли из дома, и вся процессия двинулась к Ибабдхаму, окружив нас. Я держу Аору за руку, сильно сжимая пальцы, но она не замечает этого и смотрит куда-то в пустоту сквозь всех и всё. В этом постоянно рассеянном и слегка отчуждённом состоянии было что-то новое, такой я её не знаю. Перемена в её настроении наступила внезапно и тотально, как приближение ночи. Мы вошли в центральный вход, прошли во внутренний двор и прошли гуськом один за другим через мостики озёрной залы в гостиную для семейных собраний. Она располагается на первом этаже того корпуса, второй этаж которого занимает спальня иБаба и его личный кабинет. Две наши младшие сестры со своими мамами и нянями ожидали нас в гостиной, мы расселись на коврах.

Без сомнения, иБаб уже принял решение, а мы были приглашены для оповещения, положенного в таких случаях. Все двери тщательно закрыли после того, как гостиную покинули люди, не являющиеся членами семьи — слишком деликатное дело, для того, чтобы об этом знали посторонние. Я посчитал женщин, оставшихся в гостиной: у иБаба одиннадцать жен. Странно, несмотря на то, что иБа (отец) проводит со мной много времени и ни в чём не отказывает, как и положено поступать с единственным сыном, он чужой мне. Если к моменту его перехода в Тёмный мир не окажется ещё одного совершеннолетнего женатого сына, я унаследую Клан со всем имуществом, буду обязан содержать до их естественной кончины, моих имА — его жен. Если бы я не был потенциальным лидером, Клан могла унаследовать одна из дочерей с лидерскими качествами.

ИБаб поднял руку, призывая к тишине и начал своё Слово.

— Приветствую вас, мои любимые. Хочу сообщить вам радостную новость: наша старшая дочь стала Несущей. — он мог бы это и не говорить, сплетни распространяются со скоростью летучих рыб и все, включая прислугу и соседей, об этом знают, некоторые завидуют. Но обсуждать такие события вслух не принято.

Аора уставилась в пустоту, безучастная к происходящему. Это так не похоже на неё, моя сестра стала бы сейчас кричать, что это никого не касается, и вообще не стоит пялиться так… Она единственная, кто мог позволить себе возражения в присутствии иБаба, только ей он прощал подобные вольности. Возможно, она в самом деле была его кровной дочерью?

Глава семейства сделал паузу и украдкой посмотрел на свою любимицу. Не дождавшись выкриков со стороны Аоры, как это всегда бывало, немного удивлённый иБаб продолжил:

— Мы все рады разделить это счастье с нею и, как будущий саиБа (отец во втором поколении, то есть, дедушка) — Произнося последнее слово, он приосанился. — Я хочу, чтобы судьба нашего внука, зачатого от недостойного мужчины, сложилась наилучшим образом.

Все почему-то посмотрели на меня и быстро отвели взгляды. Конечно, нас с Аорой постоянно видят вместе, а связь с Сонком она виртуозно скрывала. Некоторые женщины посмотрели на меня с особенным интересом. Так итанки присматривают свои жертвы.

В День Совершеннолетия мне было положено лишиться девственности, если я ещё оставался таковым. Я мог выбрать одну из жен иБаба, кроме своей имА, разумеется, как старшая и опытная, она посвятила бы меня в таинства страсти. Пару дней назад иБа спросил меня об этом, но я ответил, что уже не девственник. Соврал по настоятельной, почти истерической просьбе Аоры, чтобы не портить легенду о нас с ней, так удачно скрывающую незаконный роман. Никто не сомневается, что наша детская дружба переросла во взаимную страсть, но официально являясь близкими родственниками (кто же сомневается в том, что у нас один отец?), мы не можем основать свой Клан.

Я всё ещё держал Аору за руку, а она безучастно разглядывала потолок, как будто мы обсуждаем сейчас количество продуктов, оставшийся в кладовых.

— Мы решили попытать счастья в Клане Вершителей. — В гостиной зашептались. — Наша любимая дочь без сомнения достойна стать главой собственного Клана, а её сын или дочь станут Вершителями Правосудия.

Всем известно, что иБабуТина сейчас в преклонном возрасте и вступление в Принадлежность этого Клана — политический шаг. Оставив своего ребёнка в собственность клану Вершителей, Аора могла основать свой собственный, таковы законы у Вершителей. Вступая в Принадлежность любому другому патриархальному Клану, она не имела права выхода оттуда.

— Нельзя терять времени, дорогие мои. Дружественный визит к Вершителям мы совершим завтра, я лично буду сопровождать Аору.

ИБаб поднял и опустил ладонь в жесте, означающем завершение Слова. Все женщины стали подходить к Аоре и обнимать, прощаясь. Её могли и не взять в Клан Вершителей, туда стремились многие, но оставались единицы. Соискатель Принадлежания мужчина должен был обладать неординарными качествами физически и интеллектуально, чтобы понравиться Тину, а женщина, кроме красоты принималась в Клан не иначе, как Несущая, обязательно с маленьким сроком и незаметной светимостью.

Я оставался с Аорой до конца дня, мы молча сидели в доме её матери — после её отхода в Тёмный мир, Аора жила там одна. Заснули на одной кровати. Ночью я ненадолго отлучился, чтобы вывести Старха из дома имА за пределы поместья. Затем снова вернулся и лёг рядом со спящей Аорой, обнимая её.

Но, утро неизбежно настало. Меня решили не брать с собой, я не возражал. Поехали только иБбиАма, Аора и два громилы — стражника. Я даже не взглянул в след отъезжающему автомобилю — технической гордости Клана.

Кто бы сомневался, что на следующий день вернулись только родители — Аора осталась у Вершителей. ИмА изложила мне события подробно: всё оказалось лучше, чем мы могли надеяться. Престарелые иБабуТина не могут более нести бремя Правосудия и готовы передать верховную власть наследнику, взрослому сыну — лидеру, способному Вершить в Кслантенале. Этого юношу обучают и готовят к власти уже несколько лет. Но, по Закону, вступить в полноценную Вершимость, он мог только став иБа, то есть, физически стать отцом. На самом деле этого можно было ждать до скончания веков, многие иуби бесплодны, такова печальная реальность нашего мира.

Подходящую кандидатку в Тину Вершители уже безуспешно искали несколько лет. Обладающую царственной внешностью, молодую, достойно воспитанную дочь из приличного клана, да ещё и Несущую. К тому же, она должна была понравиться будущему иБабу, именно с ней ему предстоит равноправно Вершить до самого момента перехода в Тёмный мир или передачи власти наследникам. Лидером могла оказаться и девочка, одна из дочерей Верховного Клана, но ей тоже надлежало стать матерью физически, а это гораздо сложнее фальсифицировать, чем отцовство.

Обряд Принадлежания назначили через два дня, и это повергло в шок всю Кслантеналу. По официально распространяемым сведениям, Аора и её будущий муж встречаются уже давно, и только сейчас Аора согласилась вступить в Принадлежность. Весь обряд пройдёт громко, пышно и, как можно скорее, пока не стал заметен свет Несущей. Благую новость объявят месяц спустя, это будет означать возможность передачи Власти молодым ИбабутинА после рождения их ребёнка и полную смену духа власти.

Через два дня вся наша семья поехала на обряд Принадлежания, от участия в котором я не смог отлинять. Аору видел издалека, постоянно оттесняемый от неё пышно разодетой толпой. Надо отметить, что её муж не так уж плох, точнее, он очень даже нормальный. Иначе и быть не может — в Клане Вершителей, по крайней мере пара десятков совершеннолетних детей, из них половина сыновей — выбрали лучшего в сочетании всех качеств души, тела и разума. Сразу после помпезного обряда, молодые удалились в свои апартаменты, а гости остались праздновать, я еле дождался нашего возвращения. Мы не смогли остаться на второй и третий день празднования, так как, семья должна была отмечать моё Совершеннолетие.

Эта мука продолжилась с такой же помпезностью, роскошью и большим количеством гостей, что и свадьба. Множество женщин съехались в надежде, что я выберу одну из них. Ходили упорные слухи, что именно я отец ребёнка Аоры — за моей спиной шушукались и откровенно заинтересовано присматривались, оценивая. Да, выбрать одну из них и опозориться своей неопытностью, с меня и так довольно сплетен.

Меня вымыли так, что, казалось, ободрали кожу, натёрли душистыми маслами и нарядили так тщательно и многослойно, что само моё тело затерялось в складках тканей. Открытыми оставалось только лицо — на руки надели две пары перчаток одну поверх другой — сверху ажурные, позволяющие видеть те, что под ними. Лицо натёрли золотой пудрой, а глаза накрасили, чтобы они казались больше — это символизирует открытость моей души. Так провожают во взрослую жизнь перспективных лидеров, наследников Кланов.

2

Праздники закончились, и я оказался один, а все остальные вернулись к обычным повседневным заботам. Став совершеннолетним, я не мог оставаться в доме имА и попросил временно отдать мне двухэтажный домик с плоской крышей, в котором жила Аора. На него никто не претендовал — женам иБаба строят новые дома, это увеличивает территорию поместья, а значит выгодно клану. Я мог поселиться в одном из корпусов Ибабдхама, заняв весь этаж, если решу стать наследником, а всё велось именно к этому. Я сам предпочитал уйти странствовать, познавать жизнь самостоятельно, а родное поместье, сыном которого я останусь навсегда, будет ждать моего возвращения.

Я ходил по комнате, вкушая её запах с ароматом туникуса и очень тосковал. Аора была рядом всегда, всю мою жизнь, каждый день с момента рождения, нас нянчили одни няни, мы пили воду из одного колодца. Сестра была естественно незаметна и всепроницаема, подобно воздуху, который вдыхаешь. Без неё не свершилось ни одно моё событие, начиная с первых шагов, не остался не замеченным ею ни один поступок, она всегда была свидетелем всех моих маленьких и больших побед и разочарований.

Жизнь разорвала нас резко и неумолимо — всего неделю назад было всё, как всегда, мы вместе нырнули в озеро…

Очень часто мы, заигравшись, оставались вместе на ночь в этом самом домике, где я сейчас живу один. Мы в обнимку лежали и болтали о чём-нибудь до тех пор, пока ночь не гасила её разум сном. Её имА, ещё живая в те времена, застав нас утром в одной постели обнявшимися только умилялась. Уж ей-то было точно известно родственники мы или нет.

Я один, потерявший половину себя самого. Во мне бьётся половина сердца, я хожу одной ногой и действую одной рукой, улыбаюсь одним уголком рта, слеза катится из одного глаза, а второй всем показывает мою несокрушимую мужественность. Слышит только одно ухо (разумеется, только то, что хочет услышать, игнорируя все остальные советы и замечания) и мысли исходят из правого полушария, избегая рациональной логики.

Рыдающий внутри и спокойный внешне, я стою у окна и смотрю на резервуар с водой, где татают нашу ношенную одежду, чтобы удалить с неё грязь и пот. Пруд находится прямо напротив окна. Татальщик слил всю воду ещё вчера, она шумно стекла по выводящему каналу куда-то вниз. Затем он вынул использованную траву, наполняющую всю воду ароматом, перебивающим специфический запах слизи таты. Он несколько часов выносил её охапками и складывал в тележку, затем начисто выгреб скребком уложенное глянцевыми камнями дно резервуара.

Несколько девушек принесли траву в корзинах и стали раскладывать на высушенном дне, среди них была одна из жен иБаба — Суани, молодая, но далеко не последняя, поэтому быстро забытая. Младший напарник Старха принёс татау и посадил её на дно, она заёрзала, устраиваясь поудобнее. Тата — крупные земноводные существа с перепончатыми короткими лапами. Ярко-желтого цвета с фиолетовыми пятнами, у них скользкая слизистая кожа с мыльными свойствами.

Будучи сытыми, они со дна высовывают на поверхность воды дыхательные хоботки, похожие на цветы и вдыхают воздух, шумно выдыхая под водой множеством пузырей. Их слизь, смешиваясь с пузырьками, образует обильную пену. При этом их большие, размером с пятилетнего ребёнка, грузные желеобразные тела вибрируют: та-та-та-та-та….

Бельё укладывают в корзины редкого плетения и на верёвках опускают в бассейн. Помокнув какое-то время в озере с татами, одежда очищается и приобретает приятный запах. Слизь отдельно выполаскивают в проточных каналах. Но, если этого не сделать, вещи всё равно будут чистыми, только немного жесткими от высохшей слизи — она не ядовита.

Татальщик — мужская профессия. За этими животными нужен уход: кормить, чистить и при этом переносить тяжелючих тварей из бассейна в их садок, они сами почти не двигаются. В естественной среде, таты обитают в проточных водоёмах, приносящих им пищу в виде впавших в ступор от свойств слизи, мелких рыбок.

В Кланах, даже уважаемых и зажиточных, принято работать всем членам семьи наравне с наёмной прислугой. Любая деятельность не унижает человека, а приближает его к Творцам.

Нужно закончить весь процесс до темноты, успеть выполоскать и, если повезёт — высушить или надёжно спрятать бельё, иначе итанки украдут одежду, а она дорого стоит, так как, сложна и трудоёмка в изготовлении. Вокруг резервуара с бельём всегда дежурят женщины — итанки морочат только мужчин.

Суани вместе с другими девушками носит траву и наслаждается обществом татальщика. Я не знаю как зовут нашего нового помощника, но он так смотрит на Суани, что становится понятным — между ними вспыхнула искра страсти. Он обнимает взглядом её склонённую за работой фигуру, их руки на какое-то мгновение соприкоснулись никому не заметным движением, когда он сажал татау на дно.

Эту ночь я не спал, короткое дневное забытьё не принесло облегчения моей мающейся душе. Время тянется бесконечными изматывающими часами ничего не далания. Дело не в том, что нечем заняться — внезапно лишившееся смысла, всё валится из рук.

Сегодня нужно сходить в дикий лес за инобиусом, выращивание и собирание этого растения — незаконно. Для приготовления напитка нужно всё растение целиком, с листьями и корневой системой. Настойка или отвар инобиуса подавляет инстинктивный страх темноты и сонливость, свойственные всем иуби, он открывает ночное видение, но при этом разрушает психику, если его употреблять часто.

Зачем мне нужен отвар, если я и так вижу ночью и способен не спать?

Он нужен не мне, а тем, кого я сопровождаю сквозь ночь. Инобиус временно открывает ночное видение, но, не являющееся естеством жизни иуби, оно у них работает как-то не так. Их восприятие реальности в момент опьянения сильно отличается от моего. Страх притупляется, сонливость исчезает, но, для того, чтобы ориентироваться, нужно учиться владеть иным пространством, на это нужно время, которым опоённые не располагают. Я гарантирую прибытие клиента к назначенному месту, если действие напитка завершилось, я дотащу, донесу, дотолкаю, в крайнем случае, дам ещё немного напитка. Но, ошибаюсь я редко и даю только количество инобиуса, нужное для преодоления расстояния.

Я не интересуюсь. зачем кому-то куда-то ходить ночью. Чаще всего это искатели незаконных свиданий, Принадлежащие обоих полов. С тех пор, как Аора встречается с мужчинами, я гуляю ночами и отсыпаюсь днём. Несколько раз она просила меня проводить её, но кто-то уговорил её не делать этого — инобиус опасен для человека, особенно для организма потенциальной матери. В те времена мы оба были слишком глупы и неопытны, чтобы понять это. Каким образом люди узнали мою тайну — неизвестно, но отчаянные смельчаки передавали мне записки или связывались по трансфонной сети. Мне всегда щедро платили за мои услуги, особенно да молчание. Чаще всего я отдаю Чешую Дракона имА или Аоре или покупаю им подарки, ведь единственный сын и так имеет всё, что захочет.

Себе я покупаю оружие, к которому питаю слабость, это ножи разной длины, мечи и стиноги (палка или булава на цепи с аккумулирующим разряд кристаллом внутри).

Запасы инобиуса иссякли, за растениями нужно идти в лес. Любая местность без присутствия человека дичает и зарастает буквально за несколько дней — древовидные травы во влажной почве довольно высокими ростками — копьями торчат к утру по всему поместью. Их вырывают с корнями или срезают, освобождая пространство жизни людей от растительной оккупации. Большинство молодых стеблей годятся в пищу, так что есть и хорошая сторона этого явления — за салатиком к завтраку не нужно далеко ходить. В Кслантенале никто не работает за еду и не дерётся за неё. Ценным является положение в обществе, статус, а одежда только показывает этот статус, хотя и дорога сама по себе.

Костюм, не подобающий статусу — нарушение закона.

Ночью лес небезопасен, но манит меня своей красотой и щекочет нервы неведомой опасностью. Это было безотчётно — вдруг со мной что-то случится? Нечто, что прервёт мою жизнь и прекратит внутреннюю боль.

Из чего именно исходила опасность? Каждый знает, что ночью в лес ходить недопустимо, ни у одного здравомыслящего иуби не может возникнуть сама эта противоестественная идея. Спросить о том, чего именно стоит избегать, я не мог ни у кого, а углубиться в гущу ночных джунглей не решался.

Инобиус растёт в реках и мерцает зеленоватым светом из под воды, видимым ночью свечением. Это не такое уж распространённое растение и найти его где-либо, кроме дикого леса, почти невозможно.

Я тщетно перекладывал и разворачивал сотни свитков в летописных Хранилищах, находя массу полезной информации. Сыну позволено в любой момент посещать Хранилище Клана и личную библиотеку ибАба, он всё равно собирает дорогостоящие свитки только ради показа гостям ярких иллюстраций, а ещё они красиво смотрятся на полках своими спиралевидными торцами. Кто в здравом уме станет тратить время на эту чепуху, когда вокруг столько красивых женщин, которых ты можешь осчастливить высоким социальным статусом, взяв в Принадлежание? Библиотека — удел забытых жен и покинутых мужей. Я часто встречаю в нашем Хранилище женщин, но никогда — мужчин.

В городском центральном публичном Хранилище Кслантеналы за небольшую плату можно читать и смотреть любые свитки. Но за пол года поисков я не нашел там ничего ценного на тему ночных обитателей леса.

Совсем не задолго до последних событий я попал в хранилище запрещенных свитков, пришлось отвалить много Чешуи Дракона за это и пустили меня туда почти раздетым, чтобы я не смог ничего вынести.

Я развернул каждый из этих сырых рулонов и нашел нечто, стоящее внимания, если отбросить все сопли и сделать скидку на искажение реальности, вызываемое инобиусом. Это одна из историй любви мужчины и женщины, каждый из которых Принадлежит разным Кланам. Она Видела темноту, но эта способность не являлась её природным даром, как у меня, а появлялась после вдыхания пыльцеобразных спор неизвестного мне растения. Эффект был более сильным и длительным, не сопровождался дезориентацией и заметными расстройствами психики.

Мне пришлось прочесть в тусклом свете голубоватого кристалла, освещающего подвал хранилища, описания подробностей из запретной страсти (теперь я теоретически подкован в этом нелёгком деле) прежде чем добраться до сути. Итак, их страсть и влечение друг к другу были столь велики, что превозмогая все предрассудки, они оба вдыхали порошок и уходили в лес навстречу судьбе и друг другу. Порошок, к тому же, усиливал ощущения и без того неувядающей страсти, а с допингом, она просто сносила им обоим крышу, его действия хватало на всю ночь и возвращение домой.

Автором этой животрепещущей мелодрамы был мужчина, он детально с расстановкой описывал подробности увиденного. Однажды влюблённые заметили крупных животных, сначала они издалека наблюдали за летающими драконами со светящимися глазами. Животные ели листья и показались не опасными доверчивым иуби, они подошли слишком близко и стали их трогать и гладить.

Дальше развернулась настоящая трагедия, я чуть не обронил слезу, читая это: один из драконов втянул девушку к себе в чрево. Интересно, как? Не съел, а именно втянул сразу в чрево, минуя пасть! Парень видел её внутри, у него не возникло сомнений! Если у него имеются зубы, чтобы жевать траву, почему бы не придать более удобоваримого вида девчонке, чтобы быстрее в чреве усвоилась? И вообще, хищники не едят растения! Несчастный влюблённый попытался отбить подругу палкой, но та сломалась, даже не поцарапав твёрдый панцирь дракона, который, похоже, не реагировал на боль. Неожиданно драконы поднялись в небо, унося его возвышенную любовь, его единственный смысл жизни в небо, увлекая за собой подругу в Тёмный мир — именно там, по его мнению (где же ещё?) жили драконы днём в своих гнёздах, а ночью — прилетали есть траву и пить воду. С тех пор он её не видел, естественно, ни на следующий день, ни после, она не вернулась домой.

Остальная часть свитка, вдвое длиннее первой, посвящалась его невыносимым страданиям по поводу невосполнимой утраты. Несмотря на жуткий ужас автора повествования перед драконами, я захотел увидеть этих существ, живущих одновременно в Тёмном и нашем мире. Я всегда знал, что тьма, это не что иное, как другой свет, не всеми воспринимаемый.

Тёмный Мир это то, о чём не принято говорить, его не вспоминают. Это то, куда переходят умершие, это страшнее, чем ночь, чем самый леденящий ужас и этот мир где-то рядом.

Далеко не всем близка идея существования Тёмного Мира, для образованного современного человека это лишь абсурдный домысел, наподобие сказки для детей. По их мнению, за пределами этой реальности нет ничего и быть не может.

Кто видел этот Тёмный Мир? Наши аэропланы взмывают высоко в небо — там нет ничего. Можно залететь далеко в пустыню, на столько, насколько хватит заряда кристалла, от которого питается мотор аэроплана — там только засуха, жара и нет никакой жизни.

Жизнь возможна только в нашем оазисе, орошаемом сетью животворящих водных каналов, ещё никто не смог выжить в пустыне. Те одинокие смельчаки и целые экспедиции, исследовавшие пустыню, кому удалось зайти далеко и не погибнуть, возвратясь, рассказывают, что дальше становится ещё суше и жарче — ни одно живое существо не может преодолеть пустыню.

Кроме летающих драконов? Как велика пустыня?

«Не думай о глупостях» — говорил мне голос разума — «Обрати внимание на женщин, найди себе, наконец, достойное занятие и место в обществе, подобающее выходцу из приличного клана. Всё, что тебе нужно, находится здесь, в реальном свете, а не в мире твоих фантазий».

Я знаю, что пройдёт время и природа возьмёт своё, неумолимо, как джунглями зарастают покинутые жилища, так и моё сердце забудет Аору, которая обрела своё счастье вдали от меня. Сейчас я смотрю на других девушек, и мне нравится то, что они чем-то похожи на неё. Но это и всё — они другие: не так ходят, не заканчивают начатую мною фразу, думают иначе, они смотрят на меня чужими глазами снизу вверх (Аора выше меня ростом).

Жизнь, которой живут взрослые иуби это постоянное метание от поиска нового партнёра до страдания от изжившейся страсти; дискомфорт одиночества, сводящий с ума; необходимость постоянной рутинной и неинтересной работы, соблюдение огромного количества условностей, приличностей и правил…

Эта жизнь пугала меня гораздо больше, чем ночной лес.

Благополучные люди предпочитают стабильную деятельность, ремесло, которое они доводят до совершенства многократным повторением, иногда всю жизнь. Копирование сотни раз одной и той же картинки или переписывание текста, размножая свитки — это престижное занятие. Ткачество тканей и изготовление одежды — лучше не придумаешь. Чем более монотонное и однообразное дело ты способен исполнять, тем более ты благонадёжен. Зачем изобретать новое? Наши предки испокон веков живут надёжными традициями и стабильными занятиями, неважно кто первый изобрёл аэроплан или трансфонную сеть, ничего лучшего придумать невозможно — мудрые предки сделали всё для нас совершенным, а природа дала плоды для пропитания. Всё прямо перед тобой, бери, делай и будь счастлив!

Почему я не могу так? Всё, за что бы я ни взялся, надоедает мне слишком быстро, ничто по-настоящему не увлекает. Чтобы не потерять достоинство Сына Клана, я часто переношу что-то тяжелое с места на место, принимаю участие в постоянных погрузках-разгрузках: мешки, коробки, тюки, валуны для строительства жилья, вёдра донного ила, вода и так далее Тупейшее занятие, но занимаясь этим, тело приобретает упругость, на руках нарастает мышечная масса — быть крупным, но не жирным престижно и женщинам нравится. Ещё я научился управлять автомобилем — это всего несколько рефлексов и реакция, но почему-то не каждый может ездить на этом хитромудром сооружении на колёсах.

Всё своё имущество, состоящее из многочисленных предметов одежды на все случаи жизни (а случаев невыносимо много) и коллекции оружия, я перенёс в свою новую одинокую обитель. ИмА помогла мне упаковать вещи, я затащил всё в дом и свалил в дальнем углу, не имея не малейшего желания удостоить тюки и коробки своим вниманием. Предстоящая прогулка в лес требует приготовлений и я начал разбирать оружие. Короткие лёгкие ножи не пробьют панцирь дракона, а вот мечом удобно обрубать ветки, прокладывая себе путь. Я вынул меч из чехла — он лежал здесь без дела с тех самых пор, как Аора увлеклась Сонком. Бой на мечах или ножах — обязательная часть образования для детей из приличных кланов, не зависимо от пола. Мне удалось овладеть мастерством владения мечом обеими руками, поэтому я не уступал Аоре и мы выходили в ничью, в противном случае побеждала бы всегда она за счёт быстроты реакции и более высокого роста. А может дело не в росте — Аора соображает быстрее и не отвлекается, как я. Почти каждый день мы устраивали жестокие бои, нанося друг другу синяки и ссадины, кровь не проливалась только потому, что на лезвие надевался защитный чехол, а дети вообще использовали декоративный вариант — не заточенное оружие.

Разбирание ящика с оружием и связанные с этим воспоминания утомили меня, и я заснул, почти забылся крепким сном впервые за эту неделю и проспал не просто до утра, а до середины следующего дня.

Хорошо, что присоединил стиноги к кристаллической световой сети. Стинога это палка или булава внутри которой вмонтированы кристаллы в сложной последовательности, её поверхность тоже кристаллическая — панцирь более плотных пород кристаллов обрастает внутренние, создавая форму стиноги, почти всегда непредсказуемую. Нужно сказать, что в Кслантенале почти нет металлов, эту редкую группу элементов тяжело добывать и обрабатывать, поэтому из металла изготавливают дорогую посуду, небольшие ножи или пики и, конечно, женские украшения. Даже наши мечи — прочные длинные кристаллы, трёх или четырёхгранные, пока они молодые, годятся в качестве оружия, со временем меч становятся длиньше и тяжелее. Нужно часто тренироваться, чтобы постепенно привыкать к увеличивающемуся весу своего оружия.

Я вытащил меч из чехла, хотя отсутствие света Синона и замедляет рост кристалла, всё равно нужно чаще тренироваться, он становится тяжеловат для меня. Для функционирования стиноги, наоборот, дневной свет крайне необходим, желательно, прямые лучи полуденного Синона. Заряженная стинога испускает разряд — импульс, способный парализовать или отбросить противника. Есть стиноги, испускающие импульс без прикосновения с объектом, а есть только контактные варианты. Мастера, выращивающие стиноги, никогда не знают заранее. каким будет результат их труда. У меня есть несколько таких вещиц. Одна из них довольно сильно бьёт разрядом, к сожалению, только при соприкосновении, но зато это стинога довольно длинная. Интересно, сможет ли это почти смертоносное оружие, защитить меня от летающего дракона? Разряд, попавший в голову или в сердце, может убить человека, я никогда не использовал оружие в подобных целях — просто люблю его и покупаю то, что понравится.

В одной руке меч в другой — стинога, я просто непобедим и сам себе нравлюсь, глядя в зеркало, а они — всего лишь животные.

Я вышел на плоскую крышу своего дома и наблюдаю приближение сумерек, стеной полупрозрачной темноты с видимой границей, она наползает от земли до неба сплошной пеленой укутывая Кслантеналу и готовя её к настоящей ночи.

Сумерки длятся от нескольких минут до четырёх часов в зависимости от сезона. К этому моменту нужно успеть завершить все дела и вернуться домой. Пелена сумерек надвигается со скоростью идущего человека и от неё можно убежать, если зазеваешься с работой. В жилищах закрывают плотно двери и опускают ставни, пока не сморил неумолимый сон, можно насладиться вечером при свете кристаллов, жадно поглощающих светило днём и отдающих его свет в сумерках.

Я подождал. пока сумерки нахлынут на наше поместье, медленно движущаяся стена поглощает метр за метром. Вот она совсем близко, можно протянуть руку и она утонет в сумерках, а я сам ещё освещён ласковыми лучами Синона. Сумерки поглотили меня, и теперь никто не выйдет из дома и, даже, не откроет окно, заслышав шум, чтобы бросить любопытный взгляд мне в след. Мало ли какие ночные создания издают звуки? Бабуканы плещутся, добросовестно охраняя территорию или итанки шастают в поисках забытого на сушках белья.

Я спустился вниз и не спеша дошел до автопарка, большой крытой площадки, где располагались самые современные машины. Почти вся техника в Кслантенале работает от энергии дневного светила, аккумулируемой кристаллами, не исключаются и шестиколёсные устойчивые автомобили.

Я выбрал самый маленький открытый передвижной кузовок, кабина нужна только для того, чтобы скрыть пассажиров от посторонних глаз — у нас не бывает осадков и ветров. Не думаю, что кабина защитит меня от нападения драконов, или скроет от них мой запах. Недостаток этих хитроумных конструкций в том, что они слишком часто ломаются — выходит из строя то одна, то другая механическая часть. Все детали тоже имеют в основе кристаллы различной плотности, некоторые из них постепенно растут или, наоборот — крошатся, становясь хрупкими. После каждой поездки нужно всё заново отлаживать и подгонять. В большинстве случаев легче пройтись пешком, но, на то и существует социальная стабильная форма — клан. Механик, нанятый специально для нашего автопарка, постоянно поддерживает автомобили в рабочем состоянии, он трудится целыми днями, приводя в порядок то одну, то другую машину. Причём, неполадки могут возникнуть как от вибрации, вызванной движением, так и от неподвижного простоя — части просто врастают друг в друга. Механик не задаёт вопросов, он просто следит за исправностью — завтра у меня не будет проблем, моя маленькая тайна останется при мне.

У здешнего транспорта не бывает приборов ночного освещения, разумеется, только такой, как я, может ездить ночью. Впрочем, я и так хорошо вижу. Через час с небольшим я въехал в зону ночи. Точно так же, как и сумерки, она наползает сплошной стеной от земли до неба с видимой границей. Я не вижу густой кромешной тьмы, просто сменился спектр, как будто включили негатив, но очень яркий, а в сумерках, где присутствует смешение двух типов света, всё казалось монохромным. Стало легче ехать, появилось множество нюансов незаметных днём: растения светятся и мерцают, камни, кажущиеся естественной составляющей мостовой, серые и неприметные днём, сейчас переливаются радужным цветом, искрятся, фосфорицируют…

Я быстро проехал сквозь ночной город. Город — это место собрания людей, торговли, поиска и предложения работы, публичные выступления ораторов и актёров, поиск знакомств и развлечений и так далее В городе не живут постоянно, на ночь остаются только охранники лавок и магазинов. Если ты живёшь в городе постоянно — ты бездомный. Именно поэтому все те, кому не посчастливилось попасть в Принадлежание или родиться в Клане, стремятся найти любую работу в поместье, чтобы остаться там жить. В Кслантенале несколько городов, они объединяют торговыми и деловыми отношениями кланы. Этот — самый большой, его название — имя всего нашего мира — Кслантенала.

Клан Вершителй Правосудия притягивает к себе огромный поток людей, именно рядом с его обширными территориями и возник город, деловой центр, сердце страны. Несколько крупных и мелких поместий, наше в том числе, расположены в затемном направлении от столицы. Именно с этой стороны движется стена тьмы в направлении Клана Вершителей, то есть, в синуарном направлении. Синуар — сторона прихода дневного света. Мы всегда видим только свет и никогда его источник — звезду Синон, в этом мире не бывает резких теней и чётких очертаний — всё немного размыто, хотя и светло. Для иуби — понятие циклов Синона, это количество световых дней и их продолжительность в зависимости от сезона. Синон и Свет — это понятия синонимы для Кслантеналы. Беременных женщин часто называют дочерями Синона из-за эффекта светимости, особенно заметного на позднем сроке.

Я не заезжал в центр города, а повернул к югу и, быстро миновав несколько частных владений, оказался около леса. Оставив машину на последней вымощенной площадке перед лесом, я углубился в его густоту, прорубая себе путь мечом.

Это настоящие дремучие джунгли, огромным плотным массивом простирающиеся до самой пустыни — часть территории, всегда принадлежащая природе и никогда человеку. И это не те заросшие парковые участки или одичавшие полуразрушенные поместья, где мне приходилось бывать раньше. Ничего подобного я не видел — лес просто завораживает дикой красотой. Я перестал орудовать мечом и просто отодвигаю ветки и переступаю кусты, иногда приходится ползти по живым низким коридорам.

Я позабыл, зачем вообще сюда пришел, завороженный жизнью ночного леса: всё дышит и живёт, существа, активные днём, сейчас спят, на их смену пришли совсем другие обитатели. Стая мелких насекомых светящимся облаком окружила меня и облепила, я превратился в живое ходячее светящееся чудо — кожа красиво замерцала, но, я поспешил найти ручей и смыл их водой с лица и рук — вдруг они кровососущие?

Цветы на высоких тонких стеблях колышутся на невидимом ветру, их бутоны и цветки поворачивают головки мне вслед (или мне кажется?). Запах стоит одурманивающий, я прошел сквозь поляну цветов, почти с меня ростом, осторожно раздвигая их. Животные со светящимися глазами прыгают по деревьям, цепляясь лапами и хвостами, они повисают на своих хвостах, обкрутив ими основания толстых листьев, и, так зависнув, лакают длинными трубчатыми язычками нектар из огромных цветов, распустившимся повсюду большими тарелками такого размера, что я бы их не обхватил обеими руками.

Над головой сплелись причудливым узором мясистые ветки с непропорционально мелкими листьями, от этого купола вниз опустились в воду лианами стволы. Нет, не ветки выросли из стволов, а именно всё наоборот — не все лианы достигли воды, некоторые ещё на пути к ней и заметно глазу прибавляют в длине. Как именно держится этот купол? Моё внимание отвлекли бабочки, мерцающие перепончатыми крыльями, я стал присматриваться к ним — это мелкие рептилии, сложив крылья, они ныряют под воду, пикируют, глубоко вонзаясь острыми мордочками и красиво выныривают, распуская яркие крылья в неоновом узоре.

Невозможно описать всего того, что удалось увидеть в ночном лесу, но больше всего меня привели в восторг плавающие по воздуху существа. Похожие на цветы с щупальцами-корнями, они пульсируют всем прозрачным телом, сквозь которое можно увидеть из наполненную комарами внутренность. Слегка покачиваясь, они медленно плывут, перебирая щупальцами, иногда застывают прямо в воздухе совсем близко от меня, позволяя рассмотреть кожу, покрытую светящимися точками, и поворачивают в мою сторону свои цветочные лица. Интересно, на что они реагируют, на запах или тепло? Одно красивое создание вдруг необычно быстро рванулось в сторону — кто-то спугнул их резким шипением.

Я опустил голову вслед звуку, стоя по щиколотку в воде. Прямо подо мной лицо итанки, отдыхавшей в неглубоком озере. Она издала шипящий звук, напуганная моим приближением, но не убежала, а открыла свои прекрасные глаза и изучает меня.

Итанки — женщины из воды, они живут рядом с нами, в них не нужно верить, они вполне реальны, хотя и не совсем объяснимы. Это красивые женщины разного возраста, внешне ничем не отличающиеся от обычных — удивительно точно копируют нашу традиционную одежду, которую воруют у нас же. Они ходят вблизи поместий и присматриваются. Неправда, что у них вместо ног — хвосты, вот это уже сказки. От нас они ничем не отличаются, на красивых живых лицах сияют милые улыбки, в глазах светится невинная душа. Вот, только не разговаривают.

Итанка выбирает мужчину, который продлит её род, сделает потомство. Выследив жертву, она заморачивает парню мозги так, что тот не соображает и не может потом вспомнить, как именно согласился идти за ней и оказался в колодце или в диком озере. Сразу, конечно, он пытается сбежать, но это невозможно, так как, западня надёжна, колодец глубок, а озеро необычно велико. Итанка по запаху определяет предпочитаемые продукты и кормит своего пленника до тех самых пор, пока не получит желаемое. Всё время заточения, она ведёт себя, как обычная жаждущая любовница — притирается мокрой грудью, обнимает влажными волосами, целует страстными губами… Лучше сразу дать ей то, чего она хочет. Да, в воде, наверное, не очень удобно, но выбора нет.

Получив то, чего хочет, итанка отпускает пленника, который обнаруживает себя в какой-нибудь тёплой луже неподалёку от места захвата. Рассказывать об этом и стыдно, и смешно, лучше помалкивать.

Не раз безобидных итанок ловили в надежде завладеть младенцем, кстати, никто и никогда не видел этих самых детей. Каждый раз итанка просто исчезает, будь она связана, закована, окружена неспящими бабуканами, незаморачиваемыми сторожихами — женщинами и заперта множеством замков в доме без окон. Если итанку убили, на утро исчезают её останки.

Я не могу оторвать взгляд от её очень грустных красивых глаз, но, она просто перевернулась и уплыла. А могла бы и заморочить, видимо, я не в её вкусе, а может быть не устраивает моя девственность.

В озере растёт много инобиуса, но я слишком устал, чтобы собирать его.

Предприимчивые граждане умудряются выращивать это запрещённое растение в колодцах и каналах поместий, подвергая свою жизнь и репутацию Клана опасности. Поэтому растения стоят дорого. Здесь полным полно этих водорослей, но днём их сложно найти, а ночью сюда никто не сунется.

Рассвет застал меня врасплох — на моих удивлённых глазах летающие существа-цветки прилепились к стволам и, свернувшись, превратились в уродливые наросты. Цветы-тарелки закрылись и опустились в лужицы грязной жижи, а густой шатёр моментально сжался и стал похож на высохшие прошлогодние останки дневных растений.

Свет выдавил тьму и заставил попрятаться ночных обитателей — сказка закончилась, но заворожила меня навсегда — с тех пор я каждую ночь стал приходить в лес.

Днём отыскалась расчищенная тропинка, целая сеть дорожек, даже с привязанными верёвочками-проводниками. Конечно, я не один такой, полно народа ходит здесь днём.

3

Прошло больше месяца, я прихожу в лес почти каждый день, но видел стаю летающих драконов раза два и то издалека, когда они перед рассветом взмывали в небо. Каждый раз стая искала новое место для пастбища, и животных сложно было вычислить, не зная их повадок и предпочтений в питании.

За это время я пришел к выводу, что у всех существ ночного мира есть одна странная особенность — они могут парить в воздухе, как будто гравитация на них не действует. Если так, то должен быть иной источник притяжения где-то вверху. Но, у меня не хватило знаний обосновать эту абсурдную мысль, а обсуждать с кем-либо всё это не было возможности.

Аора, ей бы я рассказал всё, вдвоём мы бы придумали что-нибудь… Она поверила бы мне.

В одну из ночей я услышал странные потрескивающие звуки неподалёку. За всё это время я не встретил здесь ни одного хищника и, вооруженный стиногой, не боюсь никаких животных и тварей, неспящих ночью. От таскания тяжелого и почти бесполезного меча я отказался уже давно. Там, откуда доносится цоканье — большая поляна с заводями. Я исходил вдоль и поперёк все здешние места, углубляясь в лес ровно настолько, чтобы возвратиться незадолго до рассвета, успеть приехать на машине или прибежать домой и сделать вид, что я не покидал своего жилища. Странно, но тюки и коробки так и валяются неразобранные — видимо я не задержусь надолго в гостеприимном приюте моей печали, домике с ароматом туникуса.

Приблизившись к открытому месту, я лёг и заглянул на поляну. Большие, странного вида животные, разбрелись, шумно уминая растения. Драконов я видел на картинках, они вымерли давным-давно и остались, скорее в виде вымышленных существ. Эти твари с высокими выгнутыми спинами, плоскими мордами, светящимися глазами и короткими многосуставными лапами совсем не похожи на драконов с картинок.

Они не поднимают головы, принюхиваясь, как бабуканы, а испускают волну, осязаемую кожей. Именно эта вибрация, испускаемая воронкообразным отростком на голове, создаёт стрекочущие звуки: сарг… сарг…. сарг… сарг…сарг…сарг… — трещат они.

Я осторожно встал, и сделал шаг из под навеса скрывающих меня растений. Не сразу, но меня заметили. Странные существа отреагировали на движение — я прожил кожей увеличивающуюся плотность, вызванную их вниманием ко мне. Каким-то образом они довольно быстро окружили меня полукольцом, я угрожающе выставил стиногу и попятился. Животные остановились, и между ними начался бурный обмен трескотными звуками, я тоже замер и жду. Через пару минут вибрации вошли в обычный монотонный ритм, драконы стали расползаться, теряя ко мне интерес. Остался только один, с неожиданной для своих коротких лап скоростью, он приблизился ко мне, оказавшись слишком близко. Я всё еще держал стиногу в боевой готовности, выставив перед собой, и зверь коснулся её. Моя самая мощная контактная стинога выпустила в него импульс, способный убить человека. Реакция была неожиданной, я никогда такого раньше не видел — разряд пробежал световой волной по его глянцевой, местами пластинчатой, коже и угас где-то внутри. Я испугался, что причинил боль довольно безобидному существу — звери не вели себя агрессивно и, если бы хотели, давно разорвали бы меня, похоже они не хищники.

Я с ужасом уставился на него не зная чего ожидать: ярость, болевой шок, предсмертная агония? Зверь остался стоять неподвижно, казалось, до него не дошло произошедшее, только его немигающие глаза засияли ярче и зрачки в них расширились. Затем он снова боднул стиногу, казалось, вполне осознано, к тому времени я уже опустил её. Его шкура снова завибрировала световой волной, по ней побежали искры и впитались под брюхом. Ещё два или три раза он проделал то же движение, прежде чем моя стинога полностью разрядилась. Теперь её кристаллы нужно заряжать не меньше недели!

Что-то внутри дракона заурчало задвигалось, когда волна света пробегала по его коже, я заметил внутри его тела полость — то самое чрево, о котором я читал в книжке. Я осторожно положил ладонь на пластинчатую кожу своего нового друга.

— Сарг! — недолго думая дал я ему имя по звуку языка, на котором общались эти существа.

Сарг позволил мне осматривать и ощупывать себя, не предпринимая попыток втянуть внутрь и взлететь. Кстати, где же его крылья? Странные короткие лапы имеют множество суставов — это не похоже ни на одно из животных, которых я видел ранее, а ведь всё живое строится по одному принципу! Там, в Тёмном мире, откуда он родом, наверное, много диковинок? Я обошел его несколько раз вокруг, он пытался следовать за мной, поворачивая морду, но я приказал ему стоять.

Мы так дрессируем молодых бабуканов: входим в контакт с ним, как бы объединяясь полями, затем чётко прокручиваем в голове желаемое действие, например злобное рычание — «голос!» или нападение — «чужой!», команда произносится в подкрепление. Что действует: мысль или голосовая команда — сложно сказать, но это работает!

В случае с Саргом всё сложнее — он не отреагировал ни на то, ни на другое, хотя сам меня выбрал. Я внимательно осмотрел полость внутри его тела: в ней мог бы поместиться такой крупный человек, как я, но я не решился отодвинуть кожу, которой заросли кости, создающие каркас полости. Возможно, это случайная мутация? Или животное предназначено для перевозки людей? На плоской морде Сарга кроме двух глаз имеется нос и рот с зубами, а так же нечто, похожее на жабры, хотя возможно, это уши. Воронка на лбу, растущая вверх — средство общения, именно оттуда идёт волна осязаемого звука.

На спине зубчатый гребень, заканчивающийся коротким хвостом. В книге, которую я читал, не было такого подробного описания, а в основном эмоции по поводу. Очевидно, порошок, который нюхали те двое, не давал полноты объёма ночного видения, которым обладаю я естественным образом.

Стая драконов зашевелилась в предчувствии рассвета, я не препятствовал их отлёту. Обратил внимание, что крылья развернули не все драконы, но, даже те, у кого они есть, не могут держаться в воздухе за счёт этих маленьких перепончатых крылышек, они, скорее, балансируют и поворачивают с их помощью. Как же они летают? По каким законам существует вся эта ночная жизнь?

Я несколько раз прокрутил в голове сценарий его поведения, желаемый мною:

— Сейчас ты улетишь со своими родичами, но завтра будешь ждать меня на этом самом месте, — сказал я ему вкладывая всю свою уверенность, подражая приказам Аоры, когда она воспитывала бабуканов.

Я совсем не хочу, чтобы Сарг остался здесь весь день и стал жертвой предрассудков иуби о летающих драконах. Несмотря ни на что, это доверчивые и совсем безобидные существа.

Хотелось бы вспомнить, что всё прошло гладко и на следующую ночь мы встретились снова…

Но, всё было совсем не так. На том же самом месте меня никто не ждал: наш контакт не удался. Я искал стаю всю ночь и следующую… Пока не научился проживать плотную вибрацию, исходящую от стада. Сначала на кончиках пальцев, если шел в правильном направлении, ощущения распространялись на ладонь — так я слышал «разговор» между ними на довольно далёком расстоянии и шел навстречу стае драконов.

Сарг откликался сразу, но, похоже не на звук имени, а на моё движение, причём остальные не обращали на меня никакого внимания. Я стал брать с собой заряженные кристаллы — ему нравятся заряды так, как будто он питается ими. Прошло долгих несколько месяцев прежде, чем мы нашли общий язык, и он научился ждать меня, а я звать его. Теперь Сарг прилетал ко мне на окраину за последним поместьем, мне не нужно ехать в дикий лес, чтобы общаться с ним и изучать. Я постепенно отодвигаю кожу, освобождая полость внутри его тела. Это немного страшно, но я решил залезть внутрь. Честно говоря, очень страшно, у меня тряслись руки, когда я пытался влезть внутрь его тела. Не с первого раза, но мне это удалось. После некоторых усилий, я ввалился туда, прямо в середину его тела. Там оказалось сухо-шершавая, бархатистая с короткими ворсинками пятнистая шкура покрывает всю внутреннюю поверхность полости. Могла быть слизь или что-то в этом роде, но зверь, как будто специально имеет внутреннее пространство для пассажира!

Сарг замер и ждал, пока я не успокоился и не унял бешеное биение своего сердца, он не делал попыток сорваться с места до тех пор, пока я не отдал ему мысленный приказ. Очень легко, несмотря на ощутимую прибавку веса, он воспарил в вверх и мои внутренности утрамбовались где-то под пупком, но не от страха, а от резкости перемены давления. Этот поступок не был спонтанным и смелым — я готовился к нему с тех самых пор, как полуголым сидя в подвале запрещённого хранилища, прочёл свиток о летающих драконах. Уже неделю в моём доме лежит прощальная записка для имА — если я не вернусь в течении нескольких дней, она зайдёт в мой дом и найдёт её там. Я не сомневался, что Сарг унесёт меня в Тёмный мир, этой притягательной и ужасной перспективой я жил все эти месяцы.

Всю ночью мы просто парили, описывая круги над лесом и городом. Крылья Сарга до смешного малы по сравнению с его объёмным обтекаемым телом. Они служат ему, скорее, для баланса и поворотов, значит, он движется по физическим законам неведомым реальным физическим законам того мира, в котором я живу.

Думаю, что для моих полных 13 лет этот полёт был самым сильным и волнующим впечатлением, подобно тому, как на магнитной плёнке стирается предыдущее, чтобы записать новое, в моё сознание врезался первый взгляд на свою привычную жизнь с ракурса сверху вниз из чрева дракона, живущего в двух мирах. Во время этой прогулки выветрилось из мозгов многое, например образ любимой девушки, ушедшей из моей жизни, она показалась мне лишь призрачной иллюзией по сравнению с реальностью всеобъемлющего взгляда на наш мир с высоты полёта дракона.

Сарг описал плавный круг и взял курс на снижение к тому же самому месту, где мы с ним встретились.

— Нет, лети вверх! — приказал я ему и Сарг послушно взмыл.

— Возьми меня с собой в Тёмный мир! — я уже был готов к этому, мало того, я представлял себе, что мы там побываем и вернёмся. Никто раньше не бывал там, но, я могу стать первым (тогда Аора ко мне вернётся?).

Но мой друг лишь начал хаотичные движения, не понимая, что я от него хочу, а затем неподвижно застыл в воздухе, как подвешенный на невидимой нити.

— К твоему дому!

— Отнеси меня туда, где ты живёшь днём!

— Покажи где ваши гнёзда, где твоя стая? — отдавал я приказы мысленно и громким голосом, но это ни к чему не приводило. Зверь либо зависал, либо начинал метаться в разные стороны с такой скоростью, что меня вдавливало в его шерсть.

Кстати, его сородичей я не видел очень давно, очевидно я стал для него более интересен, чем существа своей породы. Возможно потому, что странный зверь питается разрядами, а я приносил ему их. Я уверен, что это именно так, он перестал жевать траву, часть странных отростков отвалилась от его тела и глянцевая шкура стала гладенькой. Теперь он совсем не похож на дракона нарисованного в свитке, висящем в кабинете иБа.

С момента первого полёта прошло несколько недель, как зависимый от инобиуса, я выхожу на окраину поместья каждый раз, с нетерпением ожидая наступлением сумерек. Нет нужды уходить дальше, несколько раз Сарг опускался прямо на плоскую крышу моего жилища, я без труда заходил в широкое отверстие в полости его тела, именно заходил, а не вползал, как первый раз. Его тело приспособилось к моему, его мысль к моей и мы стали, как будто, одним живым организмом. Малейший отголосок моего внутреннего повеления он исполняет даже на расстоянии.

Как жаль, что я не могу никому рассказать! А ведь эта тайна так и распирает меня неодолимым желанием похвастаться. Но, я представляю испуганные лица своих знакомых и родственников, при одном упоминании о ночном лесе. И уж, конечно, любая женщина побелеет от ужаса, увидев моего нового друга Сарга.

Я редко выхожу из дома днём, никто не задаёт мне вопросов — я достаточно взрослый, все думают, что я провожу время с женщинами. Если ко мне стучатся, и я не открываю, предположение о том, что я в данный момент очень занят, уединившись с подругой, только подтверждается. Других версий нет и быть не может, а я ни с кем не обсуждаю свою личную жизнь. А на самом деле, конечно же, я отсыпаюсь. Мне выгодны неизвестно откуда возникающие сплетни о свиданиях с нашими работницами и, даже, с женами собственного иБА.

4

Однажды произошло событие, на некоторое время, прекратившее мои прогулки и, как выяснилось позже, изменившее всю мою жизнь.

ИмА рассталась со Стархом, наш татальщик покинул поместье навсегда в поисках стабильности, которую не могла дать ему Принадлежащая.

Старх сам подошел ко мне и заплетающимся от волнения языком попросил присмотреть за ней, объяснив, в чём проблема. Странно, но работники боятся меня, хотя я никогда ни с кем не общаюсь и, тем более, не наказываю их — это входит в компетенцию иБаба.

Сначала она меня не пустила в дом и провела в полном одиночестве несколько дней, а я, совсем немного пообщавшись с Саргом на крыше, отпускал его и шел в дом имА. Она рыдала в своей спальне до тех пор, пока сон не уносил её в мир покоя.

Этим утром она спустилась вниз, свежая, прекрасная и помолодевшая. У них давно не ладилось, имА только об этом и говорила в наши короткие дневные встречи. Положение в обществе — вот что важно для иуби. Эта незаконная страсть уже угасала и на первое место вышли вечные ценности.

— Он ещё молод и может понравиться какой-нибудь Тину, я должна отпустить его. — Говорила она, но не решалась этого сделать.

И вот, я связался с кухней Ибабдхама по трансфонной сети и заказал завтрак на двоих. В традициях нашего клана считается вполне приемлемым общение взрослого сына с имА, для соблюдения официальных приличий вполне достаточно того, что мы расселились в разные дома.

Итак, она ходит по комнате в ниспадающем длинном лёгком платье, приятно обтекающем складками её фигуру. Так можно ходить только дома, даже выходя во двор нужно надеть сверху ещё одно длинное одеяние из более плотной ткани с застёжкой впереди. Все предметы одежды, обычно, сколько бы их не было, видны одна из— под другой.

Я тихонько разглядываю её. Как странно, когда мы жили в одном доме, я как-то не обращал внимания, до меня не доходило, что имА тоже женщина, молодая и привлекательная. Как взрослый, я посочувствовал её недавней утрате, мне казалось, что я понимаю каково это, после того, как сам расстался с Аорой. Мне тогда казалось, но на самом деле, я ничего не понимал во взрослых отношениях! Но интуитивно угадал, что нужно быть рядом с ней, говорить о том, о сём, отвлекая от грусти.

— Ты часто отсутствуешь ночами — мягко начала она, когда девушка-работница принесла завтрак в плетёной корзине, и мы уселись на подушках около низкого столика.

— Надеюсь, в твоих приключениях появилась героиня? — хитро подмигнула она.

— Все такие красавицы, что я никак не могу выбрать самую лучшую — отшутился я.

Она, как никто другой знала о моей глубокой тоске и о том, как близки мы были с Аорой, поэтому слегка нахмурилась и не стала развивать эту тему.

— Так что же ты делаешь, в таком случае? — она улыбнулась самой милой обезоруживающей улыбкой, от которой я почувствовал себя сразу маленьким ребёнком. После Аоры, имА была мне вторым близким другом, и я не скрывал от неё почти ничего, просто иногда не договаривал.

— Как по-твоему, существует ли Тёмный мир? — начал я осторожно, наблюдая за её лицом.

— Возможно, — так же осторожно ответила она, — почему тебя это интересует?

— В лесу я видел животных из тёмного мира, летающих драконов.

Она не испугалась, кто, как не имА знает о моей способности ночного видения.

— Ты видел ксаргов? Насколько близко?

— Достаточно близко, чтобы понять, что они не опасны. Как ты назвала их? — Меня удивило слово, так точно имитирующее звук, издаваемый животными.

— Я знаю, что они не опасны.

— Откуда?

— Возможно, ты решился летать? — Задала она ещё более странный вопрос. Я отвёл глаза: можно было обсудить за закрытой дверью, кто с кем спит, посплетничать — это естество жизни. Но, мифические животные, действия, совершаемые ночью и Тёмный Мир, это то, о чём не говорят, это противоестественно, а значит — незаконно и очень стыдно.

— Так вышло…

— Тебе понравилось? — Она нагнула голову, чтобы поймать мой потупленный взгляд.

— До сих пор я не проживал ничего более… удивительного, чем это! У меня есть прирученный дракон, если хочешь, он прилетит прямо к нам во двор, я покажу тебе… — Мои слова стали сумбурными от радости понимания.

Но она покачала гловой:

— Боюсь, это не для меня, — она замолчала, потряхивая в стакане остатки чая. Между нами зависла пауза.

— Откуда тебе известно про ксаргов? Почему ты никогда не рассказывала мне?

— Ты стал совсем взрослым и, надеюсь, понимаешь, что я хотела лучшей жизни для тебя. Тогда я так думала, а теперь не уверена, что для тебя это лучше.

— Ты о моём биологическом отце?

— Он не мог дать нам положения в обществе… не хотел по неизвестной мне причине, — она закрыла лицо руками:

— Я никогда не понимала его. Как будто бы, мы были рядом, но в разных реальностях. Как это может быть, не соображу до сих пор.

Она никогда не рассказывала, я лишь знал о том, что «этот мужчина оказался недостойным, и мне пришлось искать принадлежности в перспективном клане».

— Он… оставил тебя? Я уже взрослый и всё понимаю. — Я отвёл руки от её лица и удерживал в своих ладонях.

ИмА перешла на шепот, хотя нас не услышал бы никто, даже привались он ухом к стене или двери:

— Он говорил, что пришел «с той стороны».

— Из Тёмного Мира?

Она энергично замотала головой:

— Он не называл это так.

— Как он выглядел? Он тоже летал на ксаргах?

— Он был таким же, как и любой мужчина, — она наклонилась к самому моему уху и щекотала волосами, — но, только внешне.

— Он был совсем не такой, как все, это и стало привлекательным: говорил иначе, и в голове у него творилось непонятно что. О тебе я узнала от него задолго до возникновения первых признаков…

— Ну, это не так сложно, возможно, он мог Видеть Свет, как и я.

— Он попросил меня пойти с ним.

— И ты отказалась?

— Я хотела, чтобы он остался со мной, навсегда, с нами… Хотела, чтобы всё, как у людей, мы бы создали Клан… Я спросила, буду ли Принадлежать ему там, куда он зовёт меня. Возможно, там у него есть другие женщины, но мне всё равно.

— И что?

— Он ответил, что там, откуда он пришел, нет никаких кланов, в их обществе каждый сам по себе или парой, где один мужчина и одна женщина, как одно целое. При этом они, все люди как будто один многоклеточный организм, объединённый общим полем. Он рассказывал мне подробно, но я всё равно не поняла как это: НЕТ КЛАНОВ. Что же тогда есть? «Мы будем там вместе?»— спросила я его. Но он ответил, что я не его пара и мы оба останемся свободными. Он хотел забрать меня неизвестно куда и бросить там, понимаешь, он даже не скрывал этого.

— Что ещё он рассказывал?

— Я не помню точно, в те далёкие времена, я была так счастлива, я влюбилась и потеряла голову, — она улыбнулась собственным воспоминаниям, но я готов был жадно впитывать любую информацию от её прямого носителя.

Они такие же, как мы? Они ходят среди нас, подобно итанкам и мы не замечаем их, людей «с той стороны». Кслантенала велика, где именно «та сторона» помещается, если дальше нет ничего, кроме пустыни. Меня разрывали изнутри все эти вопросы.

— Что ещё он тебе говорил?

— Я не помню, это было так давно…

— Он прилетел на ксарге или как-то пришел?

— Ксарги не переносят на ту сторону, он так сказал, возможно… или я уже не помню. — ИмА явно тяготилась этой темой. Она засуетилась, убирая посуду в корзинку. и мы разошлись по своим делам.

Впоследствии, она делала вид, что ничего не понимает, когда я пытался говорить с ней об этом.

ИБаба пригласили в гости к дальним соседям. Разумеется, они отправились туда вдвоём как иБабиАма, сопровождаемые двумя верзилами — охранниками в ярких костюмах. Визит занял несколько дней, присутствие иБаба не помешало имА найти себе кавалера, которого она стала навещать в городе.

Жизнь вошла в свою привычную колею, но однажды я проснулся и увидел перед собой её ласковые глаза. Има сидела на полу около моей постели и улыбалась. Прервавшийся несколько недель назад разговор на запретную тему продолжился, как ни в чём не бывало.

— Я всегда знала, что ты уйдёшь от меня.

— Конечно уйду, как только встречу женщину, похожую на тебя, — я поцеловал её руку.

— Я не это имела в виду — ты уйдёшь туда, откуда пришел твой отец. Ты не такой, как мы, а такой, как он.

Я привстал, опёршись на локоть, и стал жадно слушать, боясь спугнуть.

— Он сказал мне об этом в тот самый день, когда я отказалась идти с ним, и он покинул меня навсегда.

Теперь, когда в ней расцвела новая любовь, она спокойно могла говорить о мужчине, покинувшем её, вот почему наш разговор прервался в то утро.

— Он сказал, что ты не будешь принадлежать нашему миру и просил отдать тебя ему, если я не хочу уйти сама, — она обняла меня, — но, я не готова была расстаться с ребёнком, с наивысшим благом для женщины нашего общества и отдать тебя миру хаоса и беззакония, его миру. Я тогда думала именно так.

— Теперь ты изменила своё мнение?

— Я люблю тебя и не могу не заметить, как ты тяготишься здешней жизнью, тебе мелко плавать в любом из наших самых больших озёр.

У меня внутри что-то ёкнуло — никто не смог понять это, кроме неё, даже Аора… ИмА привыкла терять мужчин, которых любила — таково естество жизни Принадлежащей. Поэтому, сейчас она не плакала, решив отпустить меня.

— Ты взрослый и имеешь право сам принять решение, только пообещай, что попрощаешься со мной прежде, чем уйдёшь. Обещаешь?

— Действительно, есть что-то ещё? Другой мир, кроме Кслантеналы?

— Ты обещаешь проститься со мной?

— Да, конечно.

Она недоверчиво посмотрела на меня.

— Я знаю, что ты станешь искать это даже ценой собственной жизни. Так или иначе, но я всё равно потеряю тебя. Подумай хорошенько, у тебя такие перспективы здесь…

— Есть проход между нашими мирами? Ты знаешь где?

— Ты готов покинуть меня так быстро? — Она произнесла это не с обидой, а с обречённостью.

— Ты видела? И до сих пор ничего мне не сказала! Это место… оно далеко отсюда?

— Я не знаю, что я видела и не могу быть уверена, что это правда. Иногда мне кажется, что твой отец просто придумывал истории, чтобы завлекать доверчивых женщин.

— Покажи мне, — настаивал я. Просто покажи это место.

— Это всё так глупо! Твой отец сказал мне, что однажды ты захочешь уйти. Я не поверила ни единому его слову, решила, что он испугался ответственности и придумал всё, чтобы его поведение не выглядело настолько жалким! Когда ты стал частью меня, я перестала верить ему. Какая же я дура, — думала я, — меня просто обманул проходимец, чтобы затащить в постель.

— Почему ты сейчас думаешь, что это правда?

— Ты не такой, как все, ты можешь жить ночью так же, как и он. На тот момент я ему не верила, а проверить не могла. И ещё.

— Что?

— Ты и Аора.

— Что не так?

— У вас с ней всё не так, как у людей!

Она имела в виду тот факт, что я просто любил её, без страсти и позволял встречаться с другими мужчинами.

— Он сказал, что можно погибнуть, если попасть не в тот проход! Сейчас мне кажется, что всё правда и мне так страшно. Я постаралась забыть всё, что связано с ним и это место тоже.

— Я обещаю просто посмотреть и ничего не делать, ладно?

— Ты всё равно скоро покинешь поместье, — успокаивала она сама себя — какая разница куда ты уйдёшь?

Я уже поднялся с постели, она отвернулась, когда я одевался, но тайком подглядывала. Я обнял её молча, как обнял бы взрослый мужчина. Но это и всё, что смог предложить ей в утешение — никаких красивых слов не пришло на ум.

Через несколько дней она попросила мена отвезти её в город за покупками, я делал это не один раз и не только для имА, но и для других женщин из нашей семьи, так как, умел управлять механическим чудом — автомобилем. Скучнейшее занятие, сопровождать женщин во время покупок, но на этот раз я с радостью согласился, особенно тогда, когда она отказалась взять с собой кого-либо ещё. Мы заговорщицки переглянулись и отправились в город на большом неповоротливом автомобиле-монстре, который заботливо приготовил для нас механик.

Сначала мы углубились в квартал экзотических лавочников, состоящий из лабиринта узких улочек. Авто пришлось оставить на площадке перед кварталом. Я залез под его механическое брюхо и вынул половину большого питающего кристалла. Без этой второй, идеально соответствующей половинки, наш монстр никуда не поедет. Как известно, кристаллы — живые организмы и каждый имеет свою уникальную форму. Мне пришлось таскаться за имА с тяжеленным кристаллом в рюкзаке за спиной по всем лавочкам: с благовониями, женским бельём и свитками развлекательного содержания. Я носил за ней многочисленные пакеты и терпел, терпел…Не задавая вопросов. Около одного из магазинов она решила задержаться надолго и попросила меня прогуляться по городу часа два, лучше три… Я заметил около этой лавочки с сельскохозяйственным инвентарём небольшое объявление о сдаче комнат второго этажа в наём почасово и для ночлега.

Интересно, с каких пор имА интересуется граблями и тележками для фруктов настолько, чтобы провести у прилавка часа три?

Пришлось бесцельно толкаться среди торговых рядов, удостаивая вниманием только магазинчики с оружием. На лице имА не отразилось ровным счётом ничего, когда мы вновь встретились в условленном месте. Годы практикования незаконных свиданий научили её тщательно скрывать эмоции.

Потом мы выехали на окраину, где тесными рядами бойко торгуют фермеры. Я загрузил в автомобиль ящики с фруктами, мешки с мукой, наполнил сетки съедобными корнеплодами и корзины кожистыми яйцами больших рептилий(их выращивают на фермах специально ради этих яиц).

Ненадолго я задержался около своей любимой оружейной лавки.

— Ты ничего не сможешь взять с собой, — как бы невзначай обронила имА, не глядя на меня. Я сразу понял, что она имеет в виду и постепенно осознал, что придётся оставить ВСЁ. Вряд ли я вернусь, даже, если останусь жив. Уйти в другой мир означает, что нужно умереть в этом, не по настоящему, конечно, но согласиться покинуть навсегда всё, чем жил раньше.

Нагруженное под завязку чудо современной техники затарахтело в сторону пустыни, то есть, в противоположную от поместья.

— Нам туда! — просто указала рукой имА на развилке дорог, и я не задавал лишних вопросов.

Мы проехали несколько поместий и обширные поля и плантации, заботливо очищенные от некультурных растений. Перед пустыней всегда разбивают парк или сохраняют дикий участок леса, чтобы она не дышала на дома и поля своим сухим воздухом. Мы оставили машину на краю пустынного безлюдного парка и углубились в его заросли. Я мог не опасаться за сохранность груза — мы не встретили ни единой души с момента выезда за пределы последнего поместья.

ИмА долго водила меня по тропинкам, ища что-то, пока, наконец, не привела меня к беседке на холме. Она, казалось, сама удивилась:

— Да, это то самое место, как и 14лет назад, ничего не изменилось…

Мы поднялись по гладкой лестнице в беседку, она совсем не потрескалась и не обросла, как будто её построили недели две назад. Во всём остальном — типичное сооружение, почти в каждом поместье есть несколько таких крытых павильончиков для отдыха: круглый столик посередине и скамеечки вокруг, купол крыши на пяти колонах.

— Ты уверена, что это здесь?

— Да, это то самое место. Она указала мне в сторону пустыни, веющую сухостью. Теперь я тоже заметил ещё одну лестницу, старую и потрескавшуюся, ведущую в противоположном направлении от первой — вниз к пустыне.

ИмА схватила меня за рукав, когда я собрался спуститься:

— Не сейчас, ладно? Я не смогу без тебя вернуться со всеми этими покупками.

— Я просто посмотрю, там же нет ничего. Но она крепко удерживала меня, не давая ступить на лестницу.

Я внимательно вгляделся вдаль — там внизу, у подножья невысокого холма, на котором стоит беседка, лестница заканчивается и начинается растрескавшаяся земля бесплодной пустыни. Я был разочарован.

— Не может быть, чтобы это был проход, там только пустыня! — Я ожидал, что она приведёт меня к двери, ведущей в пещеру или люку в подземелье…

Она поджала губы обиженно:

— Я обещала показать и сделала это. Он сказал спуститься и идти прямо, не оглядываясь ни в коем случае. Хочешь. верь, не хочешь — нет, твоё дело.

— Ты сама веришь?

— Не знаю!

Я снова рванул к ступенькам.

— Не нужно, пожалуйста, не оставляй меня сейчас, — она верит в эту чушь!

— Я только посмотрю.

И докажу ей, что это полный бред, как я на это мог купиться?

— Это дорога в одну сторону, он так сказал, ты уже не сможешь вернуться обратно, — в её голосе звучал неподдельный ужас.

— Ты видела, как это работает? Он когда-нибудь спускался по этой лестнице?

— Нет, но он сказал, что это путь на ту сторону в одном направлении.

— Как он сам сюда пришел?

— Он умел приходить ниоткуда.

Или ей так казалось? Как можно прийти «ниоткуда»? Полнейший бред обезумевшей от очередной страсти женщины. Неужели она выдумала всё это только ради того, чтобы удачно провернуть свидание?

Я обнял её за плечи, имА уже была на голову ниже меня, а я ещё не вошел в полноту роста. «Она совсем запуталась» — подумал я — «прошло столько лет и росказни любимого мужчины ожили, уводя от печальной реальности». Я перестал верить с сказки уже давно. Ксарги — просто ночные животные, днём улетают в пустыню, их толстая кожа выдерживает высокую температуру. Мой биологический отец обладал ночным видением и ещё чем-то подобным, вот ей и казалось, что он приходит из «ниоткуда».

Я снисходительно простил её за потраченный впустую день и мы вернулись домой, не говоря ни слова. Как же умеют женщины добиваться своего! Она могла бы просто попросить меня о том, чтобы я повёз её в город ради свидания, я покрывал её любовников десятки раз! Какой же я болван!

С тех пор, как мы с Аорой расстались, прошел почти год — как летит время. Скоро появится на свет её дитя, и она станет Высочайшей Вершительницей, если я хочу её увидеть, то нужно сделать это как можно скорее.

Первые пол года после разлуки я был просто в стопоре. По принципу «с глаз долой из сердца вон» не хотел ни думать о ней, ни вспоминать, ни, тем более, видеть. Потом боль утихла, и я был бы не против пообщаться с ней, рассказать о своей интересной жизни…

Но, территория Клана Вершителей надёжно охраняется безусыпными воинами-стражниками. Очевидно, Вершителям знаком рецепт того самого порошка ночного видения, о котором упоминалось в истории про драконов. Часть могущества этого Верховного Клана основывается именно на этом тайном зелье. Мои попытки пройти к Аоре ночью незамеченным не увенчались успехом — опытные воины, все здоровенные великаны, надёжно оберегают поместье от вторжения.

Оставался лишь один способ — прийти в гости официально, пользуясь родственным положением. Всё усугубляется моим совершеннолетним возрастом — возможно нас не оставят наедине и мы не поговорим. Это меня удерживало от визита. Я привык, что Аора и её внимание принадлежат только мне и нашим совместным тайнам.

У нас есть две младшие сестры, Аора проводила с ними много времени, обучаясь науке материнства: кормила, купала, укладывала спать и утирала сопли. Младшей девочке, Аежке, уже 6 (около 8 по нашим меркам) циклов Синона, я опекаю её, все возятся с ней с той поры, как она упала и ударилась головой. После несчастного случая её слух притупился. Раньше, когда она была маленькой плаксой, я терпеть её не мог и не понимал, как Аора умиляется её несносным капризам: «Она такая хорошенькая!». Аежка повзрослела, травма сделала её серьёзной и замкнутой, я научился понимать язык её жестов. В Кслантенале физическая неполноценность — серьёзный дефект для женщины. Никто не поверит, что глухота не врождённая и, даже если она Засветится, её не примут в приличный клан. Не спасут, ни её юность, ни красота…

Я предложил Аежке навестить Аору, не привыкшая к выходам в люди, она приняла это без энтузиазма. Дети быстро забывают тех, кто больше с ними не возится, не кормит и не дарит игрушек. Последнее время Аора, слишком поглощённая романами, уделяла ей совсем немного времени. Я предложил ребёнку сделку: покажу удивительное животное (об этом нельзя никому рассказывать), если она попросит иБаба поехать к Аоре и меня сопровождать её. К тому времени мой Сарг стал послушным и предсказуемым, я не раз оставлял его в пустом автомобильном ангаре на окраине поместья на весь день. Этот сарай теперь служит свалкой непригодных кристаллов с тех пор, как построили новый ангар в более удобном месте. В поместьях никогда не разрушают дома, это бы уменьшало территорию, а значит — умаляло престиж клана. Жилища, покинутые взрослыми детьми, заселяли наёмными работниками, а подсобные помещения заваливали всяким хламом, который покоится там вечно.

Простой план сработал лучше, чем я ожидал — нам даже не навязали туповатого верзилу — охранника для солидности. Очевидно, роль этого самого верзилы для Аежки выполнил я или, просто, все знали, но помалкивали о наших с Аорой отношениях. ИБаб сам оповестил Клан Вершителей о визите родственников: младшая Дочь в сопровождении Единственного Сына приедут навестить Старшую Дочь, свою сестру.

Рано утром тихо и скромно мы вдвоём вышли за пределы поместья и уселись в вагончик подвесного трамвая. Аежка боится автомобилей с тех самых пор, как вывалилась из одного такого высокого чудища, потянувшись за цветочком на дереве.

Закрытые тележки беспрерывной цепочкой скользили по монорельсу на высоких столбах. Разветвлённая общественная сеть напрямую запитывается от кристаллов, постепенно тающих от использования. К счастью, залежи этой породы пока достаточны для того, чтобы трамвай оставался доступным для всех граждан. За небольшую плату можно совершить путешествие через всю Кслантеналу, но это заняло бы несколько дней. Мы дважды меняли направление, пересаживаясь на другую ветку, и на второй узловой станции пришлось довольно долго ждать своей очереди — желающих попасть на территорию Верховных всегда достаточно. В основном, это жаждущие Правосудия граждане или торговцы. Подросшая Аежка была тихим и робким ребёнком, подобно безмолвной тени она следовала за мной, вцепившись в рукав или в подол одежды — моя рука высоковата для её роста. Я не посадил её к себе на плечи только потому, что она боится высоты.

Нашего визита ожидали, милая девушка встретила у ворот и провела длинными коридорами в дом будущей Верховной Правительницы. Стража пропустила к Аоре без проблем, только попросили снять верхнюю одежду, но не обыскивали на предмет оружия.

Дом был просто роскошным — огромный холл с высокими потолками и лестницей на второй уровень — там личные апартаменты Аоры. Она не спускается вниз ввиду своего положения.

Я так давно не видел сестру, что оказался не готовым к переменам, произошедшим с нею. Сначала появился живот, а уже потом из-за него выглянуло лицо моей сестры в ярких замысловатых тканях. Аора, утратившая былую стройность, к которой я привык, и одетая в свободные балахоны, показалась мне просто гигантской. Хорошо, что девочки сразу принялись обсуждать наряды, и Аора отвела Аежку к своему гардеробу, показывая платья. Я присел и наблюдал за ними. Как всегда в такие моменты, возбуждённые женщины не замечали меня и примеряли наряды, шумно шурша тканями. Им помогали прислужницы, но чуть позже Аора отправила их с каким-то поручением и мы остались одни. Аежка залипла у стеллажа с миниатюрными кукольными копиями людей — представителей разных профессий в настоящих маленьких одежонках, а так же животных, домов… Настоящее сокровище, я сам восхищенно разглядывал коллекцию, удивляясь мастерству изящного изготовления кукол, пока они меряли наряды.

Аора взяла меня за руку и увлекла в свою спальню. Обнять её меня не пустил объёмный живот и мы просто прижались лбами и ладонями друг к другу. Я ощутил толчки внутри её живота.

— Уже недолго осталось… — Улыбнулась она — Я так свыклась с ним, что уже не представляю былой лёгкости жизни. Мы оба завалились на её широкую мягкую кровать, как в детстве. Я смог обнять её только со спины.

— Ну, рассказывай, как ты живёшь всё это время. Обо мне даже не вспомнил, хотя я не обидела тебя ничем… — По негласному правилу, существующему между нами, она начинала диалог первой.

— На самом деле я так скучал по тебе, что не мог видеть. Я мужик, всё-таки, и тебе не пристало видеть мои сопли.

— Я думаю о тебе каждый день. Сначала даже плакала, но… — Она обвела рукой пространство вокруг — Здесь столько всего интересного, совсем не так, как это было у нас.

— Тебе здесь нравится?

— Конечно, я даже не представляла себе, что может быть так хорошо! Мне не приходится скучать — будущей Тину нужно знать и уметь много. У меня несколько учителей, я делаю только то, что хочу. Если я устала, меня развлекают. Мой муж обожает меня, и исполняет все желания… Ты же не ревнуешь?

— Я очень рад за тебя. — Вполне искренне сказал я и поцеловал сестру в ухо. Обняв её живот, я всё время чувствую биение маленького сердца внутри неё. Стало немного грустно. А что я ожидал? — Аора стла другая, совсем чужая, далёкая, хотя мы тепло встретились, как будто и не расставались.

Возможно, это я вырос, это я стал другим за этот год? Она тяжело поднялась и села на кровати, я помог ей. Мы сели друг напротив друга и нам снова стало безмятежно весело.

Я рассказал ей про Сарга, не упуская смешных моментов нашего знакомства. Аоре можно рассказывать обо всё, по-прежнему она мой самый лучший друг.

— Ты бы пошла со мной? — неожиданно сменил я тему.

— Куда?

— Я знаю, что Тёмный мир существует. и хочу перейти на ту сторону… Ты хочешь пойти со мной?

Её глаза округлились, но не от страха, она не отшатнулась от меня в ужасе и наши лица по-прежнему близко так, что я могу наблюдать малейшие оттенки её настроения.

— Ты всегда был очень странным, эти твои безумные идеи … украшали мою жизнь. На самом деле ты — единственное яркое событие из моего прошлого.

Я для неё — прошлое.

Аора заметила, как я моментально утух при этих словах.

— Я уже Принадлежу, ты же знаешь, мы родственники, у нас нет будущего… Подумай сам, что ты мне предлагаешь, — Сказала она очень мягко.

— Я имел в виду не это.

— Ты сам знаешь что ожидает тебе там, на Той Стороне?

— Нет.

— Прости, братик, мне очень хорошо здесь и я никогда не была так счастлива, как теперь. К тому же, я скоро стану имА. У тебя свои приключения, а у меня — свои.

Она взяла моё лицо в свои руки с тонкими длинными пальцами и поцеловала в лоб.

— Я всегда буду любить тебя, братик, где бы ты ни находился. Пришли мне подарок с Той Стороны!

Она это серьёзно?

Из-за ширмы к нам в комнату проскользнула Аежка:

— Я хочу кушать! — и с разбега плюхнулась на кровать, я едва успел прикрыть собой Аору.

Мы весело расхохотались.

— О! Какая же я не гостеприимная хозяйка! — спохватилась Аора. Что бы тебе хотелось, милая?

— Маринованных антропов. — Забыла про скромность Аежка. Это было редкое и дорогое лакомство, которое дети вкушали пару раз в год по большим праздникв.

Но, похоже, Аору не удивила подобная наглость, она позвонила в колокольчик и через мгновение в комнату вбежала девушка из прислуги. Аора властно распорядилась относительно угощения так, как будто бабукана воспитывала. Она всегда это умела.

Конечно же, о моих тайных пищевых пристрастиях она знала всё и не удосужилась поинтересоваться даже из вежливости, а просто отдала приказ с перечнем.

Через совсем небольшое количество времени вышколенная прислуга — две полные женщины в роскошных нарядах — внесли столик, накрытый вкусностями.

— Рядом с ними я чувствую себя не такой уж и толстой, — весело заметила она, когда они унесли свои колыхающиеся телеса.

Мой аппетит — особая тема. Несмотря ни на какие трагедии потребность в еде остаётся неизменной. Лакомства поднимают мне настроение и заставляют забыть о неудачах.

После обеда, так порадовавшего меня своим разнообразным изобилием, Аора показала нам роскошный ибабдхам и, ещё более величественный тинудхам. Уже после прогулки по первому дому, её несли на носилках двое парней — Аора с нескрываемым раздражением признаёт, что не может долго ходить и не сопротивлялась носилкам только потому, что в её положении есть опасность преждевременных родов.

Как сильно изменило её предстоящее материнство!

Затем мы осматривали экзотический сад — ничего такого, все эти растения я мог видеть раньше в лесу, но высажены они рядами, каскадами, из цветов сложены узоры и целые картины. Растения в Кслантенале не только зелёного цвета, но и разных других, начиная от белого и желтого, заканчивая красным, голубым и, даже чёрным нескольких оттенков. Основную кислородную массу вырабатывают речные водоросли. Но вот стребусы меня удивили в самом деле. Это животные, очень похожие на бабуканов с маленькими головами, удивительно то, что они летают. Летают по настоящему, удерживая тела в воздухе своими огромными крыльями на прозрачных перепонках.

— Стребусы живут только на территории нашего поместья! — с гордостью заметила Аора, — Это вымирающий вид, но мы о них заботимся и размножаем в неволе.

Огромную территорию охраняют великаны-стражники с кожей голубого цвета. Как выяснилось, это побочный эффект употребления зелья, дающего возможность ночного видения. Аору посвятят в тайну зелья и многие другие, как только на свет появится её малыш и она примет Жезл Верховной Вершительницы сразу после этого всеми ожидаемого события.

— Не удивляйся, но это не напиток, а порошок, который надо нюхать.

— Откуда ты знаешь? Это тайна, и я тебе не говорила!

Я фыркнул и указал на маленькие резные коробочки, висящие на шнурках на шее каждого голубокожего великана. Эти стражники стоят у каждых ворот и ходят по дорожкам сада.

— Раньше ты не отличался наблюдательностью!

Вечерело, и Аора уговорила нас остаться на ночь в гостях. Я один ни за что бы не остался, но пугливая Аежка не согласится на ночную прогулку.

Остались.

Нам застелили огромные кровати в гостевых комнатах. Аежку Аора забрала к себе, а я спал один.

Утром я поблагодарил её за подаренный день — у будущей правительницы не так много свободного времени — и тепло попрощался. Аежку уговорили прокатиться в симпатичном закрытом автомобиле до дома.

С лёгким сердцем я вернулся и с тех пор почти не вспоминал Аору. Моя сестра та, что теперь и та, что живёт в моей детской памяти — два разных человека.

Всё предстало передо мной в ином ракурсе: я взрослый и должен принять решение относительно своего будущего. Мне неприлично оставаться в поместье родительского клана — нужно поступить на службу или заняться собственным делом. Пройдёт несколько лет, если посчастливится стать отцом, можно основать свой Клан или унаследовать отцовский…

Чего я, собственно, ждал? Наверное, только вчерашнего свидания с Аорой, тайно надеясь, что она пойдёт со мной. Я думал, предполагал, что она так же, как и я сильно тосковала по мне и хотела быть рядом.

Полное детство — как я мог ей предложить то, чего не изведал сам? «Пойдём, дорогая, туда, сам не знаю куда, да ещё и с малышом на руках».

Мне приснилось, что мы вместе убегаем, Аора — девочка легко несётся со мной рука об руку через поле. Нас преследуют великаны-стражники с голубой, сияющей в ночи кожей.

— Где твой малыш? — спрашиваю я её.

— Да вот же она!

Я оглянулся — рядом с нами бежит маленькая хрупкая девочка, похожая на куклу из коллекции фигурок. Её кожа была настолько тонкой и прозрачной, что можно видеть сеть кровеносных сосудов внутри. Коротенькие бесцветные волосики шевелил ветер, а на её кукольном личике со взрослыми глазами сияла безмятежная детская улыбка.

— Разве у тебя не должен был родиться мальчик?

— Должен? — фыркнула Аора — Я захотела девочку!

— Так не бывает!

— Это ещё почему? Теперь я Верховная Правительница и сама устанавливаю Закон. Недавно я издала Высочайший Указ, следуя которому, женщина имеет право сама выбрать пол собственного ребёнка, а не ждать милости от природы.

Действительно, кто, как не она, может что-либо изменить в таком постоянном и унылом порядке вещей? Во сне это казалось логичным.

Мы прибежали в парк к беседке, вознеслись по ступеням, почти не касаясь их, и устремились вниз…

Но там внизу — пустыня без края и больше ничего.

— Куда ты нас привёл? — кричит она, мы спускаемся бегом по лестнице и… ничего не происходит. Сейчас нас настигнут стражники и схватят.

Я проснулся — за окном день.

Аежка с нетерпением ждёт меня во дворе, она не забыла о нашем уговоре и молча топчется, приминая ножками молодые побеги, проросшие за ночь.

Я тайком отвёл её в старый сарай и показал Сарга. Маленькая сестрёнка пришла в восторг, обычно робкая и пугливая, смело трогала его и, даже, залезла внутрь, поглаживая бархатистую шкуру. Но, покататься отказалась из-за страха высоты.

Все обещания исполнены — меня больше ничего не удерживает здесь. Между мной и Той Стороной нет преград.

Рациональная сторона меня вопила о том, что я — полный идиот.

Не с кем поделиться своими идеями? — прекрасно, не придётся быть посмешищем после того, как я вернусь в ожогах из пустыни. Но в глубине меня, тихой и глубокой, кто-то знает, что ВСЁ ЭТО НА САМОМ ДЕЛЕ!

Я принял решение.

Последний раз сходил в город, накупил подарков имА и сёстрам, зашел в гости к соседям, поиграл со Снориком, вернул свитки, валяющиеся по дому, в разные хранилища. Всю ночь я провёл с Саргом, мы летали над городом, я приземлился на рыночной площади и прошелся пешком, затем бешеные гонки с манёврами по лесу. Возвратившись, немного поспал.

Сегодня восьмой день недели — сенандаин. Вся семья соберётся на обед во время которого будут обсуждаться разные дела: хозяйство, поручения, доходы, планы на предстоящую неделю и просто сплетни. Всё, как всегда…

Я умылся, даже поплавал, чтобы взбодриться после бессонной ночи, затем очень тщательно оделся к обеду. Соблюдая все самые тонкие приличия, я надел самую новую одежду. Зашел в пустой дом, где жил с имА до совершеннолетия, прошелся по пустой комнате и поднялся в мансарду, где располагалась спальня. ИмА в это время суетилась в ибабдхаме, отдавая распоряжения к обеду. На кровать я положил записку:

«Я собираюсь спуститься по этой лестнице сегодня. Спасибо за жизнь, которую ты мне подарила».

Если я не вернусь — она всё поймёт и придумает что-нибудь, сочинит официальную версию. Если я вернусь — это останется нашей тайной. Если записку найдёт кто-то, кроме неё — всё равно ничего не поймёт.

Вышел из дома и по тропинке зашагал в ибабдхам, смешиваясь по пути с нарядными домочадцами, идущими в том же направлении. Мой последний обед в кругу семьи. Я сидел, как во сне, не вникая в подробности дел, таких далёких от меня — никаких чудес с особым состоянием — я спал не больше двух часов за эти сутки. Ушел, не дожидаясь послеобеденной беседы, плавно переходящей в ужин — нет смысла оставаться дольше там, где меня ничего не держит.

Одет я прилично (глупо надеюсь, что традиционность в одежде совпадает на обеих сторонах), поэтому не стал заходить домой, а сразу покинул поместье и направился к трамвайной станции, около остановок тележки притормаживают, но не останавливаются полностью, нужно быть в хорошей форме, чтобы пользоваться гражданским транспортом. Через два часа и три пересадки я был в том самом парке на краю пустыни у самой границы нашего мира.

Беседку искал долго, укрытая пёстрой растительностью, она ускользала от моего уставшего взгляда и я несколько раз проходил мимо одного и того же места. Наконец, я стою внутри беседки перед старой лестницей, которой, казалось, не пользовались ближайшие лет сто. Между самим неестественно новеньким, без единой выбоинки или царапинки, строением с ведущей к нему внешней гладенькой лестницей и этими растрескавшимися замшелыми ступеньками, казалось, лежала целая пропасть времени. Я видел эту лестницу только потому, что знал о ней, скрываемая оградой, она не привлекала внимания.

В тот момент я был уверен в реальности происходящего и удивлён тому, как мог сомневаться раньше. Вокруг ни души — место на краю пустыни не пользуется популярностью у отдыхающих.

Пока я спускался вниз — не возникло никаких ощущений. Но, стоя на краю тени от деревьев, я не решался окунуться в бескрайнюю жару —

«всего один шаг и возврата не будет» — мелькнула мысль, от которой слиплись внутренности. И ещё одна:

«тебе ничего не принадлежит, кроме тебя самого, твой дом внутри тебя».

Я решительно двинулся вперёд в липкие объятия пустыни, охватившей меня жгучими обручами. Вся и без того влажная слоями надетая одежда, просто взмокла в короткое мгновение. Через несколько метров закружилась голова, и стало тошнить. На долю секунды я оглянулся, и меня просто замутило: там, где должен был находиться оазис моего мира, расстилалась бескрайность пустыни. Как будто и не было ничего! Как будто я уже иду целый день!

Хорошо, что я лишь на миг повернул голову, а мои ноги оставались на месте, иначе я не знал бы, куда двигаться дальше. Вот почему нельзя оглядываться — ЭТО РАБОТАЕТ, происходит на самом деле, и мне нужно идти прямо.

Не помню, как долго я шел ещё. Пространство, как будто сомкнулось вокруг меня и физически давило тоннами воздуха, я с большим трудом переставлял ноги и тащил своё тяжелое тело.

Резко стало легко, я заморгал от ослепляющего света и обнаружил себя в бесконечной комнате с белыми стенами — огромном пустом зале. Точно так же я оглянулся вокруг, боясь поменять положение ступней — белый зал повсюду, а я стою в самом его центре. Я уверен, что шаг тому назад вокруг меня полыхала жарой пустыня.

В зале было прохладно и легко дышалось, мне стало забавно, не знаю почему. Как будто бы вместе с внешним давлением, упали все камни с души, ушли тревоги. Показалось, что прошло уже много времени, и от этого я очень устал. Я глянул себе под ноги на пол и увидел на нём часто меняющиеся надписи, бегущие стрелки и какие-то схемы.

«От этой жары у кого угодно крыша съедет. Вот, уже надписи по полу бегают» — подумал я, совсем угасая, но сама по себе мысль была весёлой.

Я присел на корточки, а потом припал на колени, провёл ладонью по гладкой поверхности пола. Рука не почувствовала ни холода, ни тепла, а поверхность заиграла глянцевой девственностью — нет здесь никаких надписей, действительно показалось. На полу остался постепенно исчезающий след моей ладони.

«Интересно, следы от ног выглядят так же странно?» — подумалось мне сквозь засыпание. У меня не хватило сил, чтобы повернуть голову, разлепить веки и проверить, как выглядят следы от ног.

Глава 2

1.

Ла-ла-ла-ла-ла…ла-ла-ла — моя девочка босыми ножками бежит по берегу и подпрыгивает, когда набегающая волна касается её нежной кожи — холодно. Лала не моя биологическая дочь, но при этом самая, что ни на есть родная. Однажды, шесть с небольшим лет тому назад она выбрала меня своей мамой и с тех пор моя жизнь, наполненная до краёв её присутствием, радует меня каждым своим мгновением. За всё это время мы расставались не больше, чем на несколько часов, казавшиеся вечностью.

Зачем нужны эти несколько часов время от времени?

Во первых для того, чтобы выспаться. Эта удивительная девочка почти никогда не спит, а мне приходится! Даже во сне, я скучаю за ней.

И ещё, поскольку у меня нет постоянных отношений, иногда я хожу на свидания, относясь к этому… Как к необходимому условию для поддержания всех функций организма. Конечно, мне хотелось бы, чтобы мужчина стал кем-то большим. Но, моя жизнь и без этого наполнена настолько, что переливается через край.

Можно было бы сказать: «иногда так получается, что я провожу в обществе мужчины половину дня, уединяясь с ним…», если бы здесь вообще существовало такое понятие, как «день» или «ночь». День сменяет ночь, принося свет. Если нет такого явления, как темнота, то откуда знать, что есть свет — её противоположность?

В Ягинуине, освещённом светом двух звёзд, всегда светло и всегда День, поэтому пол дня — это гораздо больше чем вся моя жизнь.

Сейчас полдень Синона.

В свете этой звезды всё яркое с чёткими очертаниями, предметы отбрасывают резкие тени, на фоне белого неба всё кажется плоским, как будто вырезанным из бумаги. Лучи этой звезды могут вызывать жжение и покраснение, сопровождающие ожог, у людей со светлой кожей, если находиться под её прямыми лучами долго.

Синон в видя яркого диска на небосводе, я впервые увидела в Ягинуине, на моей родине видимы только его последствия в виде дневного света.

Я догоняю Лалу, чтобы надеть на её голову шляпу: тоненькие прозрачные волосики не защитят тонкую кожу от палящих полуденных лучей Синона.

— Ты смешная, имА! — но Лала не стряхивает шляпу, как сделала бы ещё пару лет назад, а хватает её за поля и усаживает глубже, — ведь знаешь, что вокруг меня экосфера и не может быть никаких ожогов!

— Знаю, знаю, но предмет, который я могу видеть и трогать — более надёжная защита, — проворчала я.

То, о чём она говорит — это развёрнутая личная среда вокруг её тела в виде сферы. Экосфера нейтрализует некоторые излучения и человеческие эманации. Такие люди, как она генерируют подобную среду вокруг собственного тела осознано.

У Лалы кожа депигментированная, бесцветная и почти прозрачная, кости её черепа в этом возрасте ещё не отвердели и состоят из хрящевой ткани, под кожей виднеется сетка сосудов, а короткие белые волосы ёжиком растут только на голове, даже бровей нету.

После заката Синона на небе останется свет от Пранаи — второй звезда, дающая совсем иной тип освещения. В её лучах кожа Лалы уже не видится прозрачной, она мягко переливается лёгким перламутром, а не приобретает серовато-бурый оттенок, как моя. Весь остальной материальный мир становится более объёмным, глубоким и цветным, при этом цвета совсем иные, чем синоническим днём. Обе эти звезды могут соседствовать на небосклоне, в этом случае более физичный Синон полностью подавляет свет Пнанаи, более тонкий, деликатный, проникающий в саму суть сокровенности. Этот свет не режет глаза, даже если смотреть на Пранаю в зените и не обжигает кожу. Праная выглядит не как плоский диск, скорее, как купол, внутри которого мы все находимся. До тех пор, пока не увидишь, в это сложно поверить, но я уже привыкла.

Ножки Лалы впервые за её маленькую жизнь коснулись натуральной почвы, она подпрыгивает, вертясь вокруг собственной оси и в стороны то на одной то на другой ноге, ей весело и радостно проживать этот новый опыт. Нам нужно научиться жить на поверхности планеты в её природном естестве, привыкнуть к одежде из растительных или животных волокон и не особенно комфортным погодным явлениям (я поёжилась на пронизывающем ветру) — это необходимо в предстоящем путешествии.

Лично я, урождённая иуби, имею этот опыт, так как, прожила полжизни, как дитя природы. Именно поэтому простые рукотворные вещи, такие как сплетенная из травы шляпа или жилет из прессованного мха, мне ближе и понятнее, чем практичный и удобный биологически адаптированный комбинезон, сгенерированный йётоном.

Наша жизнь, цивилизованный мир, развёрнута не на поверхности планеты с её агрессивной натуральной средой, а гораздо выше, в нескольких километрах от литосферы, отделённая невидимой, но очень мощной оболочкой.

Я запрокинула голову и увидела только бирюзовое небо — эффект мембраны — там, в Ягинуине, в полдень Синона небо совершенно белое. Но, я всё равно вижу только воздух и никакой архитектуры или хотя бы намёка на человеческое присутствие. Стоя здесь на пустынном холодном берегу, невозможно представить себе, что там сверху, многоликий огромный город вдыхает и выдыхает жизнь по созданным сиургами физическим законам в развёрнутом ургами пространстве с искусственной гравитацией.

— Лала! — на самом деле это не имя, даваемое человеку, как ярлык на всю жизнь. Обращаясь к ней, я просто воспроизвожу внутри себя самый яркий фрагмент её внутреннего звучания: ла-ла-ла-ла… — ритмично и очень объёмно поёт её внутренне содержание. Разве можно упаковать этот звук в набор букв, который способно воспроизвести человеческое горло?

Очень часто, я обращаюсь к ней внутри себя, но она слышит это так же ярко и ясно, как и произнесённое вслух.

— Лала, нам пора возвращаться!

— Ещё немножко. — Она осторожно вошла по щиколотку в холодную прозрачную воду.

Я подошла к ней сзади, просунула руки под мышки и, скрестив на её груди, вытащила девочку на берег, пока она не искупалась ради эксперимента.

— Ты, ведь, всё равно не сможешь уйти отсюда без меня, поэтому мы будем гулять, гулять… — Она вприпрыжку бросилась вслед за летающей потворой с кожаными крыльями и торчащими шипами.

Этот ребёнок ничего не боится, она же может исколоть руки! Я уняла глупое раздражение поднимающеся откуда-то снизу, и присмотрелась к объекту внимания Лалы: я помню этих существ, они из Кслантеналы. Если я вижу их здесь, значит, они могут пересекать мембрану в обоих направлениях, подобно тому, как это делают инунгмы.

Я вздохнула с облегчением: бабочка — если можно так назвать эту тварь с непонятной мне внешней эстетикой — не причинит вреда, являясь рукотворным продуктом. Только такие существа могут преодолевать мембрану, разделяющую наши миры.

— Смотри! — Лала протянула в мою сторону ладошку с сидящим на ней уродцем, свернувшим перепонки.

— Тебе удалось поймать её? — я не разделяла её восторга.

— Нет я не ловила, просто позвала и она села.

— Ты уже знаешь для чего они?

Лала, как будто задумалась, но на самом деле сосредоточилась на сканировании сути бытия этого существа.

— Они собирают информацию о спонтанных мутациях в природе и транслируют в Сеть. Шипы и скорость — их защита от иуби и животных.

Я сморщилась и невольно отдёрнула руку, когда непривлекательного вида насекомое вознамерилось переползти на меня. Эта гадость успела дотронуться до меня ворсистой лапкой и я с омерзением вымыла руки в холодной воде реки.

— Сейчас я позову инунгма. — Пригрозила я.

— Ой, нет, только не это зверьё! — угроза подействовала и Лала, стряхнув с руки быстро упорхнувшую бабочку, сосредоточилась на развёртке нитрона.

Лала не любит инунгмов: «Они тупые, совсем не умеют думать самостоятельно и развиваются только в рамках заложенной в них программы».

«Но, как же привязанность к одному хозяину и эффект одичания?» — возражаю я ей, но Лала снова не в восторге: «Одичание это деградация — процесс, противоположный развитию, а привязанность обусловлена инстинктом. Где здесь разум?»

Но, я придерживаюсь иного мнения и мне симпатичны эти милые создания — инунгмы или их одичавшие собратья — ксарги. Зачем транспорту разум? То, для чего они созданы — безопасная перевозка пассажиров в защищённой мощным каркасом кабине — они исполняют идеально. Даже становясь ксаргами, когда биологическая часть существа берёт верх над его технической природой, они не причинят вред человеку, будь то маун или иуби. В экстренной ситуации — падение или столкновение — развёртывается встроенное резервное защитное поле, амортизирующее удар, при этом человек, защищённый каркасным скелетом, остаётся жив, а инунгм погибает.

И ещё: никогда ксарг с пассажиром внутри не пересечёт мембрану Кслантеналы ни в ту, ни в другую сторону — это один из основных инстинктов, заложенный в этих существ при создании. Мы сейчас внизу, но не в Кслантенале — не вся поверхность планеты занята этим искусственно созданным миром для иуби, стоящих в начале своего человеческого пути. Мембрана, заботливо укутывающая Кслантеналу от стихийности, ещё и разделяет мерности, а обычная перепонка между Ягинином — верхним миром и Маголиумом — нижним, лишь держит гравитацию. Инунгмы с пассажирами внутри свободно пересекают второй тип мембраны и никогда — первый.

Лала очень напрягается, и с большим трудом развернула нитрона, она освоила пока только единственную, одну из основных его функций — перемещение, научившись этому совсем недавно. До это были многочисленные неудачные попытки, нитрон не поддавался ей никак, несмотря на её упрямую, просто маниакальную одержимость в достижении поставленной цели. Взрослые урги быстро и легко могут манипулировать этими универсальными роботами, осваивая за годы практики их поистине неограниченные возможности в материальном пространстве.

Нитрон, медленно уплотняясь, сформировался вокруг наших двух тел, мне не совсем уютно знать, что за человека он считает только Лалу, а меня идентифицирует как «багаж». Да, пусть от инунгма пахнет зверем, но мне комфортно и приятно чувствовать себя хозяйкой положения, общаясь с транспортным средством — он подчиняется мне беспрекословно. И вообще, не такой уж и неприятный этот запах, это Лала брезгливо носик зажимает, а я даже не замечаю.

— Приготовься, сейчас поедем! — Лала в восторге от новой игрушки, столь сложной и разнообразной, что и за всё воплощение не успеет надоесть.

К этому невозможно приготовится! Никогда!

Волна адреналина захлестнула тело и докатилась до мозга, потом меня, как будто разорвало изнутри. Хотя это не больно, но ужасно неприятно. Для меня всё длится несколько секунд — сам процесс перемещения способен воспринимать не каждый, даже опытный пользователь, моё мауническое неразвитое сознание отказывается понять даже теорию перемещения, не то чтобы увидеть! Мои глаза собрались в нужном месте и сфокусировались, когда я их открыла, нитрон уже дематериализовался. Вот и прекрасно (я подавила приступ тошноты, обычный для состояния багажа после перемещения), значит — сегодня не увижу это насекомое со слишком умными техническими глазами.

[1]

Я нашла глазами Лалу, сидящую на подвешенном в пространстве диванчике. Судя по её отрешенному выражению лица, она уже вошла в сеть и формирует блок впечатлений. Многие дети не знают что такое поверхность, натуральная земля, почва, грязь, пыль… Они уверены, что мягко амортизирующее поле верхнего слоя мембраны и есть естественная и единственная поверхность планеты. Дети играют, спрыгивая вниз с высоты нескольких этажей, они наслаждаются свободным падением и мягко погружаются, приземляясь — верхний слой мембраны начинает тормозящее сопротивление падающему телу уже за несколько десятков метров до окончательной точки фиксации.

Я была в ужасе, увидев подобную забаву впервые. Мне показалось, что это сумасшедший массовый суицид при помощи прыжков в никуда — они должны были умереть, не долетая до земли. Дело в том, что мембрана это прослойка из нескольких полей, имеющих различные свойства, в том числе, гравитацию, а поля совершенно невидимы. Для моего обычного зрения это просто воздух, а подростки прыгали в небо.

Перед тем, как мы вдвоём с Лалой совершили своё первое приземление в Маголиуме, то есть, прошлись пешком, мы несколько раз летали над равнинами и реками высоко и низко, очень низко, но из пахнущей шерстью кабины не выходили. Я долго и подробно объясняла Лале, что там нет никакого защитного поля, подобно тем, которые сопровождают любую твёрдую поверхность в нашем мире. В Ягинуине невозможно удариться об угол, упасть на пол и ушибиться, наткнуться на торчащий предмет, попасть под падающий груз, утонуть или упасть в дыру — защитные поля срабатывают, как естественный физический закон, оберегающий человеческую жизнь.

— Если ты зацепишься за растение или камень и упадёшь, то поцарапаешь коленки и локти…пойдёт кровь… — Наставляла я Лалу прежде, чем выпустить из кабины.

— Как это? — не понимала умная девочка — Наверное, это весело и интересно?

— Что?

— Целостность моей кожи нарушится от проникновения чуждой материи минерального происхождения, и кровь начнёт вытекать тёплой струйкой…

— Это совсем не забавно! — удавила я развитие сценария у истока его рождения — Это больно!

— Можно потренироваться в ускорении регенерационных процессов на участке повреждённого тела…

— Я всё поняла, тебя рано выпускать!

Лала хмурила лобик, но никак не могла поверить в то, что естественная природа небезопасна для таких, как она. Она непредсказуемо коварна на нашей родной планете, а на других — тем более. Цель наших прогулок приучить её к этому.

Сегодня мы прогулялись, обошлось без жертв и травм, мы обе остались довольны: я вспомнила детство, а Лала изведала новый опыт.

Стряхивая остатки тошноты, я прошла в центр жилого пространства, где располагается то, что я по привычке называю «кухня».

— Лала, нужно поесть, что ты будешь, милая?

— Тубикусы, — не отвлекаясь ответила она.

— Я имею в виду еду.

Лала недовольно захныкала:

— Снова жевать?

Если бы я спросила: «Хочешь ли ты есть?», она бы автоматически ответила: «Нет, я совсем не голодна». Тубикусы — энергетические капсулы, их просто глотаешь и не испытываешь голод несколько часов, но нельзя же питаться только ими! Наш организм состоит из клеток, а значит по подобию, требует восполнения клетчаткой, минералами и так далее, иначе повыпадают зубы, а это как минимум не эстетично.

У людей с пранаическим складом тела совсем мало чего осталось от пищеварительной системы — Лала относится именно к такому физиологическому типу: маленького роста, хрупкие и субтильные костью, с полупрозрачной тонкой кожей и депигментированными волосами, растущими только на черепе. Они улыбаются цепочкой мелких однородных зубов, не предназначенных для тщательного пережевывания.

Их относят к пранаической расе, они — дети, получившиеся в результате ассимиляции двух цивилизаций, в отличие от людей синонической расы, таких, как я, коренных жителей. Это две внешне выраженных расы в чистоте, а большинство людей — нечто среднее. Может сложиться впечатление, что люди пранаического типа умнее или совершеннее, но это не так. Лала развита не по годам не потому, что её кожа тонка, а потому, что она ург.

Далёкие предки Лалы прибыли к нам с другой планеты, эта разумная раса гуманоидного типа, генетически совместимая с нами, дала начало людям, которых назвали пранаической расой.

Существует разделение людей по их степени развития, внутреннему содержанию и это никак не связано с внешностью. Мне известны четыре типа человека: иуби, мауны, урги и сиурги.

Сейчас я маун, раньше была иуби, возможно когда-нибудь, через много воплощений, стану ургом.

Но сейчас мне хочется есть, моему организму нужна обычная пища каждый день и не один раз. Меня удивляет как активный ребёнок, который почти не спит, ещё и так мало ест?

Я подошла к синогулятору и сосредоточилась на его содержимом — продуктах, сохраняющихся при разных температурах, большинство их них в вакуумных отсеках. Плоды гранго — слишком сладкие, мясо имусов (речные моллюски размером с нашу курицу) — долго готовить, а есть хочется очень сильно! Да, это верно, что пребывание на поверхности пробуждает и обостряет инстинкты: обычно я гораздо спокойнее переношу долгое отсутствие пищи. Не припомню, когда в последний раз испытывала такой зверский аппетит!

Пробегая по прозрачным отсекам глазами, я миновала ещё несколько продуктов — организм не отреагировал на них желанием. Сок суткуса с фландриками — вот что мы будем есть.

Я извлекла тяжелую каплю сока, оделив её от нескольких других, этого хватит нам на двоих, придерживая её двумя ладонями, быстро сунула в чашу деполяризации. С лёгким всплеском сок растёкся по чаше, превращаясь с нормальную жидкость с ровной поверхностью.

Раньше меня очень удивлял этот способ транспортировки жидкости — оформление полем некоторого объёма, обычно порционно. Это похоже на то, как если бы её налили в воздушный шарик, полностью прозрачный и без швов и завязок из герметичного материала, не стесняющего естественных текучих свойств жидкости. Каплю можно брать в руки, переносить, бросать — в надёжном вакуумном пространстве поля она трепыхается, похожая на каплю в невесомости.

Фландрики — изделия фабричного производства, что то наподобие прессованной растительной муки с различными пряностями. Очень вкусно, они тают во рту и мы с Лалой их любим обе.

— Лала, покушай со мной! — пригласила я.

Без особого энтузиазма она вышла из сети, этому ребёнку не нужны никакие дополнительные приспособления для входа в общее инфополе Конфедерации — её мозг универсальный компьютер, сканирующий мыслепакеты и голограммы. Она просто села и закрыла глаза, со стороны может показаться, что маленькая девочка дремлет, но на самом деле в её уникальном мозге происходит напряженная работа.

— Эй, я хотела из трубочки, зачем ты его деполяризировала? — Лала недовольно посмотрела на два прозрачных цилиндра, в которые я разлила сок, но лишь на одно мгновение — она не умеет сердиться дольше и послушно взяла в руку стакан.

— В следующий раз из трубочки.

Но, это невозможно угадать, ведь в следующий раз она будет в другом настроении и сама запрограммирует посуду! Глядя, как она тоскливо рассматривает сосуд я растаяла:

— Хорошо, давай я выпью оба!

Она подарила мне сияющую улыбку, а я взъерошила её тонюсенькие волосики, вытащила ещё одну каплю и вставила в неё трубку-деполяризатор.

— Я постараюсь всё всё выпить! — пообещала Лала, но я знаю, что это не правда, ведь в её маленький желудок столько не поместится.

Она сразу начала играть с каплей, оттягивает её части и закручивает: ножки, ручки, головка. Мешающую процессу сотворения лишнюю жидкость, она выпрыскивает через трубку и ловит струйку фонтанчика ртом.

Не отрываясь от игры, она сообщила:

— Там внизу живут люди, трёхмерная цивилизация иуби. Иубиииии. — протянула она звук объёмно, очень правильно воспроизводя оттенки, отражающие внутреннюю суть Инстинктивного Человека.

— Да, я знаю, — согласилась я — Мало того, я была одной из них.

Лала не отреагировала: на голове капельного человечка появились глаза и нос, а вот губы никак не получались. Она задумалась, видимо совмещая меня с информацией, полученной в сети.

Я совсем не горжусь своим происхождением, поэтому никогда не вспоминаю, но, от Лалы у меня нет тайн.

— Кроме иуби, там ещё живут итаниумы.

— Итаниумы не люди, они лишь имитируют нашу форму.

— Но, они разумны…

— Да, но это всего лишь форма высших животных, разумных существ, но не людей.

Лала никогда не страдала шовинизмом, она сказала: «имитируют нашу форму», имея в виду человечество в целом, как вид, и себя в том числе. Я многое не понимаю и она легко находит язык для общения со мной, объясняя мне просто и доступно, рядом с ней я никогда себя не чувствую ущербной, в смысле глупой.

— Люди — это дети Отца, Творца, Создателя, не важно, как ты Его называешь, они Подобны Ему, они эволюционируют и сами становятся Творцами, Отцами и Матерями планет и звёзд. Итаниумы — не люди, хотя и разумны, в них не заложена возможность стать такими, как Творцы — они милые создания, но не Дети. Их развитие и разумность существуют в рамках отведённого им Закона, они не обладают Свободой Воли и не меняются, а лишь исполняют программу. Как инунгмы, только более совершенные и сложные. Возможно, они были опытной моделью какой-либо гуманоидной цивилизации, итаниумы не представляют для меня особого интереса. А вот иуби…

Она снова сосредоточилась на мне, как прямом представителе интересующего её вида и, не обнаружив достаточно соответствий с информацией из сети, потребовала:

— Расскажи!

— Я помню немного, — призналась я, — переходя через мембрану память вытерлась, это был тяжелый переход, я чуть не погибла. Всё то, что было раньше, вспоминается, как во сне, я не помню подробностей и не уверена, что это было со мной в самом деле, а не распаковала блок чужих воспоминаний. Там моё зрение и восприятие были устроены совсем иначе…

— Там была трёхмерная физика, а здесь минимум четырёхмерная: в четырёхмерном пространстве тебе недоступны трёхмерные воспоминания, но они никуда не делись, а, как бы утрамбовались… — Она задумалась, отыскивая аналогию в моём сознании.

— Это, как донный ил в реке, отмершая жизнь, дающая основу существующей.

— Взмутить ил?

— Да! Да! — Засияла Лала в предвкушении новой игры. Она не уймётся, ведь перед ней живой источник, оригинал, с которого можно сосканировать впечатления без искажений. Несмотря на юный возраст Лалы, она — ург, ей видна моя внутренняя суть, она может проживать мои состояния и воспоминания и считывать намерения в их глубинной мотивации. В ней видят огромную перспективу, несмотря на то, что она ещё не может всего того, что способны творить взрослые урги.

Я доверяю ей, поэтому открыта. Доверяю — не то слово, оно не передаёт всей глубины любви к ней, начавшейся с первого мгновения нашего общения, когда она ещё была только эмбрионом. Я люблю её больше собственной жизни, неужели для неё я не сделаю этого, не всколыхну ил воспоминаний, залёгших глубоко внутри, запертых в сундуке с надписью «Я стыжусь своего прошлого».

Она называет это «фундамент» и относится с неподдельным интересом, а не с презрением.

— Мы вообще ничего не знали ни о какой мембране. — начала я — Верить в Тёмный Мир считалось неприличным, а говорить об этом — верхом невоспитанности, особенно для девушки.

На лице капельного человечка появились уши, она поставила его перед собой и вынула трубку, конечно же, совсем забыв про еду. Лала положила подбородок на свои ладошки, лежащие на столе, и пристально смотрит на меня через прозрачного человечка с большими ушами.

— Ты отделяешь себя от той, что была раньше, зачем? Жизнь едина и неделима: иуби наше прошлое, мы — их естественное продолжение. Ты принимала меня и любила, когда я срыгивала молоко на тебя и писала на поглощающий коврик. Они — младенцы нашей цивилизации, уникальны, неповторимы и такие непосредственные… Ты была одной из них, а теперь выросла и всё. Дай мне прожить это, я была такой, как они очень, очень давно, пожалуйста!

— Я не думала так, та жизнь, она была примитивна…

— Первозданна, это не примитивна!

Я закрыла глаза и позволила себе открыть сундук, ключи от которого выкинула в самую глубокую реку:

— Мы могли видеть только свет Синона, он был нашей единственной звездой, освещающей жизнь. Затем наступала ночь — полное отсутствие света.

Лала просто впилась в меня, вытягивая малейшие оттенки пережитого опыта:

— Как интересно! Твоё зрение не воспринимало спектр излучения Пранаи! Пожалуйста, задержись на ночи, почему это страшно?

— Я не могу вспомнить причины, наверное, это естественная реакция, — Лала не понимает, почему отсутствие света так пугает, вызывая приступ тошноты и холодный адреналиновый пот, она не знает что такое тьма, пытаясь пристроиться к моим воспоминаниям, не берёт полноту этого явления.

— Я не могу понять, прости.

— Что не можешь понять?

— Мне не бывает страшно, ты же знаешь, у меня нет этой защитной функции. Посмотри, у тебя на лбу капли воды!

Я смахнула холодный пот — давно забытая реакция на стресс.

— Раньше ты не интересовалась…

— Раньше я не бывала в Маголиуме лично, когда мои ноги коснулись земли, я прожила присутствие разумной жизни и захотела узнать её. Узнать всё! — многозначительно заключила она. — Раньше я даже не предполагала, что внизу кто-то живёт! Мне так много нужно узнать!

Я успокоилась и смахнула детские страхи, пытаясь вспомнить что-то более приятное.

— Иуби не может преодолеть мембрану, не став мауном, откуда ты узнала о Проходе? — она оперировала информацией из сети.

— Это, как будто моё тело знало куда идти и что делать… — неуверенно начала я — У меня под сердцем уже был Ёреок.

— Если Ёреок — маун, то его отец был мауном или ургом.

Ёреок — мой сын, если Лалу я только выносила, то он полностью мой биологический ребёнок. И, я совсем не помню, кто его отец и не пытаюсь вспоминать. Сейчас он живёт отдельно, ему 14 лет Синона, он самостоятельный и мы очень часто видимся. Незадолго до появления в моей жизни Лалы, он решил уйти от совместного проживания со мной и жить с детьми в отдельном районе.

Это в Кслантенале дети — собственность Клана, а здесь они с момента зачатия могут пользоваться полнотой Свободой Воли, как и взрослые. Он ушел потому, что вырос из моей любви, и компания сверстников для него стала более важна, чем моя опека. Я не удерживала его, да и есть ли у меня это право? Дети, приходя через нас, принадлежат жизни в целом, а не родителям лично.

Удалённая от матери-природы цивилизация, создавшая свою собственную среду обитания, избавилась от инстинктов. Здесь нет борьбы за существование, нет лучших или худших — каждый занимает своё Предназначенное место в данный момент времени.

Многие родители не способны сами воспитывать пришедших в воплощение детей, особенно при рождении урга в паре маунов. Очень часто у родителей и детей не возникает истинного родства Духа, а лишь необходимость воплотиться в физическом теле с именно таким генетическим набором.

Высокотехнологичная цивилизация людей, имеющая в достатке материальные блага для всех рождающихся, воспитывает детей коллективно, подбирая воспитателей каждому ребёнку, если на то есть потребность.

Мой неистребимый материнский инстинкт иуби очень силён, но я отпустила Ёреока без боли, ну, почти. Мы с ним остаёмся достаточно близкими, возможно именно потому, что я не навязываю ему своё общество, а он сам ищет его. С момента его рождения, я стала профессиональной мамой-кормилицей, постоянно живя с малышнёй, я не могла понять, чем интересуется мой повзрослевший сын.

Автоматизированный безопасный быт доступен ребёнку с ранних лет. Лала уже давно сама может запрограммировать синогулятор в режим приготовления и заказать доставку. Ещё немного практики и нитрон, повинуясь её мысленному приказу, материализует из пространства всё, что она пожелает. Универсальный робот, пристроенный к её нервной системе, растёт и развивается вместе с нею.

Она могла бы обойтись без меня в смысле быта, мы вместе потому, что нам обеим это комфортно. Мне нравится быть рядом с Лалой, кормить её, купать в настоящей мокрой воде, моделировать кармашки и горошки на её детских вещичках. Я с удовольствием сама посещаю общедоступное продовольственное хранилище, выбирая нам еду на пару ближайших дней. Лала заказывает доставку роботом, ей не нужно ходить по рядам и настраиваться телом на «хочу» или «не желаю это есть». Если говорить правду — я не представляю свою жизнь без Лалы и не до конца понимаю, зачем ей нужна я. Надеюсь, она просто любит меня, необъяснимо и искренне, иначе нет никакой логической причины тому, что она до сих пор не ушла от меня.

— Ты хотела вспомнить, кто отец Ёреока — Напомнила Лала, прервав мою внутреннюю лирику.

На самом деле не хотела, но она всё равно заставит меня. Если сейчас я начну сопротивляться, она откатит, как волна, сделает вид, что ей не так уж интересно. В нужный момент она надавит на меня с гораздо большим напором и так до тех пор, пока не получит желаемое.

— Давай играть, я тебе помогу вспомнить, это поможет тебе.

— Как это поможет мне?

— Ты научишься принимать себя саму такой, какая ты есть, вместе со своим прошлым. Сейчас ты разделена, не цельна, поэтому одинока.

— Я не одинока, у меня есть ты!

Лала покачала головой:

— Отвергая что-либо в себе, ты не принимаешь Творца, лишаешь себя Воссоединённости.

Я не поняла, что она сказала, хотя все слова были простыми.

— Когда-то мы все были маленькими, без этого невозможно повзрослеть. Если взрослый забыл себя — ребёнка, он утрачивает естество развития событий жизни. — Мне смешно от того, что Лала думает о себе как о «большой».

— Ты отвергаешь Кслантеналу, а ведь она тоже Сотворена, неужели ты думаешь, что Он Ошибся? Всем нам и так доступен лишь небольшой фрагмент его планов, зачем ты усекаешь ещё и эту малость?

Я согласно кивнула головой, хотя мне и не совсем понятна её логика. Ясно одно — мне пора открыть этот сундук и как следует проветрить, повесить замок вновь всегда успею. Лала обошла стол и уселась верхом мне на колени, повернувшись лицом.

— Закрой глаза! Вот так. — Она приложила ладошки к моим векам. — Представь, что ты идёшь по коридору в своё прошлое…

Я иду по узкому коридору: налево и направо двери на них написаны цифры моих лет. Сейчас двери светятся, налево нечётные, направо — чётные. Вот тот год, когда я встретила Лалу, я открыла дверь и заглянула. Центр материнства и детства, я там работала, я жила много лет только этим и не интересовалась ничем другим. Мы все ходили в тонких, почти прозрачных комбинезонах. Ох, ну и грудь у меня была, кажется, её поддерживает невидимый полевой корсет, иначе она с таким количеством молока не торчала бы так!

— Не отвлекайся! — Лала просто вытащила меня обратно в коридор.

Я иду дальше, дальше и подхожу к границе тьмы, смело переступаю её и продолжаю идти по коридору. Дверей я не вижу, но знаю, что они там есть 17…16…15…14…. Я пытаюсь открыть хоть одну, но они не поддаются.

— Там нет тьмы, а лишь иной тип света. Нужный свет сейчас у тебя внутри, открой глаза и выпусти свет из глаз наружу.

Я подошла к двери с надписью 11 (соответствует 14–15 нашим годам) и, с усилием толкнув её, вошла. Светлая пустая комната, а за ней следующая дверь.

— Проходи дальше, — советует Лала.

Прошла, там снова комната и несколько дверей, я зашла в одну из них, в ту, что открылась…

Свет, постепенно рассеиваясь и уплотняясь вокруг меня, растёкся по комнате, в которой я нахожусь.

До совершеннолетия ещё несколько месяцев, с этого момента я могу искать официальной Принадлежности. Я совсем ребёнок, но, как все подростки, не догадываюсь об этом. У мальчиков и девочек возраст Совершеннолетия отличается на год, моё детство официально завершится в 12 лет.

Хрупкая и маленького роста по меркам Кслантеналы, я не могла претендовать на лидерство никогда и живу в родительском клане.

На этом моменте я не стала останавливаться подробнее: социальный строй Кслантеналы уже известен Лале, она распаковала нужные файлы, пока я приходила в себя после перемещения. Кстати, она успела переодеться в цивилизованную одежду — биокомбинезон, а я всё ещё сижу за столом в «дикой», натуральной длинной рубашке. Наверняка она успела найти и извлечь все файлы об обитателях Кслантеналы и теперь оттачивает детали.

Во мне бушуют неустоявшиеся, неконтролируемые гормоны — половое созревание протекает тяжело и невероятно утомительно. Болезненно обрушился и заработал мощный инстинкт: поиск партнёра противоположного пола. Лала этого не поймёт, так как, у неё это ещё не началось. Вряд ли Лале предстоит подобное испытание, людям её расы не свойственны развитые инстинкты, а, оторванность от материнской поверхности планеты, они вовсе притупились и не терзают юные организмы. Она не сможет сосканировать подробности. Я постаралась незаметно проскочить свои чувства, но не подавила воспоминания постоянной нервозности, агрессии и вспыльчивости без причины, свойственных подросткам иуби. В голове преобладает всего одна мысль, которой подчиняются все остальные — найти объект вожделения. Как это сделать, и что будет потом, когда найду — пока полное отсутствие понятия.

Лале ясен сам процесс вожделения, как неуёмного желания — именно с такой жаждой она впитывает знания из окружающей жизни в своё хрупкое тело. Только вот, моя жажда была направлена совсем не на то…

Меня заперли в доме. Несовершеннолетняя, я рано начала искать себе приключения. «Так будет лучше для тебя же самой» — убеждала меня имА.

У меня есть работа, которую я ненавижу, но развлечься в четырёх стенах всё равно больше нечем. Все иуби должны иметь занятие, оправдывающее свою жизнь. Тогда это казалось само собой разумеющимся: если ты не производишь нечто материальное — ты ничего из себя не представляешь для общества.

Я ткала материю для одежды с помощью примитивного станка, это изнуряюще монотонная и однообразная деятельность. Глядя на вьющуюся под пальцами нить целый день, крутя в незанятой больше ничем голове одну и ту же мысль, я сходила с ума. Я — подросток отшвырнула в сторону монотонную работу и заметалась по дому, как загнанный зверь, ищущий выхода.

Странно, я никогда раньше не вспоминала это. Одним глазом я посмотрела на Лалу, её лицо застыло и замерло, как будто заснуло, она почти перестала дышать. Несмотря на переживания прошлого, я прекрасно осознаю, где нахожусь в данный момент.

Дальше свет закончился, я видела почти одно и то же: комната, станок, мои нервные срывы и нравоучения имА. Вышла в коридор, испуская из глаз свет, я без труда нашла несколько дверей, но они не открылись.

— Пока не открылись, но ты сможешь! — слышу я внутри Лалу.

В воспоминаниях провал — я не помню ни одного мужчины, сколько их было, и были ли вообще. Дверь с номером 17(23–24 года, учитывая, что в году Синона 16 месяцев) послушно открылась, это последняя дверь перед чертой. Внутри комната, удивительно светлая с полукруглой стеной впереди. На этой стене несколько дверей.

— Это цепь равнозначных событий, ты их прожила линейно, последовательно, но на самом деле всё это произошло одновременно.

— Как это может быть?

Я стою посередине пустой комнаты и не могу выбрать дверь, а просто жду, пока они сами меня выберет. Одна из них тихонько задрожала, я направила внимание на неё, как будто увеличивая и, приблизившись, оказалась внутри.

Я в той же комнате, выше ростом и совсем взрослая. Какая-то женщина, возможно одна из новых жен иБаба, положила мне руку на живот, я удивлённо последовала взглядом за её рукой. Мой живот едва заметно округлился — я Несу, я беременна. Это может быть только Ёреок, мой единственный биологический сын.

— Дитя ещё не бьётся, это хорошо, можно будет это представить, как роды не в срок. О чём ты думала всё это время?

Внутри звучит дивная объёмная музыка, я не слушаю эту женщину, а сосредоточена на состоянии внутри: меня нету, я с большим трудом осознаю границы тела. Вся Кслантенала поместилась в малюсенькой точечке где-то в районе локтя, а дальше звёзды, планеты, солнечные системы, прекрасный вихрь, создающий эту дивную объёмную музыку…

— ИБаб запросил за тебя две тысячи в Чешуй в Клане Зегея, они торговались, но в конце концов согласились, ведь ты Несёшь сына! Эй! — тормошит она меня за плечо, — Тебя это совсем не интересует? Я не должна тебе это рассказывать — это тайна.

Я снова погрузилась в созерцание симфонии звёзд внутри меня и не заметила, как она ушла и я осталась одна в доме. Распахнула настежь дверь и стала на пороге: стена сумерек, имеющая резкую границу с освещённым пространством, надвигается на меня. Дома в Кслантенале строят таким образом, чтобы стена тьмы двигалась к входу, а не от него. Все дома ориентированы входом на затем, а окнами на синуар. И иуби нет понятия восхода, так как в Кслантенале виден только свет, но не его источник.

Стоя на пороге оглянулась: в комнате множество кристаллов освещают дом таким уютным и безопасным светом, но всё внутри меня знает, что мне надо туда, за границу тьмы…

Я так и стою, пока сумерки не поглотили меня полностью. Теперь уже всё равно и я, едва различая предметы, шагнула вперёд. Очень скоро впереди меня застелилась почти материальная стена вязкой тьмы, она ползёт медленно и неумолимо. Сердце учащённо забилось, готовое спрыгнуть со своего места куда-то в пятки. Иуби боятся темноты, но страх не смог уничтожить того состояния внутреннего счастья и спокойной отстранённости, в котором я пребывала.

— Иуби вообще не воспринимают света Пранаи! — у Лалы вырвался вздох восхищения от моих ярких воспоминаний, никогда раньше она не видела темноту, а теперь прожила это вместе со мной, как будто сама побывала.

Мы открыли глаза — на сегодня достаточно, я благодарна ей за то, что она это прервала, моё прошлое утомило меня так, как будто я просидела за ткацким станком целый день!

— Эта стена сумерек, а потом темноты — эффект мембраны, подобно шторке, одно за другим её поле сдвигается внутрь, а затем расширяется, выдавливая или пропуская материальный свет Синона.

— Хочешь сказать, что тьма движется от периферии к центру, а затем расширяется? Но, мне всегда казалось, что она движется в одну сторону!

— Это так кажется. Для твоего трёхмерного зрения всё именно так, но на самом деле Кслантенала — сфера внутри пространства с иной мерностью.

Звучит правдоподобно: Кслнантенала, как маленькая планета внутри большой, её маленькие жители ищут рядом и не могут найти, не подозревая, что они не параллельны, а живут более плотной материей, чем мы.

— Почему ты не помнишь отца Ёреока? Разве у взрослых эти отношения не самое важное в жизни?

Как ответить на этот вопрос ребёнку, хоть и очень развитому, но не имеющему жизненного опыта? Общаясь с Лалой, я научилась контролировать мысли, она считывает их со всё возрастающим мастерством, улавливая чувственные оттенки.

— Понимаешь, жизнью иуби управляют инстинкты, это означает, что первичная реакция на происходящее не разумна, а рефлекторна.

Лала не совсем понимает как это — у неё почти отсутствует даже инстинкт выживания, не говоря обо всех остальных.

— Это такие биологические программы, заложенные в нас, чтобы мы выжили как вид в сложных природных условиях: самосохранение, размножение, забота о потомстве… Эти программы работают не зависимо от твоих желаний, а наоборот, твои желания полностью зависят от инстинктов, как и вся твоя жизнь.

Лала кивнула, силясь совместить в своей голове непонятные ей явления и полученный опыт.

— В Кслантенале мужчину и женщину влечёт друг к другу основной инстинкт — размножение, как необходимое условие сохранения вида. Это необъяснимо и не поддаётся никакому контролю — страсть владеет тобой тотально, очень часто тебе почти всё равно кто рядом, лишь бы он соответствовал некоему внутреннему образу, как правило, внешнему. Страсть недолговечна и быстро проходит, очень много внимания уделяется внешним моментам, таким, как рост или одежда партнёра, влюблённые в момент страсти не могут прожить друг без друга и дня. Нами движет инстинкт воспроизведения на свет «качественного» потомства.

— Насколько я поняла, моя внешность считается выбраковкой!

— Лала, ты самая красивая! Но на моей родине, да, к сожалению, были другие критерии красоты. Здесь всё иначе — сначала возникает нечто иное, необходимость именно в этом мужчине и ни в каком другом. При этом вовсе не обязательно, чтобы он был рядом всё время. Мы управляем желаниями, а не они нами и люди не зависят друг от друга, оставаясь рядом, но не привязываясь.

Лала впитала ни сколько мои слова, сколько мимолётные воспоминания и я поняла, что на сегодня достаточно.

— Ты знаешь, что раньше на нашей планете водились рептилии и млекопитающие, которые питались исключительно мясом убитых животных или, даже, людей? Это называется хищники.

— Нет, не знаю, — я впервые услышала странное слово «хищник».

— Тебе интересно, куда они делись?

— Конечно!

— Их ретранслировали на другую планету со сходными природными условиями, но без людей. Видишь ли, иуби и так достаточно агрессивны, это свойственно всем молодым расам, поэтому Совет Сиургов пришел к решению исключить из их жизни борьбу за выживание между хищниками и людьми, создающую среду ненависти. В Кслантенале создали искусственно мягкий влажный климат с помощью мембраны, она не пропускает никаких внешних осадков из Маголиума, а так же держит постоянную комфортную температуру.

— В Кслантенале нет ветра! — вспомнила я — Но это всё казалось таким естественным, вся природа…

— В Кслантенале нет ничего природного, кроме самих иуби!

— Как, совсем ничего? — Я призадумалась. Действительно, природа Кслантеналы очень сильно отличается от ветреного пустынного Маголиума, где мы с Лалой гуляли пару часов назад.

— Парниковый эффект, созданный мембраной, породил совсем иную растительность и животный мир в ходе естественной эволюции? — предположила я.

Лала покачала отрицательно головой — её не терпится поделиться большим объемом распакованных файлов, её аж распирает от знаний!

— Ну и ладно, я сама всё узнаю, — схитрила я.

— Нет, постой, тебе не всё доступно, давай я расскажу! — расстроилась она.

— Тогда ты поешь, — я придвинула к ней фландрики и второй стеклянный цилиндр (предложить опустошить капельного человечка кощунственно) — а я послушаю и посмотрю на тебя.

Действительно — жующая Лала редкое зрелище, не каждый день увидишь.

— Помнишь, рядом с вами жили такие смешные животные с большими головами, земноводные и активные в любое время суток? Их использовали для охраны территории.

Я напрягла память, но удалось вспомнить только страшно громких, тарахтящих без умолку, пускающих пузыри, жаб ярко желтого цвета. Они жили в маленьком рукотворном озере рядом с моим домом. Образ этой жабы сформировался в моей голове после того, как я чётко вспомнила звук.

Девочка очень спокойно реагирует на моё затруднение:

— Твоё восприятие было трёхмерным — препарирует она мои мозги. — Проходя через мембрану, ты обрела четырёхмерное видение, поэтому почти все блоки трёхмерной памяти уже не работают.

— Откуда ты знаешь? — вырвался у меня совершенно бессмысленный вопрос.

— Я это вижу, это так легко, что мне странно, что не видишь ты!

Лала активировала внешний транслятор сети для меня. Её мозг, работающий явно не на четыре — пять стандартных для мауна процентов, как мой, может создавать гораздо более подробные голограммы прямо внутри её маленькой головы.

Над столом возникла зубастая пасть на маленьком туловище со смешными короткими лапками, я уставилась на него, пытаясь вспомнить. Повернула модель, приблизила: зверь нырнул в воду и ловко поплыл, с грацией неожиданной для таких пропорций. Но я вспомнила только тогда, когда существо издало низкие отрывистые гортанные звуки: бабукан. Почему-то я очень боялась их, хотя они и были приучены не нападать на жителей поместья.

— Их привезли вот отсюда, — Лала развернула трёхмерную модель Метагалактики, быстро нашла нужный сектор и ткнула пальчиком в стремительно приближающуюся точку-планету, потом покрутила, не прикасаясь, глобус, ища что-то, извлекла и поставила рядом с бабуканом.

Две голограммы поплыли навстречу друг другу.

— Но, они отличаются! — радостно заключила она.

Наш бабукан раза в два меньше, это я и сама заметила, но в остальном почти одно и то же.

— На своей родной планете они являются самым опасным видом хищников — мыслящие убийцы, это разумные животные. Сиурги изменили их прежде, чем привнести в нашу экосистему: они стали мельче, возросла способность к обучению и развитию. Но, самое главное — в них прописали незыблемый инстинкт — не убий человека!

— Но бабуканы очень опасны. — Возразила я, — Они могут разорвать чужака! — подсказала мне всплывшая внезапно память.

— Они делают то, чему их научили и могут искалечить, но не убить. Человек может умереть от нарушения целостности тела.

— Другими словами, бабукан откусит руку, но не голову?

— Похоже на то. Жёлтые жабы вот отсюда. — Показала она на другую маленькую точку в миниатюрном космосе над нашим столом. — Позаимствованы в первозданном виде, кто-то догадался найти им очень практичное применение.

— Как ты запомнила? — удивилась я — все планеты и звёзды так похожи.

— Это просто, смотри. — Я последовала за её указательным пальчиком и заметила едва различимую нить, пуповину, связывающую жабу и её родную планету. Я сама не обратила бы внимания.

— Что это за нити?

— Похожие нити образуют сердечные связи между людьми, а так же создания со своими родными планетами.

— Растения Кслантеналы, они не встречаются нигде больше в Маголиуме, их ретранслировали с других планет или это результат естественной мутации в условиях искусственного парника?

— Ни то и ни другое. Ретрансляция это извлечение формы жизни на уровне экомата с последующим переносом в экосистему другой планеты. Не плодоносящие цветные растения просто создали, а плодоносящие привнесли в среду с других планет. — Легко ответила она. — Папоротники довольно элементарны, они стоят в начале растительной эволюции.

— Что такое экомат?

— Матрицы жизни планеты, я сама не совсем знаю, как это работает. — Она сказала это очень огорчённо — Вид, извлечённый из экомата, быстро и неизбежно вымирает, буквально за два-тои поколения — матрица не поддерживает жизнь.

— Ты бы смогла создать растение?

— Сейчас — нет. Не думаю, что в этом моё Предназначение.

— Разве ты не можешь научиться тому, чему сама пожелаешь?

— Твоё Предназначение любить детей, но ты и сама этого хочешь, разве не так?

— В Кслантенале было множество плодоносящих древовидных трав, корнеплодов и съедобных плодов, растущих прямо из земли. Насколько я помню, с едой там вообще не было проблем — она росла сама по себе буквально повсюду. Фермером мог стать самый тупоголовый — достаточно не позволять сорнякам зарасти «культуру», влажная почва полива не требует.

— Да, с плодоносящими растениями было всё гораздо сложнее — это одна из основных составляющих рациона человека и генетика инопланетных фруктов не всегда совместима с потребностью наших организмов. Большинство плодов местного происхождения, но усовершенствованы.

Лала вдруг оживилась:

— Ёреок сейчас придёт! — она почти всегда чувствует его приближение гораздо раньше, чем я, его родная мама.

Я надрывно прислушалась внутри, но, знакомое тепло и не думало разливаться, в преддверии появления сына.

Лала сорвалась с места и подбежала к стене, выходящей на воздух, она бы могла открыть в ней проход, не поднимаясь из-за стола, но Ёреок — желанный, хотя и всегда неожиданный гость, поэтому она лично встала на краю прохода и уже вступила с ним в безмолвный диалог.

Только теперь я проживаю близкое присутствие Ёреока, а через несколько мгновений он и сам ввалился в помещение нашего трансформируемого жилого объёма с системой жизнеобеспечения.

Ловкий мальчишка, у него явно пружина в одном месте, вкатился кубарем, спрыгнув с инунгма, стрелой пронёсшегося мимо. Безопасная поверхность пола самортизировала падение: он красиво приземлился на две ноги, но, не удержал равновесия и растянулся во весь рост.

Лала повернулась к нам лицом всё ещё стоя на краю пропасти — она называет это проходом, но, на самом деле, внешняя стена отсутствует полностью. Я сглотнула свой инстинктивный ужас, понимая, что подбежать и отвести её от края я просто не успею или, чего доброго, испугаю её, она оступится и полетит вниз… Конечно, она не убьётся, мембрана плавно обхватит её тело несколькими кольцами безопасного торможения и не даст ей, даже, ушибиться. Не обладающая инстинктом выживания, она не умрёт от разрыва сердца, а насладится опытом свободного падения собственного тела. Самое страшное, что может её ожидать — обветривание кожи лица и остальных не защищённых одеждой частей тела.

В противоположность Лале, вечно голодный Ёреок кинулся к столу и стал запихивать в рот фландрики обеими руками, схватил капельного человечка и грубо воткнул в него трубку деполяризатора. Я пришла в ужас от такого кощунства, но Лала мысленно остановила меня: «Это я для него сделала». Значит, она давно знает, что Ёреок придёт к нам. Это не первый случай предвидения событий. Человечек моментально уменьшился и, вскоре, бесследно исчез — лишенное содержания, поле распалось.

Дети не прерывали начавшегося между ними диалога: они обмениваются образами и мыслеблоками, иногда сопровождая отдельными восклицаниями и репликами «в тему». До меня доходят лишь обрывки их общения — отдельные картинки, если слушать только произнесенные вслух фразы, останешься ни при делах. Но я знаю, о чём они «говорят» сейчас — это события нескольких дней, каждый рассказывает, что у него было и ещё они вместе обсуждают актуальную яркую иллюзию, гуляющую в сети.

Лала закрыла, наконец, проём и вспорхнула на свой любимый диванчик, а Ёреок уже шарится в синогуляторе, извлекая оттуда продукты, которые я туда не помещала — сутропикусы и валалай не по вкусу нам с Лалой, значит она привнесла их в наше жизненное пространство специально для него и сделала это совсем недавно: Ёреока сложно предугадать заранее, он непостоянен в своих намерениях.

Из того, что удалось перехватить, я узнала, что он только что участвовал в гонках с препятствиями на ипподроме. Препятствия в виде стен, тоннелей и засасывающих воронок, а так же всяческих ловушек созданы специально для таких соревнований, они не повторяются и непредсказуемо меняются с каждым кругом, увеличивая сложность. Видела один раз, когда Ёреок пригласил нас с Лалой. Я критически осмотрела сына: одежда утратила целостность в нескольких местах и запачкана, а потные волосы на его голове позасыхали сосульками.

Лала «рассказала» о наших прогулках, особенно последней, транслируя впечатления, включая ощущение прохладной воды на стопах и щекотания лапок бабочки, сидящей на ладони. Ёреок поведал ей о своей жизни, осторожно опуская подробности некоторых пацанячих забав, но, она узнала гораздо больше, чем ему хотелось бы, так как, научилась обходить примитивные мысленные преграды в его голове и теперь тихонько ухмылялась. «Глупые мальчишки» — выхватила я кусочек её мысли, а Ёреок уже вопит:

— Сама ты глупая девчонка!

Подбежал к ней, схватил с дивана и начал высоко подбрасывать. Маленькая Лала даже не думает сопротивляться его загребущим рукам, она довольно ехидненько похохатывает, когда он ловит её, трясёт и снова подбрасывает.

Моё сердце противно ёкает, но я отвернулась: не стоит вмешиваться в детские разборки, даже если он уронит её специально — у Ёреока поразительная рефлекторная реакция — Лалу подхватит подушка безопасности. Ей будет наука: не нужно дразнить уже почти мужчину, они такие нервные в переходном возрасте.

Нужно материализовать новый комбинезон Ёреоку, подойдя к йётону, я увидела, что там уже зреет страшная месть Лалы — она уже успела отдать модулятору приказ. Пока дети возились, и с визгом катались кубарем по полу, результат был уже готов.

Я вытащила комбинезон с параметрами Ёреока, но совершенно неприличного яркого цвета и деталями, которыми снабжают одежду малышей женского пола. Это были живые картинки — саморазвивающиеся сценки из жизни сказочных героинь с непропорционально развитыми головами. Со смехом я развернула изделие и показала детям. Ёреок поднял голову, посмотрел на меня, потом на Лалу, которая неимоверным усилием заставила своё лицо изобразить непонимающее равнодушие, встал с пола, на ходу сбрасывая свою рваную одежду, побежал за перегородку санузла, на ходу вырвав у меня девчачий комбинезон своего размера.

Зашумел ионизирующий душ — вода, это слишком долго для Ёреока. Он вышел, одетый в этот нелепый на его широкоплечей фигуре, костюм и стал копировать походку и жесты Лалы:

— Я глупая девчонка, посмотрите на меня все, какая я глууупая! — Пел он кривляясь. Розовая принцесса, живущая на его комбинезоне, перешла со спины на грудь и беззвучно запела, пританцовывая. Лала не успела смоделировать звук — слишком мало времени, иначе эта большеголовая обязательно наговорила бы колкостей в адрес Ёреока.

Мы смеялись до упаду: дети, они и есть дети, хоть мауны, хоть урги или иуби.

Я сунула в йётон комбез Ёреока. Кроме обычной очистки и восстановления, задала параметры дополнительной защиты и едва заметно изменила воротник-стойку: выше и облегает плотнее. Мне так будет спокойнее, эта модель защитит его шею от возможного перелома.

Ёреок не заметил разницы. Переодевшись, он зевнул:

— Пойду, пожалуй!

Он подошел к Лале и взъерошил ей волосики, они перекинулись ещё несколькими мыслепакетами на последок. Затем он обнял меня так крепко, что я не смогла дышать. Мой сын уже выше меня и, хотя ещё по детски худой, но уже по-мужски силён и не научился эту силу правильно применять.

— Я так скучаю по тебе, имА! — вырвалось у него, но я знаю, что он забудет об этом сразу же, покинув наше слишком иньское пространство, которое воронкой засасывает его формирующуюся мужественность.

Ещё момент и Ёреок, резко отодвинувшись от меня, скачками устремился к лифту. Я не успела, как следует вдохнуть воздух в освободившиеся лёгкие, а он уже был в одном из транспортных тоннелей.

Мой сын живёт в одной из комнат молодёжного блока. Это целые здания, состоящие из небольших, нашпигованных техникой, жилых комнат, имеющих общие гостиные и бассейны, так же огромные многофункциональные залы в теле дома, быстро трансформируемые в танцзал, гоночный трек или спортзал. Ему комфортно среди таких, как он, пацанов и девчат типа «свой парень». Они вместе осваивают знания, фантазируют, просматривают иллюзии, прыгают с высоты и проходят первые опыты любви. Короче говоря, заняты решением проблем, давно забытых взрослыми.

Я не представляю Лалу в их среде, не потому, что она слишком умная, она женственная, спокойная, в ней нет избытка тестостерона, как это бывает у некоторых слишком активных и агрессивных девочек. Девушки-подростки её типа предпочитают жить в более спокойных местах, очень часто по двое в одном жилом пространстве с подругой-сестрой. Они не селятся коммуной, как ребята, а предпочитают затеряться среди самой разнообразной публики.

Я представляю себе Лалу взрослой: занятая работой сутками, она будет забывать есть и спать. Слишком самодостаточная для того, чтобы нуждаться в подруге, она останется одна до тех пор, пока не встретит своего единственного мужчину. Урги не «пробуют» отношения, они либо в паре, либо в одиноком ожидании единственно возможного партнёра.

Хорошо это или плохо? Я не встретила своего мужчину, хотя была в отношениях много раз и любила не однажды. Отца своего единственного биологического ребёнка я, даже, не могу вспомнить. А самая большая в жизни любовь на сегодняшний день — моя девочка.

Я зевнула, мне тоже очень хочется спать, я сплю гораздо больше, чем Лала, так было всегда с момента нашего первого взгляда одна на другую. В сутках 32часа физического времени, мне нужно спать не менее 8—10 часов. В Кслантенале мы спали 14–16 часов, то есть, всё тёмное время. Здесь жизнь длиннее на несколько часов в сутки Синона. Время таких как Лала, течёт иначе, её жизнь освещает не две, а три звезды. Суфанситунан — так называет её Лала, отражая этим словом своё понимание сути света этого светила. Взрослые урги называют эту звезду иначе — их жизненный опыт позволяет вникнуть в её более глубокие смыслы. Но, моё сознание, неспособное зацепить хоть немного сути, не в состоянии сложить звук этого названия в произносимое и запоминаемое слово.

Иуби видят только Синон, мауны — Синон и Пранаю, а Ургам доступен свет трёх звёзд, каждый из которых освещает свою реальность. Но мы воспринимаем их цельно. Каков свет реальности жизни Лалы мне, даже, трудно себе представить!

— Праная имеет эллиптическую орбиту, она приближается и удаляется, как бы проходя сквозь нашу планету, захватив её внутрь. Её год не имеет постоянной временной константы, поэтому все события отмеряются временем Синона, — докладывает мне о своих астрономических познаниях Лала, её всегда интересуют Законы, по которым всё устроено, — Суфанситунан — спутник ядра нашей планеты, она была и есть всегда, ты просто не видишь, пока не видишь. — Лала уверена, что такие, как она, в перспективе — все, и очень верит в меня.

— Эта звезда — пространство с иной мерностью внутри более плотной материи, именно по законам её физики живут нитроны и работает техника, в т. ч. все мембранические каркасы.

— Как она выглядит? — Спрашиваю я.

— Она есть везде, её можно увидеть в виде светящейся сферы только при определённой настройке зрения, а, если рассуждать параметрами плотной физики, — она часть атмосферы, но намного превосходящая её по величине.

— К сожалению, я не знаю больше — она тяжело вздыхает. Это может показаться, как тяжелый вздох, но, на самом деле, такие, как она и дышат иначе — они вдыхают и выдыхают в несколько раз реже, чем я за один и тот же промежуток времени. Лала всегда знает, что в её перспективе прекрасная, полная открытий, жизнь, в которую она только начала играть, знакомясь с Правилами Игры и понимает, что Пока Непознанное, это и есть самое интересное и привлекательное.

Существует четвёртая звезда, Лала знает об этом, но не в состоянии воспринять даже намёка на её Суть, а, следовательно, назвать самым простым именем. В свете реальности четырёх звёзд рождается шестимерный физический максимум нашей планеты, в этой недоступной моему пониманию реальности живут сиурги — четвёртый тип человека. Что я знаю о них? По словам Лалы, они не нуждаются в нитронах и роботах, накладывая несколько пространств одно на другое, они способны переместиться в любую точку Пространства и Времени. Их физические тела всё равно, что для нас одежда — они созидают собственную плоть, исходя из необходимости их Неисповедимых Путей.

Урги созидают реальность, разворачивая пространство, а сиурги владеют самой Причиной Созидательности и живут одновременно в нескольких телах на разных присутствиях материи. Являясь самой развитой формой физической жизни, они сами рождают жизнь на нижестоящих планетах.

— Целая планета помещается у них в центре груди.

— Им не тяжело таскать с собой целую планету? — я вспомнила беременность и содрогнулась.

Лала поймала этот образ и захихикала:

— Я тебя не очень сильно мучала? Видишь ли, планета из нижестоящей физики это, как, сгусток тумана.

— Нашу планету тоже выносил кто-то из сиургов?

— Вполне возможно, но это было очень давно!

— Я раньше думала, что Создатель сотворяет жизнь.

— Насколько я понимаю, для того, чтобы у женщины появился ребёнок, нужна одна маленькая мужская клеточка с хвостиком. Несмотря на то, что это всего лишь одна клеточка, ребёнок бывает очень похож на своего папашу, хотя взращивался женским организмом. При этом дух человека приходит уже сформировавшийся, выбрав данную генетику по своему подобию. Итак, чтобы человек появился, нужны несколько участников и, самое главное — Воля Создателя в реализации данной жизни.

— Представляешь, сколько необходимо процессов, чтобы возникла целая планетарная цивилизация? Чем более разумны существа, тем сложнее им нужны условия. Разве может всё это возникнуть за короткий промежуток времени? Подумай сама!

Я вспомнила, как долго вынашивается ребёнок, как хрупка, трепетна и уязвима новорожденная жизнь, сколько необходимо старания, усилий и терпения для того, чтобы дитя стало самостоятельным. Как я радовалась первому слову, первым шагам, первым здравым суждениям своих малышей. Будучи профессиональной мамой, через мои руки их прошло несколько десятков, все они до сих пор живут в моём сердце тёплыми трепещущими комочками.

— Не представляю! Действительно, Создателю нужны целые толпы нянек для взращивания новорожденных планет.

— Создатели или Отцы — это целая Иерархия, каждый из них эманирует свой импульс созидательного творчества.

— Жизнь созидается Огнём различной плотности с записями в нём, я знаю.

— Это лишь направление, а материализация — процесс творческий и спонтанный.

Лала отключилась от нашей вяло текущей беседы почти мгновенно, войдя в сеть. Наверное, кто-то позвал её. Я уже валюсь от усталости, а эта девочка почти никогда не спит. Урги, имея иной объём жизни внутри себя, существуют по своим собственным физическим законам. Время внутри неё течёт иначе, она может обработать информацию вышестоящими телами, не отключаясь физически.

Я отправилась спать, оставляя Лалу неподвижно сидящей на безопорном эргономичном кресле, позволяющем телу комфортно расслабиться.

В нашем жилом кубическом объёме мы с Лалой создали три уровня, моя спальня помещается сейчас в нижнем — мне понравилось делать эффект прозрачного пола и одной из стен, это совсем не то, что банальный невидимый потолок, когда я поместила спальню в третьем уровне.

Лала не обособила свою комнату, она не испытывает потребности в полном уединении, как я. В нашей квартире закрытыми являются только санузлы и моя спальня, а всё остальное можно созерцать из любой точки куба. (Типовое жилое психологически комфортное пространство приблизительно 12 м^3).

Не успела замкнуться за мной бесшумно скользящая двустворчатая раздвижная дверь, как я услышала в голове лёгкий толчок входящего вызова, повторяющийся ритмично. Вызывали меня, обычно Лала реагирует гораздо быстрее, а в моей голове сигналы смешиваются с блуждающими мыслями и не воспринимаются. Кто-то терпеливо ждал окончания нашего с Лалой общения. Я замкнула поле спальни, делая его непроницаемым, и ответила на вызов, развернув внешнюю голограмму. Конечно, для Лалы это не препятствие, если она захочет, то сосканирует весь разговор. Но, она от природы деликатна, по крайней мере, со мной и не нарушает личного замкнутого пространства.

Появилось очень реалистичное изображение Оуна, сидящего в кресле нога на ногу. Он — один из ургов (возможно и сиургов), курирующий Лалу, мы с ним знакомы столько же, сколько живёт в воплощении она.

— Советом принято решение не дожидаться её Дня рождения. — Как будто бы продолжил недавно начавшийся диалог Оун. В Ягинуине не приняты ритуалы вежливости, так распространённые в Кслантенале. Там нужно тщательно соблюдать общепринятые формы этикета, если хочешь быть полноценным членом общества, а здесь слова произносятся по сути, без лишних вступлений и намёков. Учитывая разность течения внутреннего времени в людях, сложно сказать, как давно они расстались!

— Она ещё слишком мала! — продолжаю я упорно отстаивать свою позицию Матери.

— О, пожалуйста, если ты имеешь в виду её размер, то за пол года она вряд ли прибавит в весе значительно, — он ухмыльнулся и поменял ноги, теперь я могу видеть подошву его босой ноги с небольшим предметом-головоломкой в пальцах. Оун непринуждённо расслаблялся, забавляясь игрой.

— Я имею в виду, что она ещё ребёнок! — протестую я.

— Лала уже давно готова к путешествию. — Он сделал паузу, перебрасывая игрушку на другую ногу. — На самом деле проект тормозишь ТЫ!!!

Эти слова испугали меня ещё сильнее, чем я уже была напугана раньше. Кровь мгновенно отлила от лица, и похолодели руки: если меня отстранят от участия в проекте, Лала может покинуть меня уже сейчас. Что выберет она, желание или долг, угадать несложно — вся жизнь ургов построена на Предназначении.

Конечно, от Оуна не ускользнуло моё смятение, хотя он делал вид, что сосредоточен на игре, чтобы не смущать меня.

— Мы даём тебе месяц на подготовку, — ласково, но очень твёрдо сказал он, — спокойного сна!

Его тон успокоил меня, хотя слова прозвучали резко и однозначно: у меня нет выбора, к счастью, я остаюсь проекте, Лалу не заставят принимать взрослое решение, выбирая между мной и экспериментом.

Уставшая, я заснула очень быстро, а проснувшись, обнаружила рядом спящую Лалу. Тихонько обняла её и с удовольствием вдохнула: запах ребёнка самый сладкий на свете, особенно яркий на волосах, он всегда вызывает остановку сердца на мгновение счастья. Не хочу разрушить волшебство сна ребёнка и лежу рядом, боясь шелохнуться. Наверняка она ещё долго шарилась в сети и пришла ко мне совсем недавно, когда сон обрушился на неё своей неумолимой необходимостью. Лала никогда не спала более шести физических часов, даже в младенчестве, сейчас ей достаточно двух. До её четырёх лет к нам приходил кто-то из ургов — кураторов Лалы или няня присмотреть за активной малышкой и дать мне выспаться.

Раньше мы всё время спали вместе, но, приблизительно год назад, она смоделировала себе собственную спальню. Это открытое пространство, занимающее второй и третий уровень в левой фасадной части куба, вряд ли можно назвать комнатой. Склонная с рождения к созданию сложных пространственных конструкций, она в свои пять с небольшим лет, уже могла изменять матрицы йётона и создавать свои. Я не способна на это до сих пор и не вижу особой необходимости: подключенный к сети йётон имеет огромное количество вариантов любых бытовых предметов, мебели, посуды, одежды и так далее

Лала сделала себе чашеобразную кроватку в форме полусферы, она спит в ней, свернувшись калачиком в позе эмбриона. «Мне так удобнее всего» — объяснила она странную форму кровати, в которой невозможно вытянуться во весь рост. Вместо привычной тканевой постели — невидимое поле, сохраняющее тепло тела и мгновенно принимающее его форму. Когда Лала спит, кроватка высоко подвешена и слегка покачивается в такт её дыханию. Её удерживает сложно смоделированное гравитационное поле.

Проснувшись, Лала съезжает вниз по винтообразной горке, хотя кроватка могла бы просто плавно опуститься на площадку второго уровня. Вся её «комната» увешена разными качельками и лазилками, которые она постоянно перемещает и трансформирует, всё усложняя.

Недавно она сделала резервуар с водой, трудилась над его созданием пару недель, программируя сложные поля. Конечно, на изучение подобных технологий понадобились бы долгие годы, но та, кто неусыпно учится по тридцать часов в сутки, постигла все премудрости за несколько месяцев. Несколько неудачных опытных образцов в виде растёкшихся лужиц я помогла ликвидировать, и мы заговорщицки скрыли позор от Ёреока.

Этот шедевр — куб с водой розового цвета, конечно же, стоящий на полу без всяких видимых ограничителей. Состав воды разрежен и постоянно пузырится, причём, в спокойном состоянии с поверхности воды вниз капают, кажущиеся тяжелыми, пузырьки воздуха, сливающихся в струи, нарушая все законы гравитации. Просыпающийся ребёнок, двигаясь, запускает механизм «кипения» пенящимися цветными пузырьками. Лала съезжает со своей горки прямо в воду — она спит без одежды. Приятно — тёплая вода резко охлаждается вскоре после того, как Лала туда прыгает — этот эффект она привнесла совсем недавно, чтобы привыкать к тяжелым условиям естественной природной среды обитания.

С визгом девочка выскакивает из резервуара в любую из сторон, при этом вся вода остаётся внутри куба, который тщательно вбирает всю влагу с её тела.

Синоническим днём куб сияет ярким светом с интенсивным розовым оттенком, в таком цвете тонкая кожа Лалы смотрится однородно без просвечивающихся сосудов. Пранаическим днём резервуар слоится несколькими цветами с видимыми границами цвета, больше активная в такое время, Лала играет цветными массивами, заставляя их перемещаться под звук своего голоса и слагать фигуры: лица, предметы, облака и так далее

Вся творческая работа происходила на моих глазах — в помещении без перегородок невозможно что-либо скрыть, а я привыкла постоянно держать в поле своего внимания подопечного мне ребёнка. Я не вмешиваюсь в процесс, если меня не просят, а в данном случае речь шала о сложных программах, в которых я совершенно не смыслю.

Сложно сказать, как долго не спала Лала, сотворяющая собственное жилое пространство, она безропотно, почти не отвлекаясь от процесса, равнодушно проглатывала еду, которую я ей приносила.

Я просматривала информацию, развёрнутую на внешней голограмме, когда почувствовала её взгляд: горящими от счастья глазами, она приглашала меня оценить результат её стараний.

Я подошла и обняла её, почти падающую от усталости, но почти летящую от радости.

— Вот эти падающие капли воздуха не я придумала — нашла в сети. Подсветка — концентрация лучей одной близлежащей звезды — тоже не моя идея. — Созналась Лала. Я брала готовые алгоритмы, немного изменяла и нетипично сочетала между собой. В общем, моё здесь только всё вместе. — Улыбается она, явно скромничая.

— Не нужно идти умываться после сна, тем более, что я часто забываю это сделать. Теперь тебе не нужно напоминать!

Я подождала, пока она заснёт с безмятежной улыбкой на моих руках и осторожно уложила её в кроватку. Чаша плавно поднялась к потолку, мгновенно обволакивая тело спящего ребёнка согревающим теплом, как только я отпустила её руку.

Я эгоистически считаю Лалу своей и очень горжусь ею, хотя и понимаю, что это не моя заслуга — родители этого ребёнка урги. В паре ургов не бывает случайных детей, подарков судьбы, приходящих из непроявленной материи принося собою счастье либо преодоление с неумолимой неизбежностью. На пике своей реализации в данном воплощении урги приглашают в жизнь Дух человека по своему подобию, способный вместить концентрацию их лучших возможностей. Таким образом, накопленный родителями опыт уже имеет малыш с момента зачатия и может свободно использовать, углублять и расширять достигнутое его родителями.

Лалу никогда не интересовали обычные готовые игрушки: куклы — роботы со сложными саморазвивающимися программами поведения, миниатюрные летающие модели, имитирующие транспорт или животный мир, «живые» макеты домов и городов. Ей всегда было интересно создавать самой, поэтому самой популярной забавой всегда был конструктор. Кубики — первый из них, появился у нас ещё тогда, когда она едва научилась сидеть. Эти кубики могли слипаться, образуя прочные соединения даже при касании вершинами. Неудачные связи можно легко разомкнуть и не умеющая ходить Лала часами складывала сложные фигуры. Из её маленького ротика, который она забывала закрыть, увлеченная игрой, текла слюна. В том возрасте она ещё не ела ничего, кроме моего молока и наша связь с ней продолжалась неразрывно так, как будто мы по прежнему единый организм. Каким-то образом я всегда знала, что она хочет, поэтому малышке не приходилось плакать, добиваясь желаемого от непонимающей мамаши. Сначала я с удовольствием игралась с ней, забавляясь кубиками — в детстве у меня были самые примитивные игрушки и я навёрстывала упущенное. Очень скоро Лала превзошла моё архитектурное мастерство, моей фантазии хватило на несколько башенок, соединённых между собой в жесткую конструкцию не выше человеческого роста по размеру. Лала создала несколько конструкций, а потом разрушила и хохотала, когда они разлетались, растворяясь в воздухе с лёгким хлопком: безопасный конструктор не травмирует ребёнка падающими предметами. Я думала, что игрушка ей наскучила, но это было только начало. Она тыкала пухлыми пальчиками в планшетку: на значок кубика и материализуется кубик, на пирамидку — пирамидка и так далее. Сложила конструкцию непонятного назначения, затем попросила меня перенести её. Лала не ползала, она смешно сидела на попке с подвёрнутыми жабкой коленками, иногда опираясь на ручки. Я взяла её на руки и сделала несколько шагов в сторону: Здесь, — поняла я её внутреннюю просьбу и опустила на пол. Планшетку конструктора она цепко обхватила кулачком. Появилась ещё одна конструкция, так продолжалось несколько дней. При моих попытках убрать, разрушить предыдущие сооружения, Лала истошно вопила. «Не трогай!» — понимала я причину её визгливого крика, от которого закладывает уши.

Однажды я проснулась и вышла из спальни. Няня держала Лалу на руках, а та укладывала кубики на вершины конструкций. Это продолжается несколько часов, — сказала она,

— Накорми её и я пойду, похоже, наша большая девочка задумала нечто грандиозное.

Ещё через неделю все приходили смотреть город Лалы с обширными куполами на высоких опорах, соединяющими все конструкции на высоте нескольких метров. Девочка всё укладывала и укладывала кубики. Несколько раз я заметила фигурки на вершинах там, где я не помогала ей, а сама она не смогла бы достать. Сначала я думала, что ошибаюсь, но, затем стала следить и увидела, что Лала может перемещать предметы. «Спонтанный телекинез» — успокоил меня тогда её курирующий наблюдатель Оун. Почти все взрослые урги могут делать такие фокусы.

Я несколько раз запечатлела фантастическую конструкцию — первое материальное творение Лалы и отпустила в сеть. Как жаль, что я не присутствовала на всех этапах строительства! Природа Лалы создаёт мне, как воспитателю, определённые сложности — я не могу так долго бодрствовать, как она. И всегда очень сожалею о времени, проведённом во сне, а не рядом с моей девочкой. Время неумолимо: однажды она покинет меня, возможно, мы останемся хорошими друзьями и будем видеться часто, как с Ёреоком. Но однажды этот момент настанет — мы больше не будем мамой и дочкой.

Разница между маунами и ургами такова, что это мне интересно рядом с ней, а она просто живёт своей жизнью, взращиваемая в моём поле любви матери. Несмотря на то, что однажды она выбрала именно энергию моей Любви для своей жизни, я для неё — прочитанная книга. Пока она ещё ребёнок, ей нравится читать одну и ту же простую сказку снова и снова, но скоро она вырастет…

Лала открыла глазки и прижалась ко мне всем телом, сцепив на шее руки так крепко, как могла:

— Има! — произнесённый глубокий объёмный звук означает и «как сильно я тебя люблю» и «та, без которой не было бы меня».

Я расцвела.

Ёреок, произнося похожее сочетание звуков, выражает суть иначе, но звучит это не менее ласково: «принимающая в жизнь».

Лала уснула рядом со мной прямо в одежде (раз я уже одета, умываться не обязательно), я расслабилась, а она тут же воспользовалась моей уязвимостью:

— Давай снова вспоминать! — приступила она сразу к делу и хищно на меня посмотрела. Наверняка, пока я спала, она переворошила всю сеть в поисках сведений. Если у Лалы появился интерес к чему-либо, она не потом всё обратно. И так несколько раз, познавая суть глубже и оттачивая оттенки.

На этот раз объектом её маниакальной страсти стал маленький мирок — Кслантенала, который она впитает до самых корней, и познает гораздо глубже, чем я — урождённая иуби. Всё, что я пережила там, каменной тяжестью лежит в моей голове, и я никогда не ворошу эти тяжелые глыбы.

Никогда не вспоминаю!

Рядом с Лалой я всегда открыта и уязвима, её постоянная неиссякаемая радость и безоценочные суждения снимают все барьеры. Я интересна ей, то, что я тщательно скрываю от всех и себя самой — объект её изучения.

Лала уловила моё замешательство:

— Мы уже говорили о том, что не стоит стыдиться своего младенческого прошлого, раз ты уже выросла и не пускаешь слюни.

— Я была совсем другой!

— Ты была нужна именно такой, иначе тебя бы не создали. Так что, не нарушай равновесие, кто бы сейчас была моей имА?

— Есть много достойных женщин…

— Ты особенная и никто, кроме тебя, не заменил бы мне биологическую маму! — Я польщена и готова вновь окунуться в хаос воспоминаний жизни, кажущейся мне теперь бесполезным, наполненным пустыми мыслями и проблемами существованием.

— Что именно ты хочешь знать?

— Всё, о чём ты вспомнишь.

— Я одна — лишь маленькая часть этого общества и, насколько понимаю, не совсем типичный его представитель. Иуби свойственна жестокость, она так естественна и непосредственна, что считается приемлемой нормой поведения: сильный принуждает слабых, лидеры — подчинённых, клан — детей.

Я вошла в знакомый лабиринт памяти и, ещё не проснувшаяся толком, начала открывать двери. По-прежнему некоторые из них оставались тусклыми, как будто нарисованными на стенах. Ярким пятном всплыла в памяти сцена наказания грабителя: его кинули в бассейн с давно не кормленными бабуканами. Хотя в них и поставили блок убийства человека на уровне генетики, но хищная суть брала своё — истерзанный мощными челюстями человек истёк кровью, есть его они не стали. Помнится, это зрелище произвело на меня неизгладимое впечатление, кажется, меня рвало несколько дней. Уже тогда я очень трепетно относилась к жизни и не могла понять: как можно лишить жизни человека только потому, что он надел на себя чужую одежду? Это же человек! А вещи можно сделать новые. Я, как никто другой знала, как трудоёмки в изготовлении наряды. Иногда приходится ткать полотно целый год на один костюм, но это всё равно не стоит убийства.

— Мне очень жаль, Лала, что тебе пришлось это увидеть.

— Я видела нечто более страшное, в сети.

— Тебе не стоило.

— Я должна была понять, зачем Кслантеналу так жестко изолировали.

— Разве так не было всегда? Я думала, что разница физических мерностей существовала всегда.

— В Ягинуине тоже существуют одновременно несколько физик в разных мерностях, в каждой из которых своё течение времени. Ты и представить себе не можешь, насколько они различны! Но при этом мауны не отделены от ургов или сиургов: общее инфополе помогает обществу развиваться быстрее. Иуби — бинарны, для них сильный — слабый, плохой — хороший, свет — темнота существуют как полярности, а не как одно и то же цельное явление. И ещё, эта странная противоестественная традиция Принадлежности одного человека другому.

— Это лишь теоретические ритуалы.

— Я не хочу тебе этого показывать, поэтому расскажу. Когда-то мы жили все вместе в высокоразвитых, технологично оснащённых городах Маголиума, — Лала рассказывает это так, как будто сама жила несколько веков назад.

— Планета уже была частью Метагалактики, мы вступили в Конфедерацию и объединили технологии. Обычный бытовой йётон, тогда ещё громоздкий, занимающий пол комнаты молекулярный генератор материи. — Лала на миг запнулась, подавляя картинку, и я за мгновение прожила событие: человека засунули в ёмкость и принудительно активировали дематериализацию. Человек был жив …

— Я не хотела…

— Как это можно?

— Никому и в голову не придёт использовать бытовой прибор для таких целей, правда? Один из пары решил покинуть другого, а второй не желал с этим смириться. Принадлежность.

— Кто кого дематериализовал, мужчина женщину или наоборот? Я видела уже полуразложившееся тело. Бррр…

— Какая разница? Важно то, что высокие технологии сочетаемы с соответствующей внутренней моралью.

Неприятное до стона зрелище вышибло меня из приятной утренней дремоты окончательно, я открыла часть потолка для проветривания и мы с Лалой вышли к столу. Она стянула вчерашний комбинезон, сунула его в отверстие для восстановления и сразу же натянула другой. Её тонкая кожа нуждается в постоянной защите.

Лала развернула схему-голограмму над столом.

— Сначала создали верхнюю мембрану и Ягинуин. Часть маунов и пока ещё не идентифицированные обществом в отдельную категорию, урги ушли туда, осваивая совершенно новый принцип жизни. В те времена на планете не воплощались сиурги.

Остальные не захотели менять что-либо в своей и без того комфортной жизни и остались в городах Маголиума. Сначала Кслантенала возникла в качестве зоны отчуждения для преступников. Преступлением считалось насилие одного человека над другим, моральное в т. ч., а не присвоение предметов.

В зоне отчуждения с момента её создания работали Свидетели, Законодатели и Исполнители. Это должностные лица различных социальных служб.

— Главенствующий Клан?

— Нет, эти люди занимают невысокое положение в обществе, они работают совершенно незаметно.

— Кслантенала — тюрьма для преступников?

— В момент создания — да, но затем, там начали естественно воплощаться люди уровня развития иуби с разных планет Конфедерации и из Маголиума. Кслантенала стала постепенно независимым миром со своими законами. Мне кажется, что так планировалось с самого начала. Всем сосланным с самого начала казалось, что они свободны. Постепенно память о том, что есть ещё какая-то другая жизнь, кроме этой, стёрлась в веках.

— По-прежнему там работают все эти Свидетели?

— Да, за иуби, как за детьми цивилизации присматриваем мы, их более взрослая перспектива. — Конечно, взрослым не всегда стоит вмешиваться в отношения детей, — она смешно скопировала мою собственную мысль и даже не заметила этого, — но, нужно заботиться, кормить, делать подарки, убирать за ними. В общем, появляться в самый нужный момент.

— Эти растения, растущие кристаллы, механизмы в подвесном трамвае, аэроплан, всё пришло отсюда, как подарок?

— Аэроплан — нет, иуби сами додумались, а всё остальное — да.

Так смешно смотреть и слышать от ребёнка всё это: «Мы, взрослые, присматриваем за неразвитым детским садом». Я жила там и точно помню, что всё не так просто. Только вот подробностей не хватает. Урги, оставаясь индивидуальными, проживают, чувствуют, ощущают всех людей и друг друга, как единое целое. Мне объяснили эту особенность концепции мира ребёнка, но я сама не представляю как это — быть одновременно со всеми.

На какое-то мгновение я вспомнила ощущение вселенной внутри меня и Кслантенала — маленькая точка где то на коже локтя…

— Нет, — покачала головой Лала, — Это не совсем так! Ты помнишь эффект светимости тела?

Я постаралась воскресить момент памяти, где меня стало много внутри, меня стали называть Несущая Свет, но я думала, что это в переносном смысле.

— Не помню, возможно, это заметно со стороны? Или аллегория.

— Иуби дают явлениям конкретные названия.

— Что ты ещё помнишь?

— Странные желания, — Лала жадно напряглась, — мне хотелось спрыгнуть вниз с большой высоты, и это желание граничило с одержимостью. Я понимала, что это не моё желание, я боюсь разбиться или, даже удариться.

— Ёреок очень прыгучий, — мы обе рассмеялись.

— Ещё у меня полностью изменились пищевые пристрастия и, самое странное, темнота перестала меня пугать. Тьма казалась загадочной и манящей, я могла не заснуть, если хотела, хотя раньше сумерки заставляли зевать и валиться в сон. Вот, это самое интересное, моё тело, как будто знало что делать, ноги сами повели меня в сторону пустыни, в полной темноте, мозг полностью потерял ориентацию и я не знала куда иду.

— Ёреок привёл тебя домой.

— Он никогда не был иуби, я сейчас это понимаю.

— Сиурги привнесли только одно серьёзное вмешательство в естество иуби — это защитная оболочка вокруг ребёнка, концентрирующая на нём свет трёх или четырёх звёзд. Отсюда эффект светимости в трёхмерном мире.

— Но, зачем это?

— Ускоряет эволюционное развитие, привнося в генетику изначально большее количество частей, иначе Кслантенала занимала бы сейчас весь Маголиум.

— Разве мы состоим из частей?

— Как минимум из трёх для иуби, и восьми для развитого мауна.

— Я всегда думала, что их только две: тело и Душа, которая может видеть сны, гуляя в своей реальности. Она туда же возвращается после смерти.

— Если бы у тебя кроме души не было ничего, ты не смогла бы соображать и любить, например.

— Разве не Душа любит?

— Душа порождает желания и сортирует полученный жизненный опыт, формируя приятия и отвержения. Чувства Души стихийны и непродолжительны, насколько я поняла, именно эту работу Души иуби принимают за Любовь. Но на самом деле, Любить умеет Сердце.

Как странно, подумала я, основная трагедия Кслантеналы: бесплодие, очень низкая рождаемость, покинутые заросшие усадьбы, которые никогда не дождутся молодых хозяев, неумолимо приближающийся дикий лес, простирающийся на большей части Кслантеналы, чем города. В масштабах планеты это благо, так как, иуби, быстро развиваясь, воплощаются маунами в Ягинуине.

— Нет, не уходи, — Лала утопила объятиями мою попытку слезть с кровати. — Давай здесь позавтракаем!

Она знает, что занявшись повседневными делами, я закроюсь от неприятных воспоминаний.

— Ладно, отпусти меня только в туалет.

В моей небольшой спальне уютно, маленькие комнаты успокаивают меня, хотя я уже привыкла к большим жилым помещениям, мне необходимо уединиться в комнатку, особенно в моменты усталости или стресса.

Сферический блестящий шар пищевого контейнера вплыл в спальню и открылся, выпуская на свободу множество разноцветных шариков — капелек. Я уселась обратно на постель, и мы с Лалой стали ловить я — светлые капли горячего, терпкого, бодрящего напитка, а она — липкие пузыри ужасной приторности. Капли лопаются во рту с небольшой задержкой, вступая в реакцию со слюной. Я поспешила выплюнуть, пока не лопнул один из тёмных шариков — эта сладкая гадость явно не для меня. Лала тут же плюётся моим напитком, который сглотнула случайно.

— Как ты это можешь пить? — закричали мы почти одновременно.

Я бы предпочла обычную чашку, но Лала устраивает игру из всего. Этот оригинальный способ питания без посуды мы впервые познали в гостях у Ёреока. В его комнате с открытыми в соседние помещения проходы и выходящими шлюзами тоннелей царит хаос из постоянно летающих капель, кусочков еды, недоукомплектованных игрушек-роботов и их частей и всяческих других, просто необходимых одновременно, предметов.

Если обитатель комнаты не спит или не уединился с подружкой, его двери, как правило, настежь открыты и капли или целые контейнеры заплывают из соседних помещений. Я испугалась тем, что механическая тварь неизвестного предназначения прыгнула мне на плечо, а затем спрыгнула и побежала дальше, а Лала просто застыла в восхищённом изумлении, созерцая будничный быт брата. С тех пор она точно так же играет с едой. Этот алгоритм упаковки несложно было найти в сети.

Сначала может показаться, что подростки ничем важным не заняты и просто развлекаются целыми днями, но это не так. Мне сложно вспомнить, как училась я и училась ли вообще, когда была ребёнком. Вполне возможно, что неперспективным девочкам образования не давали. В любом случае, процесс этот у детей протекал утомительно-насильственно.

Здесь система отслеживает и тестирует детей с момента их первых ментальных импульсов. В принципе вскоре после зачатия. Молодым мамам или семьям рекомендуют переместить точку фиксации жизни в другой район, формируя детский коллектив по взаимному подобию. Дети растут вместе, потом начинают учиться вместе, обладая схожими интересами, склонностями и устремлениями. В большинстве случаев в среде детей-маунов появляется ребёнок-ург сам по себе, реже его привлекает система. Он или она становятся безусловным авторитетом, за которым следуют. Это не значит, что ему подчиняются — урги не подчиняют, в данном случае, они организуют пространство в необходимый ментальный поток. Это означает, что в присутствии такого ребёнка или подростка невозможно не учиться. Образование протекает ненавязчиво в виде повседневной игры: дети говорят на одном языке друг с другом независимо от того кто они. Подростки понимают друг друга с полуслова и постоянно обмениваются избытком энергии и духа.

Молодые люди имеют совсем иные интересы и приоритеты, чем, скажем, у меня. Хотя я ещё молода, но уже не юная и не стала бы сигать вниз с самого верхнего уровня, чтобы «мозги вскипели от ужаса в процессе падения, расширились и в них записался нужный информоблок, который не влазил до этого». Это мой сын выдал мне технологию изучения основ генетического строения технико-биологических организмов.

Лала могла бы обучать других детей, но это, по её словам, не входит в задачу для данного воплощения. Не каждый ург может стать обучающим, хотя передать опыт способны абсолютно все. Обмен — это основной принцип жизни. Лала научила меня многому, она заполнила многие пробелы в моём образовании, рядом с ней я сама стремлюсь быть компетентной во многих вопросах, поэтому учусь самостоятельно.

Сейчас она хочет научиться чему-то у меня, и я приняла все правила игры памяти:

Я вошла в ту самую дверь, мои спящие мёртвым сном события воскресли из прошлой жизни.

Желание произвести впечатление. Работа, вызывающая отвращение.

Сейчас мне это непонятно: зачем принуждать одного человека делать что-либо неинтересное, если всегда найдётся тот, для кого это занятие увлекательно?

«Ткать ткань никому не интересно», — согласилась я, немного подумав.

Чешуя дракона — мелкие прозрачные пластинки, чешуя вымерших летающих животных, неуничтожимые, всегда идеально гладкие и блестящие, слегка выпуклые квадратики и треугольники с закругленными краями. Их дают за полотно или другую работу, на них можно купить готовую одежду, оплатить ночёвку в городе и так далее. Если у тебя нет чешуи дракона — ты не цивилизованный член общества, а значит, можешь жить только в лесу, как дикий зверь, бегая среди кустов без одежды. В тёплом климате при изобилии еды такие люди тоже были — отверженные обществом, в котором все работают на благо цивилизации, они не живут долго. Человеку без одежды не окажут помощь и не вступят в связь. В процессе обряда Принадлежания на тело наносят знак Клана, который является, как бы частью одежды, нижним бельём. Если грабитель разденет зазевавшегося добропорядочного жителя, его опознают по этому знаку и помогут. Подобный знак наносили на детей, рождённых в Клане, но не клеймом, а едким растительным соком. К моменту взросления он тускнел и постепенно сходил на нет.

Я не помню зачем нужен обряд Принадлежания, наверное, в той жизни я его не проходила. Но один знак у меня есть — на животе. Очевидно, так «метили» беременных. Стать биологическими родителями в обществе, где плодна одна из десяти женщин — признак особой высшей полноценности. Отследить отцовство гораздо сложнее, так как, им считался любой мужчина, на которого укажет Светоносная.

Я точно знаю, что сейчас знака на теле нет, эти знаки были невыводимы и наносились на часть тела, которую невозможно отрубить. Фу, какая гадость!

Как много внимания уделяется внешней форме!

Успешен в обществе тот, кто обладает высоким ростом и имеет много чешуи дракона. У меня нет ни того, ни другого, но я в особом положении — внутри меня растёт жизнь. Это означает, что меня примет любой Клан и около пупка нанесут знак имА, защищающий меня от изгнания и позора всю мою жизнь. Можно будет не сидеть за ткацким станком, а выбрать себе более увлекательное занятие и исполнять для развлечения, из Клана никто никогда не выгонит Мать, о ней заботятся и одевают всегда. Так почему же я, имеющая все шансы на комфортную беззаботную жизнь, теперь иду сквозь густую темноту, движимая непонятной, противоестественной потребностью?

Всю ночь я шла, но усталость, всё же взяла своё, и я заснула. Утром обнаружила себя лежащей среди деревьев на куче сухих листьев и веток. Всё тело невыносимо болит и ужасно хочется есть. С большим трудом я встала: одежда разорвана от множества падений и грязная. В таком виде мне стыдно появиться на люди! Пальцы болят, наверное, есть переломы — я шла, выставив руки вперёд, чтобы не удариться головой.

Свет дня отрезвил меня: что я здесь делаю?

Вся одежда в крови, я сбила локти и коленки в кровь и порезалась об острые листья, несколько ранок кровоточат. Такие долго не заживающие ранки остаются от укусов. Какое счастье, что здесь, в Ягинуине вообще нет насекомых! Они остались только в моей памяти в лесу Кслантеналы!

Лала параллельно искала данные:

— Это такие мелкие птички, их стая может сильно испортить настроение и оставить на коже текущие гнойники. Их специально создали, чтобы досаждать голым людям.

— Но, в городах и поместьях их не было! Я такие ранки видела впервые на себе, это очень неприятно.

— Кто знает, сохранилось бы общество в мире, где еда растёт на деревьях и не нужна одежда от холода, а территории хватит на всех. Если бы не эти создания, в лесах было бы гораздо больше любителей растительного образа жизни.

— Что там дальше? — Лала снова заставила меня окунуться в омут памяти.

Я закрыла глаза и снова погрузилась в воспоминания, которые Лала проживала одновременно со мной. Я встала, рука попала в воду — ручей с приятной прохладной водой. Я умылась и выстирала одежду, тут же надела её мокрой. Совсем несложно понять, что пустыня совсем рядом — её жаркое дыхание доходит до самого моего горла.

Я совершенно дезориентирована: что я тут делаю? Разумная часть меня кричит: «Вернись сейчас же обратно!» Но влечёт туда, в жару, не остывающую даже ночью. Я припала к ручью и пытаюсь напиться впрок. А затем совершаю самый нерациональный и абсурдный поступок — иду в пустыню, в этот момент куда-то делись все мои инстинкты и страхи. А дальше наступает провал.

Много лет я не знала, что родилась где-то в другом месте. Я очнулась и мне сказали, что я потеряла память из-за травмы и мне придётся немного вспомнить, как жить. Я не заподозрила подвоха — все вели себя так, как будто мы давно знакомы и помогали мне справиться с бытовыми приборами и другими сложностями, о которых я «забыла».

— Ты не помнила себя маленькой?

— Очень долгое время. Потом начали всплывать какие-то фрагменты… Я выяснила всё о своём прошлом, насколько это было возможно, но правда мне не понравилась.

— Ты перешла мембрану в непредназначенном месте, сработала реакция на кровь, если бы не это, могла бы погибнуть.

Реакция на кровь — система защиты жизни, она повсюду. Если случайно порежешь палец, нужно тут же блокировать систему, иначе роботы доставят твоё тело в реанимацию. Все острые поверхности и углы защищены полями, все болезнетворные микробы извлечены на уровне матриц.

Если бы не эти насекомые, я могла бы погибнуть?

— Я вспомнила, мне приснился сон! Это самое первое воспоминание!

Прежде, чем я очнулась в вязкой жидкости, утыканная трубками, мне приснился сон:

Я хожу по полю и не знаю где мой дом, проклятое поле никак не закончится, в какую сторону не иди — всюду горизонт до края. Вдалеке я вижу хижинку, в таких ветхих плетеных шалашах живут одинокие фермеры. Причём одинокими считаются и пары тоже, на союз двоих никто не смотрит всерьёз, обычно он завершается вместе с угасанием страсти. Со всех ног я бегу к хижине, но она пуста. Вдалеке я замечаю Фермера, он копается в земле.

— Вы мне не скажете, куда идти домой? — задала я глупый вопрос незнакомому человеку. Но во сне казалось, что это и есть Тот Единственный встречный, который Знает.

— Где ты живёшь?

— Там, где будет хорошо моему ребёнку. — Во сне я уже не могу вспомнить, где я живу, но точно помню, что я уже не одна.

— Ты уверена?

— Я хочу быть со своим ребёнком! У себя дома! — Ужас, что у меня могут отобрать моё единственное сокровище, заполнил меня.

— Так вот же он! — Указывает фермер. — Я оглядываюсь и вижу город вдалеке, как же я сама не заметила?! Точно, я именно там живу.

Этот человек показался мне смутно знакомым, я хотела спросить, почему он живёт здесь один, хотя знает, что есть Город, но не успела, проснулась.

Лалу интересует Кслантенала, а я уже дошла до момента перехода и загрузла в начале жизни за пределами интересующего её мирка.

— Теперь ты неразрывна.

— Провалов в памяти ещё много, но мне больше не страшно их открывать. Я обязательно запишу для тебя всё, что вспомню!

Мы расстались ненадолго, Лала, как бы отпустила меня, стала тихой и невидимой, а я занялась повседневными делами. Меня попросили приехать в Центр Детства: несколько молодых мам ждут, чтобы я поделилась с ними опытом. Опыт в виде света можно получить из сети, как информацию. Даже объёмная иллюзия — это свет, а человек человеку передаёт опыт духа. Часть этого опыта становится неотъемлемым целым с принимающим лицом, и у него возникает эффект правильности действий.

Центр Детства, это моя вторая родина, именно туда привезли моё пострадавшее от перехода в непредназначенном месте тело. На нашей планете нет пустыни, как природного явления, пустыня — это мембрана между мерностями. Со стороны Маголиума она не видна, нужно знать точки входа, как правило, они находятся в учреждениях работников-наблюдателей.

Самое прекрасное место, как мне показалось тогда, приветливо встретило меня множеством детских голосов. Сначала я жила в маленькой комнате, специалисты-психологи заботливо создали мне интерьер, в котором я чувствовала себя уютно, как дома. Мне сказали, что я останусь здесь, чтобы была возможность наблюдать за развитием ребёнка, но я не возражала и так. Как выяснилось — быть мамой моё предназначение. Родился Ёреок, я осталась с ним и параллельно кормила ещё других детей. Позже, мы жили с ним отдельно, но неподалёку от Центра Детства, без которого я не представляла себя.

Здесь многие малыши обрели дом и маму. Большинство их этих детей попадают сюда в виде эмбрионов, извлекаемых из материнского организма на любом сроке. Женщины отказываются от родов по самым разным причинам. Несмотря на отказ, их функция считается исполненной, иногда достаточно дать ребёнку свой физиологический типаж, а потом отдать его на воспитание профессионалам. Жизнь вне природной среды ослабила инстинкты людей, материнский один из них. Инстинкт Матери и Любовь Матери это не одно и то же, но во мне гармонично уживаются и тот и другой. Не всем биологическим родителям дано стать отцом или матерью, поэтому детей воспитывают профессионалы, никого это не удивляет. Каждый здесь делает то, что ему или ей естественно и интересно, а дети не являются чьей — то собственностью, они принадлежат самой жизни.

К смерти здесь отношение очень естественно, большинство маунов помнят несколько предыдущих воплощений и осознано отказываются пройти регенерацию тела. Современная медицина позволяет жить так долго, как это необходимо, обновляя органы и системы, если мозг жив и нормально функционирует, то тело можно восстановить.

— Зачем продлять жизнь, если можно заново стать ребёнком? — это мнение я разделяю тоже.

— Умирают ли урги? — спросила я как-то Лалу.

— Мы уходим из физической фиксации, осознав необходимость.

— Ты тоже так уйдёшь?

— В любой момент, как только проживу Завершенность.

— Твоя жизнь только началась, рано думать об этом.

— Всякая материя имеет СВОЙ предел.

— Хочешь сказать, что можно завершить свою материю быстро?

— Урги воплощаются в физическом теле, чтобы совершенствовать материю, отстраивать её, углублять, утончать, расширять… Дойдя до предела собственных возможностей здесь, мы ищем иные пространства, где есть поле для нашего применения. Это может быть как более тонкая, так и более грубая субстанция на той или иной планете с разумной жизнью на ней.

— Ты уйдёшь на другую планету!? Я думала, что урги умирают, чтобы воплотиться сиургами.

— Иногда это так, — Согласилась она — но не всё так просто! Взойдя здесь, либо в похожем месте на это мы помогаем вырасти другим, более юным цивилизациям. Только после того, как полностью реализуешь урга, возможен переход в следующий статус.

— Что ты знаешь о сиургах? Умирают ли они?

— Для владеющих временем, материя относительна, как может умереть живущий одновременно? — Реализовав один объём Времени, они переходят в другой.

— Не понимаю!

— Смотри, вот этот шарик из ниток, я нашла в твоих образах, помнишь, ты объясняла мне что это?! — она развернула мне внешнюю голограмму клубка.

Да, конечно, мне приносили такие целыми корзинами. Нити высокого качества, прочные и однородные для дорогих полотен, производили мерзкие большие насекомые, вызывающие у меня отвращение. Этот вид полностью домашний, их селекционируют, выводя породы с нитями различной толщины и цвета. В природе — это опасные хищники, плетущие нитяные сети, способные убить и человека, если бедняга попадётся в них, но человек — тяжелая добыча. Толстую нить дают только породные особи, они живут в клетках и питаются тем, чем их кормят.

Высокооплачиваемые работники с ловкими руками и крепкими нервами подхватывают нить и сматывают в клубки. Свежие нити при обрыве можно склеить слюной насекомого нацело.

— Это тоже привнесенный вид, на своей родной планете эти насекомые очень маленького размера и не опасны для человека, кроме ядовитых разновидностей.

— У нас они тоже были ядовиты, яд вызывает галлюцинации, именно ради этих ощущений люди становятся мотателями нитей. В брачный сезон самцы становились агрессивными настолько, что человек мог умереть от укуса. В такие моменты нить не добывали, и для меня наступал праздник!

— На этой планете, откуда привнесли нитепрядов, с увеличением размера, сейчас мои родители.

— Откуда ты знаешь?

— Это, как часть меня самой, — я обняла Лалу.

— Они нужны там, а здесь у меня есть ты! — она повертела модель клубка.

— Какую форму ты видишь?

— Шар, конечно!

— Ты видишь, как сиург! Но все остальные видят нить. Мы воспринимаем время в размотанном виде, а они — в клубке. Они живут одновременно в нескольких сотнях тел.

— У нас тоже есть более тонкие тела, об этом даже иуби знают.

— У нас эти тела зависят от физического, а у них полностью параллельны и одновременны. У них может быть несколько физических тел, форма которых создаётся в связи с Необходимостью.

2

Как ни странно, но Лала оставила меня в покое. Несколько недель она даже не напоминала мне, но я не переставала думать, хотя дел хватало!

Подготовка занимает всё наше время, миновал отведенный мне месяц, но руководители Проекта отодвинули дату по причинам, которые мне не сообщили.

Однажды после сладчайшего сна я покинула свою искусственно затемнённую для комфортного отдыха, спальню и вышла на центральную площадку, отворяя свету нижнюю, верхнюю и ещё две не примыкающие к зданию грани куба. Я всегда настаиваю, чтобы минимум две плоскости смыкались с основным каркасом, хотя достаточно было бы и одного ребра. Вершина тоже удержалась бы, но это нарушает целостность архитектуры. Пасмурный день Синона, колыбель, в которой спит Лала, покачивается под верхним потолком, закрытая со всех сторон и звуконепроницаемая.

Квартиры — кубы могут перемещаться от уровня к уровню, от здания к зданию в тот или иной район города. Существует несколько типовых помещений и форм на каркасах. Внутри хозяева создают обстановку на свой вкус и потребности. Куб перемещается, отслеживаемый общей архитектурной навигационной системой города. Мы с Лалой перемещались несколько раз. Она выбрала самый большой объём типового индивидуального жизненного пространства и предпочитает селиться в самых верхних уровнях. Город, как река, в которую не войдёшь дважды. Здания, как правило, не стоят особняком, а соединяются коридорами и открытыми мостами.

Мы находим друг друга не по адресу, а по внутреннему коду. Если один из участников общения закрывает доступ к личному коду от другого, его найти невозможно. Знакомясь, люди обмениваются кодами, идентифицирующими нас в сети. Код имеет магнитную природу и не выражается в виде цифры или слова, которые можно запомнить.

Я села за стол на центральной открытой площадке, здесь же синогулятор и йётон — основные генераторы жизнеобеспечения. Дальше открытыми мостами и лестницами можно пройти в другие зоны. Лала настаивает на открытой без стен, структуре помещения.

Хотя и пасмурно, но очень ярко, небо сияет интенсивным розовым — затянуто тучами газа и сейчас пойдут осадки. Здесь, высоко над поверхностью достаточно суровый климат, всё время дует сухой холодный ветер, и собираются низкие тучи, очень часто опасные для жизни.

Система жизнеобеспечения города справляется с такими мелкими неприятностями, разворачивая купола различной плотности над открытыми площадками. Разные свойства и плотность позволяют регулировать силу ветра, или генерировать перемещение прохладного воздуха, поддерживают постоянную температуру и кислородный состав, комфортный для дыхания, а так же не пропускают осадки.

Вдруг вспомнила, что Кслантенале, где я родилась, люди не знают ни ветра, ни осадков, всегда тепло и влажно.

Красные хлопья, красиво кружась, засыпают потолок, создавая красивую подсветку в квартире, свет идёт снизу и со стороны стен. Хлопья шелестят, ударяясь о стекло. Конечно, это не стекло, а высокотехнологичный многофункциональный программируемый материал с режимом самоочистки.

Так уютно и безмятежно! Вручную, я активировала код материализации любимой по утрам формы бокала для молока — на высокой ножке продолговатый.

Белое молоко в розовом свете.

Большая прозрачная плоскость безопорного стола в форме замкнутого кольца с пустой серединой и хлопья, похожие на лепестки цветов на нашем потолке. Этот вид осадков очень красиво смотрится, но хлопья имеют острые края. Обычному человеку, не специалисту по климату, нет необходимости выходить на улицу в течении всей его жизни! Транспортные тоннели невидимой сетью охватывают весь город. Индивидуальная пространственная капсула доставит в любую точку города.

Почему мы воспользовались инунгнамом — биологическим техническим существом, совершая прогулки в Маголиум? Транспортные ветви и выходы там не поддерживаются уже несколько столетий в виду отсутствия необходимости. Подобная нужда есть только у специалистов по природе планеты, большинство из которых владеют нитронами и не пользуются транспортной сетью.

Я положила обе ладони на стол и смотрю на кровавую мглу вдали сквозь пену молока. Сейчас всё именно так, как нужно: моя девочка спит, оставив меня полностью наедине с самой собой, за окном мои любимые осадки, но всё это вместе продолжается недолгое время, и я успела насладиться моментом прежде, чем безмятежность нарушили заползающие мысли.

Кто знает, сможем ли мы с Лалой вернуться в нужное время в нужную точку пространства?

Раньше меня не интересовало кто отец Ёреока, кто он, изменивший всю мою жизнь? Я могу так и не узнать, а ведь стоит быть благодарной. Я развернула из браслета протез своих несовершенных мозгов — внешний модулятор голограмм. Значки общих направлений и тем повисли над столом.

«Кслантенала» — чётко сформулировала я мысленный запрос.

Система развернула объёмные значки в виде человека, шарики экосистем и так далее Поднеся руку или просто обратив внимание, можно считать тематику непонятного внешне символа. Я придвинула к себе фигурку человека и перешла на подуровни. Вот, наконец, «специалисты, внедряющие безопасные технологии»! Я придвинула фигурку ближе и вошла глубже в тематику. Передо мной разворачивались объёмные изображения, сопровождаемые легко усваиваемыми мыслеобразами. Скоро я знала в лицо тех, кто в то или иное время внедрил новшества, такие, как трансфонная сеть и энергоёмкие кристаллы. Несколько ургов сознательно воплотились, став детьми Кланов. Мауны работают, живя по нескольку лет в Кслантенале, иногда целыми семьями!

Такие натуральные быстрорастущие кристаллы, которыми застекляли оконные проёмы, являются стопроцентным продуктом генной инженерии. Один из работников «нашел» культуру в лесу и начал продавать. Не существует никакой чешуи дракона, её изготовляют здесь и привносят туда, регулируя количество, которое невозможно отследить в самой Кслантенале. Многочисленные искатели природных залежей чешуи заранее обречены на неудачу, их «находят» только специалисты, так как, знают, где искать!

Если нужно усилить какой-либо из Кланов, на его территории обнаруживают подобные клады совершенно «случайно».

«Чешуя дракона» значилось в справочнике — механизм принудительной отдачи. Сама по себе природа иуби предполагает потребление в гораздо большем объёме, чем созидание. Идея Чешуи Дракона регулирует баланс отдачи — потребления.

Иуби по своей природе склонны потреблять больше, чем отдают, это похоже на то, как ведут себя маленькие дети: сколько бы ни было игрушек, всё мало. Человек может войти в Предназначенную Созидательность только став взрослым, выйдя на уровень мауна. У маленького ребёнка не включены в общую работу организма репродуктивные органы до поры до времени, мы можем иметь детей со всей ответственностью, только повзрослев. Так же и человечество до определённого момента не способно Созидать и находится в поиске, где каждый нарабатывает те или иные способности из воплощения в воплощение, вырабатывая Предназначение.

Я вспомнила изматывающее меня занятие — изготовление полотна — на протяжении нескольких прекрасных юных лет. Для меня — иуби, импульсивной и вспыльчивой, это был станок, вырабатывающий не только ткань, но и То КАЧЕСТВО, которое во мне отсутствовало, но было так необходимо для жизни по предназначению.

Терпение.

Я улыбнулась сама себе: для профессиональной мамы терпения необходимо больше, чем чего-либо. Как оказалось, моё истинное Предназначение — любить детей, взращивать их в поле любви матери. Это так просто и естественно: я получаю удовольствие от пестования новорожденной жизни, от общения с малышами, ухаживания за ними, не считая это работой.

Едва уловимый звук поведал мне о том, что Лала вошла в сеть. Наверняка она не ела ничего со вчерашнего дня. На глянцевой поверхности стола почти растаял мой бокал: посуда — кратковременная форма. После того, как ею воспользовались, она распадается на составляющие молекулы и встраивается обратно в поверхность стола. Все предметы посуды имеют свойства несоединимости со съедобным содержимым, поэтому остаются идеально чистыми всегда. Остатки еды тоже дематериализовываются вместе с посудой, но отдельно — органическую клетчатку используют для различных производственных целей.

Мне нравится эффект таяния, но можно задать и другой алгоритм распада: постепенное истончение, раскалывание на осколки, растрескивание и закручивание в маленький торнадо или медленный взрыв с последующим сжатием в одну точку.

Поверхность стола — тоже временная форма материализации, но с большей длительностью. Иногда мы меняем его форму: круг, прямоугольник, овал… Можно задать переход в компактный размер после того, как все встали из за стола, и автоматическую развёртку при прикасании…

У нас так много места, что стол здесь постоянно, Лала разбила его на невидимые сегменты и играет, регулируя уровни сегментов, поднимается и опускается вместе со своим креслом. Йётон — универсальный генератор материи является частью невидимой системы жизнеобеспечения города, его генератор находится где-то за пределами квартиры. Я могу запрограммировать сервировку, наполнение резервуара водой в любой из точек пространства куба, создание одежды наших параметров, постель и так далее со своего браслета, для этого не обязательно быть дома. Лала могла бы сделать всё быстрее, формулируя заказ чёткими образами в глове, но её не интересует сервировка, как, впрочем, и сама еда.

Я задала режим нагревания Тефоникса и, затем, вынула его из синогулятора. Это такой высококалорийный напиток, Лала пьёт его по утрам в такие моменты, как этот — уставшая, спросонок не чувствует слабости и сразу же снова включился мозг в работу.

С каплей напитка в левой руке я прошла по мостику и опустила её кроватку. Неподвижная Лала казалась спящей, но, по едва уловимым вибрациям, я вижу, что не ошиблась — её мозг уже активно работает. Девочка так естественно подрагивает, как будто и впрямь спит, даже её закрытые веки не движутся.

Я осторожно сунула трубку в её ротик, и она выпила почти всё содержимое без сопротивления, очевидно, слабость уже мешает ей играть дальше, поэтому она и не поднимается с постели. Я дождалась, пока она не выпустила трубку из сухих губ, чтобы убрать опасный предмет из детской постели. Лала может наткнуться на трубку случайно.

Тефоникс — напиток ургов, содержащий физические вещества и элементы нескольких присутствий, очень сложный в производстве. Я слила остаток капли с другой того же содержания, и упаковала всё обратно в хранилище.

Обычную еду я бы допила и не стала возиться с упаковкой. Но Тефоникс может просто повредить моему не подготовленному к элементам других материй организму. Я всегда пробую прежде на вкус сама то, чем собираюсь накормить ребёнка — профессиональная привычка. Предостережение, лёгким мыслеобразным толчком вошедшее мне в голову при вскрытии капли Тефоникса впервые, не остановило меня, и я сделала пару небольших глотков странного на вкус напитка. Почти сразу же началось тяжелое состоянии дезориентации, в глазах поплыли цветные пятна и я отключилась на несколько часов, заснув прямо на полу. Конечно, организм Лалы запросто усваивает напиток, быстро приводящий её в энергичную норму, без всяких побочных эффектов.

Ну вот, ребёнок в ближайшее время не умрёт от голода, которого почти не заметит, только слабость, мешающую её неуёмной деятельности.

Я вернулась к голограммам, висящим надо столом потухшими полупрозрачными призраками.

«Ёреок» — воспроизвела по памяти, как можно глубже, звучание моего сына. Как ни странно, система нашла нескольких мальчиков — подростков. Меня это ревниво задело, я была уверена в уникальности своего мальчика и моей глубине его понимания. Выбрала среди них своего сына, сразу узнав среди остальных пацанов, и приблизила фигурку.

«Родители Ёреока» — нашла я и сразу увидела две фигуры: меня саму и какого-то парня.

Почему я раньше это не сделала? Один раз я преодолела отвращение к своему прошлому и сделала запрос, но система не выдала мне личность отца. Вместо этого парня было нечто: «Кслантенала, доступ заблокирован». Я вздохнула с облегчением и не делала повторных попыток.

Я без всяких эмоций приблизила фигуру мужчины и стала пристально разглядывать, даже раздела, пытаясь выудить фрагменты памяти. Они крутились и складывались, но я не узнавала, этот человек мне абсолютно не знаком.

Я подвинула его ближе и стала рассматривать лицо, руки почему-то задрожали от волнения, как будто я сейчас совершаю нечто аморальное и знаю об этом. «Это всего лишь голограмма» — успокоила я себя. Взяла голову и повертела: в профиль, в анфас, с затылка, рассмотрела уши.

Сделала лысым — посмотрела.

Не то. Отрастила волосы и щетину, как будто видела его именно таким. На лице мужчины вновь возникла мимолётная лёгкая улыбка одной стороной рта — усмешка Ёреока, такая до боли близкая. И тут разрозненные кусочки памяти сбежались в моей голове в цельную картинку: я вспомнила этот краткий эпизод моей жизни.

Я очень юная и пребываю в самом разгаре большой всепоглощающей любви. А вот и он, объект моего обожания: кудрявый, длинноволосый, смуглый и любимый до дрожи в коленках. Не могу вспомнить ни его имени, ни его лица! Только длинные кудри и моё светлое горячее чувство. Моё обожание делает его выше, красивее и привлекательн6ее, чем он есть на самом деле, память чувства в розовых очках наверняка умышленно не зафиксировала какого-нибудь большого носа или прыщавого подбородка.

Мы идём по городу среди торговых рядов в очень оживлённом месте и громко ссоримся с такой страстью, что улыбаются вслед прохожие. Кричу, в основном, я. Люди отворачиваются от нас, делая вид, что не замечают, как громко мы орём. Поверить не могу, что это я, да я верх спокойствия и была такой всегда! Это как же он меня довёл, мерзавец эдакий.

Он возражает — я настаиваю, он упрямо не соглашается с моим мнением, бесспорно, самым правильным, единственно истинным в последней инстанции. Не припомню повода для ссоры, но это настолько важно, что касается нашего будущего с ним навсегда, а значит, всего смысла моей бурлящей страстью жизни. Он настолько не дальновиден, что не хочет понять, не может…

Парень разворачивает меня к себе лицом, приподнимает — он выше меня и здоровее, для него это легко — и целует меня в губы, несмотря на гневное сопротивление. Нашел тоже способ решить проблему!

— Убирайся! Я не хочу видеть тебя! — ору я, когда он с чмоканьем разлепляет наши губы. Он крепче обхватывает меня лапищами и снова пытается поцеловать, чтоб я прекратила орать, наконец. Конечно, я уже возбуждена и готова заткнуться и пойти с ним «помириться», где-то тут есть один подвальчик прохладный…

Но нет же, я не хочу так легко повестись на это и сдаться ему.

— Я тебя ненавижу! — и отталкиваю его поцелуй со всех сил.

Он отлип от меня и поставил на землю.

— Ну и уйду!

Развернулся и зашагал прочь нервной походкой. Подумать только! Оставил меня одну-одинёшеньку посреди вечереющего города.

Я не могу в это поверить и хочу окликнуть: «Вернись! Мне страшно!», но вместо этого тупо уставилась в его удаляющуюся спину и заревела. Потом села на землю где-то у ближайшей стены, уткнула голову в коленки и погрузилась в безысходную пучину печали. Мы почти не расстаёмся с тех пор, как начали встречаться, и перспектива провести несколько часов без его близости пронзила меня щемящей тоской.

Мне обидно и страшно.

Домой идти далеко, а Чешуя Дракона осталась в его сумке — в моей одежде не полагаются карманы. Мы ходили пешком целый день, поэтому я устала и очень голодна. Недавняя вспышка гнева окончательно вымотала меня.

На какое-то мгновение я заставила себя поверить в то, что он сейчас вернётся, попросит прощения, заберёт меня отсюда. Он ДОЛЖЕН! Если ещё хоть раз хочет (а он хочет, без сомнения) увидеть меня.

Снова потекли слёзы, на этот раз от жалости к себе, а не от злости.

Но время идёт, торговцы собирают товары и город пустеет. Теперь уже актуально не то, что я проведу ночь одна в постели, а то, что я проведу её одна в темноте на улице! Озноб неприятно пробежал по телу.

И этот тип, гадко ухмыляющийся одним уголком рта, он торговал здесь и вполне мог быть свидетелем нашей ссоры и моего позорного поражения.

— Эй! — обратился он ко мне всё с той же противнючей полуулыбкой.

Я сделала вид, что не слышу.

— Тебе нужна помощь?

Я буркнула какую-то непристойную гадость в ответ, но таким писклявым и слабеньким голосом, что прозвучало это неубедительно. И снова слёзы навернулись на глаза: «Мне нужна помощь, но я хочу получить её не от тебя!»

— Боюсь, что твой друг не вернётся, — тип подошел ко мне ближе.

— Тебя это не касается.

Он уже занёс товар в кладовку и запер её, осталась стоять только пустая плетеная тележка. Я стала рассматривать его нахальную рожу. Мужчина старше меня, но возраст определить невозможно ни по стилю одежды, ни по лицу. Для меня тогда понятие старости было относительным. Мой нынешний возраст, например, уже подпадал под эту категорию.

«Не молодой» — решила я, но старым тоже не назовёшь. Длинные волосы кое-где заплетены в косички, а на лице — давно небритая щетина — признак нецивилизованности, позволительный для одиноких скитальцев.

Он сел рядом со мной на землю, прислонился к той же стене, достал из замызганной, бывалой сумки, болтающейся через плечо несколько листьев флескации и начал громко хрумать. Сочные, жирные, невообразимо вкусные — у меня от голода свело скулы.

— Хочешь? — протянул он мне несколько листьев и, не дожидаясь ответа, сунул мне в колени. Руки я цепко нервно сжимала всё это время.

Он вытаскивал листья из котомки и жевал один за другим и, поглощённый ужином, казалось, не заметил, с какой жадностью я накинулась на еду. Он дал мне ещё, хотя я постеснялась попросить, и мы молча чвакали, пока не опустошили весь его запас.

— Он не вернётся за тобой, — заметил парень. На улице почти никого не осталось, а я украдкой посматриваю вдаль, надеясь, что мой возлюбленный одумался.

— Почему? Разве я так не хороша собою? — я встала, чтобы он мог оценить мой рост, не самый маленький, чтобы он не подумал, что я неполноценная какая-то.

— Ты сама его прогнала, помнишь?

— Но я имела в виду совсем не ЭТО!

— Ну, знаешь, милочка, мы мужчины — народ конкретный. Сказала «Не желаю видеть», он и ушел.

— Он был не прав, поэтому должен был вернуться!

— Да, а мне показалось, что в этой ситуации он мыслил гораздо более зрело, чем ты.

— Подслушивать нехорошо!

— Ой, милая, ты так орала, что нужно было уши затыкать, чтобы не подслушивать.

— Ты не понимаешь, у нас всё с ним серьёзно, мы любим друг друга, у нас есть будущее.

И добавила уверенно:

— Это НАВСЕГДА, если так сильно любишь! Конечно, у нас в Клане могут быть и другие Принадлежащие, но мы проживём долгую жизнь и состаримся вместе.

Парень саркастически улыбнулся.

— У нас всё не так, как у всех, — продолжала я пылко, — у нас по-настоящему.

— Подумай сама, какой из него лидер, он же — размазня? — Обо мне, как о возможной главе Клана он даже не подумал.

Но, в моём желудке радостно перевариваются листья флескации и жизнь снова окрасилась в радужные цвета. «Да, что он понимает?»

— Ты права, он ещё к тебе вернётся, но это не будет иметь для тебя значения. Хочешь покататься? — предложил он мне тележку, резко меняя тему. В тот момент я не уловила и намёк на смысл этой фразы.

— Я могу и сама! — с готовностью поднялась я, пытаясь устоять на затёкших ватных ногах.

— Ты гораздо легче, чем ящики с фруктами, так что, усаживайся, а то она неприятно грохочет, когда пустая.

От сердца отлегло — он не собирается меня бросить одну. Самый страшный ужас и большой позор — ночевать на улице, как тварь. Цивилизованные люди встречают сумерки в домах.

Мне стало вдруг спокойно рядом с ним, я уселась в тележку и не спрашивала, куда он меня везёт.

— Я снимаю комнату на ночь здесь недалеко. — Объяснил он мне, хотя я не спрашивала

— Товар не распродался, иначе я бы вернулся домой, так что тебе повезло — переночуем вместе.

Разумеется, я не возражала. Если мужчина предлагает совместную ночевку, это простая вежливость, а не намёк. В Кслантенале ночью все мертвецки спят, оставив любые намёки до утра. Утром я всегда сумею улизнуть, если этот негодяй вздумает ко мне приставать.

Сейчас я понимаю: были странные моменты, но тогда я не придала им значения.

Я вылезла из тележки перед одной из хибар на окраине города, они рядком стояли здесь, ожидая не очень обеспеченных постояльцев. Но, я тогда обрадовалась, что не останусь на улице. Если кто-нибудь из прохожих застанет меня спящей прямо на земле, могут начать плевать и стыдить. Это настолько же стыдно, как если бы я вышла из дома совсем голой! Сумерки уже надвигались, да, клянусь, я видела их. Не более, чем через пол часа должна наползти первая стена темноты.

Маленькая с виду хибара оказалась довольно просторной внутри, тогда я подумала, что это моё разгулявшееся воображение: так не бывает.

Очень даже бывает, если кто-то умеет манипулировать пространством! Комната была просторной и очень светлой с высоким потолком. Мой спаситель тщательно запер дверь и опустил тяжелые занавеси, но это меня не смутило — все закрываются в домах на ночь. Окна, сейчас я не вижу, чтобы они там вообще были, хотя комната освещается, как будто они там есть.

Большая кровать с чистой постелью у стены, ковёр с подушками для сидения, низкий столик и ещё куча места. Я никогда не бывала раньше в подобных ночлежках и не могла сравнить, но представляла себе гораздо более скромную обстановку.

Это удивило меня?

Скорее обрадовало — всё гораздо лучше, чем я думала, рисуя в своём воображении. Мы присели на полу, мужчина налил напитки в стаканы красивой формы, я не видела такие раньше. От напитка закружилась голова, и стало светлее, мне совсем не хотелось спать. Мне не показалось странным, что этот слишком длинный день всё никак не завершится. Не может же этот странный фермер остановить стену, неумолимо надвигающуюся с затема, просто время тянется медленно, должно быть от скуки.

Да, он не мог остановить темноту, но искусственное освещение создать мог. Сейчас меня нисколько не удивляет свет без видимого источника. Освещенность наших помещений — свойство самого жилого пространства: можно задать свет Синона или Пранаи любой интенсивности в любой из зон куба. При этом они могут разделяться видимой границей или рассеянной, быть равно распределёнными или с лучевым эффектом.

Спать не хотелось от сильно тонизирующего напитка. Я не видела нигде светящихся кристаллов, а это для меня означало только одно: на улице день.

О чём-то мы мило поговорили, точнее, я трещала без умолку, а он слушал. Я не возражала тому, что он начал целовать меня и завалил на кровать. Этот день всё продолжался и продолжался…

Зачем я это сделала? Из мести за то, что любимый бросил меня одну, возможно, я расскажу ему. Нет, буду довольствоваться просто тем, что месть состоялась. И ещё я сделала это из благодарности, а ещё потому, что у меня не было мозгов, а в голову били гормоны. Я наслаждалась вульгарностью происходящего: вступить в связь со скитальцем, это всё равно, что прочитать свиток с неприличным содержанием или публично обругать иБаба.

Не могу вспомнить, понравилось ли мне. Если бы понравилось, то запомнила бы… Ну, если помнить всё, от чего получила удовольствие, голова должна быть размером с комнату!

— Хочешь остаться со мной? — Спросил он меня утром (ночи я так и не дождалась и уснула).

— Я хочу домой, ты обещал посадить меня на трамвай, что изменилось?

Что о себе возомнил этот нахал? Такие, как я, не задерживаютя на долго с такими, как он, уже не молодым скитальцем.

— Я не надеялся на положительный ответ. — Ухмыльнулся он. — Но должен был предложить.

Его предложение на тот момент прозвучало оскорбительно для меня. Что он может мне предложить? Променять адский станок на выдёргивание сорняков?

— Я сама найду дорогу! — дала я понять, что больше не нуждаюсь в его помощи и он молча протянул мне горстку чешуи, я взяла только на проезд и ушла.

Конечно, полагающиеся за помощь слова благодарности я произнесла, я ведь не какая-то невоспитанная!

Обратная дорога показалась мне очень короткой. Скорее всего, потому, что после почти бессонной ночи, я вырубилась почти сразу, как уселась в трамвае.

Кудрявый светоч в очах уже сожалел о своей грубости и пришел первым, но прощения не попросил, а я не напомнила.

Разве это имеет значения после того, как я «отомстила»? Да ещё так жестоко, с фермером! Но, с той ночи что-то во мне переменилось, он уже не казался мне таким близким и желанным. О фермере я и не вспоминала, мысли не возникло вернуться в город и разыскать его даже после того, как случилось невероятное — не прошло и недели, как я потеряла интерес к самой большой любви в своей жизни. А ведь что-то такое он говорил, кажется, этот несносный торговец фруктами.

— Уйди! — отталкивала я жаркие объятия Кучерявого, вызывающие у меня теперь приступ тошноты, да как вообще он мог мне нравиться раньше!

А ещё через неделю я равнодушно наблюдала за тем, как мой покинутый возлюбленный ищет утешения в объятиях одной из покинутых жен моего ибА.

Я активировала мужскую фигурку и запросила местонахождение сейчас, но мне отказали в доступе. Свернула голограмму и занялась обычными делами. Вскоре к столу вышла Лала, приняв бодрящий душ. По её отрешенно — задумчивому выражению лица я поняла, что вопросов задавать не стоит. Мои воспоминания были записаны для неё, если она захочет, то найдёт и проживёт.

Так прошло несколько дней: Лала напряженно готовится к путешествию и меня пугает её отсутствующее состояние, поэтому собственные терзания по поводу прошлого отошли.

— Отец Ёреока был ургом, — сказала Лала как-то, совсем невпопад, как будто продолжая только что прервавшийся разговор, — он — добровольно воплотившийся на должность Законодателя. На тот момент, когда вы встретились, ему было более двухсот лет.

— У ургов не бывает случайных детей, он знал заранее про Ёреока?

— Он нашел заранее того, кому можно передать опыт Законодателя, дух, согласный принять и развить его опыт. Оставалось лишь найти подходящее тело.

— И чем же ему подошло моё тело?

— Возможно, он увидел в тебе развитую, но не реализованную Любовь Матери и решил доверить такое важное дело, как собственный сын, профессионалке? Или ещё по какой-нибудь неведомой причине, мы уже не узнаем об этом: он ушел вскоре после того, как ты пересекла мембрану, не дожидаясь рождения сына. Он сделал это так же, как и мой отец…

Урги не умирают, как мы, смиряясь с естеством жизни заранее, они осознанно уходят по завершению Предназначенного вступая в новую реализацию следующим воплощением.

— Почему он не помог мне? Мы с Ёреоком чуть не погибли в тот день.

— Думаю, помог, иначе мы бы сейчас не сидели здесь, — Лала прижалась ко мне и обняла, — Я очень благодарна ему.

— Если бы я осталась рядом с ним, он бы не ушел?

— Мы теперь об этом не узнаем, думаю, что это только усложнило бы всё.

— Что теперь будет с Ёреоком, означает ли, что он тоже ург?

— Мой брат имеет все шансы стать ургом в этом воплощении, это зависит только от него самого.

— Этот человек был обычным фермером, кто стал бы его слушать? Что делает Законодатель? Кем станет Ёреок?

— Он выберет свой Путь, полученное при рождении останется, как возможность, если он не захочет реализоваться в этом. Законодатель — это одна из самых главных миссий в Кслантенале и ей подобных нижестоящих мирах. Он отслеживает социальные взаимоотношения на уровне матрицы, гася негативные тенденции и усиливая положительные. Его работа абсолютно невидима и не воспринимается окружающими, но весьма эффективна.

— Но, ведь это вмешательство в естественный ход истории целой цивилизации!

— Ты взращиваешь малыша, позволяя быть самим собой, но при этом не поощряешь ковыряние в носу и такое естественное для детей явление, как хаос разобранных вещей, который мы оставляем после себя. Есть ещё всякие гадкие шалости, за которые детей наказывают, надеюсь, я ничего такого не делала!

— Ты плевалась кашей! — напомнила я ей.

— Кслантенала — часть нашей планеты, мы все — единый организм. Война, революция, тирания, они не возникают за один день, на уровне общего поля сначала появляются отдельные завихрения — торнадо, образуемые однонаправленными идеями группы людей. Если несколько таких сольётся — вихрь раскрутится и поглотит всех, нарастая в геометрической прогрессии.

— Нужно не дать им соединиться!

— Автомобиль и аэроплан — продукт коллективной деятельности самих иуби, эту идею поддержали и помогли раскрутить на уровне тенденции, но это и всё.

— Инициативу поддержали взрослые воспитатели.

— Я смогла увидеть и расшифровать только эти моменты, но, на самом деле, должность Законодателя гораздо сложнее. Ему не нужно, чтобы его кто-то слушал, он поддерживает Закон собою на всей территории.

— Если он родился там, в обычном Клане, откуда он узнал, кто он и что ему нужно делать?

— Урги могут общаться друг с другом, с Вышестоящими, Творцами и Изначальными. Какая разница, где он родился, если он един со всеми?

— Почему он не нашел себе жену, почему матерью его единственного ребёнка стала я, глупая девчонка, которую он видел впервые?

— Данное воплощение не предполагало пары, а инстинктивная связь — не для нас, ты же знаешь, мы не пробуем, мы знаем наверняка, с кем можем выражать Цельный Изначальный Огонь единой инь-янской монадой.

— Ты сама поняла что сказала?

— Пока что я знаю это только теоретически. Знаю всегда, а не нашла информацию в сети, мне кажется, что я помню как это.

— Ты помнишь, кем была раньше?

— У меня была другая форма и внешние условия тоже отличались, поэтому я не загромождаю настоящее этой памятью.

— Ты не была человеком по форме? А как же по Образу и Подобию?

— Не представляешь себе, как разнообразна жизнь в её внешнем выражении! В той жизни я была по Образу и Подобию того Творца.

— Разве так бывает?

— Ты такая скучная, бывает ВСЁ!

Обычно я верю Лале, но тут засомневалась, она ещё ребёнок и может путать свою фантазию с реальностью.

Проверить-то невозможно!

3

Время летит быстро, давно минул месяц на мою моральную подготовку, мы почти каждый день бываем внизу, одетые обе в досягаемую для ветра одежду из ниток или её очень похожую имитацию, лишенную всякой технологической защиты. Если бы не холодное время года, я бы позагорала раздетая. Но, даже от наших одетых прогулок, кожа шелушится, упрямо сопротивляясь потере влаги каждой своей клеточкой.

Ежедневно все сотрудники, готовящие экспедицию, малым или расширенным составом собираются виртуально, сидя за нашим круглым столом правдоподобными внешними голограммами. Последнюю неделю — дважды в сутки, часто мне приходится просыпаться для участия в очередном инструктаже, и я чувствую, как напряжение сжимается плотным кольцом, сдавливая меня.

Лала безмятежна и радостна, как обычно, как будто речь идёт не о преодолении нескольких Метагалактик, а о банальной прогулке по Маголиуму с экстремальным купанием в холодной реке. В моей голове нет такого объёма, чтобы вместить цифру предварительного расчёта линейного расстояния. Интересно, понимает этот ребёнок, что это уже не игра? Хоть кто-нибудь относится к жизни серьёзно, или для них это всего лишь эксперимент с переменными фигурами?

Меня разбудили очередной раз, и я тихо про себя возмущаюсь, попыталась вытряхнуть сон и принять подобающую позу среди голограмм.

— Наши параметры серьёзности различны, — слышу я лаконичный ответ в голове, пробуждающий меня окончательно. До сих пор все обменивались молниеносными образами и отдельными репликами, но моё пробуждение вызвало всеобщее торможение — для того, чтобы я хоть во что-то въехала, нужно снизить скорость и уменьшить плотность информационного потока, искрящегося между всеми, включая Лалу.

Большинство доброжелательных лиц за столом мне знакомы, но понятнее всего Оан. Обращаясь друг к другу они с Лалой называют друг друга совсем иначе, звучание этих имён исходит из глубины проникновения их сутей. Оан — это не его постоянное имя, а моя степень познания этого человека на данный момент.

— Все присутствующие здесь, — изрёк он и дюжина взглядов всверлилась в моё заспанное лицо, — ожидали прихода Синоургтурана не одно воплощение. Некоторые из нас сгустили материю собственной жизни до состояния физического тела, отслеживая малейшие признаки её проявления.

Он и все остальные посмотрели на безмятежное личико моей девочки, хлопающее прозрачными ресницами. В моём инертном мозгу сливалось звуками сложное слово, никак не пристраиваемое к Лале. «Адресная книга вселенной» — промелькнул образ, объясняющий сложное слово.

— Квантовой Метагалактики — Вселенная это уже пройденный этап, адресная книга Квантовой Метагалактики, — прозвучало в голове пустым звуком ничего не значащее для меня уточнение. Я знаю всё это время, что Лала — основа Проекта, о котором я мало чего знаю, хотя очень стараюсь, но не понимаю! Она поможет нам переместиться в заданную точку пространства — на одну из неведомых нам планет с разумной жизнью на ней.

Внутри меня развернулась объёмно живая подвижная схема так чётко, как будто я смотрю внешнюю голограмму. Я раскрыла глаза от неожиданного эффекта, но кто-то сконцентрировал на мне особое внимание и, как будто, впечатывает образы, которые не складывались внутри сами, не находя аналогий в имеющейся во мне базе данных. Это похоже на то, как если бы я посмотрела в зеркало, но увидела там совсем не то, что ожидала, но чёткий образ предполагаемого отражения уже покоится в моей голове. Я увидела это так, как будто знаю давно и просто воспроизвожу в памяти понятные образы:

Подобно гигантским атомам, солнечные системы имеют свой разумный порядок и чёткое местоположение в пространстве. Вокруг ядра — солнца, вращаются частицы — планеты. Из этих гигантских атомов строятся сложные молекулы — галактики, а из молекул — планета. Наша планета и такие, как она, имеют внутри себя деинтегральные вселенные. Это непонятное мне слово не означает, что они маленькие, они вполне реальны, но состоят из материи иной физики. Мы можем общаться с разумной жизнью, восходящей там и помогать им, не нарушая равновесия, так как, они — одна из наших составляющих. Эта хрупкая жизнь полностью зависит от стихий и природных условий, если температурные характеристики звезды меняются — жизнь на планете погибает. Наша планета и ей подобные существуют иным Законом и не являются частичками-планетами, бегущими по замкнутому кругу вокруг ядра — солнца, её вечными спутниками. Жесткие материальные законы деинтегральной физики не предполагают преобразования данной материи и её гибкой текучести.

Наша планета с нашей разумной жизнью — результат восхождения в более высокий тип материи, именно поэтому нас освещает свет четырёх звёзд, каждая из которых несёт свой свет в пространство, воспринимаемое по мере развития. Я вижу свет двух звёзд, так как, ещё не могу войти в восприятие более высокоорганизованной реальности. Эманациями нашего разума развивается деинтегралная вселенная и все живущие там люди похожи на нас внешне. Не мы их создали, но они отражают нас, подобно тому, как не мы создаём наших детей, а просто принимаем в своё лоно Дух, который отражает нас.

Я попробовала охватить всю схему внутренним взглядом: планеты, солнечные системы, галактики… Они не воспринимают вышестоящую планету, возможно. нас отделяет мембрана, такая же, как в Кслантенале: мы для них — Верхний Мир, или Тёмный Мир, существование которого невозможно доказать. Теперь я вижу, по какому принципу создали Кслантеналу, планету внутри планеты, но не внутри, в смысле расплавленного жидкого ядра, а в иной мерности. С моей позиции наблюдателя я вижу, что мы свободно перемещаемся внутри этого пространства и можем развёртываться там физическими телами, осознанно воплощаться и привносить технологии, способствующие эволюционному развитию, но не разрушающе жизнь.

Меня отвлекла от созерцания чёткая фраза Оана:

— Думаешь, легко воплотиться в Кслантеналу оттуда? — Я взглянула на скопище светящихся точек, свитых в спирали галактик.

— Нужно иметь очень развитую Душу, чтобы попасть сюда!

«Почему же тогда в иуби так много инстинктивного?»— подумала я и сама ответила на свой вопрос: «Они всего лишь дети, инстинкт нужен для выживания и приспособления к новым условиям. Дети — это большой потенциал и перспектива, каждый из них станет ургом, а затем сиургом». А кто я сама? — Подросток цивилизации, только начавший свой путь человека, распрощавшись с детством.

— Кслантенала — место адаптации для тех, кто дорос до нашей реальности духом, но не готов полноценно жить ею из-за привычки многих сотен предыдущих воплощений жить только Энергией, но в поисках Света.

Оан не говорит мне словами — осознание всего этого моментально становится частью меня так, как будто бы я уже сутки просматриваю информацию в сети. Жизнь энергией — это жизнь в Любви по Правилам, это зависимость от материи, в том числе от собственного тела. В Кслантенале люди живут для Любви, ищут Любовь, всё их искусство пронизано Любовью… На самом деле в сильной концентрации Любви становится доступен Свет, именно эти искры и крупицы Света собирают иуби всю свою жизнь.

Когда Свет внутри тебя накоплен, ты становишься мауном и перестаёшь зависеть от материи, ты просто пользуешься ею, твоё собственное тело уже перестаёт быть проблемой с его старением и последующей реинкарнацией. Перевоплощения — парадигма жизни, которой мы живём, умирая одной материей и возрождаясь другой. При этом мы не тащим за собой груз старой энергии, мешающий войти в новое, познать иной Свет. О да, наверное, это очень просто, как сменить одежду, только почему-то при этом приходиться учиться всему заново и забыть всё…

Когда мы живём Светом, мы живём Смыслом и накапливаем Закон. Мы не ищем смысл жизни, пытаясь войти в него наивысшей концентрацией любви, как иуби, мы просто имеем этот смысл в естестве жизни. Урги живут Волей, накопив Закон, они уже не исполняют его, не зависят, они его используют, сотворяя материю Духом.

Я посмотрела на Лалу и моя напряженная в кресле поза сразу расслабилась: нет ничего, что заставило бы меня забыть её, я её люблю чем-то другим, не телом, не мозгом, это как вибрация в каждой клетке, это сама моя суть. Потом я вспомнила Ёреока и снова волна любви затопила меня, более лёгкая и стремительная, она не вошла в конфликт с Лалой в каждой моей клеточке, а дополнила её и углубила. Как бы ниоткуда запела внутри, распускаясь объёмным звуком, вся Любовь ко всем тем малышам, которых я выкормила и живым существам, рождённым когда-либо вообще. Каждый из них тотально заполняет меня и остаётся, расширяя внутренний объём. Когда мой малыш уходит от меня в свою жизнь, он не оставляет пустоту, а лишь светлую радость и огромный расширяющийся объём внутри меня, готовый для других.

Мы зависим от материи, когда Любовь не накоплена нами. Я вдруг осознала, что давно не думаю о том, как я выгляжу, что на мне надето, достаточно ли я привлекательна… Я одеваюсь, ем, пользуюсь техникой и общаюсь с людьми, но никогда не сравниваю себя с другими… и никогда не думаю об этом. Кажется, я накопила любовь не через мужчин, а благодаря детям.

— Мужчины были во всех предыдущих воплощениях, до Любви Матери нужно было ещё дорасти! — услышала я лаконичную поправку.

Мой комфорт возвратился на своё привычное место внутри меня, я расслабилась, ощутив себя дома, и уже гораздо спокойнее вместила в своё сознание множество планет и звёзд, которые заполнили не только голову внутри, они помещаются где-то в центре груди. На каждую из этих планет могут моментально явиться урги, развернув своё тело (не всегда видимое аборигенами) в нужной точке пространства. Мауны тоже могут, но им придётся воспользоваться техническими средствами для перехода. Схема отодвинулась: несколько десятков планет таких, как наша, внутри которых — Вселенные, образуют единое звёздное пространство — Универсум. Если смотреть на это всё изнутри так, как сейчас показывают мне — нет никаких Вышестоящих планет, есть просто некие эманации, несущие общую парадигму развития для каждой из Вселенных. Всё это скопище планет и звёзд связано между собой струнами — путями пространственного перехода. Это можно видеть с моей позиции наблюдателя и почти невозможно увидеть оттуда — снизу.

Эта разветвлённая система путей напомнила мне кровеносную систему в теле человека — по путям кровь несёт питание и развитие всем органам. Наша планета — сердце.

Если мы — Сердце, то есть и Тело, мы тоже являемся лишь ядром атома для чего-то Изначального. Моё расслабленное тело и желеобразный мозг перестали вмещать объём материи. Есть ли предел этому? Всякая материя имеет свой предел! Я закрыла глаза и потрясла головой в тщетной попытке утромбовать светящиеся точки, которые закручиваются спиралями уже внутри всего моего внутреннего пространства.

— Мы никогда не бывали физически за пределами своего Универсума.

— У Лалы есть адреса? — предположила я. — Но зачем это нужно?! Разве нам чего-то не хватает?

— Посмотри на себя! — Я знаю, что не привела себя в порядок, а просто вышла к столу прямо из постели в чём была (кстати, пижама внешне ничем не отличается от обычного комбинезона, неужели кто-то заметил разицу?), наверное, стоит причесать волосы. Но, конечно, Оан не это имеет в виду:

— В твоём теле бежит кровь, разнося кислород и питание по всему организму — это и есть жизнь. Прекращение этого взаимопроникновения — отсутствие жизни. Если наша планета — сердце, то мы — клетки крови, созданные по Образу и Подобию. Несение жизни в созидательном Сотворчестве — наша суть, мы перемещаемся, осваивая новые пространства по мере Его развития и Восхождения.

— Я всегда думала, что Создатель — Совершенство.

— Для нас — да, мы не можем постигнуть Его Вершин. Что вверху, то и внизу: он заложил в нас принцип развития потому, что сам идёт этим путём, иначе мы не менялись бы тоже.

Сложные узоры путей с узлами, соединяющие звёздные системы и целые вселенные разлилась внутри всего тела, которое я перестала воспринимать как нечто постоянное и ограничивающее меня. Я увидела себя сферой, внутри которой улеглась очень естественно вся эта громада материи. Внутри этой сферы я могу сформировать любое тело, и тогда вся материя будет отражать эту Форму.

— Интересно, кто-то … живой есть внутри меня? — мне стало щекотно везде от этой мысли.

— А ты уже создала какую-нибудь жизнь?

— Я не знаю.

— Поверь, ни одна жизнь не возникает сама по себе. Сначала ты научишься формировать газовые атмосферы на деинтегральных планетах, потом бактерии… Всё, что ты сейчас видишь — твой потенциал Творца, это заложено в каждом из нас.

Я почувствовала облегчение: внутри меня просто отражение, маленькая копия большой реальности. Это — не просто дети, которых я подарила жизни и отпустила. Быть Творцом — гораздо большая ответственность, твои создания никуда не деваются, а постоянно находятся внутри тебя, отражая тебя самого миллиардами жизней. Сложно себе представить как это…в каждой из твоих клеток — отдельная жизнь, самостоятельная, независимая и в то же время всё это — единый организм.

Кажется, я заснула, переполнившись информацией, моё лицо утонуло в ладонях на столе, и я увидела сложную многомерную решетку. Странно, пространство всегда казалось мне пустым.

Лала дотронулась до меня, и я проснулась — конференция не завершена.

— У тебя мало времени, мы понимаем, что тебе очень нелегко сейчас у тебя много вопросов, многие ответы на которые ты постигнешь в своём линейном будущем.

— Почему именно Лала должна это делать?

— Она и есть Книга! Первое перемещение вскроет в ней часть потенциала, который мы могли бы со временем скопировать и освоить. Она — человек иного типа, являясь линейной сама по себе, она может манипулировать пространством вне времени и перемещать материю, используя иной принцип. Она не сотворяет материю, она организует Путь. Пространство едино в своей структурной множественности, стыкованной Векторами. Перемещение достигается не линейностью движения в иной мерности, а искривлением самого пространства путём совмещения нескольких векторов.

Я представила себе листки бумаги, наложенные один на другой и сшитый сквозной нитью — это Книга. Таким образом можно моментально перейти с нижней страницы на верхнюю, а не просто согнуть листок бумаги и оказаться внизу или вверху страницы. При этом каждый листок — это пространство целой вселенной. И результат этого искривления — моментальное приближение планеты.

— В реальности всё немного сложнее. — Я беспрепятственно впустила в себя все эти образы, порадовавшись, что на самом деле это всего лишь «немного сложнее».

— В зависимости от расположения планеты и интенсивности эманаций её разумной жизни, приходится манипулировать тысячами векторов в разных мерностях, синхронизировать их в определённой последовательности! — Я кивнула понятливо.

— Синоургтхаран несёт собою все последовательности точек пространственных переходов в материи Квантовой Метагалактики проявленно или потенциально. Наша Лала ещё в самом начале этой реализации, но, несмотря на это, никто из нас до сих пор не обладал подобными возможностями.

— Что за спешка! — Проворчала я без намёка на несогласие. — Разве недостаточно того, что мы заселили несколько ближайших планет, развернув на них искусственную атмосферу?

— Дело не в освоении новых территорий, а во взаимообмене с Детьми других Творцов. Цивилизация, которая варится в собственном соку слишком долго, обречена на вымирание, подобно тому, как наступает генетический тупик при смешении родственной крови.

Конференция завершилась, я не заметила, как один за другим её участники покинули свои места за столом, сворачивая голограммы. Остался только Оан, я последний раз заглянула в пропасть его глаз и он тоже погас.

«Когда-нибудь я осознаю тот объём времени, за который наступает генетический тупик при общении между собой нескольких триллионов людей» — подумала я оптимистично. Мои мысли, растёкшиеся по пространственной модели строения Квантовой Метагалактики, слегка сконцентрировались на одной простой мысли, за которую я зацепилась и вынырнула из глубины Пока Не Познаного в такую привычную реальность: «Всё ли готово для далёкого путешествия за пределы родной планеты?»

В чём-то для меня это легче, чем пережитый переход через мерностную мембрану — сейчас можно взять с собой необходимый запас одежды и продуктов для поддержания жизни, приборы для сбора информации, портативный йётон и так далее Я настояла на том, чтобы взять с собой натуральную одежду для нас с Лалой, а не надеяться на прогноз 70 % вероятной работоспособности молекулярного генератора в условиях иной физики. Как выяснилось, обычная одежда «весит» немного, так как, состоит из молекул одного типа — материи физического мира. Гораздо сложнее с многоприсутственными техническими приборами и существами — их сложнее перемещать, и возможность корректной сборки на месте с сохранением всех функций маловероятна.

Как же «доедем» мы, живые люди, со своими хрупкими организмами? Мне рассказали о какой-то Универсальной Матрице Жизни, несущей основной принцип сборки Созданных по Образу и Подобию. Конечно же, я ничего не поняла, кроме того, что вероятность правильной сборки нас гораздо выше, чем нашего груза.

Из огромного множества возможных посещаемых планет выбрали планету с атмосферой, схожей с нашей. Если состав не окажется достаточным для нашего выживания, есть возможность развёртки экополя с постоянной генерацией необходимого газового состава. Удалось сканировать довольно развитое разумное поле жизни гуманоидного типа.

Как это делается? Не обошлось без вмешательства сиургов, способных концентрировать сознание в любой точке пространства — времени. Но, одно дело сознание, и совсем другое — перемещение простых линейных биологических людей. Большинство из посещаемых планет — нижестоящие по отношению к нашей, то есть, имеют меньшую мерность и иерархически ниже по своему развитию. Их физика трёх — четырёхмерна, в отличие от нашего шестимерного физического максимума. Физический максимум — это материя, доступная любому из живущих. Большинство наших приборов работают по принципам пяти и шестимерности, хотя основное население обладает четырёхмерным восприятием.

Впервые человек физически перемещается на иерархически равную планету за пределами своего Универсума! А я обеспокоена такими мелкими проблемами, как: «В этой одежде, не будем ли мы выглядеть очень странно среди них, а в этих телах? Вдруг местные совсем не такие?». Если бы не спокойствие, без малейших всплесков чувств Лалы, я бы уже пребывала в состоянии изматывающей паники. Но, я взяла себя в руки: не могу же я истерить при ребёнке, пугать её тогда, когда ей, маленькой и слабой необходима поддержка меня, взрослой и умудрённой опытом!

Лала открыла потолок и холодный воздух хлынул в помещение вместе с большими пушинками, голубоватыми шариками, похожими на пыльцу гигантских цветов. Вот почему мне так невыносимо хочется спать и пасмурно всё утро Синона! Синий снег — самый редкий, невероятно красивый вид осадков, который, к тому же, не опасен для жизни. Как здорово! Подобное явление бывает один раз в год или даже в два года! Снег быстро засыпает нас, Лала ловит снежинки, подпрыгивает, сгребает сугробы и с разбегу прыгает в него, как самый обычный ребёнок. Я протянула руку: на ладонь упала, шевеля множеством тончайших волосков, синяя пушинка размером с половину моей головы. Если заглянуть внутрь, можно заметить маленькую светящуюся точку. Я бы ещё долго предавалась созерцанию, но порыв воздуха сорвал чудо с моей руки и увлёк вихрем на пол. Я забыла обо всём и присоединилась к Лале, разделяя её всепоглощающую радость.

4

Срок, который так пугал меня, наступил своей неумолимостью на мою уравновешенную жизнь, в которой устраивает всё без желания от чего-либо избавиться и стремления привнести в неё хоть малость.

Время сжалось, обхватив меня плотным кольцом, и я ничего не успеваю. Нужно просмотреть и корректно скомпоновать воспоминания для Ёреока об его биологическом отце, но я уже не успеваю это сделать. «Мы с Лалой можем не вернуться»! От этой мысли стало холодно, но я выдавила её из себя, заменив более приятной: «А не сходить ли мне на свидание перед долгой дорогой!». На данный момент у меня нет постоянных отношений, в общем, их нет никогда — мой образ жизни и постоянная забота о малышах не предполагали таковых, так было и есть всегда. В Ягинуине нет никаких условностей в отношении близости между мужчинами и женщинами. Большинство из нас находятся в поиске постоянной пары и это не трагедия подобно тому, как было в Кслантенале. Я чётко знаю чего хочу в данный момент, и окружающие видят это, понимают без слов. Я вижу искателей романтики, нежности, участия или захватчиков, охотников, интриганов. Ищущие люди видят друг друга и находят взаимность на один раз, на несколько или на долгие годы. Я научилась входить в состояние внутреннего комфорта, когда несколько частей входят в полное слияние, например Душа, Сознание и Разум… С этого начинается любовь, на эту внутреннюю слиянность мужчины слетаются, как инунгмы к биоплазме…

На данный момент, свидание — невыполнимая задача, я слишком услала и взвинчена, я не звучу сама собой. В таком неадекватном состоянии я не смогу привлечь в жизнь желаемые отношения, сколько бы они не продолжались. Получая Не Своё и Не То, Что Нужно На Данный Момент, я не успокоюсь, а только расстроюсь ещё больше!

Можно выйти в сеть и пообщаться с кем-нибудь, скрывая истинную эмоциональную окраску. Но, для меня всегда было сложно понять симпатичен ли мне кавалер, исходя только их его ментальной насыщенности. Лишь живое общение даёт полноту звучания…Если я обменяюсь сейчас не с тем мужчиной, то буду долго переваривать его чуждый дух, а мне и без того тошно!

До перемещения осталось всего несколько часов, разумнее всего поспать. Мне не рекомендовали видеться с Ёреоком во избежание выплеска неконтролируемых эмоций. Он приходил пару суток Синона тому назад, пребывая в неведении о нашей небольшой прогулке. Как всегда выложил все новости за неделю и стремительно исчез, не прощаясь. Он не стал протестовать против утверждения Лалы: «Лучше тебе не знать где мы будем всё это время!» Пожал плечами и убежал.

Все нужные, тщательно изготовленные, предметы и вещи давно запакованы по ячейкам, я сама укладывала всё в легкодоступном порядке, понятном моей логике. Я уже десятки раз заходила в сеть и всё перепроверяла! Но заснуть не могу, несмотря на то, что спала лишь эпизодически на протяжении нескольких последних суток и очень измотана. Я замкнула за собой пространство спальни, вырубила свет Синона и легла. Невыносимо медленно прошло пару часов, я переворачиваюсь с живота на спину, подгибаю то одну, то другую ногу. Полежала на боку, перевернулась на правую сторону, снова на живот — мозг лихорадочно работает, отчаянно цепляясь за мелочи, и успешно не даёт отдыха уставшему телу. Мне навязчиво показалось, что я забыла о чём-то важном. Встала, вошла в сеть, перепроверила снова вещи и нужные мелочи: всё упаковано и уложено.

Лала? Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что ребёнок спит, её полусферическая кроватка едва уловимо покачивается под потолком.

Вернулась в спальню, легла на спину, потом на живот, голову на бок, потом на левый бок, снова на живот…

Мы с Лалой в удобных, повторяющих анатомическую форму тела, креслах. Я бы волновалась, даже боялась, если бы не так устала и поспала хоть немного. Мозг, отупевший от бессонницы, реагирует на всё довольно безразлично: «Интересно, зачем нас так тщательно… привязывают!»

— Фиксация нужна для вашей безопасности: какое-то время продлится бессознательное состояние. Ремни ослабятся сразу после того, как ты придёшь в себя. — Сразу же получила я ответ от кого-то из сотрудников, суетящихся вокруг нас в огромном зале, но не помню, чтобы задала этот вопрос вслух.

Всё на редкость тихо, спокойно и совсем не торжественно, как я много раз представляла себе этот момент. Все напутствия были сказаны и инструкции проведены до сегодняшнего дня. Никто не прощается и не желает удачи, как будто бы это повседневная рутинная процедура, а не перемещение за пределы Универсума. Кстати, я так и не осознала, как именно далеко от родной планеты мы окажемся, видимо в моей голове могут поместиться только начало и конец, а дорога останется за пределами восприятия.

Все резко отошли от кресел — начался процесс материализации внешней оболочки, искорками она начала уплотняться вокруг нас обтекаемыми стенками. Мне известно, что всё это не физическая материя, а некое временное уплотнение по заданной матрице. «Настоящие» только мы с Лалой и нужные, тщательно отобранные необходимые вещи. Это очень похоже на тело нитрона, но всё гораздо сложнее: множество различных полей защищает наши тела с момента старта до самого прибытия. Управляющим прибором здесь является сама Лала, а я, как всегда — пассивный груз.

Дитургинон, трансформируясь в нескольких мерностях, может служить нам домом на неизвестной планете. Невидимый и не воспринимаемый снаружи, он генерирует привычное нам мерностное пространство внутри физики любой планеты, не занимая её физического объёма.

Нам дали успокоительное: лёгкий эфир, поступающий через маску, расслабил мышцы, приятное разреженное состояние побежало по клеткам и тело комфортно обмякло в кресле. Я почти заснула, стало легко, как будто меня надули гелием, и я бы уже взлетела, если бы не эти ремни. Находясь рядом в тесном замкнутом пространстве, я увидела, как работает «Адресная книга», при этом мы обе, как будто утратили свою человеческую форму, превратившись во множество светящихся частичек.

Лала сосредоточилась на точке где-то в самом центре своего тела, возможно в груди или солнечном сплетении, сейчас, когда она перестала быть девочкой и стала набором частиц, соединённых молниями, мне сложно сказать, где именно в ней нужная Точка. Точка стремительно увеличилась и, превратившись в шар, встала вокруг её головы. Сфера, сначала тёмная и пугающе непрозрачная, похожая на слиток холодного металла, раскручиваться. Бешено вращаясь, она начала приближаться, двигаясь со всех сторон внутрь. Сейчас она заполнила всю капсулу, в которой нас ограничили, и я могу рассмотреть её подробнее. Сфера состоит из миллиардов мельчайших пирамидок вершинами вверх, а, ведь, казалась идеально гладкой! Одна из пирамидок увеличилась и встала вокруг того места, где раньше у Лалы была голова. Сфера всё ещё вращается, вызывая во мне тошнотворное головокружение, но пирамидки неподвижны. Как такое возможно одновременно? Пирамидка покрыта строчками символов на неизвестном мне языке: есть светящиеся активные надписи, их не так много, а остальные — потухшие. Моё внимание, следуя за ментальной работой Лалы, зафиксировалось на одной из строчек, остановившись на мгновение. За этим набором непонятно звучащих символов вглубь следовала ещё одна, затем следующая, следующая… Ускоряясь, мы углубились в эту бесконечную глубину и всё начало смазываться…

Внутри расслабленного тела, приятно покалывая, двигаются частички. Я вся состою из их множества, являясь продолжением и неотъемлемой частью окружающей среды. В какой-то момент стало больно, очень больно… я кричу, но не слышу себя, мой рот не движется и горло не издаёт звука. Агония продолжается целую вечность, разрывая мозг, я проваливаюсь всё глубже, как будто лечу в пропасть кромешной тьмы, но боль остаётся и в той глубине тоже!

Открыла глаза, всё ещё проживая отголоски боли — это прошло, принеся неимоверное облегчение. Лицо свободно от маски, но дышать я не могу. Реагируя на моё движение, расслабились ремни, фиксирующие голову, шею, запястья, застёгнутые на талии и придерживающие ноги. Они освободили меня, растворившись в кресле. Я знаю, что это произошло, но ничего не вижу, как в дурном сне.

— Лала! Где ты? — Попыталась я повернуть голову вправо, но головы не оказалось на привычном месте, я это почувствовала холостым усилием, но не увидела.

Лала открыла глаза и вяло улыбнулась, но я не снова не вижу, хотя знаю, что она это сделала.

— Я ждала пока ты придёшь в себя. — Услышала я её голосок, бегущий со всех сторон замыкающимся объёмом. У меня начался приступ удушья, а Лала меня успокаивает, её тихий голосок неожиданно больно ударил меня в виски, как будто камнем:

— Дыши глубже, это скоро пройдёт.

И тут я увидела кровь, много крови, я тону в ней и её тошнотворном запахе. Удушье вызвало выплеск адреналина: заработал инстинкт самосохранения, так некстати сейчас. Какой инстинкт может выдержать процедуру разборки в одном месте и сборки в другом? Я попыталась встать, моё несчастное тело думает, что от этого можно сбежать! Но встать не смогла, несмотря на привычные рефлекторные усилия. Я обнаружила себя в очень затруднительном положении: не знаю где пол, а где потолок, не ощущаю гравитации. А почему? Да потому, что у меня вообще нет тела! Оно размазалось по стенкам, ограничивающим наш тесный мирок, а потом вдруг расширилось и потекло глазами со всех сторон: я вижу Лалу одновременно сверху, снизу, сзади и оба её профиля. Она цела-целёхонька, почему же я так растеклась!

Свежая мысль появилась и затрепетала далёким отголоском где-то: «Ты должна помочь этому ребёнку, ей так же погано, как и тебе, я это знаю!» Мысль отрезвляла и впилась в неё, не давая тошноте поглотить и её тоже.

Я зацепилась за звук собственного сердца, ритмичными толчками, оно слишком быстро колотилось где-то снаружи. Если оно бьётся, значит, я дышу и, скорее всего — жива. Я попыталась дышать глубже, успокаивая биение. и мучительно долго и медленно привычная темнота закрытых глаз сгущалась, собирая со стенок мои внутренности.

Прошла невыносимая уйма бесконечного времени прежде, чем я открыла глаза и увидела свою руку, затем лицо Лалы с запёкшейся струйкой крови под носом. Шевеля только глазными яблоками, я опустила взгляд на себя: на моей одежде тоже засохшие пятнышки крови. Глаза неуклюже разъехались в стороны, вызывая приступ тошноты и рвотные спазмы. Хорошо, что желудок пуст, за последние сутки я не смогла в себя впихать ни кусочка еды от волнения.

Тяжелая дезориентация продолжает изматывать меня. Иногда я отключалась, засыпая, но, когда просыпаюсь, эта пытка продолжается.

— Что-то не так прошло? — Я с трудом ворочаю языком, преодолевая рвотные судороги.

— Наверное, мы мало тренировались. — Заплыл мне прямо в голову, а не в уши её ответ и это немного успокоило: Лала уже в норме и я проживаю её нетерпение.

Наконец, мне полегчало до такой степени, что я смогла двигаться, все эти долгие часы (или дни) кресло надёжно удерживало моё тело в своих анатомически комфортных объятиях. Лала уже давно сидит, прижав коленки к груди, положив на ноги подбородок, и смотрит сквозь меня.

— Я не вижу опасности. — Произнесла она с замешательством, видимо собираясь сообщить, что засиделась на одном месте без действия.

— Пожалуйста, не нужно ничего сейчас делать, мы обе устали. — Мысль о том, что она ошиблась, и мы окажемся посреди враждебного мира совсем меня не порадовала. Мой организм и так слишком долго находился в экстремальном режиме выживания.

— Да, — согласилась Лала, отвечая на моё внутреннее беспокойство о её самочувствии. — Я не припомню, чтобы когда-нибудь прожила нечто подобное.

Она произнесла это со странным отсутствием отрицательной эмоциональной окраски пережитого тяжелого состояния. Для Лалы это всего лишь новый опыт, она никогда не даёт однозначных оценок событиям. Мы посидели в тишине: Лала не пользуясь приборами, сканировала окружение, а я не мешала ей. Слишком ослабленная, я не могу сейчас даже думать ни о чём, не то что бы делать! Очень хочется есть, но я боюсь тошноты, приступы которой прекратились всего несколько минут назад.

У меня есть запас энергетических капсул, на какое-то время это заменит еду и восстановит силы. У нас с Лалой они разные по составу, но одинаковые на вид: внутри прозрачного шарика мечется, ударяясь о стенки, светящаяся точка. А в капсулах Лалы — несколько. Я расстегнула нагрудный карман, достала одну и положила в рот. Она беззвучно лопнула, и сразу внутри всё заполнилось приятным обволакивающим теплом, слегка терпким на вкус. Оно потекло вниз по горлу, расправляя по пути лёгкие, захотелось выпрямить спину. В желудке отдало лёгкой болью, он явно догадался, что его жестоко обманули и ничего не дали для переваривания. Тепло двинулось дальше, добралось до самых кончиков пальцев, и вскоре каждая клеточка приятно и сыто восстала и заработала.

Не сомневаюсь, что Лала сообразила глотнуть капсулу гораздо раньше, чем я: на её щёчках играет сытый румянец. Как ни странно, тошнота прошла и мне обуяла жажда деятельности. Засиделась я в этом кресле, было бы неплохо пройтись, расправить ноги…

Я достала портативный сканер и активировала его. Очень скоро прибор выдал результаты: в радиусе ближайших десяти километров почти нет ничего живого: немного растений и мелкие животные рептильного типа. Это подозрительно странно, так как, планета активно эманирует развитой разумной жизнью и должна быть населена…

Я продолжила обследование: атмосфера.

Очень похожа на нашу: азот, кислород, углекислый газ, гелий, аргон, криптон. и ещё несколько в очень небольшом количестве. А вот эти просто пронумерованы, так как, не имеют аналогов на нашей родной планете.

Смогу ли я дышать? Система не рекомендует мне открытое дыхание, но ничего не имеет против этого у Лалы.

— Как это так? — я недоумевающе посмотрела на Лалу. Она отвлеклась от своего исследования.

— У тебя начнётся удушье и галлюцинации. К атмосфере придётся привыкать постепенно, добавляя воздух по чуть-чуть, можно обойтись только «маской», для кожи газ не опасен.

— А как же ты?

— Я перепрограммирую свою физику на изменённый состав. Не забывай, у меня нет инстинкта самосохранения, и тело не реагирует на всё новое, как на угрозу для жизни.

— Ты видишь людей?

— Да, я вошла в ментальное поле планеты: оно развито, но мне пока непонятны его законы.

— Похоже, вокруг нас пустыня или голая степь.

— Наверное, это не самая подходящая местность для города. — Предположила Лала.

— Почему нас занесло именно сюда?

— На каждой планете есть места входа, обычно два-три, это особые пространственно — аномальные зоны не благоприятные для жизни. Мы немного сместились после приземления, но всё равно остались в пустыне естественного происхождения.

Я даже и не подумала о том, что безжизненность может быть результатом деятельности человека: война, испытания химических веществ, нарушение водного баланса и так далее

Я вызвала из упаковки зонд — маленький подвижный шарик — дав команду обследовать окрестности близкого радиуса, мы выпустили его наружу. Очень скоро он вернулся, подтвердив предыдущие результаты. Мы запустили процесс свёртки дитургинона.

Прозрачная обозримость наступила почти мгновенно, незнакомая планета открылась перед нами бесконечным песком, невысокими барханами уходящим в горизонт. Невидимое поле всё ещё защищает нас, в том числе, от взглядов с той стороны, воздуха и температуры.

— Там что-то есть! — Лала указала на некоторый объект на развёрнутой голограмме местности, составленной нашим шпионом. Мы приблизили изображение:

— Да это же чей то дом!

Мы двинулись в направлении жилища, плавно и быстро скользя по песку, но не касаясь его. Дитургинон приобрёл вид удобного кабриолета, и мы обе ещё не решаемся покинуть кресла. Обогнув очередной бархан, мы оказались на обширной равнине заросшей или заселённой, уж не знаю. как правильно назвать их, эти сухие шары деревья не совсем правильной формы. Их стволы — ветки плотно переплелись узлами и образовали столь причудливые формы. Они слегка перемещаются, как будто перекатываясь, не удерживаемые корнями и не очень велики по размеру — самое крупное имеет два моих роста, но остальные где-то одного со мной роста. Посреди «леса» высится странное сооружение из веток, камней и какого-то непонятного блестящего материала.

Я заинтересовано уставилась на хибару, а Лала лишь скользнула по шалашу взглядом и начала осматривать всю равнину и небо.

— Посмотри! — ткнула она пальчиком в небо. Я проследила за её рукой, но не заметила там ничего, кроме унылой серой мглы. Небо абсолютно безжизненно, ни облаков, ни птиц. Всё здесь монохромное, лишенное окраски выглядит мёртво и неестественно, это напоминает затишье перед бурей, когда тучи собрались, и всё живое попряталось, а вокруг тихо и спокойно.

Самое неприятное — тяжело дышать, хоть я и вдыхаю адаптированную смесь.

— Такие газовые соединения невозможны на нашей планете. — Лала тоже проверила данные зонда. — Похоже, эта газовая прослойка здесь всё время это она препятствует проникновению прямых солнечных лучей.

Лала тоже тяжело дышит, но, в отличие от меня, не обращает на это внимания, погруженная в исследование. Ей непонятна моя зависимость от собственного тела, для неё это лишь биология, которую можно и нужно разумно преобразовывать для своих жизненных потребностей. Почему-то Лала отдалилась от жилища так, что можно было сверху и издалека увидеть всю равнину:

— Посмотри внимательно! — Слегка толкнула меня локтем Лала. Всё это время мы сидим очень близко друг к другу, настолько близко, что я слышу, как бьётся её маленькое сердечко. Присмотревшись как следует, я заметила едва уловимое уплотнение воздуха, куполом накрывающее всю поляну, а шалаш построен прямо в центре этого странного явления.

Мы плавно приблизились, беспрепятственно вторгаясь на территорию, защищенную куполом. Я не ощутила никакой границы, возможно потому, что нас всё ещё защищает поле дитургинона.

— Это жилище разумного, — изрекла вывод Лала, — хозяев нет дома, возможно, жилище заброшено, и мы можем пока пожить в нём.

У Лалы всё так просто! Прибыли на неизвестную планету, населённую непонятно кем и поселились в их логове! Я с подозрением осмотрела «жилище разумного человека», даже в Кслантенале в подобных хибарках обитают отбросы общества, а с домами вообще нет никаких аналогий. Возможно, это временное жильё, в некоторых цивилизациях существует традиция загородного дома. Сезонное переселение позволяет сменить энергетику и отвлечься от городской жизни. Возможно, это ферма по разведению странных деревьев, а купол не позволяет им разбежаться в разные стороны, при этом фермер навещает питомцев эпизодически?

Лала уже в курсе моих предположений: скорее всего, это защита от опасности, но не от таких, как мы.

— Это очень развитая форма жизни. — Уверила она меня. — Они не причинят вред себе подобным.

— Ты думаешь, нам опасно оставаться на открытой местности? — Лично меня гораздо больше пугает реакция хозяев на наше вторжение. Можно было бы разбить лагерь вне усадьбы, но на генерирование собственного защитного поля уйдёт много энергии. Неизвестно как долго нам придётся здесь пробыть, нужно расходовать её экономно до тех пор, пока мы не нашли альтернативный источник.

— Я не могу понять, откуда именно исходит угроза. — Призналась Лала. — Но в её существовании я не сомневаюсь! Это очень трудоёмкая работа. — Указала она на купол. — Какой смысл делать её впустую?

Ещё какое-то время мы поразмышляли над тем, стоит ли зайти в дом или просто остаться на поляну. Очередные сведения, полученные с зонда, развеяли мою теорию фермы: шарообразные деревья — распространённый вид жизни, они растут сами по себе повсюду, не пригодны в пищу и очень плохо воспламеняются. Наши мнения с Лалой сошлись в одном: не стоит покидать пределы купола. Пасмурная серость сгустилась, я поёжилась, хотя холодно не было. и идея выспаться под какой — никакой крышей приятной перспективой поманила нас внутрь шалаша. Кабриолет подплыл к самому порогу и застыл у входа, мы, наконец, покинули кресла.

Дитургинон дематериализовался, свернувшись в плоскую круглую пластинку величиной с ладошку. Я взяла в руки гладкий сегментированный без полостей предмет, похожий на нагрудное украшение иБаба в Кслантенале, символизирующее власть главы Клана. Без этой маленькой пластинки настроенной на наши ДНК, мы не сможем возвратиться, поэтому его не стоит носить на шее или хранить в сумке.

Я протянула предмет Лале, но она отрицательно замотала головой:

— Ты.

— Ты же знаешь, без тебя я не вернусь!

— Вернёшься, он «запомнил» путь и воспроизведёт последовательности в обратном порядке.

— Я имела в виду совсем не это!

— Почему что-то должно случиться со мной или с тобой? — Беззаботно пожала плечами Лала и отодвинула мою руку, протягивающую ей дитургинон.

Уговоры бесполезны, я не хочу заводить тему о том, что моё возвращение без неё не имеет никакого смысла, как впрочем, и вся моя жизнь, а вот моё отсутствие родная планета явно переживёт. Я молча расстегнула комбинезон и оттянула ткань в районе бедра, а затем приложила диск к телу и прижала. Эту процедуру мы не один раз проделывали с Лалой во время тренировок, учась правильно носить его. Сначала он прилипнет к внутренней стороне бедра, через некоторое время приобретёт вид и структуру кожи, становясь невидимым. Через несколько часов дитургинон полностью интегрируется с телом, станет незаметен ни на глаз ни на ощупь и лишь по нечувствительности этого участка кожи его можно обнаружить. Ношение дитургинона на теле не вызывает дискомфорта: я могу мыться, плавать, менять одежду и мазать кожу кремом. Активируется он не внешне, а чётким мысленным сигналам, исходящим от меня или от Лалы, никто кроме нас, не сможет воспользоваться этим высокотехнологичным созданием.

Сейчас у меня не то настроение, чтобы наблюдать за чудом маскировки дитургинона, я просто застегнулась, убедившись в том, что прибор надёжно прилип к бедру. Несколько компактных контейнеров остались на песке после дематериализации. Мы не стали тратить энергию на развёртку поля искусственной гравитации, позволяющего скольжение тяжелых предметов по воздуху, а просто потащили их волоком. Я попросила иронически улыбающуюся Лалу остаться на улице, а сама аккуратно приоткрыла незапертую дверь и заглянула внутрь. Лучше всё проверить самой, не мешает подтвердить на практике результат её сканирования.

Единственная комната внутри абсолютно пуста, как будто хозяева покинули дом и вывезли всю мебель: нет ни стола, ни кровати. Ничего не упало мне на голову после того, как я зашла и обошла всю комнату, заглядывая с пристрастием во все углы и щели.

Убедившись, что опасности нет, я позвала Лалу, и мы вместе втащили наши вещи. Пустой вид комнаты успокоил меня: похоже, хозяева навсегда покинули дом. Несмотря на щели в стенах и отсутствие стекла в небольших окнах под крышей, в доме гораздо теплее, чем снаружи. Лала присела на пол и потрогала ладошкой твёрдый пол:

— Тёплый.

Я тоже потрогала шершавую поверхность пола: тепло и слегка вибрирует, поэтому в доме тепло. Постепенно стало так темно, что мы активировали свет. Локальной рассеянной сферой без видимого источника он развернулся вокруг, выхватил из сгущающейся тьмы нас и наши вещи.

Я вызвала из контейнера два высокотехнологичных лёгких, но вполне материальных спальных мешка. Мы залезли в них, и я вырубилась сразу же, как только приняла горизонтальное положение.

Когда я проваливалась в сон, до меня дошло, наконец, что мы на другой планете.

5

С этой же мыслью я открыла глаза: в комнате светло, наверное, ночь прошла и наступил серый, но светлый день. Лала сидит поверх своего спальника, скрестив ноги под себя, и уставилась в дальний угол.

— Пока мы спали, вернулся хозяин. — Тихо прошептала она не глядя на меня.

Я привстала и посмотрела в затенённый угол: там сидит человек, скрестив ноги, точно так же, как Лала. Мужчина внимательно наблюдает за нами. Если он нас не тронул, значит не сильно обиделся на непрошенное вторжение.

— Он очень удивлён, — Лала роется в его мозгах.

— Что ты ещё о нём узнала?

— Я пока не понимаю его, но улавливаю настроение. В целом он дружелюбен, но не стоит пока делать резких движений.

Я села и осмотрелась. При дневном свете кожа Лалы выглядит непрозрачно, но тонко — пергаментно, как будто она сделана из бумаги или из снега и готова рассыпаться при малейшем дуновении или ударе. Я не видела её такой ни в лучах Синона, ни в призрачном свете Пранаи.

Отвлёкшись от разглядывания Лалы, мужчина удостоил внимания меня, он разглядывал меня, подолгу останавливаясь на разных частях тела. Его торс обнажен, и я тоже беззастенчиво уставилась на него, шаря глазами по безволосой, но очень мощной груди, широким плечам и, довольно красивому, лицу. Длинные ниже плеч волосы на голове плавно переходят в шелковистую бороду. Сначала мне показалось, что он обмотал шею длинными волосами, но потом я увидела, что они растут под подбородком, оставляя всю остальную часть лица гладкой.

Я прикинула его размер: если он встанет во весь рост, будет значительно выше меня. Затем я стала искать отличия инопланетянина от нас: непропорционально большие глаза, немного вытянутая вверх форма черепа, а в остальном — такой же, как наши мужчины. Он похож на жителей Кслантеналы, отличающихся большим ростом и шириной кости от многих субтильных представителей сильного пола в Ягинуине. Моё настроение радостно приподнялось и предстоящие дни исследований не кажутся такими унылыми, как при первом впечатлении.

Если здесь все такие красавцы, то я с удовольствием найду повод зависнуть на мрачной планетке подольше!

Мы достаточно долго пялились друг на друга, я не выдержала и встала: хочется есть, пить и писать. Мужчина никак не отреагировал на мои движения и только продолжал наблюдать, а я занялась делами. Вскоре ко мне присоединилась Лала, мы начали разбирать вещи и обживаться.

— Что он о нас думает?

— Он ошеломлён и заинтересован, кажется, боится нас спугнуть.

— Надеюсь, он вегетарианец.

Хочется пить, наш портативный йётон может сгенерировать воду, вытянув влагу из окружающей среды, но это непозволительные энергозатраты. Рациональнее было бы очистить местную воду. Я оценила возможности молекулярного генератора: он подзаряжается автономно, но, гораздо медленнее, чем в условиях нашей планеты. На несколько недель рационального использования его хватит на создание типовых предметов, возможно приготовление еды, восстановление одежды…

От чего можно отказаться?

Подумав, как следует, я решила, что Лала будет носить защищенный комбинезон всё время, а я обойдусь обычной одеждой. Сейчас я извлекла её и разложила, не решаясь переодеться в присутствии хозяина. Я обвела пустую комнату глазами в надежде найти какое-нибудь укрытие. Та часть, где обосновались мы с Лалой, имеет полукруглую без окон стену, вчера я не заметила этого. Я разута и ощущаю стопами шершавое тепло пола: мы нашли самое тёплое местечко для ночёвки, отдаляясь от центра радиуса, поверхность становится прохладнее.

В той стороне комнаты, где сидит хозяин, я увидела что-то похожее на дверь. Как хорошо, что я давно ничего не ела и не пила! Иначе оказалась бы сейчас в довольно затруднительном положении: с утра в присутствии очень симпатичного незнакомца я металась бы в поисках туалета. Можно выйти на улицу — немного влаги не испортит пустыню, но я не могу себе позволить оставить Лалу с ним наедине.

Я запустила материализацию основных необходимых предметов: расчёски, зеркало, обувь и так далее

Прошло несколько часов, мы пополнили свои силы, глотнув капсулы, я так расслабилась, что чуть не начала переодеваться, но вовремя вспомнила про неподвижного незнакомца в углу.

— Насколько я поняла его настроение — это любопытство. — С улыбкой сказала Лала. — Он так удивлён и заинтересован, что боится спугнуть такое развлечение, как мы.

— Он никогда раньше не видел женщин?

— Возможно, их женщины выглядят иначе, чем мы.

— Ты хочешь пить, Лала?

— Да, пожалуй, я бы не обратила внимание на это, если бы ты не сказала.

— Нужно спросить его о воде, нам стоит поберечь заряды.

— Я попробую.

Лала медленно подошла к мужчине поближе, я двинулась следом. Она присела совсем рядом с ним в точно такой же позе — скрестив ноги. Я повторила. Оказавшись очень близко, мы какое-то время молча рассматривали друг друга. Он больше уделял внимания Лале, они пытаются установить контакт.

Я с огромным интересом скользила взглядом по его обнаженному торсу: нет ни сосков, ни пупка, я очень внимательно присмотрелась: в этих местах, как и везде, гладкая без волос кожа, облегающая прекрасно разработанные мышцы. Его кожа почти белая, а волосы — пепельно — серые, возможно это седина, его возраст очень сложно определить. Я с трудом отвела от него глаза и посмотрела на свои руки: цвет моей кожи не смотрится естественным при дневном освещении. Сначала я думала, что этот сероватый оттенок — последствие пережитого стресса и обезвоживания, но теперь я поняла, что это эффект дневного света. К моему огромному сожалению, так трупно я буду выглядеть всегда.

Я снова вернулась к изучению объекта: теперь рассмотрю его руки, спокойно лежащие поверх скрещенных ног. Именно не лицо, а руки говорят об утончённости человека: если кисть руки пропорциональная и красивая со множеством линий на ладони — это человек истинного внутреннего благородства. Пальцы на его руках длинные с продолговатыми ногтевыми фалангами, ладонь непропорционально узкая по отношению к мощному телу.

Незнакомец перехватил мой взгляд и очень осторожно перевернул руку ладонью вверх, демонстрируя абсолютно симметричную кисть с шестью пальцами, два из которых «большие».

— О, это должно быть очень удобно! — я протянула ладонь ему навстречу, демонстрируя пять растопыренных пальцев, но он не повторил мой жест. Наши глаза встретились и застыли взглядами друг в друге. Я никогда не видела таких глаз у людей!

Радужная оболочка его слишком больших глаз занимает почти весь глаз, белка почти не видно, от этого они кажутся ещё большее. Зрачки в глазах живут своей собственной жизнью: независимо от цвета они разворачиваются чёрным диском или сужаются в вертикальную линию, проходя через форму вертикальной миндалины. Самое поразительное это цвет радужной оболочки. Сначала я не могла определиться какой он, в моём сознании не укладывалось, что возможна смена окраски. Мы рождаемся с одним цветом глаз и носим его всю жизнь! А эти глаза меняют свой цвет постоянно!

Сейчас они бирюзового цвета, а минуту назад, когда он смотрел на Лалу, они были ярко — синие.

— Ты тоже это видишь? — Спросила Лала, шевеля только губами, не отрывая восхищенного взгляда от его лица.

— Да! Его глаза…

— Думаю, что это выражение его настроения, эмоций, чувств!

— О!!!

— У него внутри нет ни единого слова!

— Что это значит?

— Они не разговаривают!

— Но, он слышит нас?

— В смысле, реагирует ли он на звук? Скорее всего — да.

Я попыталась разглядеть уши, но густая копна волос, переходящая в шелковистую ниспадающую бороду не давала мне сделать этого. Я задержалась на созерцании этого прекрасного лица в раме из волос: большие глазницы свели к минимуму кость переносицы и от этого нос инопланетянина выглядит благородно — узким, ровным без горбинок. «Зря я не поискала свидания перед путешествием! Какая разница, есть ли у него уши, гораздо интереснее есть ли у него всё то, что у наших мужчин?» Я подавила эту мысль и отвела взгляд от его красивых глаз — «Где там у него уши? Может быть, не стоит искать их на голове? А вдруг он слышит дополнительными пальцами?»

Я вспомнила, что мы находимся на поверхности планеты, а это значит, что мои инстинкты обострились. Интересно, мне казалось, что только родная Матушка-планета может усиливать свои первичные программы, данные детям для выживания.

Мужчина посмотрел на меня в упор, его глаза перетекли из зелёного в ярко-желтый цвет, а зрачки округлились. При этом он не шелохнулся. Мы с Лалой тоже напряженно замерли, и пауза затянулась: из головы выветрились глупые мысли, и я вовлеклась в экстремальный режим, в любой момент готовая схватить Лалу и убежать.

— Он уловил твой интерес! — Прошептала Лала, слегка запнувшись. — Твоё желание! Он никогда не проживал ничего подобного!

Я расслабилась и стала складывать пазлы: пупок отсутствует — его не питал женский организм; сосков, как отголосков женского, тоже нету; плюс его непонимание того, что я от него хочу, такое первозданно-естественное желание в нём не заложено!

— Он никогда раньше не видел женщин! — Произнесла Лала вслух мою мысль.

— Как же они рождаются без женщин?

— Пока это только гипотеза. К сожалению, я не могу проникнуть в базу данных этой планеты, в их информосеть. Это так странно!

— Мы за пределами нашего Универсума, возможно подобные сети существуют только у нас!

— Информополе возникает гораздо раньше, чем сам человек. Сначала это ментальный план Вышестоящих относительно перспектив жизни, а потом — результат деятельности всего живого на планете. Пока — что я не нашла точку входа, нужный метод… Но, это пока. — Оптимистично уточнила Лала.

— Почему он всё время сидит, его ноги должно быть уже затекли от длительной статичной позы. Возможно ли, что он здесь сидит со вчерашнего дня, и мы его не заметили?

— Его здесь не было вчера. — Утвердила Лала. — Он передвигается на двух ногах так же, как и мы. Между нами есть контакт, но очень слабый, мы не можем войти в схематику мышления друг друга. Я показала ему разные образы воды: в виде капли, налитую в сосуд, дождь, струя, река, озеро, водопад…

— И как?

— Не улавливаю ответной реакции. В состав его организма входит вода, не так много, как у нас, но достаточно для того, чтобы понимать, что вода здесь имеется в достаточном количестве.

Мне хочется пить очень сильно, жажда поглотила меня настолько, что даже отодвинула навязчивый вопрос: что у него там, под набедренной повязкой, увешенной инструментами? Лала хихикнула, он неё не скрылась эта мысль и она ответила:

— Он гуманоид, его анатомическое строение идентично нашему, за исключением деталей. Но, тебе это не поможет — он использует этот орган только как выводящий и совершенно не знает о втором возможном действии.

— Откуда тебе это известно?

— Скорее всего, я считала это с него, когда он общался с тобой. Давай ты попытаешься наладить с ним контакт.

— Но как? Если у тебя не получается, что могу сделать я?

— Делай что-нибудь, а я понаблюдаю за его реакциями.

— А можно я дотронусь до него? — и добавила мысленно: «С удовольствием бы потрогала этого красавца».

Лала ненадолго задумалась:

— Попробуй, только не резко.

Моя рука потянулась к нему, я подползла ближе, и, слегка, самыми концами пальцев провела по его предплечью. Кожа гладкая и горячая, вот почему он раздет и не мёрзнет. На ощупь она плотнее и твёрже, чем наша. Он весь плотнее и тяжелее, чем мы, как будто вырезан из живого камня.

Глаза мужчины несколько раз быстро поменяли цвет, но он не шелохнулся.

— Продолжай, мне нравится его реакция. — Приободрила меня Лала.

Я представила прохладную воду у себя во рту, а потом глоток, приятно гасящий жажду. Наш тактильный контакт всё это время не прерывался, я взяла его за запястье.

Его глаза посветлели до бесцветности, он в упор посмотрел на меня, и я встретила это, не отводя глаз. Я ощутила, как нечто вошло в мою голову, конечно, это его мысль, я впервые прожила, что она может быть вполне материальна, но не поняла абсолютно ничего.

А вот Лала сразу поняла, что он хотел донести:

— Он хочет сказать: вода повсюду, ему странно, что мы не можем взять сами необходимое.

— Повсюду, это где?

— Не знаю. — Лала растеряно заморгала, она делает так всегда в редких случаях затруднения.

Я подозвала зонд и проверила уровень влажности: для сухой пустыни, простирающейся на многие километры, при полном отсутствии водоёмов влажность, действительно, высокая.

Наш друг с зеленоглазым любопытством наблюдал за нами и плавающим зондом, генерирующим голограммы. На его месте, я бы испугалась непонятной штуки. Если бы в Кслантенале мне показали голограмму, я бы подумала, что у меня тяжелое умственное расстройство: невозможно видеть то, чего на свете не бывает.

— Возможно, вода под землёй? — Предположила я.

— Не думаю. — Возразила Лала. — Если бы вода была под землёй, то был бы растительный мир, а мы не обнаружили здесь зелени вообще. Похоже, что вода доступна только для разумных.

Я свернула зонд и снова дотронулась до аборигена, его хочется назвать инопланетянином, но в данном случае пришельцы — мы. Я до сих пор не могу поверить, что мы на другой планете и он не такой, как мы. Его глаза резко пожелтели от моего прикосновения.

— У него очень позитивная реакция на тебя. Скорее не на сами действия, а на твой интерес к нему. — Я хихикнула, а Лала продолжила:

— Похоже на то, что он проявляет к нам принятую у них вежливость. Это означает, что он относится к нам, как к равным. Его настроение я улавливаю, эмоции он выражает цветом глаз, но это пока всё, что мы о нём знаем. Схематика его мышления, построение логических цепочек и ассоциативных связей, его образы: всё это мне почти недоступно. Такое впечатление, что он не пускает меня.

— Почему ты так думаешь?

— Мне кажется, что он никогда не видел детей. Очень похоже на то, что он и сам никогда не был ребёнком. Его смущает мой маленький размер.

— О, как это примитивно: иерархия, зависящая от роста. Напоминает Кслантеналу!

— Его размер и рост — не генетическая данность, а результат жизненного опыта. Возможно. Это тоже моё предположение. В любом случае тебе он доверяет больше, потому что ты проявляешь к нему яркую симпатию, хотя он и не понимает какую именно.

О, как жаль, что не понимает. Я встала во весь рост, совсем осмелевшая: кажется, он не собирается нас есть. Посмотрела на сидящего красавца с синими глазами и жестом пригласила его подняться на ноги. Лала тоже встала, спряталась за мной и стала наблюдать.

Он быстро понял, что мы от него хотим и очень легко без помощи встал на ноги. Моя макушка не достала даже до его плеча.

Я отошла, чтобы видеть его глаза — оранжево — красные.

— Это цвет страха и огорчения. — Сообщила Лала.

— Я заставила его сделать что-то неприличное и незаконное?

— Возможно. Нет, постой! Он боится нас поломать, потерять, утратить. Мы кажемся ему слишком хрупкими, готовыми рассыпаться от одного только прикосновения.

— Ты стала понимать его?

— Я связываю его чувства с твоими действиями.

Я обошла его, осматривая со всех сторон идеальную точеную фигуру: он много двигается и работает физически. У наших мужчин редко встретишь такую развитую мускулатуру. Лала отошла в сторону и просто наблюдает:

— Если ты сама будешь его касаться, он не имеет ничего против, его забавляет твоё поведение и нравится прохладная температура твоего тела.

Приободрённая этим наблюдением, я подошла к парню и обняла его: прижалась и сомкнула руки за его спиной.

— Он в глубоком недоумении. — Сообщила Лала хихикая.

Я прислушалась к его внутреннему звучанию: никогда не слышала ничего подобного. Я вслушивалась и проваливалась глубже и глубже, попадая в более глубокие слои его внутреннего содержания. Да у него внутри лабиринт какой-то!

Надо сказать, что в Ягинуине мауны именно так и знакомятся: люди обнимаются или берут друг друга за обе руки. При таком взаимодействии легче прожить друг друга. Урги могут постигнуть внутреннюю суть друг друга и без тактильного контакта. Но, если маун встречает урга, то ург сам представляется тем именем, которое наиболее приемлемо для данного типа общения.

Люди звучат цельно, а этот какой-то одновременно многоуровневый!

— Заос. — Наконец смогла я оформить звуковую аналогию, но он не отреагировал.

Я отпрянула от него и показала на свои уши, а затем и на него. Заос посмотрел на мои уши и отодвинул свои ниспадающие волосы левой рукой, обнаруживая воронкообразное ухо. Оно отличается от нашего немного другой формой, но меня очень порадовало наличие этого органа: есть надежда, что всё остальное у него тоже отличается незначительно. Я мельком взглянула на его единственную одежду, которая оказалась кожаными шортами, причём из шкуры рептилии. Объёмная конструкция его штанов надёжно скрывает тайну отличия между нашими видами. В мире, где предположительно отсутствуют женщины, люди не станут соблюдать приличия, в этом нет никакого сомнения — одежда защищает уязвимые места.

— Заос! — Позвала я, в надежде, что он назовёт меня, но он, обычно понятливый, не отреагировал на собственное имя! Я, даже, обиделась немного. Но потом вспомнила, что в Кслантенале мы носили одно и то же имя почти всю жизнь. Имя меняли при совершении обряда Принадлежания, то есть, один раз в жизни, если ты вступаешь в Клан. Там было принято называть своё имя и слушать в ответ, как представился собеседник.

В Ягинуине знакомство — это узнавание, познание друг друга. Разные люди называют меня по-разному, тем самым давая понять, что именно во мне заинтересовало наиболее. Каким именем мне представится Заосу?

Я бы ещё очень долго решала этот вопрос, но Лала меня прервала:

— Он не слышит.

— Но, ты же говорила, что слышит и уши у него есть.

— Похоже на то, что его слух воспринимает иной звуковой диапазон. Они общаются между собой…. коридорами.

— Какими коридорами?

— Пока я не совсем понимаю. Но, не трать время и попробуй позвать его внутри — отрази собою его внутренний мир.

И, хотя я не поняла, как это сделать технически, после нескольких попыток мы увидели позитивную реакцию: зрачки сузились, обнажая радостную бирюзовую глубину.

— Попробуй ты? — Предложила я Лале.

— Нет, я слышу совсем иначе и у меня это так и не сложилось в приемлемую форму звука. У тебя получилось гораздо лучше.

Я отошла от Заоса, а Лала подошла поближе, она ниже его ростом более, чем в два раза. Он посмотрел сначала на меня, а потом на Лалу и воспроизвёл в воздухе руками движение моих объятий.

— Думаю, он хочет поближе со мной познакомиться, не бойся, он не причинит мне вреда. — Лала решительно сделала шаг на встречу для дальнейшего знакомства.

Сначала Заос присел перед ней на корточки и их глаза оказались на одном уровне. Какое-то время они смотрели друг на друга, его глаза несколько раз поменяли цвет и остановились на фиолетовом. В последствии я поняла, что означает этот цвет: Заос впустил Лалу.

Когда между ними установилось доверие, Заос стал осторожно её ощупывать двумя пальцами, как хрупкую вещь. И, наконец, он подхватил её под мышки и поднял, осматривая в целом на свету перед окном. Лала смеялась: «Щекотно» — но не высказывала недовольства.

Вот так мы познакомились.

Любопытный вопрос: а где же вода?

Заос показал нам, как он пьёт: его кожа покрылась капельками, которые быстро впитались всей поверхностью. Вода кондиционируется внешне, особенно в большом количестве на его лице.

— Он пьёт кожей! Я тоже так научусь! — Восхищённо наблюдала за процессом утоления жажды Лала.

Я бы никогда не подумала, что можно пить кожей! Вообще-то, я подумала, что он сильно вспотел, и не могла понять, как ему удалось так быстро высохнуть. Как по мне, так это очень не практично и не совсем гигиенично, к тому же, одежда мешает. Но, у него почти нет одежды. Интересно, другие, его земляки, они тоже такие же обнаженные красавцы? О чём это я думаю!

Конечно, Заос сразу не догнал, что мы так пить не можем. Я показала ему, как смогла, что воду мы глотаем. Он удивился синевой глаз, но понял, что от него хотят, и лёгкая струйка воды закапала ниоткуда на уровне моего лица. Мне оставалось только ловить её ртом.

— Ему странно, что мы воду едим, — Лала отказалась пить из моей струйки, хотя её тоже мучает жажда, я же знаю!

Похоже, Заосу очень понравилось, что мы готовы принимать его помощь и покровительство. Его глаза радостно посветлели от того, что мы нуждаемся в нём. Он открыл одну из двух дверей, которые я сразу не заметила, а потом не решалась войти без разрешения хозяина, и ненадолго исчез. Вернулся он с неким подобием тарелок в руках, это были плетеные вогнутые полукорзинки, наполненные какой-то едой. Он подошел к тому месту в комнате, где пол был самым тёплым — в центр радиуса закругленной стены, поставил корзинки и повернулся в нашу сторону, приглашая глазами.

Он уселся первым, а мы устроились рядышком. Лала поморщилась, увидев кусочки разной формы на своей тарелке, но послушно села и стала наблюдать, как Заос взял продолговатую толстую сардельку и отправил её целиком в рот.

Я начала обед с маленьких горошин, но они оказались такими жесткими и странными на вкус, что я застыла в замешательстве: куда бы это незаметно сплюнуть. Лала оценила ситуацию:

— Похоже, последовательность имеет значение, делай всё так же, как он. — Она смело отправила сардельку в рот, — вкусно!

Заос тоже заметил, что я сглупила, и указал на приплюснутые маленькие блинчики. Чтобы не обидеть хозяина, я решила пожертвовать своим желудком и съесть. Но, лепёшечки изменили вкус горошинок: всё вместе оказалось довольно таки сносно, даже вкусно, если очень есть хочется. Я набросилась на еду, копируя последовательность у Заоса и стараясь не предполагать какое животное откладывает вот эти крупные икринки. Или, вот эти бурые вязкие комочки, на которые лучше не смотреть, уж очень гадкая ассоциация возникает, но если не смотреть, то вкусно. Для Лалы эта порция была слишком велика и она, к негодованию Заоса, быстро насытилась. Без её просьбы он создал струйку около её лица, и ей ничего не оставалось делать, как напиться, иначе вода намочила бы её.

Я уже поняла, что ей хотелось самой научиться делать это, и она не только жадно пила, но и активно сканировала его действия. После этого она ушла в себя, потеряв окончательно интерес к еде, и воспроизводит внутри добытый опыт, выискивая упущенные нюансы. Эти двое, похоже, нашли общий язык: Заос, быстро расправившись с едой, стал открывать и сворачивать перед Лалой струйки с разной амплитудой и скоростью движения воды. Причём вода не капает на пол, а исчезает в никуда так же, как и появляется.

Прошло несколько дней и Лала научилась брать воду из ниоткуда, но так и не смогла втягивать её кожей. Эта вода по составу отличается от нашей, она более редкая, с примесью газов и её нужно меньше, чтобы напиться, так как, она сразу всасывается и очень быстро усваивается. Благодаря свойствам здешней воды наша кожа не пересыхает. Но Лала не довольна:

— К сожалению, его кожа имеет иные свойства, чем у нас. Я очень старалась повторить его трюк с каплями, но мне для этого пришлось бы изменить свойства кожи, а это не будет иметь никакого смысла, когда мы вернёмся домой.

Заос всё это время очень заинтересовано наблюдал за нами, брал в руки и подолгу рассматривал наши вещи, смотрел, что мы делаем…

Иногда он куда-то уходит, и я не могу понять, куда он может деваться так быстро. Каждый раз он открывает дверь, переступает порог и закрывает за собой. Однажды я захотела окликнуть его и вышла сразу вслед за ним, но нигде не увидела удаляющейся фигуры. Даже если он побежал бегом, он не мог так быстро исчезнуть, его было бы видно среди низкорослых, постоянно перекатывающихся круглых предположительно — деревьев. Меня одолело любопытство, и я стала каждый раз выходить за дверь вслед за ним. Каждый раз он исчезает!

— Может ли быть, что он играет с нами и прячется среди этих сухих растений? — Спросила я у Лалы? Но сама знала ответ:

— Вряд ли, у него не хватит фантазии на игру в прятки.

Заос как раз только что вышел, и я торопливо оббежала дом в безнадёжных поисках удаляющейся фигуры. Деревья откатились довольно далеко, но почему-то не покидают пределов защитного купола. Исчезнуть так быстро можно только с помощью очень быстрого транспорта!

Я вернулась в дом:

— Как ты думаешь, он знает кто мы и откуда?

— Думаю, он не может понять, зачем нужны такие, как мы. Он активировал все свои связи, но все крайне удивлены и не могут дать ему ответы на интересующие вопросы.

Лала нашла точку входа в их информосеть, это произошло во время из знакомства, в тот момент, когда глаза Заоса стали фиолетовыми. Их сеть утроена не так, как наша, когда вся информация доступна всем и каждому. Их сеть это последовательные стабильные цепочки от человека к человеку. Информация цепочки доступна любому включенному в неё и передаётся с очень высокой скоростью. Логично предположить, что все эти нервные связи ведут к единому мозговому центру, но Заос пока ещё не вошел в нужную глубину, чтобы выйти на этот уровень.

За эти дни Лала много узнала о Заосе и его земляках, она ведь специалист по сетям:

— Они не реинкарнируют, как мы, а живут очень долго в одном теле. Нашему другу несколько сот лет, но он ещё очень молод по здешним меркам.

— Как же они рождаются, если у них нет женщин?

— Они не рождаются, они Возникают! Не спрашивай, я пока не разобралась, как это происходит технически! Наверное, всё дело в том, что их присутствия почти не разделены.

— Ты имеешь в виду эту воду ниоткуда?

— На физике этой планеты нет обычной воды, судя по данным зонда. — Лала развернула голограмму, чтобы я могла видеть химическую молекулярную формулу, — это желеобразная масса, она больше похожа на смолу и в большинстве случаев годится в пищу.

— Это вода?

— Да, это физическая вода, поэтому планета пустынна.

— Откуда же берётся кислород?

— Газовый состав рождает само информополе: ментальность разумных создаёт среду обитания для них же!

— Но, кто-то должен был создать эту среду, прежде, чем развились разумные!

— Очевидно, Вышестоящие создали благоприятные условия для живущих вслед за ними.

— Вода астральна?

— Да, часть организмов тоже имеет доступ к воде, поэтому их растениям не нужна корневая система. Заос сгущает воду на коже своим эфирным телом и впитывает физическим. Его кожа иная, так как, основной каркас жизни записан на коже.

— Ты имеешь в виду Слово Отца?

— Да, то самое Слово Отца или Творца, которое Было В Начале.

— Его создал другой Творец, не тот, который создал нас, поэтому ты не можешь пить кожей.

— Думаю, для этого мне нужно умереть здесь и Возникнуть сгущением эфира, повинуясь местной парадигме жизни.

— В таком случае, тебе пришлось бы стать мужчиной.

— Ты права, пожалуй, я не так сильно хочу уметь пить кожей, чтобы расстаться со своим ещё не совсем доразвитым женским телом.

Кстати, у местных жителей есть одно понятие человека: человек или Он. Всё, что связано с человеком и тем, что он создаёт и преобразовывает — мужского рода. Например, дом, оружие, одежда.

Всё, что создала природа: растения, животные, песок и сама планета — это Она, и имеет женский род.

Постоянно серое небо позволяет видеть, как будто в дыму, единственное солнце, согревающее и освещающее планету. Лала тоже не видит никакой другой звезды, кроме этой. На местное солнце можно смотреть даже тогда, когда оно в зените. Разумность людей создала эту дымку, препятствующую жгучим лучам доставлять дискомфорт обезвоженной земле.

Здесь не жарко, а, порой, очень даже прохладно, особенно ночью.

Именно ночью мы с Лалой полюбили эту планету! Несколько лун ярко освещают сказочный пейзаж и ещё несколько планет, которые хорошо видны на ночном небе и кажутся висящими совсем близко — только руку протяни и достанешь. Одна из таких планет — настоящая звезда соседней солнечной системы. Ночное небо завораживает и потрясает своей величественной красотой, но мне становится очень грустно от того, что это совсем не похоже на то, что я вижу дома.

Все эти дни чуждый газ помалу проникает в мой организм, постепенно адаптируясь. Возможно, именно из-за этого мы с Лалой испытываем ужасную слабость, иначе уже двинулись бы исследовать окрестности.

Я в первый же день переоделась в обычную одежду, и беру образцы почвы, воды и так далее В общем, не сижу без дела. Два зонда умчались собирать данные: один должен совершить кругосветное путешествие, а другой более подробно изучить несколько ближайших километров. С обоими мы поддерживаем связь и знаем, что там, на многие километры всё то же самое, что и здесь: песок и одинокие холостяцкие жилища под куполами. Разумно оставаться здесь и углублять доверие Заоса, чтобы через него иметь более высокую степень вхождения в информационную цепочку.

— Почему они так живут, поодиночке, у них что, нет городов? — Спросила я у Лалаы.

— Я встречала упоминание о Городе, там живут самые старшие и мудрые, их не так много. Все остальные такие же одинокие отшельники, как и он. Они редко встречаются физически, но постоянно на связи. Заос поддерживает несколько коридоров, возможно три или четыре. Я прошлась только по двум.

— Он не пускает тебя?

— Скорее, он сам ими редко пользуется. Нужно лично знать того, кто подключает тебя к данной ветви, мало того, нужно быть подобным Духом с этим человеком, иначе коридор утратит проводимость.

— Интересно было бы попасть в их город.

— У него внутри целая иерархия ценностей. Есть нечто, что стоит между Городом Мудрых и ним, несколько промежуточных звеньев.

Мы обе обратили внимание на то, что Заос не хочет, чтобы мы выходили за пределы купола. Меня это возмутило:

— Делаю, что хочу! Я не его собственность, почему мы должны оставаться здесь?

Лала отнеслась к запрету на выход иначе:

— Там опасно, я чувствую его страх, это не потому, что он присвоил нас. Посмотри, он вообще не знает что такое собственность, у него её нет.

Я успокоилась, тем более, что пешком всё равно бы не пошла в таком состоянии: как будто булыжники к ногам привязали. Дело не в гравитации — наши планеты почти не отличаются по размеру, здесь я, даже легче, чем дома. Не намного, но легче, теоретически. Всё дело в этом воздухе, к которому я никак не привыкну. Можно было бы активировать дитургинон и отправиться на прогулку с развёрнутым защитным полем.

— Не нужно делать этого. — Поймала мои мысли Лала.

— Мы в его мире и лучше, если будем играть в его игру, а не навязывать свою.

Я подумала немного и согласилась, что стоит изучить поближе того, кто рядом, а все остальные такие же.

У Заоса, кроме тех коротких штанов, что скрывают самое интересное, есть ещё накидка из большой шкуры рептилии. Он укутывается в неё, когда выходит из дома вечером, подстилает, когда спит или сидит. Если он не спит и не холодно, то он скручивает её объёмным жгутом и повязывает на бёдра. Несколько разных острых и режущих инструментов привязаны к щиколотке, запястью и висят на поясе. Там же, на поясе прикреплены сетки и ёмкости. Наверное, он сажает в эти пузыри и мешочки разных мерзких зверушек, которые мечут икру, а мы её едим. Брррр…

Обуви у Заоса нет и никогда не было, шестипалые стопы всё время босые, но при этом идеально чистые. Он вообще весь чистый, никогда не потеет и не пахнет. Вода может только впитываться в его кожу, а не выделяться из неё. Его кожа плотная, без волос и не имеет потовых желез. Кому они нужны, эти железы, вырабатывающие феромоны, в мире, где нет противоположного пола и не нужно никого очаровывать запахом самца или самки?

Меня поразила здешняя идеальная без пыли чистота. Несмотря на песок кругом, он не тащится за ногами в дом. В воздухе не летает взвесь частиц и ничего не пачкается, кроме моей одежды моим же собственным потом. Заос показал нам, что находится за заветной второй дверью. За первой — кладовка, в которую он ходит сам. А за второй — санузел. Это такая воронка, зыбучий песок, постоянно ввинчивающийся внутрь и поглощающий всё, что в него попадает, не оставляя ни следа, ни запаха. У нас с Лалой есть сведения о том, что такие воронки — природное явление. Скорее всего, около такого естественного поглотителя строят жилища. Эффект неравномерно тёплого пола пока не ясен, возможно там установлен какой-то природный генератор, подобный энергоёмким кристаллам в Кслантенале.

— Нет, эти люди живут физикой нескольких присутствий, скорее всего их тепло, это эффект поля, ведь у нас тоже есть эти технологии.

— Но, мы совсем другие!

— Они аскетичны, но не примитивны.

У Лалы есть гипотеза. Она думает, что где-то, возможно в одной из соседней солнечных систем, есть точно такая же однополая планета, но там живут только одни женщины. Отражая друг друга, обе планеты, как близнецы, эволюционируют синхронно. Прожив единственную жизнь длинною в тысячелетия, мужчиной или женщиной, эти люди рождаются в полноте своего янь или инь в мире, где сразу же обретают друг друга по подобию духа. Они становятся единым в своей противоположности без долгих мучительных поисков и ошибок продолжающихся многие и многие воплощения.

— Если они обходятся без женщин, чтобы родиться, возможно, нет никакой другой планеты?

— Наши два полушария головного мозга материально выражают дао, как единство двух противоположностей. Они работают совершенно по-разному, но оба образуют единый мозг человека.

— Хочешь сказать, что у него одно полушарие развито?

— У него два полушария, как и у нас. Знаешь почему? — На самом деле я это знаю, но дам Лале закончить мысль.

— Мужчина ограничивает пространство, а женщина его заполняет. Посмотри на его дом: идеальная система сбалансированной жизни, жилой объём пригодный для обитания, но не наполненный содержанием.

Я оглядела комнату. Все предметы в ней принадлежат нам, Заос всё своё имущество носит с собой, здесь у него только запас продуктов. Уверена, что, оказавшись без своего дома, он развернёт защитный купол посреди пустыни, поймает зверушку на ужин и не заметит разницы.

— В свою очередь, кто-то создал пространство: планета, вода, флора и фауна. У них есть понятие Матери, Материи, дающей жизнь. Вышестоящая Женщина создала среду обитания для всех людей, но при этом она заполнила Пространство, созданное Вышестоящим Мужчиной. И так далее и так далее. Всё состоит из Огня и Материи, их взаимопроникновенность и есть Жизнь.

— У них получилось кино наоборот: мужчины строят свои системы, ограничивая уже созданное пространство.

— У нас бывает то же самое, когда женщины урги разворачивают объём Пространства из точки Огня, а мужчины ограничивают и упорядочиваю это пространство.

Я не ург, поэтому не смогла понять того, что сказала Лала. Например, как можно разворачивать пространство из точки?

— О, это просто. — Ответила на незаданный вопрос Лала. — Это когда ты на ровном месте начинаешь делать то, что никто и никогда раньше не делал. Сначала ты, даже, не совсем понимаешь, так как, тебя несёт, и ты не знаешь куда, но потом появляются те, кто может привести всё в порядок. Внутри меня целая библиотека адресов, это точка, которая рвёт меня изнутри своим потенциалом. Я не смогла бы воспользоваться этим Даром, если бы мне не помогли те, кто может Организовать неупорядоченный хаос в Систему. Мне объяснили, как можно этим распорядиться в созидательных целях.

— Есть ещё какие-то цели?

— Любую силу можно использовать для созидания и разрушения, вопрос выбора. Если неправильно соединить векторы, можно уничтожить несколько Галактик.

— И что тогда?

— Мне придётся работать над их воссозданием многие и многие жизни.

— Тебе не страшно? Я имею в виду ответственность?

Лала странно на меня посмотрела:

— Мы несём ответственность за каждый шаг и вдох, мне теперь не дышать?

— Это другое, ты можешь отказаться, выбрать другой путь!

— Я уже выбрала, родившись. Для меня это, как дышать, я не представляю иного пути!

Да, я знаю, урги сначала выбирают, а уже потом воплощаются. Это мы — вечные странники в поиске Пути, а они с момента воплощения уже по Пути следуют. При всей своей не по возрасту разумности, Лала израсходовала несколько мегапассионов энергии на десятки не таких уж необходимых предметов, если сказать точнее — игрушек. Йётон медленно восстанавливается, нам может понадобиться что-то срочно, а он почти пуст. При всём при том, я порадовалась за Лалу: она адаптировалась и ведёт себя, как ребёнок. Смоделировала маленькую подвижную копию Заоса, который разговаривает, как мы, ходит и переодевается в разную одежду.

Заос взял на ладонь свою маленькую копию и его глаза бирюзово посветлели, жаль, что он не слышит песню в собственном исполнении — его слух не воспринимает звуки, воспроизводимые нашим голосом. Сегодня он снова целый день просидел около нас, рассматривал все игрушки Лалы, позволил расчесать волосы и заплести их в косички и сопровождал нас в недалёкой прогулке в пределах купола. По дороге он убил нескольких мелких животных, похожих на летающих ящериц. Я отвернулась, чтобы не видеть их дальнейшую судьбу. Лучше не знать, как именно они выглядят в наших плетёных тарелках.

Лала, наоборот, ловит каждое его движение, впитывая все детали, включая агонию умирающей жертвы. Заос делает глубокий вдох и замирает, затем с резким звуком он выплёвывает изо рта нечто, похожее на плотный сгусток света. Если попал в цель, Лала бежит забрать добычу, а если нет — комок рассеивается или падает на песок, оплавляя его.

— Как он делает это? — Спросила я Лалу.

— Понятия не имею. — Весело ответила она. — Я знаю, что на этот навык ушло около пары сотен лет.

Мы пришли с прогулки и Заос пригласил нас в кладовую, всё это время он ходил туда один.

— Кажется, мы прошли ещё один уровень его доверия? — Спросила я, осматривая корзиночки и мешочки из кожи.

Заос засовывает руку то в одну, то в другую ёмкость и даёт нам с Лалой по кусочку на пробу. Это так не похоже на мою девочку! Она мило улыбается и засовывает в рот всё, что предлагает Заос. Ей почти удалось подавить гримасу отвращения, когда она жевала сухого червя. Наверное, кладовка, действительно важный этап нашего знакомства.

— Давай, — приободрила меня Лала, — это не противно на вкус, ты же знаешь, у меня вообще не очень сложилось с едой!

Я с опаской посмотрела, как Лала ест подозрительное фиолетовое желе, которое студенистой лужицей застыло прямо на полу кладовки.

Действительно, желе оказалось вкусным, только странный запах, скорее необычный, чем неприятный и довольно резкий. Зелёные сухие черви приятно захрустели во рту и не вызвали неприятных эмоций. Может это и не черви, я убедила себя в том, что это семена и в моём желудке радостно смешиваясь, экзотическая еда, запела песню наполненного силой организма.

— Он никогда в своей несколькосотлетней жизни не проводил столько времени в обществе других людей. Обычно их дружеские визиты друг к другу непродолжительны. Длительное нахождение рядом или в одном помещении вызывает у них взаимное напряжение. Сейчас он в недоумении от опыта общения с нами — желтизна глаз признак недоумения и внутреннего стопора.

— Не может понять, почему ему так хорошо с нами?

— Да, именно.

— У них это считается неприличным?

— В их обществе нет подобного понятия.

О, да, я и забыла, приличия возникают там, где мужчины стараются выглядеть в присутствии женщин лучше, чем они есть на самом деле. Меня уже давно не удивляет, что Заос снимает с себя всю одежду, стирает её в открывшейся струе и развешивает для просушки в оконных проёмах.

— Это степень доверия, — деловито сообщила Лала, когда Заос разделся впервые, — он показывает, что может оставаться рядом с нами совсем беззащитным. Веди себя, как обычно, можешь сама раздеться при нём как-нибудь, это повысит наш рейтинг.

В общем-то, я совсем не против, чтобы он так ходил, тем более, что ничего нового я не увидела. Но мне хотелось бы получить от него несколько иного внимания на собственную обнаженность, чем простую констатацию факта того, что я его не боюсь.

В один из моментов, когда Заос ушел, а Лала была слишком занята своими делами, я вышла во двор и связалась с одним из зондов, мне неудобно пялиться на Заоса, а я хочу знать подробнее его анатомическое строение. Обойдя дом слева, и прислонившись спиной к стене, я села и начала изучать голограмму местного человека: волос на теле нет, потовые железы отсутствуют. То, что меня так интересует, может частично втягиваться внутрь тела и это объясняет маловатый, на мой взгляд, размер. Служит этот орган исключительно для вывода отработанной жидкости. Для него эта часть тела такая же, как и все остальные, просто более уязвимая и всё! Но, я и не мечтаю ни о чём: он понятия не имеет что такое обмен с женщиной. У наших мужчин предстательная железа вырабатывает генетический материал для воспроизводства, а у них этот орган усиливает иммунитет.

Как несправедлива жизнь! На планете, населённой только мужчинам, у единственной взрослой женщины нет никаких шансов даже на малюсенькую интрижку!

Время пробежало неимоверно быстро, мы здесь около 30 суток, почти месяц. Первая неделя выпала из жизни, мы обе валялись на своих спальниках, испытывая слабость, и уставали от того, что просто дышим.

— Почему мы всё ещё здесь? — Спрашиваю я Лалу и саму себя.

— Ситуация не завершена, ты же сама знаешь.

— Как, по-твоему, она должна завершиться?

— Не имею понятия, но мы обе это проживём.

6

Однажды с утра Заос стал суетно собираться, он зашел в кладовку и вышел оттуда с полной сумкой. Мы с Лалой уже заходили в кладовку несколько раз сами, в его отсутствие, я взяла образцы, да и просто любопытно было. Так вот, лужа фиолетового желе — это природный источник, родник воды, так у них выглядит вода физического присутствия, она может иметь разный цвет, в зависимости от состава. В кладовке прохладно, поэтому она в студенистом состоянии, а, растаяв, вода может перетекать, как густой кисель или смола.

Физическое тело Заоса плотнее, чем наше, так как, в состав его клеток входит вот такая вязкая вода. Он подошел ко мне и взял оба мои запястья своими шестипалыми руками, это означает приглашение пообщаться. Уж не знаю почему, но Лалу он игнорирует, хотя она гораздо быстрее и лучше смогла бы его понять. Возможно, его смущает её малый рост, или я ему больше нравлюсь?

Мы заострили друг на друге глаза, и в моей голове постепенно возник образ движущегося однообразного пейзажа. Он приглашает нас на прогулку? Нет, это дорога с конечной и очень заманчивой целью, он приглашает посетить что-то без сомнения привлекательное, но я не увидела ничего, кроме светлого пятна.

Лала, жадно сканирующая наше общение, смогла считать только образ в моей голове:

— В тебе нет аналогий того, что он собирается нам показать, иначе ты бы увидела конкретнее.

— Ты можешь посмотреть у него?

— Не могу, эти образы предназначены тебе, от меня он закрыт в данный момент.

— Я нравлюсь ему?

— У них нет симпатий или антипатий друг к другу, в целом они все дружелюбны, им нечего делить. Он купается в твоём внимании к нему, в твоей заинтересованности неведомой ему природы.

— Но, я ничего не делаю!

— Для него чувства материальны, он их видит, слышит, ты ими пахнешь и ему приятен этот запах.

— Пахнут чувства?

— Его органы осязания и слуха имеют другую настройку, живут в иной частоте, чем у нас.

Ему удивительно приятно рядом с тобой, он просто наслаждается этой близостью.

— Это у них называется близость?

— Ко мне он относится с состраданием, как к недоразвитой и неполноценной из за моего роста и размера. Ему странно, что разумный человек может быть таким мелким.

Мы отправились в путешествие, Заос меряет песок неспешными большими шагами, а мы стараемся поспеть за ним. Когда мы подошли к границе купола, его поведение и настроение изменились. Он поднял Лалу, осторожно, как бумажную куклу, и посадил на плечо, а меня пропустил вперёд. Он кладёт мне руку на затылок так, что большие пальцы оказываются под ушами, и поворачивает слегка голову в нужном направлении. Иногда мы останавливаемся, Заос шевелит ноздрями и настороженно прислушивается, затем мы идём дальше по унылой серой земле.

Я засиделась дома и рада сменить обстановку.

Хотя нет, ничего не изменилось: всё та же пустыня, те же деревья и мелкие животные, зарывающиеся в песок при нашем приближении. Заос — самый интересный и заслуживающий внимания объект на этой планете!

Впереди показалась стена колючих зарослей выше человеческого роста раза в два, сплошной проволокой сухие стебли сплелись в непреодолимое препятствие. Это он хотел нам показать?

— Посмотри! — Лала обратила моё внимание на небольшой защитный купол над зарослями.

Заос подошел к деревьям и вынул несколько веток, обнаруживая тропинку, тоннелем уходящую вглубь леса. Я пошла впереди, а Заос с Лалой на плече за мной. Ей пришлось пригнуться к его голове, чтобы не цепляться головой за верхние ветки. Свою ладонь он убрал с моей шеи, и иногда касается руки, чтобы я шла быстрее, или наоборот — подождала, пока Лала выпутается из веток.

Идти среди кустов очень тяжело и мне показалось, что этому не будет конца, но вот, шаги Заоса заметно замедлились. Я вдруг прожила волну нежного тепла.

Возможно, от того, что его пальцы всё ещё сжимают моё запястье просьбой приостановиться, и мы можем с ним чувствовать одно и то же, или я сама узнала до боли родное и знакомое ощущение:

— Это ребёнок! — Возник у нас с Лалой одновременно один и тот же образ в голове.

Среди кустов, жестко, но надёжно удерживающих его над землёй, покоится Кокон. Судя по его габаритам, младенец внутри чуть побольше меня размером. Я бы не заметила Кокон, возможно, прошла бы мимо, если бы Заос не остановился, его глаза молочно засияли глубоким приятием. Он поставил Лалу на землю, почти стряхнув её с плеча, как надоевшую поклажу. Мы подошли поближе к массе, которую можно было бы принять за паразитарное или симбиотическое растительное образование, если бы Кокон не задвигался активно и сквозь шевелящиеся стенки не проник едва заметный свет.

Но, материнские чувства уже поглотили меня всю целиком и Кокон показался мне самым прекрасным творением на свете.

— Какое чудо! — Вырвался у меня возглас. — Оказывается вот как они Возникают! Интересно, это его ребёнок?

Заос, не воспринимающий звуки нашего голоса, никак не прореагировал на мой восторг, казалось, он вообще забыл о нас. Он сел совсем близко к Кокону, положил ладонь на него, и между ними началось общение.

Обмен между ними происходит на более понятной образной волне, чем с нами. Я почти вижу картинки: Заос расщепляет сложные мыслеформы на составляющие части, делая их более понятными. Я поняла, что он уже «рассказывал» Кокону о нас с Лалой.

Выглядело это примерно так: Заос собирается вернуться домой, но ему кажется, что он сейчас найдёт что-то очень интересное. Он внимательно осматривает окрестности в поисках норы пугегона или гнезда сароса с красными яйцами. (Между прочим, когда я их ела, то подумала, что это ягоды.) Интуиция подсказывает ему, что это что-либо ещё более интересное. У себя дома он застаёт двух кукол (наши образы в его голове больше похожи именно на кукол), большую и маленькую. Обе показались ему не настоящими людьми, но весьма любопытными объектами. Их абсолютную безобидность и некоторую патологическую беспомощность он распознал сразу же и решил оберегать ценные экземпляры даже от самого себя. Куклы не могут сами ни пить, ни добывать еду, ни общаться, у них много предметов, протезирующих отсутствие способностей. У них вообще полно разных предметов, которыми куклы искусно играют, это так мило и забавно! Ему известно, что две куклы пришли издалека, с другой далёкой планеты, где не все такие неполноценно-беспомощные, а, вероятно, есть и настоящие люди, он имеет в виду мужчин. Зачем мужчинам куклы, ему неведомо пока, есть гипотеза о том, что у них так принято налаживать контакты: сначала приходят куклы, но затем придут и они сами.

— На самом деле он так шутит, придумал сказку для малыша! — заметила Лала. Он прекрасно оценивает объём нашей разумности, не совсем понятной ему, но достойной уважения и отношения на равных.

— Он довольно спокойно рассматривает перспективу последующего прихода Людей, у него не возникает идея возможного завоевания.

— Это точно, они не представляют себе этого! Война им неведома на уровне идеи.

Внимание Кокона потянулось к нам, я поняла это, сама не знаю как. Заос посмотрел на меня глазами цвета тёплого молока и положил обе ладони на Кокон. Я повторила его движение, затем к нам присоединилась Лала, которую Кокон тоже пытался зацепить интересом, но не замечал раньше. В повествовании о нас, Заос упоминал Лалу как-то вскользь, не заостряя внимания на маленькой беспомощной кукле, которую непонятно зачем притащила за собой большая.

Лала вошла в контакт с Коконом просто и быстро, Заос не успел сообразить как она это сделала. Он не препятствовал её контакту, не считая Мелкую угрозой для настоящего человека. О чём-то они быстро заговорили, обмениваясь образами, я уловила общий смысл: она сообщила Кокону о том, что они оба — дети, но из совершенно разных миров. Она стала спрашивать о биологическом родителе, но Кокон не понял о чём это она. А Заос, тем временем, прервал их контакт, заблокировав доступ на уровне ментальной волны. Его глаза подёрнулись желтизной недоумения и лёгкой краснотой страха.

— Что я такого сделала? — Обиженно посмотрела на него Лала. — Зачем ты прервал меня? И, обащаясь ко мне:

— Он не слышит! Заос не хочет, чтобы я говорила с ним! — указала она на Кокон. — Он может перекрыть информационный поток, я пока не понимаю зачем он сделал это!

Как можно закрыть информационный поток от Лалы? Тут уж я впала в недоумение. На родной планете (я вспомнила её, Матушку, с лёгкой болью внутри: там полно нормальных мужчин), да на прекрасной родине я часто сталкивалась с недоступной мне информацией. Это не означало дискриминацию, а лишь то, что я не смогла найти к ней доступ, пока не доросла. Лала, в отличии от меня, могла извлечь из сети гораздо более глубокие познания с такими мелочами и нюансами, копаться в которых мне не пришло бы и в голову.

Кроме того, она находит во всех явлениях, даже незначительных, иную суть, более глубокую и связывает на первый взгляд несочетаемые факты, извлекая смысл. Заос просто мог просто заблокировать от неё ментальный поток, имеющий вполне линейные характеристики. Такова природа течения информации на этой планете: от человека к человеку и от доверия к доверию.

Раньше мы были для него неким одним объектом, Заос удостоил меня чести, присоединив к цепи, но на Лалу не обратил внимания. Она зашла в систему через меня, всегда открытую для неё. Возможно. сработало поле матери, поле моей любви и защиты, в котором пребывает Лала, становясь информативно невидимой для таких, как Заос. Возможно, именно поэтому он воспринимает нас не как двух разных людей, а как одну с половиной, с довеском непонятного назначения. Его удивило самостоятельное поведение Лалы и возможность индивидуального обмена.

Мы отошли от Кокона на несколько шагов, я села на землю и пригласила Заоса сделать то же самое. Он принял приглашение, но, как то без энтузиазма. Мне показалось, что он сожалеет о содеянном и хочет подальше увести сейчас же.

— Как появился он? — задала я вопрос мысленно, затем представила себе это место и маленькую светящуюся точку, которая увеличивается до размера Кокона.

У Заоса потемнели глаза, это означает: «Нет, всё совсем не так». Похоже, он успокоился и был рад «поговорить» со мной о Коконе, мне так показалось. Мы сидим совсем близко, он взял моё лицо в ладони и заставил смотреть в глаза. Хотя это и не было неприятным, но удивило меня. Заос никогда раньше так не делал. Я прожила это как приглашение к особо интимному контакту, неведомой мне природы.

— Впусти его, я помогу! — Выпалила Лала, со знакомой мне хищностью, она присосётся к его мозгам через меня и вытащит всё, что только возможно!

Я расслабилась, позволяя Заосу проникнуть в меня, и закрыла глаза. Сначала мне показалось, что меня стало много, пропали границы моего тела и его, мы стали одним пространством величиной с поляну. Потом исчезли и эти границы, я просто стала видеть глазами Заоса его воспоминания. Я не просто вижу это, а проживаю со всей гаммой неведомых мне ранее чувств.

Однажды утром Заос проснулся, как всегда просто лёжа на полу и не испытывая дискомфорта от отсутствия постели. Сейчас я поняла, что поверхность пола не кажется ему твёрдой, так как, его тело гораздо более плотное, чем наше. Он проснулся с привкусом прекрасного сна, который вторгся в его реальность, расширяя границы жизни новыми перспективами.

Ответственность не только за себя самого.

Любовь, терпение и приятие.

Грудную клетку распирает осознание достигнутой Мощи: Возникающий выбрал меня, Заоса.

Я подумала, что именно так дети выбирают себе родителей. Только мы почему-то уверенны, что они принадлежат нам. А им нужны всего лишь наставники, способные адаптировать к существующей реальности, не разрушив изначальной данности.

Наставник.

Заос осознал себя покровителем и хранителем юной жизни, ещё одного звена в информационной сети между ними, основанной на глубочайшем доверии. Легко поднявшись, он стремительно покинул жилище, ноги сами несут его к месту фиксации зарождающейся жизни. Нет, он не знает, куда нужно идти, он просто отпустил своё тело. Находясь в голове у Заоса, я могу проживать все его чувства: он движется удивительно легко и получает наслаждение от ритмичной работы мышц. Его тело обладает неведомой мне мудростью, позволяющей находить нужные пути и мгновенно реагировать на ситуации без предубеждений разума. Он напряженно побежал большими скачками, но при этом я прожила вместе с ним почти радость полёта, приближающего его к вожделенной цели. Он достиг тех самых зарослей и его путь замедлился тем, что пришлось прорубать себе тропинку. Острые сухие ветки, задевая его плотную кожу, не разрывают её, а лишь слегка щекочут. Он просит прощения у этого существа, за причинённую ему боль. Оказывается, лес — это одно живое существо растительного типа с общими корнями и он умеет общаться с такими, как оно.

Точнее — она, он называет её Эот. Заос может общаться со всеми живыми существами, детьми Матери, то есть, природы. Нет, он не считает себя выше их, важнее, совершеннее. Они просто другие. Он — дитя Отца, его Дух пришел от Отца и был материализован Матерью планетой. Растения и животные — дети Матери, непредсказуемые и капризные, живущие своим Законом.

Вот он — желтоватый туман, клубящийся среди ветвей. Прозрачный, но имеющий тот же объём, что и Кокон сейчас. Его форма непостоянна, он «дышит», слегка расползаясь и снова стягиваясь. Заос видит подобное явление впервые, но он знает, что это и испытывает эмоцию, похожую на слёзы счастья, но самих слёз нету, так как, в его анатомическом строении отсутствуют слёзные железы. То, что он чувствует: любовь прикоснулась к нему своей первозданностью и навсегда поселилась в его сердце, объединяя его вместе со всеми Созданиями. Этот желтый туман, стал драгоценностью, ценнее собственной жизни. Раньше он отвечал только за себя самого, а теперь за него и через него за всех Живущих.

Скорость передачи усилилась между нами, и я стала видеть образы менее чётко. Лала деликатно вмешалась и помогает мне, до этого она, как бы, наблюдала, оставаясь в стороне. Она немного подсобрала то желе, в котором я пребываю, расслабившись проникновению Заоса, собрала для меня куски в более удобоваримые понятия.

Если Возикающий выбирает тебя Наставником, это означает наступление Зрелости, этапа, наступающему вслед за Юностью. Прожив Зрелость, становишься Мудрым и завершаешь свой жизненный Путь. Детство, юность, зрелость и мудрость — этапы, длящиеся по несколько сот лет и не зависят от биологического возраста. Зрелый это тот, кто способен взять ответственность за других, видит взаимосвязь всего во всём, отдаёт жизни больше, чем берёт. Мудрый это тот, кто созидает и предвосхищает, к Мудрым стекаются все информационные цепочки и расходятся обратно, обогащённые их опытом, умноженным на количество Мудрых.

Заос обрубил лишние ветки, помогая ТуМану расправиться поудобнее, и поблагодарил Эот, в лоне которой нашел свой приют человеческий сын. С этого момента Заос каждый день приходит сюда общаться с Возникающим, передавая ему опыт жизни и взращивая его собственным Духом. Он наблюдает за его развитием: туман уплотняется и превращается в плотный Кокон, внутри которого материализуется физическое тело нового человека. Что если бы ТуМан не нашел Наставника? Дух, пришедший от Изначального Отца, материализовался бы, но остался диким, первозданным, он впитал бы иньский дух Эот и остался ребёнком, подобным зверю, на долгие сотни солнечных обращений. Скорее всего, он не выжил бы в условиях суровой природы и был поглощён хищниками.

Понятие «хищник» не совсем совпадает с имеющимся в моей голове образом крупного животного. Их хищники — дети Матери, они повсюду. Почему в его голове образ: «она повсюду»? Он имеет в виду, что природа повсюду? Холод? Засуха? Бесплодная равнина? Зонд не показал наличие жизни крупнее человека, вероятно я очень устала или не так поняла.

Настанет время и из Кокона выйдет человек. Как именно, Заос пока не знает, но доверяет мудрости своего тела: в нужный момент он сможет оказать необходимую помощь Сыну. Заос построит ему жилище около ближайшего источника, который выглядит как маленькое озерцо желейной массы. Это совсем рядом, Эот немного подвинется, чтобы дать место постройке. Энергетика Эот необходима юноше в его детском возрасте так же, как нам молоко матери. Поначалу он будет питаться только водой из этого источника, а Заос будет жить с ним в одном доме до тех пор, пока Сын не научится защищать себя сам, не перейдёт на основной рацион обычного питания, научившись добывать себе еду. После этого они расстанутся, но навсегда будут частью одной цепи в информационном потоке и смогут моментально обмениваться мыслями, несмотря ни на какие расстояния.

На планете Заоса нет понятия Ребёнок: слабый, маленький, беспомощный. Вошедший в их мир сразу имеет рост, достойный человека и сильное тело. Он сразу может ходить, имеет все зубы, волосы и набор нужных инстинктов, позволяющих выжить. В Коконе его мышцы работают, сокращаются, готовя человека к самостоятельному существованию. Первое время он почти не нуждается в еде, живя запасом пассионарной энергии, данной Вышестоящим Отцом каждому Возникающему. Если приходящий человек не найдёт Наставника (или Наставник не найдёт его, мне сложно сказать кому это больше надо), он останется недоцивилизованым, ему придётся самому постигать мудрость, накопленную веками до тех пор, пока кто-то не подсоединит его к цепи. Он просто потратит больше времени на обучение, но не умрёт. Его рост и масса тела будут прирастать в течении всей жизни, но очень медленно. По мере накопления Духа будет увеличиваться и уплотняться скелет, несущий записи Духа в физическом теле. Мне известен этот факт давно, что тело должно, как бы, пропитаться духом хозяина, чтобы быть управляемым. Этот процесс длиною в жизнь: приобретение мудрости тела. Именно поэтому при полном воссоздании физического тела «законному хозяину» требуется несколько лет адаптации в этом теле, но даже при этом большая часть навыков утрачивается.

Маленькая недомеренная Лала — существо, вызывающее в нём сочувствие, неполноценная, по его мнению, поставила себя в одну смысловую категорию вместе с полноценным Человеком, с его подопечным. Это воспринялось, как оскорбление его священных понятий мироздания.

Заос завершил своё повествование, а мне стало нестерпимо обидно!

— Не нужно, я переживу эту непреодолимую разность культур! — очень спокойно произнесла Лала, обращаясь ко мне, но во мне уже всё закипело. Мне стало обидно до боли, нет, это не только из-за Лалы, он задел мои чувства матери. У меня, конечно, только один генетический ребёнок, но выносила и родила я нескольких, а взлелеяла и выкормила молоком не один десяток малышей. Уж у меня опыта общения с детьми побольше, чем у него! Папаша нашелся!

Я повторила жест Заоса: взяла его лицо в ладони, приглашая к диалогу. Хорошо, что он не поднялся на ноги, и мы по-прежнему сидели друг напротив друга. Мои руки оказались слишком малы, чтобы обхватить его лицо. И тогда Заос снова скрестил у меня под подбородком нижние большие пальцы своих шестипалых рук, приподнимая голову, верхними сжал виски, а остальными закрыл уши.

— Не нужно, я не обиделась! — кричит Лала

— Лучше помоги мне.

— Я не уверена, что это хорошая идея.

Лала, конечно, знает, о чём я собираюсь поведать Заосу, ведь я для неё — всегда доступный файл.

— Почему?

— Они — другие, не такие, как мы. Совсем не такие.

Тем не менее, она стала мне помогать, когда я закрутила в голове образы.

В нашем мире не нужно быть взрослым, чтобы ребёнок пришел к тебе. Скорее наоборот: мы сами можем осознать себя взрослыми только после того, как стали родителями. Но, начинается всё не с возраста, а с мужчины и женщины, с соединения двух несовместимых, но невозможных друг без друга, начал. Хотелось бы сказать, что с тотального приятия друг друга, но это в идеале, а на деле чаще всего это больше похоже на агрессивный конфликт. Я постаралась не развивать этот момент, а проиграть идеальную модель подобных отношений, где двое сливаются в любви и зачинают жизнь. (Лала, выйди, пожалуйста, из моей головы, это только для взрослых.) Я показала Заосу один из самых ярких моих опытов подобного взаимопроникновения (к сожалению, процесс зачатия Ёреока к подобным не относится), не заостряя внимания на технических подробностях, но как можно подробнее на чувствах. Да, это не только ради детей, сам процесс общения мужчины и женщины лежит в основе всех наших социальных отношений. Один человек имеет только лишь один Огонь Жизни иньского типа, если ты женщина или яньского типа, если мужчина. При взаимодействии этих двух огней вспыхивает искра Творческого Созидания. Плоды совместного Духа, это не только дети, возможные при непосредственном обмене слиянием двух физических тел. Это новые технические существа, коммуникации, открываемые планеты, общепринятые нормы поведения, социальные структуры, мода и так далее

Заос не понимает, я вижу, как недоумение сменяется любопытством, потом появляется фиолетовый оттенок абстрактного восприятия, но это никогда не страх и отрицание. Чаще всего он расслаблен и в состоянии бесцветного приятия без анализа и какой-либо эмоциональной окраски. Лично я не смогла бы настолько сильно довериться и принять инопланетянина, чтобы вообще не реагировать эмоционально!

Теперь, Лала, ты можешь вернуться. Я активировала в себе воспоминания того, как новая жизнь пришла ко мне, подобно вселенной из миллионов звёзд, которую я ношу у себя внутри. Это ваши дети взращиваются Матерью-природой и могут остаться дикими надолго, если их не воспитает Наставник. Наши тела могут быть взращены только в теле женщины, в самой уязвимой части — в животе. Чем более развита женщина, тем более высокий дух она может материализовать в себе. Самое прекрасное на свете существо, мальчик или девочка, полностью зависит от взрослых, но при этом младенец уже обладает ярко выраженным характером. Его сила не в его теле и способности заботиться о себе с первого дня, а в той любви, которую он дарит. Мы кормим своих новорожденных молоком, продолжая вскармливать их своим телом, и всё это время чувствуем себя неотделимыми от них. Эти крошечные существа — полноценные люди с самой первой клеточки. Их беспомощность и неопытность вызывает не жалость, а умиление. Маленькие забавные недомерки — это всего лишь этап пристройки духа к новому физическому телу. Детство — это прекрасно и абсолютно полноценно. Нас скорее огорчает тот факт, что они растут так быстро, чем раздражает их медленное развитие в течение 10 лет, требующее внимания и опеки.

Лала станет взрослой женщиной, в работу её физиологии включатся органы, которые сейчас не вошли в полноту развития, её рост и размер станет среднестатистически нормальным. И, самое главное, она сможет исполнить основную миссию женщины на нашей планете — подарить жизнь человеку, взрастив его или её собою. Таким, как она, детям ургов, не нужны наставники, даже оказавшись одна, она способна созидать и реорганизовывать Пространство по Праву, данному ей от рождения.

Я запнулась, собираясь мыслями и Заос, воспользовавшись секундной паузой, убрал руки от моей головы, почти отдёрнул, прерывая между нами контакт. Он внимательно посмотрел на Лалу и она, как будто, съёжилась и перестала улыбаться. Тут он повернул голову ко мне: я никогда не видела его таким раньше, его глаза стали абсолютно чёрными. Он вдруг резко, почти одним прыжком, подскочил к Лале, схватил и посадил к себе на плечи. Она вздрогнула, но не закричала. Затем он почти бегом кинулся прочь от Кокона, а я поспешила за ними. Контакт между нами он полностью заблокировал, так что просить его подождать было бы бесполезно. По-прежнему непривыкшая к составу здешнего воздуха, я задыхаюсь. Ветки порвали мою одежду, хорошо, что Лала в защищенном комбинезоне. Мы покинули пределы Эот, оказавшись на открытой местности, я потеряла всякую ориентацию, ведь тропинки нигде нет, за то время, что мы провели около Кокона, следы занесло ветром. Несколько раз я почти потеряла их из виду, когда они заходили за бархан, хорошо, что в целом местность здесь открытая до горизонта, поэтому я находила их и догоняла, задыхаясь от рези в лёгких, мне реально не хватает воздуха.

Наконец он остановился и поставил Лалу на землю, осторожно, но достаточно резко, затем, не оглядываясь, пошел прочь. Я продолжала идти и тоже пересекла границу защитного купола, именно сюда он нас довёл. Я сосредоточилась на Лале, а, когда вновь посмотрела в его сторону, то он исчез, я снова не успела заметить, как это произошло.

Я доковыляла до Лалы и упав около неё на колени, вцепилась в неё:

— Он не сильно тебя напугал?

Лала выглядит целой и совсем спокойной, а я просто разревелась.

— Это он тебя сильно напугал, мне так жаль! — Лала пригладила мои растрёпанные потные волосы и приложила ладошку к груди, так как, я по-прежнему судорожно ловлю воздух сквозь слёзы. — Тебе нужно успокоиться, давай вместе: вдооооох — выыыыдох…. вдоххх — выыыыыдох!

Когда я немного успокоилась, она развернула маленькую невидимую сферу вокруг моей головы и активировала функцию адаптированной дыхательной смеси. Сначала закружилась голова, а потом я почувствовала себя, как дома. Да, она права, мне, действительно, нужно прийти в себя. Чего это я такую панику устроила? Он не мог причинить ей вреда, он же не зверь, а высокоразвитый гуманоид! Я пока не могу понять причину его поведения, но Заос не бросил нас посреди пустыни, а привёл к себе домой, доставив Лалу на защищённую куполом территорию.

— Ты разрушила целостность его бытия! Он не в состоянии принять само существование подобной модели жизни, он был не готов к этому. Мало того, он закрылся от всех и вынужден переварить и систематизировать, всё то, что ты в него вселила. Ему невыносимо тяжело одному нести такой груз!

— Но, зачем он закрылся от других?

— До тех пор, пока он не уверен в безопасности этой информации, он не должен «заражать» ею остальных, это нарушает сам принцип доверия.

— Я не хотела ему навредить!

— Давай попробуем посмотреть на это его глазами.

— Да, я знаю, что для них Вхождение в жизнь — священное таинство, он знает только этот способ рождения и считает его единственно возможным, до сих пор он был уверен в этом незыблемо, и я разрушила весь этот священный трепет.

— Ты показала ему, как два тела проникают друг в друга. Сначала он подумал, что это поглощение, то есть процесс поедания одного организма другим. Тем более, что очень часто имеет место конфликт между этими двумя, он не понял, что это всего лишь игра. У них соединение с иньской формой жизни — это рождение, то есть, материализация духа физическим веществом. Или смерть — материальное тело поглощается почвой, вновь уходит в Мать, а Дух возвращается к Отцу.

— Ты подсматривала?

— Ни в коем случае, я сканировала только его реакцию по этому поводу. В его обществе невозможен подобный телесный контакт между двумя людьми, он воспринял это именно как поглощение. Если бы не твои чувства. Ему стало странно, что оба участника испытывают непонятное сладостное желание, достаточно высокое и низкое одновременно.

— Что это значит?

— Низкое желание, это не плохое желание, он связано с физиологическими потребностями тела. Высокое желание — это получение нового опыта, достижение следующей ступени в мастерстве, общение в полном доверии, наставничество и так далее В том, что ты показала, сочеталось слишком много несоединимых понятий. Затем, о ужас, в твоём организме кто-то поселился и питается твоим телом. Иными словами — паразитирует.

Я не выдержала и рассмеялась, так как, я всё ещё не успокоилась, то смех перешел в слёзы, и моя истерика продолжилась, я смеюсь и плачу. Ну и бред у него в мозгах!

— Но вот непонятно, этого паразита ты любишь больше собственной жизни. Эти твои чувства просто не вписываются в его логическую схему. Оно же пожирает тебя изнутри, а ты даже испытываешь от этого удовольствие. Выходит, что мы, высокоразвитые существа, все входим в эту жизнь, как паразиты за счёт более сильного организма!

— Да нет, он совсем не так всё понял!

— Человек — целая вселенная, это высокое самосознание развитого существа, но как при этом он может быть паразитарным? Ты совершенно добровольно принимаешь это и готова отдать всю себя сама вместо того, чтобы поскорее избавиться от пришельца внутри тебя. Ведь нормальные люди Возникают в жизнь естественным и единственно нормальным способом!

О, как у мужиков всё сложно. А с виду он казался таким крепким и невозмутимым! Мы потихоньку побрели к хибаре, обе уставшие от прогулки, так непредсказуемо завершившейся.

— Лала, ты видела, как он исчез?

— Да, он ушел через параллельное пространство. — Просто согласилась она. — Я предполагала о чём-то подобном.

— Это объясняет, почему я никогда не могла созерцать его удаляющуюся спину. Ты смогла бы пойти вслед за ним?

— К сожалению, я не успела понять, как он это сделал. Вот если бы он показал мне несколько раз, медленно…

Теперь, когда доверие натолкнулось на глухую стену непонимания, надеяться на то, что Заос чему-то научит нас, не приходится. Как я не обратила внимания раньше на такой простой факт: этих людей отделяют друг от друга огромные расстояния, но они не придумали никакого транспорта. Будучи очень разумными, они, даже, не приручили животных, способных перевозить. Я недооценила нашего друга: несмотря на аскетичный быт и полное отсутствие комфорта и вещей, связанных у нас с понятиями цивилизованности, эти люди более чем разумны, они — высокоорганизованное иерархическое общество индивидуальностей.

Я окинула взглядом бесплодную равнину, простирающуюся от горизонта до горизонта, глазу не за что зацепиться. Жилище Заоса одиноко вписалось в унылость, не привлекая своей простотой, оно так же лишено всякой наполненности, как и эта пустыня. Вот он — мир высокоразвитых мужчин без женщин: рациональный, аскетичный, монохромный и очень просторный. Эти огромные пространства ничем не заполнены, ещё бы, ведь на это способна только женщина!

Единственные вещи в доме — наши с Лалой нужные предметы. Заос имеет только небольшой запас еды в кладовке, а всё остальное нехитрое хозяйство всегда носит с собой. Не сговариваясь, мы обе с Лалой достали из контейнеров энергетические капсулы, не желая прикасаться к его продуктам. У нас появилась причина больше не экономить капсулы — нам незачем здесь больше оставаться! Теперь, когда Заос закрылся от меня, мы вряд ли можем рассчитывать на восстановление его доверия, так постепенно заработанного и так внезапно разлетевшегося вдребезги.

Остаток дня мы укладывали вещи, собираясь в обратный путь. Я содрогнулась при воспоминании периода адаптации после скачка, но засунула этот кусок памяти куда подальше. Во — первых, всё может быть совсем иначе, возможно, организм уже не так экстремально прореагирует на подобную нагрузку. А во — вторых — мы возвращаемся домой, а дома родной воздух, и профессионалы нам помогут. О, как хочется домой! Обнять сына, отправиться на свидание с обычным мужчиной, для которого дети — естество жизни. Навестить коллег из Центра Матери и взять на руки малыша, вдохнуть его сладкий запах….

7

На следующий день Заос не вернулся, мы обе с Лалой предполагали это. Ещё вчера я активировала зонды, запущенные в кругосветное путешествие, на возвращение. Ночью прибыл только один, где же застрял второй? Я развернула внешнюю голограмму с имеющегося зонда и запустила поиск.

— Он уничножен. — Заявила Лала.

Импульсов от № 1 не поступает, она, как всегда, права. На всякий случай я поискала его ещё: зонды синхронизированы друг с другом и постоянно обмениваются данными, дублируя их. Вот № 1 движется сквозь однообразный ландшафт, я проматываю… А вот он исчезает. Я прокрутила обратно и просмотрела всё медленно — внезапно № 1 исчез, я не заметила поблизости ни животного, ни птицы, ни человека. Если бы он упал в расщелину — он бы продолжил сбор данных. Зонд работал бы и в желудке птицы, и в когтях зверя, и в жилище человека. Не беда, что один зонд утрачен — они оба несут в себе одинаковую полноту, не хватает только образцов почвы, растений и так далее, микроскопические частички которых собирал зонд № 1. Их мгновенный, но поверхностный анализ уже поступил в базу данных № 2, но было бы лучше иметь их в наличии.

— Мог зонд попасть в то пространство, куда ушел Заос? — спросила я у Лалы.

— Зонд многомерен, в принципе, он никуда бы не делся и вышел оттуда, дублируя ближайший след. В любом случае, мы бы получали от него хотя бы слабые импульсы.

— Как можно уничтожить зонд?

— Лично меня на этот счёт не инструктировали.

Я проверила состав: сверхпрочный высокотехнологичный многомерный сплав с использованием молекулярного синтеза. Кто-то или что-то должно было разорвать зонд на молекулы. Обычным молотком или камнем такую штуку не разобьёшь, в пламени он не горит, выдерживает высокие температуры. Разве что он провалился до самого планетарного ядра…

День клонился к закату, совсем не яркому и не красочному, как это бывает дома. Постепенно теряя яркость, белая звезда растворилась в серой мгле. Здешние растения имеют слегка голубоватый оттенок, мне хочется запомнить их такими, и воскрешать в памяти об этой планете. На самом деле здесь всё выцветшее, линялое, серое, бесцветное.

Наступила довольно светлая лунная ночь: сегодня на небосклоне видны две луны, а не одна. Бывают совершенно тёмные ночи, но нам повезло, как будто серая унылая планета захотела показать свою аскетичную красоту напоследок и включила резервную луну. Почему бы нам не покататься немного?

Лала безмолвно соглашается со мной. Нет, она не шпионит за мной: до тех пор, пока она в моём поле, поле матери, она не проживает себя кем-то отдельным от меня, поэтому улавливает все мои нехитрые намерения ещё до того, как они успели сформироваться в моей голове в устойчивую идею. Если я не усну ночью, а я, таки, не усну, то у моего уставшего организма не будет завтра сил на панику перед прыжком. Странно, то ли я не пережила вчерашний инцидент, то ли исчезновение зонда произвело такое впечатление, но я чем-то обеспокоена. Конечно, не буду скрывать, я очень боюсь прыжка, мой организм в ужасе и внутри уже всё сжалось в дурных предчувствиях. Это ведь не испортит нам последней ночи?

Этот дом, хотя и пустой, но тёплый и гостеприимный, был нашим домом всё это время. Я сосредоточилась и вышла на связь с дитургиноном, который находится сейчас где-то на моём теле, я уже забыла где. Через несколько минут он зашевелился у меня под кожей, вызывая зуд на бедре и начал выходить на поверхность. Фу, какая гадость, я отлепила его с противным чвирканьем. На ноге осталось красное пятно, похожее на ожег. Всё это время он бесшумно работал, аккумулируя заряд, стягивал из окружающей среды энергию необходимого типа, отсюда и ожег на коже. Хорошо, что я его носила всё это время, а не Лала, волны могли повредить её детскому организму.

Мы развернули только кресла на небольшой платформе, вещи оставили в доме, за ними мы вернёмся после прогулки. Невообразимо приятно оказаться вновь в объятиях кресел, повторяющих форму тела!

Дитургинон медленно поплыл над пустыней навстречу огромной луне, особенно хорошо видной в эту ясную, светлую ночь. Кажется, что можно протянуть руку и дотронуться до её шероховатой поверхности. Я знаю, что на самом деле — это мы её спутник, поэтому луна так велика. Вторая луна — спутник Салены, нашей планеты, она гораздо меньше и имеет красноватый цвет, но её свет просто растворяется на фоне огромной первой луны. Это планета — Великая Мать, та, где мы сейчас находимся — её дочь Салена, а маленькая Луна — дочь Салены. Насколько я понимаю, мужа имеет только одна Салена, именно поэтому здесь появились Сыновья. Великая Мать уже стара и не плодна, её дыхание не несёт жизнь — нет атмосферы. Маленькая красная луна — Салеот, их сестра, она слишком молода. Это то, что поведал нам о «семье» Заос. Все жители Салены — Сыновья одного Отца и одной Матери, они родственники друг другу, поэтому любые конфликты между ними невозможны в принципе. Как можно делить тело Матери? Каждый из них строит жилище в той местности, где родился. Если брат Возникает в жизнь где-то неподалёку, они становятся соседями.

Ещё он упомянул, что Мудрые могут навещать Салеот и Великую Мать и приносить сюда их дары. Тогда я не поняла, как именно они могут «навещать родителей» и решила, что это аллегория. Сейчас я думаю, что они могут это делать через пространственные врата, куда исчезает Заос. Но, как они там дышат?

— Мы сможем за ночь совершить кругосветное путешествие? — спросила я Лалу.

— Пожалуй — да, только ничего не успеем увидеть! — Лала засмеялась безмятежно.

На что, собственно, здесь смотреть? На эту огромную луну и наслаждаться на удивление тёплым без ветра воздухом. Мы медленно плывём над поверхностью и получаем удовольствие от прогулки, но я обеспокоена. На всякий случай проверила, включен ли защитный купол. Да, на минимум, этого достаточно, ведь здесь нет крупных хищников, а мелких кровососущих насекомых купол не пропустит и среагирует на изменение атмосферы, если в ней появятся ядовитые газы. Почему-то мне захотелось вернуться, но я этого не сделала — давно не видела Лалу в таком умиротворённом восторге, пусть она досыта надышится этим новым миром.

Я почувствовала странный, но приятный запах. Возможно, именно так пахли бы цветы, если бы они здесь росли. Вся растительность здесь напоминает сухую колючую проволоку или сплетение металлических толстых жгутов с уродливыми отростками или жесткими ворсинками — колючками. Дитургинон уже помчался в ту сторону, куда обратилось наше внимание. Теперь мы обе почувствовали вибрацию, похожую на ритмичный танец, не хватает только музыки, чтобы это стало настоящим шоу. Как удивительно! Там внизу причудливым узором бегают огоньки и манящий запах усилился. Мы выпустили зонд, чтобы он обследовал поляну, прежде чем приблизились к ней сами. Зонд быстро вернулся, огоньки — отдельные существа, похожие на продолговатые камни, наружу выходит только головка с «глазом». Мы подлетели поближе.

— Лала, не опускайся ниже! — меня одолело смутное беспокойство.

— Там внизу, под землёй, какое-то животное. — Сообщила Лала и продолжила:

— Я слышу его нервные импульсы, оно не большое по массе, но имеет ответвления.

— Это разумное существо? — я не могла не обратить внимания на стройный порядок в расположении огоньков и их синхронное и ритмичное разгорание — затухание.

— Это мыслящее создание, но не разумное. — Лала вслушалась во внутреннюю гармонию удивительного мыслящего животного:

— Симбиотический союз нескольких организмов с различными функциями.

Моё беспокойство усилилось, внезапно я почувствовала отвращение, как будто бы оказалась рядом с противными нитепрядущими тварючками. Мне захотелось убраться подальше от этого места. В голове что-то мелькнуло, мне показалось, что Заос рядом. Вот уж не ожидала! Я начала вертеть головой по сторонам в его поисках, но потом догадалась, что он восстановил контакт и зовёт меня изнутри. Я уже направила дитургинон прочь с поляны — неприятная тревожность усилилась и я рада покинуть поляну сказок, но Лала нагнулась вбок, пытаясь рассмотреть светящиеся глаза, тускнеющие в наступающем рассвете. Я потянула её к себе, возвращая в кресло.

— Лала, не нужно, это …. может быть опасно! — Не успела договорить я фразу.

Дальше всё произошло в считаные секунды: из песка стремительно выпрыгнуло нечто и вторглось в тело Лалы, так доступно свисающее с кресла в попытках рассмотреть заманчивое явление здешней природы. Защитное поле среагировало мгновенно, отсекая тварь и фиксируя Лалу в кресле. Но нечто извивающееся осталось торчать в её теле, а по её комбинезону угрожающе быстро растекается бурым пятном кровь, даже кровь не имеет окраски в этом бесцветном мире!

— Вернитесь обе под купол. — Приказывает образ Заоса в моей голове призывными жестами, но он опоздал — самое худшее уже произошло.

Лала посмотрела на меня расширившимися от ужаса глазами, а потом как-то быстро угасла и обмякла в кресле. Меня начало трясти, хорошо, что дитургинон, настроенный на мою нервную систему, среагировал в аварийном режиме и рванулся к жилищу Заоса, повинуясь моей слабой команде. Тело Лалы несколько раз дёрнулось, я с отвращением увидела, что это дёргается разрубленное силовым полем существо в предсмертной агонии. Мы были достаточно высоко! Как эта тварь смогла допрыгнуть? Хорошо, что на Лале защитный комбинезон, а не простая одежда, иначе её разорвало бы напополам.

Заос стоял на пороге своей хибары, когда мы прибыли. Он недоверчиво покосился на наш транспорт, но его глаза тут же налились красным цветом ужаса, когда он увидел Лалу. Почему я сама не оказываю ей помощь, а пришла к нему? Наверное, потому, что Лале причинила вред здешняя природа и помочь может только местный житель. Или потому, что я не просто в панике, а в настоящем тупом оцепенении. Заос покачал головой и наклонился над Лалой, показав мне предостерегающий жест: не мешай. Мне показалось, что нечто, похожее на туман из тончайшей субстанции, отделилось от Лалы, вышло из её тела и Заос втянул это в себя. Она умерла! Это её душа вышла из тела! Сначала я очень испугалась, но он, застыв неподвижно на какое-то время, зашевелился вновь и приложил два большие пальца правой руки к моим вискам:

— Я верну ей её жизнь, мы исправим эту куклу, нужно поторопиться! — показал он на безжизненное тело.

На самом деле он не говорит слов и «кукла» это образ: модель, форма, тело маленькой матери, которая не планета — так сложился мой вольный перевод его странных понятий. Он показал, что к телу вернётся утраченная цельность для того, чтобы великая жизнь смогла продолжиться. Почему «великая»? — он осознал, что дух Лалы гораздо больше её маленького тела.

Доверие между нами восстановлено, я поверила, что этот мужчина может решить нашу сложную проблему, а мне остаётся только быть лишь свидетельницей. Заос вытащил длинное, тонкое лезвие, привязанное к левой щиколотке, и ловко срезал остатки торчащего в теле Лалы существа, но не стал вынимать шипы. Затем он взял Лалу на руки и развернулся ко мне спиной. Воздух перед ним едва заметно заколебался, как будто стал горячим, но я не заметила больше ничего. Он просто шагнул и исчез. Я услышала за спиной лёгкий стук: дитургинон дематериализовался и с металлическим звоном пластинкой упал на песок. Но я не оглянулась: какой смысл вернуться без неё?

Я шагнула вслед за Заосом.

При любых других обстоятельствах, я бы боялась, как перед прыжком с высоты, но сейчас мне странно безразлично. Лала умерла, это произошло по моей вине. Лишенная страха смерти, как инстинкта самосохранения, Лала не испытывает чувства опасности. Думаю, что для неё смерть — часть жизненного опыта. Для таких, как она — время относительно, погуляет по присутствиям и найдёт какую-нибудь парочку ургов, чтобы снова воплотиться. Я же чувствовала, я знала, что будет несчастье, но приняла это за волнение перед предстоящим перемещением.

Ровно через один шаг мы оказались на равнине, почти ничем не отличающуюся от той, на которой стоит жилище Заоса. Приземистая постройка сделана, как будто из мокрого песка, а на пороге сидит, похожий на Заоса длинноволосый красавец. Они быстро обменялись взглядами и незнакомец, до этого почтительно приветствовавший гостей сидя, встал. Он с зеленоглазым любопытством бегло осмотрел меня, а потом открыл для нас проход.

Заос потрудился оглянуться! Неужели он думает, что я осталась бы там! Я всюду там, где Лала, подобно её тени, я одна никогда в жизни не отважилась бы на подобное путешествие, если бы страх отпустить Лалу одну не был сильнее. Мы переглянулись. и на миг мне показалось, что это Лала смотрит на меня из глубины его глаз. Возможно, это моя воспалённая фантазия, защитный механизм рассудка, который отказывается поверить в то, что она умерла.

Всё повторилось.

Мы оказались у входа в дом, я бы не поняла, что это жилище человека, если бы провела аналогию с предыдущими случаями. Строение, как будто сплетено из веток, точнее этот дом похож на огромный куст. Я посмотрела на ещё одного статного великана, сидящего на пороге. Он как-то странно улыбнулся мне глазами, прежде чем встал, обнаружив высокий рост и более массивную, чем у Заоса, фигуру. Я поняла, что этот человек старше Заоса на пару сотен лет. Они не просто обменялись кивками головой, как с остальными. Высокий приложил два большие пальца правой руки к его вискам, а Заос покорно склонил голову при этом и прикрыл глаза. Всё длилось несколько секунд, потом он подошел ко мне, и моя голова оказалась ниже его груди, но от него веяло таким покоем, что я тоже покорно склонила голову, когда он обхватил мои виски. Он прикоснулся ко мне лишь на мгновение и сразу отпустил. Тут же открылся проход, но шагнув туда, я уже знала, что Уин — наставник Заоса, он уверен, что Лале можно помочь, а Заос лишь надеется на это. Уин старше, но ещё не Мудрый, он пришел к Заосу, когда прожил его отсоединённость в информационной цепи, Наставник всегда чувствует где находится его подопечный и что с ним, он понял, что Заос перегружен. Уин нашел Заоса и повелел передать информацию, облегчить душу, и Заос сделал это, так как, его доверие к Наставнику безгранично. Священные понятия Уина не были разрушены, он старше и он Знает, что у Изначального Отца, сотворившего своим дыханием Жизнь, не один Образ. Сыновья этой планеты созданы Подобными одному из его Образов. Но он всегда был уверен, что другие сыновья тоже существуют и выглядят они иначе. Теперь ему известно, что у Отца есть и дочери, которые могут быть людьми, а не только планетами и звёздами.

Мне так же стало известно, что Уин приручил детей Матери, например Эолу — мыслящее существо растительного типа. Он заботится о ней и кормит, а она растёт по той схеме, которую он ей указывает. Жилище Уина не рукотворное сплетение, а живой организм: ветки сплелись в стены, замкнулись куполообразной крышей, оставив просторную полость внутри и отверстия — окна. Насколько я успела увидеть, а видела я в основном порог, то перед входом была ступенька и плотная плетенная площадка в форме рваного овала. То, что я приняла за занавесь, закрывающую дверной проём, тоже живое существо. Оно представляет из себя нервущуюся мембрану, что-то наподобие природного фильтра, питающегося микроорганизмами и отсеивающего пыль и мелкие частички. Крупные объекты мембрана просто пропускает сквозь себя. Когда Уин заходит в дом, «занавеска», как бы, облизывает его со всех сторон, собирая пыль и микроорганизмы, а затем смыкается, восстанавливая целостность полотна.

Образы вихрем пронеслись в моей голове и стали моим собственным достоянием прежде, чем мы оказались на пороге очередного жилища. Я потеряла счёт тому, сколько раз очередной хозяин дома открывал для нас проход. Где-то после десятого раза я окончательно сбилась и расслабилась по этому поводу. Каждый из них был готов и ждал нас, с любопытством рассматривая меня. Я поразилась тому, как быстро и слаженно работают их информационные связи и пространственные пути. Минуло менее четверти часа, показавшиеся мне вечностью, с того момента, как произошло несчастное событие и мы достигли Города Мудрых.

Когда мы с Лалой пытались разузнать его о Городе Мудрых, Заос всегда отвечал, что никогда не был там и не знает туда дороги. В обитель Мудрых невозможно просто прийти погулять, этот Город не имеет ничего общего с известными нам городами. Ты принадлежишь Городу, когда сам становишься Мудрым и никогда не бываешь там до этого момента. Есть те, кто открывает последний Проход перед Городом Мудрых, но сами они тоже никогда там не бывают. Есть те, кто знает как прийти к Тому, Кто Откроет Последний Проход и так далее Нужно иметь серьёзную причину, чтобы достигнуть этого места и Город Мудрых может позволить или не позволить тебе войти в него.

Мы оказались в месте, сильно отличавшемся от всего того, что я видела ранее с самого первого момента прибытия на Салену. Это был огромный зал с высоченным потолком, стены зала не видны, я заметила только уходящие в неведомую даль ряды и коридоры колонн. Жилища Сыновей, которые я видела до сих пор, могут быть построены из различного живого или не живого материала, но они всегда невелики и предельно аскетичны. Этот зал сам по себе спокойно величественен до такой степени, что не можешь вдохнуть, а если удалось, то выдыхаешь медленно, как будто боясь упустить мгновение и он, растает, подобно иллюзии.

Моё волнение усилил ещё и тот факт, что Мудрые стоят полукругом вокруг большого монолитного камня прямоугольной формы, ожидая нас. Мне захотелось провалиться сквозь землю или стать невидимой, когда десятка три взглядов пронзили меня. Я успела заметить, что камень этот размером со взрослого человека здешней расы и над ним колышется желтоватый, довольно плотный туман. Кто-то собирается Возникнуть? Заос положил тело Лалы в центре желтого тумана, который сразу же хищно обволок и сжался вокруг её фигурки, кажущейся особенно мелкой на этом огромном камне. Она не заняла и трети его поверхности. Полукруг величавых полуобнаженных фигур сомкнулся вокруг стола, оттесняя меня плотной стеной спин.

Слёзы отчаяния и горя покатились по моему лицу: я не стану мешать им, прорываясь к столу, это было бы совсем глупо. Я тупо уставилась на спины, затем обошла вокруг, как будто ища просвет для себя. Большинство Мудрых одеты почти так же, как и Заос: в набедренных повязках и без обуви, но это смотрится естественно. Я смотрю на них, как на изваяния, восхищаясь идеальной формой величественных фигур. Меня даже порадовало, что они отвернулись от меня, иначе я бы сгорела в пламени их одновременного внимания. Некоторые из Мудрых одеты в длинные накидки из тонкой чешуйчатой кожи и обуты в открытую обувь, фиксирующуюся на щиколотке шнурком. Похоже — это самые старшие.

8

Ну вот, я и совсем одна! Ужас охватил меня до озноба, хотя здесь достаточно тепло и прилипшая от пота одежда ещё не высохла на мне. Я попыталась найти Лалу, услышать её мысль, утешающую меня, хотя знаю, что она всё ещё внутри Заоса: ответом мне стала абсолютная тишина.

Кто-то бесшумно подошедший ко мне сзади взял мою руку двумя пальцами за запястье. Я оглянулась и увидела одного из Мудрых, он потянул меня за руку, увлекая в бесконечную глубь зала. Я покорно пошла за ним, вытирая слёзы: должно быть я выгляжу плохо, а хотелось бы понравиться ему, как представитель дружественной цивилизации, разумеется. О чём это я думаю в такой момент?

Все Мудрые статны фигурами и высоки ростом, и при этом они чрезвычайно грациозны в своих неспешных выверенных движениях, шагах и жестах, как будто воспроизводимых на записи с лёгким замедлением. Моя походка кажется мне суетной и неуклюжей, хотя я стараюсь идти так же, как он. Именно так неуклюже пытаются подражать взрослым наши едва научившиеся ходить младенцы. Моему спутнику, должно быть, не менее тысячи звёздных циклов. Я присмотрелась к его пергаментному лицу, слегка морщинистому, но имеющему оттенок невиданного мною ранее благородства. Теперь мне понятно, почему все цепочки доверия стекаются к таким, как он. Его глаза, кажется, видят меня насквозь, но от этого совсем не жутко, а, даже, приятно: не придётся ничего объяснять. Одет он в длинную накидку, наброшенную на одно плечо и шелестящую перламутровой чешуёй при каждом его слегка застывающем шаге.

Несколько раз я оглядывалась, опасаясь потерять спины из вида, но мы шли и шли дальше, пока я не заблудилась в этом лабиринте галерей. Мы вошли в круглый зал с высоким куполом и полом в несколько уровней. Мудрый встал на две ступени ниже, наши глаза оказались на одном уровне и его тёплый взгляд приятно взбудоражил меня. Затем он сомкнул руки за моей спиной, прижав меня к своему телу, полностью скопировав тот жест, с помощью которого я познакомилась с Заосом. Я бы назвала это дружескими объятиями, но в его исполнении это было слишком официально. Я поняла, что он проявил ко мне вежливость, приветствуя, как принято у нас. Насколько я успела понять, общаясь с Заосом, для сыновей вежливостью является поза сидящего, скрывающая возможное превосходство в росте перед собеседником. Тот, кто садится первым, высказывает, таким образом, уважение к гостю или к хозяину дома.

Мудрый Сын, сопровождающий меня, сел в одной из ниш в полу, высказывая мне уважение. Я последовала ему и тоже села, но на одну ступеньку выше, таким образом, наши глаза оказались на одном уровне. Всё это время я совершенно безуспешно прислушивалась к его внутреннему звучанию, пытаясь сосканировать имя, но мне не удалось ничего собрать. Возможно, что Мудрые это урги или, даже, сиурги? В любом случае, я не смогла понять кто он, а сам он не представился первым, как это принято у нас в таких случаях.

Мои руки утонули в его ладонях по самые запястья, когда он взял их, а сама я растворилась в его глубоких светлых и ясных, с бирюзовым оттенком, глазах. Надо отметить, что этот цвет стабилен, в отличие от его более молодых земляков и на протяжении нашего общения, я заметила всего пару раз лёгкое потемнение. Этот цвет означает приятие с оттенком лёгкого интереса и понимание, а ещё то, что Мудрый владеет чувствами, а не они им.

Его глаза, казалось, поглотили меня и, в конце концов, я полностью забыла. где нахожусь и что было до этого. Я утратила так же ощущение границ собственного тела, став частью этого сооружения, Города, встроившись в его разумный органичный порядок:

— Всё едино.

Он не сказал это словами, но я прожила это так, как будто наши мыслительные процессы наложились друг на друга своими схемами. Его схема — объемная и быстро вращается, а моя — плоская и инертная, хотя может переходить в состояние спирали и обрабатывать информацию виток за витком. Мой маленький плоский диск схемы мышления вошел в его быстро вращающийся октаэдр и, развернувшись спиралью, вначале медленно, а потом синхронно, заструился, стремясь заполнить. В конце концов, спираль устроилась в середине октаэдра и время от времени выравнивалась, превращаясь в нить. Я почувствовала себя единым целым с этим человеком, остальными сыновьями, с которыми он неотчуждён в любой момент, с их планетой, населённой детьми Матери и Отцом, создавшим нас всех.

Я прожила невозможность что-либо делить, скрывать или отбирать, как естество их существования. Мне стало легко понимать его, и начался наш дивный диалог. Это не были слова, но, в последствии, я сделала «перевод» для себя, при этом моя внутренняя скорость обработки замедлилась и я утратила часть бесценной информации.

Мудрый Сын начал с того, что с той, которую я люблю больше собственной жизни, будет всё в порядке: её случай не сложный, ведь тело лишь слегка повреждено, к тому же, наши тела гораздо легче восстановить, они меньше и не такие плотные. Наши хрупкие тела состоят, в основном, из жидкости, а её достаточно просто воссоздать по имеющемуся образцу. Гораздо сложнее вырастить плотные кости и ткани сыновей. Лала не велика по размеру, поэтому её исцеление не потребует слишком больших усилий. Он упомянул о росте Лалы без оттенка негодования, свойственного в этом случае Заосу.

По Неисповедимости Путей, кто-то из юных братьев время от времени становится жертвой неразумных детей Матери. Очень печально, когда жизнь Воплощённого обрывается, не достигнув должной реализации, поэтому мы научились восстанавливать тела, используя тот же принцип, что и при Возникновении.

Мудрые учатся этому веками и тысячелетиями, передавая опыт последователям. Не каждый из нас способен сотворить Кокон, исцеляющий тело. Для этого нужен целый коллектив, обладающих этой Данностью и обученных. Универсальный Огонь Жизни, данный Отцом и поддерживаемый всеми — желтый туман — материализуется в Зале Возвращающихся. С тела или его фрагмента, помещенного в Огонь Жизни, сканируется матрица, на основе которой воссоздаётся форма человека до его эталонного состояния. В зависимости от тяжести повреждений биологический возраст уменьшается, так как, новое тело утрачивает наработанные рефлекторные свойства. Значит ли это, что Лала вернётся ко мне ещё более юной?

Нет — вы другие.

Пережитый опыт сделает Лалу мудрее и старше. Её тело не было разрушено и не утратило приобретенных за годы жизни качеств, она познала новый опыт и это её изменит.

Он благодарен нам за то, что мы выбрали их и, рискуя своими хрупкими жизнями, и посетили Салену. Предсказание о нашем прибытии существует давно, но они не понимали его до сегодняшнего дня.

В Предсказании сказано, что Салена и Салеот прибудут к Сыновьями в обличии человеческом, но обретут приют не в Храме Мудрых, а в обители обычного Сына. Они не такие, как мы, но подобны нам. Отец устраивает экзамен на зрелость своим Сыновьям наблюдая готовы ли они стать Сотворцами. Ибо Творение имеет магнитный принцип, где две противоположности Инь и Янь становясь Целым, выражают и несут собою Сотворяющий потенциал Отца.

Он благодарит нас за опыт бесценного общения и сожалеет, что Заос, будучи ещё очень молодым, не обладает достаточной степенью приятия иных выражений жизни, чем скромное бытие Сыновей. Всё едино в Отце, создавшем нас, всё существует, поддерживаемое его Дыханием и не имеет значения, в какой из форм предстанет пред нами один из его многочисленных Образов.

До сих пор иньский принцип выражала для них Мать, носящая в Сердце своём планету по имени Салена. Мать, принимая Огонь Отца, материализуетт его до состояния огнеобразов, из которых соткано всё живое.

Сама Салена — Огнеобраз в сердце Матери. Возможность существования человеческой формы, несущей иньский принцип была гипотетична. Часть Мудрых верила в подобное, но большинство отвергало.

Я спросила, что такое огнеобраз? И он показал мне модель строения атома, где частицы вращаются вокруг ядра. Внутри ядра есть свои огнеобразы. Солнечная система — огромная молекула, где каждая планета всего лишь Огнеобраз в сердце Матери.

Мать милосердна и поддерживает любую жизнь, а сыновья не в праве лишать эту жизнь возможности развиваться и эволюционировать, ибо неведомы Планы Отца относительно внутриутробной жизни, которой являются в данный момент некоторые мыслящие виды.

У меня возникло непонимание, как это жизнь может быть внутриутробной, если речь идёт о уже имеющихся существах?

Сыновья лишь на данный момент являются венцом Творения, самой развитой формой разумной жизни, поэтому Отец повернул к нам свой лик и воспитывает нас. В лоне Матери, под землёй, обитают опасные хищники, они разумны, их поведение непредсказуемо, их никто не видел, ибо рождённые обитают на поверхности.

Дети Матери быстро развиваются, находя всё более и более изощрённые методы охоты на излюбленную пищу: кровь людей. Проникновение одного тела в другое всегда связано со смертью или с тяжелым увечьем.

Я содрогнулась, когда провела аналогию и поняла причину реакции Заоса. Как-то вся внутренне сжавшись, я ожидаю реакции Мудрого Сына, его вердикт нашему миру.

Нет, мой собеседник не считает нас с Лалой угрозой для их устоявшегося уклада. Наоборот, они видят для себя огромный потенциал развития в общении между нашими цивилизациями и признают, что способ жизни двух противоположных принципов в одной физической реальности крайне интересен, хотя и не совсем понятен.

Мудрый Сын поведал мне, что наработка безусловного доверия между ними происходит столетиями. Действовать слаженно, синхронно, единым целым, способны только Мудрые. Например восстановить тело или поддерживать вот этот город — храм в ухоженном жилом состоянии. Обрабатывать опыт, стекающийся к ним от младших сыновей и с новым Светом Мудрости возвращать обратно по информационным цепочкам. Возможность находиться долгое время рядом физически и при этом бесконфликтно выполнять общее действие приходит в состоянии всеобщего приятия. Это когда ты неделим со всем Мирозданием. Человек не может считаться Мудрым, не достигнув этого, сколько бы веков он не прожил.

Он отметил, что со мной такое доверие, понимание и комфортное пребывание вблизи, возникает почти мгновенно. Заос указал на этот поразительный факт, но реальный опыт впечатляет гораздо мощнее.

Насколько я поняла, мой новый друг тот, на которого замыкается информоцепь Заоса. Находясь сейчас с ним в единстве, или в нём растворившись, это будет точнее, я увидела, что это он организовал быструю «доставку» Лалы в Город Мудрых. Это он принял нас и допустил к самому центру цивилизации, так как, он, уверенный в том, что Пути Отца неисповедимы, и ничто не может произойти без Воли его на то, взял на себя всю ответственность за подобное решение прежде, чем донёс до остальных обо всём случившемся с одним из сынов, подопечных ему.

Кажется, он понял, что я очень благодарна ему.

— Но, чем мы могли навредить, почему нас могли и не принять здесь, позволяя Лале умереть?

— Потому, что всё перестало быть таким, как прежде. Например, Заос, в нём слишком долго находится иньский дух Лалы. Он не хочет, чтобы это хрупкое жидкое создание страдало от боли, поэтому ждёт, пока тело достигнет первоначальной цельности. Только тогда он вернёт ей её душу. Но, соприкосновение с ней останется с ним навсегда, ему придётся с этим жить долгую жизнь в полном противоречии между естественной природой и неосуществимыми желаниями.

— Мы тоже сейчас пребываем в единстве, и у тебя появятся противоречивые желания?

— Нет, мы объединились сознанием, это не будет иметь подобных последствий, но тоже не пройдёт бесследно для нас обоих. Страх закрывает возможности. Сейчас я не думаю о том, как это может повлиять на меня в будущем, ибо это совершенно новый опыт. Твоя готовность принимать и делиться без всяких внутренних противоречий поражает меня. Обычно принимающий может взять только то, что пожелает дать дающий. Ты же просто открыта вся и я могу увидеть то, что захочу или посчитаю для себя интересным.

С каких это пор я такая? Только бы он не увидел, как я в детстве выдавливала прыщи. Вероятно, это покажется ему мерзким. Я попыталась объяснить, что обмен духом — часть нашей естественной жизни и взрослая женщина за много лет жизни привыкает принимать мужчину. Если мы соединяемся телами и в этот момент обмениваемся духом, то что уж говорить о сознании? Дух включает в себя сознание, как часть.

Мудрый Сын с любопытством пробежался по моему жизненному опыту, я поняла это по некоторым отрывкам из жизни. Мне стало очень радостно, когда я увидела и вспомнила малышей, о которых заботилась. Ни с чем не сравнимую радость стать матерью Ёреока, его первую улыбку, первый шаг, первое слово…

— Приходящие в ваш мир через твоё тело научили тебя быть открытой и доступной. Ваши подопечные берут от вас не то, что вы им хотите дать, а то, что они сами хотят взять.

— Они не просто наши подопечные, они наши дети и мы готовы им отдать ВСЁ!

— Детей создаёт Отец, вы не рождаете своих детей, вы принимаете готовый Дух в воплощение так же, как и мы. Отличается лишь технология выращивания физического тела. Ваша родственность исходит из вашей крови, генеологического древа, а наша — из информационных цепей. Наставник и подопечный выбирают друг друга по подобию разумности, а не по подобию Духа и никогда наставничество не связано с каким-либо телесным контактом.

— Как так может быть, что нас и вас создал один и тот же Отец?

— Его Выражения есть на каждом из Присутствий каждого Проявления.

Как ни странно, но я это поняла: Творец повсюду, если не он сам, то его Выразители. Расстояние не имеет значения, так как, принцип творения универсален.

— Мы обмениваемся Духом с Матерью в период Возникновения, находясь в Коконе, мы формируемся Духом её Любви. Некоторые, но лишь немногие из нас могут посещать Великую Мать и Салеот, познавая совершенно иную иньскую суть, нежели у Салены. Но, мы не можем быть свободными, как вы, мы навсегда привязаны к нашей Матери и её близкому окружению. Вы способны обмениваться поляризированым духом друг с другом, а не с планетой, поэтому свободны от неё, в отличии от нас. Хотя и это делает вас свободными, но не всегда счастливыми! Когда вы не в паре — вы одиноки и несчастны. Я увидел, что не всегда ваше влечение друг к другу совпадает. В этом случае один из вас, тот, чья любовь не получила отклика, испытывает страдания. Когда вы вместе, вы, как будто срастаетесь, становитесь одним организмом. Именно в этом состоянии с вами может случиться жизнь в её полноте. Это то, чего мы не имеем и то, что делает вас более сложными, чем мы. Когда мужчина обретает женщину, не как Мать, а как равную в цельности соединения противоположностей, он сам становится подобен Отцу и выражает Его в большей полноте, чем Сын. Сыновья всегда в поиске Пути или идущие по Пути и мы не можем завершить этот Путь.

Вы платите слишком высокую цену за то, что имеете и эта цена — боль разрыва. Становясь цельным с противоположностью, вы подобны Творцу, но утрачивая эти узы, вы проживаете невероятную боль. Эта боль несравнима, даже, с утратой физического тела при переходе в иной мир, к которому мы готовимся не один десяток лет. Чем более вы развиты, тем глубже ваше единство друг с другом и тем сильнее боль ваших потерь.

Теперь я понимаю всё милосердие Отца, создавшего ваши тела хрупкими, рассчитанными на небольшой срок эксплуатации. Вначале мне показалось нерациональной такая форма жизни, как ваша, ведь при старении и умирании тела теряются его свойства, нарабатываемые десятилетиями опыта. Каждый раз приходится учиться заново. Но, Мудрость Отца безгранична, я стал искать смысл в столь частой смене физической оболочки Духа. Я понял: хотя память боли и остаётся, как запись в Духе, всё же основную её тяжесть вы сбрасываете и забываете вместе с телом, иначе ваши сердца не выдержали и разорвались бы той болью, которую вы в себе носите.

Я впервые увидела нас в сравнении с иной жизнью, я не знала людей своего вида с этой стороны и не представляла, что может быть как-то иначе.

— Наша жизнь — не только боль, она яркая и прекрасная, в ней много радости. Свет наших двух звёзд окрашивает всё, а не только радужные оболочки наших глаз. Мы всегда остаёмся с теми, кого любим, даже если расстаёмся, мы становимся старше и мудрее, мы расстаёмся не опустошенными, а обогащёнными нашими отношениями. И, кстати, среди нас есть пары, которые не расстаются никогда, однажды обретя друг друга, это пары ургов. Именно такая Лала, благодаря тебе она продолжит жизнь и вновь обретёт своего мужчину, чтобы продолжить с ним путь из воплощения в воплощение.

Голубоглазый Собеседник прокрутил коротенькую, но такую насыщенную жизнь Лалы, хранящуюся в моих самых светлых воспоминаниях, до самого начала. Он остановился в том дне, где она меня выбрала. Этот день почему-то порядком затёрся, я не помню подробностей, хотя продолжаю упорно говорить Лале, что это самый лучший день в моей жизни! Да, я готова была выполнить этот долг — принять дитя и доносить её в себе, но была немного огорчена тем, что мои планы на ближайшее будущее придётся отодвинуть месяцев этак на шесть. Эгоистка! Было ещё что-то, из-за чего мой мозг блокировал воспоминания этого дня.

— Та, Яркая Звезда, которая привлекла своим совершенством столь развитый дух в лоно, испытывала ни с чем не сравнимую боль утраты. Тот, с кем она едина, прекратил жизнь. Боль, которая поглотила её, испепеляла всё вокруг. Надеясь на то, что материнский инстинкт усилится, она спустилась на поверхность Матери — планеты, которую вы покинули, не нуждаясь в ней. Но это не помогло, и боль разрушала её и новорожденную жизнь. Вы проживали все эту боль, почти материально, вы позволили ей уйти, хотя могли поддержать жизнь технологично. Никто из вас не притронулся к ней до тех пор, пока её Душа не покинула тела. Половина твоих подруг не пришли, когда нужно было выбирать новую маму для оставшейся в живых Возникающей. Они не понимали, но чувствовали эту боль, которой была отравлена маленькая Лала. Ты обрушила свою нереализованную любовь на неё и очень боишься потерять, ты боишься утратить смысл жизни и остаться одинокой. Иногда у тебя возникало желание посмотреть на родную мать Лалы и на того, кто принёс умирающую женщину, но каждый раз ты отгоняла от себя эту мысль, боясь обжечься болью.

Ваша жизнь — бег по замкнутому кругу. В одиночестве вы несчастны невыносимо, но боитесь открыться другому, ибо это путь навстречу новой боли. В паре вы счастливы недолговечным счастьем, а потом ваши Души вновь и вновь умирают, когда вы расстаётесь.

— Ты видишь лишь мою жизнь, а я — такая, как Заос, слишком молода и неопытна. Я не хотела, чтобы наша жизнь показалась тебе такой!

— Я благодарен тебе, у меня много времени для размышлений, возможно, я смогу увидеть иные стороны вашего бытия в будущем.

Я стала большой, растеклась по всему этому необъятному городу-храму с его галереями и лабиринтами. Я — Он, мы по-прежнему едины сознанием, встали около стола. Этот зал, показавшийся мне огромным и величественным, видится, как маленькая комнатка внутри этого архитектурного монстра.

Реконструкция завершена, идёт процесс дематериализации Кокона. Сначала я увидела некую сосудистую решетку из-под истончающейся скорлупы, потом растаяла и она, обнажая Лалу, такую маленькую и беззащитную, укутанную плотным туманом. Заос нагнулся над ней и поцеловал в губы. Конечно, это было не совсем так, он просто возвращал ей её душу, которую заботливо оберегал всё это время, подвергая себя неведомой опасности — быть отравленным иньским духом со всеми вытекающими последствиями.

Да, это не был поцелуй, но я сейчас захотела оказаться на её месте!

— Она не вспомнит этого. Она устала, и будет очень долго спать, в то время как Душа осваивается в обновлённом теле, пристраиваясь к изменениям.

И ты тоже будешь спать долго.

Ты уже спишь.

Прости за то, что никто из нас не может дать тебе того, что ты привыкла получать от мужчин своего вида.

— Как я могу спать, если всё вижу?

— Всё вижу я. Какое-то время наша связь сохранится, я впервые познал подобный опыт, поэтому не могу сказать, как долго ещё мы будем смотреть глазам друг друга. Надеюсь, что это прекратится, когда ты проснёшься.

Я пошла по галерее из колон, немного поблукав по зданию, нашла комнату для переговоров с разными уровнями. А вот и я, действительно, сплю на полу. Мудрый Сын заботливо завернул меня в свою накидку, прочувствовав объединённым сознанием, что для моего жидкого тела эта поверхность слишком твёрдая. Ну, и что теперь делать? Лала, где она?

Я попыталась вернуться обратно к камню, где одиноко лежит её, накрытое несколькими накидками, порозовевшее тело. Но почему-то не могу идти, мало того, я не могу встать. Наверное, я ещё сплю и не могу проснуться.

И тогда я стала звать её. Я прикладываю невероятные усилия, чтобы закричать, но почти не слышу своего голоса. В зал вошла девушка в летящем струящемся платье, она остановилась и смотрит на меня.

— Где Лала?

Но девушка только улыбается. Она не похожа на Лалу, она взрослая и похожа на меня по типу расы, а не на своих биологических предков с Раунуола. Эта девушка выше меня ростом, у неё длинные русые с едва заметным медным отливом, волосы, яркие синие глаза и сформировавшаяся фигура. Она совсем не похожа внешне на мою Лалау, но я знаю, что это она.

Она подошла и помогла мне сесть, не говоря ни слова, а потом обняла.

Я с ужасом поняла, что не слышу её прежнего внутреннего звука. Я не могу прожить её внутренней сути и не знаю её имени.

— Ты должна представиться мне, так делают вежливые взрослые урги.

Но она только крепче прижалась ко мне:

— Для тебя я всегда буду Лалой.

— Ты так быстро выросла!

— Видишь ли, я изменила судьбу целой цивилизации, и теперь на мне большая ответственность!

— О, но ты же совсем ребёнок!

— Ничего, для них мои десять лет до полного совершеннолетия пройдут незаметно по сравнению с веками жизни. К тому же, урги взрослеют быстро, ты же знаешь.

Я проснулась, всё ещё согретая теплом её ускользающей близости.

Пошевелилась, потянулась, села. Я лежу на тонкой пористой накидке, она изолирует меня от твёрдого пола и сохраняет тепло тела. С любопытством рассмотрела шелестящую ткань, состоящую из множества мельчайших пузырьков. Попыталась с усилием сжать один из них, но он и не подумал лопнуть, хотя ткань не кажется с виду прочной.

У меня слегка кружится голова, но на душе спокойно. Хорошо, что с собой всегда есть энергетические капсулы, иначе я бы совсем ослабла от пережитых приключений. Через несколько минут после того, как я сглотнула капсулу, мне стало совсем хорошо. Я осмотрела себя: не помешает привести себя в порядок, умыться, причесать волосы. Единственная взрослая женщина на планете, заселённой одними мужчинами, должна выглядеть опрятно! Я так и не научилась вызывать струйку воды, мне всегда в этом помогала Лала или Заос.

Этот город-храм велик, но и у него должна быть граница! Я дойду до его края, если буду идти всё время в одну сторону. Эй, кто-нибудь составит мне компанию?

Но, вокруг никого нет, и я отправилась на прогулку одна.

Я думала, что иду всё время в одну сторону, но потом потеряла ориентацию, когда прошла несколько однотипных залов. Я пыталась найти хоть одну стену, но повсюду были только колоны, поддерживающие купола разных форм и высот. Такое впечатление, что это путешествие по зеркальному замку, где зеркала стоят друг напротив друга, создавая иллюзию бесконечных коридоров.

Но этот храм — не иллюзия.

Когда мы прибыли сюда было утро, общались с Мудрым Сыном мы днём, сейчас тоже день, значит, я проспала весь вечер и всю ночь. Проснувшись рано утром, я отправилась на прогулку, судя по тому, что я дважды восстанавливала энергию и уже устала — я гуляю по бесконечным коридорам уже пол дня.

Один раз я встретила Мудрого. Он остановился, как будто замер, а затем обнял меня в знак вежливого приветствия. С чего они взяли, что у нас именно так здороваются! Потом я подумала и поняла: да, именно так я и здороваюсь со своими знакомыми обоих полов. Но, я совсем не так представляла себе официальное приветствие представителей столь отдалённых друг от друга цивилизаций! Я попыталась вступить с ним в контакт, но он не понял, что я от него хочу — представители разных информационных цепочек вполне могут не понимать друг друга. Я долго объясняла, что такое край города, показывая жестами и образами в мыслях. Наконец он указал мне один из коридоров.

И вот, всё ещё иду по нему. Наверное, он не так меня понял!

Я зашла в большой, огромнейший, бесконечный зал, завершающийся сверху полукруглым сводом. Из окон в потолке, которые кажутся снизу маленькими, струится осязаемыми лучами яркий дневной свет. Настолько яркий, насколько позволяет неистребимая вездесущая мглистость этой планеты. Сначала я приняла их за скульптуры и пошла дальше, проходя мимо рядов уходящих в бесконечную даль человеческих изваяний. Я боялась развернуться и отклониться от своего направления, повернув в сторону, чтобы рассмотреть несколько рядов фигур за этими рядами. Мне показалось, что те, следующие, более старые.

Я приняла эти фигуры за портреты знаменитостей в полный рост…. И размер… и

Постучала по каменным твёрдым изваяниям. Не может быть! Я стою посередине огромного кладбища. Это не изваяния, это Город Ушедших. Это место из моего последнего сна, теперь я всё вспомнила! Я спросила Мудрого Сына, как они умирают. Он показал мне, что они готовятся к этому, постепенно переводя фиксацию жизни туда, откуда приходит вода.

Как именно они знают, что уходят? — Иссякает Огонь Жизни, тело становится сухим и малоподвижным, хотя и не стареет, как это обычно бывает с нами. Покинутое хозяином, тело каменеет, не утрачивая первоначальной формы. Их тела не состоят из воды, подобно нашим. Клетки их тел имеют плотные оболочки, гибкие и подвижные, когда дух хозяина пребывает в теле, и застывшие, когда он покидает его. Сначала рассыпаются, превращаясь в пыль, волосы, так как, они самые хрупкие, затем каменеют и покрываются плотной плёнкой глаза и, наконец, всё становится каменным. Волосы могут осыпаться, превратившись буквально на глазах в бесцветный пепел, в течении нескольких часов после ухода.

Мне не стало страшно — я знаю, что они навсегда уходят в иной мир и уже не возвращаются. Они готовятся покинуть обители десятилетиями, и не привязаны ни к имуществу, ни друг к другу, поэтому в этом огромном зале лишь их застывшие каменные оболочки. Я разулась и оставила ботинки на полу зала носками в нужном направлении. Повернулась и пошла вглубь фигур, осматривая более старые экземпляры. По мере моего отдаления от основной аллеи, одежда на них ветшает и, наконец, осыпается. Обнаженные красавцы выглядят ещё более каменными, ненатуральными, похожими на идеальные скульптуры. Если бы не их статичные позы со скрещенными на груди или свисающими вдоль тела руками, ими можно было бы украшать наши города. Конечно же, города Кслантеналы, в Ягинуине не приняты мемориалы ни в каком виде. Считается, что любые воспоминания об ушедшем, тем более материальные, привязывают его к конкретному месту и к планете в целом.

Я зашла так глубоко, что увидела разрушающиеся от времени тела: на их плотной коже появились пористые шероховатости, они утратили идеальную, почти глянцевую гладкость. Наконец начали осыпаться мелкие детали: пальцы, носы, уши. Дальше я не пошла.

Вернулась и еле нашла свои ботинки.

Сколько нужно времени, чтобы они разрушились? Вероятно, несколько веков. Или тысячелетий? Как быстро течёт время внутри них, когда они живут?

Я подумала, что, когда они уходят на астральное присутствие, в мир воды, то становятся такими же, как мы и воплощаются на одной из таких планет, как наша. Именно поэтому мужчины — существа с другой планеты. Они не такие, как мы и мы их никогда не поймём.

На полу появилась пыль и песок, я пришла к выводу, что город скоро закончится. Когда я просматривала сведения с зонда, я увидела несколько полуразрушенных фигур в разных частях планеты. Они одиноко стояли посреди пустыни всеми забытые. Тогда я не поняла что это ушедшие. Оказывается, можно состариться, но так и не стать Мудрым. Все ушедшие Мудрые покоятся в этом зале, а за его пределами только те, кто прожил свои сотни лет впустую, так ничего и не достигнув.

Почему Уходят всегда стоя, а не сидя или лёжа? В моём сне Мудрый Сын объяснил мне, что в момент ухода, они предстают пред Отцом, невозможно уйти из этой жизни, не Представ пред Ним. Какое-то мгновение они пребывают одновременно здесь и там, это торжественный момент прощания перед тем, как Дух окончательно покидает тело. Уходящий знает об этом заранее, остальные сыновья тоже знают и приходят проводить его. Если человек исчерпал Огонь Жизни, данный ему, и не стал Мудрым, он уходит в одиночестве, некому вдохнуть пыль его волос, впитывая накопления всей его жизни. Сначала разрушается его покинутое жилище, а потом и он сам, превращаясь в песок, уносимый ветром.

Я вышла, наконец, из Обители Ушедших и ветер коснулся моего лица. Заблудившись в бесконечности колон, он никогда не достигает внутренних пределов Храма, поэтому там всегда тепло и тихо. Я вдохнула чуждый моему организму воздух и подошла к краю города.

Ну, а что я ожидала увидеть?

Бесконечность, лишенная растительности до самого горизонта.

И зачем я проделала такой путь?

Я вышла за пределы города и прошла по его окраине вправо, очень далеко — мне не хочется вновь оказаться в Обители Ушедших.

Снова зашла внутрь бесконечности колон и пошла вглубь.

Я вспомнила, что этот храм не рассчитан на то, чтобы ходить пешком. На самом деле — это плотная сеть проходов, которыми я не умею пользоваться. Именно поэтому здесь нет людей — они в данный момент в иной мерности. Как многого люди могут достигнуть, когда не умирают так часто и не тратят энергию на поиск партнёра и построение с ним отношений!

Находясь в единстве сознаний с Мудрым Сыном, я видела этот город его глазами. Здесь нет стен, но они есть там, где они живут — на границе миров, твёрдого и жидкого, готовясь, таким образом, к переходу. Сюда они возвращаются для того, чтобы служить младшим братьям, делясь с ними Мудростью. Служение это то, что стало твоим естественным качеством, и ты не можешь не делать этого так же, как солнце не может не светить. Когда ты Служишь, ты не замечаешь этого, пребывая максимально естественным, но никто, кроме тебя не способен делать то, что делаешь ты.

Откуда-то повеяло холодом, хотя на самом деле жарко настолько, что одежда прилипла к спине от пота и быстрой ходьбы.

Вечереет.

Я безумно устала, но вполне успокоилась и оправилась от пережитого мною потрясения.

Меня кольнуло чем-то холодным, а на протянутую ладонь села настоящая снежинка. Я пошла в ту сторону, откуда исходит холодное дыхание: мне не помешает остынуть прежде, чем я снова вернусь в общество. Во первых, от снега на лице румянец появляется. И, вообще, чтобы о глупостях всяких не думать.

Холод усилился, по полу побежала лёгкая метелица: здесь, на окраине города всё ещё гуляет между колонами ветер. Там, впереди, я увидела настоящий снег, он идёт, кажется, с купола, искрясь в непривычно ярком дневном свете. Я сделала ещё несколько шагов и поняла, что что-то не так: стало тепло, хотя я приблизилась к источнику снега. Подойдя поближе к снежному залу, я зачерпнула горсть снега ладонью: он не холодный, в моей руке он быстро растаял и полностью исчез, не оставляя капель.

Подойдя поближе, я оказалась около перил длинного по всему периметру зала балкона. Возможно, зал круглый или эллипсоидный — за снегопадом я не могу рассмотреть его противоположную или боковую часть. В обе стороны расходятся лестницы вниз и там следующий уровень такого же балкона. Я спустилась на несколько уровней по заснеженной лестнице, растираясь по пути нехолодным сухим снегом. Хотелось умыться, смыть пот и усталость, но я не почувствовала желанной свежести от этого ненастоящего снега. Странно, в некотором отдалении от источника возникновения он был вполне холодным.

Я оказалась на уровне макушки огромного ветвистого дерева, здесь снег немного поутих, и я с удивлением увидела животных, сидящих на дереве. Сначала я увидела существо, похожее на птицу, но с плоским, почти человеческим лицом. Оно дремало, ухватившись трёхпалыми лапами, за ветку. Большая птица, размером с Лалу, не проснулась, хотя я прошла совсем близко. Не знаю, что на меня нашло, но я протянула руку, чтобы потрогать перламутровые перья. Рука упёрлась во что-то невидимое, и я отдёрнула её: пространство с иной мерностью. Эти животные не видят меня и не чувствуют запаха, иначе я могла бы стать лёгким ужином для них.

Я прошла чуть дальше по балкону и, даже поднялась на уровень выше, чтобы получше, и теперь уже без всякой опаски рассмотреть рептилию, игравшую огромными перепончатыми крыльями, вися вверх лапами на одной из верхних веток.

Налюбовавшись этим созданием, я спустилась ниже и наслаждалась гибкими движениями идущих по огромной ветке грациозных животных с гибкими жилистыми телами, когтистыми лапами и полосатыми шкурами. На их мордах торчат в стороны смешные прозрачные усы, которые смотрятся неуместно рядом со свисающими вниз длинными верхними клыками. Каждый из таких острых длинных зубов, должно быть, величиной с моё предплечье. Ещё несколько похожих на них зверей, только с абсолютно чёрным коротким мехом и без клыков, отдыхают на соседних ветках.

Я уже потеряла счёт уровням, по которым спустилась, когда обнаружила обширное дупло. Милые шестилапые зверьки ловко выскальзывают из дупла и бегут стайками вниз по стволу. На из спинках щетинятся костные гребешки из островерхих отростков, уменьшающиеся по направлению к хвосту. На нижней ветке, обкрутившись хвостами, раскачиваются пушистые толстенькие комочки, дразня лежащего внизу, у подножья дерева, лохматого бурого великана. Он лениво пытается сбить зверьков когтистой лапой. Похоже, звери не голодные, они скорее играют друг с другом, чем охотятся.

Я обошла балкон по периметру и вернулась обратно к дереву. За деревом начинались уходящие вдаль обрывистые скалы, по их отвесным склонам обрушиваются в неведомую глубину водопады настоящей воды. Узловатые деревья, распластавшись, цепляются за свою жизнь корнями, разрушающими камень. Линия горизонта скрылась в заснеженной дали. Путешествие не заняло много времени, хотя мир внутри зала просто необъятен по своим масштабам.

Откуда взялось всё это? Ни одного из этих видов животных нет на планете, иначе наш зонд зафиксировал бы их наличие. Две соседние планеты не обладают атмосферой, достаточной для развития подобных биологических явлений, как крупные рептилии, птицы и млекопитающие. Текучая вода на Салене тоже не наблюдается. Вряд ли она есть на Салеот или Великой Матери. Сыновья не могут покинуть свою планету, им необходима её иньская энергетика для поддержания жизненности тел, значит, они не могли открыть проход далее, чем эти три планеты.

Я ещё раз осмотрела животных: каждой твари по одному, не по паре. Нужно ли говорить, что все они — самцы.

Даже эти формы жизни в параллельном пространстве имеют яньскую выраженность! Иными словами — все здесь мужчины.

Как обидно, что единственный поцелуй достался ребёнку!

Глава 3

1

В свои 29* лет я мог бы уже быть главой солидного патриархального Клана, если бы жил в Кслантенале.

*В году Синона 16 месяцев по 32 дня. В сутках Синона 32 часа. Это общепринятое физическое время.

29лет соответствует 38 земным годам без учёта количества часов в сутках.

Средняя естественная продолжительность жизни мауна 120–140 лет Синона. Возраст до 40 лет считается юным.

Урги способны реконструировать физическое тело в связи с осознанной Необходимостью их пребывания в данном пространстве — времени.

Мауны живут физическим временем. Урги живут по законам субъективного времени, оно зависит от степени развития урга: чем больше мерностей он может синтезировать в одном пространстве, тем более плотным временем он обладает.

Сиурги управляют временем и не зависят от него, как и от собственного материального тела, которое они могут созидать в любой точе пространства — времени.

Прекрасен тот факт, что я там не живу, а лишь вспоминаю, иногда с грустью, но чаще — со стыдом. Позор моего прошлого — моя личная проблема, которую я тщательно скрываю.

Наверное, от самого себя.

Здесь никому нет дела до моего прошлого, каким бы оно ни было.

Взрослый, это не тот, у кого уже сформировались половые органы. И, даже, не тот, кто умеет ими пользоваться. Дело не в количестве прожитых циклов Синона. Моё отношение к жизни — отношение юноши, подростка, потребляющего больше, чем даёт. Система показывает, что этот дисбаланс не настолько велик, как у ребёнка, но, всё же, имеет место быть.

В социуме Ягинуина можно встретить вполне зрелого человека в теле ребёнка и подростка в таком солидном мужике, как я.

Моё внутреннее индивидуальное совершенство не носит характера: отдай жизни всё, не отслеживая последующего возвращения с нарастающим коэффициентом прибыли.

Потреблять, поглощать, впитывать, наслаждаться, упиваться, познавать и удивляться этим миром, этим городом, раскинувшемся вопреки всем законам естественной природы над поверхностью земли, а не на ней, я не устану никогда!

Здесь ничто не происходит дважды, и я проживаю счастье открытий ежедневно и ежесекундно, никогда не называя одни и те же предметы, события и людей одним и тем же именем. Здесь всё происходит иначе, чем в прошлый раз. Невозможно предсказать развитие и результат события, начинающегося издалека и приходящего к тебе в жизнь спирально суживающимися кругами. Это похоже на круги на воде, оставшиеся после брошенного камня, только наоборот. Камень — ты сам. Нужно быть здесь и сейчас всегда и всюду, чтобы не упустить саму жизнь, случающуюся с тобой в мелочах.

Прошло столько лет, а мне по-прежнему снится Кслантенала, моя родина. В этих снах я вспоминаю с тоской о том, что мне снился Ягинуин, который на самом деле ни что иное, как плод моего воображения, способ уйти от неминуемой реальности.

Здесь всё тяжело, сложно, серьёзно, очень реально и весьма предсказуемо: родился, вырос, взял женщину в Принадлежность, ещё одну, ещё, ещё двоих…. Несешь бремя главы Клана со всеми обязанностями и ответственностями. Ты тоже несвободен, как и те, кто тебе Принадлежит.

Растолстел, состарился, пытаешься не замечать, что у твоих жен давно появились молодые любовники. А ну их, этих женщин.

Жизнь удалась.

Умер.

Это был сон о счастливой жизни.

Просыпаясь в холодном поту, я радуюсь, что это всего лишь ужасный сон. Порой, эти сны надолго покидают меня, но каждый раз они возвращаются: цепкие пальцы родины не хотят отпустить мою душеньку на свободу.

В каждом из подобных снов, я не пересекаю мембрану между нашими мирами, а остаюсь в Кслантенале. Вот вариант моей возможной жизни похуже, чем предыдущий: я стал одиноким скитальцем и вынужден волочить рутину жизни, чтобы не стать изгоем общества окончательно, чтобы оплатить внимание случайных недолго находящихся рядом, подруг. Ни одна из этих женщин не согласится мне Принадлежать. В моём сне я жалок, худ, одет неподобающе и мал ростом. Мои дети становятся собственностью состоятельных иБабов, а я сам умираю в немощи и одиночестве без всякого сожаления покидая жизнь.

Оказавшись по ту сторону мембраны, я никак не мог привыкнуть, что мне всё дают просто так, даром, не требуя ничего взамен. Мне сразу же дали дом, если так можно назвать трансформируемое жилое пространство, напичканное всякими техническими прибамбасами. Еду мне приносят обязательно ту, которую я обожаю есть. Несколько человек посещают меня, тратя драгоценные часы своей интересной жизни на мою бестолковую наивность аборигена, обтачивая мои деревянные мозги, чтобы сделать из меня цивилизованного.

Понимание того, что я работаю, то есть, произвожу процесс, противоположный потреблению, пришло ко мне спустя несколько смен видов деятельности. До этого момента в моё понятие приношения пользы входило что-то обязательно сложное, ужасно неинтересное и скучное, что ты обязан делать, чтобы оправдать своё существование. Если то, что ты делаешь нравится, ты наслаждаешься и почти не прикладываешь усилий, разве это работа?

Итак, я оказался по ту сторону мембраны.

Пара месяцев в реабилитационном центре прошли, как во сне и вытерлись из памяти.

«Рано или поздно, но придётся за всё это платить? Интересно, как это всё придётся отрабатывать?» — вопила во мне рациональная часть меня, которой я наиболее часто пользовался, живя в Кслантенале, и скрывая от всех своё истинное Я.

«Но, ведь платить придётся не теперь, а когда-нибудь, наслаждайся сейчас этим самым моментом!» — Успокаивал я себя. Момент был замечательный — я дал положительный ответ на физическое проникновение в моё жилое пространство. Пришла Сурия, я ждал её со вчерашнего дня Синона, тщательно выполняя её задания. Эта девушка — настоящий подарок жизни, бальзам на мою одинокую душу. Она стала моим гидом — проводником в новую жизнь. Она подарила мне Ягинуин, научив меня всему.

Сейчас сложно поверить, что я не мог самостоятельно пользоваться сетью, но это факт, о котором не очень приятно вспоминать. Я не умел чётко концентрировать мысль на желаемой команде или объекте интереса. Сурия начала с того, что принесла мне электронный планшет со стилусом — где она смогла раздобыть такой раритет? Наверное, пришлось создавать по спец заказу дощечку с палочкой для недоумка. Я писал слово или фразу на планшете и живые картинки виртуальной реальности разворачивались прямо перед моим лицом.

Забавно вспомнить, но я не мог тогда поверить, что ей не нужны никакие иные приспособления, кроме собственных мозгов, чтобы голограммы развернулись образами прямо в её голове. Сурия — настоящее чудо, случившееся со мной, я не мог понять, почему мне так повезло! Она стала не только проводником в новый мир, но и первой женщиной.

*В Ягинуине пространство четырёх — шести менрой физики. Сравнение с нашими трёхмерными параметрами относительно, метрическая система измерения выбрана для простоты восприятия.

Она выбрала меня своим подопечным и с огромным терпением шаг за шагом отворяла одну за другой двери Ягинуина — мир по ту сторону.

По ту сторону меня самого.

Мы с Сурией проводили вместе очень много времени с того самого момента, как меня привезли в мой личный, генетически адаптированный, жилой куб. Привезли в закрытой кабине инунгма, чтобы я не испугался высоты и масштабов города. Я уже знал, что Ягинуин — искусственная среда обитания цивилизованных людей — расположен на высоте, начиная с 3 000 м. *Здесь искусственный климат, гравитация, атмосферное давление и состав воздуха.

В тот самый день она, несущая все ключи от всех дверей, вошла и в мою дверь, и в мою жизнь.

— Я твой адаптивный гид. Мы подружимся, малыш! — похлопала меня по плечу красотка с потрясающей фигурой в облегающей одежде. Она не достаёт и до моего плеча по росту, но по сравнению с ней, я «малыш», в самом деле.

— Обязательно! — я влюбился в неё с первого мгновения. И, если бы не чувствовал себя рядом с ней полным дебилом, то сразу стал бы ухаживать.

Конечно, она об этом знала и терпеливо дожидалась моего морального созревания. На самом деле это она меня выбрала, ещё до того момента, как мы увиделись, она уже знала, что у нас будут романтические отношения, потому что ей так хотелось, а у меня не было ни единого шанса устоять перед её обаянием.

Относясь ко всему, как к незаслуженному подарку судьбы, я не понимал тогда, что она просто очень искренне делает свою работу. Нет, ей не платят за это, здесь вообще нет системы типа: сделал — получил. Никто не владеет мастерством делать это лучше, чем она. Для Сурии это не работа, а образ жизни, она не может иначе. Ни разу за всё время, проведенное вместе, она не вспылила и не возмутилась моей тупостью. Если я не понимал что-либо с первого раза, а я не понимал, она терпеливо показывала всё раз или несколько, каждый из которых выражал иной подход. Несколько раз просила прощение за свою некомпетентность, когда я оказывался по своей неопытности в затруднительных бытовых ситуациях.

Каждую мою неудачу она расценивала, как свой личный промах или недоработку.

— Почему ты, такая красивая и умная, тратишь время на меня? — Спросил я её в одну из наших первых встреч?

— Ты мне понравился. — Просто ответила она, тыкая пальчиком по изображениям различных предметов посуды на сенсорном планшете — протезе моих первобытных мозгов. От стилуса мы отказались и перешли к готовым плоским символам. Скоро их заменят объёмные внешние голограммы, которые трансформируются в устойчивые образы моего восприятия и я смогу отдавать команду йётону — бытовому молекулярному модулятору — мысленно, чётко представляя себе форму создаваемого предмета.

— Это очень просто! — Как всегда, наши уроки напоминают больше приятную игру с перспективой получить в конце приз — её нежное прикосновение или поцелуй.

— Постарайся пока использовать готовые версии, чуть позже я покажу тебе их возможные гибридизации.

Да, здешняя посуда — временное материальное формирование, её моделируют каждый раз при необходимости. Вчера наш урок был более весёлым — она учила пользоваться меня санузлом. На это ушла неделя.

Признаю, да, я немного туплю. Сильно туплю.

Сейчас я опущу интимные подробности использования резервуара — приёмника мочи у мужчин. Могу только сказать, что оно сильно отличается от всего того, что я мог себе представить и чем пользовался ранее. Сурия поставила мне голографический видеоролик в санузле с подробными инструкциями:

— Извини, моя физиология не позволяет мне показать тебе лично. — С Сурией легко, мы оба смеялись, и я не испытывал дискомфорта.

— Не подглядывай.

— Уже слышу, что ты справился и не придётся вызывать скорую помощь.

Всегда думал, что вымыться можно только водой.

Вода, она и есть вода! Нет, вода бывает разного состава, как выяснилось.

Оказывается, очищает не только вода, но и различные частицы.

Чтобы принять душ, просто умыться или вымыть руки, нужно пройти специальный курс подготовки. Для местных жителей это элементарно, они живут в искусственной технической среде, как рыбы в воде.

Сурия — стопроцентный продукт цивилизации, она выросла в искусственной утробе, вскармливалась и воспитывалась профессиональными матерями и наставниками. Я спросил её о том, как это, не знать семьи и любви матери?

Она не поняла меня. Её семья повсюду. Каждый взрослый мужчина для неё, как отец, а женщина — как мать. Она впитала Любовь Матери с молоком женщины, вскормившей её.

Каждый день Сурия приходила ко мне после того, как начинался её день — на границе восхода Пранаи и затухания Синона. Наши биологические ритмы не совпадают: сейчас я наиболее активен, но, через несколько часов, в полдень Пранаи, начну засыпать. Она уйдёт, чтобы дать мне выспаться и вернётся, если я позову её. Можно связаться через сеть, но у меня пока плохо получается.

Спустя две недели моей жизни в Ягинуине, Сурия сформировала окна в стенах и потолке, имитируя привычное мне расположение окон в доме. Я ужаснулся виду техногенной бесконечности, ворвавшемся в моё жилище, но не подал вида, чтобы не обидеть её столь неадекватным восприятием привычного ей мира.

Я посмотрел вниз и не увидел там ничего, никакой опоры, всё та же технико — архитектурная реальность, теряющаяся в дымке. Первое время мне казалось, что жилой куб вот-вот оторвётся от основного сооружения и обрушится в необъятную бездну. Первое время длилось слишком долго, изматывая меня неадекватностью восприятия.

Она спокойна, эта маленькая хрупкая девушка, значит и мне не следует бояться. Почти успешно я справлялся я с головокружением от одного только воспоминания о том, что мой дом болтается над пропастью.

Покачивая узкими бёдрами, Сурия вошла после того, как я принял запрос на физическое проникновение в моё личное жилое пространство. Первое время она сама открывала эту условную дверь — привилегия, даваемая только адаптивному гиду. С тех пор, как я научился сам, она не злоупотребляет подобными возможностями, деликатно оставляя выбор за мной. Как всегда, она принесла продукты, так как, я ещё не научился заказывать доставку самостоятельно.

«Она принесла» — образное выражение. Круглый контейнер плавно скользит за нею, сверкая глянцевой поверхностью, в открывшийся со стороны общей гостиной, проход. Он мог открыться в любой из шести плоскостей куба, в зависимости от того каким видом транспорта она воспользовалась. Сегодня она спустилась на мой уровень лифтом с верхней парковки.

— Неплохо смотришься! — заметила она вместо приветствия, скользя глазами по типовому комбинезону, который я спешно натянул перед её приходом, выцедив из одёжного отсека йётона. Она осталась довольна своей работой, я понял это по её мимолётной улыбке: справился самостоятельно.

Она могла бы мысленно отдать приказы, но произносит из вслух, медленно, как ей кажется, но я всё равно не запоминаю, хотя должен. Я вновь зачарованно наблюдаю за тем, как шар — контейнер открывает то один, то другой отсек, обнаруживая содержимое. Кое-какие продукты Сурия сразу извлекает, помещает в отсеки для приготовления, разогревает, смешивает, добавляет, пробует и раскладывает в посуду, которой я уже сервировал стол к её приходу.

Она, кажется, упустила шар из зоны своего внимания и оставшийся там нехилый запас продовольствия (неужели я за один день столько съедаю!) самостоятельно распределяется в разнотемпературные камеры синогулятора, выталкиваясь из ячеек шара.

Моя первая самостоятельная сервировка начала распадаться на составляющие её молекулы ещё до того, как мы закончили обедать — неправильно заданные параметры стабильности формы.

Я смутился, когда всё поплыло, а она засмеялась. Когда я начал её целовать, то впервые услышал её внутренний звук и назвал:

Сурия.

Я впервые услышал внутреннюю суть человека, он имеет собственную песню, объём и может сворачиваться в короткий тезис — Имя. Она не называла мне своего имени раньше: я должен сам услышать. До этого я обращался к ней: Мэй гид.

Мэй — вежливое обращение мужчины к незнакомой особе женского пола. Если мужчина обращается к незнакомому парню, то это звучит, как Воу, а если то же самое делает женщина, то — Сэй. Это не внешне выраженный звук, на самом деле, а некий внутренний толчок, исходящий импульсно от того, кто к тебе обращается.

— Мне нравится, как ты слышишь меня. — Улыбнулась Сурия, обнажая жемчужины зубов.

Сурия в тот день ответила взаимностью на мои поцелуи, решив, что мы, наконец, познакомились достаточно близко. Моё образование улучшилось качественно на несколько порядков с тех пор, как мы стали близки.

Спустя полгода или немного более того, она сообщила мне, что наше совместное сотрудничество завершено. Я успешно адаптирован и целиком полноценен, как социальная единица.

Я был не готов к подобным переменам:

— А как же мы, мы с тобой? — На тот момент я её любил, мне казалось, что и она меня тоже.

— Мне было хорошо с тобой, но, оставаясь дальше вместе, мы препятствуем друг другу в следовании собственным путём и обретении истиной пары.

На тот момент я не понял её слов, она поступала мудро, не привязывая меня к себе. Но я был глуп, зол и ужасно обижен на неё:

— Я был всего лишь успешной работой, да? Ты с каждым своим клиентом так поступаешь?

Сурия никогда не спорит со мной, она просто подождала, пока я успокоюсь и перестану швырять предметы на пол. Эту девушку с металлическими нервами, казалось, ничто не может вывести из себя.

— Ты единственный из подопечных, с кем у меня были подобные отношения. Признаться, процесс адаптации ещё никогда не проходил настолько быстро. Но, я не думаю, что дело в только в этом. Ты способный и талантливый, ты, как будто уже жил здесь, просто утратил память.

— Я до сих пор туплю, о каких способностях ты говоришь, если я не в состоянии понять, как это всё устроено!

— Отсутствие необходимого опыта и тугомыслие это не одно и то же. Думаешь, я знаю, как ВсёЭтоУстроено?

Сурия рассказала мне, как однажды у неё появился друг, она тогда была совсем ребёнком и жила в детском центре под присмотром профессиональных воспитателей. Здесь не бывает школ, таких, как в Кслантенале. Дети с младенческого возраста уже вхожи в Единую Систему Конфедерации, извлекая оттуда любую информацию по мере своих возможностей. Это, как истории в голове, которые ты смотришь всё время. Система отслеживает способности и интерес ребёнка, предоставляя ему на выбор множество вариантов интересующей его стороны жизни. Образы в голове натуральны, почти осязаемо реальны, имеют вкус, цвет и запах. Ты не всегда можешь отличить реальные события от иллюзорнных, особенно в детском возрасте.

Детей комплектуют в Сообщества по уровню развития и интересам. В таких коллективах не возникает никаких психологических конфликтов, тщательно подобранные друг к другу, очень часто эти дети остаются близкими друзьями на всю жизнь. Каждое Сообщество курируют несколько взрослых наставников обоего пола.

Однажды в их дружном коллективе появился мальчик. НеТакойКакВсе — было его имя. Этот ребёнок сменил уже не одно Сообщество — дети не понимали его и вели себя отчуждённо. Он был странный, этот Мальчик. Он рассказывал дивные истории, говоря на странном наречии и употребляя огромное количество лишних слов, не касающихся сути происходящего. Как-то сразу они с Сурией подружились и стали вместе играть. Они играли по очереди в его жизнь и её жизнь.

Сурию забавляла его неуклюжесть и неумение справляться с элементарными ситуациями, а других детей это шокировало. Она помогала ему, а другие только насмехались. Так же, как и в случае со мной, она могла почувствовать, когда он в настоящей беде, в тупике, но стесняется попросить о помощи.

Мальчик из Кслантеналы стал первым клиентом Сурии, они до сих пор друзья. Он тоже стал адаптивным гидом, переводчиком, говорящим на языке двух миров.

Иногда, это происходит редко, кто-то с той стороны пересекает мембрану. Порой два-тои человека в год, но бывает, что нет никого несколько лет. Адаптивный гид — это не профессия, это исключительное доверие, возникающее между двумя людьми независимо от возраста или пола. Сурия прожила близость со мной и выбрала меня. Это не задание, это невозможность поступить иначе, это акт безвозмездного дарения. Если тебе не везёт найти своего гида, то ты так и не станешь цивилизованным членом общества, этаким изгоем, отрезанным от всех. Она подарила мне все ключи от всех дверей Ягинуина и я буду благодарен ей за это всю жизнь.

Она перестала приходить ко мне.

Я не мог долго оставаться один, до этого момента она одна заменяла собою всё общество. Не могу забыть, как я впервые покинул пределы личного жилого пространства без сопровождения. Это был настоящий страх ребёнка, оказавшегося в толпе без матери.

Но, это лишь первые мгновения.

Я очень быстро понял, что Сурия ушла вовремя, не желая препятствовать моей самостоятельности. Ещё какое-то время я находил её по внутреннему звуку. Мало помалу наши отношения сошли на нет, оказалось, что мы совсем разные и у нас нет ничего общего. Однажды я не вспомнил звука её имени, а это означает, что мне недоступен её адрес, доступный знающему Имя. Она растворилась в множестве одинаковых домов-тоансформеров, состоящих из каркаса и кубов, способных отделяться от одного здания и примыкать к другому, находящемуся за сотни километров линейного пространства.

Исчезнув с горизонта моей жизни, Сурия не оставила пустоту, зияющую не зарастающей дырой, как это было с Аорой. Наоборот, она наполнила мою жизнь тихой приятной музыкой, которая затянула былую душевную рану. Я попытался вспомнить сестру, мои чувства к ней и не смог.

Сурия наполнила меня, она подарила мне Ягинуин с его вечными ветрами и осадками пары десятков видов, не достигающими обитаемых зон, но видимых, как волшебство.

Этот мир стал моим домом.

2

В тщетных попытках воскресить в памяти Аору, я ярко вспомнил своего последнего друга из Кслантеналы — Сарга. Общение с ним на тот момент было неразрывно связано с утратой горячо любимой сестры, поэтому я поспешил вычеркнуть из памяти оба эти эпизода.

А сейчас я вспомнил один мучающий меня вопрос: где они живут после того, как наступает день Синона?

Сейчас мне известно, что эти существа не животные, а технико-биологические существа, созданные человеком и выращенные в лабораториях. У них искусственный металлический каркас и некоторые органы, но всё остальное — биология. Их органическая природа делает каждого из них уникальным неповторимостью сочетания ген, а наличие управляемого биологического разума, позволяет развиваться, иметь индивидуальность, привязываться к хозяину.

Их недостаток — одичание. Ксарги — одичавшая форма инунгма.

Ксарги и инунгмы отличаются друг от друга настолько сильно, что невозможно заподозрить в них одну и ту же природу. Между прочим, меня привезли в одном из них в мою квартиру, доставляя из Маголиума в Ягинуин. Я не понял, что это был один из братьев моего друга Сарга.

После того, как мы с Сурией расстались, прошел год.

Всё это время я болтался по городу без особой цели или шарился среди объёмных голограмм сети, изучая темы, интересующие меня. Мне не хватало времени для того, чтобы удовлетворить всё любопытство, которое заставляло меня вновь и вновь выходить за пределы своего куба и искать, смотреть, знакомиться, пробовать….

Были и девушки, но, каждый раз непродолжительно, ни за одну из них я не смог зацепиться. Сурия — мой первый и самый долгий роман. Мои знакомства и компании тоже были непостоянны. Сколько знакомых! И всех их я так быстро забывал, они неумолимо стирались из моего жизненного пространства последующими мимолётными друзьями. В Кслантенале я не мог себе представить такого огромного количества народа, к тому же, дружелюбно готового общаться с тобой. Такого огромного количества женщин, которые с первого взгляда оценивают уровень твоих гормонов и могут запросто провести с тобой пару весёлых деньков, не требуя ничего взамен, если ты им понравишься.

Я был постоянно пьян энергетикой огромного города, я не мог сосредоточиться ни на одном деле. Начатые бытовые процессы завершались автоматически, часто я забывал о них. Я не вспоминал о еде до тех пор, пока голова не начинала кружиться от голода и о сне, до тех пор, пока не засыпал где-нибудь в капсуле транспортной сети. Жизнь кружила меня тысячами объятий и рвала на части сотнями предложений провести время с пользой или удовольствием.

Прошел год, я понемногу адаптировался и приобрёл иммунитет к болезни под названием Всевозможность, перестал пытаться объять необъятное. Однажды я проснулся и не смог вспомнить ни одного лица из тех, с кем проводил время. Впервые я остался дома, закрыл все оконные проёмы, чтобы побыть одному и лучи Синона не проникали в помещение, напоминая о том, что день в разгаре и новые встречи ждут меня.

Я начал искать лежбища инунгмов и диких ксаргов в сети. Но, побывав виртуально на нескольких из них, убедился, что это не то, что я ищу. Сеть предоставляет реальное голографическое изображение местности в реальном времени. Масштаб я могу настроить сам.

Было очень прикольно установить масштаб 1:1, и превратить квартиру в лежбище ксаргов. Пройтись, присматриваясь к отдыхающим существам, так похожим на настоящих животных. Изображение настолько реально, что я почти забыл, где я нахожусь, если бы не отсутствие специфического запаха, которым обладают одичавшие инунгмы.

Я обошел несколько лежбищ в течении дня Синона — все существа они выглядели не достаточно одичавшими по сравнению со стадом, которое пасётся в Ксланенале. Инунгмов, созданных на основе одной и той же матрицы и похожих друг на друга, делает индивидуальными именно одичание. Превращение в ксарга протекает у каждой особи индивидуально. У некоторых отрастают кожистые крылья разного размаха, может зарасти кожей кабина, лапы утрачивают возможность трансформации в колесо. Одичание последней стадии предполагает отрастание зубов и когтей, увеличение желудка и кишечника. С этого момента они не нуждаются в биоплазме — тягучей жидкости, дающей им высокоэнергетичное, оптимально сбалансированное питание. Они теперь могут жевать растения и пить воду, находя всё это в Кслантенале, изобилующей сочными травами.

Система упоминает так же случаи появления половых признаков у тех, кто был приручен и был с хозяином или хозяйкой несколько лет. Существо, как бы, копирует, наследует половую принадлежность хозяина. Случаи естественного размножения не зафиксированы.

Я нашел интересующее меня стадо уже тогда, когда собрался идти спать, валясь от усталости. Просмотрел голограмму поверхностно, ровно настолько, чтобы убедиться в том, что это именно то, что мне нужно. Вдали от источников биоплазмы, ксарги выглядели устрашающе дикими.

С наступлением следующего дня Синона, я отправился на пустырь, где обитало стадо. Транспортная сеть выплюнула меня в одном из тупиков на краю огромного пустыря. Это было самое странное место, которое я видел до сих пор.

Здание станции поплавком одиноко висит над бездной. За спиной не жилой район, судя по специфичным строениям, здесь никто не живёт. Это автоматизированные предприятия: заводы, фабрики, фермы. Человек вмешивается в чётко отлаженный запрограммированный процесс, только если наблюдается ухудшение качества продукции. Где-то среди этих монстров архитектуры находится и лаборатория по выращиванию инунгмов. У одичавшей формы взяли верх животные инстинкты, заставившие их вернуться к месту рождения. Сейчас, стоя на краю жизни, я прожил и понял это. Моё сердце ёкнуло от близости Кслантеналы там внизу, оставшейся для меня навсегда в другой мерности.

Справа и слева от себя я мог видеть вдалеке строения города, чтобы разглядеть здания на линии горизонта впереди, мне пришлось напрячь зрение. В паре километров от выпукло — линзовидного здания станции, я обнаружил то, что искал: лежбище ксаргов. «Нет проблем, я дойду туда пешком, вот по этим мостикам» — подумал я и активировал вход. Но, вместо этого мой путь преградила яркая голограмма, убеждающая, что выход за пределы опасен.

«Разрывы мембраны, опасность падения, угроза для жизни!»

Предупреждала меня голограмма, воздействуя на мой мозг слабыми импульсами, активирующими центр борьбы за выживание. Я постоял какое-то время, но не хотел сдаваться так просто и настоял на необходимости выйти за пределы. При этом я обратил внимание на то, что двигаться я буду по зыбкой трясине — там, где мембрана целостна, её не видно, но я буду ступать на твёрдую пружинистую поверхность. В местах разрыва кто-то проложил висячие мостики, опирающиеся на края разрывов. Местами, там, где края разрыва увеличились, мостики обрушились.

Повторный запрос подействовал, но система жизнеобеспечения предложила мне защитить организм от воздействия внешней среды и выдвинула из пола контейнер. Мне были так же предложены страховочные средства: растягивающаяся лиана с фиксаторами. Как это работает, я разобрался чуть позже.

Вынув из контейнера, тёплые вещи, стал одеваться, на станции я был один. В Ягинуине почти никогда не приходится выходить на открытый воздух. Все открытые площадки, парковки, плавающие острова, открытые мансарды и крыши, тематические социальны центры и места массового отдыха защищены куполами, генерирующими давление, температуру и состав атмосферного воздуха, разреженного в естественной среде на такой высоте. Купол так же реагирует на осадки любого типа и, усиливая защиту, экранирует их.

Мне предстояло выйти почти в открытый космос, поэтому я натянул кроме комбинезона, ещё и перчатки, капюшон и развернул защитную поле-маску на всё лицо. Моя кожа стала нежной в парниковых условиях города и запросто могла сгореть и обветреть. Отправляясь в путешествие, я как-то совсем не подумал об этом.

Я шагнул в прозрачную пустоту и осторожно пошел к ближайшему мостику, надеюсь, он выдержит мой вес. Мембрана, разделяющая Ягинуин и Маголиум, не является объектом физического присутствия, поэтому невидима и я иду, кажется, прямо по воздуху. Лиана, закрепленная на комбинезоне корсетной сеткой, прочно присосалась к краю станции и начала растягиваться без усилий. Если я оступлюсь, она замедлит скорость моего падения до безопасного приземления.

Если выдержит.

Стараясь не смотреть вниз, где едва виднеется ландшафт Маголиума, изрезанный сетью рек, как кровеносными сосудами, я подошел к первому мосту. Странно видеть эти сооружения, без видимых опор висящие посреди бездны. Шагнув на шаткую тропку, я понял, что сделать это будет сложнее, чем мне казалось. На мосту нет поручней, я стараюсь смотреть вперёд, но это не помогает, так как, мой взгляд упёрся в соседний ближайший мост, он оборвался, его остатки колышутся на ветру. Мой мост тоже может оборваться, прямо подо мной.

Мои конечности противно дрожат, а скулы свело, но не от холода. Я почти не могу дышать от ужаса, голова закружилась от разреженного воздуха. Включилась резервная система подачи кислорода, подаваемого в защитное поле — маску на лице. Дышать стало полегче. Каждый новый мост давался с большим усилием, чем предыдущий. К этому невозможно привыкнуть!

Вместе с тем, какая-то другая часть меня заставляла двигаться дальше, восхищаясь нереальной красотой. Я почувствовал себя свидетелем первозданности, нарушающим её девственность.

Огромные растения-мутанты с пористыми ячеисто-дырчатыми стволами растут с поверхности Маголиума, достигая мембраны. Они прорастают сквозь неё и устремляются ещё выше, завершаясь конусообразными воронками. Возможно, именно они нарушили целостность мембраны. Эти гигантские деревья появились здесь как результат мерностного пространственного искривления биологической субстанции — именно здесь находится невидимая граница с Кслантеналой. Об этом я узнаю немного позже, когда буду дома осмысливать своё путешествие и задавать вопросы системе.

А пока что я добрался до того места, с которого можно разглядеть ксаргов. Они отдыхают после пастбища, поджав лапы. Идти дальше у меня нет сил. Я добрался до ствола одного из деревьев, и привалился к нему, пытаясь унять дрожь в коленях. Возвращаться нет никакой возможности, а до лежбища я не доберусь. Нужно найти Сарга, он и привезёт меня обратно. Я попытался вспомнить его и не смог. Сарг — слишком простой и плоский звук. Призывный Звук его истинного естества, который, казалось, я запомню на всю жизнь из-за частого употребления, я позабыл. Прошло уже более двух лет с тех пор…

Даже будучи очень одичавшими, ксарги никогда не причинят вреда людям. Это противоречит сути их создания: служить людям безопасными перевозчиками. Несмотря ни на какие когти или зубы, ксарг никогда не нападёт на человека.

Как же та история с девушкой, которую летающий дракон затянул внутрь своего чрева и уволок в Тёмный Мир? Я прочёл эту жутко правдивую рассказку в единственном, найденном мною описании Ксаргов в Кслантенале.

Свидетели и участники этого события не обладали естественным четырёхмерным зрением. Они приобрели эту способность временно в результате наркотического действия спор гриба, который они вдыхали для остроты проживания любви друг к другу. Предполагаю, что их зрение не было настолько полноценным, как, например, у меня. Мне повезло таким родиться.

Очевидно, девушка сама влезла внутрь кабины — это совсем несложно. Наркотический дурман притупил природный страх иуби перед ночными жителями. Ксарг исполнил то, для чего предназначен, он взмыл в небо с пассажиром на борту. Не получив от неё никаких иных распоряжений, он просто кружил над лесом. Когда действие спор завершилось, она увидела, где находится, посмотрела вниз и умерла от разрыва сердца.

Никогда ксарг, каким бы он не был диким, не пересечёт мембрану с пассажиром «с той стороны». Это одна из самых жестких программ, заложенная в каждую клеточку его нервной системы.

Исключение составляет мембрана, разделяющая Маголиум и Ягинуин. Транспортная сеть между этими двумя мирами давно пришла в негодность из-за того, что ею некому пользоваться. Инунгмы — единственное доступное мауну транспортное средство, желающему пощекотать инстинкты прогулкой на природе. Интересно, есть ли желающие?

Маголиум — естественная поверхность планеты, покинутая людьми несколько сотен лет назад.

Ягинуин — Единое Государство-город, расположенный над мембраной, созданной теми, кто вырос из колыбели и не нуждается более в инстинктивном взрастании лоном матери — природы. В Ягинуине около сорока миллиардов постоянных жителей, большинство которых здесь родились. Есть и приезжие, эмигранты и гости с планет Конфедерации. Часть наших людей тоже разлетелись по разным обитаемым мирам с различными целями: исследования, работа, колонизация…

Прямо сейчас я могу свалиться вниз, так и не познав всей прелести жизни!

Я издал звук-импульс, призывающий инунгма исполнить предназначение — служить человеку. Несмотря на то, что они спали, несколько особей тут же активизировались и взмыли в небо, готовые подчиняться моим приказам.

Вскоре я вздохнул с облегчением, покинув ненадёжную опору под ногами, уносимый ксаргом в самую сердцевину лежбища. Да, дикие инунгмы и впрямь выглядят жутковато. У некоторых крупных особей выделяется костный зубчатый гребень по центру внешнего каркаса — это драконий позвонок, первичный признак самца. Теперь я понимаю, почему иуби испытывают такой трепетный ужас к Летающим Драконам из Тёмного Мира. Да, что говорить, я сам порядком струсил, увидев их впервые.

Своего Сарга я так и не нашел, хотя пришел сюда именно за этим. Возможно, я его не узнал среди нескольких похожих. Ночь Кслантеналы выглядит совсем иначе, чем день Пранаи отсюда. В трёхмерной реальности всё выглядело иначе, чем здесь, всё вспоминается немного по-другому, как далёкий сон.

Я стал приходить на лежбище почти каждый день. Сначала починил мостики, но пустырь не стал от этого менее безопасным. Я связался с Управлением Безопасности Гражданской Конфедерации и заявил о том, что занимаюсь процессом обратимости ксаргов в их исходную форму — инунгмов и прошу сделать пустырь более или менее пригодным для пребывания на нём человека. Мембрана — сложная многомерная полевая структура, даже если бы я изучал её всю жизнь, то не смог бы воссоздать нечто подобное. Мембрана эволюционировала вместе с поколениями людей, которые усовершенствовали её свойства. В данной ситуации образовалась уникальная экосистема, включающая гигантские деревья и естественные разрывы мембраны. Если их устранить — погибнут уникальные растения.

Я сам не видел, как это делается, просто однажды пришел и обнаружил окрашенную поверхность. Мембрана приобрела видимость, теперь случайные хаотичные, часто меняющие форму дыры виднеются, как раны на её плотном теле. На станции установлена рубка управления цветом и плотностью окраски и мне лично дан доступ к изменениям, как работнику пустыря с подробными инструкциями и рекомендациями. Например, когда человек ступает на поверхность, этот участок уплотняется в радиусе нескольких метров. Возможен режим общего осмотра в плотном или полупрозрачном варианте. Мембрана не должна быть видима всегда, это нарушит естественную первозданность экосистемы. И ещё многое другое. Ближайший месяц я разбирался с этим!

Моя первая работа!

Как же так, я официальный сотрудник, взятый на службу надзором за экосистемами Конфедерации! Мне всего 16 (21, если сравнить с нашим летоисчислением) лет, а я уже при должности! Это обязывает к постоянной регулярной деятельности, и это оформило смыслом хаос моей неприкаянной жизни.

Итак, для того, чтобы изменить ксарга, вернуть его в инунгма, нужны знания природы этих существ. Первое время я относился к процессу без системы и толком не знал что делать. Я катался то на одном, то на другом из них, наблюдал за их вознёй и играми, как у настоящих животных. Ксарги могут забавно кататься на спинах и наскакивать друг на друга передними лапами. Они начали узнавать меня и при приближении поднимают страшный треск: сарг…. сарг……сарг, сарг, сарг. Скоро мне надоели прогулки по пустырю и Маголиуму, естественная природа, сухой ветер, осадки и разреженный воздух не особенно комфортная среда для жизни человека. Выехать на одном из дикарей в город не представлялось возможным — одичавшие, они подчиняются прямому управлению и не вхожи в общую городскую транспортную систему. Иными словами, они не находят адреса, а понимают только выбор направления, даваемый хозяином. Они так же могут воспроизвести ранее заданный маршрут. Лично я представления не имею, как добраться отсюда до собственного жилого куба, следовательно, не могу показать путь ксаргу.

Несколько раз я пощекотал нервы прогулкой по индустриальному району по близи пустыря. Незабываемые впечатления! Индустриальные здания больше похожи на скелеты исполинских монстров, чем на рукотворные сооружения. Некоторые объекты имеют защиту, в которую мы вляпывались на скорости и я чуть не погубил ксарга. Прогулки по предприятиям прекратились после того, как мы попали в странный тоннель, возможно — вентиляционный. Потоки воздуха несутся здесь с бешеной скоростью. Непонятно как я попал в эту зону турбулентности, возможно, нас засосало туда через незапертый люк, и меня било и носило несколько часов по системе. В любом случае, мы не должны были там находиться: я сломал несложную защиту, чтобы попасть в этот район с его сложными автоматическими процессами.

Такого адреналина я не испытывал никогда! Поначалу, это было забавно, но потом я понял, что попал в безвыходное положение. Меня может вот так болтать много дней до тех пор, пока мы с ксаргом не распадёмся на частицы, не найдут даже наших останков, размазанных по стенкам системы.

Ксарг повредил свой мощный скелет. Я почти убил невинное существо и совсем не знал, как ему помочь. С тяжелым сердцем я оставил его на том месте, куда нас выбросило потоком воздуха, и мы непонятно каким чудом уцелели.

Уцелел я. Прочный высокотехнологичный каркас не биологической природы лежит в основании каждого из этих существ. Каркас выдерживает высокое давление, падение и удар. Защитное резервное поле включается автоматически, изолируя человека при ударе или падении инунгма.

Ксарг жалобно стонал, как настоящий раненый зверь. Это был крупный самец с развитым гребешком, мой любимчик. Зубцы на гребне сильно обломались. У него были переломы конечностей и разрывы с кровоточащими ранами. Кровь инунгма — вязкая бесцветная жидкость с характерным запахом, на воздухе она быстро застывает, закупоривая рану.

Я вернулся домой, вошел в систему и попытался найти помощь. Инунгма можно восстановить до первозданного состояния, а ксарга — нет. Их невозможно лечить, как животных, так как, они — искусственно созданные существа и не имеют ничего общего с типовой анатомией млекопитающих. Никто не придёт на помощь ксаргу — бесполезному с социальной точки зрения, созданию. Рациональнее дать ему умереть. Ксаргов не уничтожают только благодаря Всеобщему Закону о сохранении любой жизни. Возможно, когда-нибудь они станут животными. После завершения цикла физической жизни эфирная суть инунгма, его пока ещё примитивная душа, может воплотиться в животное на одной из планет Конфедерации. Конечно, у технических существ не человеческая Душа, но ведь они тоже имеют Право жить, как и все мы! Дикую форму инунгма не истребляют, но и не поддерживают, предоставив естественному отбору сделать своё дело.

Если бы не я!

Подчиняясь моим глупым желаниям сиюминутного удовольствия, он попал в беду и чуть не погиб я сам. На мне ответственность за прекращение его жизни, поэтому помочь должен тоже я.

Я, даже, не знаю, как можно накормить раненого ксарга, не сгонять ли в Кслантеналу за травой? Что они едят? Подойдёт ли ксаргу обычная биоплазма инунгмов?

Нужно было узнать побольше об этих существах.

Одичание — процесс матричного нарушения, если говорить технически — заболевание, онкология биологического организма, встречающаяся у мыслящих видов млекопитающих. Клетки, растущие по своим собственным законам, отклоняясь от первичной матрицы. Для того, чтобы откорректировать любое отклонение от матрицы, включая механические повреждения, нужно сначала глубинно изучить эту самую матрицу, а у меня нет на это времени. Нужно сделать это сегодня, потому, что завтра существо умрёт.

Но как?

До сих пор я находил все сведения в Сети, то есть, брал теоретическую информацию и применял её. Существует более быстрый способ включения в ту или иную сферу деятельности.

Нужно найти Прямого Носителя. Того, кто имеет опыт в данной области применения. И не просто опыт, а живёт этим в естестве.

Я никогда раньше не знал о таком способе обучения. Обычно хватало информации, но сейчас у меня нет времени. В Кслантенале у нас были школы, такие специальные помещения, куда собираются желающие изучить тот или иной предмет, раскошеливаются и внимают свет науки, пялясь на педагога. Чаще всего теория, нехило оплаченная чешуёй дракона, не имела ничего общего с реальной жизнью, но ты всегда мог блеснуть знаниями в цивилизованном обществе, поддержать светскую беседу.

Итак, я ищу Прямого Носителя, понятия не имея, что оно такое! Возможно, работника предприятия, где создают инунгмов, кто тестирует их или хоть кого-нибудь! Команда создателей первых инунгмов, среди которых были сиурги, урги и мауны, покинули нас, сместив фиксацию духа на вышестоящие присутствия. Создателей матриц нет в живых, а их детища всё ещё надёжно служат людям и, даже стали отдельным видом жизни. Я с благодарностью просмотрел их голографические модели — общение с ксаргами изменило мою жизнь в Кслантенале и наполняет необходимостью сейчас.

Как именно происходит процесс передачи опыта?

Жаждущий познания находит себе Носителя, человека, обладающего базой данных, естественно живущего тем, что ты только собираешься привнести в свою жизнь. В сети я нашел нескольких инженеров, работающих над созданием и модернизацией биологических роботов. Не думаю, что хоть кто-то из Прямых Носителей называет себя педагогом, способным передавать базу данных профессионально. Этому не учат специально. В основе всего лежит Принцип Сообщающийся Сосудов: если владеющий сольётся духом с жаждущим, то наполненность обладающего заполнит овладевающего.

Помочь согласился только один из тех, кого я нашел. Существует ещё и проблема физического расстояния — нужно искать Носителя, живущего не на противоположной стороне планеты, ведь я не способен пользоваться нитроном и вынужден всё время преодолевать пространство линейно. Обменявшись личными данными, мы договорились о встрече через полчаса. Я не стал откладывать это мероприятие, так как, жалобный стон искалеченного ксарга всё ещё отдаётся эхом в моей голове.

Мы встретились в одном из павильонов-парков со стационарной фиксацией. Это означает, что вы всегда сможете найти данный объект на одном и том же месте, в отличие от многих других мигрирующих зданий и дрейфующих воздушных островов. Парк Тоадез мне нравится тем, что можно встретить здесь его завсегдатаев, пришедших, как и я, отдохнуть, встретиться, познакомиться, посмотреть новинки моды, посетить выставку искусства, показать себя, просто ничего не делать, наслаждаясь сложными эманациями многоликой толпы.

В подобных местах буквально отсутствует время. Крытый павильон скрывает вид светила, господствующего на небосклоне в данный момент. Здесь есть зоны, постоянно освещённые лучами Синона и целые площади, залитые светом Пранаи. Любители Синона загорают в шезлонгах, наслаждаясь адаптированной безопасной солнечной радиацией, вызывающей пигментацию кожи. Контейнеры раздачи лёгких закусок и напитков в виде летающих тарелок покачиваются над головами. Если чётко сформулировать желание и сформировать в голове образ, то одна из них обязательно подлетит к тебе, раскрываясь своим вкусным содержимым. Можно так же просмотреть наличие и выбрать себе продукты и напитки из каталога.

В этом парке можно забыть о том, что ты находишься в нескольких тысячах метров от поверхности земли: растения не только растут из резервуаров с почвой или водой, стелясь и обвивая скамейки или возвышаясь. Многие из них просто плывут по воздуху, источая целую гамму ароматов. Плавучие растения встречаются в зонах со светом Пранаи и напоминают мне ночи Кслантеналы. Переливчато — сияющие растения — светлячки я не видел ни в каком другом месте, кроме этого оазиса. С лёгким шорохом они могут увязаться за тобой, оставляя лишь при переходе в освещение Синона. Здесь они теряются, как будто слепнут, начинают метаться из стороны в сторону в поисках дороги обратно и оставляют за собой видимый след света иной природы, чем у Синона. Траектория их судорожного перемещения ещё несколько минут искрится неоновым светом, вися в воздухе, после того, как они возвращаются в привычную среду обитания.

— Хо, Воу! — поприветствовал меня крепкий мужчина синонической расы, гораздо старше меня по возрасту и зашагал рядом. Имея личный код несложно найти человека, даже в таком оживлённом месте. Парк Тоадез занимает огромную территорию в нескольких уровнях и рассчитан, наверное, на несколько миллионов одновременных посетителей.

Как уроженцу натуральной среды, мне нравится вид светила. Хотя на небосклоне Праная, а не Синон, я всё равно предпочёл самый верхний уровень, откуда видна эта звезда. Обычно, я сплю в это время, но сейчас мне не до сна.

Мы вытащили по большой капле сока из ближайшей летающей тарелки, вставили деполяризирующие трубки и не спеша прогулялись по аллее, увитой плющом, говоря о том, как красиво смотрится кожа купающихся девушек днём Пранаи, о вкусе воды с Пантона. В общем, ни о чём, относящемся к делу.

— Ты готов принять? — Неожиданно спросил он.

Я был расслаблен и открыт нашей неспешной прогулкой и звуком его тихого голоса, почти шепота.

— Что принять? — Я что-то почувствовал, холодный жар и покалывание в кончиках пальцев, затем моё сердце сжалось и заколотилось сильнее.

Мой собеседник похлопал меня по плечу:

— Всегда пожалуйста, свяжись, если появятся вопросы.

И зашагал прочь, растворяясь среди людей.

Это всё? Когда он собирается учить меня? Он меня за идиота принял? Если я не родился здесь, то можно вот так отнестись ко мне? Какие у меня могут появиться вопросы, я даже не знаю о чём спрашивать! От негодования я весь кипел, готовый расшвырять всех вокруг неизвестно за что.

Почти бегом добежал до скоростных эскалаторов, сложными спиралями разной крутости и диаметров, вьющимися в сквозной просторной шахте, идущей через все уровни, бесконечностью уходящие вниз. Этой же подвижной лентой можно перемещаться в пределах уровня, она стелется гораздо выше человеческого роста и имеет сложные развязки и переходы. В зависимости от выбранного пункта назначения система указывает разные места перехода на другую ветвь. Звучит это сложно, но скорость эскалатора так высока, а безопасность так надёжна, что перемещение больше напоминает увлекательную спортивную игру, чем томительное ожидание прибытия на место. Если ты один на данном отрезке пути, можно увеличить или притормозить скорость до желаемой с помощью несложной команды.

Спустился на несколько уровней ниже туда, где имеется большое озеро, имитирующее природный водоём. Путешествие не заняло и десяти минут. Мне нравится, что вода не висит в воздухе, ограниченная невидимым полем, а начинается на одном уровне с полом, постепенно плавно углубляясь. Приятно видеть под собой дно, а не прозрачную пропасть, украшенную обнаженными телами купающихся. По поверхности озера плавают белые цветы со студенистым глазом в сердцевине, а в его водной прозрачной глубине колышутся бархатистые водоросли и приятно щекочут живот. На озере несколько островов, я раньше бывал здесь часто, уединяясь на одном из них с какой-нибудь романтически настроенной мэй.

Снял с себя одежду, почти сорвал, кинулся с разбега в воду и с удовольствием поплыл в тёплой воде, мои мышцы приятно напряглись, но я поплыл ещё быстрее, огибая острова с раскинувшимися на них отдыхающими.

Постаравшись выкинуть из головы досадный инцидент, я вернулся домой и быстро вырубился — день Пранаи на исходе, а я ещё не спал. Мне снились какие-то странные схемы и формы, они разрывали мозг своим нереальным объёмом. Непонятные символы и образы сочились из меня, заливая всё вокруг, я вдыхал и выдыхал их, они формировались в многомерные молекулы, соединялись в пространственные схемы, поглощая меня. И снова я вдыхал их и выдыхал.

Проснувшись, я знал, как помочь раненому ксаргу. Я знал это так, как будто всю жизнь запускал процессы аварийной регенерации у биороботов и создавал восстанавливающую биоплазму по особой формуле.

Прошло несколько дней, как одержимый я строил голографические схемы — те или иные части матрицы инунгма, выстраивал многомерные формулы. При этом я не всегда знал что это, но находил объяснение в сети. Я знал об этих существах всё на уровне их анатомического строения и корневых программ, предопределяющих типовое поведение. Через две недели я создал миниатюрную модель инунгма с помощью бытового йётона. Первые несколько образцов не были удачными, я дорабатывал их, самостоятельно вписывая изменения в программу материализации. Нужно было ещё вырастить отдельно биологические клетки нескольких культур и поместить в йёон — молекулярный генератор не создаёт живую материю. Далее — искусственная матрица — утроба, в которой соединяются технические части и живые клетки, создавая волшебство жизни. Миниатюрная модель была примитивна по сравнению с настоящим инунгмом, нервные реакции и поведение малыша величиной с ладонь оставляли желать лучшего, но я гордился им, как настоящим детищем.

Малыш-инунгм прожил у меня до тех пор, пока я не ринулся в путешествия по планетам Конфедерации. Уезжая, я отдал его в одно из детских сообществ, пристроил своего любимца в хорошие руки.

С дикими ксаргами нужно повозиться, чтобы они стали вновь пригодны, как цивилизованный вид транспорта. Я стал профессионалом своего дела, ещё никому до меня не приходило в голову заниматься подобным. Всё дело в том, что с появлением более высокотехнологичного и удобного вида перемещения — транспортных тоннелей, в инунгмах вообще отпала необходимость, как в перевозчиках. Много взрослых маунов осваивают нитронов, а урги вообще используют этих многофункциональных роботов с детства. Эти роботы материализуются в любой точке пространства, используя законы нелинейного перемещения. При развитом видении можно увидеть след нитрона в виде яркой полосы быстро угасающего света.

Транспортные тоннели — разветвлённая система, лежащая в физической мерности, но на несколько тонов выше, она находится повсюду и невидима. Прямо из своего куба можно зайти в её капсулу, как в лифт, и задать нужную точку выхода. Перемещение первое время вызывало тошноту, но потом я привык. Пассажир ничего не видит и почти ничего не чувствует при перемещении. Укачивание вызывает плавное, но достаточно быстрое торможение перед остановкой. Скорость внутри тоннеля сумасшедше нереальная, судя по преодолеваемому расстоянию в течении небольшого количества времени. Я узнал, что там иное течение времени, чем здесь, поэтому так быстро. Большие расстояния преодолеваются почти так же быстро, как и короткие — основное время затрачивается на разгон и торможение, если расстояние велико, то и скорость выше.

Взрослые мауны предпочитают транспортный тоннель, но его использование запрещено до 10 лет. Инунгмы — милейшие добродушные создания, способные привязаться к своему хозяину, они единственный доступный вид транспорта для детей. Дети и подростки очень любят их, устраивают соревнования — гонки, прыжки с высоты полёта инунгма, показывают мастерство наездников — акробатов и фигуры высшего пилотажа, демонстрируя синхронные мёртвые петли.

Дети украшают своих питомцев знаками отличия, навешивают дополнительные детали, разрисовывают морды, красят в разные цвета и, даже, одевают в одежду.

Повзрослев, дети забывают о своих забавах и постепенно мало по малу перестают общаться со своими былыми любимцами. Процесс забвения хозяина с невозможностью сразу переключиться на нового и приводит к их одичанию. Интересно, страдают ли они от разрыва этой связи?

Ирония жизни в том, что дичают именно те, кто были любимы и приручены. Те инунгмы, кому никто не особо не симпатизировал, готовые откликнуться на призыв любого человека, послушные безликие перевозчики, не теряют своей цивилизованной формы. Инунгмы, в отличии от ксаргов не похожи на животных вообще, они выглядят как машины, одинаково и просто.

Я связался с Прямым Носителем, передавшим мне опыт в виде пакета Духа, и попросил у него прощения. Многие люди чувствительны настолько, что проживают гнев другого человека в их адрес, как удар по сердцу, а моё адресное негодование было слишком велико в тот день!

— Нужно было предупредить. — Совсем не обиделся он. — Ты взрослый, откуда я мог знать, что для тебя это впервые?

— Я родом из Кслантеналы. — Неожиданно для себя самого вылетело у меня постыдное признание, как приговор тупости.

— Я не ург ясновидящий. — Без эмоций заметил он. Урги знают о тебе всё и видят насквозь, но они относятся ко всему без оценочно.

К счастью, здесь не придают никакого значения моему прошлому, я не мог поверить в это первое время, но им действительно всё равно! Большинство людей ничего не знают о Кслантенале, не подозревают о её существовании, хотя это открытая информация. Для того, чтобы извлечь информацию из сети, нужно правильно сформулировать запрос. Если ты не родился в Кслантенале или тебя не пригласили работать там, то вряд ли кому-то придёт в голову задать вопрос: «Есть ли на нашей планете зона с пониженной мерностью для недоразвитых?»

— Каков ваш опыт, каких ещё сюрпризов мне следует ожидать?

— Я много лет создавал программы, внедряя их в матрицу инунгмов и делая их генетику зависимой от матричных программ-инстинктов. Не я придумал их, но я один из тех, кто усовершенствовал биороботов. Много людей потрудилось над этим проектом. Ты сейчас имеешь дело с устаревшими формами, их суть — машины, так как, в основе лежит полностью механический каркас и многие детали. Это переходные формы, они неперспективны в эволюционном смысле. Современные инунгмы биологичны, при одичании они полностью мутируют, меняется их скелет, рассасываются и переходят в основу костей детали на основе молекулярного синтеза. Этот процесс обратим лишь на начальной стадии одичания, в последствии, они полностью становятся животными. Эти существа не будут млекопитающими, скорее живородящими рептилиями. Сама суть инунгма рептильна, то есть, его кровь нагревается только тогда, когда он активен, нет смысла поддерживать в машине постоянную температуру тела, как в млекопитающих. У спящего инунгма метаболизм замедляется, он может проводить много времени в пассивном состоянии и не потреблять биоплазму. В постоянном питании нуждаются ксарги, так как, их активность уже почти не связана с человеком. Запланирована возможность естественного размножения ксаргов и заселение ими Кслантеналы — никто так не уничтожает буйную растительность, как они. К тому же, сейчас я больше работаю с нитронами, чем с биороботами, но прополоскать мозги любому инунгму могу сразу и не задумываясь, даже если разбудить меня посреди самого крепкого сна. Я смешаю любую биоплазму в два счёта и с помощью её химического состава смогу манипулировать их поведением.

— Как именно происходит процесс передачи духа? Я знаком с теорией, но не ожидал прожить ничего подобного!

— Всё очень просто: дух записан в огнеобразах, попадая в тебя эти записи расшифровываются по мере твоей готовности. Некоторые из них могут подождать до следующего воплощения и там распаковаться, так что, не бери слишком много, а то удавишься со временем. — Он засмеялся в седые усы:

— Всё гораздо проще и быстрее, чем я тебе рассказал. Однажды с тобой свяжется Соискатель и попросит передать опыт приручения ксарга, например.

— Ещё один вопрос. Не могу понять, почему биороботы бывают только животными. Почему не создали биоробота человека?

На той стороне повисла пауза, слишком долгая.

— Я задал слишком глупый вопрос?

— Извини, пацан, мне следовало спросить тебя о том кто ты прежде, чем передавать, я дал тебе как одному из нас. Этот вопрос мог задать только рождённый в Кслантенале и, на самом деле ты уже знаешь ответ. Этот ответ очевиден — мы сами и есть биороботы.

Да, старик и впрямь фанатичный профессионал, он так долго работает с биороботами, что уже отождествляет себя с ними.

— Я не робот, я человек!

— Я и не говорил, что ты не человек. Когда иссякнет твой Огонь Жизни и ты уйдёшь, что останется после тебя?

— Труп.

— Это означает, что человек — не тело, а тот, кто может войти в тело и управлять им, делая живым. Лично ты родился в Кслантенале, тебя выносила женщина, и ты не можешь представить, что может быть как то иначе. В Ягинуине более половины жителей выросли вне женского организма, их биологические тела были синтезированы из белка по тому же принципу, что и любые другие технические существа. Существенная разница в одном — тело человека взращивается Духом человека, отражая его индивидуальные особенности, и только этот дух способен поддерживать форму человека, выражающую Образ Отца.

Современные технологии позволяют клонировать тело из одной клетки, но, даже поселившись в это тело, дух хозяина не сможет управлять им долгое время. При сохранении мозга и клонировании тела, человек уже не возвращается к полноценной жизни. Гораздо проще дать ему возможность реинкарнировать: времени на естественное рождение и взросление понадобится столько же, сколько на адаптацию духа в теле клона.

Что отличает живую материю от не живой?

— Это просто: живая материя это синтез оформленной физической субстанции и эфирного существа, если оно покидает материю, она перестаёт жить.

— Наши машины способны регенерировать, они мыслят и действуют. Живы ли они?

— Похоже, что да.

— Куда после разрушения материи отправится эфирная сущность, скажем, небольшого завода по производству продуктов питания? Это живое существо, наработавшее записи в своём пока примитивном духе. Это запись постоянного воспроизводства одного и того же, процесса. Сотни, тысячи, миллионы раз. Процесс сложный, состоящий из множества других более мелких.

— Это очень напоминает ремесленников из Кслантеналы, меня всегда удивляло, как можно жить одним и тем же всю жизнь?

— Мы сейчас говорили о духе целого предприятия, да, теоретически он может стать полноценным человеком в деинтегральном мире. Если говорить о машинах менее масштабных, то их сущности нужно сначала научиться быть живыми, биологичними, то есть, сначала пройти царство животных.

— Я так и не понял, почему мы и есть биороботы.

— Потому, что Дух предопределяет форму. Если в форму человека поселится какой-либо другой дух, то форма начнёт меняться. Обычно подселяются духи ниже по развитию, и мы в итоге получаем всё то же животное, а не человека.

— А если в форму поселится Дух человека?

— Именно это и происходит при зачатии, не важно, при каком, естественном или искусственном. Если притянулся Дух человека — форма начинает развитие и получается ребёнок, а если не человека — по итогам мы получаем зверя, пусть даже разумного, но форму человека он поддерживать не может, а формирует тело по своему подобию. Такие формы обычно не жизнеспособны, слишком сложно преодолеть форму человека, если не подпитываться от самого человека. Когда эфирное существо инунгма начинает преобладать над технической формой — он превращается в зверя. С людьми происходит то же самое: если они утрачивают свою человечность, они утрачивают и Подобие человека. Процесс деградации постепенен, сначала тело болеет, потом начинает заматериализовыватья, увеличивая вес не по пропорциям, затем начинается разрушение отдельных органов. Люди не могут создавать других людей, нас самих создали, мы можем творить только в пределах нижестоящих царств.

— Если я всего лишь управляю своим телом, то могу, теоретически, подселиться в любое иное тело и оно постепенно станет мною?

— Лично ты сможешь это сделать после того, как станешь ургом. Именно этот механизм используется для повышения уровня развития и эволюционного скачка целых планет: более высокий дух вселяется в тело местного жителя. Не овладевает телом и не одерживает, для того, чтобы процесс Созидания состоялся, хозяин должен добровольно принять гостя, осознавая для чего это делается. При этом для обоих участников это большая жертва: более развитому приходится смиряться с примитивным существованием в тяжелом инертном веществе физического тела. А принимающему выдерживать Дух намного выше его собственного, сгорая и преображаясь в нём. Тело принимающего меняется качественно: формируются более тонкие тела, которые навсегда будут принадлежать этому человеку, а от него пойдёт цепная реакция, преображающая всех его земляков. Меняется и постепенно и сама форма, но, обычно на это не хватает времени.

— Это так просто работает?

— На самом деле в большинстве случаев это заканчивается смертью добровольца: неразвитые люди оказываются неготовыми принять того, кто один из них, но непостижимо разительно отличается от них. Примитивный разум защищает себя, избавляясь от того, чего не в силах понять. Он воспринимает возможное расширение, как смерть, а не как новую жизнь. Носитель Нового Духа и Света качественно меняет окружение собою одним лишь своим присутствием. Единицы способны принять от него эту новизну, они все становятся изгоями общества, которое лишь спустя годы, анализируя последствия данного явления, осознаёт, ЧТО они имели и потеряли по собственной глупости.

— Ладно, поставим вопрос иначе: в меня может кто-нибудь другой подселиться, другой дух и я постепенно стану таким, как он?

— Если твой Дух окажется слабее, то да. Одержание запрещено Законом Конфедерации, ты же знаешь. Если инопланетянин захочет прогуляться по нашей планете в твоём теле, то ты должен на это согласиться. В таком случае, вы оба приобретёте опыт.

— Звучит фантастично! Как это может быть? Ко мне подходит разумная ящерица на двух ногах и просит: «Позволь, я залезу в тебя!».

— Если ты имеешь в виду претунерейцев, то они и так могу погулять по нашей планете, если наденут дыхательные маски. У нас есть гостиницы и целые районы для сотрудников, имитирующие их жилища и естественную среду. Это физические формы жизни, принадлежащие к нашей физической реальности.

— Бывает как-то иначе?

— Как ты думаешь, что такое нитрон?

— Это совершенный многофункциональный робот последнего поколения.

— Ты в этом уверен?

— Я узнал об этом в сети.

— Сеть предоставила тебе информацию исходя из того, что ты не владелец нитрона, но, если быть точным — не симбиот. Ты уже знаешь правду, она просто ещё не распаковалась, поэтому я тебе расскажу. Рано или поздно ты всё равно об этом узнаешь, лучше я буду первым. Как, по твоему, выглядит нитрон?

— Он может иметь различные формы, но, больше похож на машину.

— Когда-нибудь ты видел нитрона, живущего своей жизнью, подобно ксаргу? Ты имел возможность множество раз видеть, что его оболочка дематериализуется в течении нескольких минут после того, как человек покидает свой транспорт?

— Возможно, эта жизнь происходит в другой мерности?

Старик показал мне прозрачный контейнер с движущейся субстанцией внутри. Этот человек не был ни старым, ни дряхлым, но я был тогда в таком возрасте, когда мои нынешние ровесники уже кажутся старыми. У него были седые волосы и очень живые глаза, горящие, буквально, огнём.

— Здесь несколько тысяч нитронов. Они не машины и они не принадлежат нашему миру, их физика начинается с пятимерности, но они — в высшей степени разумны, просто, эта разумность очень отличается от нашей. Они сами нашли нас и предложили сотрудничество. Я не ург и, тем более, не сиург, поэтому не понимаю, как именно можно с ними общаться. Знаю одно: вот это крошечное зерно помещают тебе в ухо, и начинается процесс взаимокоординации, поначалу очень напоминающий заражение инопланетным вирусом. Нитрон растёт внутри тебя, внедряясь в нервную систему и мозг, ты сам становишься нитроном. Ты не управляешь им, скорее договариваешься. С момента вашего соединения, ты не можешь не считаться с ним и уделяешь ему внимание, но это взаимовыгодное сотрудничество, оно очень сильно расширяет твои человеческие возможности. Нитрон — не паразит, вы с ним становитесь симбиотическим существом, он не может жить вне тебя и умирает вместе с тобой. Не думаю, что у него имеются какие-либо человеческие инстинкты, например — самосохранение, но всё же, он заботится о целостности своего симбиота, чтобы как можно дольше сохранить своё собственное воплощение. Скорее всего, он воспринимает и катализирует твои собственные инстинкты, запуская в организме регенерационные процессы. Владельцы нитронов живут дольше и выглядят моложе, чем те, кто предпочитает отказаться от подобного сотрудничества. Думаешь, почему урги владеют нитроном с раннего детства, а большинство маунов так и не готовы принять его до конца своих дней?

— Вообще-то мне уже стало как-то не по себе: носить в себе кого-то без возможности избавиться?

— Для ургов жизнь едина во всех своих проявлениях, они могут говорить на языке любого живого существа, общаясь по сути с любым проявлением разума. Симбиоз урга и нитрона органичен и полноценен, он позволяет моментально перемещаться в любую точку пространства, если ург охватывает данное пространство своим духом. Нитрон сам по себе не понимает большинство из тех действий, которые ему приходится исполнять, он лишь копирует природу человека, но не нуждается в ней. Для мауна — нитрон слишком сложное существо, обычно мауны осваивают только самую распространённую и практичную из его функций — нелинейное перемещение в пределах планеты. Даже на это нужно несколько лет.

— Наверняка в вашей команде есть сиурги, как они выглядят?

— Они ничем не отличаются от нас за исключением того, что сиурга никогда нельзя увидеть целиком.

— Это как?

— Как правило, они созидают несколько физических тел одновременно, каждое из них функционирует, выполняя своё предназначение, и сиург является всеми ими. При этой одновременности они могут жить на разных планетах в разных Эпохах.

— Сиурги владеют нитронами?

— Не думаю, они и так могут создать любое из тел в любой точке пространства — времени. Время течёт линейно только для нас, но не для них. Я не могу ответить на этот вопрос: пути ургов и сиургов неисповедимы для нас.

— В тебе уже живёт нитрон?

— Да, и я не представляю, как обходился без него раньше.

— Тебе никогда не хотелось избавиться от него?

— Я пошел на это добровольно, большинство маунов не знают что это такое, им просто объясняют, что процесс необратим. Если нас разъединить, мы оба умрём.

— Теперь я понимаю, почему ты чувствуешь себя роботом.

— Я чувствую себя человеком, но знаю, что я не перестану им быть, покинув это тело. Это я, человек, усовершенствовал свою физиологию, вступив во взаимовыгодный симбиоз с другим развитым существом. После того, как мой дух покинет тело, его дух тоже не сможет там оставаться, то есть, он — вторичен. Мы оба предстанем пред Отцом, и наши судьбы уже не будут связаны в дальнейшем.

На тот момент эта информация шокировала меня настолько, что я не мог спать нормально. Почему-то боялся, что нитрон, как паразит, залетит в моё ухо и внедрится в мозг. Какая глупость! Сами по себе эти пылинки не летают по воздуху, их привозят откуда-то издалека в контейнерах, генерирующих на физике пятимерность. Это означает, что в нашем четырёхмерном мире они могут жить только в человеке, в его эфирном, а не физическом теле, ибо человек — единственное существо, несущее собою многомерность по степени своей развитости.

Сейчас я владею нитроном и могу точно сказать, что остался самим собой. С ним я не могу пообщаться полноценно, так как, он не близкое существо, я просто нашел способ отдавать ему команды — просьбы в доступной форме. Ему со мной не повезло, я не использую и десятой части его возможностей, а это значит, что не развиваю его в достаточной степени.

Как странно, что я не прожил звука имени человека, изменившего мою жизнь. Сотни имён сотен случайных знакомых и мимолётных подруг я проживал. При встрече с ним я был слишком сосредоточен на том, чтобы получить от него запись опыта, и не потрудился познакомиться. Эта встреча и этот разговор предопределили всю мою дальнейшую судьбу. Я задавал эти вопросы, но, как будто, уже знал ответы на них.

Поделиться опытом, передать Вопрошающему часть своего духа в виде пакета огнеобразов — это ответственность, которую способен взять на себя не каждый. Если дух пристроился к Соискателю, то он начинает наследовать Носителя вместе с его ошибками и заблуждениями. Поэтому, прежде чем передать кому-то опыт, нужно сначала избавиться от собственных паразитов в мозгах.

3

Я переехал поближе к пустырю и обосновался сразу за индустриальным районом.

Жилой куб находит путь и перемещается в заданную точку. Сложная структура города сама простраивает траектории передвижения жилых кубов, мне даже не обязательно находиться там во время процесса, который занимает от нескольких часов, до нескольких недель.

Если ты хочешь принципиально поменять место жительства, то лучше деструктурировать и покинуть этот куб и занять другой в том месте, где ты пожелаешь. Я отыскал свободное место, расположенное как можно ближе к интересующему меня пустырю и двинулся в путь вместе с квартиркой. И не сразу заметил, что уже переехал: пейзаж за окном и так непостоянен, если вы не живёте рядом со стационарным объектом. Оказывается, пока я спал, переселение свершилось, я не сразу обратил внимание на близость к индустриальному району, здания которого отличаются от жилых. Я открыл доступ для обозрения и недолго полюбовался очередным новым пейзажем. Не стоит к нему привыкать или пытаться запомнить дорогу к дому по каким-либо внешнем признакам, чтобы добраться потом с помощью ксарга.

Транспортный тоннель доставляет тебя «домой» сканируя индивидуальный код. Ты и твой дом совпадают, поэтому сложному сочетанию невоспроизводимых человеческим организмом звуков. Не имеет значения, где в данный момент вы оба находитесь, транспорт просто соединяет вас. Он соединяет либо человека с его жилищем, либо человека с человеком, либо человека с домом другого человека. Когда речь идёт о двух людях — это просто, достаточно правильно знать его имя, иначе можно встретиться с кем-то похожим.

Теперь, приходя к лежбищу ксаргов, я знал, что делать с ними и каждым из них в отдельности. И начал с того, что посетил предприятие по производству биоплазмы. Оно находится совсем недалеко: в индустриальном районе, видимом из моего окна. Формулы мне уже известны, кое-какие я доработал сам, посоветовавшись со специалистами. На завод биоплазмы меня допустили после прохождения целой серии тестов. Естественно, это полностью автоматизированное предприятие, куда годами не ступает нога человека, и все программы модернизации меняются дистанционно. Тесты нужны для того, чтобы определить мои намерения, степень вменяемости, осознанности и развитости. Урги не проходят подобные процедуры: Закон, который они несут собою, не позволяет им причинить вред осознанно или случайно.

Я забодяжил первую цистерну биоплазмы по спецформуле и мои подопечные с удовольствием всосали остро пахнущую смолянистую жидкость своими хоботками. Те, у кого этот орган атрофировался, лакали языком. Я впервые увидел, как эти добродушные создания отталкивали друг друга от резервуаров. Пришлось, даже, наводить порядок и устанавливать очерёдность. Это дало свои результаты: ксарги перестали летать на пастбища Кслантеналы. Следующие несколько цистерн имели иной состав, но каждый раз это давало свои видимые результаты: ксарги становились симпатичными инунгмами. Часть их индивидуальности осталась в виде крыльев, зубов, хвоста или гребешка.

На всё это ушло где-то с полгода.

Моё стадо увеличилось раза в два, я не сразу заметил, но к нему начали присоединяться другие одичавшие особи, привлечённые биоплазмой. Не у всех ксаргов активен стадный инстинкт, не являющийся для них основным. Некоторые из ксаргов всю жизнь скитаются по пустынному Маголиуму, они худые и измождённые, с торчащим наружу скелетом, видимо, только будучи в стаде можно найти путь в Кслантеналу.

Я не давал объявление в сеть лично, возможно, кто-то это сделал за меня, но тупиковая станция преобразилась: ко мне стали приходить гости по одному или шумными детскими стайками. Некоторые просто приходят поиграть и посмотреть. Кто-то из подростков деловито присматривает себе питомца, я помогаю им познакомиться и объездить под себя. После чего они оба исчезают, растворяясь среди толп цивилизованных наездников.

У меня появилась команда: несколько человек постоянно приходят сюда и делают всё то, что раньше исполнял я один. Дело приняло другой размах и обороты. Возможно, я бы расстроился: они научились всему тому, что я выстрадал месяцами, за пару недель. Возможно, я бы ревновал, если бы не Этна.

Она пришла сюда в шумной компании парней и девушек своего Сообщества, их привлекла здешняя геологическая особенность: разрывы в мембране, естественные препятствия для безбашенных наездников. Я был тогда почти в таком же возрасте, что и многие из них, не намного старше. Детские Сообщества подбираются не по возрастному, а по психологическому принципу, поэтому среди них были и совсем дети, и подростки постарше, опекающие младшеньких.

В Этне сочеталась мягкая нежность и бессмысленная жестокость, одновременно два этих качества органично уживаются в ней непонятным образом. В первый же день она осталась со мной, я часто ночевал на станции в рубке управления мембраной. Наши отношения строились по незыблемым правилам: мы вместе до тех пор, пока оба этого хотят, если один из нас уходит на несколько дней, то другой потом не требует отчёта и не задаёт вопросов. Мы оба ВСЕГДА свободны.

Этна превзошла меня в моём же собственном мастерстве, освоив всё то, что знаю я за пару недель. Она видела глубинную нервную связь между человеком и инунгмом. Дело в том, что ксарги очень своенравны: они могут принять нового хозяина, только если он похож на предыдущего. У ксарга, в отличии от инунгма, уже имеется опыт верности, он может понять хозяина буквально с полумысли. Молодые инунгмы ещё туповаты в этом отношении, их приходится приучать к личным индивидуально выстраиваемым образам и логике мышления.

Каждый взрослый, рождённый в Ягинуине, когда-то был наездником. Это и, модное увлечение и обязательный вид спорта, который становится образом жизни ребёнка или подростка. У тебя не было полноценного детства, если ты не сиганул в бездну, выпрыгнув на ходу из кабины инунгма.

Прирученные инунгмы устраивают лежбища на верхних парковках зданий, где живут детские и подростковые сообщества. Туда же и организуют подачу биоплазмы. Личный инунгм будет мигрировать от стада к стаду вслед за переездами своего хозяина.

Не во всех районах Ягинуина обитают инунгмы, существуют огромные территории, охваченные только транспортной сетью, более удобным видом передвижения для взрослых. Имеются территории, где нет транспорта вообще: там, где нет никакой жизни города, плывут в океане жизни сферические дома тех, чьи Пути для нас Неисповедимы. Они не всегда видимы, их сферические жилища, так как, эти люди развиты настолько, что управляют Пространством и, даже, Временем. Раньше я думал, что они считают себя выше нас, поэтому не живут среди нас, селясь в типовых жилых кубах зданий. На самом деле, урги не хотят влиять на нас своими эманациями, лишая полноты Свободы Воли, поэтому экранируют себя в своих домах временно или постоянно.

Не все дети вырастают в Сообществах, многие рождаются и воспитываются в семьях своих биологических родителей. Традиция семьи сохранилась особенно в среде людей синонской расы. Чаще всего такие семьи живут в районах, где нет инунгмов. Став самостоятельным, подросток переезжает туда, где можно стать наездником и какое-то время тусуется среди себе подобных, получая образование.

Тут нет школ, где тебя учат. Ты учишься сам, постигаешь премудрость всю свою жизнь и всё равно понимаешь, что нифига ты не знаешь. Подростки группируются по интересам и природным способностями, помогая друг другу осваивать ту или иную область деятельности совершенно нетрадиционными методами. Насколько я понимаю, педагоги в их жизнях появляется только в виде Прямых Носителей профессий.

Наездник это не просто увлечение, это целая философия жизни, которой ты живёшь до определённого возраста, до того самого, пока не станешь взрослым. У каждого это происходит в своё время. Однажды ты просыпаешься взрослым и покидаешь Сообщество, переезжаешь в другой район, куда тебя тянет твое Призвание или осознанное Предназначение. Какое то время сохраняется связь с инунгмом, но он не может жить вдали от источника биоплазмы, поэтому его появления приходится долго ожидать после вызова. Теряется связь с Сообществом, утрачивает актуальность и мастерство наездника. Теперь гораздо удобнее пользоваться транспортной сетью или, даже, овладеть нитроном. Инунгмы, привязавшись к хозяину, ещё долго кружат вокруг его нынешнего места жительства, ожидая призыва того, кто уже давно позабыл о нём. Первое время для них эта близость важнее, чем пища, поэтому они питаются чем попало, чтобы быть рядом и не умереть с голоду. Это делает их животными, для которых постепенно становится первичной пища, а не хозяин, они прибиваются к моему подопечному стаду или подобному, и превращаются в зверей.

Этна была как раз в том возрасте, когда Наездник — это философия жизни. Она — часть Сообщества, в котором каждый чувствует себя неотъемлемой органичной частью данного общества. Если это не так, подросток ищет другое Сообщество, где его индивидуальность раскроется и расцветёт. До сих пор Этна встречалась только со «своими» парнями, я стал для неё неким мостиком в настоящую самостоятельную жизнь, так как, был старше и вообще никогда не был частью никакого Сообщества, а жил сам по себе.

Противоречивая суть Этны тянулась ко мне и, вместе с тем, не покидала Сообщества. Вот она помогает робкой девочке лет восьми выбрать себе питомца. Девочка приходила несколько раз, но так и не решалась подойти к кому-то из ксаргов. В её сообществе особенно крутым считается объездить дикого, а не кататься на инунгме. Всё это она рассказала Этне, проникнувшись к ней внезапным доверием.

Этна походила среди ксаргов, а затем подвела к одной из особей девочку. Она присела рядом и положила её ладошку на морду животного, не очень охотно выходящего из оцепенения.

— Эта ксарга будет тебя слушаться, вот увидишь. Немного терпения и вы станете друзьями!

— Мне понравился вон тот, с гребешком.

— Он больше подойдёт мальчику, а она — тебе. Послушай меня!

Ксарг с первичными признаками самки — несколько более массивной нижней частью, нежели у самца — начал охватывать вибрациями девочку, прощупывая её. Вскоре Этна и девочка уже кружили над пустырём.

Инунгмы рассчитаны на перевозку двух взрослых пассажиров средней комплекции. Моя комплекция выше средней, поэтому я всегда в кабине один, чтобы не перегружать ксарга. Этна всегда помогает новеньким объездить питомца. Мало того, она всегда видит, кому нужна помощь, а кто справится самостоятельно и подсаживается в кабину только к тем, кому это действительно нужно.

Эти качества привлекательны в голубоглазой Этне.

Вместе с тем она просто одержима авантюрными предприятиями, где можно получить адреналин. Мой пустырь привлёк её и компанию с торчащими вверх цветными сосульками из волос именно поэтому. Они начали перекраивать пустырь под свои потребности, прокладывая маршруты для очень опасных гонок. Кое-где они расширили дыры, проложили внутри мембраны тоннели. Они разрушили пешеходные мосты почти в первый день: ныряли в дыры, мосты рвались и повисали кусками на мордах ксаргов. В рубку управления имела доступ только Этна по понятным причинам: она стала моей постоянной подругой, и уединялись мы чаще всего именно в этом помещении. Но, даже Этна здорово нарушила цельность экосистемы, оставляя надолго излишнюю плотность пигментации и делая больше отверстий. Я позволял ей это, закрывал глаза на возможные последствия.

Попробовал принять участие в их тренировках. Нужно было преодолеть препятствия, ныряя в дыры и проносясь над ними. Кое-какие участки были залиты частично, то есть, можно удариться об обманчивую прозрачность и отлететь в сторону. Мембрана в этих местах не твёрдая, она срабатывает как сетка батута, а не как стена. Нужно было так же пролетать сквозь большие поры в стволах деревьев, буквально протискиваясь. При этом маршрут построен так, что дерево оказывается прямо у тебя на пути непреодолимым препятствием. При пролезании в дыру ствола царапается шкура ксарга и травмируется дерево.

Я попробовал и понял, что это очень опасный вид гонок. Мало того, там внизу участников соревнований ждёт настоящая твёрдая земля, а не безопасно амортизирующая мембрана, замедляющая скорость падения.

Но, для ребят оказалось привлекательным именно это.

Этна не поняла моей слабости:

— Ты что, боишься?

Нет, я не боялся, просто однажды уже побывал в ситуации по-настоящему опасной, этого адреналина оказалось достаточно. Я рассказал Этне про индустриальный район.

Она отреагировала неожиданно:

— Отведи меня туда, я тоже хочу попробовать!

— Ты не поняла, ты можешь погибнуть, и вряд ли выживет твой ксарг.

Этна только пожала плечами:

— Инунгмы всего лишь биологические машины, они созданы для того, чтобы служить человеку. Для них почётно принести себя в жертву ради того, чтобы человек получил опыт.

— Ты пожертвуешь своим прирученным ксаргом?

Она призадумалась:

— Ради подобного опыта — да. Приручить другого несложно. Если я воспользуюсь не своим, то могу, действительно попасть в беду, нужен тот, кто меня слушается и реагирует мгновенно.

Поверить не могу, что она это серьёзно! Похоже, подобное отношение к жизни бытует в их Сообществе, я замечал что-то такое, но не придавал значения.

Этна расстроилась и разозлилась, когда я сообщил ей, что после того случая я направил заявку в Службу Безопасности и теперь никто, даже я сам, не может проникнуть в Индустриальный район без особого доступа. Её голубые под цвет глаз сосульки на голове буквально ощетинились в мою сторону. Я, видишь ли, лишил её бесценного опыта.

После этого Этна скрылась на несколько дней, но, вернувшись, не вспоминала о нашей размолвке.

Это произошло в первое же из соревнований.

Собралось много юного народу в качестве зрителей. Участниками могли стать все наездники ксаргов или инунгмов, кто тренировался. Этна тоже принимала участие.

Тренирующиеся обычно не впадают в такой азарт, как соревнующиеся. Здесь сама атмосфера накалила страсти и подогрелась восхищенными возгласами присутствующих реально зрителей. Ошалелые участники набрали скорость и забыли о правилах. На границе одной из рваных дыр два наездника столкнулись в лоб с большого разгона. Оба рухнули вниз и упали на ничем не защищённую каменистую землю Маголиума. Оба ксарга погибли, а пассажиры сильно пострадали.

Наверное, я люблю эти создания, для меня они не просто машины, а полноценные живые существа. Этим двум я уже ничем не смог помочь: они превратились в единую груду биомассы с торчащими из неё рёбрами каркаса. От удара и падения с такой высоты мясо буквально слезло со скелетов.

Я не желал больше быть частью всего этого, поэтому просто ушел и больше не вернулся на пустырь и к Этне. Я не попрощался ни с кем и постарался как можно скорее похоронить в памяти последний эпизод из жизни пустыря, а вместе с ним и всё остальное. В этот же день я начал перемещение жилого куба в другой район, ткнул пальцем в одно из свободных мест подальше отсюда.

4.

Расставанье — маленькая смерть. Не могу сказать, что вот так сразу мне удалось забыть дело всей моей жизни длинною в два года. И Этну, с которой мы были вместе больше года.

Одно я понял точно: к старому уже нет возврата, я не окунусь с головой в сиюминутные приключения и развлечения после того, как осознал себя способным преобразовывать существующую реальность.

Если прямо перед твоим носом неожиданно захлопнулась дверь, в которую ты входил всё это время, не ломись и не бейся об неё головой, ты просто пока не замечаешь рядом другую приоткрывшуюся для тебя дверь.

Мои интересы не ограничивались рамками Ягинуина. Хотя по-прежнему я не в состоянии понять и постичь этот город, он и вся эта планета являются лишь частью Конфедерации. Конфедерация — это союз нескольких десятков разумных цивилизаций, живущих в нескольких Галактиках. Не все из них такие, как наша — технически развитая, физически гуманоидная. Часть цивилизаций физичны, но не гуманоидны. Часть — не физичны. Например, эфирно четырёхмерны, поэтому мы можем их воспринимать, общаться с ними и непонятно как понимать.

В Ягинуине развёрнуты посольства многих планет Конфедерации — это пространственные зоны, адаптированные под естественную среду обитания представителей иных цивилизаций.

На обширной территории Конфедерации есть ещё уйма физических и не физических планет, на которых наша раса ведёт разработку, исследования и имеет базы совместно с иными цивилизациями или самостоятельно. Большинство технических возможностей привнесены в нашу науку в рамках сотрудничества и обмена опытом. Цивилизации — Члены Конфедерации обмениваются не только опытом и технологиями, они дарят друг другу виды животных, растительности, минералы и химические элементы.

При всё этом — самое ценное не технологии, как мне казалось. Сама по себе технология не развивает Дух, мало того, ею можно заматериализоваться и цивилизация придёт в упадок. Что значит развивать Дух? Становиться Сотворцом, развивая, преобразовывая и истончая материю в рамках Всеобщего Закона, созидать Пространство Духом. Этим занимаются урги.

Урги — степень развития любого мыслящего существа, а не только человека, как мне казалось раньше. Урги — универсальное явление Творца, выраженное формой жизни.

Мы дошли до максимума в развитии физической матери и пошли глубже, осваивая материю эфира и астрала. Этой глубине нет предела: в каждом атоме физики десятки подуровней более тонкой материи.

Что бывает, если цивилизация достигла максимума в материи и не произвела из своей среды ургов, являющих Закон и Управляющих Законами природы?

Став предельно материальными, люди или другие существа, утрачивают связь с Творцом, они перестают развиваться дальше и деградируют. Утратив связь со своим Создателем, они лишаются его поддержки Огнём Жизни и становятся паразитами, отбирающими жизнь друг у друга или у тех, кто Воссоединён.

Механизм деградации при кровосмешении у родственников, это маленькое отражение более масштабного явления, заложенного Творцом в каждый биологический разумный вид. Если цивилизация перешла на новый уровень — кровь обновляют. Если не перешла — оставляют всё, как есть.

Новая кровь имеет иной состав и несёт более высокий Дух, не отрицая предыдущего.

Существует два вида обновления крови на уровне целой цивилизации: интервенция и ассимиляция.

Ассимиляция — осознанный процесс.

Интервенция — пассивный и неосознанный.

Когда наша планета стала частью Конфедерации, мы начали общаться с другими людьми. Одна из рас оказалась генетически совместимой с нашей. Стали возникать пары и семьи, та самая ассимиляция, которая привела к обновлению крови и возникновению гибридной пранаической расы. До этого момента урги не воплощались в лоне нашей цивилизации. Причём, не обязательно быть представителем этой самой пранаической расы, чтобы быть ургом, просто, они стали первыми. Разделение на Маголиум и Ягинуин произошло уже после вступления в Конфедерацию. Разумеетмя, Кслантенала тоже возникла после того, как воплотилось достаточное количество ургов, способных сгенерировать иное мерностное пространство.

Что же делать тем несчастным планетам, которые ещё не достигли уровня Конфедерации и барахтаются сами по себе, глядя с тоской на далёкие недосягаемые звёзды? Тем, чей разум не несёт собою Единицу Универсальности, позволяющей общаться со всеми видами Разума?

Это — нижестоящие, по отношению к нам, миры. Такие, как Кслантенала, только целые планеты. Кто оценивает перспективность того или иного вида жизни, принимает решение о его продолжении в виде физического обновления крови путём интервенции?

Конфедерацией управляет Вышестоящая Иерархия: начиная с сиургов и выше. Урги не входят непосредственно в состав данного Управления, они — носители Закона, а все остальные — исполнители.

Лично я не в состоянии сразу распознать даже урга, поэтому для меня Возможности Вышестоящих недосягаемо непонятны. Ясно одно — им доступна цельная объёмная картина, а нам лишь её маленький плоский фрагмент.

Их жизнь начинается там, где наши планеты и звёзды — лишь частицы в атомах, составляющих молекулы Вещества. Волю Вышестоящей Иерархии на физике выражает Совет Сиургов из представителей разных цивилизаций. На этом Совете выносится окончательное решение судеб целых цивилизаций. Мы не просто не можем их оценить, зачастую, мы не можем их понять. Лично я не всегда могу понять, о чём вообще идёт речь, когда пытаюсь воспринять Весть Конфедерации, и от этого становится грустно. В Кслантенале я казался себе таким умным!

Мне было восемнадцать с небольшим, я был один без пары и одержим познанием. Желание побывать на других планетах и поискать счастья там вполне естественно, если не за что зацепиться внутри себя самого. Для того, чтобы жить там, нужно было найти смысл, оправдывающий пребывание мауна в условиях нечеловеческой среды.

Один из таких смыслов — познать собственную планету, услышать извне её звучание и прожить имя. Находясь внутри чего-то, очень сложно уловить цельное звучание этого, ведь планета — не человек, её не обоймёшь запросто. Перейдя мембрану, я услышал Ягинуин, я не понял что это, находясь на территории Маголиума в небольшом реабилитационном центре для таких, как я. Звук огромного города буквально давил и рвал изнутри своим объёмом до тех пор, пока я не привык и не стал частью его самого. Но, звук родной планеты, я был не в состоянии прожить. Всем известно, что познать и оценить Родину можно только за её пределами.

Урги могут переместиться на любую из планет с помощью своего нитрона, им не нужно никакого смысла. Смысл ищут те, кто живёт светом, то есть все мауны. Урги живущие духом несут собою созидательный принцип с самого начала своей жизни. Необходимость появления в том или ином месте исходит из их выражения Творца, преображающего окружение даже просто пребыванием в том самом месте.

Мой смысл нашелся сам собой, когда мне предложили стать Наблюдателем.

Да, именно.

Я направил свои данные в кадровую службу и мне предложили данную должность, исходя из моих естественных склонностей и природных возможностей. В чём именно заключается данная деятельность? Сначала я думал, что нужно смотреть и записывать. Но, потом выяснилось, что мне не нужно, даже, никуда и ни за кем смотреть. Достаточно создать автоматизированную систему и поддерживать её работоспособность. Система, состоящая из различной аппаратуры, сама будет передавать данные, мне лишь нужно организовать непрерывность подачи сигнала. Ещё мне нужно отслеживать всплески — ключевые точки истории цивилизации, Наблюдателем которой я стану. Наблюдатель не оценивает, не действует, не принимает решений и ни в коем случае не вмешивается в особенности развития той или иной цивилизации.

Не вмешиваться — это мне вполне подходит. Работа не будет занимать много времени, поэтому его будет достаточно и на свои собственные желания.

Надо заметить, что наша жизнь полна наблюдателей, это тестирующие автоматы, нашпигованные повсюду. Ежедневно ты проходишь сотни тестов, сам не замечая этого. Невидимые машины отслеживают твоё поведение, реакции, расширение зрачка, учащение пульса и составляют твой психологический портрет.

Раньше я так думал, до того, как стал Наблюдателем, но, на самом деле всё гораздо сложнее.

Сложное многомерное тестирующее устройство не интересуется твоими зрачками, оно отслеживает в первую очередь твоё эфирное тело, чтобы оценить уровень энергии, состояние здоровья и жизнеспособность вообще. Что такое эфир? Это то, что делает вещество живым. Любая жизнь состоит минимум из физики и эфира, если эфир покидает физику — остаётся мёртвая биологическая материя. Люди научились создавать биороботов на основе физики эфира. В основе всех наших мембран и полей тоже кристаллические эфирные решетки. Вся наша цивилизация буквально базируется на эфире: мембрана удерживает Ягинуин и поддерживает его жизненную среду.

Это минимальная жизнь, например жизнь инунгма. А что с человеком?

Эфирное тело всего лишь поддерживает жизненность физического, но является вместилищем чего-то или, точнее, кого-то гораздо более сложного. В эфирном теле развивается физика нитрона. Мало того, этот самый эфир распадается в течении месяца, именно поэтому жизнь нитрона и человека прекращается одновременно. Где же, собственно, человек?

Ещё дальше и ещё глубже.

Я всегда проживал существенное различие между собой и своими родственниками на моей экзотической родине, но не мог понять природу этого отличия. У иуби та же природа, что и у нас, мало того, все разумные существа, где бы они ни жили и какую бы не имели форму, строятся по тому же самому принципу. Отличается только качество «материала».

В следующем теле живёт Душа человека.

Есть ли душа у инунгма? Или у растения?

Почему душа иуби не такая, как у мауна или урга?

Никогда раньше я не задумывался над этими вопросами. Душа, она и есть душа.

Да, она есть в каждом из тел, например, в эфирном — это душа животного. Она так же есть и у людей, и отвечает за жизнь, как таковую: поиск партнёра, семья, удовольствия и так далее Мы отличаемся от животных тем, что у нас ещё имеется и Душа астрального присутствия. Именно поэтому мы понимаем красоту музыки, нам снятся цветные сны, мы стремимся к прекрасному, и испытываем чувства, а не просто набиваем себе желудки едой и размножаемся с самкой своей породы.

Прожив несколько воплощений, Душа умирает, ей нужно это сделать, чтобы освободить человека от отработанных духом желаний, принести себя в жертву, сгорев, оставив лучшие накопления. Оказывается, человек ещё дальше, ещё глубже, чем Душа, являющаяся аппаратом контакта Духа с внешней жизнью.

Далее следуют ещё несколько тел, аппаратура отслеживает до шестнадцати Метегалактических тонких тел человека. Скорее всего, этот человек — маун, поскольку отследить урга невозможно, да и не нужно, ург начинается с тридцати двух тонких тел.

Так чем же отличаются мауны от иуби? У иуби может быть до восьми тонких тел, но это совсем не то, что те же восемь у мауна. Что такое Метагалактика? Можно сказать, что вся Конфедерация, с её сотнями обитаемых планет и тысячами небесных тел. Если представить все эти планеты, как одно целое, то получится физика метагалактики.

Наши пожилые люди путешествуют по планетам Конфедерации в поисках места реализации следующего воплощения, вовсе не обязательно снова рождаться в Ягинуине. Совсем не обязательно рождаться в теле человека. Звучит страшно, но форма гуманоида тоже не единственная возможность. Бывает так, что Дух тянется к совершенно новому опыту и оказывается в совершенно непривычных условиях в следующей жизни.

Физика это то, что можно видеть и трогать руками, нечто тяжелое, материальное, осязаемое. Когда мы имеем дело с эфиром, материю которого люди освоили вслед за физической, то для многих эта материя невидима. Невидимые поля удерживают наши дома, упаковывают продукты, создают транспортные тоннели. Праная, вторая звезда, это эфирная планета, она не видна в Кслантенале потому, что там эфир совершенно иного качества. Физика и эфир Кслантеналы ограничиваются рамками одной планеты и отличаются мерностями. Наша физика четырёхмерна, поэтому эфир — часть физики, в особо плотной концентрации, такой, как сгусток плазмы звезды, его можно видеть.

Где же, всё-таки, человек?

Каким бы ни были существа, сложными, или простыми, всегда есть нечто, что остаётся после смерти физического тела, после распада эфирного тела, после умирания души, если она была. Маленький светящийся шарик, внутри которого та самая бессмертная и вечная Искра Огня которую дал нам Создатель. Всё начинается с маленькой искры, которая может угаснуть и тлеть, как уголёк, если человек не развился, а деградировал. Она может вырасти и преобразиться в Каплю и, даже, Шар Огня Жизни у тех, кто постоянно в Пути.

Итак, я добрался до Монады и потерял Человека, как такового. В этом маленьком шарике, как на винчестере, хранятся записи опыта, полученные во всех воплощениях. Не только человеческих, но и более ранних. Из него может развернуться заново человек со всеми своими десятками тонких тел, совокупность которых и есть человек.

Всё это я узнал далеко не сразу. Мы никогда не задумываемся о том, как работает, например, обычный бытовой йётон. Он работает, достаточно научиться им пользоваться. Зачем знать, как он устроен, если ты не специалист по производству и отладке подобной техники? Зачем знать, как устроен человек, если ты просто живёшь, просто пользуешься сложной машиной под названием высокоразвитый биологический организм, если ты не специалист по установке и отладке тестирующих систем?

Эта скучная, на первый взгляд, деятельность, захватила меня. Я кинулся искать в сети Прямых Носителей, готовых передать опыт методом пакетированного духа, записанного в огнеобразах. А вот это оказалось сложнее, чем я думал: у меня недостаточно развиты вышестоящие (как по мне, внутри лежащие) тела для усвоения предложенного мне объёма. Эти объёмы распакуются в перспективе моего совершенствования, не обязательно в этом воплощении.

Меня просто удавило этим самым перспективным объёмом. Дезориентированный, я носился по городу, забывая, куда намеревался идти и не мог ни съесть что-либо , ни заснуть после очередной встречи с Прямым Носителем.

Как работает тестирующая система?

Она сканирует наличие более тонкой субстанции, чем физика, то есть, те самые вышестоящие тела, живущие в тебе, но в более высоких мерностях. Обычный человек не замечает собственной многослойности так же, как и наличия микроорганизмов кишечной флоры. Далее сканер рассматривает цельность, плотность, качество этих тел и их взаимокоординацию. На этом основании система делает вывод о возможности или невозможности исполнять то или иное действие, наличие той или иной способности, степень вменяемости и ответственности и так далее

Например, интуиция — это мышление шестого тела, обладатель шестого тела не может быть неискренним. Наличие седьмого тела предполагает знание Закона и его исполнение, обладатель развитого седьмого тела не убьёт себе подобного. Развитое пятое тело предполагает видение сути происходящего.

Зачем всё это, если среди нас живут урги, которые без всякой аппаратуры видят тебя насквозь со всеми твоими заморочками и скрытыми побуждениями?

Не будем же мы отвлекать их на решение таких мелких проблем, как подбор продуктов, необходимых именно нашему организму в данный момент, исходя из состояния эфирного тела? Обычный человек и так чувствует голод? Это я чувствую голод и нахожу время для его удовлетворения. Мало того, я могу поесть просто так от скуки и любопытства попробовать новенькое, а это не всегда идёт на пользу желудку, который скручивается от слишком экзотической еды.

Многие фанаты своего дела так заняты, что не думают о еде, поглощённые деятельностью. Это усугубляется ещё и притупившимися вдали от поверхности планеты, инстинктами. Выживание давно перестало быть актуальным там, где всем всего достаточно. Оно перестало быть личной проблемой каждого, достаточно того, что ты жизнеспособен, как представитель вида.

Система тестирует беременность на раннем сроке, так как, видит Душу в организме женщины. Это важно для владелиц нитронов. Дело в том, что нитрон «осваивает» за двенадцать месяцев организм ребёнка, воспринимая его, как нечто целое с женщиной. Когда приходит срок рождения, то есть, разъединения этих самых организмов, нитрон выбирает в каком из них остаться. Это означает, что другой погибнет. Нитрон выбирает того, с кем ему будет интереснее в его перспективном развитии. Очень часто это оказывается ребёнок.

Нитрона можно усыпить, замедлить его метаболизм с помощью химического эфирного вещества, а после рождения ребёнка вернуть в прежнее состояние. У женщины есть выбор: ввергнуть в кому нитрона и лишиться преимуществ его владения или извлечь плод. К моему огромному удивлению, женщина не всегда выбирает ребёнка! Сначала я отказывался верить, что возможен добровольный отказ от собственного ребёнка. В Кслантенале, где я вырос, матерью становилась одна из десяти женщин. Стать родителями — вершина полноценности общества иуби, никто и никогда не отказывался добровольно от подобной возможности!

Со временем, когда я стал старше, то пересмотрел своё отношение к свободному выбору женщины: если ты не готова стать матерью, выбрала непонятной природы инопланетянина вместо радости подарить жизнь человеку, лучше это сделают за тебя профессионалы. Да, природный материнский инстинкт притупился в связи с тем, что мы покинули природную среду обитания. Но, наверное, это больше, чем инстинкт, детей нужно любить. Лучше сразу отказаться от ребёнка, зная, что он будет в тягость или отвлекать от чего-то, что для тебя более важно. Дети, которых вырастили искусственно с момента зачатия, не остаются обделёнными ни любовью, ни заботой. Возможно, это был их выбор с самого начала и биологические родители не нужны им в качестве воспитателей.

В Ягинуине тестирующая аппаратура выполняет функцию безопасности и собирает статистические данные. Совсем иное дело — на других планетах, в исследуемых нами или подопечных нам цивилизациях. Если планета является осознанной частью Конфедерации — мы изучаем местных жителей в рамках Соглашения. Если планета из тех, за которыми мы наблюдаем — тестирующая аппаратура фиксирует стихийные тенденции развития общества, которые нужно усилить или погасить, в зависимости от прогнозируемых результатов. Перспективную планету, населённую разумной жизнью, очень легко потерять, если вовремя не вмешаться. Подобно старшим опекунам, урги, сиурги и Вышестоящие принимают решение о вмешательстве в ход истории той или иной цивилизации в её ключевой момент.

Что является ключевым моментом? Зачатки формирования более тонкой структуры, чем базовое физическое тело на уровне среднего коллектива особей. Выбирается тестовое поселение в несколько десятков или сотен жителей и устанавливается система наблюдения. Она не видима для местных жителей и никак не влияет на них. Приходит время, и кто-то из ургов воплощается на этой планете, чтобы помочь ей взойти. Это очень большая жертва, пройдя подобное воплощение, от которого зависит судьба целой планеты, ург реализует себя и может пойти дальше. Возможно обойтись и без воплощения, при этом Дух урга или сиурга входит в тело одного из местных жителей, преображая его и окружающих его. Но, это подходит только для развитых форм жизни : данное соитие в Духе добровольно. Принимающий должен понимать и соглашаться с происходящим и возможными последствиями. Новорожденный разум действует по стандартной схеме: либо отвергает и уничтожает, либо принимает и обожествляет.

Обожествление — это возложение ответственности за свои не зрелые решения и действия, продиктованные сиюминутными желаниями, на объект обожествления.

И, наконец, прямое вмешательство в целях обновления духа путём интервенции крови. Это возможно в том случае, если расы генетически совместимы и ситуация созрела, то есть, женщины достаточно развиты. В таком случае всё очень просто: кто-то из мужчин, представителей развитой цивилизации, прибывает на планету, делая это с пафосом и показухой. У аборигенов не должна возникнуть мысль ни о чём ином, кроме как о божественном происхождении пришельца. Если не случится прокола, и жители примут гостя доброжелательно, они, следуя первичному инстинкту выживания, предоставят ему своих лучших представительниц прекрасного пола для оплодотворения. Его дети станут прямыми носителями крови. Крови иного качества и состава, несущей новый Дух и более тонкую генетическую организацию. В свою очередь, они, его сыновья, тоже будут иметь много женщин, чтобы кровь массово распространялась. Уже в третьем поколении этот метод перестаёт работать, кровь слишком смешивается и правнуки уже не обязательно будут носителями более высокого принципа. Но странная традиция почему-то сохраняется, хотя в ней уже нет смысла и данная форма отношений противоестественна и пагубна для мужчины.

В своё время, наша планета тоже проходила стадии эволюционного развития, на определённых этапах которого, нам помогали, видя нас перспективной формой жизни, которая не должна угаснуть, захлебнувшись собственными ошибками. Иногда маленькие дети совершают глупости, от которых погибают. Здесь такого не бывает, наверное, — системы безопасности тщательно оберегают хрупкие тела. Но в Кслантенале малыши, как бы за ними ни следили, порой попадали в смертельные неприятности: тонули, засовывали мелкие предметы в горло и задыхались, застревали в щелях, падали с высоты и так далее Юная цивилизация тоже может попасть в смертельную неприятность и свернуть себе шею, отравив собственную планету. Очень долгое время людям были недоступны высокие технологии именно по этой причине — мы могли невзначай разобрать мир на молекулы, а потом при сборке обнаружить лишние детали.

Я не стал выбирать какую из планет посетить в первую очередь: вакантных мест было несколько. Какая разница, ведь я ещё нигде не был и не могу сравнить. Найти подробные сведения в сети? Этна преподала мне ценный урок: нужно получать свой собственный опыт. Нет разницы каким он будет по моему мнению, плохим или хорошим, важен сам факт проживания тех или иных ситуаций.

Ткнул пальцем в голографическое небо и, схватив рукой первую, приглянувшуюся мне крупную планету, притянул её к себе. Неожиданно для себя, держа эту модель в руке, я прожил её: Серафис.

Добро пожаловать на Серафис!

Планета туманов с полупрозрачными призрачными обитателями ждала меня, переливаясь перламутровым сиянием в окне иллюминатора нашей орбитальной базы. Сотни людей и других граждан Конфедерации прибывали сюда ежедневно и отправлялись в иные места. Мне вживили временный чип под кожу в область горла, он должен был оставаться во мне всё время пребывания на Серафисе для моей безопасности. Я стал было сопротивляться, но, оказалось, что меня просто не приземлят на место без этой меры предосторожности. Воздух планеты не пригоден для нашего дыхания. Несмотря на постоянно развёрнутую невидимую защитную сферу вокруг моей головы, я первое время ходил, как под кайфом, пока не привык. Этот воздух, впитываясь через кожу, или вдыхаемый, сначала вызывает приятную расслабленность и головокружение, позже тошноту, рвоту, галлюцинации, конвульсии и, наконец, смерть. Первые пару месяцев я соображал очень плохо по причине пребывания в постоянной эйфории. Этот период жизни просто вытерся из моей памяти. Смутно помню, что на базе у меня завязался лёгкий роман исключительно постельного содержания. Вместе мы прибыли на Серафис и развлекались тем, что снимали «маски» на несколько минут, а потом наслаждались галлюцинациями.

Куда делась моя подруга, просто не вспомню. Моя осознанность началась тогда, когда я уже жил один в мобильном жилом индивидуальном отсеке. Выходить из дому полагалось в полном защитном костюме, поэтому я предпочитал сидеть дома. Наши жилые, они же рабочие, блоки защищены двумя мощными полями, один из которых отделяет сферический дом, а другой — радиус двора вокруг него. Это защита от атмосферного воздуха, но не от самих жителей. По условиям Договора, мы не имеем права ставить защиту от них и остаёмся открытыми для вторжения в любой момент. Серафисиане могут проходить сквозь стены, они не настолько физичны, как мы. Они — нечто среднее между физикой и эфиром, в расслабленном состоянии больше нас раза в два, но не имеют постоянной формы. Их одноглазые лица свободно перемещаются по всему полупрозрачному туловищу, а тела смешно раздуваются, если серафисианин возбуждён и переполнен эмоциями.

Поначалу эти туманоиды, появляющиеся ниоткуда и висящие надо мной, очень раздражали. Лишь со временем я приучил себя не обращать на них внимания. Даже тогда, когда чей—то глаз пульсирует в моей тарелке с супом и тогда, когда я голым принимаю сухой душ, а они окружили меня и блокируют струю ионизированного воздуха, играя. И тогда, когда я с женщиной — тоже, хоть это и было очень сложно. Я привык к тому, что они просто присутствуют, подобно живым декорациям. Они ничего не могут мне сделать так же, как я не смог бы вступить в контакт с живым камнем. Это было моим заблуждением.

Да, я уже упоминал, что моя подруга куда-то делась, и я помню себя трезвомыслящим, одиноко скитающимся по всему Серафису. Каким-то образом местные жители разрушают наблюдательные системы и те начинают транслировать несуществующую информацию. Я отслеживал этот процесс, всегда очень явный, как будто их мозгов не хватает на что-либо более изощрённое, и мчался в соответственный район, перемещаясь вместе со своей жилой базой.

Жилая поверхность Серафиса, почва, плодородный слой, в нашем понимании, не имеет осязаемой твёрдости, как не имеет её и всё остальное. Моя сфера—дом формирует по экватору внешнюю, довольно большую площадку, туда я могу выйти только в одной маске. Здесь я гуляю, наслаждаясь искусственным притяжением и прозрачным воздухом. Естественная гравитация Серафиса гораздо сильнее, так как, сама планета в четыре раза крупнее нашей. Во дворе я начал экспериментировать с биомассой, формируя из неё растения и животных. Я могу ощутить пространство, только находясь дома или во дворе. Окунаясь в естественную жизнь серафиса, ты не можешь различить среди тумана ничегошеньки.

Специалисты по дипломатическому общению с разумными цивилизациями синхронизируют свои мозговые волны с импульсами серафисиян и только после этого могут воспринимать форму и логику их цивилизованной разумной жизни. Лично я не являюсь подобным специалистом, поэтому довольствуюсь тем, что изучаю этот удивительный мир туманов с его полупрозрачными жителями, как сам считаю возможным.

Я провёл на Серафисе четыре года Синона по нашему летоисчислению, поэтому так подробно и ярко всё запомнил. Портативный генератор сети позволял иметь доступ не только в информополе Серафиса, но и всей Конфедерации, причём здесь эта совместная сеть работает гораздо качественнее и полнее, чем дома в Ягинуине. Я посвятил теоретическому познанию большую часть своего свободного от работы времени. Как ни странно, у меня всё получалось, и я быстро находил желаемые сведения, как будто у меня проснулись скрытые интуитивные способности. Мне казалось, что всё дело в атмосферном газе, который совсем в малых дозах обостряет мозговую деятельность.

Однажды я зашел в дом со двора и увидел сидящую на моём диване женщину. Она выглядела очень натурально, довольно красива, и была одета, как жительница Кслантеналы, поэтому я сразу заподозрил её в неправдоподобности. Иллюзия была настолько правдоподобна, что я, измученный долгим одиночеством, среагировал на так естественно движущуюся фигурку и, даже, расстроился, когда она ушла, просочившись в пол редеющим туманом.

Она стала приходить каждый день и молча наблюдала за мной: я выхожу из душа, ем, одеваюсь, болтаю с кем-то из людей с базы…

Я обращал на неё своё внимание, приученное игнорировать местных жителей в моём жилом пространстве, и считался с её немым присутствием, как если бы она действительно была человеком. Это происходило невольно, само собой: прикрылся полотенцем, стараюсь не чавкать и не произносить недопустимых двусмысленных фраз в разговорах.

Серафис — разумная цивилизация, вдруг она всё понимает? Местные жители имеют половые различия. Это наработанная в процессе жизни полярность, в отличии от нас, они сами выбирают себе пол и развиваются осознано в этом направлении всю жизнь, усиливая полярность.

Одиночество здорово отравляло мне жизнь на прекрасном Серафисе, где я чувствовал себя создателем, формируя живые формы жизни из подвижной, но бесформенной биомассы. Я научился концентрировать и держать образ в голове настолько устойчиво, что пластичная эфирная масса, которую я принёс «с улицы» в контейнере и вывалил во дворе, без сопротивления приняла желаемую мне форму. Если что-то выглядело не так, как я задумал, подправлял руками, не прикасаясь. Масса сжимается, как только я приближаю руку, как будто от испуга. Сначала я создал копии наших растений и некоторых животных, приходилось постоянно подправлять и поддерживать их расплывающуюся форму. Потом я стал соединять их, лепить, как из глины и преображать насколько хватало фантазии.

Следующий этап — домашний питомец, похожий на миниатюрного ксарга, которого я отдал в хорошие руки, улетая на Серафис. Получился милый летающий дракончик, которого я даже пустил в дом. Похоже, состав нашей атмосферы не вреден для Серафисиан или же они могут долгое время не дышать. На наших домах стоит защита для проникновения не разумных форм жизни, то есть, беспрепятственно проникать могут только граждане Серафиса или те фрагменты живой массы, которые я притащил сам.

Если я отвлекался и забывал о своих питомцах, то находил их в виде расползшегося тумана во дворе, обидно. Но с каждым разом форма восстанавливалась легче, как будто запоминалась ими. Я стал моделировать поведение биомассы, так как, выяснил, что она запоминает действия быстрее, чем форму. Нужно было начинать с поведения, тогда, связанное с формой, действие само формирует оболочку, мне нужно лишь отдать мысленную команду.

В общем, пришлось повозиться с домашними питомцами, но результаты более чем впечатляли. Я стал мастером — создателем спустя пару лет упорных тренировок и практического изучения свойств живой материи Серафиса. Вся моя энергия уходила на это, а на моей родной планете меня никто не ждал. К сожалению, я не смог познать сути своей родины, даже находясь вдали от неё. Означает ли это, что мне нужно поискать себе пристанище в других мира, чтобы дух, перевоплотившись, пристроился к физике другой планеты? На этот вопрос я не находил ответа. Моя родина не тянула меня обратно, находясь здесь, я чувствовал себя точно так же дома и точно таким же чужим, как и там.

Серафисианка стала приходить так часто, что я уже беспокоился её отсутствием. Она одна и та же, или каждый раз разные принимают эту форму, удивительно постоянную? Мне не хотелось думать про то, что возможно два тела сформировали это человеческое лицо с двумя глазами, настолько натурально выглядела Сейла.

Это имя я придумал сам и приучил её реагировать на него. Постепенно впитав этот звук, она начала естественно эманировать его. Попытался установить с нею ментальный контакт: зачем она приходит? Что она чувствует, что ею руководит? Погрузившись в глубину её туманной сути, я увидел интерес, но это совсем не то желание, которое испытывает женщина к мужчине. Это был почти безотчётное, неуправляемое, фаталистичное влечение ко мне, как к существу непознанной природы. Меня удивило полное отсутствие сопротивления с её стороны и, конечно я этим не смог не воспользоваться. Уже имея опыт формирования поведения своих домашних питомцев, я стал лепить из Сейлы женщину для себя.

Серафисиане живут не очень большими социальными формированиями — сообществами по половому признаку. Особей одного и того же сообщества практически невозможно различить. Так что вопрос о том, была ли Сейла одна, или они по очереди приходили ко мне, остался без ответа. Серафисиане рождаются бесполыми, затем выбирают себе сообщество методом проб, пристраиваясь то к одному, то к другому, пока не определится окончательно. Всем известен факт, что иньские или яньские качества, то есть, половую принадлежность легче наработать в большом поле соответствующего типа. Лишь очень давно живущие и развитые Серафисиане живут по одиночке, обладая Свободой Воли индивидуально, а не коллективно, как их младшие сородичи.

Серафисиане довольно интересно рождаются: представители двух сообществ, между которыми возникла симпатия, выдвигают по одному лучшему представителю. Эти двое соединяются всем туманным телом , становясь одним целым. В этом цельном теле зарождается новая жизнь в виде крошечного пульсирующего живого сгустка величиной с семечко. Этот импульс возникает в верхней части тела, там, где у людей грудная клетка. Тела остаются объединёнными несколько недель до тех пот, пока импульс не стабилизируется. После этого тела разъединяются, и плод опускается в лоно женского организма, центрируясь там. Рождение — отделение от материнского организма куска тумана такого же размера, как взрослое тело, но менее плотного. Новорожденный какое то время находится среди женского сообщества, присоединяясь то к одному, то к другому организму. При достижении достаточной плотности, ребёнок покидает сообщество и начинает свой собственный путь, пробуя пристроиться то к одному, то к другому социальному формированию.

Сейла без сопротивления исполняла все мои приказы: встань, иди, сядь там, выйди за дверь, разденься. Она не может двигать материальные предметы и говорить, очень жаль, иначе игра была бы куда интереснее. Я был без женщины уже слишком давно, а искушение было слишком рядом — мы стали близки. Это похоже на прекрасный эротический сон наяву, гораздо более чувственно яркий, чем сама реальность. В подобном сне наяву я провёл ещё два года, так как, избыток гормонов перестал разрывать изнутри безысходностью.

Сейла уходила лишь иногда, в основном тогда, когда я работал. Наверное, ей нужно было подышать или встретиться со своими. Внутри меня не возникало противоречий: я не заставляю её возвращаться, она могла бы уйти и я никогда не нашел бы её среди туманных сородичей, стены её не удерживают. Я принуждаю её делать то, что хочу я? Но ведь она не против исполнять это!

Со временем я понял, что Сейла — плод моего воображения. Это были тяжелые осознания, которые я гнал от себя: да нет, она существует, она реальна, почти материальна. Но, душевная пустота накапливалась. Сейла собирает мои собственные ощущения, мои фантазии и желания. Всё это она усиливает собою и возвращает мне. Всё это время я общаюсь не с человеком, а лишь со своим собственным отражением.

Увидев тяжелую для себя правду таким образом, я посмотрел на Сейлу, как на сгусток биомассы, а не как на женщину. Что на самом деле руководит ею? Пришел к выводу: у неё нет собственных желаний, она живёт моими. Скорее всего, она сформировалась из моих собственных снов и фантазий. Мой страстный интерес к изучению Серафиса вдруг неожиданно иссяк.

Мне захотелось домой, в тот же день я подал заявку на возвращение. Сейла не пришла, это означало, что я прав — она плод моих желаний. Теперь, когда я одержим идеей возвращения в Ягинуин, ей не за что зацепиться и облечься в форму. Какое то время я отслеживал рядом с домом серафисианина, следующего вслед за мной по направлению к ближайшей нашей базе. Была ли это моя Сейла?

Я прибыл на базу и забыл о ней, придавленный кучей навалившихся на меня дел по свёртке своей деятельности и передачи полномочий другому сотруднику.

Моя радость от того, что всё решилось в течении нескольких дней вскоре обратилась в негодование, когда я узнал о том, что нужно проходить карантин на орбитальной базе местной звёздной системы! Если это единственный вариант вернуться домой, то, что ж, нужно согласиться запереть себя в тесный до клаустрофобии жилой блок. Перспектива провести здесь два месяца в полной изоляции от внешних контактов показалась мне нереальной, несмотря на широкую дружелюбную улыбку моего оптимистично настроенного соседа по удушающе маленькой комнате.

Серафис в четыре раза крупнее моей родной планеты, он стал пристанищем временным или постоянным для нескольких миллионов людей, гуманоидов и некоторых других представителей разумных цивилизаций. Занятые своими делами, мы редко общались, я жил одиноко эти четыре года, едва ли представляя себе, что многолюдное общество совсем рядом. Туман Серафиса действует странно: он обволакивает и изолирует тебя от других. Почему мне не хотелось ни с кем общаться?

Рядом с этим парнем я испытал благодарность за то, что он разделяет моё заточение, так как, понял, что на самом деле не могу быть один. Несколько дней мы спали в комнатухе размером со шкаф и выходили обедать в смежное помещение. От сети нас принудительно блокировали на весь период карантина во избежание проникновения в неё серафисианских ментальных вирусов. Ничего не оставалось делать, как общаться. Он, мой сосед, тоже проводил эксперименты с живой субстанцией и очень сожалел, что не может взять с собой результаты своего труда — диковинных зооморфов, оставшихся лишь в памятных записях. Вся живая субстанция, включая разумных, живёт за счёт эманаций ядра Серафиса, именно поэтому все желающие приезжают сюда, так как, никто из местных не может покинуть свою планету. Невозможно воссоздать эту уникальную среду нигде больше.

Прошла где-то неделя, но я не уверен, здесь всё время один и тот же свет, похожий на утро Синона, а за временем следить нет необходимости тем, кто его убивает. Мы вышли в смежное помещение позавтракать и, о чудо, обнаружили, что соседний отсек заселён. Случайно ли это, но нашими соседями по изоляции оказались две весьма привлекательные особы, такие плотные и настоящие, что я впал в депрессивное опасение. А не утратил ли я способность общения с обычными женщинами за эти четыре года?

Теперь мы постоянно тусовались в смежной комнате, развлекаясь ментальными иллюзиями, созданные творцами подобного жанра. В самом широком ассортименте подобная продукция уносила нас в несуществующие миры. Это напоминает управляемый сон, где ты живёшь реальной жизнью, и тебе кажется, что это ты управляешь событиями, но на самом деле, лишь развёртываешь вариативность, заложенную создателями. У этих ребят неисчерпаемая фантазия, поэтому скучать не приходится. Ты слышишь звуки, запахи, твои мышцы напрягаются, а сердце бьётся быстрее или замирает в зависимости от переживаемого. При этом время от времени чувствуешь затёкшую руку или то, как навалилась на плечо соседка, рсплывшись рядом в кресле, это напоминает о тесноте реальности.

Странно, что дома я почти никогда не играю в подобные игры, у меня после них остаётся ощущение странной пустоты, как будто у тебя украли время, заставив прожить кусочек чужой жизни. Не живой, спонтанной и настоящей, а полностью управляемой и контролируемой параметрами данной игры.

Прошло всего пару дней, а мой сосед уже добился расположения одной из наших спутниц. Странно, мы ведь всё это время тусовались вместе, когда он успел? Лишив меня возможности внедрения уже почти готового плана соблазнения, он просто попросил меня перебраться в другую комнату. Парень с яркой улыбкой очаровал ту девушку, на которую положил глаз я, но это только позабавило меня: нам только кажется, что выбираем мы.

Это было давно, но впечатления от карантина остались приятными, несмотря на удушающую тесноту, которая пошла только на пользу. Серафис изменил нас, но мы не хотели признать этого. Нам нужно было вновь стать самими собой.

Я и она.

Мы настолько рядом, что наше дыхание смешивается, у нас обоих нет выбора, но мы оба и не думаем сопротивляться. Сначала что-то не получалось. Привыкший моделировать поведение туманной партнёрши, я никак не мог расслабиться и позволить ей проявить самостоятельность. Она, в свою очередь, недоумевала, как это я не предвижу её желаний. Очень быстро я понял, что и её тоже Серафис обволок своими туманными объятиями иллюзорной чувственной страсти.

Я просто спросил её об этом.

Возможно, смысл карантина заключается именно в этом: вновь обрести способность общаться с другими людьми, а не со своими собственными идеализированными отражениями.

Она впала в агрессивное уныние, явно не желая обсуждать эту тему, и попыталась отдалиться от меня. Сначала в смежную комнату. Она присоединилась к игре, в которой пребывали наши соседи, отсутствовала пол часа, а затем вернулась в комнату и с досадой захлопнула за собой дверь, но я успел расслышать громкие стоны её подруги.

Она пошла дальше, уйдя в себя и её хватило ужасно на долго: целые сутки она не реагировала ни на слова, ни на прикосновения. Теснота и полная изоляция поглотили её тайны, отголоски которой я вдыхал с воздухом, выдыхаемым ею в тревожном сне. Мы ели в повисшей тишине нашего безмолвия и по очереди возвращались в спальню, чтобы не быть рядом.

Наконец её прорвало неумолкаемым потоком тихих слов почти шепотом. Она говорила несколько часов подряд, отмахиваясь не очень активно от моих поцелуев. Я опустил все подробности её повествования, порою настолько откровенные, что у меня вставали не только волосы. Можно было бы передать мне воспоминания напрямую, но она не сделала этого, как будто не хотела проживать события вновь, а наоборот, хотела вытереть их, проговаривая подробности, воскресшие в памяти.

«Я могу долго бежать, но ещё никому не удавалось уйти от себя. Не думала, что кому-нибудь расскажу об этом, но, похоже, у нас обоих нет выбора. Год назад я пережила очень тяжелый разрыв отношений и бежала на Серафис от соблазна продолжить эту карусель. Почему карусель? Мы с ним двигались по замкнутому кругу до изнеможительного головокружения и не могли пойти дальше, не могли вырваться, не были оба в состоянии перестать ссориться, истязать и мучать друг друга. Я не выдержала и уехала, ведь кто-то один должен был это сделать, найти в себе силы и расстаться.

Я полюбила Серафис с первого отравленного вдоха. Да, и я тоже забавлялась первое время галлюцинациями. Кажется, все новички проходят через это. Удивительно комфортная планета заворожила танцем постоянно меняющейся текучей материи непостоянной формы. Казалось, я обрела давно утраченное спокойствие, уйдя с головой в интереснейшие исследования. Тестировала местные биологические виды жизни на возможность генетической совместимости с представителями фауны других планет.

Сначала они раздражали меня своим постоянным присутствием, я напрягалась, раздражалась и отмахивалась от вездесущих свидетелей. По условиям Договора, я не имела права поставить от них защиту, ведь это они здесь хозяева, а мы гости. Хозяевам интересно совать нос в дела гостей, они нас изучают и имеют на это полное право. Со временем я привыкла и перестала обращать внимание. Сейчас мне кажется, что это сделало меня открытой, уязвимо доступной для них. Сама не заметила, как оказалась одна, я перестала общаться с коллегами, находя себе причины для уединения. Именно тогда, когда я нахожусь долго одна, туманные жители привлекают моё внимание, развлекают, вызывая в памяти приятные моменты из далёкого прошлого. Вот замелькали огоньки с моей детской игрушки и приятное тепло мелодии колыбельной, которую пела мама. Это не слова, это именно ощущение полного комфорта и защищенности, а мелодию и слова вспомнила я сама! Даже плавающие цветы вызвали у меня приступ аромата своей завершенной схожестью непостоянной формы. Наконец, мужчины, которые мне когда-либо нравились, если совсем честно, то именно те, кто не ответил взаимностью. Не думай, что их было много, некоторых я совсем забыла, но кое-кто запал занозой несбывшейся мечты в мою душу. По очереди пришли все они, даже тот, на которого я лишь однажды взглянула и подумала: «Вот бы мне такого парня!». И больше никогда не вспоминала. Они приходили и действовали настойчиво, романтично, ловя и исполняя моё самое мимолётное, самое сокровенное желание.

Сначала это было похоже на игру, эксперимент, в котором я сама приняла участие. Никогда не думала, что для меня, специалиста—генетика, это станет реальной жизнью. Я позволила себе влюбиться, не могу в это поверить, не представляю сама, как это произошло. Он понимал меня и делал всё то, что я сама прятала от себя самой, считая постыдным. Его туманное тело обволакивало мня, рождая чувственные иллюзии по сравнению с которыми реальность меркнет. Я испытала всё, о чём мечтала и боялась себе признаться и, даже то, о чём никогда не подозревала, что так бывает.

Я потерялась во времени, перестала работать. Как-то раз обнаружила, что прошла неделя вместо двух суток, я не вспомнила чем занималась всё это время, не смогла отделить сон от реальности. Возможно, даёт утечку защитное поле, и мой мозг отравляет местный воздух? Проверка не показала нарушения целостности защиты, я никогда не выходила за пределы жилого блока сама, образцы для меня собирал зонд.

Постепенно этот серафисианин стал напоминать того, кто остался на родине, он стал копией того, от кого я бежала, его бестелесным двойником, исполняющим мою любую прихоть. Меня настигло то, от чего я убежала и спряталась. Это было невыносимо больно, видеть его всё время рядом, зная, что всё Не На Самом Деле. Я понимаю, что серафисиане не хотят нам навредить, в их социальном устройстве нет подобного понятия и поведения по отношению друг к другу. Стоит ли обвинять зеркало, отражающее твою собственную боль?

Я решила вернуться домой. Конечно, я снова найду его, я не забыла его, хотя очень хотела. »

После этого мы жили в полной гармонии целых полтора месяца, и между нами не возникало разногласий. Как жаль, что её сердце не свободно. Я знал, что она здесь не со мной, а с ним, но теснота вновь и вновь укладывала нас в одну постель.

Моё сердце свободно.

Ещё несколько лет я странствовал, работая на планетах, которые казались достойными моего внимания после тщательного теоретического отбора. Не одна из них не оказалась близка, поэтому я не задерживался нигде дольше полугода.

С течением времени, я приобретал опыт, постепенно научился разбираться и в другой технике: отстраивал системы жизнеобеспечения в транспортных лайнерах, сопровождал опасные грузы и, даже, ухаживал за экспериментальными животными на одной из баз Конфедерации. Работа находила меня сама, обычно кто-то восхищённо делился опытом своей жизни и я проникался желанием попробовать себя в том же. Каждый раз вначале мне казалось, что это именно То Самое, что я ищу.

Но это лишь в самом начале.

Мои отношения с женщинами не приобретают характер постоянной пары. Я страдаю от этого только в моменты вынужденного одиночества, но, насколько мне известно, постоянную подружку тоже не упакуешь в чемодан дальнего следования. Нет привязанности — нет и боли разрыва, а женщины, они есть всегда и повсюду. Дело не в них, а во мне самом, в том, что именно я всё ещё не нашел себя и свой Истинный Путь по Призванию.

ПРИсутствие ЗВучания Абсолюта Нашим Изначальным Естеством или ПРИЗВАНИЕ никак не показывается мне, не даётся и не приручается. Казалось, вот уже нашел, но прислушиваясь опять, вновь не слышу никакого Звучания Абсолюта собою. Всё надоедает мне слишком быстро, хотя и вызывает бешеный интерес в самом начале.

Именно эта постоянная смена декораций в пьесе под названием «Моя Жизнь», определяет меня, как юного, а не как зрелого человека вне зависимости от количества прожитых лет. Зрелость не видима на лицах, которые чаще всего молоды, она имеет завершенный звук определённости. Завершенность — это не для меня, я в постоянном поиске.

Что, собственно, я искал там, на других планетах? Каждый раз, возвратившись, я надеялся обрести покой, но не находил и уносился вновь прочь, стремясь познать необъятное.

На этот раз всё иначе. Кормил я своих подопечных питомцев в одной дыре и забот то было: исхитриться, чтобы они тебя самого не сожрали. И, вдруг, вспоминая о доме, я прожил ранее Непознанное.

Таурус.

Моя родная земля так звучит при взгляде оттуда.

5.

Несколько месяцев я дома с приятным ощущением, что на этот раз дверь на небеса для меня закрыта. Это скорее радует, чем огорчает. Возможно, теперь наступит желанная цельная определённость моего хаотичного бытия.

Переместившись несколько раз, я, наконец, залип в одном из мегалитических жилых зданий с обширной в несколько уровней, трансформируемой общей гостиной. Здесь так же есть возможность примыкания жилого куба к сети транспортных туннелей — это очень удобно. Хотя я и предпочитаю более спокойные и менее населённые места для постоянного пристанища, но здесь мне очень понравились соседи. Я могу целыми днями зависать в гостиной, не испытывая дискомфорта от общения, хотя раньше всегда предпочитал уединение. Среди моих соседей есть несколько настоящих семей с детьми. Несколько месяцев: не помню, чтобы я когда-либо прожил на одном и том же месте так долго!

Семья в Ягинуине — не обязательно условие полноценности, подобно тому, как это было в Кслантенале. Большинство здешних детей воспитывают профессионалы одарённые терпением, пониманием и всеми остальными качествами, которыми зачастую не обладают биологические родители. Материнский инстинкт давно утрачен, как таковой, вместе с остальными первичными биологическими программами адаптации и выживания. Таким образом, если эти мужчина и женщина остаются вместе и сами воспитывают своих детей, значит, все они, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, не могут обойтись друг без друга. По законам Ягинуина ребёнок может покинуть родителей временно или навсегда в любом возрасте.

Однажды днём, я праздно сидел в гостиной, демонстрируя свою доступность для соседок. Вдруг во мне зашевелилось странное чувство, разъедающее стенки желудка. Что это, зависть, ревность? Хочу ли я вот так же прыгнуть в висящий высоко над головой абсолютно прозрачный, и ничем видимо не ограниченный резервуар с водой, уча нырять своего маленького сына? Я прожил ударную волну счастья, исходящую сначала от папаши, а потом от карапуза и попробовал примерять ситуацию на себя.

Вот, я кидаю маленькое пузатое обнаженное тельце в воду. Он визжит от восторга, и вылетает прыжком вверх из под воды, выносимый защитным механизмом бассейна. Я тут же мысленно проник в эту систему защиты, любуясь её доскональностью, как профессионал. Ах да, мой ребёнок барахтается в воде. Ну и что за радость? Я попытался надеть на себя умиление папаши, но оно соскользнуло с меня, не зацепившись.

Чему тут завидовать? Эти маленькие люди только и могут, что пускать сопли и трепать нервы! Нет — это счастье не для меня. Может быть когда-нибудь, ближе к старости, гораздо ближе, чем сейчас, что-то во мне заёкает при виде ребёнка.

Я подозвал ближайший контейнер с закусками без запроса о содержимом и задавил остатки растворяющейся зависти нехилым куском рыбьего мяса. Так—то лучше.

Я ещё раз поднял голову, откинувшись в кресле и взглянул на купающихся. Невидимое дно бассейна занимает большую часть потолка гостиной в том месте, где я расположился. Там, над несколькими метрами воды прозрачный купол здания беспрепятственно пропускает полуденные лучи Синона и они, пронизывая воду, играют её отражением на полу, диванчиках и на полуобнаженных телах других обитателей гостиной.

Кажется, минутой раньше я тоже хотел искупаться, но вместо этого ноги понесли меня в квартиру. Не успел я вернуться, как услышал внутри себя запрос на проникновение в личное жилое пространство. Обычно подобный запрос поступает на генератор внешних голограмм с указанием на физическое расположение гостя: чаще всего со стороны транспортного туннеля. Не задумываясь, я впустил посетителя, не успев спросить, как именно гость желает войти. И сразу же обнаружил гостя стоящим позади меня, повернувшись на приветственный возглас.

Парень на вид не старше меня протянул с улыбкой правую ладонь для рукопожатия:

— Зови меня Яромир, — представился он.

Попытавшись по привычке настроиться на его внутреннее звучание, я обнаружил лишь пустоту, как будто его нет вовсе. Звук мауна я в состоянии услышать и оформить именем, а здесь наткнулся лишь на бездонную тишину. Это означает, что я не в состоянии услышать и прожить более высокие вибрации — передо мной ург.

Мы сели за стол друг напротив друга и я с любопытством принялся рассматривать его, но Яромир выглядит разочаровывающе обыкновенно и, даже, ниже меня ростом.

Из поверхности стола выросли, плавно обтекая, два высоких спиралевидных ярко—красных прозрачных сосуда. Ну, это легко, он мысленно отдал распоряжение йётону, то же самое мог бы сделать я, активировав нужный код вручную. Сосуды неожиданно заполнились жидкостью, это произошло моментально на моих глазах, но я не успел заметить как. Кстати, я возвратился в квартиру именно за этим: выпить тот самый коктейль, запахом которого на меня повеяло из бокала.

— Как ты это сделал? — не сумел я скрыть удивления.

— Переместил из твоего синогулятора, — сказал он обыденно, даже не думая удивлять меня, — с этой смесью сока и молока тебя связывает мост желания. В синогуляторе произошел стандартный процесс смешивания в нужной пропорции, я просто запустил часто употребляемую комбинацию, а затем перенёс в твой бокал.

— Но, я не заметил как!

— У нас с тобой разная скорость жизни.

— О! — я с наслаждением сделал большой прохладный глоток, — вкус другой, но, так даже лучше.

— Добавил ещё один ингредиент, — согласился Яромир, — рад, что тебе по вкусу.

Его речь течёт немного медленнее, чем у остальных людей так, как будто он не часто разговаривает. Общаясь друг с другом урги обмениваются мыслеобразами и произносят совсем немного слов вслух.

— Что тебе известно о смерти? — без перехода спросил он.

Этот вопрос ввёл меня в тупик.

— Думаю, то же, что и всем.

— Ты позволишь? — спросил он и развернул яркую голограмму в моей голове после того, как я неопределённо хрюкнул что-то наподобие согласия.

Я увидел глаза с застывшей жизнью, иными словами — мёртвое лицо. Потом тело, лежащее в неестественной позе и, наконец, достаточно отвратительно разбитую в крови голову, вид которой вызвал тошноту.

— Ты правильно понял, это Незаконно лишенные жизни.

— Кто мог это сделать?

— Это не совсем человек, хотя раньше он был им. Он с лёгкостью может имитировать форму и эманации людей, а так же одерживать тела.

— Если ты знаешь, кто это сделал, почему тварь на свободе?

— Я знаю лишь то, что удалось сосканировать с трупов. Мы не нашли хозяев тел в Тонком Мире, куда попадают естественно ушедшие мауны. В данном случае кто-то поглотил их Шары Огня Жизни и пользуется до тех пор, пока Огонь не иссякнет. Иными словами — паразитирует.

И хотя я не понял ничегошеньки про Шары Огня, у меня побежали мурашки по коже от первобытного страха. Убийство считалось тяжким преступлением, даже, в Кслантенале. Собственно, откуда мне и знакомо само это понятие, не существующие в Ягинуине. Внутренний Закон мауна не позволяет отнять жизнь у себе подобного, никому не пришла бы в голову сама эта идея. А в данном случае речь идёт не об обычном убийстве с целью завладеть имуществом, ребёнком, из ревности, или убрать соперника с пути. Это совсем не понятно.

В Ягинуине с развитой системой жизнеобеспечения почти невозможно умереть в результате несчастного случая. Все твёрдые поверхности, на которые можно упасть или стукнуться об них, защищены амортизирующим полем. Система тестирует и находит любые вирусы, определяет депрессию и переутомление, реагирует на кровь, падение живой массы и так далее

Когда я думал о том, как можно случайно умереть, то нашел только одну возможность — прыгнуть в разрыв мембраны на пустыре. Но, эту зону закрыли для посещения полностью после того несчастного случая с гибелью инунгмов. Даже если кто-то слишком невезучий или удачно нашел экстремальное развлечение и пострадал, современная медицина восстановит утраченную конечность и целый орган, вырастив его по твоему ДНК в кратчайший срок. Возможно и выращивание тела клона, но, в таком случае утрачиваются многие необходимые рефлексы, нарабатываемые всю жизнь. Проще родиться заново, чем освоить клона.

Яромир встал. Наша беседа не заняла и пяти минут.

— Чем я могу помочь? — спросил я, проживая знакомое вхождение информопакета.

— Ты справишься, просто поверь, ты пока ещё не осознаёшь своих возможностей.

— Почему я?

— Ты — часть событийной цепи.

Я не успел задать очередной вопрос, готовый сорваться с губ и лишь на миг отвёл взгляд в сторону.

— До связи, — прозвучали внутри меня слова и, конечно, Яромир уже исчез с того места, где стоял секунду назад.

Наши спиралевидные бокалы истончились, а затем ссохлись на глазах, с тихим хрустом исчезнув, оставляя за собой красные искорки вертящиеся спиралькой, которые вскоре угасли. Такого алгоритма дематериализации явно нет в стандартном наборе моего йётона, я вижу подобное чудо впервые, а ведь он даже не пытался меня удивить!

Несмотря на разгар дня Синона, я притушил свет и лёг спать — так лучше всего усвоить информопакет, в котором записано всё недосказанное. И это единственная возможность понять, что от меня хотел Яромир. Я не понял этого. Несмотря на то, что мы вроде бы и говорили на одном языке, я слышал лишь мелодию его голоса.

Меня не интересует, как долго я спал, так как, проснувшись, сразу прожил знакомую лихорадку начала новой деятельности. Я вошел в сеть и сразу обнаружил ссылку на файл расследования, наверняка оставленную для меня Яромиром. Деловито вошел в систему, развернул макет с места происшествия в натуральную величину, осмотрел детали, хотя представления не имею, на что именно стоит обратить внимание. Наверное, я никогда раньше не видел такую смерть. В Кслантенале было принято провожать умерших пожилых родственников, но те смерти были естеством последовательной событийности жизни. Они вызывали торжественное благоговение, а эти непонимание и сострадание.

После сна я уже знаю, что общего у всех этих на первых взгляд разных жертв. Все они представители древнейшей профессии — артисты. Артисты это люди, способные отождествлять себя с вымышленным или существующим образом, становиться кем-то или чем-то другим. Не особенно любивший это модное светское увлечение: театр ещё в Кслантенале, я не предполагал, что древнее искусство до сих пор живо и процветает в Ягинуине.

Никогда не понимал, зачем коллективу людей нужно совершать такое множество пустых действий: написать сценарий, раздать актёрам роли, смоделировать правдоподобные костюмы. Затем согласовать и взаимоскоординировать сотни реплик и действий. Это называется репетицией. И к чему всё это? Столько глупого труда и бесполезных движений ради того, чтобы это смогла увидеть ограниченная аудитория в реальном времени. Знатоки полагают, что запись это уже «не то». Как по мне, так и само действие — полная скукотища. Существует множество ментальных иллюзий, в которых ты попадаешь в правдоподобную управляемую реальность не ограниченную ни пространством, ни временем, ни физическими законами. Ты не просто зритель, ты — полноценный участник, главный герой, ради которого создан этот иллюзорный мир мастерами своего жанра.

До сих пор моё мнение о древней профессии было именно таким, и я не собирался его менять.

Но, я усвоил во сне пакет мыслеобразов, который без всякого вопроса всунул в меня Яромир. Наверное, в будущем, я его поблагодарю, а, пока не вижу за что. Ургам доступно видение более полной картины мира, чем нам, поэтому я и не сопротивлялся.

Теперь я кое-что знаю об актёрах и смысле театра. Актёры и сиурги — единственные люди, способные нести собою не один, а несколько Образов. Отличие в том, что сиурги могут материализовывать Образы, которыми владеют, одновременно несколькими телами в разных точках синхронизации, а актёры — по очереди отождествляться. Я никогда не проводил подобной аналогии, но теперь она очевидно. Актёр — профессия творца. Не важно, как именно человек реализует сотворённый Образ: через танец, голос, мимику, коллективную пьесу, созданием материальных объёмных или плоских изображений. Важно то, что в этот момент он творит, становясь Подобным Творцу образом своим.

Итак, я посмотрел на жизнь немного с другого ракурса, новая информация сдвинула точку наблюдателя внутри меня. Мне понравилось.

У всех жертв разрушен мозг, иногда механически, ударом по голове, но в основном изнутри, как будто температура тела резко повысилась и белок свернулся. Каждый раз нет никаких свидетелей, хотя жертвы находили в общественных местах. Никто ничего не видел, не слышал криков и призывов на помощь. Как будто эти люди не догадывались, что их хотят убить и воспринимали всё как игру с ними. Вся автоматика, включая контейнеры с едой, в радиусе нескольких метров уничтожена. Миниатюрные записывающие камеры и сеть приборов жизнеобеспечения невозможно обнаружить, если ты не специалист. Большинство их них не являются физическими объектами. Впрочем, скорее всего, их никто не искал специально, эти машины: как и мозг людей, все приборы разрушены сильным импульсом магнитного свойства.

Современные приборы имеют технико-биологическую природу и по своим свойствам очень напоминают человеческий мозг, иначе мы не могли бы управлять ими так запросто. Будучи профессионалом по такого рода устройствам, я задумался: как именно их можно вывести из строя или уничтожить? Немного поразмыслил, поискал сведения в сети и, наконец, посоветовался с коллегами, в основном, чтобы убедиться в правильности собственных рассуждений.

Сгенерировать подобный импульс мог бы нитрон и обычный йётон при экстремальной нагрузке в процессе дематериализации. Самое удивительное, что человек тоже мог бы, чисто теоретически такая вероятность тоже не исключается. К примеру, если жертва испытывает ужас и в этот момент негативная энергия страха соединяется с неким высококонцентрированным психическим полем, может возникнуть подобный импульс. Возможно, что это побочный эффект, возникающий в процессе поглощения того самого Шара Огня Жизни, о котором я мало чего знаю.

Время прошло незаметно, я просто вырубился, просматривая очередные сведения технического содержания. Обычно в такие периоды жизни, когда очень увлечён, я использую освещение типа «сумерки Синона» и полностью изолирую куб от внешних лучей. Таким образом, мне неизвестно, сколько прошло времени, оно просто течёт себе незаметно, не напоминая мне о всяких пустяках.

После тяжелого забытья, где схемы и голограммы прокручивались вновь и вновь, я, как будто проснулся. На самом деле сон продолжался, и я знал это. Вышел в гостиную, но она оказалась совсем другой, чем я привык её видеть. Слишком большая, очень многолюдная, до боли в ушах шумная и несуразно хаотичная. Её я увидел почти сразу, хотя она и не была похожа на себя: одна из убитых девушек. Она обхватила руками коленки и вся сжалась, её кожа была бледной до синевы. Я подошел поближе и сел.

— Мне очень холодно. — Сказала она. — Почему всем тепло, а мне холодно?

Лицо девушки было покрыто инеем, над её головой кружатся снежинки.

— Ты умерла, вот тебе и холодно.

— Мне всегда было холодно, я просто устала быть одна, поэтому согласилась уйти с ним.

— Ты не одна, вокруг много людей.

— Они не могут подойти ко мне, потому, что они тёплые. Тёплые парни ищут тёплых подруг, а меня никто не замечает. Так было всегда, зачем быть живой, если всё время одна?

Девушка начала таять, как стеклянный сосуд после нашей встречи с Яромиром. Она истончилась и рассыпалась на снежинки, которые растаяли и стекли лужицей. Кто-то тут же сел на это место, прошел мимо, унося воду на одежде и ногах мокрыми отпечатками.

— Эй, что вы делаете, это вещественное доказательство, мне нужно взять образец воды. — Кричал я, и пытался оттолкнуть людей от того места, где сидела девушка, но меня тоже никто не замечал.

Проснулся.

Судя по тому, что кишки склеились от голода, спал долго.

Какой бредовый сон. Взять образец воды? Идиотизм.

Нашел её изображение и запросил личные сведения. Она жила одна, у неё не было мужчины, с которым встречалась или подружек, с которыми проводила время часто. Почти никто не знал её лично, как, впрочем, и всех остальных, кто стал жертвой. Их всего 21 примерно за пол года.

Ещё одно совпадение?

Я тоже не живу с женщиной, у меня нет постоянной компании друзей. Соседи знают меня, но лишь до тех пор, пока не перееду. Таких, как я — миллионы. Можно встречаться с подругой несколько лет, но не жить вместе. Друзья приходят и уходят, я рад новым людям, приходящим в мою жизнь, а они отвечают мне взаимностью. Коллеги по деятельности могут тоже не знать тебя лично, если ты не занят в коллективной работой, связанной с непосредственным контактом.

При всём этом я не чувствую себя одиноким. И мне казалось, что так у всех.

С первых моментов моей жизни в Ягинуине, меня поразила здешняя лёгкость контактов. Не ты ищешь общения — оно само тебя находит раньше, чем ты успеешь осознать потребность в этом. Как можно чувствовать себя одинокой в таком плотном скопище народу? Не понимаю!

Люди вокруг — часть тебя, шелест их мыслей мешает заснуть, приходится экранировать внешние эманации. Ты постоянно проживаешь дыхание неспящего океана жизни города и являешься его органичной составляющей.

Я посидел ещё немного, позавтракал, пошатался по квартире, открыл две стены на улицу, впуская ранние лучи Пранаи. Мои биоритмы сдвинулись, обычно я активен днём Синона, почему сегодня его проспал?

Нет, наверное, дело не в Ягинуине, ведь я не чувствовал себя одиноким, живя на орбитальных базах и колониях. Даже в Кслантенале, где знакомства и общение связаны с соблюдением множества условностей, мне не было одиноко. Всё правильно, местность тут ни при чём. Что-то такое отсутствует у этой девушки, что-то, что я имею, поэтому не могу понять её. Я таким родился, и не знаю как можно иначе. К примеру, не представляю себе, как бы жил, если бы был женщиной. Мне кажется, что это крайне сложно, а привыкнуть мыслить по—женски просто невозможно! Так же, как невозможно делать несколько дел одновременно. Мы можем делать что-либо одно, но отдаваясь процессу полностью, а не так поверхностно, как они.

Холодная девушка из моего сна, когда была ещё жива, выходила из дому для того, чтобы прийти туда, где занималась делом своей недолгой жизни. В театр Тауозу, один из девяти театров города. Как выяснилось, именно этот театр даёт шоу представление сегодня, оно начнётся через двадцать минут.

Я быстро встал под сухой душ: струя молекул, обладающих разными свойствами, счищает с кожи отмершие клетки, пот, излишки жира и прочие инородные наслоения, не относящиеся к коже. Происходит это достаточно быстро, гораздо быстрее и эффективнее, чем с водяным душем. У воды свои преимущества: холодная вода очищает эфирное тело, а горячая — астральное, снимая лишнюю информацию, налипшую, как грязь. Смысл обливания холодной водой для здоровья именно в этом. В Кслантенале нас подвергали подобной экзекуции, но никто не знал истинного смысла процедуры.

Хотелось смыть с себя остатки сна, оставившего тяжелый осадок, но на это нет времени. Я уже втискиваюсь в свежий комбинезон. Несколько заготовок всегда лежат под рукой на тот случай, если мне стукнет в голову очередная идея, не требующая отлагательств, и не будет времени на ожидание производства. Конечно, свеженькие, прямо из отсека для готовой одежды, они выглядят и пахнут получше, а этот несвежий — давно валяется, а я сижу дома и выхожу только в гостиную поплавать и пообщаться с соседями, особенно с соседками.

Никогда не понимал, почему женщинам так нравится сразу засовывать сброшенные вещи в йётон, я могу сделать это сам, у себя дома? Наверное, чтобы я остался с нею подольше и разделил с нею в кровати её сон. Как будто это имеет для меня какое-то значение.

Тауозу расположился на крыше одного из самых высоких зданий. Крышей считается самая верхняя на данный момент плоскость, чаще всего используемая в качестве парковки инунгмов и нитронов, а так же имеющая несколько транспортных выходов. От них сейчас ведут подсвеченные дорожки к трибунам. Представление началось, но опаздывающие всё ещё движутся по ним тонкими струйками. На моё счастье мостики не прозрачные, они перламутрово матово светятся и ограничены светящимися поручнями. Никак не могу привыкнуть ходить прямо по воздуху, даже зная, что это плотное поле, чувствую себя неуютно.

Меня поразила тишина: как же такое количество народа может молчать одновременно?

Сеть дорожек ведёт к зрительным секторам с поднимающимися рядами кресел. Кресла кажутся зависшими в воздухе и присоединены к зданию и друг другу едва заметным касанием вершин или рёбер кубических объёмов, лежащих в основе всей архитектуры. Именно эти универсальные фигуры позволяют так легко трансформировать сооружения. Конструкции лишь на первый взгляд кажутся ажурными, готовыми рассыпаться. На самом деле они нерушимо прочны и совершенно безопасны, к этому нужно привыкнуть. Мне понадобилось всего лишь года два, чтобы поверить в то, что они ДЕЙСТВИТЕЛЬНО надёжны, все эти висящие в нигде конструкции.

Ягинуин — это не только единая система кубических объёмов, это так же и сферические объекты, свободно парящие выше транспортных тоннелей. Они, как правило, не образуют сложных формирований. Если обитателям сфер нужно встретиться, они производят временную стыковку двух или нескольких объектов, объединяя их навсегда, только когда речь идёт о паре ургов или сиургов.

Увидеть вспышку слияния Сфер — хороший знак, возможно и ты обретёшь свою половину.

Само слияние происходит моментально, в доли секунд, но плотный свет ещё стоит какое-то время над объединённой сферой. Все вокруг выходят полюбоваться, зная, что произошло, с сожалением, что не удалось увидеть вспышку и прожить ударную волну счастья, сопровождающую это Явление.

В данный момент на небе видна одна Праная, в свете её рассеянных матовых лучей, дающих объёмные трёхмерные тени (в отличии от плоских стелящихся теней днём Синона), созданы поражающие воображение световые эффекты. Я не удивился, что все безмолвствуют и лишь шаги запоздавших глухими ударами нарушают эту тишину. Пройдя ещё несколько шагов, я оказался в абсолютной тишине, сопровождаемой уже начавшееся выступление. Можно любоваться удивительным световым шоу, все звуки поглощаются какими-то особыми полями.

Часть зрителей зависают над представлением в своих нитронах по одному или небольшими компаниями. Не все потрудились довести материализацию кресел до видимой. Сначала я с удивлением обнаружил людей, висящих в воздухе в расслабленных сидячих позах. И лишь позже понял, что это обладатели нитронов в своих эргономичных креслах. Понял лишь тогда, когда несколько световых молний сформировали человеческие фигуры, лениво перемещающиеся в поисках более удачной точки обозрения.

Кресла зрительного зала веером расходятся вдаль и ввысь от сцены, примкнувшей к крыше. Причудливо освещена и роскошно декорирована не только сцена, но и всё вокруг настолько, что ты чувствуешь себя Зрителем, как только оказываешься в пределах освещения. Неважно откуда ты прибыл: сверху, поднялся лифтом или выпал из тоннеля и идёшь по дорожке. Я подошел к креслам и стал подниматься повыше. Но, несмотря на то, что отдалялся от сцены, я видел всё так же само. Сначала это показалось мне невозможным, и я попробовал спуститься, но видимое расстояние так же не сократилось. Я походил ещё немного туда-сюда, наслаждаясь необычным зрелищем, и догадался, что поля вокруг сцены имеют свойства увеличения и включаются по мене удаления, создавая этот эффект, настолько продуманный и удачный, что видны лица и, даже цвет глаз артистов, как далеко бы я ни отошел.

Я опоздал к началу и долго не мог найти себе место, поэтому не успел вникнуть в происходящее на сцене действие. Но понял, что это искусство сильно отличается от всего того, что я видел раньше, хотя имеет общие черты: действие происходит в реальном времени и разворачивается вариативно, как сама жизнь, в зависимости от реакций зрительного зала. Каждый из нас, смотрящих здесь, имеет значение, пришедший и ушедший, сидящий заинтересовано или скучающий. Живые люди общаются здесь с живыми людьми, а не люди с программами, как в иллюзиях. Возможно, я изменил ход событий, происходящий на сцене тем, что активировал сеть с браслета и надел очки. Очки — поле вокруг лица, позволяющее видеть изображение тебе одному, оно так же изолирует звуки исходящие из сети или сказанные тобою.

— Яромир, — активировал я его улыбающуюся фигурку, — ссылку.

— О, я вижу, что ты по уши увяз в этом деле!

— Да, заинтересовался.

— При нашей встрече я оставил тебе все необходимые настройки и сейчас выполню активацию твоего идентификационного звука.

Что-то мерзко завизжало и запикало, но быстро прекратилось.

— Поздравляю. Теперь ты официальный сотрудник Службы Безопасности и в этом статусе будешь распознаваться системой.

— Постой, откуда ты мог знать, что я соглашусь?

— Я и не знал. Это твой выбор, в любой момент можешь сдать полномочия, если что-то пойдёт не так.

— Но, ты внёс в меня Звук при встрече.

— Без активации он значит не более, чем эхо в сточном коллекторе.

— Подожди, я не уверен…

— Ты до сих пор не понял? Никто не сделает этого лучше, чем ты.

— Я не представляю себе вообще, что нужно делать! Кто-то из ургов, наверняка справился бы с этим делом лучше, ты, например.

— У тебя свой Путь, а у меня свой! Я не могу сделать Предназначенное тебе, не имею права, да и не дано. Считай меня специалистом по подбору кадров. Я могу видеть в людях Возможности, даже те, о которых они сами не подозревают. Желаю удачи.

Он отключился, а я остался, как болван, не зная, что делать. Врубиться в события на сцене уже нет никакого шанса. Я попытался вникнуть, но тщетно — мысли уводят меня от зрелищного уникального, неповторимого шоу. Как-нибудь нужно будет просто прийти сюда с целью насладиться высоким искусством. Потом, когда это всё закончится. Это же надо, облетел не одну галактику и упустил такое яркое выражение души родной планеты, как театр.

— Вас приветствует Система Безопасности Конфедерации, — заговорила появившаяся в очках девушка.

— Мне необходима конфиденциальная информация о бывшем работнике Тауозу.

— Необходимо попасть в Базу Данных Тауозу.

— Почему нельзя загрузить информацию сейчас?

— База Данных — накопительная система, данные могут фиксироваться, без обратного выхода, это политика конфиденциальности. Только находящемуся внутри доступны все записи. — Пропел приятный женский голос улыбающейся девушки.

— Проведи меня туда, — я отодвинул изображение девушки, чтобы видеть всю её идеальную фигуру. Разумеется, это программа. Мне потребовались годы тренировок, чтобы вот так бесконтактно масштабировать объёмное изображение и, даже, раздеть её. То, о чём я мечтал с детства: иметь возможность раздеть глазами, стало теперь реальностью.

Передо мной развернулся прозрачный макет здания театра, и подсветилась миганием комната где-то в его середине. Подобно ядру здания, комната Базы Данных присутствует в каждом архитектурном сооружении, оставаясь неизменной, в то время, как любые другие кубические объёмы могут перемещаться. Раньше я не знал о существовании подобных Комнат.

На макете пульсирующими стрелками появилась схема маршрута от моего места к помещению БД. Когда я поднялся с кресла, с сожалением бросая последний взгляд на сцену, схема в моих «очках» наложилась прямо на пол и мне оставалось просто идти по пунктирной линии из светящихся зелёным неоновым светом кружочков. Девушка-голограмма тоже развернулась в полный рост и пошла впереди меня, я не стал отключать изображение, видимое только мне, но раздел её до нижнего белья.

Многие зрители приходили и уходили прямо во время представления, так что, на меня не обратили внимания, и я спустился по проходу. Оказалось, что сцена находится довольно далеко от зрительного зала и мне нужно пройти по невидимой дорожке над бездной, обойти стороной сцену, немного подняться и проникнуть в здание через служебный вход.

Совсем неудивительно, что защитное поле, обязательное для подобных мероприятий, беспрепятственно пропустило меня сначала на невидимую дорожку, а затем и проём служебного входа проявился под натиском моей руки, как будто бы здесь всегда была дверь, гостеприимно ожидающая посетителей. Я старался не смотреть вниз, до сих пор не привыкну к тому, что можно ходить прямо по воздуху. Я цеплялся взглядом за неоновые пятна, ведущие меня, и старался не замечать ничего вокруг, но всё равно смог расслабиться и унять дрожь, только оказавшись в здании. Несколько шагов и я вновь прошел через некое уплотнение среды, которое могло стать для меня непреодолимым препятствием, если бы не идентификационный Звук, распознаваемый системой, которая пропускает «своего».

Ведомый бегущей дорожкой, я пошел по закулисью, наблюдая невообразимую суету, царящую здесь. Взгляды бегущих мимо работников, которые что-то тащат, или на ходу подправляют костюм артиста, скользят сквозь меня.

Я отклонился от схемы и подошел поближе к сцене, чтобы посмотреть шоу из-за кулис. Когда ты в зрительном зале, тебе кажется, что ты участник. Но отсюда создаётся впечатление, что ты не просто активный потребитель зрелища — ты один из его создателей. На мгновение я позавидовал всем этим бегающим людям и по привычке попытался примерять на себя их жизнь.

Как ни странно, я прожил комфорт, представив себя среди всей этой сутолоки. Я с трудом отогнал от себя безумную, непонятно откуда взявшуюся во мне идею: остаться здесь навсегда. Жизнь и так вполне устраивает меня! С какой стати что-либо менять?

Я пошел прочь от сцены, вслед за полуобнаженной красоткой. Вскоре осталась позади суета вокруг, я попал в безлюдные коридоры. На макете было указано, что это жилые помещения, пустующие в данный момент, так как, все обитатели комнат заняты в шоу.

Вслед за покачивающимися бёдрами я завернул в правый коридор, и бегущая дорожка упёрлась прямо в стену. Я провёл ладонью по холодной гладкой поверхности в поисках входа. И вопросительно посмотрел на сопровождающую, а она лишь улыбнулась:

— Входите, цель достигнута, — и изящным жестом указала на стену.

Я ещё раз исследовал стену, постукал по ней, понажимал в разных местах, прошел дальше вдоль стены, но бегущая дорожка по-прежнему не сдвигаемо упиралась в тот же самый тупик.

— Что мне следует сделать?

— Входите! — пропела моя спутница нежным сопрано.

— Это какая-то ошибка! И вообще, лучше бы ты оделась! — раздражение охватило меня, мешая сконцентрироваться, я понял, что говорю вслух. Как хорошо, что все сейчас заняты и никто не видит меня стучащим кулаком по стене и разговаривающим сам с собою.

Девушка начала извлекать предметы гардероба прямо из воздуха и медленно надевать на себя:

— Вам указано точно на вход, ошибки нет, — она наклонилась к самому моему уху, чтобы сказать это и легко застегнула декольте, на котором я невольно сосредоточился, даже зная, что всё не настоящее.

Я вдохнул несколько раз глубоко, чтобы расслабиться и сосредоточиться, а затем чётко внутри себя сформулировал:

— Проникнуть в Базу Данных, инструкция для первого раза.

— Повернись лицом к стене, — отзывчиво согласилась помочь мне девушка. Я повернулся.

— Закрой глаза, отпусти все мысли. Существует мой настоящий прототип, хочешь познакомиться? Тогда сделай шаг вперёд правой ногой…

Я открыл глаза в белоснежной комнате, кажущейся плоскостью, из-за равномерного освещения.

Посредине небольшого помещения висит в воздухе одно кресло и это единственная обстановка. Когда я подошел к креслу, оно немного приподнялось, приспосабливаясь к моему росту.

Воспроизвёл записанный Звук холодной девушки, и она со всеми записями развернулась живой голограммой. Левитационная акробатика — в этом жанре эта танцовщица была уникальной творческой исполнительницей, достигшей высокого мастерства, несмотря на молодой возраст. Её мастерство было столь совершенным, что она могла управлять гравитационным полем, меняя его вектор по ходу представления. Это позволяло ей ходить по стенам и потолку, звисать в воздухе. Её сложные импровизации были непредсказуемы и всегда зрелищны.

Она жила одна, предпочитая перемещаться вслед за театром, а не жить в нём. Иногда она пропадала надолго, занимаясь какими-то другими делами. Пробовала выступать в дуэтах и коллективах, но, каждый раз неудачно.

Незадолго до смерти посещала театр Минунзу, присутствовала на репетиции одного из актёров сходного жанра. Кажется, у неё были творческие планы по поводу дуэта с ним.

Слил в личное хранилище интересующую меня информацию, никем не замечаемый вышел сквозь стену и покинул помещение.

В течении следующий нескольких дней я обошел все театры с их БД. Даже если в данный момент нет спектакля, театр живёт своей неусыпной неповторимой жизнью, в которую я не вписываюсь, а потому остаюсь невидимым. Каждый здесь делает свою работу на благо общего проекта, при этом не обязательно знать друг друга. Каждое новое шоу не похоже на предыдущее, оно имеет иной состав участников и эффектных заполнений, поэтому невозможно всех запомнить. Если система пропустила, значит свой, ведь посторонние не могут попасть в здание.

Я выяснил, что все жертвы были людьми одинокими, необщительными, они никого не подпускали к себе слишком близко. Кто-то жил постоянно в театре, для некоторых искусство не было основным занятием, они выступали пару раз в год, присоединяясь к одному из интересующих проектов в разных театрах.

Сосканировал, вынес и объединил данные в своём личном информообъёме. Сопоставил их, анализируя все возможные взаимопересечения. Система учла множество мелких фактов: время, место, встречи, количество съеденной еды, нетипичное поведение и так далее Одна общая закономерность привела меня к Минунзу. Все нынешние жертвы незадолго до гибели посещали Минунзу, они могли просто прийти в гости, побывать на представлении или репетиции.

Выходит во что: некто или нечто, находясь на территории Минунзу, выбирает себе жертву. Ему достаточно увидеть её лишь однажды, в большинстве случаев это женщины, реже — парни в переходном от детства к юности возрасте. Все они незадолго до смерти жаловались на сильную усталость, отказывались от репетиции или встречи по причине, что нужно выспаться и отдохнуть.

База Данных подобна сердцу человека, которое насыщается недифференцированно происходящим. Она записывает всё, начиная с общего идентификационного теста при пересечении границы на входе, заканчивая вызовами в обоих направлениях. Иными словами, все разговоры тоже записаны, но прослушать это может лишь такой, как я, даже главный администратор заведения не обладает полномочиями нарушить личную жизнь сотрудников и прослушать их.

Не могу сказать, что мне это понравилось — копаться в личной жизни и слышать о чём говорил покойник. Не представлял себе раньше, что в течении суток может происходить такое огромное количество разных мелких событий! Но, аппаратура беспристрастна, она просто фиксирует факты. Какое огромное количество времени уходит впустую: на ходьбу, еду, разговоры, перемещения, одевание и так далее Сейчас подобная пишущая машина неумолимо запомнит и все мои действия тоже, чтобы сохранить результаты труда. Если со мной что-либо случится, мой последователь продолжит работу.

Я потерял много времени, пока думал, вникал, долго соображал и меня мучает совесть за это. Я упустил нечто важное, оно затерялось среди множества незначительного, но время упущено. Кто-то из этих нерациональных представителей древнейшей профессии, с которыми я прожил непонятной природы родство, сейчас в смертельной опасности.

Мне нужно попасть в Минунзу, стать одним из них и искать то, что я упустил. Оно может прятаться в ком-то конкретном и выглядеть, как невинная девушка, или таиться где-то в самом здании, скрываться в системах жизнеобеспечения, пристраиваясь то к одному, то к другому человеку.

Я вошел в меню вакансий Минунзу на следующий проект, как обычный соискатель. В данный момент весь актёрский состав утверждён, но, насколько я успел понять, в театрах не бывает никогда ничего Утверждено или незыблемо. К сожалению, я не обладаю способностями, чтобы стать таким, как они, во мне нет ни капли актёрского таланта!

Далее: создатели внешнего образа — костюмеры и визажисты. Создатели плотных многомерных голограмм пространственной среды — декораторы, мастера освещения и звука, психологи, диетологи, травматологи, массажисты, модельеры оптических полевых эффектов и так далее Не представлял себе, сколько народу задействовано в одном шоу. Названия многих профессий были для меня непонятны, поэтому нечитаемы. Информационные потоки здесь не записаны словами — они подают образ, который расшифровывается внутри тебя, если есть соответствующие аналогии. Если их нет, ты просто не в состоянии воспринять и это проносится мимо не замечено.

Я вспомнил, что наибольшее впечатление на меня произвели оптические эффекты. Можно не видеть происходящего на сцене, но именно они заставляют тебя поверить в то, что ты — главный участник и всё это ради тебя. Имея опыт работы с различными системами, я бы мог освоить подобную профессию, мало того, я бы с огромным удовольствием обучился подобной профессии, не ради прикрытия, а для себя лично!

Действую по стандартной схеме: сначала теоретические сведения для того, чтобы конкретизировать запрос, а затем поиск Прямого Носителя профессии, который согласен передать опыт. На всё про всё снова совершенно незаметно улетела неделя.

Я готов на контакт с главой Минунзу, привлекательной, несмотря на возраст, женщиной с глазами, проникающими в самые пыльные, тайные и глубокие отделы вашего закулисья. Минунзу — её единственное детище вот уже на протяжении нескольких десятков лет. Госпожа Минунзу всегда лично общается с каждым сотрудником при его вступлении в должность. Она может отказать, не объясняя причины, но пригласить того же самого человека на другой проект. Её вездесущее присутствие в каждом моменте жизни Минунзу, даже самом незначительном, сделало её поначалу главной подозреваемой. Но, потом я отмёл эту версию: она здесь слишком давно, а убийствам менее года.

Имея все эти сведения из Базы Данных, я сразу записался на личную аудиенцию. В тот же день мне назначили время, и я привёл себя в порядок с особой тщательностью прежде, чем отправиться на деловое свидание. Привычка «прилично выглядеть», впитанная с молоком матери, не отпускает меня поныне.

— Я ждала вас, — произнесла она глубоким бархатным голосом в ответ на моё приветствие. — Какое место вы желаете занять в нашем дружном коллективе?

Меня ошарашила подобная вежливость, наверняка мои неоднократные проникновения в БД Минунзу не прошли мимо её вездесущности. Вот только, известно ли ей о моей полной неопытности и некомпетентности новичка и профана Службы Безопасности? Госпожа директор только кивнула в ответ на мою скромную претензию на должность помощника мастера системы оптических эффектов. Непроницательно вежливая улыбка на её лице скрывала истинное отношение к моей особе.

— Вы приняты, — согласилась она без раздумий.

— Мы можем выделить вам не более сорока кубических метров физического жилого пространства. — Сообщила она извиняющимся тоном, и вставила в образовавшуюся паузу моего изумления:

— На территории Минунзу постоянно проживает не только основной артистический состав, но и мастера. Мы — единое целое, где каждый знает своё место и имеет огромное значение для всех. От имени всей семьи, я рада приветствовать вас, как одного из нас.

— Когда мне следует приступить к работе?

— Занять место, которое так долго ожидало вас, вы можете прямо сейчас, — довольно настойчиво завершила она аудиенцию своим приятным густым голосом, не предполагающим возражений.

6.

Я перемещал свой жилой куб не один раз, присоединяя его к тем или иным зданиям на разных уровнях. При этом мне ни разу не приходилось сокращать объём. Стандартный объём — пространство, оптимальное для комфортной жизни одного человека или семьи. Внутри оно свободно трансформируется, изолируются, при необходимости спальни и санузлы, создаются уровни и окна. Жилые кубы постоянно перемещаются, как только один из них покидает своё место, его тут же занимает другой, тот который останется здесь надолго или следует транзитом.

Меня поселили в эту квартиру почти сразу после того, как я пересёк мембрану и прошел адаптационный курс в течении пары месяцев. Я был почти ребёнком, поэтому легко перестроился к абсолютно новой жизни. Адаптируемые к иным, чем в Кслантенале. условиям люди живут на поверхности планеты, не относящейся к Кслантенале — в Маголиуме. Здесь совершенно иной климат без парникового эффекта Кслантеналы и буйства растительности. Небольшой посёлок, продуваемый нещадными ветрами, напоминает по своей архитектуре типовые клановые постройки. Для того, чтобы у вновь прибывшего гражданина Ягинуина не разорвалось сердце от вида идущих прямо по воздуху людей; водных резервуаров, висящих без видимых ограничений с купающимися в них людьми; детей, спрыгивающих в никуда с быстро летящих инунгмов и много другого, ему всё показывают и объясняют заранее как это работает по законам физики.

Как во сне прошло два месяца и сразу после этого меня поселили в эту самую квартиру, обычный типовой куб со стандартными двенадцатиметровыми рёбрами. Я никогда не переезжал настолько далеко, чтобы свернуть его полностью здесь и обосноваться в новом таком же где-нибудь в южном полушарии. Сначала подобные переезды вместе с квартирой казались невозможными, первый раз я сделал это под руководством Сурии и почти не скрывал своего ужаса, но теперь, спустя несколько лет, делаю это спокойно и самостоятельно.

Активировал городскую архитектурную систему перемещений и запросил путь следования к Минунзу с последующим сокращением объёма. Я не спал уже довольно долго, мне было бы интересно наблюдать за процессом, хотя это и не впервые, но каждый раз завораживает. Жаль, что я не выспался раньше, Минунзу сейчас в процессе следования и его нужно догонять, каждая минута имеет значение.

Следуя инструкциям, я активировал алгоритм сокращения и убрал всё лишнее из рекомендуемых зон. Как ни странно, к мысли о перемене места, я отнёсся без сожаления настолько, что не прожил потребности попрощаться с дружелюбными соседями, а просто поставил точку на этом этапе своей жизни. Ничего, высплюсь и буду вспоминать их всех с благодарностью. Интересно, заметит хоть кто-нибудь моё исчезновение?

Сокращение — процесс недолгий, так как, у меня не много мебели и других заморочек, коими заполняют жилища. Раньше я не был в состоянии создать более, чем необходимый минимум, предоставляемый программой по умолчанию: цилиндрический зеркальный йётон с многочисленными отсеками, переходящий в обтекаемую поверхность стола, которая, в свою очередь, плавно соединена с синогулятором. Кровать, на которой я делаю почти всё, чтобы можно было непренуждённо перейти в сон, небольшой санузел. Это всё. Чуть позже добавил тренажеры — беговая дорожка с импульсными модуляторами мышечной массы и непредсказуемую ловушку для развития реакций. Это такая штука, из которой может что-либо высунуться или вылететь в любой момент, только успевай уворачиваться. Можно задавать скорость, сложность и уровень безопасности.

Сейчас я рад, что не заполнил куб всякой всячиной и живу аскетично, мне нравится пустое пространство, которое, к тому же в любой момент можно сократить.

Куб медленно пополз вниз, затем в сторону и началось чудо перемещения с одновременным сокращением объёма. Да, это каждый раз впечатляет, поэтому я открыл для одностороннего обозрения все шесть граней, то есть, я чувствую себя летящим по воздуху лёжа на кровати, а меня никто не видит снаружи. Итоговую форму это помещение примет, вписавшись в отведенное мне жилое пространство в здании Минунзу.

Я решил не спать настолько долго, насколько возможно, но отключился довольно быстро. Проснувшись, обнаружил себя лежащим на полу в маленькой комнатке с низким потолком. Наверное, кровать сместилась, а я остался на прежнем месте. Система сама рационально разместила имеющуюся у меня обстановку в образовавшейся ступенчатой комнате. Эта комната состоит из двух маленьких: одной квадратной, дугой продолговатой, объединённых со смещением. В месте их стыка стена отсутствует. Привыкший к высоким помещениям, я поёжился от ощущения давящего на меня потолка, хотя он и не был настолько низким, чтобы я со своим ростом смог допрыгнуть и прикоснуться. Большая из комнатушек имеет единственный выход в общее здание и закрыта со всех сторон, а меньшая, продолговатая, выходит на улицу своей длинной стеной. Сейчас она прозрачна, так как, я оставил их такими перед тем, как заснул.

Я взглянул на висящее голографическое реле: понадобится ещё какое-то время для сращивания моих систем жизнеобеспечения с системами Минунзу. Движение комнаты уже не относится к моему отдельно взятому жилищу, это перемещение всего здания, довольно большого, несмотря на компактный режим. Мало того, данные свидетельствуют о том, что мы передвигаемся, скользя по изнанке города, то есть, под низом, примыкая к нижней части. Даже представить себе не мог, что такое возможно, проникнуть вниз сквозь мембрану! Подошел к единственной стене, в которой возможны окна, открыл проём и высунулся, свесившись наружу. Бодрящий ветер, всегда холодный на такой высоте, прогнал остатки сна, скоро начнётся утро Синона, но сейчас ещё хорошо видна уходящая Праная. При смешении двух типов света наступает состояние плотности, исчезает прозрачность дня Синона, но уже приходит обволакивающая плотность света Пранаи, при котором отсутствует воздушная перспектива и объекты вдали кажутся находящимися совсем рядом, просто маленькими. Протяни руку и ты достанешь вон тех маленьких людишек с крыши соседнего здания.

То, что я увидел внизу, заставило мою челюсть отвиснуть, я еле её подобрал. Зданию Минунзу преградило путь мегалитическое сооружение, достигающее мембраны и уходящее в неё. Наша громадина медленно обползла стороной небоскрёб, втягивая несколько выступающих архитектурных деталей, как улитка глаза, и легла на прежний курс. Я увидел пустые глазницы окон, успел рассмотреть остатки обветшалой мебели в сохранившихся заброшенных комнатах. Частично здание разрушено постоянно дующими ветрами, местами от него остался лишь арматурный скелет. Несмотря на то, что Минунзу не прикоснулся к остову, а только проплыл рядом, от дома шумно отвалились куски и ринулись вниз, увлекая мой взгляд за собой. Мы движемся над древним городом, одним из многих, покинутых людьми, ушедшими в Ягинуин. Я знал о существовании подобных городов лишь теоретически, из истории. Города опустели не сразу, это процесс нескольких поколений, то есть, всегда остаются те, кто не желает ничего менять в своей жизни. Но, прогресс не остановишь, противники Ягинуина состарились и ушли в небытие, города постепенно пустели до тех пор, пока последние жители не почили вечным сном, а их души не воплотились в Ягинуине или в Кслантенале.

Мы пролетали над улицами и площадями, украшенными мемориальными каменными или металлическими изваяниями давно ушедших человеческих лидеров и вымерших животных. Не все строения столь огромны и высоки, как то, что мы только что обминули. Мне странно наблюдать абсолютно статичную архитектуру, которая казалась бы мёртвой, даже населённая людьми. Я уже привык к живому, текучему, как река, городу, не предполагающему войти в него дважды одинаково. Несколько раз пытался дотронуться до скульптуры рукой, так как, в этом освещении эти мемориалы выглядят размером с игрушку, а весь город — уменьшенной голограммой в иллюзорном мире сети.

В Кслантенале тоже были города, но они отличаются от древнего Маголиума так, как будто бы существуют на разных планетах.

Свесившись наполовину из окна движущегося здания Минунзу, я, завороженный зрелищем древнего города, забыл, зачем здесь нахожусь. Входящий вызов оповестил голосом Системы, что в течение часа мне надлежит занять своё рабочее место, так как, начнётся репетиция.

Я вернулся на родину и вспомнил, что мой санузел ещё не готов к употреблению и нужно искать общественный. Наспех одевшись, развернул в очках схему здания на данный момент и заказал завтрак из имеющегося списка продуктов. Общественную душевую для тех, кто не живёт в Минунзу постоянно, нашел быстро. Круглый миниатюрный робот — контейнер с завтраком уже ждал меня и поплыл, как привязанный следом, распахнув свои пахнущие объятия для меня. Мимо сновали полуодетые, не совсем одетые и совсем не одетые люди обоих полов из душа и в душ. Я мог бы не напрягаться с одеванием, никто не обращает внимания друг на друга настолько, как будто бы я один у себя дома. Я нехотя отвёл взгляд от почти обнаженной шикарной женской фигуры, грациозно прошествовавшей мимо, чтобы никто не догадался, что я новенький.

Схема повела меня в обход сцены в компактной версии по людным коридорам куда-то вниз по лестнице. Вот она — обитель творцов света и оптических эффектов — комната с развёрнутой в ней уменьшенной голографической моделью сцены в реальном времени со всем происходящим. Немного в стороне расположилась ещё одна сцена или тренировочный зал чуть побольше, хотя там двигалась всего одна фигурка.

Я оглянулся по сторонам, рассматривая множество коммуникационных артерий, каналов и узлов жизнеобеспечения Минунзу, которые находятся тоже здесь, уходя ещё глубже. Было бы неплохо оказаться в такой тесной близости, как это помещение, с какой-нибудь милой женщиной, например, той дамой из душа, тело которой выглядит ещё соблазнительнее сквозь полупрозрачное облегающее впитывающее полотенце, чем если бы она была совсем голой. Но, увы, мне известно, что Мастер — мужчина.

Он вошел в комнату и буквально вытряхнул меня из фантазии, которой я заполнил недлительную паузу ожидания. Типичный представитель пранаической расы, макушка которого едва достигает моей груди, с полупрозрачной кожей, депигментированными реденькими волосами, тещдушный мужичок неопределённого возраста. «В возрасте», отметил я, присмотревшись к его лицу со складочками около глаз, типичными для добродушных людей, привыкших улыбаться.

Он приветливо обнял меня, как будто мы были знакомы давно и снова встретились. Я сразу услышал его Звук:

— Анцимун? — неуверенно произнёс я и внутренне сжался: он тоже услышал меня и понимает, что я не тот, за кого себя выдаю. Мало того, он сейчас поймёт, что я полный дебил.

Но, Анцимун всё ещё не выпускал меня из объятий и выглядел радостным, как ребёнок с ясными наивными глазами.

— Добро пожаловать, как я рад! Уже перестал надеяться на то, что у меня когда-нибудь будет стажер и помощник.

«Этот будет работать по ночам»— недовольно подумал я. Люди его расы склонны к активности днём Пранаи, тогда, как по моим биологическим часам это время сна, которое я по привычке называю ночью. Словно услышав мои мысли, Анцимун продолжил:

— Как это здорово, что вы так высоки ростом и, надеюсь, не засыпаете днём Синона, как я. Мне ни разу не удалось как следует выспаться за все эти годы. Знаете ли, артисты — народ спонтанный, они могут собираться в любой момент, складывается впечатление, что эти люди не спят вообще.

— Почему вы не пригласите помощников?

— Я разместил вакансию уже давно, но вы первый, кого заинтересовала моя скромная профессия.

— Как же это? То, что вы делаете — великолепно! Без вашего мастерства шоу не может состояться!

— Мой труд кропотлив и незаметен. Зрители смотрят сквозь наши установки на сцену, не замечая их, воспринимают, как само собой разумеющееся. Никому неохота возиться с этими полями и лучами, даже те, кто приходил, убегали очень быстро. — Старик лишь пожал худыми плечами.

— Во всём Ягинуине за несколько лет не нашлось желающего овладеть вашим мастерством? — Ошеломлённо воскликнул я?

— Возможно, это место ждало именно тебя?

Я хотел возразить ему, сказать правду о том, что на самом деле оказался здесь по совсем иной причине, чем желание стать его преемником. Даже если бы эта профессия была моей первичной мотивацией, то, к моему большому сожалению, я бы не задержался на ней долго, точно так же, как не оставался нигде до этого. Но не сказал, проглотил срывающуюся фразу, заглянув в его безмятежно радостное лицо. Не захотел отравить момент его надежды на спокойный сон, прерывающийся необходимости его незаменимого присутствия на репетициях спонтанно собравшихся непредсказуемых людей искусства.

Наверное, ему и так уже всё известно, ведь такие, как он, видят таких, как я, насквозь.

До обеда я едва дожил. Несмотря на то, что Анцимун лишь показывал, а мне оставалось лишь внимать, я абсолютно ничего не понимал и не чувствовал себя таким идиотом уже давненько. Этот человек почти не пользуется техникой, он передвигает и моделирует всё руками или чёткими командами, которые сейчас оформляет фразами для меня, что очень замедляет процесс.

Оказывается, некоторые представители пранаической расы почти не воспринимают свет Синона, для них просто исчезают те люди и предметы, которые окружает этот свет. На репетиции и во время шоу нужно учитывать подобные моменты и создавать сложные гибкие модели света для каждого отдельного артиста.

Я очень устал и огорчился своей тупости. Всё оказалось сложнее, чем на первый взгляд.

— У тебя обязательно получится, — заверил меня Анцимун, когда мы закончили пытку теорией и отправились на обед в общую гостиную.

— Почему ты не можешь передать мне опыт, как Прямой Носитель?

— Я не вижу, чтобы ты был готов взять его. Кажется, ты уже подготовился к нашей встрече и пытаешься использовать тот опыт, который в тебе имеется. Так вот, это только мешает! Давай не будем всё усложнять ещё больше, — он похлопал меня по плечу чуть выше локтя, так как, выше не дотягивается. И сказал всё это так добродушно, что я совсем не огорчился первым неудачам.

Мы вышли в людный коридор, к которому вели все коридорчики помельче, ведущий к общей гостиной. Анцимун пошел быстрее и обогнал меня, догоняя миниатюрную, как и он сам, женщину. Поравнявшись, он взял её за руку так, как можно прикоснуться только к любимой. Почему-то меня больно уколола зависть, даже пропал аппетит. Я часто вижу постоянные пары, до сих пор меня это не трогало и не вызывало зависти. Почему же взаимные чувства этой пожилой четы так растрогали?

Слишком много неприятностей для одного дня!

У нас около трёх часов свободного времени прежде, чем начнётся следующая репетиция. Кое-кто успеет выспаться за это время. Я много раз сталкивался с удивительной способностью некоторых людей спать пару часов через определённые промежутки времени. Лично мне необходимо часов восемь непрерывного сна в сутки, причём за один раз. От суток Синона зависят далеко не все, для многих вообще не существует суток, они просто живут и спят когда возникает необходимость в отдыхе для переработки накопленной информации мозгом. Такая потребность может наступать через 40 и более часов, или, наоборот, каждые пять—шесть часов понемногу. Неудивительно, что невозможно создать универсальный график работы для всех.

Я развернул вокруг глаз невидимые очки и отправился на поиски комнаты Базы Данных. В здании-тоансформере, то есть, в любом архитектурном сооружении Ягинуина, нет постоянного места фиксации для этой комнаты и одного и того же маршрута, чтобы добраться до неё.

Устроившись на кресле, запомнившем мои параметры с прошлого раза, я сосредоточился на лицах своих нынешних коллег по работе, потенциальных подозреваемых или тех, кого я обязан защитить.

— После моего последнего визита кто-нибудь был здесь?

— Нет, — последовал ответ Системы.

— Кто, кроме меня, имеет доступ в БД.

— Никто из находящихся здесь, не обладает полномочиями Сотрудника Безопасности и не имеет доступа.

Я был уверен, что хотя бы госпожа директор может войти сюда, но оказалось, что никто даже не догадывается о существовании подобного хранилища, фиксирующего любое мельчайшее событие. Это объясняет факт отсутствия Комнаты в общественной схеме здания и безлюдность подступов к ней. Каждый раз, когда я проникаю сюда, не оказывается рядом свидетелей. Вполне возможно, никто не знает об истинных причинах моего присутствия здесь, а госпожа Минунзу просто порадовалась тому, что у Анцимуна появился долгожданный помощник.

Итак, со дня основания Минунзу, здесь постоянно живут 15–25 человек, включая госпожу Директора. Это не первое поколение постоянного состава, живущего здесь. Под постоянным проживанием подразумевается количество лет более 10, я не в счёт. Сколько лет госпоже Минунзу, если она здесь со дня основания и сменилось несколько поколений? Должно быть, не менее двухсот лет. Я не первый раз сталкиваюсь с тем фактом, что люди в Ягинуине живут столько, сколько необходимо, при этом они даже не пытаются выглядеть молодо, хотя современные технологии это позволяют. Мастер Анцимун со своей женой одни из тех, кто находится здесь постоянно вот уже более 50 лет. Она — создатель костюмированных образов, под её опекой находится целый коллектив визажистов, программистов, архиваторов алгоритмов коллекций, костюмеров, создающих настоящие вещи из ткани, мастера причёсок и так далее

Все эти и остальные свободные сотрудники приходят и уходят тогда, когда кому удобно или необходимо. Уборку, доставку еды и прочее, осуществляют роботы системы жизнеобеспечения.

Постоянный состав коллектива — не мои клиенты, так как, вся эта печальная история, благодаря которой я здесь, началась чуть более полугода назад.

— Яромир, — активировал я постоянную ссылку, которую уже запомнил и могу обращаться мысленно. Голограмма Яромира развернулась во весь рост и уселась в кресле напротив меня.

— То, что я ищу, может завладеть любым человеком или имитировать его форму? Что это вообще?

— Если ты помнишь жителей Серафиса, которые не имеют физического тела, то этот подобен им, но, всё же не совсем такой. Серафисиане — полноценная жизнь, живущая Огнём Жизни, данным Создателем. Этот — паразит, давно изживший своё и питающийся чужими жизнями. Сначала он внедряется в тело жертвы, завладевает её сознанием, затем убивает физическое тело и становится владельцем Души, жизнью которой питается. При этом он может принять практически любую форму человека при необходимости или снова перейти в тонкое состояние. Ему легко принять форму одной из жертв, особенно последней, то есть, её звучание всё ещё сильно и возможен эффект полной имитации, даже тестирующую систему можно ввести в заблуждение.

— В таком случае, как я его узнаю? Как можно понять, что это он?

Голограмма встала и прошлась по комнате, а потом Яромир обошел меня, встал сзади и наклонился к самому моему уху:

— Ты почувствуешь, твоя интуиция — более совершенный инструмент, чем любая техника.

— Я не смогу, интуиция — не мой конёк.

— Знаешь в чём твоя проблема?

— У меня их множество, могу предоставить список.

— Ты не слышишь свой собственный Звук и по-прежнему отождествляешь себя с именем, данным тебе при рождении в Кслантенале, это мешает тебе выйти за пределы собственных границ и вырасти.

— Многие мауны слышат свой собственный Звук лишь в отражении окружающими, когда те называют их. Именно посторонние люди видит и оценивает наши границы, а не мы сами.

— Я говорю о том, что ты цепляешься за своё первое имя, чтобы не потерять точку опоры, ты боишься потерять себя. Но, истинно себя может найти лишь тот, кто сначала полностью отпустит себя, позволит себе раствориться, стать органичной частью Целого.

Он отключился, как всегда, не позволив мне задать вопрос: при чём тут моё имя, даже если я и не в состоянии его услышать самостоятельно, а довольствуюсь теми, которые приходят от окружающих?

Я посидел и подумал о том, что мог упустить. Кое-что нашел. Оказывается, в местах, подобных Минунзу, нет тестирующих систем и автоматов. Они установлены в общественных местах с большой проходимостью и текучестью, в космопортах, на некоторых предприятиях и в медицинских учреждениях. В обычных жилых знаниях подобная система носит общий характер. Моего клиента можно принять за беременную женщину: две и более Души в одном теле, при этом никакого нарушения целостности, ведь иллюзию физического тела он создаёт мастерски.

Почему Яромир относит его к представителю мужского пола? Оно может быть и женщиной, по крайней мере, выглядеть, как женщина. Я понял, почему жертва жалуется на усталость перед своей гибелью: тварь уже питается ею прежде, чем убить.

Я покинул КБД и, следуя зову урчащего желудка, отправился в гостиную, функционирующую круглосуточно, готовую в любой момент принять и накормить служителей богемы, забывающих об элементарных потребностях организма.

Центральную часть с высоким потолком, занимает диковинная башня — синогулятор, где хранятся, смешиваются, подогреваются или охлаждаются и подаются наружу самые разнообразные блюда и закуски. Внутри и на поверхности башни постоянно происходит движение, отчего она кажется живым существом: отделяются летающими тарелками роботы-официанты, выезжают поверхности, становясь столиками, открываются те или иные отсеки для обозрения. На отделяющихся столиках тут же формируется посуда, в которую наливаются напитки, и насыпается еда, из столика каплей отделяется материя, превращающаяся в кресло за считанные мгновения. Что-то взбивается, с шипением жарится, с бульканьем наливается. Можно выбрать угощение из списка, который развернётся у вас в очках или тут же перед вами в любом месте гостиной. Как только гость покидает своё место и его не занимает кто-то другой в течении пяти минут, начинается процесс дематериализации: стулья комкаются в бесформенный кусок и каплей втягиваются в столик, который встраивается обратно в башню-пирамиду. По всей гостиной расставлено множество диванчиков, на них сидят, лежат и, даже, спят, множество людей. Десятки незнакомых лиц заполняют помещение, общаются, собираясь группками, или просто пробегают мимо. Каждый из них может оказаться не человеком, а тварью непонятной мне природы, принявшей знакомый всем облик с целью наметить жертву.

Я растерянно осмотрелся, моя интуиция предательски замолчала, а голодный крик желудка своим урчанием дополнил общую картину моей некомпетентности.

Вкусный запах развеял грустные мысли, и я предался поглощению обеда. Какой-то заспанный человек буквально упал за мой столик, удавливаемый зевотой. Я приветливо отодвинул свою тарелку, освобождая место для его дымящегося сосуда с бодрящим напитком.

Неожиданно около нас возникла, откуда ни возьмись госпожа Минунзу, я кивнул головой, приветствуя её и, поскольку голод уже отпустил меня, заинтересованно стал рассматривать лицо женщины, которой не менее двухсот лет. Я воспользовался тем, что она отвлеклась на входящий вызов, я понял это по тому, как её взгляд стал моментально отрешенным, а движения — механическими. Довольно многие люди отвечают на входящий вызов не вслух, а мысленно. В этот момент она развернула голографическое меню и сформировала содержимое небольшой летающей тарелки. Завершив разговор, госпожа Директор обратила на нас внимание, как будто что-то искала. Скользнув взглядом по дремлющему на своей ладони, упёртой на локоть лицу моего соседа, она обратилась ко мне:

— Вы не могли бы выполнить мою личную просьбу, к сожалению, мне нужно срочно уйти, иначе я бы справилась сама, — она говорила быстро, но достаточно чётко и понятно, как человек, который привык отдавать распоряжения, не предполагающие отказа

— Конечно, — кивнул я и с готовностью встал, покидая столик и завершая обед.

— Нужно отнести обед одному нашему коллеге. Официант сам знает дорогу, но, нужно проследить, чтобы он поел, сам он часто забывает об этом.

— Ваш друг, увлекающийся человек? — мне удивительно как это можно забыть поесть.

— Да, он такой, — она быстро умчалась, как ветром сдуло.

Я зафаршировал в этот же контейнер десерт для себя и поплёлся вслед за ним.

Остановившись перед дверью, направил запрос на вход, который слишком долго оставался без ответа. Прежде, чем дверь плавно отъехала, впуская нас с официантом, меня на мгновение обняла волна радости непонятного происхождения, и я чётко прожил имя жильца, который сам не в состоянии заказать себе еду: Герт.

Я вошел в неожиданно большое почти пустое помещение и понял кто такой Герт, единственный из постоянно живущих здесь артистов, на котором не экономили пространство театра. Его личный тренировочный зал слегка больше по размеру, чем общая сцена Минунзу в её нынешнем компактном режиме. Этот артист чрезвычайно виртуозен, бешено работоспособен, параноидально замкнут, предельно непредсказуем и экстравагантен. Большинство поклонников Минунзу приходят насладиться именно его великолепным мастерством, сочетающим множество жанров: танец, акробатику, пантомиму, левитацию, музыку и непредсказуемое разнообразие всего этого.

Странно, сведения Базы Данных говорили о его маниакальной замкнутости, он покидает свой зал лишь для того, чтобы выступить на сцене и никогда не выходит никуда за пределы театра. Как это он открыл мне дверь? Годами с ним общается лишь ограниченное количество людей, среди которых госпожа Минунзу, его старая приятельница. Пошарив глазами по пустоте зала, в ожидании обнаружить сухонького старичка, которому по моим подсчётам должно быть не менее ста, если не более, циклов Синона, я не сразу смог поверить в то, что единственный обитатель этой комнаты — юный красавец с точёными чертами лица и безупречно сложенным субтильным худым телом. Под его светлой кожей рельефно выделяется каждая мышца.

Герт стоял, прислонившись к стене. Он впился в меня глазами, мне показалось, слегка влажными от слёз из-за того, что он тяжело дышал, почти задыхался. Должно быть, я отвлёк его от тренировки и он до сих пор не может перевести дух от быстрых движений.

— Привет.

Он не отрываясь смотрел на меня, как будто я был сделан из светящихся шариков, именно так ребёнок смотрит на новую игрушку. А потом он стал совсем задыхаться и сполз по стене.

— Простите, наверное, я очень устал, — стал он вяло извиняться, когда я подошел и присел около него. У него было очень бледное лицо без признаков растительности, вместе с утончёнными чертами и усталой покорностью в глазах, это делало его похожим на девушку.

— Когда вы ели в последний раз? — поинтересовался я, теперь понимая. зачем госпожа Минунзу просила лично проследить за тем, чтобы он поел.

— Точно не помню, наверное, вчера, — слегка призадумавшись, ответил он. Мне хотелось слушать его мелодичный голос. «Вчера» — это время до основного сна, судя по синякам под глазами и лёгкой красноте белков, я понял, что «вчера» тоже было давно.

Он попытался поднять с пола своё дрожащее от усталости тело, я подал ему руку и потянул с излишним усилием — для такого роста, почти с меня, он оказался неожиданно лёгким.

— Я очень вам благодарен за визит, — не отпускал он мою руку, и помощь перешла в приветственное рукопожатие, — сейчас я быстро приму душ и, надеюсь, вы составите мне компанию позавтракать.

Это поведение никак не вяжется с зафиксированной нелюдимостью Герта, он показался мне вполне нормальным и в меру общительным. Его глубокий низкий бархатный голос никак не вяжется с субтильной до женственности внешностью. На нём надеты низкой посадки свободные шелковые брюки с затяжкой ниже колена. Играя мышцами, он медленно пошатываясь побрёл в душ. Я наблюдал за ним, как за рукотворным изваянием: нет ничего женственного в помине нет в его вработанной фигуре, пожалуй, это впечатление создаёт полное отсутствие волос на теле и лице. Такое отсутствие растительности присуще мужчинам паранаической расы, но при этом они мельче представителей сильной половины синонцев и не имеют почти никаких волос даже не голове, а у Герта роскошного чёрного цвета волосы, собранные в узел.

Я клонировал единственное кресло у окна и уселся в него, подгоняя параметры под себя. Затем запустил алгоритм создания посуды и с удивлением обнаружил, что последний раз стол накрывали более месяца назад. Летающая тарелка-официант тут же наполнила тарелки и бокалы, выталкивая содержимое из своих выдвигающихся ячеек и трубочек.

Миниатюрный столик, на котором едва поместился скромный завтрак на двоих, и то пришлось его подрастянуть, два компактных кресла, одно из которых я только что клонировал для себя и простая узкая кровать — вот вся обстановка аскетичного жилища Герта. Йётон, как и положено, компактно разместился около стола и под ним, синогулятор отсутствует, так как, Герт, наверняка забывает заполнить его хранящимися продуктами. А голограммы сети можно развернуть в любом месте этого огромного помещения, если они ему нужны, конечно — многие могут воспринимать голограммы и информацию любого иного вида непосредственно в своём мозгу, более совершенном, чем моя туповатая голова.

Шум воды смолк, но Герт не вышел из санузла ни через пять, ни через десять минут, подобная неторопливость стала слегка раздражать, я даже начал есть без него. Разумеется, я не уйду до тех пор, пока он не съест свой завтрак, ведь я обещал это госпоже Минунзу. В следующий раз пусть возится сама со своим дохлым виртуозом.

—Эй, скоро Вы там, мне скоро на работу! — я подошел и постучал по перегородке, а затем рывком открыл её, когда мне никто не ответил. Сначала я испугался, увидев его лежащим на полу, но потом, прислушавшись к ровному дыханию, понял, что Герт просто заснул, расслабившись под тёплой водой. Безопасный пол амортизировал падение, а подача воды прекратилась автоматически. Я включил режим сушки и решил просто отнести его в постель и дать выспаться, но от шума он проснулся и открыл удивлённые блестящие глаза, ничем не выдающие его истинного возраста:

— О, кажется, я снова заснул в душе! Долго я спал?

— Если ты заснул сразу, то минут двадцать, не более получаса.

— Наверное, я просто устал, Вы же не уйдёте, и останетесь со мной завтракать?

— Насколько часто с Вами происходит подобное?

— Последнее время часто.

Это очень подозрительно, учитывая тот факт, что все жертвы перед гибелью жаловались на сильную утомляемость. Учитывая его одинокий образ жизни и профессиональную принадлежность — он идеальная кандидатура для следующей жертвы.

Я вернулся за стол, а через пару минут Герт вышел из ванной, плавно двигаясь в длинном халате, и присел на край второго кресла за столом. Даже его походка похожа на танец — все движения совершенны и исполнены грации. Интересно, как долго нужно ежедневно тренироваться, чтобы движения были похожи на музыку, а тело выглядело столь совершенно?

— Сегодня я тренировался около шестнадцати часов без перерыва, — как будто услышал мою мысль Герт. — Так увлёкся, что совсем забыл про еду.

Он пробежался взглядом по слишком разнообразному ассортименту на столе.

— Вам нужно начать с вот этого, — пододвинул я к нему высокий стакан с густой, похожей на молоко, дымящейся жидкостью, в то время, как его рука потянулась к бокалу с водой.

— Да, обязательно, чуть позже, — всё-таки взял он воду и жадно выпил. При этом Герт оставался предельно сдержанным и грациозным, я просто прожил его жажду и, даже, подтолкнул официанта долить его бокал. Невероятно, он и воду пить забывает?

Облегчённо расслабившись с пустым стаканом в руке, он откинулся на спинку кресла и снова уставился на меня, провожая каждую торталетку от тарелки до моего рта. Ничего страшного, у меня в горле кусок не застрянет, пусть дохляк посмотрит и попробует научиться тому, как едят нормальные люди.

— Я пообещал госпоже Минунзу, что Вы позавтракаете в моём присутствии, так что, отлинять не удастся. Сначала вы вот это съедите, а потом я уберусь, никто больше не нарушит Вашего уединения, и Вы выспитесь, как следует, — я старался говорить поласковее, как будто уговаривал ребёнка.

— Мне нравится Ваше общество.

Как капризный ребёнок, Герт не собирался есть.

— У вас нет аппетита, Вы плохо себя чувствуете?

— Я прекрасно себя чувствую, только голова немного кружится. Пусть Вас это не удивляет, но я никогда не чувствую ни голода, ни аппетита и знаю о таковых лишь теоретически.

Я чуть не подавился:

— Чего, никогда нет желания или потребности поесть?

— Моему организму, как и любому другому биологическому объекту, необходима пища для поддержания жизни, калории, переходящие в энергию, витамины, минералы…

Он рассеяно вертел в руках пустой стакан, перебирая длинными пальцами с узкими ногтевыми фалангами.

— Это необходимость, о которой я забываю, увлекшись чем-нибудь, так как, моя нервная система лишена инстинктивных сигналов угрозы жизни.

— Я как раз пришел напомнить, и предлагаю взять пример с меня. Эти ваши богемные лёгкие закуски, их можно съесть сколько угодно много и всё равно останешься голодным.

Как только этот тщедушный тип засунет в рот свой клятый завтрак, больше похожий на корм для мелкого домашнего питомца, я навещу свой синогулятор, там ещё осталась нормальная еда!

— Если я начну есть, Вы тут же уйдёте, — улыбнулся он невинно зловеще, как будто прочитал мои мысли, — А мне хочется, чтобы Вы остались со мной ещё немного.

Я удовлетворённо вытер руки об живот — понимаю, глупая привычка, никак не могу избавиться от этого рефлекторного жеста и ещё от облизывания пальцев. Встал из-за стола и начал прохаживаться по комнате, потягиваясь. А Герт положил подбородок на колено, обхватил руками ногу и умилённо наблюдал за моей бабуганской походкой и некультурными жестами, как будто это было самое приятное зрелище.

— Вы не похожи на других Сотрудников Безопасности.

— Почему вы решили, что я СБ?

— Чувствую.

— И как именно?

— По звуку Ваших шагов сквозь защитное поле. Я слышу Вас вот уже несколько недель.

— Остальные тоже слышат?

Я был разочарован своей непрофессиональной маскировкой, эти люди всё знают и подыгрывают мне, как идиоту.

— Не думаю, что другие знают, кроме, возможно Мизу, она сама просила, чтобы прислали кого-нибудь. Хотя, откуда ей знать, что это именно Вы? — Как будто размышлял он вслух.

— В самом деле?

— Я бы именно так поступил на её месте и, зная, её, предполагаю, что она так и сделала.

Его бархатный голос звучал тихо, и мне приходилось напрягаться, чтобы слышать его, но это не раздражало, а вызывало сострадание к этому измождённому трудоголику. Его длинные блестящие чёрные волосы мокрыми сосульками спадали ниже лопаток почти до пояса и никак не сочетались с тонкой кожей пранаианина и полным отсутствием любых волос на теле, которое почти не скрывал лёгкий халат.

В Ягинуине нет особой моды на причёски, длинные волосы могут носить все, у кого они отрастают, независимо от пола. Имеются в виду люди преимущественно синонского типа, то есть, чистокровные абборигены населяют только Кслантеналу. Мои земляки крупные, с толстой кожей, а у мужчин растут волосы на лице и по всему телу. Длинные волосы считались признаком зажиточности, их носить позволяют себе иБабы, Тину и отпрыски из богатых кланов обоих полов. Какое-то время, переселившись в Ягинуин, я тоже носил по привычке длинную шевелюру, но потом состриг. Так легче ухаживать за собой, ведь длинные волосы не прибавляют веса в обществе, где у большинства на голове растёт лишь депигментированный пух и ты по сравнению с их развитостью — дебил с копной волос.

— Если хотите, я зайду к Вам позже, после того, как Вы проснётесь. Идёт? — начал я торговаться с ним, как с ребёнком.

— Вы мне обещаете?

— Да, но сейчас мне нужен пустой стакан.

Он протянул мне свой стакан из под воды.

— Вон тот. — Указал я на молоко.

— Можно мне позвать Вас, когда я проснусь?

— Я обязательно приду, если к тому времени закончу работу помощника Мастера Света.

— Я никому не скажу, что Вы — Сотрудник Безопасности, — уверил он меня, — я так рад, что Анцимун нашел своего ученика!

Он втянул густую белую жидкость через трубку, делая с усилием большие глотки. Всё это время он стойко боролся со сном, часто моргая покрасневшими глазами. Конечно, это не из-за того, что ему интересна моя туповатая персона, простая вежливость не позволяет заснуть при госте.

— Ну вот и замечательно, — я вынул из его расслабленной руки стакан и поставил на стол, где уже таяла остальная посуда. Если бы я не сделал это, то стакан выпал бы, так как, Герт снова заснул, тихонько сползая с кресла.

Я не стал будить его, легко поднял и уложил в кровать прямо в халате. Потом активировал комфортный подогрев. Если он не испытывает голода, то и холода тоже не почувствует, а его организм сейчас ослаблен и измождён.

7.

С чего начать расследование, я не знал. Снова пройдясь по фактам, надеясь обнаружить новые детали, я больше не нашел ничего. С момента нашего первого знакомства с Яромиром и до сих пор ничего не произошло. Его, преступника, аппетит не связан ни с планетарными циклами, ни с числами, ни с днями недели. Один раз были две жертвы за один день, а сейчас — долгое затишье.

Я живу в Минунзу около месяца и уже привык к тому, что мы почти всегда в пути. По лёгкой, едва уловимой вибрации, я понимаю, что мы движемся, хотя при этом даже вода в стакане не расплёскивается.

Меня угнетает факт полного бездействия, я уже перестал копаться в деталях убийств, отсутствие событий погасило интерес к данной ситуации. Перед сном, лёжа на кровати в своей тесной квартирке с давяще низким потолком, я заставил себя вызвать Яромира:

— Возможно ли, что он ушел? — Как будто продолжил я разговор пятиминутной давности — такая манера общения стала обычной для нас с Яромиром.

— Нет

— Слишком долго ничего не происходит.

— Только потому, что он пока не голоден и ничем не занят.

— Он был сильно голоден, когда убил двоих в течении суток?

— Ему понадобилась сила для определённого энергозатратного действия.

— Что я должен делать, я не знаю, куда двигаться дальше?

— Помнишь, я уже говорил: ты часть событийной цепочки, вы не можете не встретиться, так как, в деле завязаны те, кто тебе дорог и близок.

— Откуда ты знаешь?

— Я это вижу.

— Можно подробнее?

— Я искал тебя несколько месяцев, одного из тех, кто явился причиной имеющихся следствий.

— Я под подозрением?

— Нет, тебе пока ничего не известно.

— Почему ты не сказал мне сразу?

— Не хотел повлиять на твоё решение излишней важностью твоей степени соучастия. У тебя по-прежнему есть выбор, помни об этом.

Он вырубился, как всегда оставив загадку, ребус, на решение которого нужны мозги более совершенные, чем мои.

Я не могу спать и не могу не думать об этом.

«В деле завязаны те, кто тебе близок и дорог».

Я долго размышлял над этой фразой, кто конкретно мне близок или дорог, приходя к печальному выводу, что таких людей нет. Могут ли урги ошибаться? Если да, то я просто украл драгоценное время у расследования, так как, совсем не тот человек, который нужен.

Мастер Анцимун громко хлопнул в ладоши перед моим носом, привлекая внимание.

— Я что-то не так делаю?

— Всё так, но ты сам не здесь.

Действительно, задумавшись, я механически повторял за ним действия, требующие запоминания, но не осмысления.

— Конечно, извините, задумался.

— Ох, молодость, молодость. Я долго искал себя, так же, как и ты сейчас, ни на чём не мог остановиться. Но, потом я встретил ЕЁ и после этого осознал, что сам никогда и не был потерян. Возможно, ты тоже не там и не то ищешь?

— Женщин много, как песчинок на берегу, как узнать, которая из них моя? Возможно, она даже не родилась, или её забыли создать.

— Ты слишком сосредоточен на себе самом, вот и смотришь не в ту сторону.

Я погрузился в работу, которая, наконец, после долгих кошмарных усилий, начала складываться под моими руками. Я почувствовал себя волшебником, творящим свет мановением мысли и движением пальцев, это так увлекло, что грустные мысли о том, что мне никто не дорог, развеялись.

Время пролетело незаметно, мы собирались закончить, оставив стандартный автопилот для парочки маньяков, которые всё ещё отрабатывают детали своих образов, несмотря на то, что общая репетиция завершена. Всегда находятся одержимые фанаты своего дела, теперь я понимаю мастера Анцимуна, мы вдвоём еле управляемся, кто-то постоянно должен здесь находиться, а ведь все эти годы он был один.

Прозвучал запрос на вход, Анцимун ответил, но выглядел явно удивлённым, я думал, что ничто не может повлиять на его невозмутимое спокойствие. Не скрывая чувств, он ринулся к двери, в которую входил Герт, представляющий из себя довольно жалкое зрелище, одетый в типовой облегающий комбинезон. Он наклонился, чтобы маленький Анцимун смог обнять его.

— Проходи, проходи, редкий гость, не подскажешь, сколько десятилетий тому назад ты навещал меня последний раз?

— Анцимун, хитрюга, ты не настолько стар, чтобы не запомнить, что я никогда к тебе не приходил раньше.

— Верно. Но, я рад тебя видеть не на концерте и не на макете. Уже позабыл, какой ты высокий в реальности! Мы очень рады, что ты зашел к нам, правда? — Анцимун пристально посмотрел на меня, я кивнул.

— Ни в коем случае не собирался отвлекать вас от работы, просто побуду здесь и всё.

Они вдвоём отошли в сторону и тихо разговаривали, а я, сосредоточившись на работе, не обращал внимания на них обоих. В тот день, когда мы познакомились, я зашел к Герту, как и обещал. Но, на самом деле мною двигало любопытство, я хотел найти установку генератора гравитационных полей. По всей логике, она должна была находиться в зале, вмонтированной в пол или в стены, мне, как специалисту стало интересно, где она. Герт всё так же странно наблюдал за мной, как и в первый раз.

— Здесь нет того, что вы ищете.

— Как же вы работаете, в таком случае?

— Просто, я умею летать.

Конечно, это шутка. Мы немного поболтали о том, о сём и я ушел. Герт выспался и перестал быть похожим на потенциальную жертву, даже наоборот, от его тщедушной личности веяло непостижимой силой. От его пристального внимания мне стало не очень уютно, и я больше не заходил к нему, мало того, совсем позабыл о нём, занятый мучавшим совесть расследованием и освоением мастерства Анцимуна. Герт стал вести себя странно, он без объяснений отказался от участия в Шоу, к которому готовился несколько недель, рейтинг Минунзу упал, когда поклонники не увидели своего кумира на представлении. Он закрылся у себя и не впускал никого, даже свою старую подругу Мизу — так он называет директора. Специальные термальные датчики фиксировали наличие живого тела в помещении, поэтому проникнуть к Герту, централизованно взломав код двери, не было возможным, а все запросы на вход и дистанционные вызовы он блокировал.

Я не вникал в это и, уж тем более, не догадывался, что это может быть как-то связано со мной. Как сотрудник безопасности, отвечающий за сохранность жизни своих подопечных, я следил за тем, чтобы Герт был жив. Лишь один раз попробовал связаться с ним, но мой вызов тоже остался без ответа. Если предположить худшее, то нужно обратить внимание ни на то, кто войдёт к Герту в комнату, а кто из неё выйдет. Никто не входил и не выходил до сегодняшнего дня.

Через час или немного меньше, я подошел к Анцимину, они всё ещё беседовали с Гертом, который с той же протяжной тоской смотрел на меня. Попрощался с ними обоими до своего следующего дня и ушел.

Вновь просмотрел все записи, касающиеся расследования.

Герт стал вести себя странно, но я уверен, что это не Тот, Которого Я Ищу взял под контроль его сознание. Хотя, если рассуждать логически, то именно так оно и есть: сначала жалобы на усталость до обморока, потом отказ от выступления и, наконец, это странное поведение. Его взгляд, он не может принадлежать никому другому, так может смотреть только сам Герт. И я по-прежнему чётко слышу его ни с чем не сравнимый Звук.

Интуиция.

Просто знаю. Сначала знаю, а потом пытаюсь объяснить то, что именно знаю.

Я приоткрыл часть наружной стены, чтобы подтвердить правильность своих ощущений: здание Минунзу не движется, оно зафиксировалось где-то в нижних уровнях Ягинуина, за окном полдень Пранаи, всё кажется близким, объёмным, одновременными и не отбрасывает теней.

Просыпаясь, я наскоро умываюсь и бегом бегу в мастерскую — настолько увлёкся новой профессией. Если следствие зашло в тупик, я хотя бы займусь чем-то полезным, а новые версии не заставят себя ждать, они сами найдут меня.

Анцимун несколько раз показал мне и объяснил одну сложную полевую структуру, я почти понял, но он вдруг не к месту сказал:

— Ты здесь новенький, а мы уже давно живём, как одна семья, — он закрыл мне рот рукой, когда я попытался что-то сказать и продолжил:

— Мы с пониманием относимся к Герту, я бы попросил тебя о том же.

— Разве я чем-нибудь его обидел?

— Он проявляет к тебе особый интерес, ты можешь истолковать неправильно.

— Какой ещё интерес?

— Он гибрид в первом поколении, его мать — раунуолка, поэтому он мыслит и ведёт себя не совсем так, как мы.

Я понимающе кивнул, хотя совершенно не догнал. Раунуолы, кажется, это та самая, единственная гуманоидная раса, оказавшаяся генетически совместимой с нами. Вот откуда у Герта такая экзотическая внешность.

Очень голодный, я пошел перекусить в общую гостиную к волшебной пирамиде. Несмотря на то, что еда здесь невыносимо некалорийная и лёгкая, я провожу здесь много времени, любуясь публикой в экзотических костюмах, и в надежде зацепить взаимный интерес. А уже у себя в квартирке отрываюсь в смысле нормальной еды. Я даже не подумаю расстаться с персональным синогулятором и трачу ежедневно время на то, чтобы сделать личные заказы, которые доставляются медленнее, чем обычно из-за постоянного перемещения Минунзу.

Я совсем не удивился тому, что в здесь был и Герт, явно смущенный тем вниманием, которое ему оказывали другие обитатели гостиной. Похоже, он бывает здесь не часто, каждый подходил к нему и о чём-то разговаривал. Люди просто здоровались, пожимали ему руку, обнимали, как будто он недавно вышел из комы или вернулся после долгого отсутствия. Я решил не досаждать ему ещё и своим участием, а просто отметил про себя, что потенциальная жертва довольно таки жива. Меня больше интересовали здешние женщины, на которых я зыркал, уплетая еду, предназначенную для худеющих танцовщиц, а не такого бугая, как я.

Шли дни, Герт искал моего общества, это стало заметно не только мне, но и всем остальным, которые посматривали на нас странно. На самом деле, это мне так казалось, что все только и делают, что шепчутся за моей спиной. В Кслантенале бывали случаи отношений между представителями одного пола. Они случались в среде изгоев, отчаявшихся и выживших из ума. Мальчиков пугали тем, что если они не станут достойными членами общества, то превратятся в одиноких скитальцев, на которых не взглянет ни одна женщина и им придётся довольствоваться обществом друг друга, чтобы окончательно не свихнуться. Поразмыслив немного над этой ситуацией, я решил, что нет повода для какого-либо беспокойства: Герт не ищет со мной иной близости, кроме как смотреть издалека. Реакция окружающих, если таковая и была, мне безразлична, ведь это не я демонстрирую странный интерес к мужику.

Так я рассуждал логически, а чувства вопили, что плохи мои дела, если женщины перестали реагировать и парень ходит по пятам. Если бы сейчас у меня была подруга или хотя бы небольшая интрижка, я воспринял бы ситуацию с иронией и посмеялся бы. Но, в связи с достаточно долгим отсутствием женщины в моей постели, я стал агрессивен. Эти богемные штучки, они просто играли со мной, флиртовали, отрабатывая образы, хихикали и демонстрировали невзначай те или иные части тела, а потом разлетались по домам, как только заканчивалась репетиция. Все живущие здесь мэй постоянно либо уже заняты, либо не подходят по возрасту. Я ничего не имею против женщин постарше, но не на полвека же!

Однажды, заметив Герта идущим за мной на достаточно почтительном расстоянии, чтобы никто ничего не заподозрил, я спрятался и поджидал его. Когда он не спеша проходил мимо, делая вид, что гуляет, я вышел, резко схватил его за горло, прижал к стене и приподнял над полом.

— Чего ты хочешь от меня, зачем ты ходишь за мной всё время?

Я посмотрел в его глаза, не испуганные, но полные отчаянной безысходности и тут же пожалел о содеянном. Отпустил его, он сполз по стене и стал задыхаться, как в нашу первую встречу. А я быстро пошел прочь, но всё же услышал его хриплое:

— Разве я о чём-нибудь тебя просил?

Он продолжил ходить за мной, это стало его единственным занятием, он выслеживал меня тайком, я каждую минуту знал, что он прячется где-то рядом и чувствовал на себе его взгляд. Анцимун украдкой, не отходя от своего рабочего места, открывал ему дверь в мастерскую, Герт безмолвной тенью проскальзывал, прятался где-нибудь среди леса труб и продолжал своё наблюдение. Часто он уже там, когда я прихожу, я это чувствую и делаю вид, что не замечаю. Разве он о чём-нибудь просил меня? Тогда почему это должно быть моей проблемой?

Жизнь вошла в колею, меня больше не мучает совесть из-за того, что я не занимаюсь расследованием, а просто живу и наслаждаюсь жизнью, увлёкся интересным делом, общаюсь с людьми, даже внимание Герта в чём-то льстит мне. Никто и никогда не уделял столько бескорыстного интереса к моей скромной персоне.

Мы готовились к нескольким выступлениям подряд с перерывами на перемещение в другое место. Наш профессиональный дуэт с Анцимуном уже занимался отработкой мелочей в отладке спецэффектов в натуральную величину. Это нужно для того, чтобы артисты привыкли и внесли свои коррективы: объёмный внешний свет не должен мешать их работе. Во время репетиций в компактном режиме свет создаётся только в пределах самой сцены, а во время шоу — повсюду, захватывая всех возможных зрителей. Нужно экранировать часть внешних лучей так, чтобы они создавали эффект сцены, но не слепили глаза выступающим. Минунзу зафиксировался в верхних уровнях, развернул сцену во всём объёме, но пока без трибун. Оптические поля начинают выстраивать от самого дальнего предполагаемого зрительного ряда по всей полусфере обозрения с учётом зрителей на нитронах.

Сейчас мы репетируем быстрое выстраивание зрительного зала с учётом прогноза предполагаемых зрителей, плюс запас. Я ходил и растыкивал миниатюрные генераторы полей по намеченным на макете местам. На сцене идёт репетиция коллектива, прибывшего в наш театр в рамках совместного проекта. Это финальная репетиция в костюмах, они ходят и что-то показывают, но совсем ничего не говорят. Нужно особенно чётко расставить оптику, чтобы зрителям были видны лица и мимика.

Покончив с этим, я отправился в гостиную. Сейчас день Синона и мастер Анцимун отдыхает. Я сделал лишь самую элементарную и грубую работу, а он, проснувшись, приступит к волшебству, пока неподвластному моему разуму. Он умеет совместить в едином пространстве два взаимоисключающихся типа лучей: синонических и пранаических. Он буквально разбивает объёмы на составляющие до кубического сантиметра и поселяет в каждый из них свой тип света, если это необходимо. При этом всё вместе не выглядит дробно или неестественно. Из под его рук выходят настоящие неповторимые шедевры и я готов не спать, а смотреть на то, как он это делает.

Я затарил официанта закусками и расположился на своём любимом диванчике, с этого места видна вся гостиная и оба её входа-выхода. Герт где-то рядом, я научился чувствовать его присутствие, оно, как будто обнимает меня неуловимым звуком. Его странное внимание стало для меня естественной неотъемлемой частью жизни. После того случая в коридоре Герт стал избегать прямых контактов со мной, так что, я совсем перестал опасаться косых взглядов.

Репетиция закончилась, и пёстрая толпа в костюмах шумно заполнила гостиную. Казалось, им не терпелось выговориться после молчаливого представления. Все кричали и жестикулировали, как сумасшедшие. Странно, но я почувствовал себя, как в родной семье. Сначала они все вместе, как привязанные друг к другу, подошли к пирамиде и долго шумели там перед тем, как рассесться по столикам и диванчикам. Одна из многоярусно юбочных девушек подошла и присела на край моего дивана.

А вот это ещё более странно — моя первая реакция на это была агрессивной. «Это моё место, я первый занял его!» — Ужаснулся я воплю внутри меня, но вслух ничего не произнёс. И тут я услышал, как она называет имя, моё имя, которое я не выражаю вот уже много лет. Неудивительно, ведь мне его дали при рождении в Кслантенале и я давно из него вырос. Кусок, который я жевал, просто застрял в горле и я заставил себя посмотреть на даму, автоматически сканируя её Звук.

— Милиана?

— О, ты узнал меня! Не ожидала встретить тебя здесь, это слишком просто, так не бывает! Мы давно репетируем, почему ты не подошел раньше, ты ведь здесь работаешь?— затараторила она.

— Я всегда внизу, в мастерской, и не узнал тебя в виде миниатюрной голограммы.

Девушка была симпатичной, но я её совсем не знаю и не понимаю её восторга, она ведёт себя так, как будто мы унесённые ветром в разные края давние любовники. Я снял глазами её пышный наряд и решил, что она очень даже ничего, но весь мой организм почему-то ощетинился. Это совсем не та реакция на женщину, сидящую слишком близко к парню, у которого второй месяц пустует постель. Но я быстро справился и, решив подыграть ей, как ни в чём ни бывало спросил:

— Как нужно воспринимать то, что вы там на сцене показываете?— Я не пытался произвести на неё впечатление умного, хотя следовало бы.

— Это называется пьеса, очень древнее искусство актёрской игры, но оно не сохранилось в первозданном виде.

— Почему?

— Люди с тех пор очень изменились, древние пьесы проговаривались и были рассчитаны на слуховое и зрительное восприятие. Современный человек сканирует и проживает вне зависимости от того, что говорят, поэтому сейчас пьесы без слов. Каждый из актёров, как бы надевает на себя чувства, эмоции и переживания персонажа, вживаясь в роль, он начинает выражать не себя, а своего героя. Это очень сложно. Мастерство актёра состоит в том, чтобы передать состояние зрителю, который, как бы становится то одним, то другим героем пьесы и переживает вместе с ними всю напряженную гамму трагедии, вкус любви, боль утраты, горечь предательства… Многие чувства вообще незнакомы современному человеку и ему негде их прожить, он может получить подобный опыт только здесь, в театре.

— О, ты тоже владеешь подобным мастерством?

— Совсем немного. На самом деле я выражаю одно чувство, и всё представление держу только его, подкрашивая им некоторые сцены.

— Зависть?

— Как ты узнал?

— Просто угадал, ты сидишь слишком близко и ещё не вышла из образа.

— Из тебя выйдет хороший зритель, ты умеешь быть неотчуждённым.

— Каким?

— Сопряженно проживать других, но, на самом деле я не знаю этого.

Мы весело болтали и меня попустило. Как в добрые старые времена, симпатичная девушка непринуждённо общается со мной и это означает перспективу более близкого знакомства. С женщиной из Кслантеналы, только такая могла знать моё первородное имя, нельзя торопить события, даже если она живёт в Ягинуине. Пришедшие с той стороны воспитаны на условностях, приличиях и ритуалах, которые невозможно ничем вытравить. Несколько дней мы встречались в гостиной, я сам искал её общества, пренебрегая соблазном остаться наедине с синогулятором в своей комнате и поесть по-человечески. Романтическая прогулка за пределы Минунзу была бы уместна, но не было возможности: все на ушах в связи с приближающимся выступлением.

Однажды, вечером Синона мы сидели в опустевшей гостиной. Как комфортно иметь дело с человеком, когда совпадают ваши биоритмы. В такое время, как сейчас, пранаиниане ещё спят или пытаются проснутья, а синонцы уже отдыхают. Пирамида свернулась, скомпактифицировалась и вошла в режим перезагрузки, уйдя куда-то в подполье. Посередине зала развернули бассейн с тёплой водой, который просто стоит прозрачными разнотемпературными ярусами разной глубины без видимых ограничений. Самый высокий водяной столб упирается в потолок и спадает негромким водопадом вниз, омывая всех бодрящей прохладой. Мы с Милианой тоже погрузились в этот бассейн и зависли, как в воздухе, в его прозрачном текучем хрустале воды.

— Ты что, правда, совсем не помнишь меня?

Все эти дни мы обсуждали разные темы, не касающиеся нашего совместного прошлого, о котором я не помнил. Все её попытки поговорить о Кслантенале, я переводил в другое русло и поддерживал разговор просто из вежливости с чувством того, что теряю время, которое мы могли бы провести в постели. Это стало надоедать мне, и я признался, что не помню её.

— Не помню.

— Но, ты же назвал меня сразу тем именем, которое я носила в Кслантенале.

— Оно у тебя не поменялось до сих пор, я просто услышал Звук, а не вспомнил.

— Возможно, ты потерял часть памяти, проходя через мембрану, я слышала, что такое бывает.

— Возможно, — соврал я, чтобы не обидеть её.

— Я искала тебя все эти годы, — тихо прошептала она и её тело, казавшееся повисшим в воздухе, тихонько задрожало.

— Зачем я тебе понадобился?

— Когда ты исчез, жизнь потеряла всякий смысл. Все говорили, что ты умер, но я не верила и стала искать возможность уйти вслед за тобой.

— Откуда ты знала, куда нужно идти?

— Я просто знала, — уклончиво ответила она.

Я поднатужил память, но всё равно не вспомнил её. Наверное, какая-то из дочерей соседних кланов. Их девочки дружили с моими сёстрами и часто бывали в нашем поместье. Разумеется, для меня существовала только Аора, и на малолеток я не обращал внимания.

— Давно ты здесь?

— Около года.

Я посмотрел на неё, как на живую посылку из детства:

— Как там моя имА?

— С ней всё в порядке, она почти не изменилась, только постарела, конечно.

— А Аора?

— Наверное, тоже неплохо, я не видела её ни разу, она ведь теперь Верховная Правительница и не общается с простыми смертными.

В её голосе послышалась обида и неприкрытая зависть. Неужели она хотела бы поменяться с Аорой местами и жить вечным спектаклем при одних и тех же декорациях в искусственной Кслантенале?

— Ты прекрасно адаптирована для человека, живущего в Ягинуине около года.

— Я быстро учусь, — просияла она, — кто эта девушка?

— Где? — я всмотрелся в направлении её кивка. В полумраке гостиной на одном из диванов, повёрнутого к нам спинкой, притаился Герт.

— Это не девушка.

— Объясни, пожалуйста! Она ходит за нами всё время и покачивает бёдрами, как танцовщица. При этом она просто пожирает тебя влюблёнными глазами. Это твоя бывшая, скажи честно?

— Всё гораздо проще, на самом деле это парень, — я обнял Милиану, она не оттолкнула меня, немного ревности ей не помешает.

— Но, у этого, как ты говоришь, парня, нет и намёка на бороду или другие волосы, которые бывают у мужчин, у него абсолютно гладкое девичье лицо.

— Ты же знаешь, у многих представителей пранаической расы отсутствуют волосы.

— Да, но они у них отсутствуют везде! А у неё шикарные длинные чёрные волосы на голове, как у синонки.

— Он гибрид в первом поколении, поэтому выглядит не так, как другие и ведёт себя странно, — вспомнил я слова Анцимуна, которые должны были всё объяснить.

Милиана расслабилась под моей рукой и придвинулась ближе, но не до конца поверила мне.

— Если мы сейчас пойдём к тебе, она… он тоже пойдёт за нами?

Это намёк, наконец-то! Было бы неразумно сейчас протупить и не пригласить её.

— Мы можем это проверить! — надеюсь, она достаточно цивилизована, чтобы потом не потребовать от меня свершить обряд Принадлежания.

Мы нырнули в прозрачную воду третьего каскадного уровня, где зависали, и вынырнули у ничем не ограниченного выхода. Достаточно шагнуть и ты уже на суше, из пола дует струя тёплого воздуха. Мы потоптались босыми ногами на месте, высыхая и, не одеваясь, пошли в мою квартирку. Для купания здесь и везде, не нужны специальные костюмы, люди плавают в нижнем белье, которое может быть в виде плавок или тонкого согревающего комбинезона, который сохраняет температуру тела.

Про Герта я забыл раньше, чем мы дошли до двери и окунулись в омут страсти, продолжающийся до полного изнеможения нас обоих. Мастер Анцимун не позвал меня в мастерскую, наверное, он знает, чем я занимаюсь и проявил тактичность. Меня разбудил входящий вызов, который звучал не только внешне, но и в каждой клеточке тела.

— У нас новая жертва, — сообщил Яромир.

Спросонок, я не сразу вспомнил вчерашние события. Посмотрел на женщину, спящую в моей постели и не понял кто это. Момент дезориентации прошел, память вернулась, я прожил разочарование.

— Как это произошло?

— Так же: система жизнеобеспечения и другие роботы убиты в радиусе двадцати метров, имеет место деструкция мембраны, мозги расплавлены и никаких свидетелей.

— Я могу увидеть?

— Обязательно.

С едва уловимой вибрацией координационный код лёг записью на мой браслет. Я покосился на Милиану: завидная способность крепко спать, мне сейчас не нужны лишние вопросы, время работает против меня. Ещё вчера мне казалось, что всё путём, слишком долго никаких событий. Я быстро влез во вчерашний комбинезон, ещё вчера его запах показался мне резковатым, но я оставил это на сегодня. Как-то не было времени сделать несколько запасных, а сейчас я очень тороплюсь.

Я активировал схему в поисках ближайшего транспортного тоннеля, выходя за дверь и поспешил, ведомый ею. Вдруг резко остановился, услышав совсем рядом:

— Разреши мне пойти с тобой! — Я не сразу понял, что это сказал Герт, чётко и властно, я не представлял, что он может быть таким.

— Ты не покидал Минунзу несколько лет, стоит ли делать это сейчас?

— Несколько десятилетий, — поправил он и продолжил:

— Я очень редко кого-либо прошу о чём-то.

— Это так важно для тебя?

Он уверенно и грациозно кивнул. Мне легче взять его с собой сейчас, чем отвязаться.

— Как хочешь, только не отставай.

— Подожди немного, — он не двигался.

— Что?

— Так будет быстрее, — он потянул меня за рукав к себе, я понял, что начался процесс материализации нитрона.

— Ты владеешь нитроном! Здорово!

— Я прожил долгую жизнь.

Удобные кресла подхватили нас, и стены кабины закрыли обзор, всё заняло несколько минут, прежде чем мы прибыли на место. С непривычки меня мутило до такой степени, что я был рад, что не позавтракал. Мы оставили распадающийся на молекулы нитрон на боковой парковке и вошли внутрь пустынного здания — весь уровень зоны отдыха отцеплен и блокирован, на площадку прибывают только специалисты.

— Ты можешь подождать меня здесь? — меня всё ещё тошнило до такой степени, что я позволил себе опереться на тощего Герта, чтобы не рухнуть.

— Я знаю что произошло.

— Ты раньше видел смерть?

Он как-то странно посмотрел на меня:

— Ты опасаешься, что я поставлю тебя в неловкое положение своей непредсказуемой реакцией? Я не испугаюсь.

Я только кивнул, усилием подавляя рвотный рефлекс.

— Всегда так погано?

— Только если ты пассажир, если бы ты тоже владел своим нитроном, мы бы синхронизировали процесс между ними, и ты не испытал бы дискомфорта.

Наши голоса гулким эхом отзывались в огромном пустом помещении, по которому мы шли к месту преступления. Я никогда не смог бы себе представить весь громадный многокилометровый уровень настолько пустым, как в дурном сне, но это случилось наяву, разрывая сердце вопиющей реальностью происходящего. Мы прошли мимо застывших эскалаторов, похожих на хребет исполинского существа при слишком ярком освещении, которое однородно заполнило всё пространство до потолка. Возможно, он где-то рядом, наблюдает свысока мою полную беспомощность. Зачем я привёл сюда Герта? Мне стало жутко от того, что ОН может увидеть его, наметить, а потом забрать, а я себе не прощу того, что не смог защитить!

— Тот случай, в коридоре. Я был не прав, вёл себя, как полный дебил.

— Я давно забыл об этом.

Минута слабости: почему с Гертом должно что-либо случиться? С чего я это взял? Несколько раз я обменялся идентификационным кодом в автоматическом режиме, и система нас пропустила, указав направление. Меня «узнавали» и никто из проходящих мимо не задавал никаких вопросов. Из огромного резервуара, имитирующего натуральное озеро, размером с подобный водоём, частично слили воду, освободив коридор и площадку вокруг трупа. Меня поразила чистота дна, по которому мы пошли, как в аквариуме. С двух сторон обступает вода с растениями и рыбами, с любопытством преследующими нас. Я протянул руку, ничем не сдерживаемая она погрузилась в воду и рыбки сразу разлетелись в стороны. Вынул руку из воды, при этом на пол не упало ни капли.

Около жертвы суетились двое работников, подсоединяя различные приборы к ещё не остывшему телу. Всё произошло каких-то полчаса назад. Девушка с широко раскрытыми глазами кажется живой, просто лежащей на полу в безмятежности отдыха. Я взглянул в её лицо и отшатнулся: Милиана. Но, наваждение тут же улетучилось — эта девушка, даже, не похожа не неё!

— Как её нашли?— обратился я к парням, которые возятся около трупа.

— Мы отследили биомагнитный импульс, прибыли почти мгновенно, но было уже поздно: вскипевший мозг при ещё бьющемся сердце, — мелкий пранаинец снова вернулся к работе, он снимал с хрусталика последний отпечаток.

— Можно взглянуть?

Он молча кивнул и развернул голограмму последних событий: она в воде, её руки, она остановилась и перевернулась на спину. Потолок. В такой позе её нашли.

Герт стоял, подобно застывшей в красивой позе статуе, уперевшись на одну ногу, он сложил руки на груди и не отрываясь смотрел на девушку. Я тихонько подошел к нему:

— Ты знал её?

— Впервые вижу.

— Возможно, она приходила, присутствовала на репетиции, или засветилась в гостиной, среди зрителей…

— Я всегда тренируюсь один. Тренировался.

Он перестал смотреть на девушку и перевёл взгляд на меня, как будто пытался впитать меня всего через глаза:

— Она сделала это добровольно.

— Что? — я повернул голову в сторону его кивка и посмотрел в лицо убитой.

— Позволила взять, забрать свою жизнь.

— Почему ты так решил?

— Посмотри на неё, она счастлива.

Я увидел только стеклянные глаза, но, после слов Герта, обратил внимание на лёгкую полуулыбку, придающую лицу безмятежный вид. Она не была напугана, это точно.

Я развернул схему расположения автоматов системы жизнеобеспечения и тестирования. Вода уменьшила радиус импульса, хотя по логике, должна была послужить проводником. Данные показали уменьшение радиуса и усиление концентрации. Случайные свидетели, находившиеся рядом, получили ожоги, потеряли сознание и нахлебались воды из-за отключения системы жизнеобеспечения, выталкивающей тело на воздух. Все живы, но никто ничего не видел.

Как оперативно работает Служба! В течении часа собрать столько фактов!

На голограмме схемы я раздвинул проход в воде к ближайшему объекту, и мы с Гертом отошли в сторону, двигаясь по коридору, ограниченному водной стеной. Автомат — узел общей системы — выглядит маленьким плоским диском. Он был абсолютно мёртвым, я пытался выцедить хоть какие-то сведения, применяя профессиональные методы воздействия. Герт сел рядом, скрестив ноги, и следил за моими руками и лицом.

— Почему ты всё забросил? — спросил я его.

— Со мной такое впервые: потребность быть рядом с тобой и я не в состоянии контролировать это.

Проведя ночь с Милианой, я стал гораздо спокойнее реагировать на его странности.

— Это, как будто ты влюблён?

— Не думаю. Я много раз сканировал людей в состоянии влюблённости, оно связано с влечением.

— А тебя ко мне не влечёт?

— Нет, разумеется, ведь ты того же пола, что и я, а влечение возможно между противоположностями. Моя потребность быть с тобой носит иную природу.

— Значит, ты не против того, чтобы я общался с женщинами?

— Думаю, тебе это необходимо.

— А тебе? У тебя была женщина когда-нибудь?

— Если ты имеешь в виду физическую близость? Нет, не было.

Я просто офигел:

— Тебе совсем не нравятся женщины?

— Нравятся, но не так, как тебе.

— Я не понимаю тебя.

— Если женщина умна, я могу с ней пообщаться по душе или интеллекту, а если красивая — полюбоваться, как на совершенное творение Создателя.

— Ты рассуждаешь не как человек. А мужчины тебе нравятся?

— Ответ тот же, хотя, наверное, общество женщин для меня более комфортно. Особый интерес я испытываю только к одному человеку, к тебе, и это ничего не имеет общего с влечением.

Я отлип от бесполезного куска металла и плазмы, которым теперь является узловой прибор системы жизнеобеспечения — с ним всё ясно. А этот человек с экзотической внешностью и двинутыми мозгами — объект, достойный внимания.

— Ты прожил столько лет девственником?

Он пожал плечами:

— У меня нет в этом потребности. Нашей расе не свойственно иметь инстинкты.

— Тебе никогда не хотелось сделать это хотя бы из любопытства?

— Хотелось, но очень давно.

— И что?

— Мой внутренний закон не позволяет мне обмен духом с женщиной просто ради любопытства, а соответствующую мне я не встретил.

Мы вновь вышли на площадку, где над трупом возились коллеги. Водный коридор с плеском сомкнулся за нашими спинами, я стряхнул с плеча пару капель.

— Нужна её личная база данных, — обратился ко мне парень повыше синонической внешности. — Съезди на квартиру и слей все записи, в общем, сделай всё там…

— Я?

— Так вышло, что все сейчас заняты, почему бы это не сделать тебе? — он отвлёкся от жертвы, поднял голову, заглянул мне в глаза и прочёл там вопиющую некомпетентность.

— Не дрейфь, новенькие делают всё гораздо тщательнее и замечают больше мелочей.

Он протянул мне руку, как для рукопожатия, но я понял, зачем он это сделал на самом деле и с готовностью приложил ладонь. Можно было передать бесконтактно, но так быстрее дойдёт.

— Ты тоже, — подозвал он Герта, застывшего в нескольких метрах от меня, и протянул ему руку. — Вы, парни, — отличная команда. Ну, всё…

Мы отошли от места преступления, Герт сосредоточился на материализации нитрона. Нет нужды идти на парковку, ведь здесь никого нет. Парковочные площадки устроены таким образом, что не допускают случайных столкновений транспортных средств. Нитрон материализуется до приземления, стыкуясь с площадкой, выбирает свободное место посадки.

— Ты уверен, что не хочешь вернуться домой?

— Я останусь.

Через несколько минут я ввалился в квартиру жертвы, пытаясь пойти, но упал от головокружения рядом с нитроном, превращающимся в призрак. Герт тут же рядом возился с ним, создавая плоский экран от пола до потолка, который медленно поплыл, втягивая в себя отпечатки. Я вижу всё, как во сне. Герт просто встал надо мной и посмотрел сверху вниз, не пытаясь помочь:

— Нужно сделать фантомные снимки.

Я хотел спросить что это, но понял, что знаю и так: снимки разных присутствий в разных мерностях. Фантомный снимок несёт отпечатки событий, происшедших, или возможных здесь в виде энергетических слепков. Никогда не думал, что такое возможно зафиксировать с помощью технических средств. Необходимы сотни процессов со снимками, прежде чем они становятся доступными к восприятию. Прежде всего, необходимо расслоить их во времени фрагментально. Впоследствии, просматривая итоговые записи, я увидел фантомные снимки не только прошлых событий, уже происшедших, но и возможных. На этих снимках я увидел себя одного в квартире, нас двоих с Гертом, других, совершенно незнакомых мне людей и некие неразборчивые сгустки, которые ещё не сформировались в вероятность. Выходит, я бы мог отвергнуть компанию Герта или отказаться ехать на квартиру жертвы. У нас всегда есть выбор, и будущее складывается из этого выбора, при этом существуя одновременно несколькими вариантами.

Из прошлого тоже всплыли возможные события, которые не проигрались в реальности. Недостаток фантомных снимков — невозможность определить было это на самом деле или лишь вероятно.

Лучше бы я воспользовался транспортной сетью!

Меня попустило, встал, осмотрелся. Жилое пространство довольно уютно наполнено предметами и интерьерными излишествами, сочетающимися только благодаря женской логике. Я сразу вошел в её личную базу данных, вскрыв индивидуальный код, пользуясь полномочиями СБ. Девушка жила одна: ни мужчины, ни подруг, ни ребёнка. Личные встречи, разговоры, записи и иллюзии, которые она просматривала больше одного раза, заказ продуктов, схемы перемещения куба… Всё сливалось в файл расследования, доступный участникам расследования. Я не раз буду пересматривать, и анализировать всё это, как и данные предыдущих жертв.

Девушка никогда не бывала в Минунзу, даже в качестве зрителя, она не была знакома ни с кем из работников или актёров театра. Я проверил сначала это, а в последствии, подтвердил сведениями БД самого Минунзу.

— Посмотри на это, — подозвал меня Герт, — она, как будто, каждый день ждала кого-то.

Он развернул ежедневный автоматический алгоритм сервировки стола, многие пользуются стандартными программами ради экономии времени: она создавала два комплекта посуды и приборов, но пользовалась всегда одним, а второй стоял рядом пустым.

Мы с Гертом приступили к снятию физических отпечатков и снимков: наличие продуктов в синогуляторе, уровень микрочастиц и микроорганизмов, отпечатки ног и пальцев на предметах, следы перемещения вещей и мебели. При специальном освещении все эти детали видны и создаётся впечатление жуткой антисанитарии помещения. Мы сами, входя в квартиру, развернули, полагающиеся по инструкции, защитные поля, не оставляющие отпечатков. Если таковые существуют, то, преступник тоже мог ими воспользоваться, из чего следует бессмысленность наших действий сейчас. Автоматическая уборка и дезинфекция тоже постаралась ликвидировать многие отпечатки.

Мы провозились целый день Синона, я несколько раз игнорировал вызовы Милианы, отправляя шаблон недоступности по причине крайней занятости.

— Почему ты помогаешь мне?— спросил я Герта.

— Меня интересует всё, чем ты занимаешься.

— Но, раньше ты даже из своего зала не выходил.

— Теперь выхожу.

Кажется, мы сделали всё, что полагается в таких случаях. Я ещё раз просмотрел инструкцию, не упустил ли какую-то из стандартных процедур.

Девушка была моложе меня, но, находясь в её мире, среди её личных и интимных записей, я не мог понять, чем она интересовалась, чем жила, чему училась, в какой компании проводила время. Наверное, несколько лет назад, я был таким же неопределившимся в предпочтениях. Всего по чуть-чуть и ничего конкретно.

8.

Всё изменилось с тех пор, как появилась Милиана, ускорилась событийность, уплотнилось время, как будто она была катализатором. Довольно много времени мы проводим вместе.

Уточню: в постели.

Хорошо, что у нас обоих есть обязанности, которые мы не можем игнорировать, иначе, она бы очень быстро мне надоела. Я устал от Милианы почти сразу же и рад, что ей не выделили жилого пространства в здании Минунзу. Несмотря на то, что эта девушка уже год здесь, она по-прежнему мыслит, как иуби. Ей близка идея Принадлежности, совершенно лишенная смысла в социальном устройстве Ягинуина. Меня крайне удивляет факт неизменности её Звука, он остался прежним, по её собственным утверждениям. Моё имя менялось уже столько раз, что я сбился со счёта, а она цепляется за первородное, к тому же, не своё истинное, а присвоенное извне людьми, неспособными Слышать. Оно приросло к ней настолько, что она стала звучать им естественно.

Милиана, кто же прячется за стеной твоего внешнего Звука?

Она навязчива, но при этом, довольно скучна и однообразна. Я с нетерпением жду завершения проекта Минунзу, в рамках которого Милиана сотрудничает с театром. Пёстрая толпа представителей древнейшей профессии из другого театра больше не будет здесь находиться и она вместе с ними. Есть другой, более предпочтительный вариант: я найду эту тварь, моя настоящая деятельность в театре будет завершена.

Возможная близкая перспектива покинуть Минунзу вдруг ввергла меня в панику: мне здесь нравится, я с удовольствием учусь и работаю с мастером Анцимуном, впервые чувствую себя на своём месте, как будто вернулся домой после долгого отсутствия. Герт стал моим другом, сам не заметил, как это произошло! Признаться, всё, что я до сих пор считал дружбой, померкло по сравнению с той близостью, которая сложилась у меня с ним, несмотря на все его странности.

Совершив сложные манипуляции в тесноте здания, я переместил свою маленькую квартирку впритык к его помещению так, чтобы образовалась общая стена. В свою очередь, тренировочный зал Герта пришлось тоже переместить так, чтобы мастерская Анцимуна, в которой я работаю, была в зоне видимой досягаемости. В результате этих действий, моё личное жилое пространство и без того тесное, подсократилось почти вдвое. Сначала я сделал проход в виде раздвижной двери в его зал, но потом убрал всю стену. В мастерской мы сделали большое окно в полу тренировочного зала, который находится уровнем выше. Лично у меня нет никаких секретов от Герта, видимо, я уже привык к его вездесущему присутствию за эти месяцы, а ему просто жизненно необходимо быть рядом со мной. До сих пор он не может объяснить природу этой потребности.

Прежде, чем снести стену окончательно, я спросил его:

— Тебе не будет больно видеть нас с Милианой вместе? — Герт настаивал, чтобы она приходила ко мне, а не я ездил к ней, в этом случае он впадал бы в смертельную депрессию по причине моего отсутствия.

— Ревновать тебя к ней всё равно, что к завтраку, — скорчил он гримасу и воспроизвёл пантомимой наши поцелуи так, как будто я и впрямь откусываю от неё куски, — жаль, что она не может растаять подобно опустевшей посуде после того, как ты насытился. Мне всегда было интересно: что для тебя вожделеннее, еда или секс?

— Всё просто: я не могу обходиться ни без того, ни без другого в одинаковой степени. Хотя нет, пожалуй, без еды я сконаю гораздо быстрее.

Чувство необъяснимой природы, ворвавшееся так тотально в жизнь Герта, изменило его не просто от пяток до кончиков волос, оно, казалось, затронуло корневую матрицу его восприятия. Он приступил к созданию совершенно новой программы. Я видел не однажды записи его предыдущих выступлений и восхищался его мастерством. Я искренне сожалею, что невольно явился причиной его творческой депрессии и хочу всё исправить. Если он нуждается в моём присутствии, то я от этого не полиняю. Анцимун, как и все остальные, сделал вид, что не заметил архитектурных новшеств. Я благодарен всем за деликатность, именно так, по моему мнению, следует реагировать членам настоящей семьи на проблемы друг друга: где надо помочь, а где не следует — не вмешиваться, имея достаточно такта и терпимости. Каждый постоянный обитатель Минунзу дал положительный ответ на запрос о перемещении, но никто не обсуждал этого события, как будто ничего не было, и не задавал вопросов.

Исключение составила только Милиана, как говорится, в семье не без урода. В отличие от Герта, Милиана ревновала его ко мне.

— Почему я не могу войти к тебе просто так и должна уведомлять о своём намерении, как и все остальные? — требовательно вопрошает она с порога, выпятив грудь и надув губки.

Чтобы впустить её, пришлось оторваться от просмотра материалов расследования на фоне тренирующегося Герта, свернуть голограммы и восстановить видимость стены, изолируя моё помещение от зала.

— Потому, что это моё ЛИЧНОЕ жилое пространство!

— Я позволяю тебе входить ко мне в любое время без уведомления, хотя ты этим и не пользуешься.

— Ну, это ведь твой выбор, правда?

— Чем ты занят?

— Сижу в сети.

Я потянул её за руку и усадил рядом на кровать, пытаясь стянуть одежду. Кроме кровати, небольшого стола и санузла, в комнате больше ничего не вмещалось. Добавь ещё один предмет мебели и пространства не останется совсем.

— Перестань! — попыталась она вырваться.

— Почему бы и нет, раз ты пришла.

— Я хотела просто поговорить.

— Внимательно слушаю.

— Мы очень мало времени проводим вместе.

— По-моему, очень много. Всё то время, что я не сплю и не работаю, я провожу с тобой.

— Да, но мы бываем вместе только в постели! Ты не общаешься со мной!

— Общаюсь!

— Так, как с НИМ!

— Но, я и не могу общаться с тобой, как с Гертом, ты — девушка.

— Что ты в нём нашел?

— В тебе этого нет точно, — я пытался всё обратить в шутку, чтобы избежать обычного скандала. Признаться, поначалу её первобытная и такая искренняя ревность заводила меня.

— Мы могли бы съехаться и жить с тобой вдвоём…

— Думаю, мы не готовы, — этого ещё не хватало, мне и так тебя много!

— Хочешь сказать: ты не готов?

— Да, я не готов, давай пока оставим всё, как есть!

— Ну конечно, с ним ты почти живёшь, вот и дверь имеется! Как это вы ещё стенку смежную не убрали? Я вижу, вам хорошо вместе, он тебя так давно любит, а теперь и ты ответил взаимностью. Хороша парочка!

— Угомонись, Милиана, у тебя есть другие темы для беседы?

— Есть. Только ты меня не хочешь слушать!

На самом деле в её пустой головке, украшенной смазливым личиком, всего две возможные темы: «А помнишь, в Кслантенале…» и «Ты снова со своим дружком, не любовь ли между вами?»

По сценарию полагались слёзы и мои заверения о том, что люблю я только её, сдобренные поцелуями. Не дожидаясь водопада, я перешел к поцелуям и раздеванию, игнорируя сопротивление…

К моему счастью, Милиана спит, как истинная иуби, крепко и долго. Дождавшись её ровного дыхания, я тихонько сполз с кровати и, не одеваясь, прошел сквозь иллюзорную стену к Герту. Стоит ли стесняться друг друга после того, как он неоднократно видел нас с Милианой? Странно, я столько раз был близок с женщинами, но никогда и ни с кем не проживал такой глубокой связи, как с ним. Это так, как будто бы он — часть меня самого, моя лучшая составляющая, более утончённая и одарённая.

Милиана права насчёт того, что я живу с Гертом, хотя до её слов, я так не думал. Эта стена — продукт кропотливой работы, мембрана, состоящая из набора полей с различными свойствами. Мастер Анцимун помог мне её создать, не задавая лишних вопросов. Звукоизолирующая прослойка с регулируемой проводимостью шума, её также можно активировать только с одной из сторон. Например, когда приходит Милиана, я изолирую звуки из зала Герта. Далее: проходимость и видимость. Со стороны Герта почти всегда, так как, к нему никто не приходит, кроме меня. С моей стороны это иллюзия реальной стены, возникающая моментально, абсолютно твёрдая для всех, кроме меня.

Стена узнала меня и пропустила беспрепятственно в квартиру Герта, наше общее жилое пространство, где есть чем дышать. Когда Герт увидел, что мы закончили, он тоже завершил тренировку и начал сервировать стол. Конечно, он всего лишь активировал стандартный алгоритм, но, учитывая его полное отсутствие интереса к еде, это огромный прогресс. Он делает это для меня, учитывая факт переезда моего синогулятора на его территорию. У меня просто не хватило места.

Мы упали в кресла, уставшие каждый от своего вида спорта. Я набросился на еду, а он лениво наблюдал за мной, не спеша пожевывая мелкие шарики, совершенно несъедобные на мой вкус. Никогда не испытывая голода, он просто ест со мной за компанию и, мне показалось, даже немного поправился. По крайней мере его вид в традиционном комбинезоне не вызывает сострадания. Возможно, я просто привык к нему.

— Накопал что-нибудь? — тонкие пальцы Герта с длинными ногтевыми фалангами изящно улеглись на высокий сосуд.

— К сожалению — нет, — я покачал головой.

Прошло столько времени с того дня, как мы с Гертом побывали на месте преступления, но удалось найти всего один момент, несмотря на то, что я ежедневно провожу несколько часов, исследуя материалы дела. Мы нашли любопытную запись, которую она просматривала периодически. Это пьеса, сыгранная несколько лет назад в театре Мунунзу приглашенными в рамках совместного проекта актёрами. Та же самая труппа, которая работает здесь сейчас и Милиана с ними. Только тогда Милианы ещё не было в Ягинуине и актёрский состав сменился, осталось название да пара артистов с тех пор. Сложно сказать, была ли наша жертва среди зрителей в тот день, или ей досталась только запись.

Эта безмолвная пьеса — история одной девушки, красивой и юной, которая искала любовь «навсегда», каждый раз отказываясь от возможностей, предлагаемых ей жизнью. Она отвергала поклонников: «Это не будет навсегда, так чувствует моё сердце! Зачем расходовать себя на преходящее?» Её жизнь протекает в постоянном бесплодном ожидании, не познав ни любви, ни счастья материнства, она стареет, приобретая мудрость и, наконец, понимает, что реален только тот момент, в котором ты находишься. Происходящее в этот миг и есть — всегда, так как, всегда Сейчас.

— Кто-то предложил ей быть «вместе навсегда», и она отдала ему свою жизнь добровольно, — предположил Герт. До сих пор мы оба не смогли придумать более удачной гипотезы.

Была ещё одна жертва, как раз в тот момент театр давал представление, так что Яромир не оповестил меня своевременно, избавив от чувства вины за недеяние. «Твоё присутствие в этом эпизоде не обязательно, все сведения доступны и так».

На этот раз — юный воу, почти ребёнок, искусственно выращенный и воспитанный профессионалами. С ним попроще: посещает все театральные выступления, недавно делал запрос поиска Прямого Носителя профессии артиста сразу нескольких направлений, видимо не определившись в выборе конкретно. Жил один, не в Сообществе, это не характерно для парней его возраста, но вполне возможно. Мальчик отправился на встречу с Прямым Носителем, который оказался убийцей. Как всегда, нет свидетелей.

Погрузившись в тяжелые раздумья, я почти задремал за столом, но был вброшен куда-то в иную реальность звуком, ворвавшимся в сердце. Этот звук объёмно заполнил пространство Зала, расширяя его в несколько раз. Удивительный эффект: зрение фиксирует прежне состояние, но ощущения, как в огромном опустевшем здании, границы которого уходят за горизонт.

Поёт женщина, она не просто воспроизводит горлом контролируемый нотами крик, она управляет самой материей Звука! До сих пор я не слышал и не чувствовал, не ощущал, не воспринимал и не проживал ничего подобного. Голос катится по стенам, стекая гулкими объёмами в центр, затем рассыпается в стороны, снося ударной волной всё на своём пути, включая меня. Я перестал быть собою, рассыпавшись миллионами искорок, сбегающихся танцующими вихрями в конкретные, но недолговечные формы…

Голос завершился, но его последствия всё ещё продолжали играть моим трепещущим сердцем в наступившей паузе, казавшейся провалом во времени.

— Тебе понравилось, я вижу! — резко заполнил совершенство наступившей пустоты своим голосом Герт.

— Что это? — мой голос тоже прозвучал, подобно взрыву в идеальном гармоническом пространстве, которое затихает и успокаивается, возвращаясь в прежнюю безликую реальность. Теперь я понял кто такой композитор — это человек, который Слышит и способен уложить живой объёмный звук в одну из плоскостей, доступных обычному восприятию.

— Женщина, которая преподносит неповторимые сюрпризы, восхищающие меня каждый раз. Мы сотрудничаем уже очень давно.

— Как она это делает? Как ТАКОЕ вообще возможно?

— Она ург, сам понимаешь, нашему разуму недоступно осознание процесса, производимого ургом в его созидательности, мы лишь можем восхищаться, если способны слышать.

— Можно не услышать?

— Спроси свою подружку, Милиану, наверняка её трёхмерный слух не уловил ничего, кроме шума и плоского голоса.

— Это запись?

— Нет, я бросаю все дела и слушаю каждую её песню в прямой трансляции.

Меня переполнила восторженно-возвышенная радость, как будто произошло что-то значительное, меняющее всего меня без остатка и я не сопротивляюсь этому, освобождаясь от оболочки старого, уже прожитого.

— Она нашла то, что уже долго искала! — Задумчиво произнёс Герт.

— Откуда ты знаешь, я не услышал ни единого слова.

— Да, это же очевидно, так поёт женщина в предстоящей радости дарения жизни. Мне известно, что они уже давно в поиске ребёнка, готового принять их лучшие записи Духа.

— Она забеременела, что ли?

— Нет, эта пара нашла ребёнка, который ещё не воплотился. Урги сначала находят Дух, живущий на Вышестоящем Присутствии и только после этого, получив его согласие на воплощение в их семье, зачинают ребёнка.

— Родители сами выбирают детей? Немыслимо!

— Нам очень сложно понять ургов и их жизнь. Я рад за неё, но, после такой песни, наше совместное сотрудничество завершится на неопределённый срок.

— Что, беременные женщины не поют?

— Она не просто поёт, она сопровождает мои выступления, при этом я импровизирую, так как, ни я, ни она не в состоянии предвидеть будущую звуковую модель. При этом она находится где-то неподалёку, скрываемая нитроном.

— Почему она не может выйти на сцену, урги не выступают перед зрителями?

— О, дело совсем не в этом! Находясь на некотором расстоянии, легче контролировать искажение пространства. Она, как бы, окутывает процесс извне, вместе со всеми зрителями, настраиваясь именно на пришедших в этот момент. Звучит через себя для них концентрированным Созиданием Творца

— Ты можешь попроще?

— Речь идёт о предстоящей беременности, а это означает, что она заблокирует нитрона и не сможет сопровождать моё выступление.

— Каким образом мы слышали голос сейчас? Возможно, и в момент выступления она тоже будет петь просто у себя дома.

— Песня урга рождается спонтанно. Сейчас она пела не для нас: это просто случилось с нею, а мы оказались добровольными свидетелями. В момент выступления она поёт для зрителей, вот почему важно находиться в том месте в тот неповторимый момент. Никакая запись не восполнит проживания события, происходящего Волею Судьбы и благодаря стечению множества обстоятельств в одной точке пространства и времени. Запись даст лишь теоретическое понятие об этом, холодную информативность. Она, эта женщина, должна физически находиться где-то рядом со сценой, окутывая Духом меня и всех зрителей, иначе ничего не выйдет!

— Почему она не может находиться рядом в своей Сфере?

— Смысл жилища ургов в том, чтобы экранировать их эманации от внешней жизни. Иначе, эти эманации будут подавлять маунов, влияя на их собственный выбор.

— Ты видел её, она красивая?

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— Ну, возможно, она, эта дива, и есть твоя женщина…

— О, она уже в паре.

— Ну и что?

— У ургов, как у моих предков с Раунуола, ты или пара, или один. Промежуточных вариантов не предусмотрено. Пара ургов, даже, звучит одним именем, это означает, что они — целое. Я не могу рассматривать её, как отдельного человека, так как, она — часть пары.

— Как у персонажа пьесы: любовь навсегда. — Фыркнул я с горечью.

Герт покачал головой:

— Беда главной героини этой пьесы в том, что она всего лишь обычный человек: пока ещё не ург по развитию и не раунуолка по происхождению. Это означает, что она пытается жить не своей жизнью, стягивая на себя чужую судьбу. Людям свойственно влюбляться, ошибаться, пробовать и начинать сначала, учась на собственных ошибках. В каждом новом партнёре отражаются, как в зеркале, твои приобретённые качества.

— Как ты можешь об этом говорить, ведь у тебя подобный опыт полностью отсутствует!

— Мне странно, что ты преуспел в приобретении опыта, но не видишь главного.

— Если ты намекаешь на моих вечно временных подружек, то я это не выбирал и уже давно не в восторге от смены декораций в одной и той же сцене. Я ничего не могу сделать с тем, что мой сценарий проигрывается дубль за дублем почти без изменений: каждая последующая женщина приходит в мою жизнь ненадолго, оставляя после себя боль разрыва, если с ней было хорошо, и пустоту, если так себе.

— Почему бы тебе не переписать сценарий, ведь это твоя жизнь?

— Не могу, в том-то и дело! Ты сам можешь сделать что-либо с тем пикантным положением, в котором сам оказался, испытывая странную привязанность к мужчине?

Герт только улыбнулся:

— Сейчас мне стала понятна природа этого чувства, и я смогу переписать сценарий.

— О, наверное, ты собираешься поменять пол. Это ведь так просто, ты же проходил раньше общую регенерацию.

— Дважды, — уточнил он. — Я прошел два раза эту пренеприятную процедуру. Ну, ты должен быть в курсе: тебя помещают в плотный гель, подсоединяют к системе жизнеобеспечения и ты проводишь пару месяцев в контролируемой коме, в то время, как тело подвергается полной реконструкции вплоть до замены органов. В первый раз я добавил себе рост, а во второй — вот эти шикарные волосы.

— О, ты был таким же лысым, как твои предки?

— Почти, я создал себе сценический образ, добавив волосы и брови.

— Столько сложности из-за внешности?

— Нет, я родился с некоторыми генетическими аномалиями, не предполагающими долгой жизни. Я не дожил бы до совершеннолетия, если бы не вмешательство современной медицины. Мой отец принял это решение.

— А почему не ты сам?

— Мне было всё равно, люди нашей расы не имеют инстинкта выживания. Жизнь — это временная фиксация сознания в физическом присутствии, она не может исчезнуть просто так в никуда, а всегда продолжится в иной реальности.

— Итак, ты пройдёшь общую регенерацию в третий раз и поменяешь пол. Из тебя выйдет обалденная мэй, плосковатая, на мой вкус, но, ведь можно и формы поприбавить вот здесь и здесь. — Я показал на грудь и ягодицы.

— Вот ещё, чтобы ты пару месяцев позабавился со мной и выкинул из жизни, как всех остальных?

— Ты — не все остальные. И, наверное, ты прав, я не хочу, чтобы ты стал женщиной. Я хочу, чтобы у меня остался друг.

— Общая регенерация может заменить физические органы и восстановить цельность эфирного тела, но не сможет сделать душу мужчины душой женщины. Сердце женщины работает иначе, чем у мужчины, у женщин иная схема мышления и восприятие. Я никогда не смог бы войти в истинную суть иньского предназначения: воспроизвести материю и подарить жизнь человеку.

Герт, задумавшись о чём-то, расслабился в кресле. Обычно все его позы контролируемы и стремительны настолько, как будто он постоянно под объективом. Я притих, чтобы не спугнуть его: наверное, ещё никому не удавалось застукать великого манипулятора гравитационными полями, расплывшимся в кресле.

9.

К моему большому счастью, Милиана захотела отдохнуть от меня, она просто сбежала, чтобы не оставаться на ночь и выспаться в одиночестве. Я открыл утром глаза и сразу услышал входящий вызов:

— Ты придётся овладеть нитроном, это необходимо для твоей безопасности. — Начал, как всегда без вступления, Яромир.

«Откуда он знает, что я проснулся и сейчас один?» — мелькнула у меня мысль.

— Я настроился на твою волну и услышал, что мозг заработал, включился осознанный мыслительный процесс, и твоя первая мысль была не о сексе, поэтому сделал вывод, что ты один.

— И какова была моя первая мысль?

— О еде.

— Да, я предсказуем и примитивен. Не понимаю, почему ты всё ещё веришь в меня, я ведь совершенно бесполезен в этом деле!

— Ещё тебе придётся откорректировать зрение, — продолжил Яромир, как будто не услышал моей последней фразы.

— Это ещё зачем?

— Я жду тебя сегодня, — он назвал время и отключился.

— Конечно, — прозвучал в моей голове ответ на только созревающий вопрос:

— У тебя есть выбор. Да. Я могу общаться с тобой напрямую, но предпочитаю этого не делать, чтобы не нарушать координации.

Зная о том, ЧТО из себя представляет нитрон, я готов был сразу сказать: нет. Но Яромир не дал мне этой возможности.

Я обнаружил ссылку на файл Службы Безопасности, висящую над кроватью, активировал её и пошел в душ на территории Герта. Он уже тренировался и не обратил внимания на моё пробуждение. Информация сначала потекла ручейком, а потом обрушилась, загружаясь в мозг.

Умубы.

Классификация: паразиты.

Действия: изоляция, депортация, полное уничтожение.

Далее информация стала загружаться объёмнее и интенсивнее, я застыл под текущими на меня струйками воды и усвоил весь файл:

Конфедерация существует вечно, она повсюду, она — Сообщество Сотворцов, пребывающих в материи Физического Проявленного Мира на данный момент. С момента возникновения разумной жизни на планете, она попадает в категорию подопечных Конфедерации. Несущая Закон, она наблюдает за Исполнением Воли каждым на уровне вида.

Зачем нужно исполнять Закон, откуда от берётся?

Он внутри нас, как степень Подобия Творцу, дающий нам возможности Созидания, в исполнении свой Фрагмента. Частичка, коей является каждый человек, не в состоянии видеть цельной картины бытия в её многомерной событийности. Поэтому нам дан лишь Фрагмент Истины, реализуя который, мы сами приближаемся к Творцу, не нарушая Всеобщего.

Например, Внутренний Закон не позволяет человеку лишить жизни себе подобного не потому, что он боится наказания извне, а просто не может этого сделать. Таурус оказался в числе перспективных цивилизаций, готовых осознанно перейти из неведающе — подопечных в содружество равных. Большинство людей соответствовали Закону, а для тех, кто ещё развивается, создали Кслантеналу — зону действия Воли в облегчённом режиме. Жители Кслантеналы построили саморегулируемый социум, они живут по своим законам и полностью изолированы от Ягинуина. Ушедшая душа вновь воплощается в Кслантенале, если не готова пройти мерностную мембрану, разделяющую наши миры. Оказывается, для умерших, это тоже почти непреодолимая преграда. После разделения жителей на Ягинуин и Кслантеналу, Таурус официально вошел в состав Конфедерации на правах равного. С этого момента объединились наши Базы Данных и начался активный обмен технологиями в целях расширения созидательных возможностей для всех.

Технология подобна стихии, она работает так, как угодно её пользователю. Именно поэтому из Ягинуина продолжают отселять в Кслантеналу (я не подозревал об этом) людей, не принимающих Волю своевременно. Закон — это сама жизнь, он меняется и трансформируется, пристраивается и вдохновляет, обновляет и обогащает Дух. Те, ко не Соответствует — являются потенциальной угрозой общества и их изолируют. Служба Безопасности отслеживает и разыскивает таких людей исходя из их тенденций. То есть, не обязательно совершить преступление, чтобы тебя отследили, достаточно просто иметь склонность.

Удивительно, почему меня до сих пор не депортировали?

Таурус — одна из самых молодых цивилизаций Конфедерации. Мои сограждане, дорвавшись до совершенства объединённых технологий и опьянев от возможностей, ринулись волной туризма на планеты Конфедерации и подопечные ей, движимые идеей расширения Духа за счёт освоения Пространства.

Владельцы нитронов и организованные группы могут посетить любую из планет, ознакомившись с Правилами пребывания на них и необходимыми ограничениями. Большинство ограничений касается не вмешательства в естество развития подопечной цивилизации, это означает, что посещать можно не населённые территории или материализоваться на мерность выше, чем существующая жизнь и наблюдать через «иллюминатор». К каждой планете прилагается список предметов, допустимый к ввозу и вывозу. Например, не всех животных, растения или минералы можно вывозить в качестве сувенира. Нельзя также оставлять после себя никаких предметов, особенно это касается роботов и приборов.

Среди подопечных планет существуют полностью изолированные, с запретом на любое посещение. Это цивилизации, обречённые на вымирание. Агония их медленной смерти может длиться десятками и сотнями лет в зависимости от количества собственного Огня Жизни, накопленного цивилизацией. Население, лишенное притока свежей крови, несущей обновлённый Дух, деградирует и постепенно вымирает. Инцест — погрешность, заложенная не только на уровне представителей одного рода, но и на уровне целой планеты, только действует гораздо медленнее.

Кто такие умубы и откуда они берутся? Это те, кто не получает Огня Жизни напрямую от Отца, а отбирает его у себе подобных, продляя собственное неполноценное существование за счёт других. Вымирающие виды страдают различными формами каннибализма, сильнейшие и самые изощрённые из них превращаются в умубов.

Их отягощённые души не покидают пределов физического мира даже после смерти, становясь бестелесными привидениями, они продолжают привычный образ жизни. Любое творение тянется к своему Создателю, как к Источнику жизни, поэтому душа умершего выходит к Отцу после смерти. Но умубы нарушившие Закон, лишены этой возможности, они обречены на вечно голодное скитание в поисках жертвы.

Запрет на посещение некоторых планет оберегает туристов от умубов и предотвращает распространение этих существ на другие планеты.

— Ты не утонул? — донёсся голос Герта, видимо, он закончил тренировку.

Я быстро обсох в режиме вакуумной сушки, покинул санузел и соорудил завтрак, пока Герт был в душе.

— Мне нужно сегодня в город на деловую встречу. Мы можем пойти вместе.

— Иди один, — это что-то новенькое!

— Ты уверен, что не хочешь пойти со мной?

— Уверен, — он посмотрел на меня в упор: Иди сам.

Предстоящая перспектива подселить к себе существо, коим является нитрон, легла на меня тяжким грузом. Я придумывал и проигрывал в голове различные версии отказа, которые я выскажу Яромиру, но, почему-то стала мучить совесть.

С чего бы это? Ведь у меня есть выбор!

С тяжелыми мыслями я внедрился в транспортную сеть, которая выплюнула меня где-то, хотя я не задал направления. Наверное, Яромир оставил ссылку, она сработала автоматически, и я оказался на одном из уровней административного центра. Судя по лабиринту коридоров и дверей это не жилое здание. Схема маршрута не активировалась, и я оглянулся по сторонам в поисках кого-нибудь, чтобы спросить, как найти Яромира. Вокруг ни души, на мгновение мне показалось, что кто-то движется, но непонятная фигура слишком быстро пронеслась мимо, а потом ещё и ещё одна. Я не успел заметить, кто это и протёр глаза: люди не могут ходить или бегать с такой скоростью, видимо, мне показалось. Как ни странно, я знаю, где находится кабинет Яромира, хотя никогда раньше здесь не был. Среди десятков коридоров и сотен одинаковых дверей, я безошибочно нашел нужную мне. Привычно услышал гулкий стук костяшки своего пальца в тишине необитаемых коридоров и с предсказуемым усилием толкнул дверь.

— Не нужно извиняться, ты не мог ничего сделать, хотя действительно старался, — вместо приветствия произнёс Яромир и указал мне на свободное кресло напротив своего стола.

Я закрыл рот и сел. Большая комната была абсолютно пуста, если не считать стола и двух кресел. Я вдруг понял, что не вижу Яромира, а только слышу и чувствую его, а вокруг меня давно забытая темнота. Откуда я знаю, что комната пуста и про мебель? Я начал ощупывать кресло и себя в нём, находясь, как будто в невесомости. Яромир засмеялся :

— Это свет Третьей Звезды, который ты не видишь. На этом уровне работают только урги, нам привычно такое освещение.

Через мгновение комнату залил свет утреннего Синона и я увидел пустую комнату, стол и два кресла…

— Мне показалось, что я видел людей, они очень быстро двигались.

— Тебе не показалось. Здесь иное течение времени, оно в несколько раз плотнее обычного физического. — Он говорил об этом так обыденно, как будто мы обсуждаем погоду, его тихая замедленная речь вкрадчиво врезалась в моё сознание:

— Всё это время ты находился в центре торнадо, в самой точке покоя, а события развивались вокруг тебя.

— Причина этих убийств во мне? Это… существо, умуб, он может жить внутри меня?!

— Если где-то свирепствует смертельный вирус, то вакцину нужно искать поблизости. Дуальности всегда существуют параллельно. Я пригласил тебя, чтобы убедиться, что ты именно тот, кто мне нужен, — он откинулся в кресле и сцепил пальцы на животе, стол куда-то исчез, я не заметил как, но вопроса не стал задавать.

— Сканирование подтвердило соответствие.

Я ничегошеньки не понял из его слов, но постарался запомнить, вдруг потом озарит понимание (ой, до чего же мало надежды!)? Стол снова оказался на прежнем месте, возможно, мне показалось, что он исчезал. Яромир положил подбородок на руку, облокотившись на стол:

— Как ты собираешься найти, увидеть и обезвредить того, кто уже и так мёртв и является лишь непостоянным уплотнением эфира?

— Я об этом думал, у меня есть несколько идей…

— Ни одна из них не сработает.

— Откуда тебе известно?

— Просто, я не увидел в тебе нужной, — мягко ответил он своим медленным голосом. Несмотря на его немногословность, я слышу лишь звуки его голоса, как будто он говорит на незнакомом мне языке. Словно читая мысли в моей напряженной голове, он продолжил:

— Речь нужна человеку для того, чтобы голосом структурировать пространство. Только что я дал тебе адрес. Сначала коррекция зрения, после этого нитрон не покажется тебе таким страшным.

— Ты владеешь нитроном?

— Мы расстались, полноценно обменявшись возможностями.

— Но, разве это не навсегда…. ?

— В твоём случае — на всё воплощение. Мне достался нитрон, имеющий опыт взаимодействия с несколькими владельцами, он просто завершил цикл со мной.

Разве так бывает? Внутри меня всё разлетелось и не думало собираться. Яромир говорит медленно, но действует настолько быстро, что я не успеваю воспринимать. Тот факт, что нитрон может покинуть человека, не убивая его, вдохновил меня. Я понял, что засыпаю в кресле, убаюканный голосом.

— Я должен спросить, согласен ли ты? — сощурил глаза Яромир, но я не увидел этого, а почувствовал сквозь закрытые веки и ответил мысленно:

— Можно подумать несколько дней?

— К сожалению, у тебя нет нескольких дней.

— Почему?

— Скорость вращения нарастает слишком быстро. Но, ты можешь отказаться на любом из этапов. Тебя сейчас пугает коррекция зрения?

— Да, всё остальное меня скорее интригует.

— Человека всегда пугает то, чего он не понимает. Ты имеешь право знать, что тебя ожидает: речь идёт о шестимерном восприятии. Это зависит не от физического зрения, а от координации твоего физического, эфирного и астрального разума. Ты видишь только то, что складывается в твоей голове понятными образами. Свет Пранаи ты воспринимаешь истечением эфирного света через тебя, поэтому очень часто днём Пранаи можно видеть с закрытыми глазами. Люди с преобладанием раунуолской генетики не видят свет Синона, так как, они физически слепы. На Раунуоле физика начинается с пятимерности, поэтому их зрение устроено иначе, чем у нас. Существующий на нашей планете шестимерный физический максимум доступен восприятию не всем.

«Интересно, как много видят урги?» возникло во мне любопытство.

— У меня двадцати двух мерное восприятие в естестве жизни и до тридцати пяти в экстремальном режиме.

— Почему же тогда шестимерность — это физический максимум?

— Это мерность Материи Физического Присутствия на данный момент. Желаю удачи.

Я очнулся от сна в том же самом коридоре около транспортного выхода. Прошло всего две минуты линейного времени. Было ли это на самом деле или приснилось? Постоял какое-то время, приходя в себя и решил, что всё по-настоящему, иначе, откуда сейчас транспортная сеть знает, куда меня доставить? В Кслантенале моё четырёхмерное видение было уникальной сверхъестественностью, а здесь я подобен ребёнку, делающему свои первые неуверенные шажки на пути познания мира. Восприятие трёхмерного Света Синона — атавизм для некоторых представителей гибридной расы. Подумать только, что вокруг столько слепых!

Я оказался в огромном научном центре, представляющем из себя одно большое помещение, разделённое на зоны без стен и уровни с сохранением общего пространства. По территории действует свой вид транспорта: что-то наподобие скоростного разновекторного лифта. Вид у меня лохматый, заспанный и ошарашенный, но, кажется, никто не обращает на это внимания. Я зашел в свободную кабинку лифта, следуя примеру остальных обитателей огромной лаборатории. Меня не удивило, что система знает, куда меня доставить, я ещё раз убедился, что встреча с Яромиром произошла в реальности, а не в моём воображении или сне.

Выйдя из лифта, я оказался на прозрачной пустой площадке, посередине которого покачивается безопорное кресло. Я не стал в него садиться, подошел к краю площадки и посмотрел вниз на людей, которые делали непонятно что около приборов непостижимой для меня природы. Я услышал лёгкое потрескивание, скорее ощутил, и запрокинув голову, увидел облако над площадкой. Плотное облако пронизывали молнии, иногда оно сжималось и расширялось, становясь то плотнее, то прозрачнее. Из лифта вышли двое парней и наставили на меня дистанционный сканер. Затем молча указали на кресло. Не успел я опомниться, как оказался в западне: кресло плотно зажало мои руки, ноги, зафиксировало туловище и голову. Воу надели мне на голову шапочку из светящихся нитей, она закрыла часть лица. Один из них ловко уколол в шею сзади, воткнув в атлант какую-то штуку, вызывающую кашель. Я попытался сопротивляться, но это было бесполезно — кресло прочно держит в своих объятиях. Из-за кашля я не смог ничего сказать или крикнуть, а лишь издал хрип, и готов было начать орать в панике и звать на помощь, но замолк и сделал вид, что поперхнулся и рассматриваю облако. Мой ужас погасила вышедшая из кабинки лифта женщина, в присутствии которой стало стыдно за своё трусливое поведение.

— Вы должны быть в сознании во время коррекции. Боли, которой вы боитесь, больше не будет — самое страшное уже позади, наши работники делают всё быстро и профессионально. — Щебетала она, а я её рассматривал. «Нинона» — бегало, перекатывалось и тихо звучало имя по её комбинезону. Не соответствующее этой женщине имя, видимо, должно было ввести меня в заблуждение, отвлечь от неё, как от человека и сосредоточить на должности.

— Зачем меня привязали? — я почувствовал головокружение.

— Возможно, вы заснёте или потеряете сознание, тело зафиксировано для вашей безопасности. И моей. — Она хитро улыбнулась.

Нинона красива той странной красотой, когда все черты лица и части тела по отдельности — обычные или, скорее, гротескные, а всё вместе — гармонично до невозможности отвести взгляд.

— Я буду задавать вопросы… Вы сейчас слышите что-нибудь?

Хотелось почесать затылок, но руки невозможно высвободить из подлокотников кресла. Почувствовал запах, резкий, незнакомый, он отвлёк меня от зудящего затылка. Сильно захотелось спать, но неистовая Нинона всё задаёт и задаёт вопросы:

— С чем ассоциируется этот запах?

— Если бы так пахли продукты, я бы не стал их есть. Постойте… Это запах негодования? Чувства могут пахнуть? — она только кивнула.

— Что вы сейчас видите?

Мне уже снится сон, я пытаюсь рассказать Ниноне о нём, стараясь оставаться с нею, но, похоже, это тоже снится…

Я вернулся домой со словами: «Ничего особенного, интересно, когда это начнёт работать?» И вдруг увидел Герта, лежащего посреди зала в позе эмбриона. Он бился в конвульсиях, как рыба, выброшенная на берег:

— Что с тобой? — я подбежал и увидел, что это не Герт, а я лежу весь мокрый, в слизи и пытаюсь выкашлять мокроту. Воздух обжигает лёгкие, а я такой же взрослый, как сейчас, одетый и совсем беспомощный, как настоящий новорожденный.

— Гееерт! Помоги, — я вдруг проснулся, не понимая где я. Кресло больше не держит меня.

— Вы спали около часа, — ответила Нинона на мой немой вопрос, она всё ещё здесь.

— Мне пора идти, — я давно не оставлял Герта одного так надолго.

— Вы должны дать мне разрешение на постоянное наблюдение, на вход без запроса.

— Это обязательно? — вообще-то, у меня есть личная жизнь, а эта мэй, хоть и симпатичная, не всегда была бы кстати в моей голове.

— Не переживайте так, я не собираюсь брать на себя тотальный контроль. Я несу за вас ответственность и, возможно, понадобится моя помощь. Включение пятимерного и шестимерного зрения происходит у всех по-разному и достаточно непредсказуемо.

— ДА, разумеется, я спросил просто так. И ещё: — Обернулся я уходя — Вы мне очень симпатичны, вашему мужу повезло.

Звук женщины в постоянной паре не спутаешь ни с каким другим. Её лёгкая улыбка скользнула по моей правой щеке и растаяла где-то на затылке.

10.

—Где ты был?! — накинулась на меня Милиана, едва я вошел в здание Минунзу. — Я ищу тебя уже пол дня. Никто (имеется в виду Герт) не хочет мне сказать, где ты! Почему ты не сказал мне ничего?

Я буркнул что-то и безуспешно попытался обойти её, потом отодвинуть с дороги, но она не умолкала, а звук её голоса, ставшего вдруг таким высоким и визгливым, резал мозги.

— Ты спала, когда меня вызвали.

— Куда это тебя могли вызвать? Твоя работа здесь, Мастер Анцимун понятия не имеет, где тебя носит. Не! Смей! Мне! Врать!

— За то время, пока ты прохлаждалась в Лучшем Мире, я сменил множество работ. Нужно было кое-что доделать. Можешь сейчас оставить меня в покое, мне нехорошо? — Я закрыл уши ладонями и прикрыл глаза. Попытался вспомнить, как я вошел в транспортный тоннель, вышел из него, спустился на лифте, или прошелся пешком до здания Минунзу. Где сейчас зафиксирован театр? Провал в памяти должен был меня насторожить, если бы не сильная усталость.

— Тебе, правда, плохо? — Я закивал головой, Милиана прищурилась и пристально посмотрела на меня.

— Действительно, вид у тебя нездоровый, бледный какой-то, — и вдруг, о счастье, согласилась отстать от меня:

— Мне нужно репетировать, кажется, у тебя есть тот, кто о тебе позаботится, — сказала она с горечью, но, всё же попыталась увязаться со мной.

— Иди, я найду дорогу сам, — она прошлась со мной почти до двери, а лишь после упорхнула, убедившись, что я пошел не к Герту.

Наивная. Почему в такой аппетитной форме так мало здравого смысла?

На полу и стенах проступили какие-то лабиринты и надписи, как будто я развернул в очках схему жизнеобеспечения здания. Я на всякий случай проверил: вокруг лица нет очков, мало того, в начале процедуры с меня сняли браслет, и он до сих пор лежит в кармане. Сеть и любые управления активируется только при контакте браслета с запястьем, то есть, с моей нервной системой. Это было бы любопытно в любой из моментов, только не сейчас, когда мелькание под ногами вызывает ещё большую тошноту и дезориентацию. Если бы не Милиана, которую невозможно спутать ни с кем, я бы сильно сомневался туда ли попал: здание Минунзу изменилось до неузнаваемости, оно стало, как будто, больше, почему-то более мрачным, как будто притушили весь свет Синона. Кругом пыльно и как-то грязно, возможно впечатление мусора и пыли производят все эти движущиеся схемы на стенах и прямо в воздухе, они уходят в бесконечность, подобно переотражению в зеркалах, стоящих друг напротив друга.

Я ввалился в свою комнату и сорвал видимость стены. Настоящий Герт, похоже, не очень страдал в моё отсутствие, в отличии от Герта из моего сна, он не бился в агонии, а застыл перед синогулятором, явно в замешетельстве. Приготовление еды всегда вводит его в ступор. Обычно этим занимаюсь я и долго уговариваю составить мне компанию.

— Что это с тобой, научился сервировать? — Герт, явно активировал одну из последних записей предыдущего обеда и не находил наличия нужного содержимого в синогуляторе. Совершенно не разбираясь в кулинарии, он никогда не догадается чем можно заменить недостающие продукты.

— Подумал, что ты придёшь голодным.

— Нет, что-то не хочется, тошнит очень.

Я увалился на аскетично узкую кровать Герта, но всё равно ощущение того, что подо мною волны осталось.

— Значит, можно не торопясь сделать заказ. — Герт вздохнул с облегчением и отошел от синогулятора. — Милиана не зря так обеспокоена: от тебя пахнет другой женщиной.

— Откуда ты знаешь про Милиану?

— О, она так орала, что о вашей маленькой размолвке и о твоей небольшой прогулке знают все в Минунзу, включая гостей. На твоей родине все столь эмоциональны? — от Герта исходит едва заметное свечение по всей коже, особенно сильно оно струится из глаз и изо рта во время разговора. Серебристый свет тонким ореолом виден и сквозь одежду.

— Мне кажется, или ты светишься? Это какой-то гель наподобие светящегося грима, который тестирует на тебе Анцимун?

— Тебе сделали коррекцию зрения?

— Да.

— Это свет астрального присутствия.

— Ты тоже прошел через это? Это нормально, что мне так хреново?

— Нет, у меня было несколько десятков лет для того, чтобы развить эту способность естественно, постепенно и совершенно без побочных эффектов.

— Хочешь сказать, что все вокруг Видят, я один был слеп? Ты тоже видишь так же, как я сейчас, все эти… блики, мусор, движение…?

— Во мне уже всё устоялось, я воспринимаю цельно.

— Скоро это пройдёт, и мы будем видеть одинаково?

— Одинаково или нет, но нитроном ты теперь владеть сможешь.

Почти сквозь сон я сказал глупость:

— Наконец-то ты сможешь поделиться со мной Духом, — имея в виду его опыт, как Прямого Носителя. Герт правильно понял меня, похоже, в Ягинуине вообще не знают что такое однополая любовь.

— Не думаю, что мой опыт тебе будет полезен, я ведь почти инопланетянин.

Это был один из последних «нормальных» снов. Обычный, бессознательный, естественный, неуправляемый, когда твоя душа бесконтрольно шляется по астралу, отдыхая от тяжести физического мира, в то время как мозг перерабатывает информацию и раскладывает по полкам.

Нинона из моего сна выглядела гораздо более сексуально, чем настоящая. К счастью, я не знал, что это сон и радовался, как наивный подросток. Она была одета в обтягивающее блестящее белое платье, эффектно подчёркивающее грудь и соблазняющее видом ноги в разрезе. Так не одеваются здесь, а в Кслантенале нет подобных технологий материала. В Ягинуине женщина привлекает и показывает степень доступности внутренним звучанием, а не формой одежды, здесь не принято оголять части тела, если вы не на пляже. Впрочем, обтягивающие комбинезоны редко скрывают особенности женских фигур.

Коварная Нинона усадила меня в кресло, я и не думал сопротивляться. Сладким тягучим голосом она уговаривала не бояться, а сама ловко вынула мои глаза из черепной коробки.

«Ах, вот зачем они привязали меня к этому клятому креслу, да ещё и усыпить пытались! Интересно, чем же я теперь смотрю?» Мои глазные яблоки Нинона зажала между большим и указательным пальцем левой руки и придирчиво разглядывает.

— Отдай! — хочу крикнуть я, но изо рта высыпается мусор. Я пытаюсь кричать, но мусор уже превращается в кожистокрылых зверушек, которые с писком вылетают из меня и кружатся над головой.

Нинона отвесила мне прекраснейшую из улыбок и, вдруг резко засунула правую руку в грудь и вынула сердце вместе с прозрачным шлейфом. Странно, но это было не больно, даже приятно, от неожиданности я даже не успел испугаться.

Нинона, ты — зараза!

Прозрачный шлейф оформился в мою копию с висящим внутри, почему-то не с той стороны, бьющимся сердцем. Мой двойник попытался её обнять. Неужели я думаю об этом даже в подобной ситуации?

— В другой раз, если вспомнишь, — отстранила она его и положила глазные яблоки в воронкообразный сосуд. Из узкой части сосуда она вынула пригоршню видоизменённых дубликатов моих глаз, они все были не круглые, а линзовидно—приплюснутые, но живые и подвижные. Она ловко начала растыкивать глаза по поверхности моего двойника. Начала с ладоней. Правильно, очень полезно: засунул руку куда-нибудь и всё увидел. На лоб: тоже неплохо. Иметь глаза не спине? Пригодится, найду потом применение. На животе? Ладно, пусть будут, раз тебе так хочется.

— Эй, зачем ты мне в пятку глаз засовываешь, мне же неудобно ходить будет! — мой двойник послушно поднял вторую ногу, предоставляя Ниноне полную свободу действий, а сам положил руку ей на талию. Она не убрала, тогда он погладил её ягодицы, обтянутые лёгкой тканью. Мы заговорщицки переглянулись и он незаметно засунул глазастую ладонь в высокий боковой разрез её платья.

«Сюда точно не нужно! Не делай этого, ты соображаешь?» Но было уже поздно, эта женщина растыкала моргающие глаза по всему моему телу, засунув во все мыслимые и немыслимые места, куда позволила её извращенная фантазия, а теперь оценивала результат.

Мило улыбнувшись, она вынула два настоящих глаза из воронки и засунула обратно в мою голову. Никогда не думал, что собственные глаза могут причинять такую боль, как будто она воткнула раскалённые гвозди. От этого жжения я проснулся.

— Герт, зачем ты включил свет Синона на полную мощность, я бы поспал ещё!

— Это естественный свет, к тому же пасмурный.

Я посмотрел на ладони, ловя остатки сна. Конечно, нет никаких глаз, обычный рисунок из линий. Это же надо, какая чушь приснилась!

Герт уменьшил прозрачность окна.

— Ещё! — попросил я и придирчиво осмотрел себя везде: никаких лишних глаз в неподобающих местах.

— Я закрыл полностью, сейчас в комнате только неяркий свет Пранаи.

Ужасный, вызывающий головную боль свет струится отовсюду. Он выходит из глаз и рта Герта, впитываясь в меня, его голова и всё тело ужасно светятся. Убийственно яркий свет струится из закрытого окна, вползает сквозь незаметную щель под дверью из коридора и капает с потолка, рассеиваясь. Я закрыл глаза, но свет продолжал меня отравлять, вползая в каждую клеточку.

— Пока ты спал, тебе прислали что-то, я принял посылку, она лежит на твоей кровати.

— Убери весь свет из моей комнаты! — я побрёл на свою малюсенькую территорию, иллюзия стены восстановилась автоматически за время моего отсутствия, она эффектно возникла сразу после того, как я перешагнул невидимую границу, разделяющую наши квартиры. При этом со стороны Герта стены нет никогда, и он может видеть меня в любой момент.

Нинона в унылом комбинезоне возникла в голове, как только я дотронулся до контейнера с посылкой. В моём сне она была гораздо более привлекательной и живой:

— Это побочный эффект, он скоро пройдёт, как только мозг адаптируется и начнёт оформлять свет доступными образами. — Она показала, как надеть предмет, лежащий в посылке. Это похоже на маску, которая сначала закрыла пол лица, а затем разрослась в стороны и сомкнула щупальца на затылке, охватывая собою весь череп.

— Тебе идёт, — заметил Герт, я посмотрел на своё отражение и рассмеялся. Маска постепенно приобрела цвет моей кожи и стала незаметна, а головная боль утихла. На следующий день, я даже пошел в мастерскую.

Прошло несколько суток Синона, и Яромир снова вызвал меня. Бегло взглянув, он кивнул, удовлетворённый результатом:

— Теперь нитрон. С ним ты быстрее адаптируешься.

— К этому я не готов, ведь от нитрона уже НЕВОЗМОЖНО отказаться в любой момент. — Я хотел было выскочить за дверь и вздохнуть с облегчением.

— Садись! — указал Яромир на кресло. Я сел. Он свернул стол в точку так быстро, что я не успел заметить как, но уже не сомневался: это происходит, а не кажется. Мы оказались сидящими друг напротив друга.

— Раньше ты не улавливал свёртку материи.

— Можно ещё раз, помедленнее.

На уровне его груди возникла светящаяся точка, из неё спиралевидным вихрем развернулись частички и, быстро двигаясь, сформировали стол, а затем остановились, превращаясь в твёрдый предмет. Я постучал по поверхности: обычное стекло. Затем всё снова пришло в движение, закрутилось и торнадообразным вихрем свернулось сначала в сферу, а затем, уменьшаясь, исчезло точкой.

— Как ты это делаешь?

— Совмещаю время и мерность двенадцати присутствий на физике и овеществляю матрицу предмета, стягивая физические атомы из их плазменных прототипов.

Лучше бы не спрашивал.

— Мне понадобилось несколько воплощений, чтобы обрести столь практичный навык, но, без нитрона я бы и сейчас был не в состоянии создать элементарную матрицу и заполнить её веществом. — Он говорил об этом обыденно, как о смешивании продуктов в синогуляторе.

— Кстати, шестимерное восприятие предполагает частичное включение памяти инкарнаций, не удивляйся, если вспомнишь то, чего в этой жизни не было.

— Я просто хочу выйти из этой комнаты и вернуться домой, я не справился, ты ошибся, я не готов впустить в себя эту… это существо.

— Удивительно, с таким инстинктом самосохранения я сталкиваюсь впервые. И ты по-прежнему утверждаешь, что я ошибся.

— При чём тут мои инстинкты?

— Знаешь, что будет, если я или кто-то из маунов, рождённых в Ягинуине, встретит умуба?

— Наверное, умрёт.

— Неведающих он ловит на слабостях, и те обменивают свою жизнь на иллюзию, которую он им обещает. А занющий пожертвует свою жизнь на благо перспективного восхождения его падшей души. Мы не цепляемся за жизнь, нам известно, что это всего лишь временное уплотнение Духа в форму физического тела, наша раса в процессе восхождения утратила инстинкты, мешающие цивилизованной жизни, а вместе с ними и возможность защищать себя.

— Многие практические навыки достаются с большим трудом, заново родившись, придётся снова учиться ходить, говорить, мыслить, пользоваться техникой и так далее Какой смысл разбазарить всё это? Отдать паразиту?

— Ты совершенно прав, но многие из нас не способны на борьбу, легче отдать жизнь без сопротивления, чем вступить в бой. Это срабатывает мгновенно, как внутренний Закон. Однажды ты вспомнишь, что был Воином много воплощений, именно поэтому ты не научился строить отношения с женщиной и заботиться о детях. Воин всегда одинок и исполняет Долг, защищая других. Лишь реализовав эти накопления, ты обретёшь свободу от них.

— Я никогда ни с кем не боролся.

Яромир пристально посмотрел на меня, заглядывая в самую глубину:

— Если женщина, которую ты любишь, предпочла другого, ты не станешь бороться, это её выбор. А что ты сделал, чтобы она выбрала тебя?

Да, я ничего не сделал, чтобы Аора выбрала меня, я не знал как, я, даже, не догадывался, что люблю её. Она была, подобна воздуху, который я не замечаю.

— Хочешь сказать, это то, что я искал всю жизнь? Мне казалось, что я ищу свою женщину.

— Возможность притягивает событийность. Ты оказался в центре торнадо лишь потому, что можешь остановить его и ни по какой иной причине. И ты — единственный, кто может это сделать. Нитрон усиливает в человеке те возможности, которыми он обладает. Если в ком-то не заложен инстинкт выживания, нитрон усилит это тоже и умрёт вместе с хозяином. Умубы — опасные соперники, за то время, пока твоя Душа отдыхала, они эволюционировали. То, чем ты обладаешь, пытается выйти наружу, реализоваться, а ты подавляешь свой потенциал и мучаешься нереализованностью.

— Я думал, что нитрон поддерживает тело хозяина в идеальном состоянии, восстанавливает цельность эфира и усиливает регенерацию.

— Да, это так, если человек желает оставаться молодым и здоровым. Но, если владелец нитрона готов добровольно расстаться с жизнью, нитрон относится к этому, как к естественной смерти без возможности что-либо исправить. Он отслеживает намерения и исполняет как можно качественнее.

— Зачем нитронам исполнять наши желания? Что они имеют от этого?

— Им нужен опыт физической жизни, так как, их цивилизация, в отличии от нашей, эволюционирует сверху вниз: они постепенно уплотняются, создавая всё более вещественную материю. Мы движемся путём углубления и истончения: снизу вверх, а они — путём овеществления.

— Чем привлекательна наша плотная жизнь?

— Мы — Омега, обладаем Свободой Воли и Возможностями Сотворчества, как Изначальной Данностью, а они только учатся этому.

— Они могут предметы из ничего создавать, а Свободой Воли не обладают?

— Да, они созданы Исполнителями, у них, как у машин — множество функций, но сами они не в состоянии их использовать. Только служение человеку даёт им возможность становиться самим людьми. Человек обладает Свободой Воли сразу по праву рождения Человеком, но не наделён возможностями до тех пор, пока не научится правильно распоряжаться этой Волей. Нитроном может владеть не каждый, а лишь тот, в котором Свобода Воли оформилась в Закон.

— Раньше, когда я был воином, у меня было оружие для борьбы с умубами?

— Оно устарело, но ты сам приобрёл качества оружия.

— Какое?

— Стержень Воли в позвоночнике, так называемый Меч Воина Огня.

— Почему я об этом не знаю?

— Не было повода воспользоваться.

— В детстве у нас были такие штуки, специально выращенные длинные кристаллы, мы вели учебные бои, это было частью образования.

— Память древней традиции Воинов Духа. Материальные мечи — символы Воли, несущей Закон. Ты не представляешь, сколько ныне забытого, гораздо более совершенного оружия создали люди. Но в генетической памяти иуби остались только мечи — единственное материальное подтверждение истинного оружия, символизирующее Закон Отца, а не смерть.

Помнишь, я тебя спрашивал о том, как можно нейтрализовать умуба?

— Да, ты отверг все мои предположения по этому поводу.

— То, что ты сейчас увидишь, сканировано с твоих записей Духа и немного адаптировано к современной реальности.

Моя массивная фигура развернулась уменьшенной голограммой рядом с другой голограммой — предположительно умубом, имеющим вид обычной женщины. Нить света в моём позвоночнике переходя то в правую, то в левую руку, то сразу в обе, превращается в плотный луч. Этим лучём я разрезаю человека, высвобождаю некую аморфную субстанцию. Затем луч распадается веером, превращается в сеть светящихся нитей, которую я набрасываю на умуба. Сеть сжимает бьющуюся тень до состояния маленького шарика величиной с орех. В другой руке у меня такой шарик, он вращается, светясь, и втягивает сопротивляющуюся тварь внутрь, а затем останавливается, застывает и выпадает из моей руки обычным камушком.

— Нитрон поможет тебе оформить плотный луч, которым ты сможешь разрушить плотную оболочку умуба и накинуть сеть.

— Я никогда не делал ничего подобного!

— Это всего лишь перспективная модель, раньше были другие технологии. К сожалению, не осталось ни одного Прямого Носителя, тебе придётся извлечь и реанимировать собственные возможности.

— Что будет дальше с умубом?

— Его будут Судить, это не наша с тобой компетенция. Просто засунь его в контейнер.

На какое-то мгновение мне показалось, что я и в самом деле помню некий сосуд, выточенный из камня и залитый металлом, в котором обитало Зло в ожидании своей участи, так как, человеку не дано его уничтожить. Я спорю с Яромиром и отчаянно сопротивляюсь, но глубоко внутри знаю, что много жизней знаком с умубами и их повадками. Сопротивляюсь же я своей судьбе только потому, что боюсь повторения своих самых страшных кошмаров. Интересно, сколько раз меня убивал умуб?

— Он не сможет выползти из контейнера?

— Нет.

— Этот контейнер может вытянуть эфирное тело живого человека?

— Соображаешь! Но, ведь ты не хочешь, чтобы пострадал человек?

— Как я смогу различить?

— Умуб фальшиво звучит чужой жизнью и пахнет безысходностью. Контейнер запрограммирован на твою ДНК, активировать его можешь только ты. На раздумья у тебя не будет времени, а за ошибку придётся отвечать.

— Человек умрёт, если я разрублю его лучём?

— Сразу — нет.

— Почему ты не сказал мне всего этого раньше?

— Ты был не готов.

— Я и сейчас не готов.

— Сейчас ты внял мне и в твоей жизни появился близкий человек.

— Какое это имеет значение?

— Войди в это и будь счастлив.

Я понял, что аудиенция закончена. На этот раз я чётко вижу людей, несущихся по коридору, оставляя размытый след своих фигур.

Урги замедляют метаболизм, чтобы общаться с нами, или они только на работе такие активные?

Почему он говорит о счастье так, как будто у меня его нет?

В этот раз Герт пошел со мной и ждал на парковке в кресле нитрона, в то время, когда я был на аудиенции. Он с интересом наблюдал за всеми посетителями, так как, редко выходит из здания театра и видит кого-либо не из представителей древнейшей профессии.

— Я не сомневался, что он убедит тебя, — сказал Герт ещё до того, как я успел открыть рот.

— Откуда тебе это известно? — Я шел на эту встречу с чётким намерением отказаться от владения нитроном.

— От тебя не исходит запах проснувшейся совести.

— Причём тут моя совесть?

— Если бы ты отказался исполнить Предназначение, она бы сейчас вырвала из тебя сердце, твой шеф избавил тебя от агонии на протяжении нескольких дней или недель. После следующей жертвы ты бы сам к нему вернулся.

— И чем же я пахну?

— Ты отвратительно боишься нарушения целостности, это как…

— Девственница на первом свидании.

— Ну, я не женщина, у меня отсутствует подобный опыт для сравнения.

Мы отправились в обитель нитронов, я не спросил Герта, как это было у него, потому, что знаю, что процесс принятия нитрона протекает у всех по-разному. Он снова остался на парковке наблюдать за людьми, для него это процесс живого общения, несмотря на то, что он и его «собеседники» не знакомы и совсем не разговаривают. Иногда контакт, длящийся несколько мгновений, даёт ему больше информации о человеке, чем свидание длиною несколько суток. Для Герта каждый человек — уникальное творение, достойное внимания, он видит совсем не так, как я. Точнее, как я раньше. После таких наблюдений он бывает очень уставшим и долго не может тренироваться, перерабатывая полученную энергетику.

Владельцу нитронов, Герту, предлагают подождать в холле, так как, активным нитронам нельзя заходить в поле спящих нитронов, ожидающих воплощения. Нитрона может получить любой желающий, пройдя тесты. На моё тестирование не стали тратить время, так как, я явился с Назначением, которое вписал Яромир в мой личный звук. Людей в помещении нет, всё происходит автоматизировано, я лишь следовал инструкциям.

Система долго искала соответствия, а я просто лежал с закрытыми глазами в тёмной пустой комнате. На самом деле это огромный зал, полный механизмов. Половина из них выглядят неживыми, техническими, а часть напоминает животных. В огромной колбе висят дышащие мозги, через помещение снуют круглые глаза, иногда подлетая ко мне с треском.

Слишком долго. Мне известно, что это не система ищет, а нитрон выбирает меня. Интересно, как эта пылинка в колбочке может выбрать?

— «Соответствие найдено», — возник сигнал в моей голове, пробудив от дремоты. Тысячи механизмов пришли в движение, опутали меня проводками, надели на голову шлем, вставили трубки в нос, капнули зачем-то раствор в глаза. Очень быстро всё сняли и отпустили. Это всё?

— «Соединение прошло успешно. Пошаговые инструкции начинающего владельца нитроном прилагаются».

Я ожидал, что будет хуже и очень обрадовался, когда внедрение произошло. Смутное гнетущее беспокойство немного улеглось. Но самое тяжелое было впереди. Спустя сутки у меня поднялась температура и любой глоток воды или кусок еды вызывал сильную рвоту, как будто бы я отравился. Советы пошаговых инструкций успокоиться и вступить в ментальный контакт с нитроном я не был в состоянии исполнить. Герт несколько раз экстренно погружал меня в резервуар с холодной водой, чтобы понизить критическую температуру, при этом я орал и пытался его ударить, чтобы он оставил меня в покое и дал, наконец, умереть. Он ловко уворачивался от моих некоординированных ударов, рассекавших воздух.

— Вытащите из меня эту штуку! Я больше не могу.

Милиану ко мне не пускали, сославшись на вирус, которым я, якобы, заразился. Я говорил с ней дистанционно, она могла видеть лишь мою голограмму:

— Откуда вирус? Я подцепил его от подопытных животных на одной из прежних работ, тварь укусила меня, а инкубационный период длится несколько лет. Крайне неприятные симптомы. Да, Герту не лучше. Сколько продлится карантин? Я сдал анализы и жду результаты. Вообще-то, бывают случаи с летальным исходом. Конечно, если ты меня так любишь, давай болеть вместе. Не в этот раз? Вот ты какая? Да, тебе тоже стоит сдать анализы, на всякий случай.

Мою натурально позеленевшую голограмму вывернуло в очередной раз. Милиана поверила во всю эту чушь!

Иногда наступало незначительное облегчение:

— Пойми, наконец, нитрон не может убить тебя! Перестань сопротивляться, дай ему спокойно развернуться, ты же мучаешь его и себя!

— У тебя тоже так было?

— Нет, я не знал, что нитрон — живое существо и отнёсся к нему, как к ещё одной технической игрушке. Это было так давно, что я почти ничего не помню, но такого тяжелого состояния, как у тебя сейчас не было точно. Тебе известно, что внедрение нитрона у женщин происходит практически бессимптомно?

— Я впервые сожалею, что не родился женщиной. Наверное, нитрон имеет мужской пол, поэтому они находят общий язык?

— Нет, просто женское тело не отвергает другую жизнь, находящуюся в ней. Подумай сам, ведь эмбрион по-сути — паразит, питающийся организмом матери, истощая её. Нитрон, по крайней мере, симбиот, он не высасывает из тебя питательные вещества.

— Чем же он питается?

— Создатель даёт Огонь Жизни лично ему так же, как и тебе. Только его жизнь немного иная.

11.

Мне приснилось, что я стою по пояс в воде и не могу двинуться с места. Сердце равномерно стучит, гоня кровь, я проживаю его, как некий реактор, или печь, в которой горит огонь, поддерживающий энергию в теле. Вокруг огромный океан и много людей, которые стоят по пояс в воде, как я, по колено в воде, по грудь, или только головы торчат. Все вокруг выглядят умиротворёнными, как будто, так и надо. Океан людей, выросших из воды, уходит в бесконечную даль за горизонтом во все стороны, насколько я могу повернуть голову. Наверное, у меня, и правда, есть глаза на спине и затылке: я могу видеть себя одновременно со всех сторон и, даже, сверху. Куда бы ни попал взгляд — всюду люди, растущие из воды. При этом мне известно, они не вросли туда, а именно вырастают.

И я тоже.

В этом сне никто, казалось, не ведает, что можно жить иначе, можно плавать, перемещаться, ходить по суше. Все радуются, что выросли хотя бы настолько. Я стал задыхаться от невозможности двинуть хоть немного ногой и сделать малюсенький шаг. От моего совершенно бесполезного дёрганья начала подниматься сначала рябь, потом волны. Чья-то голова стала захлёбываться водой моих волн и, в свою очередь забарахталась, усиливая волны. Какая-то мэй неподалёку, стоящая, как и я, по пояс в воде, начала грести руками, пытаясь оттолкнуть волны от себя, то же делают и остальные, усиливая панику и волнение. Вода плещется, заливая меня по грудь, капли, попадая на горячее сердце, испаряются с шипением, пар поднимается в голову и выходит из ноздрей. Паника вокруг усилилась и волна уже лижет сердце, ещё вот-вот оно не справится и погаснет, залитое водой. В ужасе, я понимаю, что сам начал всё это и кричу: «Остановитесь, н-е-е-е-т!» Но слова и звуки тяжелой смолянистой слизью застревают в горле, так как, мои мысли закипели от пара, поднимающегося в голову, и не вылетают изо рта серебристыми искорками.

Герту снова пришлось погрузить меня в ледяную воду — очень сильно поднялась температура. Почему он не обращается за помощью? Медицина бессильна помочь в случае с нитроном, причина только во мне: или я приму его, или мы оба погибнем. Нитрон не может убить человека, а человек, то есть, я, собрался порешить нас обоих.

Спустя неделю этот кошмар стал утихать, я накинулся на еду и на Милиану. Сначала она обрадовалась, а потом стала придумывать причины не оставаться у меня и ныть своё обычное: «Мы так мало проводим времени вместе, просто общаясь! Опять ты за своё, прекрати! Можно я пойду с тобой, я не буду мешать, просто посижу рядом! С ним ты постоянно болтаешь, а меня воспринимаешь только, как куклу для развлечения!»

Возможно, она слишком вошла в роль, но, похоже, это её естественное состояние: за Милианой постоянно тянется приторно-горький шлейф зависти, от которого першит в горле и кисловатый запах ревности. Милиана завидует Герту за то, что я уделяю ему внимание и восхищаюсь мастерством. Она завидует мне: «Хорошо живётся на свете мужчинам — можете делать что угодно и никаких обязательств!» Как будто от неё кто-то требует этих самых обязательств. У кого-то голос красивее или волосы роскошнее, более талантлива, получила главную роль (ну, чем я хуже, а ведь она моложе меня и менее опытна!); красиво улыбается, Милиане не дано так искренне радоваться, а я должен смотреть только на неё и восхищаться только ею. Её попытки сделать из меня собственность стали бы невыносимы, если бы я не был занят и воспринимал все её нападки всерьёз.

Днём я работал у Анцимуна и налаживал контакт с нитроном, которого я перестал воспринимать, как врага, живущего моим телом. Каково это, владеть нитроном? Я стал сильнее физически, выносливее, более собран и внимателен. Изменились пищевые пристрастия, в целом, я меньше потребляю еды и могу насытиться её небольшим количеством. Разговариваю ли я с нитроном? Ничего подобного! В большинстве случаев мне кажется, что это у меня у самого получилось поднять тяжесть и пробежаться с нею, пройти один из самых высоких уровней на тренажере, материализовать плотный луч света, исходящий прямо из ладони, увидеть и проконтролировать работу системы жизнеобеспечения не выводя внешней голограммы. Синяки, ссадины, мелкие порезы и головная боль накануне осадков постепенно покинули меня, всё заживает и восстанавливается в течении получаса.

Во время сна я не сплю, как раньше, — бессознательно и бессмысленно. То, что происходит, когда Душа выходит из тела, совсем не похоже на сон, я продолжаю жить в ином пространстве и времени, вполне осознавая, что происходит. Я там живу какой-то другой жизнью по иным законам.

В одном из таких снов, Яромир привёл меня в огромное общественное здание — пассаж с просторным холлом. Этажи уходят ввысь так далеко, что не сосчитать. Но мне известно, что в этом здании есть последний этаж он где-то там, его невозможно увидеть и туда не ведёт ни одна из винтовых лестниц, устремившихся ввысь. Там, на последнем этаже — Создатель. Пред ним может стоять тот, в ком достаточно Огня, иначе ты превратишься в кучку пепла от одного его взгляда.

— Ты можешь провести меня туда? — спросил я Яромира, надеясь, что у него здесь всё схвачено, и он окажет мне содействие.

— Сам дойдёшь.

— Я не могу, это… слишком высоко и ответственно! Это невозможно для человека!

— С нами происходит то, во что мы верим. Если ты веришь в то, что Творение не может запросто предстать пред Создателем, то да, для тебя Это Невозможно.

— Вот так просто можно увидеть Его? Но, как я туда попаду, в его обитель? Если нет двери?

— Дверь, которую ты ищешь — внутри тебя. Он общается с нами напрямую, без посредников, искажающих действительность.

Мы стоим в огромном холле. Яромир подвёл меня к столику рядом со входом, на который я не обратил внимания.

— Сделайте для него пропуск.

— Какого уровня?

— Без ограничений.

Я взглянул на служащего и увидел, что это не человек. Существо было похоже на ящерицу с перламутровой кожей, его лицо (не решаюсь назвать мордой того, кто может разговаривать) вытянуто вперёд, а редко моргающие глаза закрываются равномерно сужающимся круглым веком. В его глазах мы с Яромиром смешно отражаемся, как в выпуклых зеркалах. Ящер, мне сложно определить это мэй или воу, одет в стиле Кслантеналы: несколько вещей одна поверх другой. На рукавах и поясе орнаменты. Подробнее я не рассмотрел. Когда он говорит, его рот не движется, но я всё понимаю и слышу. Конечно, ведь это сон, здесь всё возможно!

Узкой рукой с перепончатыми пальцами он вытащил из ящика в столе печать и вопросительно посмотрел на меня. Я понял, что должен расстегнуть ворот, мои руки, как будто бы сами, распахнули грудь и ящер поставил печать на кожу. Сначала она вспыхнула, подобно клейму, а потом, быстро впитавшись, упала тяжелой монетой куда-то внутрь, но не осела, а начала дрейфовать, щекоча меня. Я застегнулся и пытался не смеяться, чтобы ящер не подумал, что я над ним насмехаюсь.

— Не удивляйся, это здание Конфедерации, многие посетители и работники здесь не с Тауруса.

Мы пошли дальше. По всему периметру холла, уходящего в бесконечную высь — вполне обычные двери. Несколько винтовых лестниц, закрученных противоположно, ведут на остальные этажи огромного пассажа, я увидел только второй, третий, перила четвёртого… Всё те же двери, из них выходят люди, заходят, идут куда-то вдоль балкона.

— Наверное, долго подниматься на верхние этажи?

— Там есть лифт, — Яромир указал куда-то в центр холла, но я ничего не увидел там, кроме уплотнения воздуха, столбом уходящего в высоту неведомого количества этажей. Как будто этот столб состоит из более тёплого воздуха, чем всё остальное и, пожалуй, слегка подсвечен. Никакого лифта я не заметил.

Перед Яромиром открылась одна из высоких двустворчатых дверей. На этих створках были рельефные изображения двух древних воинов в одежде из металла и головных уборах, закрывающих лица. В их руках были мечи и копья. Возможно, мне показалось, но изображения встали по стойке смирно, перед тем, как двери открылись. Яромир не притронулся к створкам и вошел первым.

В огромном пустом зале возник человек маленького роста с головой, покрытой тканью и завязанной сзади узлом. Несколько прядей серебристых волос видны из-под косынки. Казалось, всё в нём сделано из ртути или живого металла: текучая одежда стального цвета, глаза, слегка светящаяся серебром кожа. На одно мгновение он задержал внимание на моём пропуске «Без Ограничений», а потом вынул откуда-то из складок одежды чёрный мяч, дал мне в руки и исчез. Я оглянулся — в зале нет никого, Яромир тоже уже успел уйти. Шар выпал у меня из руки, видимо я держал его недостаточно крепко. При падении на пол, он превратился в человека в чёрной одежде, который мгновенно напал на меня. Я сначала не понял что это, но, когда противник начал меня по-настоящему душить, я оказал сопротивление и отвесил ему кулаков. Его лицо было закрыто чёрной маской, а на голове — косынка, как у железного старика, только всё чёрного цвета. После отчаянной борьбы, мне удалось сбросить его с себя — противник был лёгким, но отвратительно ловким. Встав на ноги, он выпустил из ладони луч и больно хлестнул меня им, я начал убегать и уворачиваться. Конечно, это же сон, поэтому меня не удивило, что я могу бегать по стенам. Странно только, что боль в этом сне вполне реальная.

«Нужно всего лишь проснуться!» Но я не могу проснуться и не вижу выхода: высокая двустворчатая дверь исчезла. В позвоночнике стало жечь, я получил ещё несколько ударов лучём и начал всерьёз опасаться за своё здоровье.

«Сопротивляйся, оружие внутри тебя, ты сам им являешься!»

Я упал.

Человек в маске подошел и разрубил меня пополам.

Я проснулся. В позвоночнике печёт, а на теле проступают полосы ожогов. Я заметил их сразу, так как, сплю без одежды. Боль утихла довольно быстро, а сами полосы исчезли в течении часа: мой нитрон активно восстанавливает целостность организма.

Сон был настолько же реален, насколько призрачен сам настоящий Яромир, после встреч с которым, я могу понять, было ли это на самом деле, только анализируя последующие события. На этот раз я зашел в Комнату Базы Данных и проверил факт нахождения меня в пределах здания Минунзу в течении прошедших суток. Да, я не пересекал границу, это был сон.

Я не хотел, чтобы меня слышали, и связался с Яромиром из Комнаты:

— Может ли так быть, что ночами спит только моё плотное тело, а другой Я живёт своей жизнью в иной реальности?— я рассказал Яромиру, точнее — показал, свой сон.

— Возможно ВСЁ, — произнёс он с очень серьёзным лицом, — Границы реальности определяешь ты сам, с нами происходит то, во что мы верим. Вера расширяет пределы, тогда как разум стремится ограничиться и оставаться в чём-то уже хорошо знакомом, защищая себя, он не даёт нам пойти дальше.

— Значит, я не сошел с ума?

— Разве тебе никогда не хотелось пойти дальше? Ведь ты задыхаешься от того, что не в состоянии сделать хотя бы шаг. Стоящий прочно только на уме там и останется.

Во что я верю? Как всегда, остались вопросы, а Яромир уже отключился. Он говорил так, как будто был со мной в том сне о людях, растущих из воды. В принципе, он повторил то, что я уже слышал от него во сне.

Целый день я думал о том сновидении, в котором меня убили. Не страшно. Это была тренировка, иллюзия, хотя и очень реальная, судя по ожогам на коже. Если бы это было на самом деле, я был бы мёртв. Реальный противник захочет убить меня и это будет по-настоящему. Я пытался вывести из позвоночника луч света в ладонь, как на голограмме в кабинете Яромира.

Это ВОЗМОЖНО, просто пока не получается.

В следующий сон я вошел осознанно и оказался прямо в Зале, как будто продолжил вчерашнюю тренировку.

— Как вывести Луч?— спросил я у Железного Старца.

— Представь, что это обычный материальный Меч, который стоит в твоём позвоночнике остриём вверх. Выведи его в правую или левую ладонь и возьми за рукоятку, — он встал у меня за спиной и чуть ли не пинком вытолкнул вполне материальный тяжелый меч в мою руку. Изогнувшись, как будто из живого металла, он выпрямился и застыл в руке, а затем снова плавно втёк обратно и встал на своё место.

Старик кинул чёрный мяч на пол и бой начался. На этот раз я отчаянно сопротивлялся сопернику и не проснулся, когда тот перерубил меня напополам. Это иллюзия, а значит, мне не обязательно умирать и просыпаться. Если мою руку отрубали, она тут же прирастала на место.

Как здорово жить в управляемом сне! Наконец я достал его и перерубил напополам. Фигура распалась и стала двумя разными людьми, но похожими, как близнецы. Они посмотрели друг на друга и оба накинулись на меня. Сначала я отбивался одной рукой, а потом вытащил из спины ещё один Меч. Спустя какое-то время они остановились, оба приложили руку к груди и сняли маски с лиц и косынки с волос. Передо мной оказались две девушки, они рассмеялись, подошли друг к другу, обнялись, сливаясь в одну фигуру и превращаясь в чёрный мяч.

Это всего лишь женщины, а я не смог их одолеть!

— Что это? — спросил Герт, увидев мои боевые ожоги утром.

Я показал ему свои сны, в которых он мог видеть, в основном моих соперниц и мою неуклюжесть.

— Их движения… восхитительны, они похожи на музыку тела, в них столько неведомых мне инстинктов! Это так красиво. Только вот, я не понял смысла вашего взаимодействия.

Я объяснил Герту что такое бой и драка, основанные на желании одного человека покалечить или убить другого. До того, кто родился и вырос в Ягинуине, оказалось непостижимым не только само понятие насилия одного человека по отношению к другому, а и факт сопротивления с моей стороны. В Кслантенале драки были довольно распространённым способом выяснения отношений, я вырос среди повсеместного насилия, но никак не мог объяснить Герту в чём суть.

— Понимаешь, мужчины всё время доказывают друг другу своё превосходство тем или иным способом потому, что женщина выбирает лучшего.

— Выбор женщины не поддаётся логическому объяснению.

— И всё же, она выбирает лучшего для продления рода. Не всегда более сильного, часто более умного или настойчивого. Современные мужчины доказывают первенство не кулаками, а чем-то другим, талантом, например.

— Первенство может быть только в чём-то одном, а мы все разные. Если женщина выбрала не тебя, значит твоя ещё в перспективе жизни. Я не вижу смысла в соперничестве.

Я попытался рассказать кто такой воин и что такое война. Откуда мне это известно? Сам удивляюсь.

Воин — это тот, кто посвятил свою жизнь борьбе и защищает тех, кто не может сделать это сам. Например, женщины и дети, пожилые люди. Поэтому он всегда одинок: нельзя подвергать жизнь близких опасности, среди которой протекает вся жизнь воина. Война — желание одних людей властвовать над другими, завладеть их материальным имуществом, захватить территорию, лишить их Свободы Воли, заставить работать на себя. .

Герт ничего не понял:

— Тот, кто властвует над другими, сам становится зависимым от них. То, что я видел, это похоже на танец, на игру с выйгрышем. Я хочу научиться, даже если не понимаю смысла борьбы. Я не понимаю, как можно бороться за то, что и так принадлежит тебе: приз в конце — твоя собственная жизнь, если бой настоящий.

— Я ищу существо, лишающее жизни других, он захочет убить и меня, поэтому готовлюсь оказать достойное сопротивление.

— Но, они, его жертвы, добровольно отдают свою жизнь, это значит, что ему она нужна больше, а они жизнь не ценят.

— Он обманывает, вводит в заблуждение и нарушает Закон. Я должен остановить его. Думаю, что родился именно для этого! У него нет права использовать чью-то жизнь в корыстных целях!

— Но, ведь они счастливы, эти люди, которые сами не смогли распорядиться жизнью достойно!

— Ты уверен, что они счастливы?

— Я не имею этого опыта, поэтому могу лишь предполагать.

— Что будет, если я или кто-то ударит тебя?

— Я спрошу, зачем он это сделал.

— А если он ничего не ответит и начнёт избивать тебя?

— Так не бывает. Всякому действию есть причина.

— Ты не ударишь в ответ?

— Я … не знаю. Скорее всего — нет.

Мы вышли в гостиную, я задал те же вопросы нескольким парням. Они очень удивились, но ответили, что вмазали бы в ответ если не после первого, то после второго удара точно.

— Зачем отвечать насилием на насилие, это не имеет смысла, так как, создаётся замкнутый круг, из которого нет выхода? — спрашивал Герт, но каждый из мужчин не мог точно ответить Зачем.

— Просто врежу нападающего, отражая его агрессию, с удовольствием ввяжусь в развлечение, получая новый жизненный опыт.

— Вот видишь, это генетическая память, в нужный момент произойдёт типичная реакция, выражающая записи яньского духа, по крайней мере, у мужчин.

Мы вышли в сеть и организовали социологический опрос представителей разных слоёв населения обоих полов. Среди тех, кто смог понять, о чём их спрашивают, воу ответили приблизительно одинаково, так же, как и наши коллеги. Мнение женщин (их было гораздо меньше), откликнувшихся на опрос, разделилось. Некоторые стали бы сопротивляться, другие позволили бы себя убить, не желая вступать в борьбу принципиально, а несколько ответили, что насилие их возбуждает. Да, теория очень отличается от реальности, этих женщин никто и пальцем не тронул за всю жизнь, многие из них вообще не знают что такое боль благодаря современной медицине, избавляющей женщин от родов.

Итак, я научился извлекать слабый луч света в ладони. У Герта получилось лучше. Мы попытались поиграть в сражение. Несмотря на ловкость, намного превосходящую мою, он оказался никуда не годным соперником, я не чувствовал даже шуточной угрозы от него. С лёгкостью он поражал меня лучом, оставлявшем окраску на коже, а я не мог и притронуться к нему. Герт с изящной лёгкостью избегал атаки.

— Если бы это были настоящие мечи, материальные, ты бы валялся на полу.

— Покажи мне настоящий!

В разделе «предметы быта иуби» я нашел голограмму меча из выращенного кристалла. Мы взяли эту модель за базовую, и запустили поиск подобия по всем планетам Конфедерации. Удивительно, почти каждая из цивилизованных рас имеет или имела в своём историческом прошлом различное оружие, очень похожее на меч. В основном такие штуки делали из металла. Несколько дней Герт маниакально просматривал модели, сравнивал, выяснял физические параметры, вычислял возможные траектории движения, снова запрашивал характеристики. Если я пытался задавать вопросы, он не реагировал. Молча и не глядя съедал всё, что я приносил ему и почти засовывал в рот. Наконец, его выбор остановился на одном образце, тяжелом двуручном металлическом мече.

Наш йётон не потянул создание подобного предмета, так как, в наличии не было нужного куска металла, а стягивать из пространства атомы металлов — слишком длительный процесс.

Недолго думая, Герт сделал заказ от имени Минунзу. Все прихоти Герта здесь выполняются без лишних вопросов, поэтому через пару дней два работника внесли тяжелый ящик и поставили посреди зала. Контейнер раскрылся, обнажая два прекрасных удивительно гармоничных изделия: тяжелые мечи из настоящего металла с идеальными пропорциями. Я вытащил один из них двумя руками и потрогал острое лезвие, способное запросто отрубить конечность. Герт с трудом поднял второй меч.

— Это при естественной гравитации они такие тяжелые!

Я понял, что он имел в виду.

— Будь осторожен, эта штука очень острая и может убить тебя.

— Об этом я тоже подумал: взгляни!

Я присмотрелся к его обнаженному торсу: всё тело покрывает защитное поле, не исключая лица, пальцев рук, обнаженных стоп и, даже, глаз.

— Брось мне один.

С некоторых пор я могу видеть поля. Возможно, сказываются результаты коррекции зрения, но, скорее всего всё дело в профессионализме. Я их вижу потому, что знаю, что они есть, мне известны их характеристики и физика построения.

Конечно, нет никакого генератора полей, вмонтированного в пол или стены: чудеса творит нитрон, управляемый Гертом. Я убедился в том, что гравитационное поле готово и бросил меч. Плавно замедляя движение, он застыл перед его лицом и позволил взять себя за рукоятку, превращаясь из грозного оружия, символизирующего Закон, в невесомый послушный предмет.

— Ну, и что ты собираешься делать?

— Стать мужчиной.

— О, тебе приглянулась, наконец, какая-нибудь мэй и ты собираешься произвести на неё впечатление?

— Как ты примитивен! Мужчина — это не только способность соединяться с женщиной разными частями тела. Я собираюсь войти в полноту яньского Духа Тауруса, овладев древним мастерством воина! А ещё я надеюсь стать достойным соперником в твоих тренировках.

— Хочешь сказать, что я мужчина только потому, что в Кслантенале частью нашего воспитания было мастерство боя?

— Нет, дело не в играх с оружием. Твой дух приобрёл яньскую поляризацию за несколько десятков воплощений. Воин — для тебя пройденный этап, хотя и не совсем завершенный, судя по твоей нынешней профессии.

— Откуда ты знаешь?

— Это простая логика и наблюдательность: ты в естестве владеешь тем, что для меня непостижимо, но я должен научиться, раз пришел на эту планету в мужском теле.

12.

Герт ушел с головой в тренировки с мечами.

Поначалу его невозможность полностью контролировать тяжеловесные острые предметы выглядела комично и жестоко одновременно. Острое лезвие не может прорезать защитное поле, но удар вполне ощутим. Несмотря на мои издевательства и шутки над ним, Герт изменился до неузнаваемости за несколько недель. Он стал жесток, агрессивен и деструктивен. Короче говоря, превращался в матёрого мужика, вполне способного отразить мои атаки. Возвращаясь с тренировок во сне, я упражнялся в мастерстве наяву и моим соперником, в основном, был Герт. Кстати, его имя стало звучать жестче, но этот звук так и не успел оформиться новым словом.

Того и гляди, у него проснётся настоящий половой инстинкт, возможно, не настолько прямолинейный, как у меня… Изысканно и изящно он окрутит какую-нибудь маленькую мэй. Конечно же, раз и навсегда, как настоящий представитель Раунуола, не то, что я.

Ссылаясь на занятость, я стал избегать Милиану, и всё та же занятость мешала мне всерьёз поискать благосклонности другой женщины. Правда, была одна маленькая интрижка…

К сожалению, всего один раз, поэтому не считается: мою проблему надо решать глобально. Это означает, что в отношениях с бывшей подружкой нужно поставить точку, найдя нужные слова. Никогда раньше я не завершал отношения. Обычно, женщина проживает отсутствие огня и потерю смысла гораздо раньше, чем такой бесчувственный чурбан, как я. Всё происходит как-то само собой.

Но не в случае с Милианой.

Она слепа, глуха и непонятлива. Мою холодность и отчуждённость она объясняет по—своему, думая, что мы сблизились и перешли к следующему этапу в отношениях, когда секс уже не на первом месте. Наши несуществующие отношения она обсуждает со всеми в гостиной, болтая без умолку. По её мнению, я и она съедемся сразу после окончания театрального сезона, когда схлынет нагрузка по работе. Если бы не этот Герт, который нуждается постоянно в помощи и привлекает к себе внимание, испытывая поистине нездоровый интерес ко мне…

Она кидается мне на шею с поцелуями, когда я захожу туда. Последнее время, мы обедаем вдвоём с Гертом, не покидая квартиры, чтобы не встречаться с нею.

Гастроли подходят к завершающему этапу. Сейчас, когда мы оба работаем в здании Минунзу, мне совсем не хочется скандала с ней. По окончании сезона её сотрудничество здесь завершится, она не будет приходить и всё само собой сойдёт на нет. Что может быть хуже, чем сталкиваться в коридорах, гостиной и за кулисами с бывшей подружкой, которая постарается «всё исправить и наладить отношения». Она будет пытаться вернуть меня и не обойдётся без публичных скандалов и сцен ревности. Млиана ведёт себя не как маун, а как иуби.

Интересно, как ей вообще удалось пересечь мембрану?

С тех пор, как моё восприятие изменилось, Милиана стала совсем неинтересной и плоской. Но пока я не смог придумать ничего лучшего, чем просто избегать её.

Придя из мастерской Анцимуна после очередного рабочего дня, я застал Герта за не прекращающейся много часов тренировкой. Оба меча, поддерживаемые гравитационными полями, летают и выписывают в воздухе фигуры, Герт берёт в руку или прикасается к ним по мере необходимости. Минунзу дал несколько представлений, но Герт не принял участие ни в одном из них:

— Прежнего меня больше нет, а новый — ещё в подготовке.

Все с нетерпением ждут его выступления на закрытии сезона, так что зрителей будет ой, как много.

Не дав мне перевести дух, он кинул мне один из мечей, приглашая в поединок. Герт стал удушающе настойчив, если раньше уступал он, то теперь приходится это делать мне. Я попытался проигнорировать зависший около меня меч и подойти к синогулятору, но Герт не успокоился.

— Возьми в руки оружие и защищайся.

— Давай не сейчас!

Меч развернулся остриём и больно до крови ткнул меня в ягодицу, я аж подскочил.

— Ты, лентяй, настоящий противник не станет уговаривать, он нападёт в самый неожиданный момент и прикончит.

Я успел вкинуть в рот несколько кусочков прежде, чем пришлось отразить новую атаку. Он не уймётся, пока я по-настоящему не вовлекусь в драку. Наши сражения стали жестокими до настоящей боли и крови. Не понимаю, как Герт смог стать таким! Когда мы познакомились, он звучал чем-то средним между мэй и воу и вызывал сочувствие этой неопределённостью.

Я сразу родился таким, как сейчас, немного грубоватым и жестким, аскетичным и пофигистичным. Мне непонятно, как можно Стать мужчиной, если ты не родился им сразу! Он что-то говорил о вхождении в яньский Дух планеты посредством искусства воина, тогда я не принял его слова всерьёз. Он, действительно стал достойным и весьма опасным соперником до такой степени, что я порой забываю, что это игра и вступаю в нешуточную борьбу за свою жизнь.

Милиана стала откровенно бояться и избегать Герта, хотя он и пальцем её не тронул. Она прекратила свою болтовню насчёт нездорового интереса между нами после короткого разговора с ним. Я не слышал, что он сказал ей, но она как-то вся съёжилась и ушла.

— Что ты сказал ей?

— Кажется, у тебя самого не хватает духу поставить свою женщину на место. Я сделал это для тебя по-дружески. Не благодари.

Его болезненная потребность быть со мной рядом прошла сама собой. В один прекрасный день я констатировал факт, что мне больше нет Необходимости находиться поблизости, он прекрасно справляется, находясь в одиночестве и, даже, не обращает на меня внимания во время тренировок.

Мне бы такую тотальную увлечённость хоть чем-нибудь!

Наше сражение подзатянулось, коварный обманщик тощий Герт по-прежнему не в состоянии удерживать меч одной рукой при естественной гравитации, поэтому он действует своим мастерством и изворотливостью, а я по-простому, брутальной силой. Сейчас он, сложил руки на груди и, закрыв усталые от долгого бодрствования глаза, манипулирует мечем бесконтактно. Способность видеть с закрытыми глазами осталась у него с тех пор, как он был от рождения физически слепым. Герт не видел свет Синона до тех пор, пока во время первой общей регенерации ему не включили эту функцию.

После долгой попытки схватить его меч за рукоятку, мне, наконец, удалось это. Но поле, управляемое Гертом, оказало нехилое сопротивление. Я упёрся, усиливая свои мышцы нитроном, пытаясь вырвать меч, но Герт тоже напрягся, я заметил сначала вздувшиеся на висках вены, а затем струйку крови, потёкшую из носа. Ни один из нас не хотел сдаться.

С некоторых пор я перестал поддаваться и проигрывать этому маньяку из сострадания. Сейчас я злой и голодный, а он измождён долгой тренировкой, нас обоих поддерживают нитроны. Так что — ничья, это меньшее, на что я согласен. Я метнул в Герта свой меч, чтобы сбить хиляка с ног тяжелым железом, но он, хоть и с закрытыми глазами, быстро среагировал и увернулся. Меч пролетел мимо и с тяжелым грохотом упал на пол. Герт подхватил его дистанционно, не ослабляя хватки своего меча. Дело принимало невыгодный для меня оборот…

Из наших поединков постепенно исчезали неписаные правила и великодушное благородство. Я усилил защиту на теле, опасаясь быть всерьёз покалеченным. Что касается Герта, то я уже не раз вывихивал ему руки и, даже, ломал кость. В течение суток перелом сросся непостижимым образом даже для владельца нитрона. Герт не стал более осторожным, казалось, он не ведает боли и умрёт вот так играючи, если я случайно не рассчитаю силу и придушу его.

Сейчас победа обещала быть за ним.

Предчувствие Пения.

Мы прожили это состояние одновременно, ослабили хватку и свернули защитные поля. Сначала я не понял что это: пространство расширилось вокруг, сердце сжалось в предвкушении. Отовсюду одновременно начал накатывать Звук её Голоса. Я увидел широко раскрытые глаза Герта, в которых от напряжения боя полопались сосуды, поэтому они были красными, как у альбиноса. Прежде, чем моё тело начало разлетаться бабочками в разные стороны, я пал на пол, чтобы не потерять равновесие. Более чувствительного Герта дезориентация захватила первым, и он сообразил улечься раньше, чем я. Мы оказались на полу голова к голове, ногами в противоположные стороны, буквально подкошеные.

Песня Этой Женщины случилась в моей жизни второй раз, неповторимо и непревзойдённо. Сейчас я в полной невесомости, соединённый со всеми живущими, жившими и приходящими. Казалось, сам Создатель прикасается ко мне и ни одно живое существо не в состоянии выдержать трепета Прикосновения, чтобы не преобразиться Сотворённостью. Я прислушался к дыханию Герта рядом со мной, цепляясь за уплывающую реальность и, видимо, заснул.

И оказался в том сне, где люди вырастают из бесконечного Океана Жизни. Только на этот раз я не знал, что это сон, всё происходящее казалось более, чем реальным, а моя настоящая жизнь — сном. Памятуя прошлые ошибки, я стараюсь не гнать волну. Невозможность двинуться с места воспринимаю как нечто само собой разумеющееся, поэтому могу смотреть вдаль и по сторонам, а раньше видел, в основном только то, что рядом со мной. Сейчас я заметил быстро движущиеся, как по коридорам конторы Яромира, фигуры.

Эти люди запросто ходят по воде!

Я увеличил внутреннюю скорость восприятия (интересно, как я это сделал?) и убедился в том, что это, действительно, люди. Стараясь не создавать рябь, я издал оклик, обращаясь к ходящим по воде. Одна из фигур замедлилась и подошла ко мне. Несмотря на то, что я по пояс в воде, по которой он ходит, наши лица оказались рядом глаза в глаза. Я смог рассмотреть сосуды его радужных оболочек:

— Ауран, — представился собеседник.

— Я снова здесь, Яромир ничего не объяснил мне. Помоги, пожалуйста, я ничего не могу понять! Как так получается, что ты ходишь по воде?

— По какой воде?

— Вот здесь, везде!

— Да, теперь я вспомнил… конечно, тебе кажется, что это вода.

— Разве нет?

— Знаешь, всё в мире относительно. Для меня это обычная твёрдая земля. Мне знаком тот, которого ты зовёшь Яромиром, как …(он назвал имя пары).

— Сейчас он с нею, поэтому не может уделить мне внимания?

Ауран удивился:

— Он всегда с нею, разве возможно иначе?

Пара ургов звучит одним именем, действительно, разве можно иначе?

— И ты тоже?

— У нас не бывает по-другому.

— Почему я один, даже тогда, когда есть рядом женщина?

— Ну, знаешь ли, как ты можешь найти Соответствие, если не ищешь его изнутри? Ты реагируешь на форму потому, что воспринимаешь себя самого лишь поверхностно.

— О чём ты?

— Ты бывал Внутри?

— Где? — он, как будто, обратил меня внутрь, пристраивая к биению сердца. Я понял, что нужно войти внутрь себя, но не понял как.

— Зачем?

— Чтобы Познать Истину внутри тебя.

— Внутри меня нет ничего. — Я представил себе, что может быть внутри тела, кроме урчащего желудка.

— В каждом человеке есть Всё, Что Необходимо.

— Возможно, в тебе есть Это Самое, но внутри меня нет ничего такого, иначе я бы знал.

— Сейчас ты обвиняешь Создавшего тебя в том, что он сотворил пустышку, отказываясь таким образом от своей человеческой сути.

— Нет, я никого не обвиняю.

— В таком случае, ты полагаешь, что не такой, как все и у тебя мания величия. Ты боишься увидеть внутри себя пустоту, поэтому боишься поверить в себя, как в Создание.

Я опустил глаза вниз: он прав, я так не думал! Там, под водой, я вдруг заметил людей, головы которых ещё не достигли поверхности. Как они там дышат? Под водой? Они живы?

— О да, конечно, они просто ещё не родились.

— Как это?

— Это иуби, эмбрионы Человека, они рождаются тогда, когда голова выходит над водой и глаза начинают видеть свет, затем делают первый вдох и этап взросления начинается…

Я присмотрелся к лицу девушки под водой, с закрытыми глазами и улыбкой на лице, как растение, покачиваясь на стебельке, она совсем рядом со мной, почти касается. Это Милиана, во сне я не удивился. Как же они не родились, если Милиана жива и довольно навязчива?

— Иуби живут в плену своих иллюзий, далёких от реальности. Они спят и видят сон о жизни. Их мысли примитивны, желания неуёмны, дух мелок, чувства поверхностны, взаимодействия призрачны, а цельные пары между ними невозможны, ибо они не созрели для этого.

— Я вырасту и смогу передвигаться, как ты?

— Обязательно и неизбежно.

Я открыл глаза, и с трудом вспомнил, где я. Лежу по-прежнему на полу, а Герт наминает еду, мою еду!

— Ты всё проспал!

— Я не понял, что произошло. Она и на твоих выступлениях всех косит?

— Нет, я сам прожил подобное впервые. В такие моменты стоит пожалеть, что не родился женщиной.

— Что тебя не устраивает?

— Мне понравилось быть мужчиной, я ещё не наигрался. Подобные мысли возникают только после её Пения.

— Если ты что-то понял, то объясни.

— Я предположил и уже успел связаться с нею и поздравить, убеждаясь в правильности понимания.

— Ну?

— Это было зачатие.

— Фу, какой ты пошлый.

— Зачатие происходит не в момент технической передачи генетического материала, а позднее. Как раз в тот момент она начала Петь, Дух вошел в неё и Создатель осенил дитя Благодатью, запуская пассионарный процесс деления клеток, подобный ядерной реакции.

— Ты всё это услышал? И большая аудитория стала свидетелями?

— Этого я не знаю, у нас давний договор лично с нею.

— Интересно, все дети так приходят?

— По крайней мере, дети ургов начинают своё Воплощение именно так. Стоит быть женщиной хотя бы ради того, чтобы прожить нечто подобное!

Я вспомнил иуби, видящих сны о жизни. Их дети приходят полностью бессознательно, вероятно, у маунов тоже, ведь большинство из нас всё ещё в воде. Нужно быть полностью свободным, чтобы познать глубину происходящего!

— Я испортил тебе причёску, — Герт указал на мои волосы, клочками разбросанные по полу. Видимо их отсекло лезвием во время драки.

Я присел к столу и слегка дрожащими руками начал формировать новую причёску на голограмме своей головы. Мышцы болели от прошедшей тренировки, а каждая клеточка в теле всё ещё вибрировала Звуком. Если бы не защитное поле, с меня бы не только волосы полетели, но и куски головы. С некоторых пор я генерирую это поле постоянно, так как, ставший первобытно жестоким, Герт может наброситься на меня с мечом или лучом (его тощих кулаков недостаточно, чтобы даже разбудить меня) посреди самого сладкого сна, приводя в мгновенное состояние боевой готовности. Тщетно я просил его не делать этого и оставить в покое.

— Ты и настоящего противника попросишь подождать, пока выспишься?

Он прав, в чём-то, но в целом переигрывает. Эти артисты, вживаясь в очередную роль, порой забывают кто они на самом деле!

Предполагаемая стрижка готова. Герт повертел голограмму, оценивающе и нарисовал пальцем значок Синона на одном виске и Пранаи — на другом.

Я постучал костяшками пальцев по столу и несколько жучков—роботов, выпрыгнув из хранилища, высыпали на поверхность стола. Взобравшись по моей руке на голову, они суетно застрекотали, состригая волосы, соответственно голограммной модели, не забывая о символах. Несколько из них спустились по вискам на бороду и со стрекотом обкусали щетину. Эти роботы могут безболезненно уничтожить волосяную луковицу на длительный период, но я предпочитаю оставлять короткую щетину. Возможно, мне это кажется, но с бородой я лучше чувствую запахи, да и женщинам синонической расы нравятся больше лохматые мужчины, чем гладкие …

Минут через десять жуки посыпались обратно на стол с металлическим стуком, раздувшиеся от состриженных волос в брюшках и спрятались обратно в один из отсеков йётона.

13.

Раньше я ошибочно полагал, что владельцы нитронов запросто перемещаются и, в основном, используют одну эту функцию. Сейчас я понял, что это одно из самых сложных взаимодействий, оно связано с фактической устойчивой материализацией и, достигнув подобного сотрудничества с нитроном, многие доходят до предела своих возможностей.

Я обратился к Прямому Носителю, специализирующемуся на обучении новичков владению нитроном в качестве транспорта. Он отказался, узнав, что я владелец с пятимесячным стажем. Но я уболтал его.

Да, он оказался прав прав — это ни к чему не привело.

Частичная материализация, эффектное таяние или рассыпание на частицы машины, оставленной на парковке, устойчивая во времени дизайнерская форма — всё это фигуры высшего пилотажа пока что недоступные мне. Я и подумать не мог, что всё настолько сложно!

Мы с Гертом решили, что его нитрон «научит» моего перемещаться, для этого мы попробуем объединить их. Обычно транспортное средство создаёт кто-то один из владельцев, а другой остаётся пассажиром, его нитрон создаёт лишь комфортный резонанс, устраняющий неприятные симптомы после перемещения. Начав материализацию машины прямо в тренировочном зале, мы перескочили на одну из парковок, потом на другую. Суровый Герт не давал мне передышки, но, испытывая страшный дискомфорт и тошноту каждый раз, я понимал, что мой нитрон не принимает участие в данном действии.

Герт не унялся до тех пор, пока я просто не сбежал от него в ближайший транспортный тоннель. Спустя несколько дней мы повторили эксперимент.

Вывалившись на очередной из парковок, я взмолился о пощаде и потребовал перерыв.

— У меня выступление на носу и нет времени с тобой возиться, так что, давай соберись побыстрее. Неженка!

Важно научить нитрон перемещать твоё тело даже в бессознательном состоянии, это качество спасает охотнику жизнь, доставляя в центр экстренной регенерации вовремя. Владельцем нитрона я стал, в первую очередь, чтобы освоить именно эту функцию. Но, я далёк от овладения перемещением так же, как от границы Конфедерации.

Кстати, я даже уже и не пытаюсь себе представить, что там дальше, за этой самой границей. Но, на первых порах облазил всю сеть в поисках информации, которая оказалась закрыта от меня по причине недоступности для обработки и расшифровки.

Я решил пройтись немного по крытому совершенно прозрачному мосту, соединяющему два здания. Светящиеся стрелки на полу и полосы на стенах созданы с целью показать его материальность. Герт лениво вышел из нитрона в виде машины, оставляя его оформленным на парковке. Он как будто издевается надо мной!

Сделав несколько шагов, я вдруг увидел себя, только постарше, идущего навстречу. «Я переутомился» — подумалось сначала. Герт посмотрел на меня, потом на него, снова на меня и вдруг развернулся и пошел обратно к нитрону, оставляя нас наедине.

Воу постарше остановился в нескольких шагах и тоже с интересом рассматривал меня. Потом он улыбнулся, подошел ко мне и обнял:

— Ну, здравствуй, сын!

— Отец? — я поспешил отстраниться от него. Мы одного роста и комплекции, у нас похожие жесты и одинаковые походки. Глаза у меня мамины, а вот в остальном — полная копия отца, которого я вижу впервые.

Герт, забравшись в открытую кабину нитрона, вошел в сеть. Кажется, пассивное общение — наблюдение за людьми его больше не интересует. Мы с новоявленным иБа не спеша зашли на мост и, развернув, сели в кресла около прозрачной стены. В этих же креслах можно было поехать по мосту, чтобы не идти пешком.

— Наверное, у тебя много вопросов ко мне? — Начал он.

— Ты знал, что я родился?

— Да, конечно.

— Тебе известно, что я здесь уже больше десяти лет?

— Да, известно.

— Ты мог найти меня и не искал…

— Ты тоже мог. Я очень сожалею, что не вырастил тебя, не был рядом, когда ты сделал свои первые шаги, познал первую любовь, не утешал в горечи утрат. Это был выбор твоей мамы, ты же знаешь. Я всю жизнь мечтал иметь настоящую семью, в которой ребёнок живёт вместе с родителями. К моему большому сожалению, она отпустила тебя уже в том возрасте, когда ты вырос и не нуждался в том, чтобы дух биологического отца питал тебя.

— У тебя есть другие дети?

— Нет.

— Жена или подруга?

— Да, конечно. Жена. Мы встретились уже после расставания с твоей имА. — Поспешил уточнить он.

Конечно, меня утешило то, что мой родитель постоянен в любви и счастлив иметь подлинную сердечную связь. В Ягинуине не называют Женой нелюбимую женщину. Как говорится, спутник Тауруса всегда виден с Тауруса! Возможно, и мне повезёт. Дух отца питает ребёнка, даже если они не живут вместе, у нас, должно быть, много общего. Мы сели в одинаковые позы и слегка полуулыбаемся. Так же, как и я, он перебирает пальцами и часто моргает, когда волнуется.

— Иногда мне хотелось найти тебя. Сначала я не знал как, а когда научился, уже не было потребности: Ягинуин одна большая семья, я никогда не испытывал дефицита в общении или внимании. К тому же, ведь ты бросил нас…

— Твоя мама не захотела пойти со мной.

— Ты не захотел остаться, даже ради меня потому, что не любил её.

— Кслантенала — моя работа. Я позволил себе увлечение, и я любил её настолько, насколько можно любить плоскую трёхмерную женщину. Надеюсь, ты понимаешь меня? Прости за глупое сравнение, я был к ней нежно привязан, как в детстве к инунгму, заботился о ней, хотел подарить ей другую жизнь… Я предлагал ей уйти со мной. Потом я умолял её отдать тебя. Я был согласен на любые варианты, понимаешь? Она могла бы вернуться обратно, если ей не понравится, но, слепая в своей ограниченности, она предпочла свой плоский примитивный мир. Я предлагал ей слишком неведомое, она не поверила мне! Если женщина любит, она верит тебе!

Увлечение плоской трёхмерной женщиной. Я провёл аналогию со своей жизнью: Милиана. Если бы она была беременна, прекратил бы я этот надоевший до тошноты роман? Совсем недолго поразмыслив, я пришел к выводу: да, конечно. Стоит ли играть в благородство и врать себе? Интересует ли меня ребёнок? На этот вопрос нет ответа. Но, я бы посмотрел на него хотя бы ради любопытства. Остался бы я в плоской жизни Кслантеналы, уже познавший Ягинуин, ради какого-то ребёнка, с которым я не знаком?

Одно ясно: моя имА сильно разочаровала его своей примитивностью, точно так же, как сейчас меня Милиана. Отец не пытался производить впечатление и врать мне.

Пауза затянулась, мы оба уставились в окно, отвернувшись от прохожих на мосту:

— Признаться, на твоём месте, я поступил бы так же. На самом деле моё детство не было таким уж плохим, я, даже, рад, что побывал там и сохранил инстинкты. Сейчас они мне понадобились, хотя все эти годы я считал себя недоделанным. — Молчание снова повисло межу нами. — У тебя по-прежнему есть доступ в Кслантеналу? Я ничего не знаю о своей семье с тех пор, как пересёк мембрану.

— Да, в одностороннем порядке.

— В смысле, ты можешь их видеть, а они тебя — нет?

— Да, теперь я работаю дистанционно, не появляясь там лично.

— Если бы я мог видеть хотя бы запись…

— Я очень сожалею, но твоей имА нет в живых уже два года.

— Этого не может быть! Одна моя подруга год как с той стороны и сказала, что всё в порядке. Как это произошло? Ничего не понимаю…

— К сожалению, это правда. Мои сведения точны, я располагаю записью, но не советовал бы тебе её просматривать. Её смерть была глупой нелепой случайностью.

— Как это произошло?

— Она упала и ударилась головой о камни. Возможно, кто-то толкнул — мозги просто разлетелись. Прости, пожалуйста, тебе, вероятно, не нужно знать таких подробностей.

Конечно, боль утраты не заволокла меня пеленой горя, ведь я потерял своих биологических близких более десяти лет назад. В голове произошел щелчок, и какие-то фрагменты сопоставимо слились в цельность: умуб пришел вместе с Милианой, возможно — в ней. Начало убийств совпадает по времени с её переходом. ИмА — жертва умуба, это он разрушил её мозг и забрал её жизнь. Милиана не могла не знать, она просто скрыла от меня. По какой причине? Не иначе, как она и есть умуб!

— Мне нужно идти, — я торопливо встал, но, заметив его огорчение, добавил: Мы сможем встретиться снова?

— Я бы очень хотел этого.

Пританцовывая от нетерпения, я еле подождал несколько мгновений, пока мы обменивались личными кодами, чтобы найти друг друга.

— Ты не представляешь себе, как помог мне сейчас! — крикнул я убегая.

Я ввалился в закрытую кабину, где сидел Герт, погруженный в сеть.

— За тобой кто-то гонится? —поднял он ко мне голову.

Я сбивчиво выложил ему свои предположения и выводы.

— Я найду её сейчас же…

— Она ничего тебе не скажет.

— Я придушу эту сволочь. .

Через несколько мгновений я пытался поняться с пола нашей квартиры, подавляя рвотные спазмы.

— Я просил тебя доставить меня к Милиане! Так сложно? Если ты не хочешь мне помочь, я сам, — я оттолкнул Герта, который пытался остановить меня, с дороги и ломанулся к выходу, намереваясь воспользоваться транспортной сетью.

— Подумай сам, Милиана — не умуб. Ты недооцениваешь своего врага — он хитёр, умён и очень опасен, а у неё мозгов не больше, чему у инунгма!

— Она что-то знает!

— Ты ничего не добьёшься, она слишком боится потерять тебя и ничего не станет рассказывать!

Я выскочил в коридор и прыжками побежал к ближайшему транспортному тоннелю. Непонятно как оказавшийся на моём пути Герт преградил мне дорогу, а когда я попытался оттолкнуть его снова, получил сильный удар, который отбросил в другой конец коридора и припечатал к стене. Поле, управляемое Гертом придавило намертво, не позволяя дышать.

— Прекрати панику, ты ведёшь себя плоско, как иуби.

Никак не могу привыкнуть к Герту, каким он стал. Помнится, я его тоже как-то прижал к стене и чуть не придушил.

— Сейчас ночь Синона, она спит. Ты её напугаешь и ничего не добьёшься этим!

Я понял, что силой вырваться не удастся.

— Прекрати, отпусти меня, — Герт ослабил немного хватку, чтобы я мог вздохнуть, но не отшпилил от стены и я болтался там, как гербарий. Несколько случайных, оказавшихся поблизости обитателей Минунзу торопливо прошли мимо, делая вид, что не замечают нашей разборки, а остальные предпочитали свернуть в параллельный коридор, чтобы не становиться свидетелями. По негласному договору в гостиной никто не сплетничает, поэтому моё деликатное положение никто не обсудит на досуге.

— Откуда ты знаешь, что она спит, может, репетирует, давай поищем её. — Герт позволил мне немного сползти, но, тут же поднял обратно, когда я попытался врезать ему оплеуху.

— Тобой владеют эмоции. Вполне возможно — это совпадение и Милиана тут ни при чём.

— Она знала, что имА погибла и ничего мне не сказала!

— Просто она не хотела быть вестником её смерти! Ведь ты бы не стал встречаться с Милианой, если бы она рассказала тебе.

— Я с самого начала чую, что с ней что-то не так!

— С самого начала начала ты не любил её и позволил себе отношения, подав ей надежду. Она одержима образом тебя из своих почти детских воспоминаний, придуманным и взлелеянным за долгие годы поисков и ожиданий.

— Её фантазии не имеют ничего общего со мной реальным! Это не относится к делу! Как объяснить начавшиеся убийства, совпавшие с её появлением в Ягинуине?

— Да, в чём-то ты прав. Её нужно осторожно спросить, но не так грубо, как ты умеешь. — Герт задумчиво зашагал обратно в квартиру.

— Эй, отпусти меня, — когда Герт скрылся за углом, поле ослабло, и я плюхнулся на пол, не успев среагировать.

Это была изящная месть. Просто и со вкусом! Я остыл и совсем не разозлился.

Мы вернулись в зал.

— Её душа сейчас гуляет по астралу, нужно найти её там и поговорить. Она расскажет всё и не соврёт.

— Что за чушь ты несёшь? Это что, шутка?

— Я похож на того, кто несёт чушь? — Герт осадил меня отрезвляющим взглядом так, что я сразу заткнулся. Интересно, когда это он успел научиться?

— Так матери разговаривают со своими не рождёнными или новорожденными. Если бы ты родился в Ягинуине, ты бы сейчас не задавал глупых вопросов. Именно так я общался с тобой, когда ты тупил и не хотел со мной разговаривать, а я очень нуждался в тебе.

— И что же я тебе говорил?

— Ты рассказывал мне, что боишься близких отношений с людьми, поэтому не пускаешь их в свою жизнь. У тебя была истинная близость с одним человеком, с твоей сестрой. Разрыв с нею принёс столько боли, что ты до сих пор не позволяешь никому приблизиться, опасаясь страданий.

— Ты мог просмотреть файл воспоминаний.

— Тебе известно, что ты никому не давал прямого доступа к личной базе данных.

Герт задел слишком личное, я НИКОМУ не позволял этого!

— Тебя мамочка научила этим фокусам?

— Я убил свою мать ещё до своего рождения. На самом деле Душа может разговаривать только с тем, кому доверяет. Милиана любит тебя, по своему, но искренне, она не может любить иначе. Для неё Душа — вершина развития на сегодняшний день, поэтому тебе она всё расскажет. А я послушаю, если позволишь и попытаюсь остаться беспристрастным свидетелем.

— Всё то, что ты сказал сейчас про меня и мою сестру — правда. И я, действительно, боюсь привязаться и полюбить. Неужели я тебе это сказал? Это было во сне? Нам нужно заснуть, чтобы найти Милиану?

— Ни в коем случае! Иначе ты потеряешь контроль над ситуацией и забудешь всё, что она скажет.

Ничего сверхъестественного! После моих ночных тренировок и странных снов этот разговор по душам — пара пустяков.

— Говори, что делать.

— Понадобится всё твоё шестимерное восприятие. Не думай, как это, просто делай!

Это было похоже на сон, я просто сдвинул область своего внимания на другую реальность, существующую параллельно. Её отголоски и отблески я встречаю каждый день в повседневности. Там всё ярче, объёмнее и можно попасть в любую точку пространства лишь подумав об этом. Когда-то давным—давно, ещё до того, как моё зрение откорректировали, я попадал в это место во сне.

— Найди её, просто подумай о ней и утверди, что стоишь рядом с нею.

Мы с Гертом вышли на яркую поляну. Невозможно сказать, откуда светит Синон, кажется — отовсюду, так как, предметы и люди не отбрасывают теней. Кругом зелено, цветисто—растительно, как в Кслантенале.

— Милиана, это ты? — глухо, как в маленькой комнатке, прозвучал мой незнакомый голос.

Она заметалась по поляне, как будто ища выхода. Я знаю, что это Милиана, но вижу зверя, покрытого шерстью. Время от времени животное становится на задние лапы, делаясь похожим на человека.

— Она не видит тебя, попытайся приблизиться, ты выше её трёхмерных возможностей восприятия.

Я на всякий случай ощупал себя, вдруг я тоже похож на вымершее млекопитающее. Затем увидел себя, как будто со стороны: на лице небольшая бородка, никогда в жизни не носил такую! Выгляжу я нормально, никакой лишней шерсти.

Вставшая на задние лапы Милиана подошла поближе, пытаясь найти меня невидящими глазами:

— Я так рада, что ты пришел! — она обнажила зубы в улыбке, похожей на оскал. Милиана явно давно не брилась, но сомнения нет — из под прядей шерсти сквозь меня смотрят её человеческие глаза. Странно, почему я раньше не замечал, что она такая! Интересно, как я мог спать с волосатой мэй?

— Не засыпай, ты проваливаешься. — Толкнул меня Герт.

Вытянув вперёд руки, я с внимательно осмотрел их на предмет наличия когтей. Всё в порядке, я такой же, как наяву.

— У тебя есть хвост? — задал я ей совершенно глупый вопрос.

— Нет, я ведь женщина, зачем мне хвост?

— Но, ты вся в шерсти!

— Так теплее. — Она нежно пригладила лапами шерсть на животе.

— Что-то не так? Я ведь нравилась тебе всегда! Ничего не изменилось, почему ты спрашиваешь меня? У тебя есть другая? Она красивее, чем я?— Нет сомнения, в том что это именно Милиана, только она способна произносить так много глупостей за столь короткий отрезок времени.

— Давай вспомним Кслантеналу! Тебе ведь нравится вспоминать наше детство!

— Я всё время ищу тебя и не нахожу, я каждый день искала тебя, я до сих пор тебя ищу. Несмотря на то, что ты теперь мой, ты всё равно не со мной! Тебя никогда нет! Это так обидно!

— Почему ты не сказала мне про то, что имА погибла?

— Не хотела тебя огорчать! Ты бы не стал со мной встречаться, если бы знал, какой ценой я нашла тебя!

— Ты мне всё расскажешь.

Милиана выгнула спину, на ней вдруг появилась совершенно не нужная ей «приличная» кслантеналская одежда. Она зажала себе рот двумя волосатыми руками:

— Нет, я не должна этого делать! Ты не представляешь, до чего тяжко жить с этой тайной, я никому не говорила, никому. И тебе не скажу. Ты сразу бросишь меня, если узнаешь!

— Мы никогда не были вместе!

— Не говори так!

— Ну, и носись со своей тайной!

— Я не виновата, я ничего не делала, я не знала, что так получится. Это он убил твою имА и Аору!

Милиана злобно расхохоталась:

— Они стояли у нас на пути, он убрал их, это не по-настоящему, правда, ведь они остались! Я каждый день встречаю их здесь.

Я поднял голову и увидел, что нахожусь в доме моей имА, где вырос. Аора — девочка танцует на ковре, а имА пытается спрятать незаконного любовника, но у неё это плохо получается. Сначала она засунула его, похожего на тряпичную куклу, под ковёр, на котором танцует Аора. Но он громко возмутился, тому что Аора всё время наступает на его пальцы. ИмА, воровато оглядевшись, извлекла незадачливого бойфренда из-под ковра и прикрыла подушками, на которых обычно сидят.

— Очень заметно? — с надеждой спросила она меня. Я взглянул и понял, что заметно ОЧЕНЬ, а в дверь кто-то стучит. Я кидаюсь к входу, чтобы не пустить гостей до тех пор, пока имА не придумает какое-то более удачное убежище своему нелегальному другу.

Герт снова пнул меня под ребро, я заснул и вижу сон, отказываясь воспринимать тот бред, что несёт небритая Милиана. Что она сказала про Аору?

— Спрашивай её дальше, я буду озвучивать ответы, чтобы ты не впадал в маразм. Твой разум отказывается слышать это! Я всё записываю! Так что, не отвлекайся, другого шанса у нас не будет!

— Что произошло с моей сестрой? — спросил я, окончательно проснувшись и пытаясь стоять на солнечной поляне. Милиану я уже не вижу, себя тоже. Разрывая сердце холодными пальцами, отвратительная реальность начала застилать мне глаза. Я слышу только голос Герт, произносящего вслух слова Милианы:

— Сначала он вытащил жизнь из нескольких бабуканов.

— Кто?

— Килан. Он не может есть обычную еду, его питает только чья-та жизнь. Он — не человек, я очень боялась его. Килан был ослаблен долгим заточением и не мог двигаться. Я сама отнесла его к озеру с домашними бабуканами…

Поселившись в теле одного из крупных самцов, он приплыл по канализационной системе в поместье Вершителей и откусил Аоре голову. Сначала я обрадовалась. Так ей и надо! Я очень ревновала тебя к ней. Мне было невыносимо видеть вас вместе!

— Ты отправила монстра к Аоре?— Холод разлился по моему телу и начал бить озноб. Струйка холодного пота потекла по животу. Герт больно сдавил мне руку, возвращая к реальности, но это не помогло, я почти не среагировал на боль. Милиана уже не могла остановиться. Точно так же, как и наяву, она говорит без умолку:

— Когда она оказалась у него внутри, ему стало известно всё! Мне стало легче от того, что вы никогда не встречались, как мужчина и женщина, и отец её ребёнка не ты. Тогда я подумала, что у меня есть шанс! Ведь она никогда не относилась к тебе серьёзно. Никогда! Она не любила тебя так, как я!

Я ходила к ней на аудиенцию, я умоляла её, сказать мне, где ты! Но она высмеяла меня, она вела себя надменно, как будто ты по-прежнему принадлежишь только ей одной. Почему одним всё, а другим ничего!

Милиана высказала все свои обиды и претензии к жизни и моей сестре в частности. По её мнению на месте Аоры должна была быть она, Милиана. Уж она бы распорядилась этим везением разумно…

— Кто такой Килан?

Мохнатая Милиана приблизила лицо ко мне настолько, что шерсть стала щекотать ноздри, и я чихнул, брызгая слюной. Герт фыркнул, отстраняясь от меня и вытирая лицо. Милиана показалась мне древней сухой старухой. Зависть иссушила её тело, шерсть повыпадала клочьями, она смахивала её остатки с тела скрюченными пальцами. Сузив пожелтевшие от времени глаза, она продолжила:

— Я знала, что поступаю плохо, давая ему свободу. Но, никто, ведь, не узнал! Он обещал помочь найти тебя. Но я по-прежнему ищу… Несмотря на то, что мы вместе, тебя, как будто, нет никогда. Возможно, он ошибся и нашел другого тебя? Ты настоящий любишь меня так же сильно, как и я.

— Уходи… — заорала вдруг Милиана, — ты не настоящй. Ты пришел выведать мою тайну!

Она полоснула мне по лицу когтями, я отшатнулся и разрубил её лучом. Она заскулила и съёжилась, а я открыл глаза. На лице проступили быстро исчезающие красные полосы. Я почувствовал себя страшно уставшим. Слабость навалилась настолько сильно, что я не смог встать, чтобы дойти до кровати.

— Дай мне всё, что найдёшь в синогуляторе! — попросил я Герта, лицо которого застыло в ничего не выражении. Потянувшись, он встал и молча выгреб продукты в контейнер, а потом толкнул его ко мне, а сам взял каплю растительного молока и сунул в неё трубку деполяризатора.

— Похоже, наша умница нашла древний контейнер…Интересно, как ей удалось вскрыть его?— Меня по-прежнему жестоко знобит. Поглощая еду, как в былые времена, я размышляю вслух. — Как можно быть такой идиоткой!?

— Разве это не было видно сразу? — заметил Герт. — Не хочу вмешиваться в твою личную жизнь, но я никак не мог понять, как ты можешь встречаться с нею?

— Милиана — дура редкая, конечно, но симпатичная. Я слишком давно был один для того, чтобы отказывается от добычи, которая сама на меня прыгнула. — Герт делает вид, или, в самом деле, не заметил за своими фанатичными тренировками, что я был у Милианы всего неделю назад, поддавшись её настойчивости и уступая слабости плоти. Сейчас я содрогнулся при воспоминании мохнатой сути моей бывшей подруги. Желая перевести тему в другое русло, я продолжил:

— Что ты там говорил про убийство собственной мамочки?

— Это долгая и печальная история.

— Я никуда не тороплюсь. Кажется, теперь и я убил свою мать и сестру тем, что вовремя не заметил одержимую любовь Милианы.

Где-то в глубинах души оставалась малюсенькая надежда, что всё услышанное только что — плод моего воображения и небольшая свихнутость Герта. Я свяжусь с отцом, так вовремя свалившемся мне на голову, и он опровергнет всё! Вполне возможно, что смерть имА была нелепой случайностью или местью очередного брошенного любовника. В Кслантенале сплошь и рядом совершаются убийства на почве ревности или неразделённой любви.

— Не вздумай говорить об этом с Милианой, она будет всё отрицать.

— Я не хочу больше слышать о ней. Никогда.

— Не думаю, что ты так легко от неё избавишься. Милиана слишком долго взлелеивала и пестовала в себе твой образ. Думаю, она готова на всё, лишь бы вернуть тебя.

— Давай ты мне поведаешь тайну своего рождения. — Мне показалось, что Герт не очень хочет об этом говорить. Вся его поза и осанка безмолвно кричит об этом. — Насколько я понял, ты не имел счастья знать свою имА, поэтому боль утраты тебя не порвёт. Где твой отец? Вы общаетесь?

— Он уже ушел. Не забывай, что я живу очень долго. Отец не был владельцем нитрона, люди того поколения не одобряли подобного новшества. Но, когда он был жив, мы общались.

— Он не хотел понять тебя?

— Хотел. Но не мог.

Меня попустило. Я понял, что разговор окончен. К нескольким висящим живым фигуркам-голограммам — объёмным записям на момент вызова — прибавилась ещё одна. Мастер Анцимун просил меня зайти в мастерскую, отчаянно жестикулируя. Фигурка последнего вызова, стоящая первой в очереди Анцимунов, в недоумении разводит руками.

Необходимость проверить сведения о смерти Аоры привела меня в состояние стопора. Наверное, я не хочу узнать правду. Сестра, единственная любимая по настоящему женщина, жива в моей памяти. Пусть так всё и остаётся. То, что мы только что делали с Гертом — полный бред.

14.

Каждую ночь я тренируюсь. Как только достигаю успехов и поражаю противника, он, или она тут же удваиваются и игра усложняется. Так до бесконечности. Если это управляемый сон, значит, я могу изменить правила. Сегодня я очнулся в просторном холле здания, а раньше проявлялся сразу в зале для тренировок, в котором нет окон и можно бегать по стенам.

Это тот же огромный пассаж, куда привёл меня Яромир в первом сне. Уходящие ввысь винтовые лестницы обвивают внутренний периметр. Десятки дверей ведут в разные комнаты. Я захотел узнать, куда ещё можно пойти, кроме тренажерного зала. Внимательно оглядевшись в поисках ящера с зеркальными глазами, я не обнаружил его стол на прежнем месте. У кого же спросить?

Что-то внутри меня шевельнулось, и я вспомнил про свой пропуск с допуском без ограничений. Подобно живому существу, он услышал мои мысли и зашевелился, всплывая откуда-то снизу к горлу. Я понял, что могу гонять этот диск по всему телу и вывел его в ладонь, чтобы рассмотреть получше.

Кругляшок пропуска похож на иероглиф, непонятный мне знак. Я всмотрелся в него и, чем больше уделял внимание, тем глубже он разворачивался определённым осознанием, возникающем в голове . Глядя на это сочетание линий и букв, я уже знал схему расположения дверей и их назначение. Большинство открывающихся передо мной понятий совершенно не знакомы. Я попытался зацепиться за то, что хоть немного понимаю: Регистрация гражданских состояний (имеется в виду рождение, смерть и создание пар), Книги Жизни, Хроники различных планет Конфедерации, Создание живых объектов, Субстанционарность и так далее

Имелся так же список различных Управленцев и Консультантов, запись на аудиенцию к ним, в том числе по личным вопросам. На вершине объёмного многомерного списка звучало одно Имя. Это Имя прописано в каждой клеточке любого живого существа, поэтому не нуждается в обозначении словом.

Там так же значилось, что аудиенция возможна ВСЕГДА.

Эта доступность в любой момент завораживает, но, поразмышляв немного, я решил, что не стоит отвлекать Создателя по пустякам. Однажды мне ДЕЙСТВИТЕЛЬНО будет нужно, а если я стану ломиться просто так, Он не воспримет меня всерьёз. Думая это, я отдавал себе отчёт, что Он и так всё обо мне знает. По одной простой причине: я неотделимая часть Его. Почему во сне я это знаю, а наяву забываю?

Я решительно направился к лестнице и начал подниматься вверх по ступеням. Какой-то человек так быстро нёсся навстречу, что чуть не сшиб меня, я еле успел прижаться к перилам. «Куда так спешить?»

— У тебя тоже совсем мало времени! — Услышал я где-то внутри, но ничего не понял. Мало времени для чего? Через несколько беспролётных этажей, я потерял им счёт, направляясь в библиотеку Хроник. Поднявшись ещё выше, диск пропуска ярко засиял во мне, указывая, что это здесь. Я пошел по пустому коридору: не очень популярный этаж, на других было гораздо более людно. В пустоте коридора я услышал и ощутил всей кожей глубокое дыхание и прислушался, остановившись. Я уже знаю, что дышит само здание, но, даже во сне, этому сложно поверить. Положил ладонь на стену, она мягко подалась, как живая кожа и покрылась мелкими пупырышками. Отнял руку и в исчезающем следе побежали вертикальные строки, похожие на капельки крови, которые я не успел прочесть. Дверей немного, я подошел к широкой старинной и поискал ручку, но ничего подобного на двери не было. В её зеркальной поверхности моё отражение ведёт себя, опережая события. Я внимательно присмотрелся к его поведению, и сделал то же самое: написал на двери лучом света, исходящего из пальца, цель визита и подождал, пока она впитается. Затем на двери возник движущийся рельеф высокого человека с большой связкой ключей, наклонившись, он и протянул мне печать, которая вышла из двери, подобно ручке на высоте моего роста. Я взялся за ручку, оставляющую след-рисунок на коже и сразу оказался посреди огромного зала-библиотеки с высоким купольным потолком.

Всё-таки иногда очень удобно не иметь плотного тела и перемещаться по законам иной мерности. Стоя посреди круглой центральной площадки, я рассматривал архитектуру зала, пытаясь понять, как подобное сооружение вписалось в многоэтажку. Проходы между высоченными стеллажами с книгами радиально расходятся куда-то в бесконечную даль. Узкие стрельчатые окна периметром обрамляют купол потолка, пропуская дневной свет в виде играющих солнечных лучей. Насколько я помню, этаж не был последним в здании, а купольный потолок, переходящий в расходящиеся лучами галереи мог находиться только на самом верхнем ярусе сооружения.

Почему файлы хранятся в виде древних книг?

В Ягинуине уже давно забыли подобные пережитки прошлого. Стоя там, я знал, что это всего лишь традиция, на самом деле в этом здании понятие материи относительно, вполне возможно, что лично в моей голове хранилище оформилось в подобный вид, а по сути — это компактный Свет.

Подходя к двери, я намеревался прочесть Хроники Раунуола, чтобы понять какую роль эта загадочная планета сыграла в стремительном эволюционном скачке Тауруса. Красноватый выпуклый, похожий на ожог, след от дверной ручки пульсирует на коже правой ладони, я протянул руку вперёд в направлении книг, поворачиваясь вокруг собственной оси. Моё сердце радостно забилось, как будто при встрече со старым другом, я прожил сердечную связь с одной из книг, как будто бы она и в самом деле была человеком. Отделяясь от стеллажа с одной из полок Книга, плавно покачиваясь, зависла передо мной. На её обложке красовалась объёмная голограмма Раунуола, но название было совсем другим. Как только связь с Книгой была установлена, вокруг нас развернулась небольшая комната с креслом, а Книга превратилась в некий сгусток сферического Света с множеством подвижных нитей — закладок, шевелящимися усиками щекотавшими мои руки. Я сел в кресло и потянул одну из нитей, намотавшись на палец, она внедрилась в руку, побежала глубже внутрь, обматываясь вкруг костей скелета, и исчезла в голове, разливаясь светящимся белым озером тёплого молока. Я перестал дышать, вкушая приятное взаимодействие, пока не заполнился до самой макушки. Переполняя меня, жидкий свет начал сочиться из глаз, складываясь вокруг меня узорчатым туманом.

Кто сказал, что чтение, это скучно?

После того, как я вкусил подобную возможность Познания, я понял, что мне не обязательно засыпать, чтобы вернуться сюда вновь, нужно лишь сдвинуть фиксацию сознания на данную реальность. Хоть бы не забыть, когда я проснусь. Все сказанные слова и записи, даже четырёхмерные, это всего лишь очень упрощённые схемы, указывающие направление для вхождения в истинное Понятие. Раньше я воспринимал лишь набор схем, считая это полнотой знания. Подлинное название Раунуола имеет одиннадцатимерную запись. Как это? Совершенно непроизносимо! Начинается это название с шестой мерности и, углубляясь, доходит до одиннадцатой. Физика Раунуола имеет диапазон с шести до одиннадцати мерностей, а Тауруса — с четырёх до шести включительно. Это означает, что мы и они можем стыковаться напрямую только шестимерно. Именно поэтому Раунуол — планета не для туризма. Среднестатистический маун из Ягинуина имеет четырёхмерное восприятие.                Раунуол, как космическое физическое тело был известен с далёкой древности. Его физическое солнце — яркая звезда на небосклоне Тауруса. Мои древние предки уже посещали другие планеты, даже имеющие жизнь, но не видели это скопище миров, как единую Конфедерацию. Раунуол был известен, как один из необитаемых спутников в одной из солнечных систем нашей Галактики. Он не имел названия и был отмечен лишь цифрой. Это продолжалось до тех пор, пока не родились люди, обладающие шестимерным восприятием и живущие этой реальностью в естестве. Это предки первых ургов, они жили среди нас, но никто их не замечал, так как, основная масса людей были слепы и глухи.

Я много раз читал фразу в сети: Мы заключили Союз с цивилизацией Раунуола, наши информационные поля объединились и Таурус вошел в состав Конфедерации. Официальная церемония состоялась на Раунуоле после того, как отделилась Кслантенала — искусственно созданное пространство с пониженной мерностью для комфортной жизни иуби.

Сейчас я увидел, как именно вступают в Союз две планеты.

Конфедерация несёт собою совсем иной тип Света, свет иных мерностей. Находясь неподалёку друг от друга, в физически преодолеваемой близости, люди Тауруса не замечали цивилизацию Раунуола, так как, были не в состоянии впитать их Свет, шестимерный в минимуме. Это тот тип света, которым живёт наша душа. Кто из нас способен увидеть собственную Душу? Знать, что она есть не достаточно…

Когда в процессе естественной эволюции появилось достаточно людей, способных Видеть, Таурус впитал Свет, исходящий от Раунуола, вливаясь в общий Свет Конфедерации. Я увидел в голове объёмную голограмму понятного мне процесса: Таурус оставался на том же самом месте, как зелёный плод на той же самой ветке, что и его поспевшие сородичи. Казавшийся тёмным и холодным, шарик, постепенно увеличился и засиял, превращаясь в яркую звезду, вливающуюся в общее Сияние. Становясь подобной и равной, моя родная планета теперь в состоянии но только впитывать Свет от других звёзд, но и полноценно обмениваться, испуская собственные уникальные эманации, обогащающие Конфедерацию уникальной окраской, влияющей на все остальные планеты.

Только после этого, цивилизация Раунуола вступила с нами в осознанный контакт. Жители Раунуола — хрупкие лысые гуманоиды с красивыми глазами и гармоничными пропорциями тел. Это та самая особая неуловимая утончённость, которой тперь обладают представители пранаической гибридной расы. Мы — коренные жители Тауруса грубы и звероподобны по сравнению с ними.

Как именно так получилось, что две цивилизации, стоящие на разных ступенях эволюционного развития, смогли вступить в связи любви, обновившие Таурусу Дух и влившие иную кровь представителями новой расы?

Любовь между нами возникает, как энергия, мощная соединяющая сила. Возможно, именно поэтому меня влечёт к витальным представительницам синонической расы. Это безотчётный инстинкт. Наши инстинкты — программы Матери, сохраняющие жизнь — записаны в энергии.

Любовь Раунуолов начинается не с энергии, а со света. Один человек генерирует этот самый Свет Любви, а другой впитывает. Для нас Свет Любви — это высшее состояние любви, а для них — только начало. Впитав Свет Любви, они входят в Дух Любви, только после этого соединяясь телами. Именно поэтому у Раунуолов, как и у ургов пары навсегда: Дух Любви соединяет пару в единое целое, трансформируя их раздельное звучание в одно . Войдя в Дух Любви, возможно пойти дальше — в Огонь Любви, в Сотворчестве преображающий окружение.

Телесный контакт связан с энергией или духом. Если говорить о нас, то вряд ли мы идём дальше энергии, получая инстинктивное удовольствие, связанное с продолжением рода. Наверное, сейчас я говорю о таких, как я.

Однажды я познал Свет Любви, теперь я увидел это именно так. Аора была для меня святой, я не воспринимал её инстинктивно, как женщину, она была существом из высшего мира. Почему она была такой? Именно потому, что её окутывал ореол Света моей любви, который она была не в состоянии впитать или даже заметить, будучи обычной иуби. Ей нравились простые парни, пышащие инстинктивной энергией, а меня она не замечала. Что изменилось? Я вырос и выпустил на волю свою инстинктивную природу, сливающуюся с бесконечным океаном энергии любви планеты. Сколько бы ни было разных женщин — результат один и тот же, я не могу ни с одной из них войти в Свет Любви потому, что теперь не в состоянии его генерировать, больно обожженный в самом начале. Если я не могу его эманировать, то как женщина может впитать?

Вот так, начав с Хроник Раунуола, я посмотрел на самого себя совсем с другого ракурса. Надеюсь, что проснувшись, я не запомню этого и буду жить, как раньше…

Внезапный Звук, разрывающий меня на молекулы невыносимой болью, ворвался, грубо выбрасывая из сна. Я узнал этот Голос, который накатывался теперь не раскатами счастья, а деструктивной волной. Проснувшись, я тщетно пытался закрыть уши руками — Звук вибрирует каждой клеточкой, убивая меня.

— Герт, прекрати это, перекрой прямой доступ. — Я увидел своего друга, стоящим посреди зала с отрешенным выражением лица. Всё вокруг содрогается, по полу и стенам угрожающе побежали трещины. Внезапно всё смолкло, наваливаясь болезненной тишиной застывшей вечности. Мне сложно сказать, как долго это продлилось. Пару минут линейного времени? С этого момента зияющая дыра пустоты поселилась во мне, трещинами расходясь внутри и отравляя меня.

— Это очень плохо! — очнулся от оцепенения Герт.

— Твоя подружка спятила!

— Её больше нет, это агония разрыва.

— Она умерла?

— Гораздо хуже, она потеряла пару, утратив цельный Звук. Урги не живут после этого.

— Выступишь завтра под запись.

Герт поморщился:

— Да, придётся, другого выхода нет.

Я занялся приведением себя в порядок, а Герт попытался восстановить целостность нашего расползающегося по швам жилища. Я выглянул в коридор и увидел, что проблема гораздо серьёзнее: трещины пошли по всему зданию. Нужно активировать общий узел системы жизнеобеспечения Минунзу, находящийся в мастерской Анцимуна и устранить деструкцию.

Воспоминания о прошедшем сне зашевелились внутри тяжким осознанием собственной неполноценности, болезненно усиленной Голосом. Интересно, нужно ли обязательно заснуть, чтобы посетить многоэтажку? Что-то во мне говорило, что не нужно. Оставалось проверить некоторые сведения, чтобы подтвердить реальность происходящего:

— Здравствуй, ибА. — Он обрадовался, наверное, его впервые так называют.

— Да, слушаю.

— Мне нужна помощь, это очень важно.

— Не сомневаюсь в этом. — Вполне серьёзно прозвучало с той стороны.

— Где сейчас Аора, верховная Тину Кслантеналы, моя сестра?

Проползло несколько бесконечных минут прежде, чем я услышал ответ, к которому уже был готов внутренне:

— Незадолго до несчастного случая с твоей имА (он назвал её имя, неизвестное мне ранее, очевидно, лично он слышал её так), на неё набросился взбесившийся бабукан. Она скончалась от обширной травмы черепа почти мгновенно.

— Благодарю, ты очень помог мне, — я отключился, не желая вступать в дискуссию на эту тему. Откуда-то мне известно, что отец не обижен столь коротким разговором и был рад помочь мне. Странно, что мы совсем не знакомы, а понимаем и проживаем друг друга. Зов крови? Никуда не денешься от подобия духа между биологическими родственниками. Можно всю жизнь прожить порознь, а встретившись, увидеть бесспорное сходство.

Всё именно так, как в рассказе лохматой Милианы.

Вот и подтвердил реальность.

Я тут же заблокировал все связи с Милианой, вытирая из личной базы данных её код. Боль утраты захлестнула меня, несмотря на то, что я не помню даже лица Аоры. Вероятно, всему виной эта музыка, заполнившая меня и трепещущая чужой, но очень живой и настоящей болью в каждой клеточке.

Вернувшись спустя несколько часов, я застал Герта в том же оцепенении. Ему нужно тренироваться перед завтрашним выступлением. Но, я не стал ничего говорить, ведь он и сам это знает.

— Ты всё ещё под впечатлением? — Герт задумчиво повернул голову в мою сторону:

— Ты быстро вернулся!

— Прошло несколько часов.

— Да, время утекает слишком быстро, его осталось совсем мало… — во сне я слышал почти такую же фразу, поэтому насторожился.

— Для чего именно его осталось мало?

— Правильно было бы спросить «у кого?». Что ты узнал о Раунуоле? — как ни в чём не бывало поинтересовался Герт, немного оживляясь.

— Я разговаривал во сне?

— Ты всё ещё думаешь, что это сон?

— Не вижу другого логического объяснения.

— Попробуй перейти на иную логику. Я просил тебя узнать о Раунуоле, иначе рассказ о моих предках будет недоступен твоему пониманию.

— Когда это ты просил меня?

— Тогда, когда ты общался со своей давно не брившейся подружкой. Я стоял у тебя за спиной и попросил. Несмотря на то, что ты совсем Глухой, всё же, выполнил мою просьбу. Скажи, ты сдал книгу?

— Что?

— Ты вернул файл на место?

— Нет, я проснулся. Меня разбудил Голос.

— В таком случае, ты можешь продолжать чтение, а я — немножечко помогу.

От Герта пахло такой серьёзностью, что я не стал задавать вопросов о том, не шутит ли он, или не заболел ли он.

— Может быть, в другой раз? Я обещал Анцимуну вернуться после обеда.

— У меня нет в наличии другого лишнего раза, — он посмотрел на меня этим своим вновь приобретённым взглядом, не предполагающим отказа. Я молча сел рядом с ним на пол.

— Жизнь на Рунуоле строится материей Света, её обитатели хрупкие и утончённые, несут признаки обоих полов до тех пор, пока не научатся любить.

— Вы рождаетесь неопределённого пола?

— Начнём с того, что я не раунуол. Мой отец — представитель синонической расы, носитель чистого духа Тауруса. Поэтому, я родился мальчиком. Но мои предки по матери рождаются неопределившимися.

— На Раунуоле живут гибриды?

— Теоретически — да, но я никогда там не был. Я родился здесь и первый вдох сделал из этой атмосферы, поэтому считаю Таурус своим единственным домом. За несколько лет достигнув взрослой формы, раунуол всё ещё остаётся неопределившимся, хотя родители выбирают пол своему ребёнку, и воспитывают соответственно.

Неполярность относится к неполноценности. Человек, не познавший Любви, не может войти в полноту Духа жизни, поэтому ребёнка настраивают на приобретение данного опыта.

Раунуол, проживший чудо Замыкания, впитавший Свет Любви и эманирующий его в обратном направлению к дарящему, преображается и поляризируется. Перерождение происходит тотально, человек утрачивает признаки противоположного пола, становясь полноценно мужчиной или женщиной.

— Ты хочешь сказать, что двое непонятного пола, встретившись в любви, становятся парой, как люди? У них вырастают все необходимые органы?

— Тело и все остальные части входит в полноту развития. Сам по себе Дух не имеет пола, разделение на иньский и яньский тип пламени происходит в Монаде. Именно поэтому недостаточно сменить физиологические органы с женских на мужские или наоборот.

— Ты Замкнулся на мне, а я впитал Свет твоей Любви? Но, родившись на свет в теле гибрида, ты не можешь сменить пол, поэтому мы стали друзьями. Для того, чтобы войти в Дух Любви, нам необходимо быть разнополыми.

— Я тоже пришел к подобному выводу. Мало того, мой дух прожил преображение, я вошел в полноту яньского развития, исполняя Волю жизни Тауруса.

— Тебе осталось сдать один приятный экзамен…

— Я сдам экзамен, но не тот, о котором ты сейчас подумал.

— До убийства собственной матери ты так и не дошел.

— Всё очень просто. Мой отец работал на Раунуоле в дипломатическом корпусе. Мою мать звали Еа, она увидела его впервые и сразу же прожила Замыкание. Воспитанная родителями девочкой, она очень быстро вошла в полноту женственности и просто расцвела. Её тело преобразилось, она превратилась в великолепную красавицу. Против этого не устоит не один мужчина.

Спустя несколько месяцев, Еа осознанно приняла мой дух и решила, что я буду мальчиком. Люди с Тауруса не могут долго находится на Раунуоле: несмотря на искусственную гравитацию, создаваемую для гостей, процесс деградации костей потихоньку разрушает организм. На Таурус они вернулись вместе. Еа понимала, что он не любит её, а просто хочет, возожженный Светом её Любви. Пройдёт совсем немного времени, и он остынет к ней, кинувшись на поиски другой любви в Океане Энергии.

— Замыкание в одну сторону. Двое из разных физик и культур никогда не смогут понять друг друга, даже связанные ответственностью за жизнь ребёнка. Она его любит, а он не только не знает, что делать, но даже и взять толком не может.

— Насколько я успел понять, чувства раунуолов не связаны с инстинктом по одной простой причине: мы не обладаем тем типом энергии, куда эти инстинкты записаны по умолчанию в вашем случае. Не желая быть для возлюбленного обузой, Еа отказалась извлечь эмбрион для искусственного донашивания. Технология штучного выращивания плода возникла не только потому, что женщины утратили инстинкты. Любовь родителей к своим чадам — это нечто большее, чем просто инстинкт, это продолжение в отражении Любви Творца к своим Созданиям.

— Ребёнок, зачатый от мужчины с Тауруса оказывается смертельной ношей для хрупкой раунуолки?

— Да, я разорвал её внутренние органы, и она умерла от потери крови.

— Почему её не спасли, современная медицина может воссоздавать органы и клонировать кровь?

— Смерть по естественной причине не является самоубийством. Если человек не желает быть спасённым, медицина не может вмешиваться. Еа сделала свой выбор, освободив себя от Замыкания на пике счастья любви, она выбрала благо забвения в реинкарнации.

Несмотря на то, что выбор сделала она, причиной её смерти был я. Я убил мать, неся собою иной тип материи, чем она в состоянии выдержать. Факт её гибели и невозможность причинить вред себе подобному, записанные в моём Духе, вступили в неразрешимый конфликт, убивая моё формирующееся тело. Всё это — неоспоримый Закон, который работает вне зависимости от осознания. Я появился на свет нежизнеспособным, меня полностью переделали и регенерировали. Отец очень хотел, чтобы я жил. В случае с младенцами деликатный этический вопрос: спасти или дать умереть решают биологические родители.

Он был хорошим отцом, искренне дарил мне много своего времени, я долгие годы купался в его внимании. Благодаря ему я остался живым и ждал…

Я прожил неприлично долгую жизнь, хотя не должен был даже родиться.

— Посмотри на себя в зеркало, ты выглядишь моложе меня и сейчас в самом расцвете жизни и на пике мастерства. Осчастливишь вниманием какую-нибудь из своих поклонниц. Всё только начинается!

— Тебе пора уходить, а мне — тренироваться, — Герт пружиной поднялся с места, потягиваясь, выгнул назад спину, наклонившись почти до самого пола головой, и вернулся в исходное положение.

Я направился к выходу. По дороге заскочу в гостиную и нафарширую контейнер.

Надо отметить, что коррекция зрения очень пошла на пользу моей новой театральной профессии. Многое, из того, что творит Анцимун, я, конечно, не могу ещё повторить, но уже вижу технологию. Со временем, когда он решит отойти от дел, я мог бы заменить его…

— Эй, Герт, — остановился я у открытого дверного проёма, — мне совсем не в тягость твоё присутствие рядом. Предлагаю прожить эту жизнь вместе друзьями, обзаведёмся оба семьями, а дальше, как сложится.

Один из мечей со свистом пролетел совсем рядом с моей головой и вонзился в стену.

— Уже ухожу.

15.

Завтра закрытие сезона, последнее выступление театра, в котором примет участие Герт. После этого мы все уйдём в отпуск, необходимый для смены энергетики в здании и сбора впечатлений для нового Вдохновения артистам. Во время отпуска многие пересмотрят своё отношение к профессии и покинут Минунзу навсегда, или наоборот — останутся на новый проект, войдя в совершенно иное качество.

Герт — единственный, кто никогда не покидает здания Минунзу, на этот раз я решил, что вытащу его в путешествие хотя бы на пару месяцев. Возможно, посетим одну из планет, доступных туризму. Но самое главное, мы оба вплотную займёмся личной жизнью, я считаю своим долгом научить Герта общаться с женщинами. Кажется, он вполне созрел для этого, войдя в полноту мужественности.

Нужно было подготовить сцену и зрительный зал для завтрашнего шоу, размещая генераторы оптических полей между предполагаемыми рядами кресел. Анцимун колдовал над голографическим макетом в лаборатории, оттачивая детали и устраняя мелкие неполадки. Макет предполагает несколько сценариев развития событий, каждый из которых нужно отладить до мелочей. С некоторых пор все уличные работы исполняю я, позволяя старику отдохнуть.

Сосредоточенный на работе, я не сразу обратил внимание на тянущую боль в области солнечного сплетения, почти всегда предшествующую появлению Милианы. Эту женщину я чувствую именно желудком, а не сердцем, как Герта или Мизу. Не накатом гормонального возбуждения ещё до проникновения её запаха, как многих других мэй. В любой другой момент, я предпочёл бы трусливо спрятаться и переждать бурю: терпеть не могу разборок. Но Милиана уже заметила меня и подошла так близко, как позволило поле, защищавшее меня от падения с высоты.

Она одета нарочито заинтересовано, тщательно, настолько, что это портит её естественную диковатую красоту с некоторой пышностью форм, где нужно. Эта тщательность выдаёт её происхождение, подобно надписи н лбу большими люминесцентными буквами: «Я из Кслантеналы». Милиана истязает лицо Купелью Нефризы ежедневно, заявляя при этом, что её черты лица и яркость от природы.

Купель Нефризы — чаша, в которую опускают лицо. Особый состав полей, биологических существ и мелких роботов подтягивают, массажируют, наносят краску, удаляют или вставляют волоски и так далее, меняя лицо до неузнаваемости. Впервые я увидел это орудие пыток в костюмерной Минунзу. Но никогда не думал, что женщина может проходить через подобную процедуру каждый день! Неужели глупышка думает, что я хоть немного обращаю внимание на это место (лицо) у неё!

— Что это значит!? — решительно начала наезд Милиана, — я уже несколько дней пытаюсь связаться с тобой…

Всё это время я удалял шеренги непринятых вызовов в виде разъяренных или плачущих фигурок Миланы, до сегодняшнего дня, пока не заблокировал её полностью. Обычно, в таких случаях человек становится невидимкой, его невозможно найти среди миллионов других.

— Послушай, Милиана, между нами всё окончено. После завтрашнего выступления я уеду отсюда, будет лучше, если и ты тоже не возвратишься в Минунзу.

Понадобилось несколько минут для того, чтобы до неё дошел смысл сказанного.

— Но, почему? Что я сделала не так?

— Тебе известно, ЧТО ты сделала. Теперь и я тоже знаю, какой ценой тебе достались наши отношения. Кстати, они ничего не значили для меня, ты была всего лишь одной из многих.

— Ты ничего не можешь знать! Я бы поступила точно так же снова и снова, никто не будет стоять между мной и тобой! — Милиана рыдала, её ярость сменилась отчаянием, — я не могу без тебя!

Она попыталась преодолеть барьер, но не смогла и тяжело осела на пол, а затем бессильно упала, всхлипывая:

— Ты слышишь меня? Я не могу без тебя жить, дышать, спать. Моё сердце может биться только рядом с твоим.

Я просто ушел, не позволяя ей побежать за собой, развернув установленным генератором ещё одно поле в виде невидимой стены. Она беззвучно билась об эту стену, когда я уходил, не оглядываясь.

Завтра наступило.

Имеется в виду день Пранаи, именно в её свете эффекты выглядят объёмными и фантасмагоричными, а не плоскими, как днём Синона. Я не сплю уже много часов подряд, как и многие другие сотрудники Минунзу, если бы не нитрон, уже свалился бы с ног, вырубился и валялся посреди коридора спящим. Все переступали бы через моё тело и наступали на руки, не замечая: театр захватила лихорадка перед грандиозным шоу закрытия сезона.

Как сумасшедшие, люди заполняют узкие коридоры, одни несутся в сторону костюмерной в одном нижнем белье, другие орут что-то через всю сцену. Летает мусор, с которым не справляется стандартный режим уборки. Если включить экстремальный, то мелкие назойливые роботы могут переработать всюду валяющиеся реквизит или часть костюма, идентифицировав его, как чуждый предмет. Появилось много постороннего народу: родственники и просто сочувствующие, практиканты, особо фанатичные поклонники и охрана, сортирующая весь этот народ. Звонкое напряжение заполнило атмосферу, пространство готово вспыхнуть эмоциональной катастрофой от малейшей искры.

Я ещё раз проверил всё ли в порядке в зрительном зале. Несмотря на то, что до начала ещё целый час, почти все места помечены «занято». Со вчерашнего дня потенциальные зрители через сеть резервируют места, хотя обычно свободных мест навалом. Принято устанавливать дополнительные оптические поля для нежданных гостей, сегодня я рад, что не схалтурил и распихал генераторы на перспективу. Уже сейчас развёрнуто на несколько сотен мест больше, чем обычно.

Публика уже стягивается.

То тут, то там мелькают нитроны, теперь видимые мне светящимися полосами во время старта или торможения с последующей материализацией. Высший пилотаж — оставить устойчивую во времени форму в данной точке пространства с последующим вхождением и синтезом материй. Выглядит это вполне тривиально: висящие в воздухе кресла или стоящие на парковке автомобили, ожидающие своих хозяев.

Редко какой театр собирает такое огромное количество зрителей одновременно. Мне известно, что все они придут, оторвавшись от сна или важных дел, насладиться виртуозным и непредсказуемым мастерством моего друга. Я бегом помчался в квартиру, чтобы помочь ему собраться и поддержать морально.

— Что случилось? — Влетев в зал, я застал Герта, в распахнутом халате, спокойно сидящим за столом. Оперев подбородок, свободной рукой он ялозил пальцем по столу, размазывая лужицу разлитой воды. Обычно уже за несколько часов до начала шоу, он нервно мерял зал, развернув синхронную голограмму сцены и заполняющегося народом зрительного зала, или сидел свернувшейся пружиной при полном марафете, настраиваясь на свой выход. Сейчас он голый, распатланный и совершенно не готовый, как будто бы его не ожидают несколько тысяч зрителей.

— Никак не могу выбрать цвет…— Сквозь сон промямлил Герт, утративший вдруг всю свою резкость, превращаясь в прежнее, вызывающее сочувствие тощее создание среднего пола.

Я вник в йётон: ни один процесс не загружен, на созидание сложного сценического костюма для Герта нужно минимум два часа. Такой вопиющей безответственности я не ожидал от него!

— Ты всегда выходишь в одном и том же цвете уже много лет! — я подошел и энергично встряхнул его, пытаясь поднять.

— Я бы вмазал тебе, но поберегу силы. Руки убери! — рассеяно улыбнулся Герт, — сегодня я не хочу так, как всегда! Имею на это право?

Он явно капризничает. Спектр четырёхмерного света Пранаи имеет шестнадцать основных объёмных цветов, а не восемь, как у плоского трёхмерного Синона. Обычно Герт выходит на сцену в тикуандо: холодно — кислом, с металлическим привкусом гладком цвете без посторонних вкраплений, тяжелыми каплями спадающем вниз. Модель костюма каждый раз новая, а цвет один и тот же с самого первого выхода на сцену.

— Ты заболел, или тебя поплющило двумя несовместимыми гравитационными полями?

— Куда торопиться, до выхода ещё целых два часа? Знаешь, эти наши йётоны — барахло полное, вчерашний день, устаревшая технология создания человеческой одежды. Так многое поменялось за период моего творческого кризиса. В костюмерной Минунзу новое оборудование, там уже всё готово для меня, осталось только цвет выбрать.

— Я могу выбрать цвет! — с Гертом не всё в порядке, я чую это, но не могу не на чём поймать конкретно.

— Ты не подходишь!

— С каких пор?

— У тебя нет того органа, которым можно сделать выбор, когда речь идёт о чём-то материальнм и практичном. Одним словом: здесь нужна женщина. Пусть Мизу выберет цвет для меня!

Если ему понадобилась женщина — я только рад. Поэтому не стал спорить и бегом помчался в костюмерную, пополняя толпу безумцев в коридорах, число которых сегодня зашкалило.

Жена Анцимуна, пожилая женщина, от которой всегда приятно веет покоем и домашним уютом, подала мне небольшой контейнер. Я был уверен, что там сложен готовый костюм, очевидно, современные технологии позволяют быстро менять цвет уже после его полной готовности. С контейнером я пошел прямиком к Мизу. К моему счастью, она не стала задавать вопросов в ответ на мою странную просьбу, задерживая тем самым процесс одевания Герта к выходу. Госпожа Директор сосредоточенно взяла в ладони обтекаемый, имеющий непостоянную форму, как жидкость, контейнер и через минуту вернула мне. Предмет на глазах поменял цвет, приобретая ярко красный оттенок (в ассоциации с цветом Синона). Тёплый, живой, немного горький, полыхающий, вызывающе-откровенный, струящийся от центра к периферии.

— Мне нравится твоё влияние на его стиль, — это единственная фраза, которую она произнесла своим певучим голосом.

На возражения нет времени: понятия не имею, что находится в этом контейнере. Что она имела в виду под понятием «стиль»? На мой взгляд, Герт нисколько не изменился внешне, просто стал более наглым, и это отразилось на его звучании. Если в контейнере, действительно, упакован костюм, то он сильно помят, судя по слоистым складкам. Надеюсь, Герт в курсе, что ему фуфло подсунули в костюмерной. Контейнер явно мал для вмещения одежды для взрослого человека, даже такого тощего, как Герт. Разве что там внутри только набедренная повязка!

Теперь Герт лежит на полу, правая рука под головой, одетый в минимум нижнего белья, и рассеяно смотрит в потолок. Он совсем спятил, хоть бы разогрел мышцы перед выходом!

Я поднёс ему контейнер ближе, и он уверенно взял его у меня свободной левой рукой. В его ладони инертная масса ожила, потекла сквозь пальцы множеством ручейков, обволакивая тело и оседая эластичной тонкой тканью. Вопреки всяческим физическим законам, костюм создал необходимую выпуклость в особо тощих местах фигуры Герта, прикрыл торчащие кости, эффектно обнажил рельеф мышц на животе, спине и бёдрах. Дойдя до середины икры, и чуть ниже локтя распрямился клёшем тончайшего шелка трепещущей, как будто на ветру, ткани.

Как завороженный, я наблюдал за процессом, завершившимся в считанные минуты. Герт расслабился и растёкся блаженной улыбкой. Вовлекаясь, я почти прожил кожей глубокий комфорт, вызываемый потоками ручейков.

Герт пружинно поднялся на ноги и встал во весь рост, как будто и не пребывал в полной прострации минуту до этого. Его спокойная напряженность меня успокоила. Завершив одежду, потоки уникальной субстанции ринулись в массу густых запутанных волос Герта, укладывая их в высокую сложную причёску с узором из отдельно торчащих прядей, как будто бы они сделаны из металла. Мало того, что волосы приняли позу, не поддающуюся никаким физическим законам, они ещё и вели себя, как живые, постоянно меняя форму и укладываясь в другие структуры.

Герт проявил большое зеркало на ближайшей стене и удовлетворённо стал разглядывать себя.

Я подхватил отвисшую челюсть:

— Ты великолепен! — Я с опаской потрогал кажущуюся нереальной тонкую ткань на рукаве. Казалось, она рассыплется от одного прикосновения. Но, даже применив силу, не смог порвать её. Рукав заколыхался, как будто от ветра, как только я оставил его в покое. Вся остальная масса плотно прилегла к телу, не стесняя движений.

— Стопроцентный продукт биотехнологий. Это колония живых существ с программируемым поведением.

— Чем же они питаются?

— Ну, о чём бы ещё ты спросил? Теплом тела, эмоциями, отработанным светом и энергией. Вижу, что тебе понравилось.

— Наверное, я бы не решился кормить собою… биомассу.

— Это говорит владелец нитрона?

Занятый чудо-костюмом, я проигнорировал входящий вызов, и теперь сухонький мастер Анцимун собственной персоной, взобравшись на стремянку, тарабанит в прозрачный иллюминатор на полу:

— У нас аншлаг, срочно разверни резервные ряды!

Я направился к выходу, а Герт окунул лицо в Купель Нефриды, которую с его персональной программой доставили сегодня из костюмерной.

— Каково это? — задержался я у двери.

— Немного щиплет, но в целом — щекотно, — донёсся глуховатый голос Герта.

— Я так и подумал.

Похоже, с Гертом всё в порядке, уже через несколько минут его неотразимый сценический образ будет готов. Вероятно, это вчерашний звуковой фрагмент разрывает меня изнутри странной болью, кажущейся знакомой. Но, я никак не припомню обстоятельства, при которых испытывал её раньше. Провозился я гораздо дольше, чем думал. Зрители жадно занимали полуготовые кресла, всё прибывая, хотя шоу уже началось. Мне пришлось выставлять дополнительные генераторы, протискиваясь сквозь толпу в проходах. Вернулся к Герту почти перед самым его выходом.

Он протянул мне ладонь, я со всей дурью хлопнул по ней, ударившись до боли и одобряюще кивнул. Тест на силу в кистях рук пройден успешно. Герт активировал нитрона в режим телепортации, позволяющий эффектно появиться на сцене буквально ниоткуда без видимой полосы света

Специально для него усиливают шумопоглощающее поле, которое, в том числе, изолирует и вибрацию, исходящую от толпы, способную исказить искусственную гравитацию.

Появившись на сцене под неслышное ему ликование неимоверно многочисленной публики, Герт поднял обе ладони в знак приветствия. Зазвучал Голос, несмотря на то, что это всего лишь запись, толпа благоговейно притихла, проживая Вселенную внутри, исходящую отовсюду и разрывающую привычные границы нарастающим объёмом. Подойдя к видимой границе сцены, я взял из покачивающегося открытого контейнера с реквизитом один из мечей, тяжело поднял его двумя руками и на мгновение замер, чтобы все успели оценить напряжение мышц от естественного веса предмета. Затем, выдохнув, я с усилием бросил меч Герту, который легко подхватил его за рукоятку одной левой рукой. За первым мечом последовал второй, который Герт схватил правой.

Двигаясь в такт Голосу, он сделал несколько сальто, медленно паря в воздухе, при этом настолько быстро играя мечами, что невозможно было видеть сами предметы, а лишь фигуры, которые Герт хотел продемонстрировать: купольный зонт, колёса, движущиеся и переливающиеся абстрактные формы и сферы, расходящиеся веерами.

Голос ласково вошел внутрь меня, внедряясь через пупок, и разлился тёплым молоком, разлетаясь на движущиеся частички света, которые заботливо просочились в каждую клеточку, достигая самых ядер. Усиленное в тысячи раз проживание, отраженное каждым из собравшихся, возвращаясь вновь расходится, впечатляя собравшихся. Иногда Голос замолкает, для того, чтобы перевести дыхание, но пауза работает с не меньшим эффектом воздействия. Хотя я стою внутри шумопоглощающего поля, я уверен, что там, снаружи, зрительный зал объяла густая кромешная тишина, в которой слышны звяканье железа и тяжелое дыхание Герта. Сложная система полей зрительного зала предполагает одинаковое восприятие, видение и слышание из любой точки в не зависимости от физической удалённости. Глубокое с замиранием, несмотря на активные движения, дыхание Герта слышно всем так, как будто бы они стоят совсем рядом. Каждый из присутствующих видит его так близко и объёмно, как не вижу я сейчас. Так можно рассматривать человека, приблизившись вплотную. Именно поэтому все детали костюма, включая макияж, продуманы до мелочей. Над созданием образа Герта трудился целый коллектив под руководством второй половины Анцимуна. Черты лица актёров изменены до неузнаваемости, но, несмотря на это, у Герта много почитателей, которые узнают его по звуку.

Сейчас я понимаю, почему он ведёт такой уединённый образ жизни. Будучи мягким и отзывчивым от природы, он не смог бы отказать тем, кто искренне предлагает дружбу и времяпрепровождение. А мастерство такого уровня требует ежедневных тренировок и не предполагает иные развлечения.

Ритм музыки усилился, очередная пауза обнажила капли пота объёмно скатывающиеся по лицу и телу Герта и достигающие с лёгким звоном нижней поверхности сцены. Зрители замерли, завороженные натуральностью, впитывая сиюминутность происходящего.

Он замер с одним мечом в левой руке, согнутой в локте, держа лезвие горизонтально на уровне груди. Второй меч он поднял вертикально вверх над головой остриём вверх, затем легко подбросил и поймал одним указательным пальцем на остриё. Ликование толпы, ударившись о защитное поле, отразилось обратно в аудиторию. Завладев тотально всеобщим вниманием, ранее притушенным Голосом, Герт метнул меч из левой руки в зрительный зал. Плавно вращаясь вокруг горизонтальной оси, тяжелый предмет описал полукруг над вопящей восторженной толпой и бумерангом возвратился в руку Герта. Этот неимоверно сложный трюк, требующий повышенной концентрации внимания, он исполнил с лёгкой улыбкой на безмятежном лице. Мне известна технология, невозможная теоретически, но исполняемая моим другом: нужно растянуть гравитационное поле над всем зрительным залом и удерживать точную траекторию, сбиваемую человеческими эманациями.

Исполнив напоследок ещё несколько эффектных трюков, Герт вытянул из глубины костюма кусок невесомой тончайшей материи и попытался подбросить. Но, она сопротивлялась тому, чтобы взметнуться вверх, всем своим отсутствующим весом. Ему пришлось дунуть на ткань, как следует, прежде чем она трепетно взметнулась над головой, опускаясь лёгким шлейфом.

Герт преградил путь её падения одним из мечей и ткань, достигнув препятствия, дальше продолжила падение к ногам двумя половинками, демонстрируя остроту лезвия. Затем он подцепил кончиком меча оба лоскута и за мгновение превратил их в цветную пыль, подобно красному снегу, парящую в воздухе. Окутанный этими хлопьями, он поднял обе руки с мечами над головой, держа их остриями вниз и исчез, оставив за собой звук падающего железа, под собственной тяжестью вонзающегося в поверхность сцены.

Последние аккорды звука Голоса утонули в восторженном рёве толпы.

Герт, как никто другой, уважает Зрителя, но сейчас он не выйдет на бис, у него не осталось на это сил. С усилием, которое заценили поклонники, я вытащил оба меча по очереди и уложил их в контейнер, а потом ушел со сцены, толкая его перед собой. Наверное, никому из здесь собравшихся неизвестно назначение древних символов Воли, записанной Огнём в Духе — мечей. Для них — это всего лишь материальные предметы реквизита. Счастливые граждане Ягинуина никогда не сталкивались с таким понятием, как оружие и не подозревают, что кто-то может лишить из жизни.

Через несколько минут я застал Герта, лежащим на полу в нашей квартире, измождённого, но довольного собой. Гул толпы, сдерживаемый только стенами, сотрясает воздух.

— Фурор!

— Да, я слышу.

— Думаю, это одно из лучших твоих выступлений.

— Достойный венец творческой карьеры.

Я хотел отнести его в кровать, но он вяло оттолкнул меня:

— Я сам справлюсь, мне только ванная нужна.

Когда Герт упомянул про завершение карьеры, я подумал, что он собирается сменить деятельность и не стал ему возражать. Как никому другому мне известно, что его жизнь — только тренировки. Возможно, даже к лучшему, если он оставит всё это и посвятит время себе лично, общению с людьми, созданию семьи. .

— Что делать с этим? — я указал пальцем на костюм, казавшийся естественным продолжением кожи, но способный выдержать удар остриём меча и не порваться.

— Его нужно дематериализовать, наш йётон подойдёт.

Я помог ему подняться с пола, где он лежал на боку, поджав колени, и усадил за стол. Герт не наигранно плюхнулся в кресло и повалился ладонями на поверхность стола. Я активировал дематериализацию, следуя инструкциям, сопровождающим костюм. Превращаясь в ручейки живой ртути, красная ткань потекла по рукам сквозь пальцы, впитываясь в поверхность йётона.

— Как бы эти звери не испортили систему!

— Не беспокойся, масса сразу компактифицируется, по завершении процесса её можно будет достать из отсека для готовой одежды в первоначальном виде, полностью свободной от меня.

Я запустил развёртку и наполнение небольшого бассейна вертикально прямоугольной формы поближе к сидящему Герту. В резервуар можно просто войти и расслабиться. Вход—выход имеет только одна сторона и верхняя грань параллелепипеда, остальные снабжены защитным полем, чтобы купающийся не вывалился, прислонившись к краю. Вода начала заполняться одновременно снизу вверх и сверху вниз слоями, когда они сольются, ванная будет готова. Несмотря на установленное термо реле, я сунул в воду руку, чтобы убедиться в комфортности тепла и вопросительно посмотрел на Герта.

— Иди, я справлюсь.

Я ушел, оставив Герта в процессе дематериализации сидящим за столом с прижатыми ладонями к его поверхности. Время от времени он поднимал одну руку и наблюдал, как ручейки каплями стекают с кончиков пальцев.

Сразу после окончания представления начнётся свёртка здания с последующим перемещением. Нужно освободить верхний уровень для других запланированных целей. Завтра большинство актёров, включая живущих здесь, разъедется в отпуск. Я вышел на улицу: больше половины зрителей покинули нас сразу после выступления Герта. Остались только зануды смотреть пьесу, основная задача которой гармонизировать и успокоить пространство после эмоционального шквала, вызванного предыдущим выступлением. Анцимун сворачивает освободившиеся кресла, не выходя из мастерской, а я собираю использованные генераторы.

С облегчением я отметил, что Милианы нет на сцене, а её роль исполняет дублёрша. Не сомневаюсь, что моя бывшая подружка просто виртуозно исполнила Зависть, являясь её естественным воплощением, а дублёрша — просто безликое подобие по сравнению с ней! Суматоха последних суток начисто вытерла из моей памяти Милиану и вчерашний инцидент с расставанием.

Представление окончилось, толпа хлынула в проходы. Протискиваясь против течения, я пытался делать свою работу. Прошло не менее двух часов, прежде, чем мне удалось всё убрать и вернуться домой. Меня не удивило наличие стены, иллюзорно отделяющей наши квартиры. Я решил, что Герту нужно побыть одному и отдохнуть, как следует.

Я тоже очень устал, неимоверно утомился, просто смертельно!

Но, не сложилось…

Мне показалось, что я только что закрыл глаза, проваливаясь в сон ещё до того, как голова достигла вожделенной подушки. Входящий вызов, ворвавшись прямо в сон, заставил покинуть драгоценный отдых:

— У нас новая жертва, — с другого конца соединения на меня серьёзно смотрел Яромир.

— Сейчас я буду, — потягиваясь, я убеждал себя в том, что мне это не снится.

— Не нужно.

— Хорошо, тогда я высплюсь и с утра займусь этим, — я уже повернулся на бок, пытаясь вернуться обратно в сон. Я так устал, что не смог пойти в спортзал или библиотеку из моего сна.

— Это твой друг Герт, — до меня не дошел смысл сказанного, я попытался прервать связь, уверенный, что уже сплю, но Яромир не позволил мне сделать этого. Он повторил фразу несколько раз, используя разные сочетания слов прежде, чем я понял, что он имеет в виду.

— Чушь! Герт не может быть жертвой, он спит в соседней комнате. К тому же, он дерётся не хуже, чем я и сумел бы защитить себя.

— Если бы он этого хотел…

Сон покинул меня окончательно, я рванулся сквозь стену, но Герта не оказалось на кровати, в санузле, в зале… Я побежал в гостиную, гулко тупая по опустевшим коридорам. Боль, поселившаяся во мне несколько дней назад, говорила мне о том, что это правда, но я не хотел верить и пытался найти лицо своего друга, заглядывая в глаза немногочисленных обитателей гостиной, которые ещё не легли спать и продолжали веселье на празднике под названием «Прощание после закрытия сезона».

Неумолимая правда продолжила наступление: внезапно все цвета стали блекнуть, а свет пригасать, погружая гостиную в унылую монохромность. Пигментацию удалили из всех материальных предметов на уровне центрального узла здания. Пирующие умолкли. Всем известно, что цвет убирают в знак траура. Я несколько раз видел такое явление, когда депигментируют отдельный этаж или всё жилое здание, провожая кого-то из пожилых соседей в иной мир, в знак уважения к этому человеку.

Люди начали перешептываться, входить в сеть, кто-то пошел переодеться в траур. Несколько лиц с тревогой или сочувствием повернулись в мою сторону. Я бегом вернулся в квартиру:

— Я хочу увидеть его! — Яромир, обычно немногословный и краткий, ждал меня на том конце соединения.

— Тебе стоит запомнить его живым.

— Я должен видеть Герта.

— Ты отстранён от расследования, как заинтересованное лицо и возможный свидетель. Все материалы будут доступны тебе впоследствии. Думаю, твой друг пожертвовал собою, чтобы помочь тебе.

— Ты знал заранее! — я вспомнил его разговоры о моих близких.

— Это была одна из многих вероятностей.

— Почему?! Ты! Не! Сказал! Мне?

— Чем более развит человек, тем больше и разнообразнее Вероятностей ему доступно. Сообщая ему об одной из Возможностей, мы лишаем его права на Выбор, зацикливая только на этой единственной Возможности.

— Он добровольно расстался с жизнью?

— Думаю, это так.

— Зачем?

— Мне очень жаль, ты сам обо всём узнаешь, ведь он сделал это ради тебя. Я не могу вникать в то, что предназначено тебе! — Яромир отключился.

Всё ещё не веря в происшедшее, я попытался вспомнить, о чём мы говорили в последний раз: достойный венец карьеры. Герт уже принял решение, а я вложил свой смысл в эту фразу и, даже, не попрощался с ним. Не сказал, как он мне дорог, как я сожалею, что отталкивал его, я так восхищаюсь его мастерством! В последний раз мы говорили о незначительном: ванная, одежда, контейнер с биомассой, который я смогу забрать из отсека йётона для одежды. Я открыл этот самый отсек и рассеяно взял в руку подвижный контейнер, всё ещё хранящий тепло его тела. Ерунда, йётон снимает информацию, а температуру имеет сама биомасса.

Что осталось от Герта? Использованную одежду он сразу аккуратно загружает в отсек утилизации, чтобы из соседнего достать точно такую же новую. На глаза попались мечи в контейнере. Герт ревниво запрещал прикасаться к ним без особой необходимости или ради забавы. Я взял в руку тяжелый предмет, раздувая ноздри попытался ощутить запах Герта на рукоятке, но пахнет только металлом.

Какое это теперь имеет значение?

На меня напала разрушительная ярость, я начал крушить и ломать всё вокруг, приходя в неистовство от того, что снабженные алгоритмом самовосстановления предметы интерьера, никак не хотели ломаться, а их обломки быстро стягивались друг к другу.

Помню, как кто-то без спроса вошел в квартиру, я попытался напасть на непрошенного гостя, но был отброшен к дальней стене силовой волной и вырубился от удара.

Глава 4

1.

Страшная реальность не отступила, несмотря на забытьё. Я очнулся посреди бушующего океана в полном одиночестве, стоя по пояс среди волн, накрывающих с головой. Очевидно, всех уже смыло водой прежде, чем я сюда вышел. Моё сердце остановилось, залитое водой, но почему-то я ещё дышу и живу. Меня объял ужас от того, что я могу вот так с остывшим сердцем торчать здесь целую вечность полностью одинокий, в то время, как все другие уже в лучшем мире. Всех их Создатель принял к себе, и только я один почему-то оказался на периферии.

— За что? Что я такого сделал? Зачем ты забрал у меня их всех?

— Всё осталось, как прежде, это происходит лишь с тобой, все по-прежнему остались на своих местах. — Сложилась фраза внутри меня, хотя никого нет рядом, и голос я не слышу, — ты пытаешься искать вовне, среди других, то, чем обладаешь лишь ты и никто другой. Важно не то, что ты сделал, а то, чего Не Сделал.

— Во мне нет ничего!

— А ты зайди и посмотри!

— Как, я не знаю как! — но всё произошло само собой.

Я вдруг оказался внутри просторного здания, очень напоминающего то, куда я ходил в библиотеку и тренироваться, только меньше, уютнее, не столь многоэтажного. Точно такой же просторный холл, уходящий ввысь сквозь все этажи, а сами уровни, помещения которых не ограничены никакими дверьми, как в том здании, расположены по периметру. Вокруг меня — стеллажи с файлами.

Я здесь один. Точнее, это я и есть. Всё это уместилось внутри меня.

Под полом тихонько плещется вода, которая заполняет все нижние этажи, ведь я всё ещё стою наполовину в воде. Внутри светло, тихо и очень спокойно, как будто бы и нет никакого шторма, снёсшего всех людей. Несколькими этажами выше, светясь ярким, но не режущим светом, источая тепло, бьётся моё Сердце. Подобно светилу, оно неспешно вращается вокруг собственной оси.

Я оказался на одном уровне с Сердцем, как только подумал об этом. Несмотря на то, что снизу оно было видимо без всяких препятствий, я снова стою на полу, как будто бы он поднялся вместе со мною. Или это эффект мембраны с односторонней проводимостью? Ближе Сердце похоже на огромный ячеистый, пульсирующий реактор. Внутри него пробегают импульсы света, оно сокращается и расширяется. Различные его составляющие втягиваются внутрь или выходят наружу, отделяясь, срастаются с другими отделившимися частями, спутниками вращающимися вокруг целого по различным орбитам. Все эти частички, сцепившись, вновь проникают в Сердце, дополняя его до Целого.

Внезапно Сердце зашевелилось, все мелкие спутники сошли со своих орбит и влились в общее. Сердце перестроилось, превращаясь в вогнутую линзу, спирально уходящую в бесконечность. Спираль начала вращаться, затягивая внутрь потоки тёплого жидкого Огня. Жадно насытившись, Сердце замерло, и вновь преобразилось: воронка вывернулась конусом наружу, превращаясь в прожектор. Лучом выхватило один из файлов с одного из нижних этажей, не залых водою. Войдя во взаимодействие, луч и файл произвели разряд, молнией устремившийся куда-то вверх, в голову храма. После этого Сердце вновь обрело обыденную пассивность реактора, перерабатывающего насыщенность, раскладывая и сортируя опыт. Следуя мыслью за процессом, я очутился на самом верхнем этаже, увенчанном купольной крышей — туда ушла вся пассионарность Сердца, вступившая во взаимодействие с внутренним потенциалом.

Множество молний и разрядов мечутся, рождая целое. Новорожденный продукт взрывается миллионами искр и разлетается во все стороны, частично выходя за пределы храма, а частично оседая на полу и вновь начиная хаотичные движения в поисках соединения.

Я знаю, что, если в куполе появятся трещины, это будет означать, что «материал» просачивается наружу, не позволяя целому сложиться. Эта утечка называется «сумасшествие». Крикнув, я проследил, чтобы звук отразился от купола равномерно и, возвратившись, принёс мне облегчение: никаких намёков на трещины. Несмотря на то, что я уверенно стою на полу обеими ногами, я могу посмотреть вниз и увидеть всё так, как будто бы нет никаких перегородок между этажами. Всюду по периметру эти ячейки с файлами, вертикальными слоями уходящие в неведомые глубины. Прочитанные фолианты или те, с которыми я ознакомился, имеют цвет и насыщенность. А остальные — монохромная слитная тусклая масса моего нереализованного потенциала.

Насытившись извне впечатлениями, сердце формирует потребность и извлекает по подобию мой собственный файл, который всегда был на том месте, где он сейчас, только я не подозревал о его существовании. К примеру: я увидел, как кто-то, управляет нитроном, моё сердце насытилось, стало интересно. Настолько привлекательно, что я нашел Прямого Носителя и насытился его эаманациями. Теперь моё сердце Знает, какой именно файл нужно извлечь. В момент Создания в меня заложили этот самый файл личного управления нитроном, я сделаю это иначе, чем мой сосед или Прямой Носитель, поделившийся опытом. Тусклой массой он лежал глубоко внутри много воплощений. Кто знал, что нитроны существуют и, на определённом этапе развития, наши цивилизации войдут в контакт и взаимообогатятся, вступив в симбиотические связи друг с другом. Знал Тот, Кто Создал нас и нитронов. Инструкция всегда прилагается, она терпеливо ждёт, пока ты вырастешь до её понимания.

Обмениваясь эманациями сердец, люди обогащают внутренний мир друг друга, поэтому так важна Любовь. Это Сила, соединяющая не только людей друг с другом для воспроизведения потомства, но и объединяющая человека с объектом его желания и познания. Любовь — пассионарность (избыточная энергия) Сердца, которой мы готовы делиться с другими и притягивать в собственную жизнь Новое, ранее Неведомое, но всегда находящееся в нас самих.

В своё время меня удивило, что многим детям и подросткам неизвестно то, что существует Маголиум — естественная природная поверхность планеты, вернувшаяся к первозданности с тех пор, как смерть унесла последних жителей наземных городов. В каждом человеке заложена программа жизни в подобных условиях, но, для современного поколения людей это — файл в потенциале или пройденный этап. Человек редко способен сделать то, что ему не по сердцу, но Сердце не может притягивать то, что ему неведомо. Если ты ничего не знаешь о Маголиуме или о Кслантенале, и не встретил тех, кто там был, откуда тебе знать, что именно ты хочешь найти или где ты желаешь побывать?

Я осмотрелся внимательно вокруг: используются только два-три первых слоя ячеек, но этого вполне достаточно, чтобы вытянуть этаж из воды. Доступными для извлечения и употребления становятся только файлы, не залитые водой. Выходит, если человек полностью затоплен, он не может жить своим собственным раскрытым потенциалом, и, не имея ничего Своего, вдыхает внешне в общем Океане Жизни. В основном только продукты естественного распада, произведённые более развитыми, у которых, по крайней мере, голова на поверхности.

Когда-нибудь я вытащу этот храм из воды и смогу ходить по ней, как по твёрдой земле, но, даже тогда, я использую далеко не всё, заложенное во мне Создателем. Останется на перспективу та непроглядная глубина, которую я вижу сейчас в виде слитной массы файлов на каждом этаже своего Храма. Среда рождает потребности и желания. Очевидно, не наступило то время и не родились те люди, сердечная связь с которыми пробудит во мне эти скрытые резервы.

Я открыл глаза, приходя в себя. Тело ломит, особенно мышцы рук. В желудке тоскливо и настойчиво урчит, напоминая о том, что я хочу жить! Хотя этого хочет только биологическое тело, лично я предпочёл бы не проснуться. Боль снова возвратила к реальности, распространяясь по организму, она уничтожила чувство голода.

Вокруг меня абсолютно пустая белая комната размером с типовой жилой куб, а я лежу на полу. Кажется, я разнёс нашу квартиру и напал на человека… Возможно, меня изолировали или зафиксировали как представляющего угрозу. Я с излишним напряжением рванулся и вскочил, ничем не сдерживаемый.

Выхолощенное беспредметное пространство говорило о том, что это новый необжитый куб, когда я впервые поселился в Ягинуине, в квартире уже был сознан необходимый для жизни минимум. С тревогой прикоснулся к запястью: браслет на месте, а это означает доступ к сетям. Опытным владельцам нитронов не нужны никакие браслеты, всё и так можно материализовать, войти в сеть, переместиться или отдать распоряжение системе жизнеобеспечения. Да, и много ещё функций, даже не известных мне. Но мне можно только мечтать о подобном уровне владения.

Я зашел в меню управления кубом и сделал все стены прозрачными: всюду вокруг техногенное нежилое производственное пространство, заполненное кубами-близнецами.

Всё-таки меня изолировали от общества.

— Создать среду жизни, — отдал я команду и ткнул пальцем наугад в один из множества предложенных типовых вариантов, соответствующих человеку моего возраста и пола. В любой другой момент, я бы остался наблюдать за чудом наполнения куба, всегда хотел посмотреть, как рождаются квартиры «с нуля». Но, сейчас мне абсолютно всё равно, здесь оставаться совсем не хочется.

Прочно зафиксировав за собой адрес, я задал кубу программу перемещения в жилой район Ягинуина, с облегчением отметив, что меня не задерживают здесь. Пусть система сделает случайный выбор, и мой куб займёт любую из свободных архитектурных ячеек всё равно в каком районе.

Не желаю никого видеть, ни с кем общаться, ловить сочувственные взгляды и внимать словам соболезнования. Очевидно, мне стоит побыть одному, чтобы не отравлять своей болью чувствительных сограждан. Даже поселившись в полностью новом месте среди незнакомцев, соседи быстро просекут, что я в нулевом кубе и глубокой печали: от меня исходит соответствующий звук.

Как было бы здорово оказаться сейчас дома, в детстве, вдохнуть натуральный воздух, упасть на естественную почву, ударившись до боли, заглушить это ноющее и рвущее меня на части чувство. Прижаться лицом к острым сухим комочкам земли, осколкам камней и мёртвых растений, ощутить Первозданность, позволить себе слезу облегчения без свидетелей…

Испытывая слабость от голода, я вошел в сеть и заказал доставку еды контейнером на свой личный код, а не на адрес куба. В этом случае маленькая летающая тарелка с обедом найдёт меня, где бы я ни находился. Затем, убедившись, что всё ещё не уволен, зашел в Базу Данных Безопасности Ягинуина. Оказалось, что один из моих коллег явился для снятия фантомных снимков квартиры Герта. Официально мы не объединяли жилые пространства с прожиганием одного адреса на двоих, как члены семьи. Имея прямой доступ в квартиру убитого, работник зашел и обнаружил субъекта, уничтожающего возможные улики и деструктирующего поля. Мало того, неизвестно откуда свалившийся сосед жертвы и потенциальный свидетель, вопреки всякой логике, вместо оказания содействия, напал на него. Сработала защита владельца нитрона, обращающая силу нападения против самого агрессора, и я влип в стену. Если бы не безопасные амортизирующие поля системы жизнеобеспечения, мне потребовалась бы реанимация.

Возможно, спустя длительное время, этот эпизод покажется мне комичным.

Я просмотрел доступное личное дело: никаких обвинений не предъявлено.

Пока они не передумали, нужно насладиться свободой, прогуляться. Ноги сами понесли меня прочь из куба наружу без всякой конечной цели. Лишь бы куда-то двигаться, заполняя усталостью боль утраты.

Покинуть жильё оказалось не так просто: освещённый равномерным матовым светом куб завис посреди огромной лаборатории. Я еле обнаружил на схеме узкий люк прохода в полу и вертикальную лестницу без поручней, ведущую вниз — единственный предусмотренный выход, быстро созданный специально для меня. Обычно на этой стадии создания, жильцов внутри не бывает. Стараясь не смотреть вниз, бесконечно долго спускался по перекладинам прежде, чем нога коснулась пола.

Целые ряды и шеренги одинаковых кубов заполнили лабораторию, я очень быстро забыл какой из них мой. Пока я рылся в сети, немного притушил свет, теперь мой куб отличается от всех близнецов меньшей интенсивностью освещения.

Прошла уйма времени, а я всё ещё меряю шагами безжизненную лабораторию, заполненную бесшумными механизмами. Мой менее светящийся куб, на который я оглядывался, чтобы оценить пройденное расстояние, уже растаял в сумрачной дали помещения, но никакой ограничивающей стены не видно: всё те же висящие надо мной одинаковые столбы и шеренги кубов с минимальным расстоянием между ними.

Я просканировал наличие биологической жизни: никого на много километров вокруг, мало того эта не жилая зона базируется в Маголиуме и завершается в Ягинуине, не разделяемая мембраной.

Несмотря на то, что владею нитроном уже полгода, я не могу воспользоваться им, как транспортным средством, приходится идти пешком. Почему-то очень удивился, когда меня нашел контейнер с едой, обычно заказ доставляется очень быстро, но, для того, чтобы найти меня здесь, понадобилось несколько часов. Я сел на пол, где стоял, и опустошил его содержимое, запихивая еду в рот без разбору, облизывая пальцы и роняя на одежду. Сразу почувствовал усталость и опустошенность. Можно попробовать вскарабкаться в один из девственных кубов, но на это не осталось вдохновения. Я постарался активировать нитрона на комфортный подогрев тела и улёгся на пол тут же среди крошек, наблюдая плавные медленные перемещения кубов над собой. Под вибрирующее машинное урчание я уснул, переходя в холл знакомого мне здания Конфедерации.

Оглядевшись по сторонам, я обратил внимание на себя: одежда совсем другая, похожа на ту, что носят в Кслантенале. Вот и прекрасно — нужно предстать пред Ним в приличном виде. Я отдаю себе отчёт в том, с Кем хотел бы встретиться сейчас. От себя невозможно скрыть тот камень, что на душе. Я хочу узнать у Него, за что он отобрал у меня всех, кого я люблю? Что я такого сделал? Если я виновен, пусть скажет, в чём именно. Возможно, конечно, для Него это пустяки, такие, как я и мои проблемы…

Нужно ли было записаться заранее на аудиенцию? Никого нет вокруг, чтобы спросить. Где-то внутри меня, как в аквариуме свободно плавает печать пропуска «без ограничений», я ощущаю, как она зашевелилась, когда я вспомнил о ней. «Никакой записи не нужно, Он может уделить тебе внимание в любой момент».

«Таких, как я — миллиарды, как у Него хватает на всех времени?» — Не унимался я.

«У Него множество Ипостасей и Выражений в материях разных Присутствий, для Него нет линейного времени, ибо Он Есть Тот, Кто Порождает Время»

Я подошел к Огненному Столпу, пронизывающему осевым стержнем всё здание, и шагнул внутрь. Разумеется, никакого лифта внутри нет. Заходя внутрь, я уже знал об этом. Рассыпаясь на частицы, я устремился на самый верхний этаж и, оказавшись там, попробовал собраться, но фрагменты жизни окружили одновременно заполняя всё вокруг и я отвлёкся на них. Эти эпизоды не дали мне увидеть Того, ради Которого я здесь. В какой-то момент я решил, что умер и прожил облегчение от этой идеи. Но боль осталась, это очень разочаровало. Я всегда думал, что смерть избавляет от Боли и Страданий, вытирая их.

Собравшись, я понял, что не умер, мне ещё не время. Я понял, что не готов принимать осознанных решений по поводу прекращения воплощения, так как, по прежнему воспринимаю лишь отдельные фрагменты от общей картины реальности.

Отрывки жизни постепенно осели, прилипая обратно, дополняя меня до целого, выстраиваясь в логически связанную картинку. Странным образом связались факты и поступки, казавшиеся раньше совершенно различными эпизодами. Всё успокоилось, но я всё равно не увидел Его, хотя был уверен, что стою совсем близко. Его Прикосновение напомнило о том, зачем я здесь. Я пытался спросить, но не мог пошевелить губами. На краткий миг я увидел Его. Он произнёс один звук, который чуть не снёс меня ударной волной. Достигнув пределов Зала, где я стою, его Слово устремилось в меня, тотально проникая в центр груди, заполняя всё собою. Я устремился внутрь себя и обнаружил внутри миллионы планет и звёзд. Бесконечность заполнила меня, стирая границы. Я глянул изнутри наружу и соприкоснулся с Вечностью. Он и Я — одно целое, между нами нет границ, и никогда не было.

Границы устанавливал я сам. Он не мог забрать у меня тех, кого я любил — они временно покинули меня, предоставляя возможность реализоваться. Невозможно забрать что-либо или дать что-либо . Это есть Всегда. Наша жизнь так же бесконечна, как и Его. Он целен, а мы фрагментарны в эпизодах времени. Мы всегда с теми, кого любим, они приходят к нам в разных ипостасях. Мы так близки именно потому, что уже не одну жизнь вместе.

Смерть не избавляет и не освобождает, она лишь даёт паузу. Всё незавершенное обрушится на тебя в следующий раз, и рядом неизбежно будут все те, с кем ты не завершил отношений. Отношений любви или неприязни, ответственности, опеки, зависти, страданий…

Наша жизнь и есть результат незавершенности.

Боль нужно прожить, дать ей угаснуть, иначе она последует за тобою в следующее воплощение, отравляя горечью неведомой утраты юную жизнь.

Я открыл глаза, возвращаясь в тяжесть ноющей души и своё тяжелое тело, внутри которого не звёзды, а пищеварительная система и кровеносные сосуды, а сердце — лишь насос, качающий кровь. Техническая вибрация вернула меня к моей боли, но всё стало иначе: Между Нами Нет Границ.

Огляделся по сторонам: по-прежнему не видно ни одной стены. Вошел в сеть в поисках ближайшего выхода к транспортным тоннелям — приблизительно там же, где и первые жилые районы, то есть, невероятно далеко, чтобы идти пешком. Но, одна из стен оказалась не так уж далеко, нужно просто пойти перпендикулярно своему предыдущему направлению. Отдохнувший, вскоре я достиг стены и попытался открыть выход, но не тут то было. Это в кубах можно смоделировать дверные проёмы или окна в любой из граней, а стена этого ангара — просто материальное сооружение, а не набор уплотнённых полей. Ближайшим отверстием наружу оказался вентиляционный люк, до которого пришлось довольно долго шагать вдоль унылой стены. Несмотря на огромные размеры здания, у меня начался приступ клаустрофобии, сопровождаемый удушьем, когда я понял, что мне не удаётся выбраться отсюда. Прислонившись к стене, я привёл дыхание к приемлемому ритму — это всего лишь волна, которую нагнал я сам, позволяя чувствам нахлынуть и затопить сухие уровни.

Вожделенный выход оказался довольно высоко, к нему вела обычная плоская вертикальная лестница без поручней. Я развернул защитное поле, при возможном падении с высоты оно защитит меня — в этом техническом здании отсутствует безопасная система жизнеобеспечения и все поверхности настоящие, твёрдые, не амортизирующие падение. Стараясь не смотреть вниз, я полез к круглому люку. Кожа на ладонях постепенно начала сдираться об заржавевшие перекладины, это здорово замедлило продвижение. Я не рисковал посмотреть вниз, подташнивало от высоты и без того. Только бы я протиснулся в вентиляционный люк, казавшийся маленьким снизу. Как призрак из давно забытой цивилизации, ко мне приблизился контейнер с продуктами, источая приятный тонкий аромат, от которого в желудке отзывчиво заурчало. Попытавшись одной рукой распаковать летающую тарелку, я чуть не свалился. Пришлось подавить приступ слюноотделения и ускорить продвижение, отгоняя от себя назойливого официанта, тенью плывущего рядом, иногда касаясь.

Когда я с разодранными в кровь ладонями и трясущимися коленками достиг отверстия, оно оказалось почти ростом с меня. Защитное поле, фильтрующее пыль и мусор извне, нехотя пропустило меня, обволакивая и цепляясь за волосы. Вдоль внешней стены тянется узкий балкончик, к счастью, с перилами, я выполз на него и огляделся по сторонам. Стена обрывом уходит вниз, с балкона мне виден суховатый ландшафт Маголиума, покрытый сетью рек и одновременно призрачным городом среди облаков проглядывает Ягинуин. Ангар, в котором я был изолирован от общества, находится на окраине технического района.

Очень быстро я начал замерзать на холодном ветру, но обратно внутрь не хотелось. Опустошив летающую тарелку, я заметил, что нитрон активировал дополнительный обогрев, как только я стал замерзать. Не правильно: я активировал регенерацию и тепло, так как, моя воля к жизни очень сильна. Я вожделею эту жизнь инстинктивным трепетом каждой клеточки, придумывая оправдание вполне естественной потребности, не нуждающейся ни в каком смысле: я должен найти тварь, убившую моего друга.

Пока не знаю как.

Ощущение собственной беспомощности накрыло мурашками холода, но я отогнал от себя это противное чувство. Настроившись, я привычно издал звук Призыва для инунгмов. Несмотря на то, что мой голос тут же унёс ветер, я знаю, что они воспринимают не внешний звук, а зов, исходящий изнутри. Прислушавшись, я не получил отклика: этот пустынный район гораздо больше, чем мне показалось. Увеличив амплитуду, я позвал ещё раз. Довольно быстро отозвались два инунгма. Я выбрал голос, звучащий ярче и насыщеннее, вероятно, тот, что поближе, и вошел в более тесный контакт. Ожидая, пока инунгм преодолеет физическое пространство, я пошел вдоль стены, с удивлением наблюдая давно забытый процесс коррозии металла. Вся архитектура и интерьеры Ягинуина созданы на основе самовосстанавливающийхся эволюционирующих матриц. Это означает невозможность любого обветшания форм со стабильными временными параметрами. Стена и балкон по которому я иду, вероятно, построены ещё до возникновения подобных технологий. После того, как перила в одном месте обломились под тяжестью моего нажима, я остановился, прижавшись к стене, и стал ждать. Ещё чего доброго, балкончик провалится, тогда уж костей не соберёшь! Интересно, если я упаду, как нитрон использует мою жажду к жизни для спасения? Ответ достаточно быстро сложился, как будто бы это моя собственная идея: я прилипну к стене и плавно сползу по ней, а внизу развернётся собственное амортизирующее поле. Когда ты не пытаешься управлять нитроном осознанно, он вступает в контакт с твоими глубинными записями духа и начинает активно действовать, гораздо быстрее, чем ты сам в состоянии сообразить.

Инунгм уже видимо приблизился, всё это время мы перекликались, чтобы он мог побыстрее найти меня. Подлетев совсем близко, молодая особь попыталась припарковаться на узком балконе, обрывая ветхие перила. Подозвав его ближе, я положил ладонь на его новенькое чешуйчатое тело с идеально подогнанными пластинами и прожил щенячий восторг, хлестнувший яркими эмоциями по поводу возможности быть полезным человеку. Биотехнические существа — инунгмы — имеют эмоции и чувства на уровне развитых млекопитающих, они способны привязываться, запоминать команды, их можно дрессировать, если обладаешь достаточным терпением. Именно поэтому инунгмов так любят дети.

Предоставив мне возможность самому влезть в кабину, инунгм доверчиво повернулся боком, не прекращая суетливые подёргивания. Оказавшись внутри, я с наслаждением вдохнул такой знакомый специфический запах шерсти, биоплазмы и ещё чего-то непонятного, сопровождающий инунгмов. Устроился в пассажирской нише и погладил бархатную шкуру, вызывая довольное урчание существа. Здесь тепло и уютно, я расслабился, доверившись совершенной технологии, и мы полетели.

Вначале я описал кружок вокруг технического района, затем мы поныряли в арки, совершили прогулку с препятствиями внутри полностью автоматизированных заводов и фабрик. Производство управляется и контролируется дистанционно откуда-то из Ягинуина, нет потребности в человеческом присутствии в этом лишенном жизни месте, достаточно написать алгоритм и иногда обновлять его в соответствии с научно — техническим прогрессом. Мы взмывали ввысь и вертикально падали вдоль отвесных стен, выравниваясь у самой земли, искали выход в сложных лабиринтах зданий, я наблюдал за таинством материализации архитектурных объектов, за погрузкой и разгрузкой различных составляющих и так далее

Оставаясь заинтересованным в происходящем, я резко сменил курс и устремился в плоскую степь Маголиума, наслаждаясь ничем не нарушаемой панорамой горизонта.

Оказавшись вновь в Кслантенале, я обязательно задохнулся бы её парниковой влажностью и обилием высокой растительности, ограничивающей видимость. Как могут урги добровольно воплощаться в мирах с меньшей мерностью и жить там, чувствуя себя, как в скорлупе яйца среди остальных невылупившихся эмбрионов жизни, которым только кажется, что они свободны? Когда ты не подозреваешь о том, что не живёшь, а являешься лишь зародышем, наверное, всё происходящее вокруг кажется таким серьёзным и настоящим?

Сердце ёкало от максимальной скорости, на которую способен инунгм, поджавший лапы и втянувший все выступающие отростки для увеличения аэродинамичности. Как ни странно, я расслабился и слегка задремал, прижавшись щекой к тёплому бархату кабины. Скорость успокоила обнаженные нервы, вопреки всякой логике я почувствовал себя дома, проносясь между Ягинуином и Маголиумом, находясь Нигде и следуя в Никуда.

Разбуженный чьим-то пристальным вниманием, я поднял лицо с подмокшей от моей слюны шерсти. Устав от бешеной скорости, мой инунгм сам притормозил движение и снизился, хватая хоботком на ходу воду из реки. Я разрешил ему остановиться и напиться вдоволь, упав брюхом на поверхность воды. Инунгмы — амфибии, способные задерживать дыхание и плыть под водой настолько долго, насколько хватит резервуара со сжатым воздухом для пассажира. Отдыхающий инунгм осел на четверть в воду под нашей тяжестью, герметезируя кабину. Мне было так уютно, что я разулся сразу же, как только попал внутрь и сейчас бархат шерсти приятно ласкает стопы. Мы спокойно дрейфуем, увлекаемые течением реки. Я открыл оконные отверстия, вдыхая влажный речной воздух, и высунул голову наружу. Ветер обжег лицо, уже порядком заросшее щетиной, прогоняя дремоту.

Несколько взрослых итаниумов подплыли совсем близко, явно заинтересовавшись мною. Они высоко вынырнули из воды, открывая красивые лица, и беззвучно принюхиваются всей кожей к моему запаху. Они внимали запах не так, как это делали бы млекопитающие — шевеля ноздрями. Я посмотрел в прекрасные осмысленные глаза той, что ближе всех.

Интересно, какова грань между человеком и разумным животным?

Как будто бы услышав мои размышления, итанка резко отвернулась и нырнула, теряя интерес: мой запах не понравился ей. Вскоре за ней последовали, растворяясь в хрустальной глубине и остальные.

К моему счастью.

Не то, чтобы это было самой главной бедой — оказаться пленником одной из них. Даже в случае с девушками из реки — выбирают всегда они, приятно, когда женщина обратила внимание на тебя, особенно такая красавица, как итаниум. Общение с Гертом необратимо преобразило меня. Несмотря на достаточно долгое отсутствие близости с женщиной, я желаю полноценного обмена, отношений иного качества, чем просто сброс накопившихся гормонов ради облегчения. Герт сформулировал бы: «Не могу обменяться Духом с чуждым мне существом».

С цивилизацией итаниумов, имеющих только иньскую форму, я столкнулся ещё в Кслантенале. Прекрасные девушки выходят из реки, где они живут, в поисках своего избранника. Красивых женщин часто сравнивали с итаниумами, ошибочно принимая их за людей. Про мою сестру часто говорили: «Совершенна, как итанка». Органично сосуществуя с нашей цивилизацией, они умело копируют нас. Тщательно одетой в украденную одежду со всеми правильными деталями итанке достаточно высохнуть на воздухе, чтобы ничем не отличаться от обычной представительницы слабого пола. Она избегает людных мест, торговых рядов, шумных компаний — там слишком силён человеческий запах, который невыносим ей. Тот мужчина, которого она ищет, пахнет вполне терпимо, а все остальные — непереносимо. Приемлемый ей запах итанка чует издалека, жадно впитывая всей кожей. Найдя необходимый «экземпляр», терпеливо выслеживает его, чтобы подойти к нему, когда он окажется один и окажется поближе к воде. Она приблизится с милой невинной улыбкой к ничего не подозревающей жертве и заморочит. Большинство парней в Кслантенале только об этом и мечтает, чтобы речная дева заточила их в колодце, и прижималась мокрым телом, осыпая поцелуями. Она согласна ждать и, даже, кормит пленника, по запаху без ошибки определяя состав употребляемой пищи. Все знают, что сопротивляться бесполезно, лучше сразу дать ей то, что она хочет, только получив своё, итанка отпустит.

В Кслантенале я много раз слышал рассказы бывших пленников о том, как их заморочила речная красотка. Как будто бы находясь в привычной местности, человек перестаёт узнавать окружение. Обычная тропинка, которая должна вести к дому, заводит в абсолютно незнакомые пустые поместья. В конце концов, он оказывается в узком колодце, из которого нет выхода. Иногда он туда падает, но, чаще, засыпает от усталости, пытаясь найти дорогу к дому до наступления темноты. Проснувшись от мокрого поцелуя итанки, парень обнаруживает себя в этом самом колодце с тёплой мелкой водой и звёздами в конце тоннеля.

Обретя свободу, пленник поймёт, что всё это время находился в луже с водой на задворках собственной или соседней усадьбы. Куча народу проходили мимо, не замечая его.

Меня, как профессионала-техника, всегда интересовало: как итаниумы создают подобные иллюзии, вовлекая в них достаточно большое количество народу? В Кслантенале подобные фокусы относили к разделу чудес и не пытались объяснить. Сейчас я понимаю, что итаниум создаёт вокруг объекта вожделения кокон на полтона ниже существующей реальности. Человек при этом не просто впадет в иллюзию, а реально пребывает в пределах иной физики. Это, как будто бы, слышать звук более высокой частоты, чем способно человеческое ухо.

Я посмеялся, вспоминая, как наивные иуби ловили итанок в надежде завладеть их младенцами.

Итаниум — это кристаллы молочно-матового цвета, плывущие по рекам.

Мой инунгм, видимо, никогда раньше не передвигался под водой, я погладил его, успокаивая. Он начал заметно нервничать, когда я активировал погружение и проверил систему подачи воздуха. Их должны были тестировать. Интересно, кто этим занимается? Если чисто формальная проверка и состоялась, то, наверняка в искусственном водоёме при лаборатории и без пассажира на борту.

Универсальными амфибиями являются только инунгмы последних поколений, способные к запрограммированным мутациям, включающим развитие половой принадлежности, естественное размножение и питание растительной пищей. При одичании они становятся полностью животными, адаптированными в природной среде. У инунгма при этом есть выбор: остаться на суше или вырастить жабры и стать жителем реки.

Мои бывшие подопечные существа — ксарги, созданные, как инунгмы более старых версий, не были земноводными амфибиями. Поэтому, для меня прогулка внутри уникальной водной экосистемы, несущей в себе цивилизацию Итаниумов, тоже первый опыт.

Шумно прокачав воздух, инунгм нырнул неглубоко, проверяя кабину на герметичность, проплыл метров десять и вынырнул, выплёскивая фонтан воды из ноздрей. Вновь продышавшись, он уже более уверенно вошел в жидкую хрустальность холодной реки.

На Таурусе нет ни морей, ни океанов, но вся суша покрыта сетью рек, так что в общем объёме вода занимает большую поверхность планеты, чем почва. Реки Тауруса, порой, очень глубокие, уходящие под землю, бьющие фонтаном и падающие водопадами в гористых районах, обрели нынешнюю хрустальную чистоту благодаря кристаллам итаниума. Инунгм маневрирует среди них, похожих на осколки айсбергов, усердно гребя лапами. Итаниум только похож на лёд, на самом деле он тёплый, выше температуры воды, из-за этого реки почти не замерзают. В потеплевших водах буйно разрослись водоросли и рыба, появились новые биологические виды. Реки полноценно кормят многомиллиардное население Ягинуина, более половины всех продуктов — рыба и водоросли, остальное завозят с планет-колоний, искусственный белок выращивают прямо на нашей луне.

Появление итаниумов благоприятно сказалось на общем состоянии гармонии Тауруса: их иньские эманации естественно уравновешивают яньскую агрессивность Кслантеналы, в которой женского населения количественно меньше, чем мужского, создавая баланс.

В каждой из таких кристаллических глыб обитает живое существо, двигается и общается с сородичами. Я присмотрелся, но не увидел никого внутри. Очевидно, их жизнь в этой фазе, лежит за пределами нашей мерности. Итаниумы — не люди, это существа иньского выражения, которые способны мигрировать с планеты на планету и копировать внешнюю форму жителей, сканируя её с планетарной матрицы, находясь в фазе кристалла.

Зрелый кристалл итаниума тает, насыщенная минералами талая вода обогащает реку, а на сушу выходит идеально сложенная девушка, внешне ничем не отличающаяся от представительниц прекрасного пола Тауруса или другой планеты. Они обладают телами, похожими на наши, в их сосудах течёт кровь, они едят твёрдую пищу, у них отрастают волосы и ногти. Я так и не узнал, зачем им нужны связи с нашими мужчинами, ведь процесс деления кристалла никак не связан с этим. Кристаллы появляются в реке, начинаясь с микроскопических пылинок, вырастая постепенно. Иногда крупные кристаллы распадаются на два или несколько.

Зрелые итанки могут жить на суше, их кожа не пересыхает и не трескается, они дышат воздухом. Но, при этом, всё равно предпочитают водную среду — под водой отсутствует человеческий запах, неприятный для них, да и к своим родственникам поближе. Прожив свой век, обычно это всего несколько лет, итанка вновь обрастает коконом, превращаясь в кристалл, который, постепенно тает и совсем исчезает. Такой кристалл более мутный и желтоватый внутри, в отличие от молочно — белого растущего.

Итаниумы обитают и на других планетах, довольно отдалённых от Тауруса и друг от друга. В пределах Конфедерации известны две: на одной из них развитая рептильная цивилизация, а на другой — гуманоидная. В обоих случаях итанки идеально копируют их женщин. На Таурус итаниумы прибыли вскоре после того, как люди покинули Маголиум. Известно, что они могут покинуть планету так же внезапно, как и появились. Вступить с ними в контакт или договориться почти невозможно. Они недоступны нашему пониманию так же, как насекомые. На сегодняшний день итаниум — уникальнейшая составляющая общей экосистемы, их исчезновение грозит понижением температуры рек и экологической катастрофой.

Это вся информация, что мне удалось найти, наверняка, на самом деле, всё ещё сложнее, но мауну это недоступно. Что ж, пусть урги разбираются с подобными ситуациями.

Инунгм заплыл в самую гущу крупных кристаллов и пробирался сквозь них, распихивая лапами. Они гулко ударялись друг о друга. Я осторожно вынырнул на поверхность, опасаясь, как бы мы не раскололи итаниумов и не убили кого-нибудь. К тому же, прогулка была долгой, и мне уже не хватало воздуха.

Крутые и опытные владельцы нитронов способны развернуть среду иной мерности под водой или где-либо вообще: невидимое для обитателей воды или жителей других планет пространство с привычной нам атмосферой и гравитацией. Я пока только мечтать могу о таком мастерстве!

Маголиум показался мне чуждым — это не пахнущая детством Кслантенала, тёплая и понятная, обволакивающая пряным влажным воздухом. Возможно, стоило бы изучить родную планету получше: погрузиться в глубину подземных рек, познать тайну итаиума, наблюдая за его таянием, пройтись по хлопьям красного снега, нарвать цветущих водорослей и принести их охапку приглянувшейся женщине из Ягинуина.

Она не поймёт.

Подобные знаки внимания были приняты в Кслантенале: дарить материальные предметы, давать чешую дракона или приносить растения в пучках.

И, всё-таки, нужно обратить внимание на родную планету, а не шляться по всей Конфедерации в поисках призрачного счастья. Это только кажется, что моя женщина живёт на одной из колоний или орбитальных баз, на самом деле она где-то рядом, я просто не в состоянии Услышать её.

Вынырнув на поверхность реки, мы полетели так быстро, что водная гладь слилась в одну сплошную серебристую ленту, приподнявшись выше, она стала похожа на жидкие металлические артерии гигантской машины. У моего инунгма замедлились реакции — мы давненько гуляем и он проголодался. Нужно отпустить его или подняться вместе с ним в Ягинуин к ближайшей станции биоплазмы. Мысль о том, что я увижу людей, ввергла в уныние и резанула душу болью, немного утихшей сейчас.

Останусь.

Поёжившись от предстоящей перспективы покинуть тёплую кабину инунгма и оказаться на пронизывающем ветру, я развернул объёмную карту Маголиума в поисках достопримечательностей, где можно прогуляться пешком пару часов. Моё внимание сразу привлекли причудливые галереи пористых скал, но, к сожалению, они в другом полушарии. Нужно обязательно побывать там. Упоённый многоликим Ягинуином, я, вероятно, не был единственным, кто упустил из виду пустынные однообразные, но не лишенные привлекательности ландшафты Маголиума.

В этой части планеты нет ни гор, ни красивых пещер и водопадов. В близком радиусе нашелся один древний развалившийся городишко. Пошарившись по его модели, я решил не удостаивать его своим вниманием. Чуть дальше обнаружился ещё один, поменьше площадью, но сохранившийся лучше. Я сразу понял, что хочу именно туда, мало того, желание побывать в нём охватило меня волной вожделения. Я направил голодного инунгма прямо к этим развалинам. Скорость и реакции моего транспортного существа сильно снизились из-за того, что он голоден, поэтому путь до города занял больше часа. Всё это время я провёл за изучением объёмной карты и не смотрел в окно.

К тому моменту, когда мы прибыли на место и кружились над городом, тошнота уже успела притушить разбушевавшийся аппетит — меня позорно укачало, как ребёнка. Снизившись над большой ровной центральной площадью с сильно потрескавшимся покрытием, я выпрыгнул из кабины, и приземлился, больно ударившись ногами. Искусственная гравитация и защищённые поверхности Ягинуина позволяли прыгать с гораздо большей высоты без подобных последствий. Зная всё это, я максимально снизился перед прыжком, но всё равно не рассчитал правильно и теперь потираю ушибленные неудачным приземлением места.

Инунгма я отпустил насовсем, хотя час назад собирался подождать его возвращения, и вдохновенно продолжить прогулку. С характерным потрескиванием он умчался вдаль, унося с собой любые напоминания о цивилизации. Я оказался совсем один среди этих, кажущихся не реальными и плоскими, сооружений.

Упасть на землю, ощутить гравий под кожей, вдохнуть родной воздух?

Что за бред я нёс? Воздух везде одинаковый, я хочу тепла, еды, комфорта… Ещё пару недель одиночества и для меня станет привлекательна даже итанка.

Захотелось покинуть это место прямо сейчас, я уже приготовился позвать любого другого инунгма или поискать возможный сохранившийся транспортный тоннель, но вовремя вспомнил, что возвращаться, собственно, некуда…

В Ягинуине меня никто не ждёт — Герта больше нет. При воспоминании о Милиане, я содрогнулся и еле подавил рвотный спазм: укачивание ещё не прошло. Мало того, моего дома тоже нет, я уничтожил и постирал всё, что представляло собою моё личное жилое пространство: милые памятные записи от друзей в виде постоянных голограммок, всплывающие напоминалки с обликом сексапильных красоток, шепчущих на ухо. Йётон с набором часто используемых алгоритмов, поверхности пола, стен и постель комфортной температуры, тщательно отстроенная световая схема, скоординированная с моими биоритмами, автоматически обновляемый запас нужных на каждый день продуктов в синогуляторе. Новое жилище ещё долго будет напоминать стерильную гостиницу одноразового использования для гуманоидов прежде, чем я настрою всё под себя.

Боль потери внезапно нахлынула на меня, накрывая волной смертельной тоски, разрывая внутренности новыми режущими оттенками. Мне вдруг захотелось умереть, но не от жалости к себе, а от необходимости быть рядом с тем, кого потерял. Странно: при жизни я не испытывал подобной острой нужды в своём друге. Его смерть явилась глубокой утратой, но не настолько, чтобы я подумывал о путешествии вслед за ним. Что бы там ни было на самом деле с Гертом — моя жизнь продолжается…

Забыв о том, что хотел позвать инунгма, я двинулся вперёд без особой цели, заглушая боль внешними впечатлениями. Вскоре я, действительно, увлёкся прогулкой. Немного успокоившись, я заставил себя войти в самую глубь боли, проникая внутрь. Волна шла с периферии — внутри меня покой с лёгким оттенком горечи. Это не моё желание сменить фиксацию реальности, избавившись от физического тела, и не моя боль, хотя и похожая, но гораздо более яркая и утончённая. По сравнению с ней мои страдания — ничто. Я — бесчувственный болван, готовый увлечься первой откликнувшейся взаимностью сразу по возвращению в общество и забыться в её объятиях. А эта боль тотальна, она присутствует в каждой твоей клетке, от неё невозможно отвлечься, к ней нельзя привыкнуть, а во сне она лишь усиливается, изматывая тебя ежесекундно…

Я не обладаю, ни той утончённостью Души, ни той глубиной Сердца, чтобы испытать подобную боль, я лишь слегка прикоснулся к ней, обжигаясь, и инстинктивно закрылся, спасая собственную жизнь.

Видимо, уже сказывается моё пребывание на поверхности планеты эффектом усиления инстинктов. Ягинуин относится к Таурусу лишь формально, а технически он — часть Конфедерации с отличной от естественно-планетарной средой обитания с иной мерностью и гравитацией. Сохранился лишь атмосферный газовый состав для дыхания и то, он создаётся искусственно и подаётся без вредных примесей в Ягинуин, расположенный на такой высоте, где природная атмосфера уже сильно разрежена и не пригодна для жизни.

Может быть, я сосканировал коллективную боль утраты этого погибшего города?

Меня окружают хорошо сохранившиеся здания, улицы и площади, своей пустотой напоминающие последствия страшной эпидемии, а не процесс добровольной эмиграции протяженностью несколько десятилетий, как известно из истории. В прежние времена между городами Маголиума и Ягинуином существовало оживлённое транспортное сообщение: дети могли навестить родителей, пожелавших дожить свой век без всех этих новшеств. Те, кто никак не мог принять решение о переселении, имели возможность совершить прогулку индивидуально или в группе, сопровождаемой гидом, показывающим как жить в высокотехнологичном верхнем мире. Находились и те, кто не желал ничего знать, и был уверен, что молодое поколение опомнится и спустится с небес на землю. Они почили, так и не дождавшись…

В нескольких метрах от меня упали фрагменты здания, рассыпаясь и вздымая облако пыли и мелких частичек. Я остановился и развернул защитные поля вокруг тела и, особенно, головы. Никто не знает, что я здесь, никто не станет искать меня, если произойдёт несчастный случай, моя жизнь бессмысленно оборвётся под грудой обломков. Нужно побыстрее научиться использовать телепортические возможности нитрона.

Звук обрушившихся обломков растревожил местных обитателей: стая крупных рептилий на кожистых крыльях шумно вылетела из окон квартир, в которых когда-то жили люди. Покружившись, они вернулись в жилища, в которых теперь хозяйничают вместо людей. День Синона склонился к завершению, видимо, эти дневные существа уже устроились на ночлег. На меня они не обратили внимания, но я на всякий случай активировал лучи в боевом физическом режиме на обеих ладонях.

Некогда идеальное покрытие улиц и мостов потрескалось и заросло. Острова живой лианы едва заметно перемещаются, карабкаясь по стенам и заползая в выбитые ослепшие окна. Эти растения не имеют ни листвы, ни корневой системы. Цепляясь миллионами маленьких цепких колючек к поверхностям, они высасывают из камней влагу и минеральные вещества, очень сильно способствуя процессу разрушения. Эти лианы — промежуточное звено между растительным и животным царствами. Они реагируют на звук, способны чувствовать и испытывают боль. Мало того они безобидны и, их можно приручить. Если бы я не был знаком с ними с детства, то сейчас бы испугался и начал обороняться от попыток захвата моих ног и нескрываемого интереса к звуку моих шагов: несколько лиановых масс явно рванулись в мою сторону со всей скоростью, возможной для ползучих растений. Прибавив скорости, я без труда убежал от назойливого внимания этих забавных растений.

Наступили сумерки, характерные для этого времени года. Синон уже закатился, а Праная не приблизилась. В искусственно освещённом Ягинуине сумерки совсем не заметны. Запрокинув голову, я любовался глубоким непривычно тёмным небом, украшенным обильным звездопадом. Конечно, мембрана не позволяет увидеть Ягинуин, её оптический эффект транслирует панораму звёздного неба, как будто бы верхнего города и не существует вовсе. Вспышки света исполосовавшие всё небо, похожие на падающие звёзды, на самом деле — нитроны в процессе разгона или торможения с последующей материализацией. Миллионы владельцев нитронов, освоивших телепортацию, сейчас находятся в пути. Моё шестимерное восприятие теперь позволяет видеть след пути нитрона.

Город, в котором я сейчас нахожусь, был совсем небольшим, приблизительно на миллион жителей. Сейчас в Ягинуине 38 миллиардов жителей, Таурус со своими природными ресурсами не смог бы прокормить такую ораву людей, все мы живы и благоденствуем лишь благодаря высоким технологиям, полученным как следствие вступления в Конфедерацию.

Ощутимо похолодало.

Сумерки не продлятся долго, в свете приблизившейся Пранаи останутся видны звёзды, но совершенно не так, как в полумраке вечера Синона. Здравый смысл советовал мне убраться отсюда побыстрее, и переночевать в Ягинуине. Личный жилой Куб уже, наверняка в пределах жилого района и пристраивается к какому-нибудь зданию, внедряясь системой жизнеобеспечения в центральные коммуникации. Но, вопреки всякой логике, я остался, испытывая непреодолимую нужду продолжить исследования и покопаться в древности. Если я сейчас покину опустевший город, то уже не вернусь и не найду…

Что я ищу? Я был уверен, что Это находится здесь неподалёку, то, что не позволяет мне сейчас прожить завершенность.

Последний раз я спал, как следует, более двух суток Синона тому назад. Конечно, несколько раз удалось урвать сладость дремоты в тепле кабины инунгма, но это тоже было уже давно. Я вошел в сеть и организовал доставку еды, а, затем развернул голограмму-карту в поисках места для ночлега. Меня интересуют сохранившиеся герметичные квартиры с обстановкой в неразрушенных зданиях. Идеально, если будет работать лифт. Большинство здешних домов насчитывают более двух-тоёх, а то и более, десятков этажей. Многоэтажные сооружения выстроены в виде мостов через реки и прямоугольных исполинских башен с зеркальными поверхностями, достигающих мембраны. Во времена расцвета городов Маголиума не было технологий многомерного транспорта. Подобно инунгмам, древние примитивные автомобили на колёсах были способны преодолевать лишь физическое линейное пространство. В большинстве случаев, машины, даже, не были амфибиями, и представляли из себя чистую не летающую механику. Целые ярусы дорог покрывали города и продолжались междугородними оживлёнными трассами, останки которых видны повсюду в Маголиуме. Эти мёртвые механические машины для наземного передвижения наполняют улицы городов, усиливая эффект последствий эпидемии. Логично предположить, что эмигранты забирают имущество с собою, если речь идёт об этом, а не о Том Свете. Если бы речь шла не о переселении в Ягинуин, созданный на основе многомерных раунуольских технологий, то можно было бы собрать вещички, конечно. Но, там, в Верхнем Мире всё состоит из матриц, на основе которых держится вся материя молекулярного синтеза, с задаваемыми параметрами времени. Ничего из того, что я сейчас вижу, в Ягинуине не понадобится и просто бессмысленно.

Множество ночных жителей шныряют под ногами, пугаясь меня гораздо больше, чем я их. Я быстро нашел интересующее меня жилое здание и, расшвыривая назойливые лианы, зашагал навстречу долгожданному отдыху. Я устал настолько, что не мог есть. Летающая тарелка — контейнер на этот раз очень быстро нашла меня, не прошло и часа. Верным спутником официант бесшумно последовал за мной, дожидаясь моего внимания. Если я сейчас поем хоть немного, то тут же упаду и засну от усталости.

День Пранаи быстро вытеснил сумерки, наступая зарёй одновременно со всех сторон без видимого источника. Пранаю сейчас невозможно увидеть, она всюду и Таурус, как бы, внутри неё. Зеркальные поверхности центра города засияли, многократно отражая нежность утра. Колонии летающих существ — медуз, шевеля щупальцами, воскресли к жизни, разворачиваясь из неприметных камней, наростами прилипших к развалинам. Исполинское здание-ротонду, я заметил ещё с места начала путешествия. Высотой чуть более 30 этажей, оно было раньше накрыто прозрачным куполом, ныне разрушившимся. Через одну из больших квадратных арок, равномерно распределившихся по всему круговому периметру, я вошел на площадь огромного внутреннего двора. В функциональном объёме арок было по четыре этажа и по пять рядов окон в глубину. Посреди пустой потрескавшейся площади раскинулись чаши высокого фонтана с множеством скульптур. Предполагалось падение воды каскадами сверху и несколько струй, устремившихся ввысь, обрамляющих общий ансамбль фонтана.

Это величественное сооружение напомнило мне одну из фаз фонтана Тирасинау в парке Тоадез. Вероятно, именно эта площадь с фонтаном и явилась прототипом Тирасинау. Вот, только, трёхмерная скульптура исчезла, как устаревший вид искусства. Её заменяют правдоподобные голографические имитации. В Ягинуине нет постоянной материи. Тирасинау изменчив и ведёт себя, подобно живому существу, меняющему внешний вид, освещение и функциональность. Иногда он — источник объёмного света, струящийся плотными потоками через все уровни. Превращаясь в пульсирующие жгуты подсвеченной искристой воды, он, подобно кровеносной системе, расходится по всему парку, украшая пространство. Причудливой формы струи, исполняя фигуры высшего пилотажа, сливаются в огромный резервуар — чашу ничем не ограниченной видимо воды, висящей прямо в воздухе между уровнями здания общественного центра. Если нет доступа для купания, значит эффект чаши не продлится долго. Скорее всего, вода распадётся на сотни водных сфер — аквариумов, ныряя в постоянные озёра, они выхватят рыбок и поплывут с ними по воздуху в то время, как в озёрах включится режим фильтрации и очистки.

Древним мёртвым фонтаном я полюбовался издалека и, повозившись с замком, вошел в ближайшую дверь. Естественно, лифт не работает. По обвалившимся ступенькам, я поднялся на несколько этажей вверх и пошел по коридору, пробуя открыть двери в квартиры. Большинство из них не были заперты. Вид из окна меня не устроил, и я поднялся ещё на несколько этажей. Это всего на одну ночь, опустоши контейнер, упади на первую попавшуюся кровать и вырубись, наконец! Я знаю, чего мне не хватает: панорамного обозрения. Отсутствие лини горизонта за окном, узкие коридоры и маленькие помещения с низкими потолками вызывают приступ клаустрофобии. Наконец, я угомонился в одной из квартир с минимумом мебели и отсутствием ткани на большом окне. Я не сразу догадался, что один из отсеков этого окна нужно открыть вручную, воспользовавшись ручкой. Уже привыкший отдавать команды системе жизнеобеспечения, я почувствовал себя здесь беспомощным, как человек, впервые попавший в напичканный техникой Ягинуин.

Холодный воздух освежил стоячую спёртость герметичного помещения, но стало холодно. Диван, столик, непонятного назначения техника в виде чёрных коробок с кнопками и плоского стоячего экрана, наушники с проводками, раздвижные двери шкафа, несколько шкафчиков в отдалении (похоже на кухню) и дверь в другую комнату. Квадратное пятно света из окна с рассеянными краями плавно перемещалось с потолка на стену, обнаруживая трещины.

На стенах висят в рамах нереально плоские изображения. Они, даже, не объёмны, они двухмерны лишь с имитацией трёхмерности. С одного изображения на меня смотрит человек, а на другом — природа Маголиума с высокими вымершими растениями у реки. Какой смысл в таком постоянном явлении, как эти плоские изображения? На него посмотришь с неделю и захочется обновить. Раньше мне нравилось держать в квартире портреты женщин. Это голограмма живого или вымышленного человека, которая ведёт себя, как настоящая личность того, с кого был снят портрет. Она сидит в кресле, разговаривает, переодевается, сервирует стол, эмоционально реагирует на девушку с другого портрета. С нею можно поговорить. Другой вариант: имитация другой комнаты на одной из стен, полностью иллюзорная, но очень правдоподобная! Твоя соседка или несколько живут своей, кажущейся настоящей, жизнью рядом с тобой. Зная, что это всего лишь программа, ею можно управлять или позволить системе спонтанное развитие событий.

По соседству можно не только поселить людей, но и разместить правдоподобный живой пейзаж любой из планет или космоса: бушующий океан с высокими волнами (высота, цвет воды и амплитуда движения настраиваются), тропическую растительность, миниатюрную галактику.

Подумать только, раньше вот эти статичные плоские изображения были развитым видом искусства, и представляли из себя немалую ценность! В Кслантенале до сих пор сохранилась подобная примитивная традиция!

Вот и вся квартира. Я нашел санузел, конечно же, воды не оказалось. Пыль неприятной скользкой пудрой покрыла меня всего, от этого кожа на лице и, особенно на ладонях, пересохла. Стараясь ни к чему не прикасаться, я сел на диван, вызывая к жизни новую пыль, распаковал контейнер, поел и втёр в кожу рук остатки масла и влаги, размазывая грязь. Выдавливая каплю питьевой воды через трубку деполяризатора, немного умылся.

Фу.

Почему же я не вернулся, какой первобытный инстинкт заставляет меня оставаться здесь, в поисках сам не знаю чего? Сон быстро завладел мною на этом же диване.

Я всё время знал, что это сон и ощущал спиной тело, лежащее на ужасно неудобном диване, который не принимает анатомическую форму, как привычные мне кровати и кресла в Ягинуине.

Надо мною небо, оно такое, каким я видел его несколько часов назад: полосы света, ткущие абстрактный узор глубины сумерек. Но, на этот раз, я вижу Ягинуин, живой подвижный, кажущийся таким близким и абсолютно недосягаемый для меня сейчас. Этот город остался где-то во внезапно оборвавшейся жизни… У меня нет сил пошевелиться, нет сил вдохнуть, нет сил даже закрыть глаза. Следующий вдох происходит сам собой рефлекторно после долгой паузы. Недостаток кислорода компенсируется иным дыханием, сквозь всю кожу.

Холодно до онемения, слеза скатилась сама по себе и шумно упала на землю. Я охраняю кого-то, того, кого очень сильно люблю, ради которого пытаюсь сохранить остатки собственной жизни, прорываясь сквозь боль. Та самая боль, которая овладела каждой клеткой и не оставляет ни на миг, а лишь откатывает, чтобы с новой силой нахлынуть вновь. Эта боль парализовала все жизненные процессы, она препятствует усвоению пищи, подобно зияющей ране, она отравляет всё вокруг. Здесь, на поверхности планеты, моя надежда на усиление инстинктов не оправдалась…

Это всего лишь сон, я начал задыхаться от пыли и перевернулся на бок, чувствуя негостеприимный диван под собой и комфорт замкнутого пространства вокруг.

Сон потёк в иное русло.

Наши имена — объёмная многомерная цельная замкнутая фигура, состоящая из двух неразделимо переплетающихся форм. Этот звук, недоступный для оформления в плоское слово — имя пары, фиксация сознания в данной точке пространства-времени, вызванная необходимости реализации нас здесь. Холод и жара, день и ночь, огонь и вода, инь и янь стали неделимым целым, обретая друг друга жизнь за жизнью множество воплощений.

Разумеется, я лишь прикоснулся к неведомому нам существованию более высокоразвитых существ, очевидно, мне показали это, ведь я всё ещё пытаюсь продавить своим весом проклятый диван!

Эти двое, являющиеся одним целым, но в разных телах, обитают в Сфере. Небольшая снаружи, внутри она огромна, разделена на функциональные зоны непонятного мне назначения. Например, вот этот лабиринт, или вон та странная решетка, для чего они? С большой скоростью интерьер жилища преображается, лабиринт спиралью перетекает в нижнее полушарие, решетка растворяется, втягиваются, встраиваясь в стены оболочками различные предметы, которые раньше свободно летали повсюду или стояли друг на друге. Становится прозрачной огромная полусфера купола, объёмные слова –символы на неизвестном языке вертикально скатываются по стенам светящимися ручейками.

Двое просыпаются в одной постели, но это не было просто сном. Отдыхали лишь их материальные оболочки, имеющие адаптированную к условиям данной физики природу развитых млекопитающих. В отличие от базовых форм менее развитых людей, урги могут сами прописывать алгоритмы функционирования биологических тел, которые заменяют обычные изначальные инстинкты, необходимые человеческому виду для выживания и действующие независимо от их желаний. Таким образом, люди в степени развития ургов, сами могут корректировать внешний вид, управлять количеством гормонов, стабилизировать вес, ускорять регенерацию, замедлять старение, включать в работу дремлющие резервные органы и системы.

Уже много месяцев эти двое искали Дух, способный вместить их совместные достижения выражением Огня Отца цельной инь-яньской Монадой. Яркая, как звёздочка, нежная, как рассвет, трепетная, как вода, она согласилась стать продолжением их Любви. Их высшая синтез реализация станет подарком для неё, принятый по подобию и становящийся фундаментом её зарождающейся жизни и всех дальнейших возможностей.

Нет, это совсем не то, что я когда-либо вкладывал в понятие любви. Их Любовь, это возможность Сотворчества в единении, это прямое выражение Отца в продолжении друг друга, это слияние двух различных Начал в равенстве взаимообогащающего и взаимодополняющего разнообразия. Нет ничего общего с нашими человеческими чувствами: страстью, вожделением, зацикливанием, нежностью, приукрашиванием, влечением, желанием, привязанностью, верностью, ревностью.

Её Голос предчувствует развёртывающееся Пространство Пути, а его навигационные возможности реализуют этот Путь. Очень часто они вместе в коллективном сотрудничестве с другими ургами прокладывают эти самые Пути в недоступном для овеществленя ранее Пространстве. Он — навигатор дитургинона, обладающий уникальными возможностями, незаменимый член экипажа.

Дитургинон — совместная технология ургов и реализовавшихся симбиозом нитронов. Можно лишь предположить, что дитургинон — многомерный космический лайнер, способный перемещаться не только в пространстве, но и во времени, и это лишь одна из его множества функций. В отличие от симбиоза нитрона и человека, дитургинон — технология, существующая независимо от способностей одного человека, это саморазвивающаяся система, управляемая коллективным сознанием. Дитургинон способен синтезировать пространственные векторы и запоминать их сложные последовательности, находя путь в любую точку пространства-времени и обратно.

Я узнал этот Голос, я слышал её, я помню сквозь сон, как Дух их ребёнка пришел к ним, привнося собою целую вселенную…

Однажды, она поняла, что его больше нет, она не спала в тот момент, когда её жизнь треснула, превращаясь в миллионы режущих осколков, увлекающих в смертельный вихрь боли.

Дитургинон попал в катастрофу из-за ошибки в навигации? Или он прожил Завершенность гораздо раньше, чем их дочь увидела свет? Позже она узнала, что погибли все члены экипажа при невыясненных обстоятельствах. Когда речь идёт о бытие ургов — случайности невозможны. Иногда нужно исполнить Предназначение ценою собственных жизней, приняв событийность, как Высшую Волю. Он что-то говорил о маленькой планете с быстро восходящей гуманоидной расой, в поддержку их Восхождения, там сейчас воплощаются многие… Души экипажа погибшего дитургинона быстро войдут в инкарнацию на этой самой маленькой планете, рядом с которой произошла катастрофа, провоцируя запланированный свыше эволюционный скачек.

Она должна была быть сейчас с ним, если бы не ребёнок.

Испытав болезненный разрыв, как будто её всю порвали изнутри на мельчайшие атомы, она не сомневалась, что его больше нет, в тот миг она умерла тоже, как его неделимое продолжение. С этого момента каждый день, каждый час, каждая минута без него превратились в пытку, на которую она согласилась ради крошечной жизни, осчастливившей их своим согласием на воплощение. Она цепляется за эту жизнь, пестует и лелеет её с огромной благодарностью, ведь в ней есть и часть его тоже.

Единственное, что осталось от него.

Любовь матери — последняя причина фиксации её Духа в данной реальности, не позволяющая пойти вслед за ним. Когда он уходил, они оба Предчувствовали, не впадая в Вовлечённость, что уже не встретятся, но не упоминали об этом.

Измождённый сном, я тяжело повернулся лицом к спинке дивана, пытаясь чаще дышать. Освежающий провал в никуда без всяких видений принёс облегчение. Вернулся к бодрствованию я в препоганом настроении. На этот раз резкий квадрат света зарождающегося дня Синона жестко прорезал пол под окном.

Я выглянул в окно, плоский в лучах Синона город больше не кажется загадочным и достойным внимания. Если бы не мои Кслантеналские привычки, я бы погиб здесь. Теперь понятно, почему прогулки по Маголиуму не пользуются популярностью, и транспортные тоннели между городами высохли от неиспользования.

Тяжелый сон забылся, остались лишь слабые отголоски. Я силился вспомнить нечто важное из приснившегося, но не мог.

Знаю лишь то, что я ищу здесь человека или людей, им нужна моя помощь. Это человек из Ягинуина, вероятно, заблудившийся и попавший в беду. Скорее всего — женщина. Я покинул квартиру, не потрудившись закрыть за собой двери. Из ближайшей реки напился и умылся.

Какой же я идиот, наличие жизни можно сканировать.

Но, сделав запрос сети, я не обнаружил людей, в то время, как мои чувства не могли обмануть. На какой-то момент подумалось, что это умуб заманил меня сюда, чтобы убить. На всякий случай, я активировал лучи и кинулся бежать в том направлении, куда указала сеть, как возможно вероятное. Система сканирования указала мне несколько мест возможного присутствия человека по объёму биологической массы, температуры и импульсам эманации жизни.

Почти материально я прожил боль, идентифицируя её, как чужую и не вовлекаясь, я пошел к её предполагаемому источнику. Странно, вчера я был рядом, но инстинктивно избегал этого направления, хотя кто-то явно звал меня. Все мои первобытные инстинкты предельно напряглись. Я не чувствую опасности лично для себя, но остро проживаю близкое присутствие смерти, её холодное дыхание и терпкий запах. Пробегая по очередной улице, загромождённой брошенными автомобилями, я понял, что потерял направление, и остановился, прислушиваясь к звукам и собственным ощущениям. На мгновение мне показалось, что я вижу женщину в окне, она помахала мне рукой и улыбнулась. Присмотревшись, я понял, что в реальности окно слишком далеко, я не смог бы увидеть там ни лица, ни, тем более, улыбки. Тем не менее, пошел в сторону видения. Внутренний трепет усилился, меня начало знобить, я не смог бежать и задыхался. Обрывки тяжелого сна стучали в голову отголосками дурных предчувствий.

Я подошел к очень высокому зданию, должно быть, его крыша упирается в мембрану. Волна боли нахлынула на меня, сосредоточившись, я закрылся от неё, приводя сердцебиение в нормальный ритм. Откуда-то с верхнего этажа на меня посмотрела девочка, совсем маленькая, я услышал её смех. Оправившись от моментального видения, мой взгляд упёрся в зеркальную поверхность фасада. Нет сомнения в том, что я пришел по нужному адресу. Дверь центрального входа легко отъехала в сторону, я вошел в просторный холл с целым рядом неработающих лифтов, красивой стеклянной люстрой, свисающей каплями до пола и потрескавшимся каменным покрытием. Когда-то оно было отполировано до зеркальности, а прямоугольные плиты идеально подогнаны друг к другу, создавая цельный массив. В холле было много мебели, всяких диванчиков, кресел и столов, в которых застряло эхо моих шагов. На одном из диванов лежала маленькая женщина в чёрном блестящем комбинезоне, сначала я принял её за одну из древних кукол, на которых раньше демонстрировали одежду. Я бы прошел мимо, если бы не заметил современный материал ткани её облегающего чёрного блестящего комбинезона. На очень худом неподвижном теле был особенно заметен непропорционально выпирающий животик.

Это именно то, что я искал, какой же я болван, что не догадался раньше! С детства меня научили относиться к беременным женщинам, как к наивысшему возможному чуду, требующему почитания и уважения.

Безжизненно свисающая с дивана рука женщины была холодна, а открытые участки кожи мертвенно бледны. Я прижался ухом к её груди и не услышал ни дыхания, ни сердцебиения. Несмотря на то, что тело уже остывает, от женщины всё ещё исходит тихий звук угасающей жизни, означающий, что она жива. Мало того, это не один, а два голоса, один их который более ярок — её ребёнок тоже жив.

— Почему ты так долго? — услышал я её хорошо знакомый Голос внутри и застыл в растерянности. Нужно было вызвать инунгма заранее. Что сейчас делать?

— Воспользуйся нитроном, — посоветовала беззвучно она.

— У меня нет достаточного опыта…

— Я помогу.

Я активировал сеть в поисках нужного адреса: что-то наподобие детского центра или больницы. Насколько я успел понять, в её случае медицина бессильна. Смерть только облегчит её страдания. Интересно, они смогут встретиться вновь в следующем воплощении, или ослеплённые болью, не узнают друг друга в новом чуждом мире и будут обречены вновь на поиск долгие и долгие жизни? Как ни странно, я очень быстро нашел нужный адрес, как будто бы он ждал меня. Зафиксировав внешний вид и расположение парковочной площадки во внутреннем дворе здания, я начал попытку развёртки нитрона. Женщину я взял на руки, истощённая, она оказалась не тяжелой.

Сотни раз я делал это с той или иной степенью безуспешности, поэтому не удился, что первая попытка не удалась. Вероятно, в этот момент она анализировала мои действия. Со второго раза нитрон материализовался, не так быстро, как мне хотелось бы, но вполне приемлемо. Уже через несколько минут мы оказались на той самой небольшой парковочной площадке внутри здания. Материя нитрона распалась, едва я успел подхватить женщину на руки. Судя по отсутствию тошноты — на этот раз именно я совладал с несговорчивым нитроном. Возможно, не без помощи переводчика.

Стоя посреди почти пустой парковки, я активировал универсальный сигнал о помощи. В одной из стен обнаружился проём, в который я быстро вошел в огромную многоуровневую лабораторию . Несмотря на то, что всё происходящее не заняло много времени, я понял, что она уходит и сильнее прижал её хрупкое тело к груди.

— Спасибо.

Пропел её тихий голос, внезапно развёртывающийся множеством панорамных играющих радуг в моей голове — уходя, она оставила прекрасную мелодию, которая ещё долго вибрировала в каждой моей клеточке радостью освобождения.

Тело отяжелело, но я вцепился в неё так неистово, что нескольким подоспевшим чистеньким работникам буквально насильно пришлось освобождать её из моих объятий, чтобы положить на носилки. Мне говорили что-то, но я не слышал — прекрасная колыбельная, доступная мне одному, затмила все остальные голоса. В растерянности я стоял, как умалишенный до тех пор, пока звук, показавшийся мне длиною с вечность, не умолк, унося с собою не мою, но созвучную ей, боль. На самом деле прошло не более минуты линейного времени.

Должно быть, сейчас все работники срочно проходят дезинфекцию после прикосновения к источнику микробов. Я разморозился, стряхивая оцепенение, и осмотрелся по сторонам.

Видон у меня ещё тот! Неудивительно, что мне отвели территорию размером два на три метра около самой двери, шагнуть дальше в это светлое, кричащее белизной стерильности помещение не даёт прозрачное, но плотное препятствие, ограничившее высокой стеной.

К счастью, обо мне все мгновенно забыли, избавляя от вопросов, ответы на которые мне неизвестны. Навстречу носилкам из глубины зала толкали на воздушной подушке какую-то аппаратуру и бежали люди. Никому не нужно ничего объяснять, похоже, я попал именно туда, куда нужно!

Вокруг носилок развернули большую сферу с фиолетоватым светом, внутрь вошла работница вся в белом, включая лицо и руки. Сделав несколько шагов в сторону, я немного приблизился к месту обозрения, всецело вовлечённый в дальнейшую судьбу совершенно чужого мне ребёнка, на котором в этот миг сошелся свет клином.

Воспользовавшись опытом построения оптических полей, я развернул компактную линзу с помощью нитрона и отправил к месту события. Приходилось отвлекаться на поддержание нестабильного оптического поля, но зато я получил эффект присутствия в гуще событий и не распространяю микробы Маголиума в этой обители приходящей жизни!

Белая женщина, казавшаяся прозрачной в фиолетовом свете, разрезала одежду на трупе и развернула небольшую сферу над животом. Затем она погрузила руки внутрь и извлекла эмбрион вместе с околоплодным пузырём, помещая в маленькую сферу, как в аквариум. В её руках появились инструменты, которыми она ловко срезала все связи с мёртвой матерью.

Маленький аквариум с ужасного вида эмбрионом поместили в цилиндр, началась суета, забегали люди. Пытаясь слушать одновременно говорящих людей и воспринимать данные приборы, я понял, что у младенца проблемы. Дитя отказывалось продолжать жить без мамы. Моё сердце учащённо забилось, я навалился на стену всем весом. Звук не родившейся жизни заметно угасал. Ребёнка ургов не обманешь высокотехнологической имитацией женского организма. Эта девочка, которая выглядит, как сморщенный недоношенный лысый щенок, уже осознала факт утраты.

Суета вокруг цилиндра усилилась, запищали сигналы вызовов, подкатили ещё кучу какой-то техники. Внутрь цилиндра присоединили шланги, провода, разряды заставили затрепетать тельце. Но звук угасал.

Я подумал, что, если бы это было возможно, если бы это помогло, то отдал бы сейчас свою жизнь, лишь бы она осталась! Почему мне не всё равно? Это ведь не мой ребёнок, я, даже не уверен, хочу ли своих детей!

К месту происшествия подошли несколько девушек и продолжали выходить из лифтов или спускаться по лестницам такие же потрясные красавицы. Мне пришлось срочно подобрать слюни от их вида. Работники лаборатории все выглядели одинаково в свободных толстых комбинезонах с капюшонами, скрывающих волосы и все половые признаки. У большинства сотрудников лица и руки закрыты белыми плёнками масок и перчаток.

А эти девушки были совсем другие: лёгкая ткань идеально прилегающих комбинезонов не скрывала фигур. Что это за фигуры! Каждая — обладательница шикарной большой груди, поддерживаемой силовым корсетом, не позволяющим естественного обвисания под собственной тяжестью. Подобное достоинство можно носить только сместив центр тяжести чуть выше обычного, видимо поэтому у всех такие грациозные походки и величественная осанка. Девушки весело болтают и ведут себя непринуждённо, в отличие от безмолвных сосредоточенных работниц лаборатории.

Их причёски! Какому-то одержимому маньяку не лень было написать все эти алгоритмы! У каждой из этих женщин, больше похожих на сексуальные голограммы, густые длинные волосы, явно генетически модифицированные. Тонкие длинные пряди уложены в самые неимоверные сооружения, поддерживаемые стабильными полями, в виде абстрактных или конкретных форм. Это детские раскрашенные игрушки со всеми деталями, модели древних кораблей, букеты, дома, башни, фигура сидящего человека, головоломка из спиралек, дикий ксарг с распущенными крыльями, обнимающаяся парочка. Одна из красавиц повернулась ко мне шикарной спиной, обнаруживая на затылке причёску в виде мужского лица, так не вязавшегося с её пышными бёдрами и тонкой талией. Забытый всеми у двери, я позволил себе неприлично пялиться в своё удовольствие на этих женщин.

Одна за другой кандидатки в мамы подходили к цилиндру, пытаясь пристроиться к угасающему звуку хрупкой беззащитной жизни. В затемнённой сфере, как в аквариуме, отравленный болью родной матери эмбрион покачивается в невесомости, неумолимо остывая, несмотря на систему жизнеобеспечения. Женщины отходили, постояв несколько секунд. Каждая из них испытывала сочувствие, жалость, немного отвращения, страх боли, которую довелось пережить этому не рождённому младенцу. Я вовлёкся в ситуацию настолько, что мог слышать запах их чувств.

Откуда-то из глубины лаборатории, из шахты прозрачного лифта, не дожидаясь приземления платформы, спрыгнула бойкая подвижная маленькая мэй. Она, запыхавшись, пробилась в начало очереди, отодвигая коллег.

— Отдайте её мне! — Повернувшись к капсуле лицом, она припала руками к маленькой сфере с кровавым комочком внутри, — Лала, я согрею тебя, моя красавица! Я теперь всегда буду с тобой!

— Ты наступила мне на ногу!

— После предыдущего донашивания ты поклялась, что это было в последний раз!

— Помнишь, ты собиралась уйти в отпуск и отправиться в галактическое путешествие?

— Уступите ей, она прожила Звук имени!

— Выбирать не ей, пусть малыш выберет!

Бойкая девица, выпятив налитую тугую грудь вперёд, твёрдо произнесла:

— Вы все не понимаете! Я. Хочу. ЭТОГО. Ребёнка! Уже месяц Лала приходит ко мне во сне! — От маленькой девушки веяло необъяснимой силой.

— Откуда ты знаешь? Ну, если во сне, то это серьёзно! Она никогда раньше не вела себя так! Забирай! — Защебетали девицы, расходясь по своим делам.

Потенциальная мама Лалы повернулась так, что стала хорошо видна и понятна её причёска, смысл которой до меня не доходил. Это фонтан, тот самый, что я видел несколько часов назад на площади перед домом, в котором провёл ночь.

Не может быть! Таких совпадений не бывает!

Да ладно, это же одна из любимейших публикой фаз фонтана Тирасинау! Каждый побывавший в парке Тоадез может видеть его. Мало того, любой алгоритм, написанный и опробованный, сразу становится всеобщим достоянием, доступным для копирования. В каждом крупном публичном месте может быть такой фонтан, возможна даже его миниатюрная копия у себя дома или в общей гостиной на этаже. Она будет не столь многофазная и более статичная, но всё же это возможно!

К моему удовольствию, девушка решительно рванула на себе одежду, готовясь к какой-то процедуре. Бесполые и безликие белые лабораторные призраки окружили её, закрывая от моего обозрения. Я только переместил линзу поближе к ней с верхнего ракурса…

— Я вижу, вы здесь совсем не скучаете! — от неожиданности я подскочил. Меня застукали за подсматриванием, как нашалившего подростка. Мэй с шикарными бёдрами и причёской в виде портрета спящего мужчины с закрытыми глазами, тихонько вошла через дверь со стороны парковки.

— Извините, — пробормотал я, с трудом заставив себя отвести взгляд от её глубокого до самых сосков декольте. Но девушка только расхохоталась:

— Природа так обманчива. На самом деле нет более сексуально индифферентного создания, чем женщина в период лактации!

Конечно, как же я не догадался сразу: молочная железа в активном состоянии, вот причина столь пышных форм и странности в поведении. Теоретически мне известно, что наша гуманоидная раса относится к млекопитающим, но никогда раньше я не сталкивался с практическим опытом. Вероятно, моя имА вскормила меня молоком, но дети редко запоминают столь давно прошедший факт. В Кслантенале младенцев грудного возраста тщательно скрывали в недрах поместий под неусыпной охраной, опасаясь похищения. А в Ягинуине эти маленькие люди обитают где-то в семейных районах с детскими площадками или в специальных детских учреждениях, не соприкасаясь с миром взрослых до поры до времени.

—Алиа, — назвал я её имя, — у вас такие симпатичные сотрудницы, а вы сама — просто красавица. Я хотел убедиться, что с ребёнком будет всё в порядке, а меня оставили у порога. Вот и пришлось импровизировать.

Мы прошли обратно на парковочную площадку. Алиа не отводила от меня смеющихся глаз, но при этом мастерски изобразила строгость на лице, вымогая признания.

— Ладно, ладно, на самом деле я рассматривал ваши… великолепные причёски. — Мой взгляд снова нырнул в ложбинку между грудями, и я еле достал его оттуда.

Алиа снова расхохоталась, серьёзность слиняла с лица, как наваждение.

— Не переживайте, ваша девочка очень правильно выбрала себе маму, любящую и ответственную.

— Разве это не мэй-фонтан выбрала себе ребёнка?

— На самом деле — нет. Ребёнок выбирает мать, а женщина выбирает мужчину. Это непреодолимый Закон.

— В таком случае, что же выбирает мужчина, ребёнка?

— Детей никто не выбирает, их принимают, как Дар с благодарностью или отвергают, прося Прощение. Но, надеюсь, вы нас простите за то, что держали вас у порога — в отделении реанимации режим стерильности. Если вы пройдёте дезинфекцию и немного подождёте, то мы сможем навестить Лалу.

Если я пялился на её грудь и высокую открытую шею, то Алиа недоверчиво косилась на засохшие пятна грязи покрывающие мой комбинезон, как будто бы стесняясь спросить. Наконец, она решилась.

— У вас такая странная фактурная краска на одежде и пудра в волосах, на той женщине, которую вы принесли, тоже была эта пудра, — она потрогала пятно, отдёрнула руку и слегка покраснела.

— Это не краска, это грязь и пыль.

— Что значит «грязь»?

— Это микрочастицы органического и минерального происхождения, под воздействием влаги превратившиеся в жидкую субстанцию. При высыхании она образует сначала такие корки и пятна, а, в последствии, распадается в пыль, похожую на пудру.

Меня не удивил этот вопрос. Рождённый в Ягинуине человек, знающий о Маголиуме лишь теоретически, не подозревает о существовании продуктов естественного распада. Все архитектурные модули снабжены системами автоматической очистки. Время от времени поверхности всасывают и деструктурируют микрочастицы, а крупные предметы собирают роботы-уборщики. На улицах так же чисто, как и в помещениях. Совершенно открытых мест не существует вовсе: всегда присутствует невидимый купол, генерирующий искусственную атмосферу и гравитацию, а так же фильтрующий ультрафиолет и другие излучения. В режиме осадков купол может приобретать вполне материальный вид.

— Эта грязь? Где вы её нашли, должно быть к ней приятно притрагиваться, я бы тоже попробовала! — Сделала неожиданный вывод Алиа.

— Я был в Маголиуме. По делам. И нашел эту женщину там совершенно случайно, — Алиа из деликатности не задавала вопрос о наших отношениях с матерью Лалы, а на самом деле от неё сразу ярко повеяло ароматом крайнего любопытства. Наверняка, как самую соблазнительную и подкупающую непосредственной наивностью, её подослали ко мне выведать все обстоятельства происшествия!

— У вас такая опасная работа! Вы бываете в Маголиуме без гида? Там же ни одна поверхность не имеет защиты!

— Нет ничего опасного, если хотите, я могу пригласить вас как-нибудь на прогулку с дегустацией грязи.

Алиа задумалась, и чуть не поддалась искушению, её глаза загорелись, но тут же угасли благоразумием:

— Пожалуй, это слишком экстремально для меня. Спасибо — нет. Так вы не были раньше знакомы с нашей пациенткой? Бедняжка, они обе так долго страдали!

— Нет, не был. Сам не понимаю, почему меня так интересует дальнейшая судьба этой девочки.

— О, с детьми всегда так бывает. Сначала вопишь: «Не нужна мне эта морока». А потом не можешь себе представить как раньше жил без них.

— Я никогда раньше не видел детей молочного возраста, моложе трёх лет.

— У вас обязательно появится шанс познакомиться поближе с одним из них, или парочкой, когда они вас выберут. Не сомневайтесь! Конечно, по-настоящему любить детей можно научиться, только начиная с собственных, но это не помешает нам увидеть малышей прямо сегодня. Как только вы пройдёте необходимую дезинфекцию, сразу же и приступим. — На этот раз её очередь удивляться, но она с пониманием отреагировала на мой пробел в естественном жизненном опыте.

— Каким образом я нашел это место среди тысяч подобных адресов?

— На каждой беременной постоянно прописаны несколько ссылок на различные случаи, любой нитрон или транспортная сеть сканируют их автоматически.

Выходит, что я просто оказался в нужном месте в нужное время и ничего не сделал сам: нитроном управляла эта женщина, а ссылка уже ожидала, я просто выбрал необходимую. Если чья-то жизнь действительно ценна и необходима, то обстоятельства складываются! Это означает, что жизнь моего лучшего друга не была так уж важна?

Мы прошли сквозь безлюдную закрытую парковку для клиентов реанимации и персонала, и вышли в открытый многолюдный зал с лифтами и коридорами. Чистейшие сотрудники отделений недоверчиво косились на мой внешний вид и отходили в сторону, задерживая дыхание. Несколько людей в белом, как бы невзначай, задержались перед остановившимся лифтом, позволяя нам поехать только вдвоём.

Спустившись вниз, мы пошли людным коридором, к счастью, тут на нас не обращали внимания. Круглый контейнер приветливо раскрылся, зависнув перед нами, и плавно поплыл немного впереди. У меня заурчало в животе. Алиа извлекла каплю с соком и воткнула туда трубку.

— Это мне, а всё остальное — ваше, — она втянула щёчки, причмокивая жидкость из капли.

Содержимое контейнера с едой оказалось более чем приемлемым.

— Как вы догадались, что именно я люблю?

— Понятия не имею о ваших гастрономических пристрастиях. Просто заложила в данные о потребителе рост, вес, приблизительный возраст и немного женской интуиции. Питание человеческих организмов — мы ведь в основном этим здесь занимаемся. Мужчины, они хуже младенцев — злые, когда голодны.

— Откуда вам известен мой вес?

— О, профессионал на глаз может безошибочно определить вес биологического организма. Конечно, обычно я имею дело с детьми. Но, какая разница?

— Действительно, никакой. Нас одинаково интересует ваша грудь, только с разными целями. — Это я просто подумал, но не сказал вслух. Но Алиа слишком игриво на меня взглянула, как будто бы прочла мысли.

— Мне нужно бежать. Найдите меня, — она вдруг поменялась в лице, развернулась и побежала куда-то в лабиринт коридоров. Я в растерянности огляделся по сторонам. Несколько проходящих мимо меня мэй, не сговариваясь, молча показали нужный коридор. Мой запылённый вид оказался красноречивее любого вопроса.

Я доел по пути всё содержимое и отдался в цепкие щупальца машин и существ отделения дезинфекции. Сотни мелких роботов назойливыми насекомыми облепили меня с ног до головы, заползая в нос, рот и уши. Комбинезон за считанные секунды растворился и спрессовался в их брюшках. Они заботливо обсосали и обкусали каждую волосинку прежде, чем начался слоистый ионический душ, чередующийся с водой. Мне казалось, что я совершенно один в огромном помещении, но, судя по звукам, здесь полно народу, скрываемого изолирующими перегородками, постоянно транслирующими с моей стороны вид пустого пола и стен . В конце концов, следуя инструкциям, я опустил руки в резервуар с булькающей биомассой белого цвета, побежавшей по телу тёплыми ручейками, обволакивая одеждой. Кисти рук, лицо и голова остались открытыми, а на ногах соткались лёгкие сапожки с пупырышками против скольжения на подошвах. Обувь, состоящая из той же живой субстанции, что и одежда, скорее имитирует настоящие ботинки по внешнему виду, на самом деле она так же тонка и неосязаема.

У них здесь новейшие технологии!

В завершение процедуры, непонятно зачем мне пришлось выпить с пол-литра тягучей жидкости, которая осела в желудке горячим киселём, закипела и начала вулканическую деятельность. Из носа и рта повалил пар приторно-розового цвета. Когда пар стал белым и прозрачным, бульканье прекратилось, и меня выпустили на свободу.

В Ягинуине полно детей, в отличие от Кслантеналы, они совершенно свободно передвигаются по городу без сопровождения взрослых. Дети не принадлежат кому-либо конкретно, они — часть самой жизни. На каждом гражданине, способном самостоятельно ходить, прописан адрес с автоматической инструкцией доставки домой или оповещения опекуна. Опекунами могут являться биологические родители, родственники или профессиональные воспитатели. Стремление малыша к самостоятельности и познанию мира поощряется. Если маленький человек решил прогуляться, или его оставили взрослые в людном месте, занявшись своими делами, то городские системы жизнеобеспечения обязательно позаботятся о нём, предлагая еду, напитки, дорогу домой или увлекательную прогулку в сопровождении робота-игрушки. В отличие от Кслантеналы, в Ягинуине наличие или отсутствие детей никак не влияет на социальный статус, поэтому детей не похищают и не присваивают.

С привкусом мыла и молока во рту, я покинул отделение дезинфекции, сливаясь с толпой обтянутых второй кожей сотрудников и посетителей. Новая одежда настолько комфортна, что не ощущается на теле вовсе. Несколько раз я, дотронувшись до себя с полным ощущением, что касаюсь кожи, опасливо осмотрел себя: а не голый ли я здесь расхаживаю в надежде закадрить пышногрудую профессиональную мамашу.

Алиа оставила ссылку, следуя которой я быстро нашел её в огромном многоярусном помещении, разделённом прозрачными перегородками на отдельные аквариумы. В каждом из таких боксов спят, играют или едят тысячи малышей. В проходах между рядами комнаток есть пешеходная и транспортная зона. Судя по схеме, Алиа сейчас где-то там, в глубине одиннадцатого уровня. Чтобы найти её, лучше воспользоваться портативным транспортным средством на воздушной подушке. Эта машинка может иметь вид площадки с поручнем для одного или двоих стоящих друг за другом взрослых пассажиров, а так же двух-трёх кресел для взрослых или малышей. В проходах многолюдно, большинство мамаш идут или едут с карапузами на руках. Публика шумит, улюлюкает, кто-то поёт песенку, проходящие подхватывают её, стройный хор раскатывается, отдаваясь эхом по коридорам, потом все смеются. Малышей передают с рук на руки, подбрасывают, щекочут, корчат им рожицы и завлекают игрушками.

Короче говоря — царит атмосфера восторженного идиотизма, от которой быстро начало подташнивать.

Я заметил, что здесь много мужчин, самое удивительное — у них такие же сложные причёски, как и у мэй. Точно так же, как и женщины, они куда-то торопятся с малышами на руках или в сопровождении целого вагончика маленьких кресел с прочно зафиксированными пассажирами. Заняв свободную стоячую платформу, я встроился в интенсивный транспортный поток с двухсторонним движением.

Моя платформа быстро поднялась на нужный уровень в несколько приёмов, совершив несчётное количество поворотов на узловых развязках. Многие малыши улыбаются мне вслед и машут рукой, выглядывая из-за спины взрослого или из кресла. Это так странно и удивительно! Их интерес такой искренний, что хочется остаться здесь навсегда!

Алиа лёжа на боку кормила толстощёкую голенькую девочку, ещё один малыш поменьше смешно заснул рядом, подогнув ножки и попкой кверху. Я подождал, пока она закончит, процесс кормления не показался эротичным. Наоборот, это напомнило о нашей животной биологической природе. Алиа жестом пригласила меня войти. Осоловевшая от молока малышка, спокойно задремавшая к концу кормления, забыв сглотнуть последние капли, вдруг оживилась и посмотрела на меня неожиданно умными глазками. Алиа вытащила из разреза на груди салфетку и вытерла личико ребёнка. Девочка громко рыгнула.

— Хотите подержать Селесту?

— Нет, не нужно!

Но Алиа уже сунула малышку мне в руки. Селеста потянулась ко мне и стала удивлённо трогать волосы.

— Да, у меня нет такой красивой причёски, как у твоих имА.

Селеста рассмеялась и срыгнула на меня молоко.

Алиа достала другую салфетку и вытерла меня:

— Лучше я её заберу, а то она вас и обписает.

Проснулся мальчик и стал хныкать. Селеста подползла к выступающей из стены обтекаемой панели с дисплеем и, развернув голографические миниатюрные модели-кнопки, материализовала несколько игрушек. Насладившись процессом появления разных фигурок одной за другой ниоткуда, она схватила одну и потянула в рот. Остальные игрушки вскоре растаяли, превратившись в цветной плотный дымок, и всосались в покрытие на полу.

— Они сейчас заснут, пойдёмте, — Алиа легонько подтолкнула меня к выходу.

— Но, если эти дети захотят в туалет?

— На полу специальное покрытие — плотная биомасса, питающаяся выделениями ребёнка. Эта колония одноклеточных — продукт генной инженерии специально создан для комфорта малышей. Ничего на их теле не стесняет движений. Мы надеваем на них трусики или комбинезончики с поглощающей массой только когда идём гулять. Нам лучше сейчас уйти: Сауран очень ревниво относится к Селесте и никогда не бывает рад гостям.

— Вы говорите о них, как о взрослых.

— Нас учат относиться к детям, как к полноценным гражданам Ягинуина не просто с рождения, а с момента зачатия. Для меня они такие же, как взрослые. Каждый обладает характером и индивидуальностью, пытается настоять на своём или показать отношение.

— Они всё время вдвоём, эти ваши воспитанники?

— Да, с тех самых пор, как оба выбрали меня мамой. Селеста более крупная, но на самом деле Сауран старше её на два месяца. Девочка общительная и жизнерадостная, она охотно проводит время с другими детьми и может спокойно спать одна. Сауран совсем другой — он нелюдимый и признаёт, кроме меня, только общество Селесты. Малыш готов кричать без умолку несколько часов подряд до тех пор, пока Селесту не вернут к нему в бокс. Вот такая у меня неразлучная парочка!

Мы вышли из аквариума и, заняв платформу, влились в интенсивность движения.

— Я заметил, что здесь много мужчин, они тоже профессиональные папы?

Алиа рассмеялась игриво, она общается со мной так же, как с одним из своих воспитанников.

— На самом деле — это большая редкость, но находятся и такие мужчины, которым нравится возиться с детками. Не удивляйтесь. На фабрике детства самая современная система жизнеобеспечения, требующая отладки и управления. Многие из этих мужчин — техники, инженеры или врачи педиатры. Вы можете отличить здешних сотрудников от биологических отцов, пришедших навестить своих детей, по причёске.

— Да, я уже заметил здешнюю моду.

— Это традиция. Каждая из нас рано или поздно становится суррогатной матерью и проводит в гелевой массе от одного месяца до полугода. В особо тяжелых случаях — все 44–48 недель. Не все дети могут выжить в искусственной среде, некоторым нужна живая мама для полноценного развития. Процесс внедрения плода очень схож с процедурой общей регенерации, ведь речь идёт об искусственном ускоренном взращивании органов. Находясь в желе, мы генетически модифицируем свой внешний вид, уменьшаем биологический возраст и обязательно наращиваем волосы. Такие причёски — признак профессионализма и означают мать, выносившую приёмный эмбрион и родившую этого ребёнка. Нужно же как-то развлекаться сексуально индифферентным женщинам! А мужчины просто переняли нашу моду. В любом случае, вы же понимаете, что в таком месте не смогут работать те, кто детей не любит. Весь персонал тщательно тестируется и обучается обращению с младенцами прежде, чем допускается к работе. Любой из сотрудников мужчин может зайти в бокс и успокоить малыша, который капризничает не потому, что голоден, а просто так от скуки и недостатка внимания.

— Что значит: биологические отцы приходят навестить детей? Где же в это время биологические мамы?

— Вам известно, что далеко не всякая женщина готова стать матерью. Часто они отказываются от детей сразу же, как только узнают о беременности. Уже давно существуют технологии безопасного извлечения эмбриона на любой из стадий развития с последующим искусственным донашиванием. Именно такие дети становятся нашими воспитанниками.

— Я думал, что не каждая женщина может выносить ребёнка по причине физиологической несовместимости с раунуольской генетикой.

— Да, но в таком случае она всё равно может остаться матерью этого ребёнка и заботиться о нём после завершения формирования его тела и искусственного рождения! К нам попадают только те, чьи родители погибли или отказались от них. Все эти дети становятся нашими! Это не страшно, что родители покинули их — нашей любви хватит на всех. Их предназначение — зачать, а наше — вскормить. Я ещё не очень опытная, но чуть позже смогу воспитывать одновременно троих или больше малышей.

— Если биологическая мать отказалась от ребёнка, то отец может всё равно остаться?

— Да, отца оповещают, при желании он может забрать своего подросшего младенца и воспитывать его самостоятельно или просто навещать и общаться. Мать тоже может просто приходить в гости, но, обычно, отказавшись, женщина уже не пытается найти своего ребёнка. Знаете, я не смогла выносить своего собственного малыша, к сожалению, он покинул меня, медицина не может помочь, если душа уже отошла. Сначала я очень расстроилась, но потом поняла, что здесь очень многие маленькие люди готовы принять мою заботу и нуждаются именно в моей любви. Какая разница, родные это дети или нет?

— Не знаю. У меня полностью отсутствует подобный жизненный опыт. Я, даже, не могу решить, нравится ли мне здесь. Очень надеюсь, что своего собственного ребёнка я не оставлю.

— Конечно, вы совсем не похожи на претунерейца в первом воплощении на Таурусе.

— Претунерейцы, знакомое слово, кажется это…

— Раса рептилий.

— Разве возможно воплотиться из рептилий в млекопитающих?

— Конечно, ведь они люди нашего с вами уровня развития, и среди них гораздо больше ургов, чем на нашей планете. Мало того, массовая утрата родительских инстинктов связана именно с их активным воплощением к нам.

— Но, мы не совместимы генетически.

— Правильно, поэтому они воплощаются к нам, а не ассимилируются с нами, в отличии от раунуолов. Более половины находящихся здесь малышей — это пришедшие к нам претунерейцы или дети, рождённые от бывших претунерейцев, воплотившихся среди нас.

Алиа изменила курс нашего транспорта, мы въехала в какой-то тёмный мутный коридор, стало сложно дышать.

— Сейчас мы наденем дыхательные маски, и не разглядывайте, пожалуйста, их слишком пристально, это может вызвать неадекватную эмоциональную реакцию.

Замедляясь, мы въехали в просторное, ничем не разграниченное помещение, напоминающее огромный тоннель с разветвлениями и без единого угла. Здесь очень светло, до рези в глазах и жарко до одурения. Алиа помахала кому-то рукой, я проследовал за ней взглядом. Защищенная невидимым полем, генерирующим привычную атмосферу, женщина кормила малыша грудью, а рядом с ней стояла другая. Эта вторая наблюдала за процессом кормления, нервно передвигаясь из стороны в сторону, двигаясь в почти вертикальной плоскости. И вообще, она была вся какая-то странная на вид.

— Это претунерейцы?

— Да, женщины, достигшие переходного возраста, проходят курс адаптации с млекопитающими в надежде на воплощение среди нас. Эта мэй в возрасте пытается понять суть биологии млекопитающих и войти в глубинный смысл наших родственных связей, неведомый им.

— Они нас понимают?

— Нет, их слух воспринимает иную звуковую волну.

— Они очень похожи на гуманоидов, только волос не хватает.

По всему помещению расхаживали странные лысые женщины, причём ходят они по всем стенкам обтекаемого помещения, включая потолок, делая это так естественно, как будто манипулируют гравитационным полем.

— Это специальная среда обитания? Если мы сейчас сойдём с платформы, я тоже смогу пройтись по стенке?

Алиа засмеялась и схватила меня за руку, когда наша тележка сильно накренилась вправо:

— Претунерейцы могут пройтись запросто по любой стенке, даже находясь в наших помещениях, это их особенность, никакого гравитационного поля нет! Здорово?

Я старался не сильно задерживаться взглядом на женщинах с перламутровой кожей и большими глазами, моргающими одновременно нижним и верхним веком. Если бы она надела парик и не была такой плоской, я бы принял её за нашу мэй пранаической расы. Вот, только запах, соответствует ли он? Невидимая маска вокруг лица не давала мне возможности проверить это.

— Простите за не скромный вопрос, но у них есть хвост? И, как, вообще, они размножаются?

— Вы ожидали увидеть ящериц с хвостами и выпирающими гребешками на позвоночнике?

— Да, но их фигуры просто потрясающи, почти как у нормальных жещин, не хватает только груди.

— На нашей планете почти не сохранилось млекопитающих, но, наверняка вы были в зоопарке Конфедерации и видели крупных зверей.

— Да, конечно, — посещение диковинного зоопарка входило в обязательную программу адаптационного курса, я неделю был в шоке от впечатлений после визита туда.

— Вы имели возможность видеть многих млекопитающих животных, но они совсем не такие, как люди по внешнему виду. Люди рептильной расы тоже не похожи на животных рептилий.

— У них непостоянная температура тела и способ размножения отличный от нашего. Если не ошибаюсь, яйца откладывают.

— Да, но, в отличии от животных, температура тела которых зависит от окружающей среды, у людей она связана с эмоциональным состоянием. Например, когда они вдохновенно работают или влюбляются, то становятся горячими. Отдых, депрессия, плохое настроение — и человек остывает, его жизненные функции замедляются. Вероятно, вас интересуют особенности размножения?

— Да, очень.

— У них всё так же, как и у нас: симпатия, влечение, любовь, оплодотворение. Плодное яйцо созревает в теле женщины, достигнув необходимой величины, оно рождается. Женщина оставляет мягкое кожаное яйцо в тёплом месте. Конечно же, современные люди не закапывают яйцо в песок, а оставляют в питомнике, где поддерживается постоянная температура. У претунерейки нет такого количества яйцеклеток, как у нас. Раз в год одно яйцо созревает и выходит вне зависимости от того оплодотворено оно или нет. Освободившись от бремени, женщина навсегда покидает своего ребёнка, не связанная с ним материнским инстинктом. Это наши детки рождаются беспомощными и питаются молоком, находясь в Поле Матери долгие годы. У претунерейцев всё иначе: дитя может самостоятельно питаться и не нуждается в родителях, навязывающих ему собственную матрицу развития и поведения. В претунерейских детских питомниках заботятся о юных гражданах, кормят их до тех пор, пока те не достигнут нормального размера. Обычно два-три месяца. Функцию наставника для молодого человека не зависимо от пола, может выполнить любой взрослый. Ребёнок сам находит себе воспитателей по подобию, и это никак не связано с кровным родством.

— У них постоянные пары, или временное влечение ради воспроизведения потомства?

— И то и другое. Если влечение было вызвано только гормонами, то оно прекращается сразу после того, как выходит яйцо. Никаких тебе страданий и боли разлуки, как у нас. Но, есть и постоянные пары, где мужчина и женщина находят друг друга, даже воплотившись в млекопитающих.

Мы покинули среду обитания претунерейцев, унося неизгладимые впечатления от увиденного. Я тут же задумался о технической стороне их любви, нужно будет в сети уточнить, как именно между ними происходят подобные отношения. Нет, я бы не хотел попробовать с претунерейкой, хотя их внешний вид и не вызывает внутренних противоречий. Интересно узнать, чисто гипотетически, это возможно?

Наша платформа достигла зоны другого функционального назначения. В этом огромном помещении по различным траекториям во всех плоскостях передвигается только транспорт на воздушных подушках, и нет никаких аквариумов с малышами. Остановившись, мы вышли и встали в круг, обозначенный на полу желтым цветом. Внезапно пол стал редеть и затягивать нас в бесшумное падение. Не успел я опомниться, как оказался среди длинных рядов с капсулами. В такой цилиндр пытались засунуть и малышку Лалу.

— Это мои будущие воспитанники, — указала Алиа на пузыри с эмбрионами внутри капсул.

— Как именно вы можете знать, что они вас выбрали?

— Ну, я не могу объяснить. Я это чувствую. Малыш зовёт меня, порою ещё до того, как его биологическая мать оставит его здесь. Сначала мы нашли друг друга, а потом их поставили рядышком. Я часто прихожу сюда одна или с Селестой и Саураном, и рассказываю им сказки и разные истории из жизни. А, самое главное, что мы очень ждём их. К тому времени, как они родятся, Селеста и Сауран уже подрастут и перейдут в отделение для старших детей.

— Вы не будете за ними скучать?

— Я смогу приходить к ним в гости часто-пречасто, и они тоже будут навещать меня так долго, пока не забудут. И вообще, что значит скучать? Детки попадают к профессиональным воспитателям, им нужно уже получать образование, а я умею только кормить. Настоящая любовь матери состоит в том, чтобы вовремя понять, что именно нужно ребёнку и отпустить от себя, а не цепляться, руководствуясь собственным эгоизмом.

Алиа, закрыв глаза, молча положила руки на капсулы. Я тоже умолк, наблюдая за их безмолвным общением. Возможно, мне показалось, но в затемнённых пузырях началось интенсивное движение. Алиа улыбнулась и открыла глаза.

— Я зайду позже к ним, а сейчас, как я и обещала, мы навестим Лалу. Аристарх сказал, что у вас обязательно будет ребёнок, но не скоро, через тринадцать лет. Это девочка. С этой душой вы очень близки и будете ждать с нетерпением.

— Этот… эмбрион, Аристарх, откуда ему известно?

— Знаете, большинство детей гораздо более развиты, чем мы с вами.

— Возможно, вам послышалось? Неужели за столько лет никакая из моих подруг не подарит жизни моего ребёнка?

— Я только передала вам то, что он сказал.

Воздушный лифт втянул нас обратно к транспорту, на этот раз доставившему точно таким же способом в зал с большими капсулами. Я представить себе не мог подобных масштабов фабрики детства: тысячи младенцев, эмбрионов и суррогатных матерей. Гелевых капсул, всё же, не так много, как автономных эмбрионов. Нам выделили ограниченное звуковое пространство для общения. За непрозрачной поверхностью капсулы я не увидел не Лалу, ни её новую маму.

— Мы можем войти в меню жизненных функций Лалы. — Алиа вошла в местную локальную сеть и быстро сопоставила несколько символов.

— Её состояние стабильно. Сейчас она не активна, попросту говоря — спит. Это хорошо, значит, малышка вошла в адаптацию. Думаю, она сможет преодолеть потерю родной матери.

— Как это работает? Их уже соединили?

— Да, Лала уже питается через кровь своей новой имА, но, для того чтобы поместить в матку пятимесячный плод, понадобится время. Возможно месяц. Если всё пройдёт удачно, наша счастливая мамочка покинет аквариум и сможет ходить. У них не очень схожа физиология, так что, возможно понадобится больше времени.

— Ужас, неужели ей придётся сидеть в капсуле так долго!

— Ну, пребывание в аквариуме можно использовать себе во благо: увеличить рост, сбросить лишние жировые клетки, например, омолодить кожу и органы. К тому же, подруги всё время рядом и сеть доступна.

— Я смог бы приходить сюда? Навещать Лалу.

— Да, но сейчас нам лучше уйти. Процесс внедрения болезнен на первых порах, поэтому они спят сейчас обе, и нам не удастся пообщаться.

Когда я принимал запись кода, чтобы найти Лалу, то не сомневался, что вернусь. Но этого не произошло, обстоятельства, последовавшие по возвращению в Ягинуин, начисто вытеснили спасённую мною жизнь из списка первой необходимости. Она жива и о ней позаботятся — этого достаточно. Скольким я не сумел помочь, хотя должен был!

— Конечно.

Мы вернулись к транспорту, доставившему в просторный холл, где родители выходного дня общаются с малышами, сидящими в мини транспортных модулях в виде кресел на воздушных подушках.

— Вам туда, переоденетесь и выйдете в город.

— Алиа, мы смогли бы с вами сходить куда-нибудь? — её касание салфеткой, извлеченной из глубин декольте, всё ещё горит на моей коже возбуждающим импульсом.

— Ну, даже не знаю я редко выхожу куда-нибудь! Конечно, побывать в Маголиуме очень заманчиво, но я не могу оставить дела!

— Вы такая молодая и роскошная, как воплощение самой Любви! Неужели мужчины совсем-совсем не интересуют вас?

— Почему же, вы очень симпатичны мне, я бы ни за что не стала вашим гидом по фабрике детства, если бы не этот факт. А, если серьёзно, то эти малыши и есть моя жизнь и Любовь в её концентрации чистоты. И мужчина у меня тоже есть уже много лет, мы выросли вместе, как Сауран и Селеста.

— Длительная сексуальная индифферентность не мешает?

— В наших отношениях не это главное. Понимаете? — она встала на цыпочки и заглянула в мои глаза, в надежде найти отклик.

— Да, конечно понимаю, совсем не это главное, — я коварно изобразил участие, ещё надеясь на продолжение знакомства. От Алии не исходит цельный звук пары, это означает, что её избранник — просто Родственная Душа, а не Близнецовая Монада, поэтому я всё ещё надеялся на продолжение знакомства.

— Это его портрет? —я показал на лицо причёски.

— Нет, он не настолько красив, чтобы с него написали алгоритм. Я подумаю насчёт прогулки, хорошо?

Алиа поцеловала меня в щёку и игриво шепнула на ухо:

— Спасибо вам за Лалу, она, эта мэй, так ждала именно этого ребёнка! Я думаю, что её жизнь изменится.

— Почему? Аристарх предсказал?

— Просто знаю.

Я нехотя пошел прочь. В раздевалке перед выходом слил биомассу одежды в специальный резервуар и облачился в типовой стандарт своего размера из обычного синтетического материала.

С верхней транспортной развязки я спустился на лифте прямо в свою новую квартиру, избегая встреч с соседями. Усталость дала о себе знать. Я бегло оглядел чужое необжитое мною жилище: кухня во втором уровне устраивает, беговые тренажеры и бассейн внизу — тоже. А, вот эта огромная круглая кровать явно не для одинокого вечного странника, который утратил Свет Любви, потеряв единственного друга, и не может войти в чистую Энергию Любви, подобно счастливым родителям, тискающим своих потомков. Вместо того, чтобы обмениваться Духом Любви, я банально занимаюсь сексом, инстинктивно реагируя на форму женщины. Что там дальше, Огонь Любви, о котором я не имею ни малейшего понятия?

Я рухнул на слишком большую и совершенно чужую круглую кровать и попытался заснуть.

2.

Несмотря на усталость, навязчивые мысли никак не давали провалиться в глубину сна, я всё плавал по его поверхности, цепляясь за обрывки сновидений с целью проникнуть в них дальше, но какие-то внешние звуки всё время отвлекали. Откуда здесь звуки, помещение изолировано от окружающего пространства? Но, несмотря на то, что этого не может быть, я чётко услышал разговор, а потом смех, как будто бы подслушал соседей. Этот смех, доносящийся откуда-то из-за стены разбудил меня окончательно. Я открыл глаза и попытался встать, но тело совсем не слушалось. Неудивительно, ведь мне так и не удалось хоть немного поспать!

Куда-то подевалась вся обстановка, кроме куска пола и кровати, на которой я лежу. Но зато это моя родная прямоугольная холостяцкая кровать, которая всем своим видом показывает подружкам, что не стоит слишком уж злоупотреблять моим гостеприимством. Наверное, создавая интерьер, я забыл указать стабильные временные параметры материи и загрузил демонстрационную версию. Всё дематериализовалось, кроме базовой модели кровати, ведь на ней лежу я!

Ладно, отсутствие мебели объяснимо, но куда подевались стены? Справа от меня полностью отсутствует перегородка между квартирами. Куб встроился в здание тремя гранями: сверху квартира, прямо — общая гостиная, а справа — две квартиры. Пол одного жилого куба не совпадает с нижней гранью моего, а находится на две трети выше. Именно оттуда доносится смех: две девушки и пожилая пара сидят за столом и просматривают внешние голограммы, обсуждая что-то. Нижняя квартира пуста и уже давненько, судя по поглотителям света, включающимся при длительном отсутствии хозяев. Это одна из функций консервации жилища. В гостиной время от времени появляются люди, расходящиеся по своим апартаментам не задерживаясь.

Интересно, как я могу всё видеть, если не в состоянии пошевелить головой? С усилием я попытался вспомнить, разделся ли перед сном, или все хорошенькие соседки, потенциальные подруги, сейчас критически оценивают размер моего достоинства? Впрочем, здесь никого не интересует всерьёз то, что является лишь внешней формой. Осмотрев себя, я убедился, что сплю одетым.

Как я не заметил сразу? На краешке кровати у моих ног (а я не потрудился снять, даже, обувь) обперевшись на одну коленку подбородком и обняв согнутую ногу руками, сидит Герт. Что-то в нём сильно изменилось, но, я узнал его сразу и обрадовался до потери здравого смысла:

— Я знал, я был уверен, что ты не можешь умереть. Иначе, мне бы показали твоё мёртвое тело! — Снова безуспешно попытался подняться с кровати, но не смог пошевелиться, как будто бы всё тело налилось жидким металлом.

Герт сначала сменил позу, а потом изящно и как-то неестественно наигранно встал и прошелся по полу передо мной туда-сюда, после каждого раза замирая в картинной позе.

— Какой же ты невнимательный!

И тут я прозрел: Герт стал женщиной, точнее, он выглядит, как настоящая женщина!

— Ну, и как я тебе нравлюсь? — он встал в одну из своих эффектных поз, которые на женском теле смотрятся гораздо лучше!

— Ты сделал то, что считал невозможной противоестественной глупостью! — возмутился я. — Ты сменил пол! Мог бы меня предупредить, что будешь отсутствовать какое-то время, зачем было устраивать спектакль с собственной смертью? Конечно, я понимаю, мужчина — Герт должен был умереть, не всем твоим близким был бы понятен столь сумасбродный поступок! Теперь тебе придётся переехать и сменить деятельность…

Герт не обращал внимания на мой гневный монолог, он, точнее она, подошла к непонятно откуда возникшему посреди комнаты огромному зеркальному полотну.

— Вот здесь, — девушка положила изящные ладони с тонкими пальцами на бёдра, — можно было бы чуть-чуть увеличить, тебе так не кажется?

Я заткнулся и критически прошелся взглядом по её точёной фигуре, почти не скрываемой одеждой.

— На мой взгляд, всё и так идеально, даже слишком…

— Не смей на меня так заинтересованно смотреть!

— Разве не для этого ты обрёл столь шикарное тело!

— Фу, мы же лучшие друзья, забыл? Хотел сделать тебе сюрприз, а ты ведёшь себя, как самец!

— Сюрприз более чем удался. Скажи, что теперь будет всё, как прежде. Конечно, я разгромил твой Зал, но можно всё исправить. Мы переедем в другое полушарие, сменим идентификационные Звуки, если надо, поселимся в одной из колоний или на орбитальной базе…

— Зал мне больше не понадобится, — с прекрасного лица девушки на меня печально посмотрели живые глаза Герта, — оказалось, что я, как прямой носитель Духа, могу сам выбрать пол следующего воплощения на Таурусе. А сейчас это лишь оболочка, — он указал на своё тело.

Я понял, что не слышу голосов: ни его, ни своего, мы обмениваемся мыслеобразами напрямую.

Отсутствие стен и мебели, возможность видеть одновременно с нескольких сторон не поворачивая головы, и нереально быстрая смена пола. Всё это указывает на то, что я сплю. Боль нахлынула на меня неумолимой реальностью происходящего.

— Технически я не умер, а просто потерял самое плотное из своих тел, но всё ещё нахожусь в физическом мире, поэтому мы можем запросто общаться.

Я пытался сопоставить факты, цепляясь за малейшую возможность оставаться подольше в этом месте.

— Если это сон, то почему я не могу двигаться. В других снах я свободно ходил и перемещался со скоростью мысли.

— Это не сон.

— Что же тогда? И кто ты на самом деле, если Герт умер?

— Моё биологическое тело необратимо разрушено, но эфирное перед тобою. На других Присутствиях ты действовал в других телах, они оказались более развитыми, чем эфирное. Если ты хочешь сказать, что вышестоящее включает нижестоящее, как часть, то будешь не прав. Каждое из наших тел развито на каждом из Присутствий по мере того, как мы ими действуем.

Я ничего не хотел сказать, я даже не понял о чём это он. Уцепившись за тонкую идею, я начал жадно притягивать её к себе и тужился до тех пор, пока она не сложилась в цельную мысль:

—Твоё тело можно вырастить заново с нуля, ты вернёшься в него, я помогу тебе адаптироваться. Ты же знаешь, что современная медицина позволяет сделать это! Конечно, я не уверен, что стоит создавать женский вариант, не подумай, что мне не нравится…

Я силился встать, но смог поднять только непослушные, как из войлока, руки. Герт покачал головой:

— Я реализовался в этом непростительно долгом воплощении, в рамках которого не предполагалось дожить даже до полового созревания.

Мои призрачные надежды разрушались одна за другой:

— Поэтому ты дал себя убить? Эгоист, ты обо мне подумал, тебе известно, что у меня больше никого нет, кроме тебя!

— Я знаю как тебе сейчас больно, но поступить иначе было невозможно.

— Как ему удалось забрать тебя? Ты же мог защититься, ты мог заманить его и удерживать до тех пор, пока я не упрячу в контейнер!

— Я позволил ему.

— Как можно было распорядиться своей жизнью так нелепо! Позволить ему! Да, он хотел жить гораздо больше, ты правильно сделал, что накормил его!

Герт начал корчить гримасы, копируя моё негодование, и это совсем не портило его девичьего личика, к которому я начал привыкать, как будто бы так было всегда. Я замолк, когда она вывалила язык и закатила глаза, изображая тошноту от моего монолога.

— Успокоился?

— Сними, наконец, это тело, у меня рука не поднимется вмазать женщине.

— У тебя рука не поднимается потому, что ты чурбан, и всё остальное тоже не поднимается. Скажи лучше, как ты соскучился, как тебе меня не хватает! — Герт явно играл роль капризной бабёнки и при этом жеманно строил глазки, — эгоист, думаешь только о себе. Между прочим, для того чтобы стать женщиной, нужно было сначала реализовать яньский дух, совершив настоящий мужской поступок.

— Ты считаешь свою глупость мужским поступком? Вернись в воссозданное тело, ты совершенно неправ — глупая смерть, это совсем не то, чем следует гордиться!

— Мы сделаем это вместе, мы возьмём его.

— Поделись своим безумным планом.

— Когда ты прогнал Милиану, так жестоко и недальновидно…

— Да она же — полная дурёха!

— Она позвала своего приятеля, которого зовёт Киланом.

— У неё совсем нет мозгов.

— Да, с логическими выводами у неё слабовато, поэтому она решила, что вы расстались из-за меня. Это означало, что, как только исчезнет гадкое препятствие, у вас всё наладится. Мало того, она уверена, что ты будешь очень рад, когда она придёт утешить тебя!

— Она попросила умуба убить тебя?! — Я не мог поверить, как Милиана способна причинить мне такую боль! Она считает, что это и есть Любовь?

— Килан ответил, что он исполнил свою часть Договора и свободен от любых обязательств по отношению к ней. Именно поэтому маленькая услуга, о которой она просит, имеет свою цену.

— Какую?

— Её неприкосновенность.

— Она его выпустила в обмен на то, что он сведёт её со мной и оставит в живых. А теперь он может прийти за нею в любой момент, и она будет обязана отдать ему свою жизнь.

— Именно так! Она готова на всё ради нескольких свиданий с тобой. Но, он обманул её, он использовал Милиану с самого начала, играя на её слабостях, как на музыкальном инструменте.

— Как только я проснусь, да, не возражай, я знаю, что это лишь сон. Да, я найду её и позабочусь о том, чтобы её депортировали в Кслантеналу и поставили метку Псифоры.

Моё негодование достигло предела. Почему я не до конца поверил в то, что всё это происходит на самом деле? Если бы я вовремя принял меры и устранил Милиану, то мой друг был бы сейчас жив! У девчонки мозги набекрень, теперь мне не кажется это милым и забавным, я увидел, что она представляет настоящую угрозу для общества.

Метка Псифоры — след на коже, похожий на орнамент, оставляемый паразитом. Есть особая каста низших изгоев — Меченные, это преступники, сумасшедшие и похитители младенцев. Их принудительно заражают, таким образом, изолируя от общества — никто, даже не приблизится к женщине с подобным «украшением» на лице. Мало того, наличие паразита в организме приводит к бесплодию. Это наказание считается более тяжким и жестоким, чем смерть, поскольку иуби не могут жить вне социальной среды.

Я образно показал, сопровождая комментариями, Герту что собираюсь сделать с Милианой, но он только задумчиво смерил меня взглядом.

— Ты не сделаешь этого! Милиана стала первой жертвой, и ты обязан защитить её! Обязан, как профессионал! И как мужчина.

— Я бы охотно использовал её, как приманку, но не слишком торопился и с удовольствием подождал, пока умуб сделает своё дело.

— Ты не такой, мне ли не знать тебя! Позлишься немного, а потом сделаешь то, что Должен.

— Я никому ничего не должен, никто не заставит меня проявить сочувствие к Милиане после того, что она сотворила со всеми моими близкими.

— Тем не менее, ты сейчас одержим преходящими эмоциями. Внутренний Закон в основе твоей Сути не позволит тебе не предотвратить очередное преступление, ибо ты знаешь, что людям не дано Судить себе подобных.

Сначала ты позволил ей думать, что вы близки, дав ей надежду на совместное будущее. Ты подпустил её слишком близко, разрешил быть рядом столько, сколько ей хотелось, а потом просто выкинул из своей жизни, как надоевшую игрушку. Чем ты лучше умуба? Он делает почти то же самое.

— Когда всё это начиналось, я представить себе не мог, что у девочки мозги набекрень.

— Тебя не насторожила та навязчивая идея, с которой она подошла к тебе? Ты же помнишь, она рассказала, что мечтала о тебе все эти годы, хотя вы и знакомы—то не были. Она вела себя так, как будто бы вы встречались, а потом расстались по нелепой случайности, а ты подыграл ей.

— Как я должен был поступить?

— Нужно было убедить её, что ты совсем не тот человек, которого она рисовала себе всё это время.

— Знаешь что, воу «у меня нет инстинктов», тебе неведомо как это: несколько месяцев без женщины, а тут она сама прыгает на тебя.

— И ты тут же воспользовался её маленькой слепой одержимостью.

— Каждый на моём месте не устоял бы. Для неё, как и для большинства женщин, я всего лишь зеркало, в котором она видит отражение собственной привлекательности. Если бы ты не дал убить себя, то у умуба не было бы повода прийти за Милианой, ведь свою часть Договора он не исполнил бы.

— За ней — да, а как же все остальные?

— А чем ты помог им?

— Теперь я внутри него. Не только он знает всё обо мне, но и я о нём.

— Думаешь, ради этого стоило умирать?

— Теперь ты сможешь найти его, я помогу тебе.

— Но, он будет знать, что мы в сговоре, а значит — предвидеть наши совместные действия.

— До сих пор он имел дело только с малолетними суицидниками, юными людьми с недоформированными чакрами. Ими он мог манипулировать и читать, как открытую книгу. Совсем другое дело — я. Он недооценил соперника, с которым имеет дело, приняв меня за обычную жертву. Я смогу блокировать часть информации, предоставляя ему иллюзию. Он и представить себе не может, что такое возможно. Другие стремились покинуть его, а я буду его постоянным навязчивым спутником до тех пор, пока ты не затолкаешь его в контейнер. Я опытный владелец нитрона, поэтому смогу восстановить своё эфирное тело и кормить умуба до его конца, не подпуская к другим.

— И что это значит?

— Умуб звучит мною, просто иди по моему следу. С другими жертвами ты не был знаком лично, поэтому не чувствовал их, а меня ты почуешь, даже на большом расстоянии.

Герт вдруг занервничал:

— Он просыпается, мне пора. Найди и убей меня, он наверняка примет мою внешность, чтобы сбить тебя с толку и будет морочить голову. Просто затолкай меня в контейнер!

— Где тебя искать?

— Он всегда там, где скопища народу, туда он приглашает своих жертв.

Я выпал из сна.

Да, это был сон. А в неумолимой вернувшейся реальности я лежу на безобразной круглой кровати, вся обстановка и стены на своих местах, а моё тело послушно движется. До меня дошло, как я облажался, вовремя не соображая, что происходит. Драгоценное время было потрачено на глупые разговоры, а нужно было задавать конкретные вопросы.

Умуб звучит, как Герт, но обязательно ли он так же выглядит, или может принимать любую другую форму?

Знает ли он, что именно я преследую его, или он просто искал повода убить Милиану?

И почему Герт назвал её первой жертвой?

«Он всегда среди скопища людей там, куда приглашает свои жертвы».

Действительно, убитых никогда не находили в квартирах, несмотря на уединённый образ жизни, все они добровольно являлись в какой-нибудь парк или центр.

Наскоро приняв душ, я отправился туда, где нашли Герта. Охота началась, сегодня я первый и последний раз за много последующих дней ночевал в своей квартире.

Парк Тоадез — многоуровневый, многофункциональный, никогда не спящий высокотехнологичный общественный центр, способный вместить и обслужить до миллиона посетителей одновременно. Сидя в кресле около бассейна, я завтракал и пытался найти Герта по коду через сеть, но быстро убедился в безуспешности. Код имеет физические параметры, а Герта нет в живых.

Преодолевая мучительную боль, я зашел в БД Безопасности и просмотрел запись с места преступления. Хотя я и был морально готов, всё равно просидел в оцепенении некоторое время, убеждая себя, что это тело — не мой друг, а всего лишь его временная сменная оболочка, а он сам ходит здесь, находясь внутри умуба.

Я всегда чувствовал Герта, знал, что он где-то рядом. Я мог проживать его приближение с самого первого дня нашего знакомства, ещё до того, как мы стали друзьями. Как я знал, что он прячется в тени, не видя его?

Расслабился и разлился, выходя мысленно за границы собственного тела, сжимающего в руке остатки воды. В голову ударили тысячи запахов и звуков: веселье, озабоченность, нервозное ожидание, беспечность, любопытство, сексуальный интерес. Я встал и медленно пошел сквозь оживлённый людской поток.

Иногда мне казалось, что я слышу его тепло, но ощущение быстро ускользало. Сначала я шел пешком, прошли сутки, но результатов не появилось. Освоившись немного с изменённым восприятием, попробовал передвигаться на скоростных эскалаторах, скользя сквозь уровни. Прошло два дня, я ел на ходу, немного дремал, ощущения стали возникать чаще, мне показалось, что я увидел Герта в толпе.

Я почти не спал, но упорно продолжал двигаться до тех пор, пока сон не начал притуплять мои движения и ощущения. Даже не пытаясь найти местечко потише, я развернул кресло и уснул в нём. Гул толпы не затихал, даже во сне я прислушивался к мельчайшим крупицам звука.

Вскоре я потерял счёт времени.

Переодевался и наскоро принимал душ в общественных санузлах, ел на ходу, поторапливая летающих официантов, спал, где придётся.

Один раз очень явственно увидел Герта, сидящего в кресле, не упуская его из виду, кинулся к тому месту, но человек исчез. Я не сомневался, что подобрался очень близко и стал позволять себе ещё меньше отдыха: скоро всё закончится, вот тогда и высплюсь.

В какой-то момент усталость достигла своего апогея, прошло более недели Синона, уже девятый день я не сплю нормально, восемь суток по 32 часа в каждых — это неделя. В краткие моменты сна ощущения обостряются, я продолжаю идти по следу, а, проснувшись, повторяю маршрут из сновидения. В какой то—момент, реальности начали путаться в моём сознании, я сказал себе: «Всё бесполезно, прости меня, Герт, но я не могу больше». И поехал домой.

Но почему-то сеть доставила к театру Минунзу, наверное, мой новый адрес глючит и сработал старый. Что ж, это вполне объяснимо. Театр был пуст и в свёрнутом режиме занял стабильное положение. Мои шаги гулко разнеслись по пустым коридорам — все артисты ещё не вернулись из творческого отпуска. Зайдя в нашу квартиру, я буквально упал на кровать и уснул, отметив, что всё здесь, как и прежде, тёплое, родное, уютное. Самовосстанавливающиеся матрицы предметов воссоздали первозданность разрушенного моей слепой яростью жилища. Проснувшись с подозрительно тяжелой головой, я вновь увидел Герта в девичьем облике. Дамочка деловито примеряла наряды, вертясь перед огромным на всю стену зеркалом тренировочного зала. Ворох одежды кучей лежал у её стройных ножек. Она капризно стаскивала платья одно за другим и надевала следующие, затаптывая снятые вещи.

— Выспался? — поинтересовалась она, увидев меня в зеркале, но не повернула головы.

— Это снова сон? — огорчился я, — мне стоило догадаться.

Девушка ехидно захихикала и повернулась ко мне. Она сильно смахивает на Милиану, и в то же время я знаю, что это Герт, я уверен, не сомневаюсь, я узнал бы его из тысяч, какую бы форму он ни принял. Я с усилием приподнялся, но на этот раз тело не оказало сопротивления, как в прошлом сне. Я сел на кровати и стал разминать руки.

— Как сложно быть женщиной, придётся учиться не одну жизнь.

— Не стоило начинать с женских сценических образов, в реальной жизни мэй одеваются попроще.

Герт облачился в плотно облегающее длинное платье с открытыми плечами и отверстиями по одному левому боку: под грудью, достигающее спины. На талии, открывая пупок, на бедре до самой ягодицы, и дальше до пола, сужаясь к низу. Мой взгляд залип сначала на пупке, а потом переместился к бедру. Удовлетворённо поймав моё немое восхищение, мэй стала менять цвета платья, оставаясь в нём. Наконец сложилась цветовая гамма из четырёх оттенков с эффектом анимированного перетекания. Пару лет назад в Ягинуине была подобная мода, когда по одежде двигались абстрактные пятна, надписи, падали снежинки и так далее Бытовые йётоны трудились часами над созданием одежды со столь сложными украшениями.

— При жизни я всегда игнорировал моду, а оказывается, это увлекательно!

Я подошел совсем близко. Отверстия на платье тоже пришли в движение, то сливаясь, то расходясь, они дрейфовали по прекрасному телу, открывая то одни, то другие участки и не давая мне спокойно дышать.

— Он устал и заснул, поэтому я смог прийти.

— Я думал, что у меня ничего не получилось.

— Килан никогда не бывал в подобной ситуации и сейчас в отчаянии пытается спасти свою паразитарную жизнь. Он пытался избавиться от меня, но ему не удалось. Все остальные с радостью и поспешностью покидали его, а мною он просто давится. Он пытается завладеть ещё одной жертвой, чтобы стать сильнее, но я не позволяю ему. Он пытается запугивать меня, но теперь мне известны все его уловки, на которые я не покупаюсь. Эта игра стала, даже, интересной.

— А как ты себя чувствуешь?

— Немного тяжеловато, но мне не привыкать к нагрузкам.

— Тебе было больно? Как он выглядит? Как это произошло? — я задавал все накопившиеся вопросы, напрягаясь, чтобы детально запомнить сон.

— Физическую боль вызывает напряжение от ожидания этой боли. Как ты понимаешь, тот, у кого не развит инстинкт самосохранения, не боится умереть, поэтому я не запомнил, была ли боль. Он пришел ко мне незадолго до последнего выступления, я не узнал его сразу.

— Как он выглядел?

— Как обычная симпатичная мэй, но со странным звуком. И ещё, он совсем не разговаривает голосом, он не способен воспроизвести нашу речь, но довольно хорошо моделирует и транслирует образы. У меня есть подозрение, что и образ своего внешнего вида — тоже ментальная модель с внушением реальности.

— Эта форма, она была похожа на одну из жертв?

— Возможно, но не обязательно. Насколько я успел понять, он может сосканировать любую форму в твоей голове.

— Это незаконно — проникновение и внушение без моего позволения.

— Поэтому мы и преследуем его! Вся его жизнь — нарушение Закона. Он сказал, что убьёт одного из нас, и я должен выбрать кого.

— Ты поверил ему, что он способен меня убить?

— Если честно — да.

— Как он собирался это сделать?

— Воспользовавшись твоей чрезмерной любвеобильностью, разумеется!

— О!

— Да, сейчас я знаю, он врал, так что не переживай. Но впредь не торопись сближаться со странными мэй, даже, если они сами на тебя прыгают. Но, тогда я сделал вид, что поверил. Если совсем честно, то я ему поверил и согласился на все условия.

— Ты отдал жизнь за меня?

— Не обольщайся, не только за тебя, а за всех, у кого он может её отнять. Я бы отдал и за тебя, не сомневайся, только не так глупо. Он может убить тебя, только если ты сам нападёшь. При этом он должен будет израсходовать очень много энергии на импульс, гораздо больше, чем в случае с другими пассивными жертвами, а восстановиться от тебя не сможет — ты для него отвратителен в качестве источника жизненной силы.

— Почему?

— Слишком много связей с женщинами и смешанной энергетики, поэтому ты просто отвратительно пахнешь и звучишь для него.

— Если вы сейчас вместе, ты и он, что будет с тобой в контейнере?

— В контейнер попадёт только один из нас, не ошибись. Со мной будет всё в порядке, я не сомневаюсь, что ты выберешь правильно. Если нет — меня выпустят, а ты потеряешь драгоценное время. За меня не беспокойся, умереть дважды за одно и то же воплощение невозможно.

— Мне так жаль, я должен был понять, предвидеть. Почему ты не рассказал мне всё, как есть? Почему ты один принял решение, касающееся нас обоих?

— Я знал твою реакцию, ты мыслишь слишком… по иуби-человечески, фрагментарно, сиюминутно. Понимаешь? Я сейчас не жалею о своём недостаточно обдуманном поступке. Я — мужчина, я сильный и могу сам нести полную ответственность за принятые решения и их последствия. Мой друг — профессиональный Охотник. Мы с тобой — команда, мы не позволим, чтобы гибли невинные юные души, даже Милиана, с которой ты обошелся так бессердечно.

— Снова ты про эту дурёху. — Фыркнул я презрительно.

— Зря ты так. Эта наивная мэй готова умереть, только бы остаться с тобой хотя бы ненадолго. Я, даже, проникся к ней уважением, когда увидел это.

— Она любит не меня, а тот нелепый образ, который вырастила за долгие годы вожделения.

— Мы несём ответственность за тех, кого приручили. Ты не попытался разубедить её, просто поиграл с чувствами, а потом оттолкнул.

— Эй, ты на чьей стороне? Милиана не заслужила моего прощения, она погубила много людей ради достижения собственной цели.

— Это была не её цель, умуб с самого начала одержал её и навязал идею, зациклившую её на тебе. Да, он воспользовался её юной наивной неразвитой душой в своих целях. Но, в отличие от тебя, она способна любить, по своему, но она тебя любит, а вот ты, похоже, этим качеством не обладаешь.

— Неправда, я люблю женщин.

— Каким местом ты это делаешь?

— Слушай, ты рассуждаешь, как девчонка. Конечно, я любил каждую из своих постоянных подруг хоть немного, иначе, не страдал бы после расставания.

— Назови мне хоть одну, — Герт-мэй подозрительно сладко улыбнулся. Я открыл рот, чтобы сказать, но память начисто отшибло. Я тупо, как завороженный, провожал глазами перемещающиеся по её телу отверстия и не мог вспомнить никого, кроме Милианы. Её я помню только потому, что мы недавно о ней говорили. Милиану я не любил никогда, ни одной секунды. Мы развлекались, она сама этого хотела, нам было весело и приятно. Но ничего более не припоминалось, чем эта связь, казавшаяся ушедшей в самую отдалённую глубину времени, казалось, что прошло много лет с тех пор и воспоминания стёрлись, полиняв. В прошлом сне я не владел своим телом, а сейчас не могу справиться с инертностью мозгов. Очень тонкой ниточкой из прошлого засочился неуверенный свет. Это чувство: чистое, светлое, открытое, бескорыстное и предельно искреннее, лишенное ревности и собственничества, оно было и живёт во мне до сих пор, иногда шевелясь режущими осколками.

— Аора, — всплыло её давно похороненное имя гулким звуком далёкой боли. Сама Аора, звонким радостным призрачным отголоском прошелестела мимо, но я так и не смог вспомнить её лица. Среди десятков подруг, она одна оказалась реальной, а остальных я даже не вспомнил.

Герт следил за моими мысленными потугами, как будто читал раскрытую книгу:

— Вы с Милианой так похожи! Подумай, ведь вы — идеальная парочка. Она выдумала свой собственный образ по мотивам реального персонажа, влюбилась в него и, даже, написала сценарий развития ваших отношений. А ты мстишь каждой женщине за то, что давным—давно сестричка не ответила взаимностью на твоё первое чувство. Её светлый, так бережно хранимый образ, не идёт ни в какое сравнение с теми, кого ты встречаешь. Ты запомнил и лелеешь идеал, а они — живые и настоящие. С самого начала ты не относился всерьёз ни к одной из них.

— Ничего подобного! Просто, я не встречаю Свою Женщину.

— Конечно, не встречаешь, ведь слепой не может видеть. Ха. Ты сразу стараешься пощупать. — Герт сбросил мою руку, неизвестно как оказавшуюся там, со своего бедра. Ещё минуту назад я помнил, что он — не настоящая мэй и, не позволяя себе подобных вольностей, просто стоял рядом, сцепив руки сзади.

— Неспособный любить, не в состоянии понять любящего его, не может поверить, не признавая самого факта существования этого самого явления, которое невозможно взять в руки или продегустировать. Любовь неосязаема, нематериальна, она сильна, но в то же время хрупка, её так легко убить и растоптать.

— Что может знать о любви такой, как ты? Это же смешно, ты за долгую жизнь ни разу не встречался ни с одной женщиной!

— В планы моего воплощения не был включён подобный опыт, как обязательное условие.

— Это же самое главное в жизни! Мы все приходим в поисках второй половины!

— Для первого воплощения на Таурусе достаточно пристроиться к биологическому телу и выражать возможности Духа конкретными действиями, преодолевая физику с меньшей мерностью, чем та, к которой я привык на Раунуоле. В данном случае нужно было хоть немного пристроиться к мужскому телу и, яньскому духу, таков был выбор моей матери. Я пошел намного дальше, реализовав себя в Яньском воплощении. Это ты помог мне, а теперь я помогаю тебе.

— Как я помог?

— Тебе не нужно становиться мужчиной — ты научился быть им за многие воплощения, ты позволил мне приблизиться и прожить Путь, которым ты прошел. Я просмотрел, переосмыслил твой опыт и разработал собственную стратегию. Ты научил меня быть мужчиной, а я помогу тебе научиться любить, для раунуолов — это естество жизни, Любить так же просто, как дышать.

— Мне известно, что такое любовь.

— Тебе известна страсть. Со временем я тоже научусь украшать ею Любовь. Ещё в тебе срабатывают генетические программы, записанные с целью воспроизводства вида: оплодотворить как можно большее количество особей иньского типа. Именно поэтому ты никак не можешь остановиться на одной.

— Ты рассуждаешь не как человек. Был инопланетянином, им и остался. — Непонятно зачем я начал собирать разбросанные вещи и заталкивать их в деструктуризатор йётона. Портативный аппарат вибрировал и плевался кусками материи, не справляясь с одновременной нагрузкой. Я запихивал вещи ворох за ворохом, но, когда возвращался обратно к зеркалу, там было разбросано то же количество барахла. Ох, сколько мороки с этими мэй! Когда Герт был мужчиной, он никогда не вёл себя так!

Я услышал гул толпы, приближающийся издалека, но усилием отогнал его подальше. Оглянувшись, я увидел пустой зал и кинулся искать Герта. Панический ужас его потери завладел мною, как наяву, когда я перестаю проживать его близкое присутствие. Я выбежал за пределы квартиры и кинулся искать его по всему пустынному и до сих пор траурно-монохромному зданию Минунзу.

Я должен задать ему вопросы, он не сказал мне самого важного.

Чего важного? Ну, не сказал же!

Гул человеческих голосов приблизился, я испугался, что сейчас проснусь и решительно рванул в гостиную. Там оказалось неожиданно многолюдно и гораздо более просторно, чем в реальном помещении гостиной Минунзу. Сотни незнакомых чужих людей не обращали на меня внимания, а я искал только одного. На этом человеке сошлись все пути моей жизни, мне необходимо быть рядом, это необъяснимо, мучительно и непонятно, это пугает меня своей необратимостью, я в замешательстве, все мои жизненные устои рухнули, привычки перестали иметь значение. Мне ничего от него не нужно, кроме того, чтобы просто видеть, хотя бы издалека… Я понял, что проживаю состояние Герта, с которым произошло Замыкание. Да, это совсем не по-человечески, у нас всё начинается с влечения и окрашено им всё время.

На одном из диванов сидел Герт, он был таким, каким я видел его в последний раз, одет в сценический костюм, выглядит надменно и уверенно.

— Мне нужно, чтобы ты просто был рядом, — я сел на пол около диванчика.

— Ты никогда не интересовался столь простыми вещами, как задачи собственной жизни в этом воплощении?— спросил он, как будто наш диалог не прекращался.

— Разве река-жизнь не должна течь естественно, приспосабливаясь к окружающей среде и формируя русло по мере уклона?

— Естественно инстинктивно живут животные, даже если они разумны, а люди хоть иногда интересуются Зачем они приходят сюда. Ах да, прости, в твоём случае — зачем тебя засунули в это тело и не позволяют развлекаться по полной программе.

— Хочешь сказать, что все, кроме меня, выбирают себе воплощение сами?

— Да, если они готовы распоряжаться собственной жизнью, а не быть жертвой обстоятельств, созданных некими Высшими Силами, то, основываясь на необходимости получения того или иного опыта, они могут выбирать место, время и окружение. Жизнь — саморазвивающаяся игра. Вначале туда записаны программы «по умолчанию», но, по мере того, как ты становишься всё более продвинутым пользователем, можно изменять настройки. Наконец, ты сам становишься Создателем Алгоритмов и писателем собственной жизни, не нарушая Свободы Воли окружающих.

— Ты уже решил, кем родишься после того, как закончится это история с умубом? Надеюсь, ты оставишь себе ту шикарную женскую фигуру и поселишься поближе ко мне.

— Не надейся. Я слишком хорошо тебя знаю и не допущу, чтобы ты жестоко поиграл с моими чувствами и бросил, как всех предыдущих.

— В следующей жизни я обязательно стану другим!

— Я не собираюсь ждать так долго. Даже здесь время течёт гораздо быстрее и мне уже поднадоело.

— А где мы сейчас? И куда ты пойдёшь потом? Ты сразу родишься или ещё погуляешь?

Герт закатил глаза, показывая, как он утомлён моей тупостью.

— Сейчас мы в пределах четырёхприсутственного физического мира, а я перейду в тонкий, следующий за ним. Когда мы завершим существующую ситуацию, я не смогу больше здесь оставаться и поддерживать эфирное тело. На твоей родине жизнь рассматривают, как событие, завершаемое деструкцией физического тела и остановкой биологического сердца.

— Разве это не так?

— Теперь понимаешь, почему ты родился в Кслантенале? Нет никакого злого рока, отправившего тебя туда в воплощение, тебе было там комфортно по подобию мировоззрения. Если Отец, Творец, Создатель вечен, то и его Создания — по Его Подобию. Для меня жизнь — непрерывная цепь событий, включающая периодическую смену физического тела с временной фиксацией на вышестоящем Присутствии во время смены.

— Почему же я не помню этого?

— Мы не можем помнить того, что отрицаем.

— Я не могу поверить в то, чего не могу вспомнить, вдруг этого не было?

— Возможно, тот неупорядоченный хаос неконтролируемых инстинктов, руководящий всеми твоими действиями, неизбежно приводящими к страданиям, не стоит вспоминать?

— Ты не был таким бесчеловечным, когда был живым. Ты всегда был добрым, от тебя исходило тепло.

— Я и сейчас живой, нахватался бездушной рассудочности от нашего общего объекта внимания. Кстати, когда я стану женщиной, ты вряд ли заинтересуешь меня, как мужчина, ты не в моём вкусе, да к тому же староват.

— Откуда тебе знать каков я, ты не был со мной знаком в этом смысле, к тому же, я совсем не старый!

— Я не собираюсь ждать слишком долго, поэтому, прости, не стану дожидаться твоего естественного завершения воплощения. Мне же нужно наработать иньское выражение всех частей, а не только выразить форму женщины физическим телом. Но, не переживай так. Я сумею научить тебя любить женщину без оттенков желания с примесью вожделения.

— Не сможешь! Ты не в состоянии понять, что для меня любить и хотеть — почти одно и то же. Как можно не хотеть женщину, разве что она совсем старуха или ребёнок, или собственная имА… или…

Я поднял голову. На диванчике, где только что сидел великолепный красавец Герт, лежала на животике и пускала слюни голенькая пухлая малышка, похожая на Селесту. Она игриво посмотрела на меня глазами Герта. Моя собственная дочь, он собрался научить меня любви через ребёнка, как всё просто! Я взял малышку в руки и сел на диван.

— Ты бы согласился отдать за меня жизнь? — спросила она. Странный вопрос, Герт не спросил бы об этом. «Если встретишь меня, убей!» — вспомнил я наставления Герта и активировал Луч в ладони. Все в гостиной вдруг замолкли и посмотрели на нас.

— Он украл ребёнка! Ловите его, он преступник, он присвоил младенца! Он собирается убить ребёнка!

— Вы не понимаете, это не ребёнок… — разрушительный импульс разорвал мой мозг, я понял, что стал очередной жертвой умуба и соединился с ним.

В этот момент я увидел всю его жизнь, воспринимая, как это делает он и думая, как мыслит он.

3.

Открыв глаза, мне показалось, что я спал очень долго, но прошло всего около двух часов Синона. Конечно же, я не был ни в каком Минунзу. С ужасом я понял, что потерял Герта, сорвался с кресла, в котором заснул и побежал, расталкивая удивлённых или равнодушных посетителей центра Тоадез. Казалось, он оставил мне ссылку, и тело знает куда двигаться. На ходу я постепенно вспомнил детали ускользающего сна, события которого врезались в сознание. Каким-то образом я соединился с умубом и узнал о нём всё. Очевидно, каждая жертва проходит через это, Герт сумел показать мне, теперь мне стала понятной логика Килана.

Перескакивая с одной линии скоростного эскалатора на другой, я успокоился немного только, когда снова ощутил близкое присутствие своего друга. Я развернул объёмную карту центра и обнаружил, что нахожусь на его окраине среди множества отделяемых модулей. Умуб собрался покинуть Тоадез, но не может воспользоваться транспортной сетью, прицепившись к какому-нибудь человеку, Герт не даёт ему этого сделать. Само здание Тоадез и его основные помещения имеют постоянное место фиксации, но множественные модули размером с типовой Куб, ежесекундно стыковываются и отделяются от основного каркаса. Это жилища работников и сотрудников, банкетные залы, гостиницы и так далее

Сотни Кубов одновременно отделяются, наполненные людьми, как узнать в каком из них Герт? Куда умуб направляется? Что делать, если я потеряю его сейчас?

Я чувствовал Герта рядом, значит, он ещё не покинул Тоадез. Пользуясь вседоступностью сотрудника СБ, я подходил к каждому из Кубов и сканировал количество заявленных пассажиров, а потом пересчитывал их лично, пользуясь полевым датчиком. Датчик поля учитывает эфирные формы, а общая сеть — только физические характеристики. Процедура занимала считанные минуты, поэтому я успел оббежать несколько десятков кубов прежде, чем нашел численное несоответствие.

Куб следовал в маленький космопорт галактического значения, и представлял из себя банкетный зал в трёх уровнях, украшенный голограммами танцующих девушек и наполненный летающими официантами. Весёлая публика провожала кого-то, переселяющегося на одну из ближайших колоний, памятные записи развёртывались повсеместно, напоминая о совместном прошлом расстающихся. Я стал проводить идентификацию личности каждого, но не нашел ничего подозрительного. Странно, каждый из присутствующий имел физический код, не совпадающий ни с одной из жертв умуба.

Возможно, я ошибся?

Но яркое проживание близкого присутствия Герта говорило о том, что я на правильном пути. Снова и снова подходя лично к каждому, я сузил круг подозреваемых из сорока двух находящихся в помещении сначала до шести, потом до четырёх, до двух…

Но так и не понял кто из них, поэтому не решился активировать лучи и поднять панику. В это время Куб стыковался, и толпа вывалила в здание космопорта, я не ожидал, что мы прибудем на место так быстро!

Несколько человек сразу отделились от общей массы провожающих, но среди них не было подозреваемых. Я остался рядом с веселящимися, но вскоре понял, что Герта нет среди них. Я проследил, куда пошли несколько пассажиров Куба, среди которых не было моих подозреваемых. Двое вскоре вернулись к покинутому обществу, четверо — в город, трое — в неизвестном направлении. Я вошел в базу космопорта и проверил сначала санузлы, потом бары, багажные отделения, залы ожидания, таможенные зоны. В санузле обнаружился один, в баре другой пропавший, а один бесследно исчез. Система не могла опознать его местонахождение и дать хоть какие-то сведения.

Я был в отчаянии от того, что потерял много времени. Внезапно прожив пустоту внутри, я понял, что потерял Герта и отметил время. Затем зашел в меню пассажирского транспорта и проверил, какой лайнер покинул космопорт.

Ни одного. Снова воспользовался сведениям СБ: только что отчалил грузоперевозчик, обслуживающий научные станции.

Это очень плохо! Теперь, когда Герт за пределами системы Синона, я не смогу связаться с ним и получить подсказку. Как узнать, куда он направляется? Мой мозг лихорадочно работал, припоминая всё, что я знал про умуба, разгадка близка, но я не вижу её.

Воспользовавшись гостиницей при космопорте, я уединился, принял душ и выспался, а затем приступил к методичной кропотливой работе. Что-то подсказывало мне, что загнанный в угол, умуб не просто покинул Таурус, изобилующий доступной кормёжкой, он сделал это с какой-то целью. Возможно эта цель — возвращение на родную планету, где он надеялся обрести покой. Пройдясь по местам посадки грузовика, я не обнаружил среди них ни одной запрещённой для посещения планеты. Разработка руды, научная станция генетических исследований, заповедник, несколько наблюдательных станций — тихие спокойные планеты, ни одна из них не может быть родиной умуба, которую я видел во сне. Одну за другой я исследовал планеты по пути следования грузового лайнера — тоже ничего подобного.

После того, как Герт впихнул в меня всю жалкую неполноценную жизнь умуба, которую он принимает за совершенство, я научился мыслить, как он. Я — умуб слишком умён, расчётлив и начисто лишен эмоций для того, чтобы, поддавшись чувствам совершить бессмысленный поступок. Любое моё действие обусловлено конкретной целью. Опасность толкает меня к возвращению на родину, где я обрету былую силу и вновь проживу ни с чем не сравнимое могущество себя, как единственного центра жизни и пупа мироздания.

Снова и снова я безрезультатно просматривал сведения в поисках упущенного, пытался расширить диапазон поиска, но это ни к чему не привело. Прошло несколько бесценных суток в бесплодных поисках.

Автоматизированная служба гостиницы спросила меня женским голосом о длительности пребывания в номере, тут я понял свою ошибку. Как долго существует умуб в своей нынешней ипостаси? Несколько столетий или тысячелетий? Как долго длится агония умирающей цивилизации, представителем которой он является? Когда он покинул родину, их цивилизация пребывала в плачевном состоянии: процесс воспроизводства давно прекратился, похолодало, привыкшие к долгой жизни и лишенные Воссоединённости люди превращались в умубов. Одержимые страхом смерти, они забирали жизни у себе подобных.

Его родную планету следует искать в прошлом!

Очень быстро я нашел её, ныне холодную и лишенную жизни. Запрет на посещение снят относительно недавно, но посетителей, особенно, нет в связи с отсутствием достопримечательностей и полезных ископаемых. Последние обитатели планеты погибли, в следствие быстрого процесса отдаления от солнца и похолодания, завершив всякое напоминание о разумной цивилизации, некогда жившей там. Климат изменился за каких-то несколько сотен лет, как будто бы кто-то умышленно ускорил физическое время в этой солнечной системе. Рассматривая макет увеличенными фрагментами, я пытался найти города, или, хотя бы, развалины, но не нашел их. Это задержало мой срочный вылет, я подумал, что снова ошибся и принялся искать в других местах.

Поиск снова привёл к той же самой маленькой холодной бесплодной планете. Ближайшая к ней остановка грузовика — заповедник Силитау на периферии Галактики.

Я потерял непростительно много времени! Как жаль, что я раньше отказывался от владения нитроном, опасаясь потерять себя! Сейчас я добрался бы до Силитау, воспользовавшись нитроном. Возможно, не напрямую, а с несколькими промежуточными пунктами, но всё равно это гораздо быстрее, чем пассажирский лайнер.

Признаться, межпланетные скачки с помощью нитрона до сих пор не освоены мною в достаточной степени. Если удалось один раз, то все последующие скачки получатся с той или иной степенью вероятности. Важно побывать в этом месте и хорошо представлять себе его положение в пространстве, иначе нитрон может войти в замкнутый цикл и таскать тебя с планеты на планету, уводя кругами от дома всё дальше и дальше. Владельцев нитронов предупреждают, что для успешного перемещения, сначала нужно проделать весь путь линейно, находясь в сознании или взять проводника, владеющего нитроном, который уже несколько раз следовал этим же путём.

Добравшись на пассажирском лайнере до ближайшей к Силитау солнечной системе, я воспользовался статусом СБ Конфедерации и взял одиночный скоростной скутер — транспорт для близких межпланетных сообщений.

На дорогу ушло ещё двое непростительно бесценных суток! Несмотря на то, что галактические сутки гораздо длиннее суток Синона, для нас, людей, время течёт субъективно и измеряется сутками Синона. Всю дорогу меня терзала и кромсала мысль о том, что я мог ошибиться. Когда показалась газовая плотная оболочка Силитау, я всё ещё не был уверен. Но, когда я вошел в его атмосферу, то явственно прожил близкое присутствие Герта. В толпе народа его Звук приходилось отличать от тысяч остальных, а на этой немноголюдной островной планете я услышал его сразу.

За свою жизнь я достаточно натаскался по разным планетам, и могу с уверенностью сказать, что повидал мир. Конечно же, посетить каждую обитаемую планету Конфедерации хотя бы ознакомительно — на это не хватит целой жизни. Но, несмотря на то, что видел я очень много и удивить меня сложно, войдя в атмосферу Силитау, не мог закрыть рта от изумления. Силитау — уникальный природный заповедник, закрытый для общего туризма, она больше похожа на миниатюрную солнечную систему, чем на планету. Я видел её уменьшенную голограмму, но не представлял всего великолепия!

Здешний свет не похож на свет Синона или Пранаи, он прозрачный и вездесущий, разносящий эхо на многие километры. Гул моего скутера, должно быть, уже достиг ушей немногочисленного населения Силитау, состоящего из сотрудников заповедника и их семей. Этот участок Метагалактики патрулируют серагонцы — раса разумных двуногих существ не биологической природы, их база со сменной вахтой расположена на одном из островов. Пользуясь статусом сотрудника безопасности, я оповестил охрану о цели прибытия и попросил оказать содействие. А именно, дать доступ к Базе Данных Силитау. Общался я с ними при помощи электронного переводчика, поскольку их способ общения не доступен гуманоиду. Серагонцы обмениваются звучными образами, испуская их одновременно глазами и мозговыми импульсами. И то и другое лежит за пределами нашего восприятия, даже если оно шестимерно. Если воспользоваться переводчиком, то получится цепочка образов-фигурок, складывающаяся в смысловой ряд. Мне пришлось несколько раз в различных вариантах рассказать и показать, какого именно преступника я преследую, в чём его опасность, и как собираюсь его обезвредить, прежде, чем меня пропустили. Во время процедуры проверки, я понял, насколько авантюрна и опасна моя затея. Движимый одним лишь инстинктом преследования, я абсолютно неопытен, некомпетентен и подвергаю риску свою жизнь и жизни случайных свидетелей, которые могут оказаться жертвами умуба.

Сирагонцы неуязвимы и предположительно бессмертны, их тела могут существовать в двух режимах. Один из них — целая форма, понятная нам, немного экстравагантно с точки зрения гуманоида, но вовсе не отвратительно, даже симпатично, если привыкнуть. Второй — частицы в виде облака видимого отчасти или невидимого для нас совсем Из каждой такой частицы может воссоздаться целый сирагонец с сохранением связи времён и памяти личности. Сирагонцы — универсальные амфибии, приспосабливающиеся к любой среде обитания, они могут долго обходиться без кислорода, им подходит почти любая атмосфера. Эта раса могла бы завоевать Конфедерацию, истребив уязвимых гуманоидов, если бы не высочайший коэффициент разумности и Иерархический статус, не предполагающий господства одних видов Творения над другими. Я знаком с этими существами, поскольку они патрулируют и Таурус, находясь на орбитальной базе. Своеобразная раса Воинов—миротворцев, блюдущая Всеобщие Священные Законы, о которых многие из нас не имеют понятия.

Силитау — это плавучие острова, дрейфующие по своим орбитам вокруг горячего ядра планеты. Этот сгусток плазмы, видимый отовсюду ярким пульсирующим красноватым пятном, выпускающим протуберанцы, можно принять за солнце. Но на самом деле — это ядро, не сформировавшее мантию и не оформленное твёрдой земной корой. Настоящее солнце, согревающее Силитау ни видно из-за плотной газовой оболочки, которая и является, по сути, этой самой земной корой. Мантия, вероятно, некогда существовала в цельном виде, но потом что-то заставило её растрескаться и развалиться на бесформенные куски-острова, которые теперь вращаются вокруг общего ядра. Каждый из островов имеет своё собственное ядро, притягивающее, как магнит, случайно отколовшиеся куски материи. Те, что поближе к жаркому центру — сухи, мелки и безжизненны. Органическая жизнь сосредоточенна в зоне, начиная со средней удалённости от ядра, и достигает самых отдалённых островов, где флора и фауна, обогретая местной Звездой, сильно отличается от той, что возникла около ядра. По сути, каждый из островов представляет из себя уникальный оазис жизни с животным, растительным составом и водной средой — неиссякаемое поле для деятельности биологов, изучающих заповедник. Несмотря на кажущуюся хаотичность перемещения, каждый из островов имеет свою орбиту, круглую или эллипсоидную, поэтому их столкновение невозможно. Орбиты настолько стабильны, что между близко расположенными островами можно соорудить висячий мост и ходить по нему.

Позже, когда вся эта история завершилась, я вернулся на Силитау и позволил себе отпуск и наслаждение здешней уникальной природой. Один из островов полностью состоит из воды, удерживаемой в сферическом состоянии силовым ядром. Этот остров — самый большой резервуар воды планеты, представляющий из себя полноценное озеро шарообразной формы с растениями и рыбами. Движется это чудо-озеро по вертикальной орбите. Мне не удалось искупаться в нём — мои бактерии могут нарушить водную экосистему.

Здесь обитает единственный в Метагалактике вид летающих растений, которые можно использовать, как транспорт при перемещении с острова на остров. Эти летающие деревья, конечно же, невозможно приручить, как животных. Но, зная их жизненный цикл, можно просто стать пассажиром.

На островах, близких к ядру, всё время тепло, а на удалённых происходит полноценная смена сезонов, замерзает вода и выпадает снег, укутывающий шапкой весь остров. Обросший огромными ледяными наростами и сосульками, зимний остров похож на айсберг. На полюсах Силитау — северном и южном — конденсируется вода и замерзает ледяной коркой. Эти полюса постоянно покрыты облаками и тучами, извергающими осадки. Такая туча, похожая на злобного призрака, наползает на один или несколько островов и укутывает грозовым фронтом. Молнии во время грозы — страшное, но завораживающее зрелище. Кажется, что они вот-вот расколят островок в дребезги, но каким-то образом, остров уцелевает, а гроза иссякает, оставляя после себя свежесть озона и полный круг радуги. Некоторые острова находятся так близко друг к другу, что возможно перепрыгнуть с одного на другой. Учитывая здешнюю гравитацию, позволяющую затяжные прыжки — увлекательнейшим занятием может стать прыгание с острова на остров.

И в завершение этой первозданной красоты — каскадные водопады между островами — колониями. Невероятно потрясающее зрелище: в окружении нескольких радуг вода льётся с верхнего острова, начинающегося от самого ледника северного полюса, на нижний, образуя чашу-озеро, из которого ручьями стекает вода на соседние острова или просто льётся в никуда, достигая южного полюса. В зоне экваториальных, близких к ядру островов, температура воды повышается до кипения, постепенно остывая, она продолжает свой путь от острова к острову, образуя своеобразное тёплое течение.

Но, в свой первый визит на Силитау, я не был расположен наблюдать красоты, несомненно, заслуживающие внимания и поражающие своей уникальностью, кажущейся невозможной. Припарковав скутер на одном из островов тропической климатической зоны, следуя инструкциям, я разыскал колонию минералов, являющуюся единым информационным архивом Силитау. Используя универсальный код, я открыл доступ к БД, но всё оказалось не так просто. Минералы беспристрастно фиксируют всё происходящее на планете с начала её времени, но, для того, чтобы извлечь эту информацию, нужно вступить с ними в контакт. Все минералы обладают своим разумом, очень сильно отличающимся от нашего, поэтому совершенно непонятно, каким образом с ними можно контактировать. Несмотря на прилагаемые к распаковочному коду инструкции, я зашел в тупик, и потерял уйму времени в тщетных попытках пообщаться с прозрачными камнями. К тому же, я перестал слышать Герта и это добавило паники в моё и без того нервозное состояние. Если бы не инстинкт Охотника, то, повинуясь здравому смыслу, я бы пришел к выводу, что ошибся и искать следует в другом месте. Именно благодаря этому самому инстинкту преследователя, я знал, что умуб всё ещё здесь, несмотря на то, что я не слышу Герта. Мой враг умён, он изо всех сил старается избавиться от Герта, подавить его, замаскировать звуком следующей жертвы и, таким образом, стать для меня невидимым.

Общая доступная сеть зафиксировала факт прибытия грузовика и выдала перечень контейнеров и их содержимого. Я мог, также, узнать, что самыми крупными животными здесь являются большие птицы, гнездящиеся в островах-скалах. Это хищники, но не настолько крупные, чтобы напасть на человека. Немного поразмышляв, я пришел к выводу, что умуба они не заинтересуют. Отмёл я так же и возможность овладения сирагонцем. Оставались только разумные и привлекательные для него представители двух гуманоидных рас , находящиеся здесь. Группа биологов, генетиков и лаборантов с Тауруса и ещё с одной планеты — ёллены. В отличие он таурусов, ёллены очень семейны и всюду таскают за собой родственников: родителей, детей, бабушек, братьев, сестёр и так далее, даже если визит недолгий. Женственные, чувствительные, наивные и абсолютно лишенные технического склада ума и научного подхода, ёллены могли бы стать лёгкими жертвами умуба.

Но, общая сеть не фиксирует личных взаимоотношений людей, а меня интересует именно это. Когда я соединился с памятью умуба напрямую, то понял, почему его жертвами становились одинокие: он не выносит смешанной энергетики, остающейся после сексуального контакта. Милиана стала доступна для него именно в связи с одиночеством и неуверенностью в себе. Позже, он внушил ей любовь к недосягаемому объекту, что заставило её избегать мужчин и дальше. Мои сестра и имА стали напрасными жертвами: он проник в них лишь на то время, которое позволило ему снять нужную информацю, а затем просто убил. Герта он тоже сначала хотел просто убить, чтобы прийти за Милианой по условиям Договора между ними. Умуб знал, что, рано или поздно, она ему достанется. После расставания со мной нужно было просто подождать, пока она станет в его понимании «чистой», болезненно зацикленная на несуществующей любви ко мне, она не подпустит ни одного мужчину. Но, обладающий Жизненной силой и абсолютно девственный Герт оказался слишком лакомым куском. Он очень убедительно сыграл роль жертвы, полностью отождествившись со своим персонажем. Даже меня это ввело в заблуждение: он стал женственным, пассивным и капризным непонятно по какой причине. С самого начала он вынашивал план достойного завершения воплощения для того, чтобы прийти в мою жизнь в ином качестве. Нам не понять этих инопланетян — неужели нельзя было оставить всё, как есть?

Итак, меня интересуют люди, живущие на территории заповедника и не имеющие половых контактов в течении длительного времени, а проклятые кристаллы, фиксирующие абсолютно всё, неохотно делятся своим достоянием. До чего же я был разгневан! Вновь и вновь я вникал в инструкцию, но каждый раз упускал самое главное. Наконец я понял, что понятийная дифференсация происходит в моей голове, а сам кристалл не делит события на категории, записывая всё бессистемно. Тщательность мельчайших подробностей всего происходящего очень пригодилась мне сейчас. Например, в записях о последнем привнесении в пространство Силитау материальных и нематериальных объектов явственно виделся эфирный объект, оставшийся в пределах планеты после интервенции, а общая информационная сеть предоставила только список груза.

Из всех живущих здесь, в интересующих меня контактах не состоят двое: ребёнок, не достигший соответствующего для подобных связей возраста и старушка. Оба объекта находятся в данный момент на одном из островов, почти в одном месте. Красоты здешней природы, видимо, очень располагают к романтическому времяпровождению, поэтому, все учёные живущие здесь, несмотря на занятость, позволяют себе радости жизни регулярно. Получив необходимые сведения, я сразу отправился на нужный мне остров. Это колония близко расположенных друг к другу островков, поэтому припарковаться пришлось не совсем рядом с жилищем, а на соседнем острове. Странный дом располагался ярусами, прилепленный к скале и висящий над бездной. Я добрался до него пешком, испытывая совершенно необычные ощущения при передвижении. Каждый из островов имеет собственную гравитацию, отличающуюся от других. Если спрыгнуть в никуда, то ты будешь свободно парить, пока не попадёшь в зону действия гравитации одного из островов, в противном случае тебя медленно будет сносить к горячему ядру. Островов так много, что обязательно притянешься к какому-нибудь, так что, сгореть на ядре почти нет шансов.

Я слишком торопился, поэтому перепрыгнул на соседний остров неожиданно легко паря над бездной. Инстинкт преследования подавил естественный страх высоты, но, когда я вошел в дом, то адреналин буквально отравил меня. В доме всего два человека — один из них умуб, защищаясь, он способен убить меня и восстановить силы, завладев вторым. Кто из них? Наверняка он уже «работал» с ними обоими.

Кристалл не показал, куда именно делся эфирный объект, он зафиксировал только факт его прибытия. Возможно, я просто не сумел снять эту информацию, но, скорее всего, имеет место задержка во времени при записи. Например, я смог беспрепятственно определить. что происходило несколько дней назад, неделю, месяц, по мере отдалённости в прошлое, детализация увеличивалась. Но, я совсем не смог увидеть вчерашние события, как будто их ещё не записали.

Мальчик или старушка из семьи ёлленов?

Я замкнул защитное поле, в надежде отразить смертельный импульс умуба и активировал Лучи в ладонях. Подобно ядовитому зверю, умуб расходует импульс только в случае необходимости: убить мозг жертвы, чтобы полностью завладеть её Огнём Жизни или защититься. Он никогда не убивает ради забавы, рассматривая нас только, как источник продления своей жизни и не испытывая удовольствия ни от общения, ни от убийства. Любые наши эмоции для него отвратительны, поскольку сам он не способен испытывать ни чувств, ни эмоций.

Я услышал шум в одной из комнат и зашел туда. Мальчик лет семи внимательно на меня посмотрел и кинулся в другую комнату. Языком ёлленов я не владею, поэтому говорить с ним было бесполезно. Мне показалось, что он и есть умуб, поэтому я стал преследовать ребёнка. Страх накатывал на меня волнами, но не парализовал, а, как будто заставлял действовать быстрее, чем соображать. В доме было множество смежных комнат и ни одного коридора. Комнаты, как бы, перетекали одна в другую, до некоторых нужно было добираться по лестницам, так как они прилепливались к острову, повторяя его естественный рельеф и находились в разных уровнях. Мальчик, похоже, играл со мной и водил кругами. Если я не мог его найти, он выглядывал откуда-то из-за угла, и я вновь шел за ним.

Но, когда настиг, почему то не рассёк его лучом, что-то меня остановило. Возможно тот факт, что мальчик остановился и как-то странно посмотрел в сторону сидящей в кресле старухи. Всё заняло секунды.

Я с силой отшвырнул ребёнка в смежную комнату, чтобы смертельный импульс не смог поразить нас двоих, и тут же ударил лучом  старуху, неподвижно сидящую в кресле. Она казалась спящей или мёртвой, я не слышал Герта, но чётко чувствовал самого умуба. Этот его неуловимый звук ранее смешанный со многими другими и замаскированный, теперь стал доступен мне, я запомнил его и теперь узнаю среди толпы, как бы он ни прятался. Несмотря на быстроту реакции, я потерял время и умуб убил бы меня — для первой охоты это был слишком серьёзный противник, но всё обернулось иначе.

Я не сразу обратил внимание на каких-то насекомых, которые слетались к потолку. То, что я принял за рой насекомых, быстро окружило старушку, как будто накидывая невидимую сеть, в облаке частиц всё предстало в ином свете. Старушка-умуб распалась на несколько фигур. Я знал, что нужно сделать: выбрать среди них умуба и запаковать в контейнер. Саму испуганную колышущуюся туманную старушку я отмёл сразу, а два оставшиеся человека выглядели, как Герт. Один из них такой, каким я его знал при жизни, а другой — девушка из моего сна. Они оба с улыбкой смотрели на меня, а моё сердце чуть не разорвалось от боли утраты. Это всего лишь форма, зная, как я падок на внешнее, умуб пытается сбить меня с толку, но я чётко услышал его звучание, исходящее от Герта-мэй, и засосал его в контейнер.

Сирагонец собрался в форму, а оставшиеся фигуры исчезли. В следующее мгновение, частички сирагонца окружили меня, облепляя кожу и всё поплыло. Очнулся я уже на борту мини-лайнера, следующего к Таурусу: сирагонец доставил меня почти до самого дома.

В космопорте меня встретили сотрудники СБ и забрали контейнер. Почему же сирагонцы не оставили умуба у себя? Для них это было бы нарушение Священного Суверенитета. Преступник некогда относится к гуманоидной расе и появился он в Ягинуине именно потому, что в нашем социуме есть проблемы.

Отчуждённость — одна из них.

На место Килана придёт другой паразит потому, что ему есть чем поживиться. Необходимо устранить Причину на уровне общества, тогда и умубы не появятся более.

4.

После общения с сирагонцем, мне стало вдруг всё совершенно безразлично, я не чувствовал ни боли потери, ни усталости, ни злости и агрессии. Я даже не испытывал интереса к женщинам, хотя этот неуёмный позыв должен был обостриться в связи с воздержанием несколько недель. Таков метод действия Миротворцев — они просто размагничивают. Несколько сирагонцев способны устранить массовую конфликтную ситуацию на уровне целой планеты, как бы, прокалывая вздувшийся пузырь, готовый взорваться.

Я прожил это — всё перестало иметь значение. Мои потери и достижения показались далёкими и не стоящими внимания.

Моя жажда мести Милиане показалась мне детской глупостью. Когда я отдохнул и отоспался, то нашел её, застав в плачевном виде: она не ела в надежде умереть от голода. Да, в Ягинуине суицид — почти невозможное дело! Если прыгнешь из окна — не разобьёшься. Порежешь вены — сработает датчик крови. Утонуть в искусственном озере — тоже безнадёжная затея.

Конечно, она обрадовалась, стала целовать меня, плакать. Худая и обессиленная Милиана не вызывала у меня ничего, кроме сочувствия. Я уговорил её воспользоваться профессиональной помощью «ради нас» и пройти курс реабилитации для жертв, подвергшихся ментальному насилию.

Ей я не стал объяснять подробности, а она ошалела от счастья моего возвращения, на которое уже не надеялась и согласилась на всё, лишь бы я остался.

Что такое ментальное насилие? Это когда кто-то без спроса лезет в голову и навязывает свои идеи, а вы принимаете их за свои собственные. Это побуждение к тому или иному действию в корыстных целях, связанное с нарушением Свободы Воли жертвы и оставляющее неизгладимый след в её жизни.

Милиана не была дочерью одного из иБабов, живущих по соседству, как я предполагал раньше. Она работала, зарабатывая себе на жизнь переписыванием книг и копированием иллюстраций. Попытка её родителей основать свой собственный клан, когда они обнаружили, что ожидают ребёнка, не оказалась удачной. В клан пришла ещё одна жена, на этом его рост завершился. Женщины не смогли найти общего языка и всё время ссорились. ИБаб — неудачник долго терпел, но, в конце концов, в один прекрасный день бросил обеих и не вернулся домой. Мать Милианы нанялась работать в богатый клан, через несколько лет к ней присоединилась и её повзрослевшая дочь.

Совсем юную Милиану наняли переписывать книги, находящиеся в личной библиотеке иБаба. Он сам редко посещал своё богатое книгохранилище, поэтому поставил там один из не нужных ему подарков — каменную голову с железным лицом. Эта скульптура так давно стояла там, что я, посещая не раз книгохранилище, никогда не обращал внимания на древний каменный саркофаг умуба. Обычно я не задерживался в библиотеке и сразу покидал, как только находил нужную книгу, забирая её с собой. Милиане приходилось проводить здесь дни напролёт в монотонной рутинной работе, поэтому у умуба было достаточно времени подобраться к ней и завладеть её несложными мыслями, подселяя в них свои собственные идеи. Вначале Милиана инстинктивно боялась оставаться в библиотеке, но её имА заставляла её работать и упрекала в лени и выдумках, лишь бы отлинять от заработков. Её жалобы на слабость и головную боль вызывали у одинокой матери только волну раздражения и гнев. Часто мать избивала её, поэтому легче было согласиться на библиотеку и заглушить страх.

Всё началось с зависти. Аора стала предметом зависти не только Милианы, за её спиной шептались все женщины, но она не обращала внимания, зная себе цену. Умуб ухватился за это чувство в Милиане и стал эксплуатировать его: «У этой девицы есть всё, но ты достойна большего». — внушал он ей. Заставить пожелать нереальное, пообещать исполнить это желание в обмен на свою свободу — это было целью умуба.

Да, Милиана не обладала ни ростом Аоры, ни её красотой, ни социальным статусом дочери сильного Клана. Но, она вполне могла пожелать меня. Умуб сделал меня привлекательным в её глазах только потому, что я был рядом с Аорой и все считали нас любовниками. Когда моя сестра закрутила первый незаконный роман (даже не могу вспомнить, были ли у неё другие), она стала нарочито появляться на людях со мной, а я всячески подыгрывал ей. Умубу удалось внушить некрасивой и не уверенной в себе девочке, что она любит меня и готова на всё ради этой любви. Когда мы случайно встречались с ней во дворе или в библиотеке, умуб внушал ей, что я пришел к ней, хотя я даже имени её не знал. Вскоре она была уже уверенна, что у нас завязываются отношения и, всё было бы хорошо, если бы не разлучница Аора, которая никак не хочет меня отпустить, хотя уже приняла обряд Принадлежания.

Всё шло не так быстро, как ему хотелось, Милиана слишком медленно соображала, а потом исчезла вовсе, сменив место жительства. Но внушенная любовь жила. Милиана не желала думать ни о ком другом. Прошло несколько лет, она снова получала работу в нашем Клане и стала проводить много времени в библиотеке. Умуб без труда подобрался к уже знакомой жертве и стал уговаривать освободить. Она не прочла в книге о том, как совершить обряд — нет никакого обряда, умуб внушил ей ложные восспоминания так же, как и о наших несуществующих свиданиях. Насколько я понимаю, ей достаточно было разбить камень и позволить умубу взять часть своего Огня Жизни. В благодарность он вернёт ей меня и не убьёт.

Обман состоял в том, что я ей никогда не принадлежал и мы никогда не встречались. Рано или поздно Милиана должна была попросить его и о других услугах в обмен на собственную жизнь.

Она именно так и поступила.

Теперь, когда потеря друга стала для меня далёким и не приносящим боли событием, я совсем иначе взглянул на Милиану. Как на слабую женщину, которой необходима помощь, а не как на коварную сообщницу умуба. Я попросил у неё прощения за своё поведение, она расплакалась. Я держал её за руку, когда к ней присоединяли сканирующую систему. Современная аппаратура позволяет увидеть мозговые волны и отделить чужеродное: ложную память, навязчивые идеи, сложные неестественные узлы связей, возникшие под влиянием извне.

То, что не несло её личной окраски, удалили из памяти с разрушением всех связей. Уже после первого сеанса Милиана не могла припомнить причины столь навязчивого поведения по отношению ко мне. Прошло всего несколько дней, и она перестала так остро нуждаться в моём обществе, мы общались по сети какое-то время, а потом она поняла, что ей вовсе не нравятся такие, как я. Во мне не хватает эмоциональности и утончённости, я совсем не романтичен, она не могла вспомнить ничего привлекательного во мне. Вскоре Милиана прекратила со мной общение, закрутив роман с парнем из группы взаимопомощи жертв ментального насилия.

Я больше никогда не видел её.

5.

Прошло одиннадцать лет с того момента, как я запаковал первого «клиента» в контейнер. Мне перевалило за сорок, здесь этот возраст считается молодостью, а зрелость начинается с восьмидесяти. Средняя естественная продолжительность жизни биологического тела мауна — 120 лет. Если бы я остался в Кслантенале, уже ни одна женщина не поворачивала бы заинтересованного лица в мою сторону — век жизни иуби вдвое короче. Выгляжу я гораздо моложе своих лет по нескольким причинам: во-первых, владельцы нитронов почти не стареют, а во-вторых — моё тело дважды полностью восстанавливали, собирая из кусков. В одном случае кроме головы и частично скелета ничего не сохранилось, мне заново выращивали все органы и сгоревшую кожу. Во втором смертельном случае умуб разорвал мне внутренние органы, проникнув в тело. Кроме полной регенерации пришлось блокировать часть памяти, связанной с невыносимой болью, длившейся несколько суток. Но вновь воссозданное тело всё равно помнит эту дикую физическую боль и соответствующим образом рефлекторно реагирует. С одной стороны — это повысило скорость защитных функций, а с другой — вызывает неконтролируемые выбросы адреналина, расходующие силы.

Убиваемый умубами, я умирал шесть раз. И каждый раз моя неиссякаемая воля к жизни заставляла нитрона доставлять моё тело в отделение экстренного восстановления. Я не могу умереть, не дождавшись Герта.

Наше с ним общение после его смерти, был ли это сон? Оно реально или плод моего воображения? Чаще всего приходится смиряться со вторым.

Первое время, возвращаясь после охоты и закручивая очередной бурный роман, я ожидал оповещения об отцовстве. Но не получал его. Я торжественно обещал себе и искренне в это верил, что распрощаюсь с опасной работой и приложу все силы ради того, чтобы стать мужем для той, кто подарит мне маленькую дочурку. Если женщина откажется от ребёнка, я заберу капсулу с эмбрионом домой и буду сам сидеть около малыша, уделяя столько внимания, сколько будет нужно.

Проходил год за годом, и я перестал надеяться.

Возможно, что это был всего лишь сон.

Я возвращался в заповедник Силитау в надежде прожить там присутствие своего друга, заходил в то самое жилище ёлленов, где видел Герта в последний раз, но так и не услышал его. Конечно же, это только души иуби не могут преодолеть мембрану, поэтому вынуждены воплощаться вновь и вновь в Кслантенале. Маунам доступна для следующего воплощения любая из планет Метагалактики, и для этого не обязательно умирать именно там. Несколько раз я приглашал своих подруг для романтической прогулки по островам. Увы, эти отношения затухали так же, как и все остальные: я уходил на очередной вызов, а она меня не ждала.

Я не виню женщин, которым не мог дать не только стабильности в отношениях, но и даже гарантии своего возвращения в жизнеспособном виде. Воин-Охотник не может иметь ни семьи, ни близких. Любимые люди — самое уязвимое место, умело манипулируя которым, умуб может вырваться из западни. Круг моей жизни циклично и неразрывно замкнулся: я уходил на охоту потому, что меня никто не ждёт и не станет оплакивать в случае гибели, и я не мог позволить себе сердечную привязанность, чтобы не подвергать близкого человека страданиям связанных с ожиданием моей смерти или с известием о ней.

Каждый раз, возвращаясь в Ягинуин, я надеялся, что эта охота была последней. Но, проходило время, и меня вызывали к очередному «клиенту». Недолго думая, я оставлял необходимые распоряжения на случай не возвращения, и отдавался инстинкту преследования.

Охотником нужно быть, этому невозможно научиться. Необходимо родиться с мощным всепоглощающим инстинктом преследования, подавляющим страх смерти, сексуальное влечение, голод и боль. Становясь Охотником, я забывал о времени, мог не спать, сутками выслеживая добычу, игнорировал дискомфорт, связанный с полным отсутствием бытовых удобств, легко преодолевал адаптационные сложности, преследуя умубов на других планетах. Самое поразительное состоит в том, что я отождествляюсь с умубом и начинаю думать, как он, сам становясь опасным хищником. Разумеется, мне не нужны чужие жизни — мне с избыткм хватает Огня, который Отец восполняет до тех пор, пока моя единица жизни необходима в данном воплощении. Меня интересует только цель преследования, для достижения которой хороши почти все средства.

Сначала я работал один, потом в команде с представителями других рас. Их опыт мало чем помог мне: они действуют органами, которыми не обладаем мы. Но, коллективная охота — это незабываемые впечатления. Почему бы не создать себе команду из жителей Тауруса? Рано или поздно я погибну или постарею, кто-то должен продолжать моё дело! К счастью, на Таурусе усилили защитные системы, и мне не приходилось сталкиваться с умубами на родине.

В Кслантенале обнаружились несколько древних, не вскрытых контейнеров, которые я лично отыскал, чувствуя запах и специфическое звучание умубов. Было очень интересно спустя столько лет побывать на родине. Затеряться среди иуби, оставаясь незамеченным и не привлекая к себе внимания, мне, рождённому одним из них, было совсем не сложно. Оценивая жадность каждого из владельцев, я просто купил все контейнеры, а один украл ночью, после чего навсегда исчез.

Иногда я задумываюсь: если бы я остался в Кслантенале, как бы могла развернуться ситуация? Килан не последовал бы за мной в Ягинуин, это однозначно. Выходит, что присутствие Охотника притягивает умубов. По этой причине я не стал искать преемника в Ягинуине, а, возвращаясь домой, просто живу и не позволяю инстинктам заполнить всю мою жизнь, став основной мотивацией.

Даже если я мастер своего дела, обладающий уникальными способностями, это всего лишь работа. Сколько я сменил их за эти годы? Настанет время, я распрощаюсь и с профессией охотника тоже, не стоит вовлекаться слишком уж.

Моё знакомство с ёлленами неожиданно продолжилось почти сразу же после первого опыта охоты. На этой планете обитала ранее разумная гуманоидная раса, гораздо менее развитая, чем нынешние ёллены. Люди, ставшие мне родными — выходцы с Тауруса, наши далёкие предки, покинувшие родину много веков назад ещё до вступления в Конфедерацию. В те древние времена до соседней солнечной системы приходилось добираться по нескольку лет на примитивных космических кораблях, способных передвигаться только в физическом пространстве со скоростью не намного превышающую скорость света. На Таурусе существовало обширное идеологическое общество, исповедующее естественность жизни. Можно быть активными Сотворцами и преобразователями окружающей среды, а возможно предположить, что Создавший нас сотворил всё необходимое сразу в комплекте и достаточно только рационально использовать всё это. Когда открыли Ёллен, имеющий атмосферу, многие противники научно-технического прогресса пожелали эмигрировать с Тауруса и основать социум, основанный на своих философских убеждениях.

Навигационная система древних не была столь совершенной, как сейчас. Ёллен потерялся, как будто бы и не существовал, и связь с нашими земляками надолго утратилась. Впоследствии оказалось, что он никуда не исчезал, просто его орбиту неправильно рассчитали.

Внешне ёллены сохранили свой внешний, ничем не отличающийся от нас, облик, но их цивилизация потекла совсем в ином русле. Такие возможности, как левитация и телекинез для большинства из них — естественная возможность, талант, способность, передаваемая по наследству. Эти люди открыты и доверчивы, как дети, они стали такими вследствие включенности в общее ментальное поле, находясь в котором невозможно ничего утаить и всё твоё тайное становится всеобщим достоянием. Конечно же, ёллены совсем не такие, как плоские иуби, они гораздо боле развиты. Но. На Ёллее до сих пор не воплощаются даже урги, не говоря о сиургах. Это означает, что их цивилизация стоит на иерархически более низком уровне развития, чем наша. Если для ургов некоторые способности, наподобие телекинеза — побочный чисто внешний эффект развития, то для ёлленов он является самоцелью и признаком полноценности сам по себе.

Возможно, такое заторможенное развитие произошло потому, что нынешним ёлленам пришлось перерабатывать остатки предыдущей расы, жившей ранее на их второй родине. Если представить, что на какой-то планете люди долгое время нарушали Закон и постепенно деградировали, утратив контакт с Творцом, они перестали быть созидательными и стали деструктивными. Запустился механизм самоуничтожения на уровне цивилизации, тотально поглотивший всех. В какой-то момент они перебили друг друга в ужасном побоище, используя оружие массового поражения, а остатки мирного населения погибли от голода или отравились трупным ядом. Их души не смогли покинуть пределы родной планеты и блуждали неприкаянными призраками. Прошло достаточно времени, чтобы останки тел и руины поселений поглотила земля, а воздух очистился, но совсем недостаточно для зарождения нового вида жизни.

Случайным ли стало неожиданное открытие пригодного для дыхания, плодородного, и совершенно свободного для колонизации Ёллена? Наши земляки радостно заселили тихую планету и стали размножаться. Они построили жилища, гармонично вписавшиеся в природу, приручили животных и растения, трепетно относятся к любому проявлению жизни, развивают естественные человеческие способности и почитают предков. Души наиболее развитых коренных жителей самого Ёллена получили возможность воплотиться в их среде. К сожалению, многие из Неприкаянных не смогли, или не захотели вернуть себе человеческий облик, став умубами.

Мне доподлинно неизвестна история Ёллена, находясь на этой планете, я не смог в точности сосканировать и расшифровать их Хроники. Но я знаю одно: каждый из умубов, паразитирующий ныне на чужих жизнях, был когда-то Создан по Образу и Подобию. Все они действуют одинаково: находят слабое место в человеческой душе и предлагают «решить проблему». Умуб, овладевающий Огнём Жизни развитого ёллена, одерживает и перерождает его физическое тело с сохранением всех способностей. Это очень опасные соперники, со временем превратившиеся в целую расу.

Я нашел помощников среди самих ёлленов и прожил там несколько лет, обучая их. Как ни странно, инстинктом преследования, который я научился распознавать в людях, обладают не только мужчины. Женщины стали подругами по профессии, обучаясь гораздо быстрее, чем мой брат воу. Непонятно почему, но я всегда избегал связей с ёлленками, так похожими на женщин синонической расы. Каждые два-три месяца я возвращался в Ягинуин, относясь к деятельности на Ёллене только как к работе. Если бы одна из этих телесных красавиц родила мне ребёнка, мне пришлось бы остаться там. О том, чтобы застрять навсегда на Ёллене не могло быть и речи! Смог бы я бросить мать своих детей, чтобы вернуться на Таурус?

На этот вопрос нет ответа в связи с отсутствием подобного опыта, который я не собирался приобретать.

Возможно, мне всё это и приснилось, но Герт вернётся в Ягинуин, именно поэтому я так упорно не желаю залипнуть навеки вечные на какой-нибудь тихой планетке. Духу с Раунуола было невыносимо сложно привыкнуть к биологии гибрида и физике с меньшей мерностью, на Ёллене ему не выжить!

Как только на этой планете появилась своя достаточно сильная команда Охотников — я перестал там бывать. Многие из ёлленов гораздо лучше, чем я, как пофессионалы. Исповедуя философию всеприятия и не сопротивления, ассимилирования вместо завоевания и приученные оказывать помощь всем, кто их попросит, ёллены утратили способность бороться и воевать. Я просто активировал их древние записи Духа, относящиеся к тем временам, когда нужно было бороться за существование. Природная способность ёлленов действовать сообща, единым коллективом, просто поразительна.

Несколько лет я принимал участие в войне ёлленов с вискариями. Вискарии — местная раса умубов, подселяясь в тело человека, они мутируют, покрываясь шерстью, становятся похожими на животных, облекаясь в физичность. Несчастная порабощённая душа ёллена при этом остаётся там же, с ужасом наблюдая деградацию собственного тела. Обладая сильным Духом, можно выдавить тварь из себя, но это чревато смертью. Именно в такую передрягу я попал по неопытности в самом начале моего участия в их вечном противостоянии, засосавшего меня на несколько лет. Умуб овладел мною, но я яростно сопротивлялся. Покинуть планету и привезти на Таурус вискария, подселившегося в меня, я не мог, поэтому решал проблему самостоятельно. Это именно тот случай, когда умуб, не желая покидать меня, разорвал органы изнутри и, приняв за мёртвого, покинул. До чего же долго пришлось возвращаться к живому состоянию! Год я проболтался по медицинским учреждениям и реабелитационным центрам, но, как я ни сопротивлялся, пришлось вернуться на Ёллен и продолжить.

Я метался с Тауруса на Ёллен несколько лет, моя жизнь превратилась в кошмар, когда проснувшись, ты не сразу понимаешь, где находишься. Меня могли срочно вызвать на массовую заварушку в любой момент: во сне, во время жаркого свидания или пребывания в санузле. Такое впечатление, что я перестал принадлежать себе. Это продолжалось бы до сих пор, если бы я не понял, что вискарии не могут полностью уничтожить ёлленов — они не смогут выжить без основного источника собственного паразитарного существования. А для ёлленов — постепенное возвращение к человеческому облику истинных хозяев планеты это Долг, дхамма, исполнив которую они смогут взойти, как цивилизация.

Я спокойно оставил эту планету — они справятся без меня. Это не мой Долг, именно поэтому я до сих пор жив.

Теперь, когда я опытный владелец нитрона, перемещение из одного хорошо знакомого места в другое не занимает много времени, даже если эти места находятся на разных планетах. Нитнон действует, не линейно соединяя две пространственно-временные координаты. Я мог заснуть в своей ягинуинской комфортной квартирке, а проснуться в пещерах Ёллена, перенесённый нитроном, исполняющий эту функцию рефлекторно так же, как и моё спасение в случае увечий, грозящих уходом из жизни.

С тех самых пор, как покинул Ёллен, я работаю один уже долгое время. Никакого тебе человеческого фактора и ответственности, с ним связанного. Если я не вернусь — никто не станет меня оплакивать. Однажды на охоте я потерял всех своих братьев по профессии и до сих пор не могу простить себя, несмотря на то, что Следствие, возбуждённое по данному факту, признало меня невиновным.

Так же, как и в случае войны ёлленов с вискариями, это была не моя дхамма, поэтому я не погиб, на мне не осталось даже царапинки.

6.

Уже много лет я не возвращаюсь к полинявшим в памяти событиям прошлого. Я не ворошу его, а оно не терзает меня. С тех пор произошло столько разных событий, каждое из которых притупляет яркость и значимость предыдущих, что я начал сомневаться в реальности прошлого.

С момента последней охоты прошло около месяца, я успел отдохнуть, просмотрел последние новости и происшествия, побывал на нескольких бесперспективных свиданиях. Я вдруг осознал, что Женщина, которую я ищу, стала являться ко мне вездесущим отзвуком в каждой новой сиюминутной подруге. Иногда я слышу её запах, ловлю мимолётный взгляд, узнаю улыбку и проживаю это ни с чем несравнимое чувство близости.

Это происходит лишь на мгновение, затерянное в межвременье. Как будто она приходит издалека, приближаясь шаг за шагом. Я стал околачиваться в общественных местах, отчасти от скуки, но с затаённой надеждой на случайную встречу. В заполненных праздными людьми парках и пляжах очень легко общаться и знакомиться, находить непринуждённых собеседников обеих полов и подружек, желающих оторваться с тобой, где-нибудь уединившись, а потом навсегда исчезнуть. Так что, всё это время я не чувствую себя одиноким.

Нет, я не одинок, но мне этого недостаточно. Я не ищу случайной близости, а всё чаще игнорирую подобные свидания на один раз, когда они сами меня находят.

Несколько дней назад увидел яркое приглашение театра Минунзу, возникающее среди прохожих в виде голограммы с танцующими девушками в их натуральную величину. Прикоснувшись к танцовщице, ты получаешь ссылку афиши со всеми адресами, данными и кратким содержанием предполагаемого шоу. Последний пункт в афише, как обычно весьма приблизителен, так как, высшее мастерство артиста — это живая импровизация с возможной сменой сценария и актёрского состава по ходу представления. Очень часто в действо вовлекают кого-то из зрителей.

Я не пошел на представление, но, спустя несколько дней, навестил театр Минунзу. Казалось, здесь ничего не изменилось за одиннадцать лет, как будто я ушел только вчера. Тренировочный зал Герта восстановили, я увидел наше жилище со смежной стеной таким, каким запомнил тогда. Теперь в этом зале могут тренироваться все желающие, приобщаясь к духу его великого мастерства. Многие пытались повторить номера Герта, но никому не удалось даже хоть немного приблизиться. То, что он исполнял с лёгкостью, кажется теперь невозможным. Таких, как Герт больше нет, он так и остался уникальным и никем не превзойдённым Мастером. Его последователи пытаются исполнить танец, а Герт не просто выполнял, он был танцем, он полностью растворялся в нём, сливался в течении многочасовых тренировок. Для него это не было просто профессией, как для большинства, вживаясь в Образ, Герт становился им безраздельно, забывая о еде, обществе и других таких естественных потребностях.

Директор Мизу поприветствовала меня певучим голосом и предложила остаться на ужин (для кого-то завтрак). Годы стёрли боль событий, заставивших меня покинуть театр так надолго. И вдруг неожиданно состояние радостного Предчувствия вошло в меня, хотя, направляясь сюда, я боялся вновь прожить боль потери и впасть в депрессию. В сокращённой компактным режимом здания общей гостиной, постоянные обитатели Минунзу уселись за круглый стол. Я поприветствовал заметно постаревших мастера Анцимуна с женой и многих других, кого знал раньше, а так же пришедших за время моего отсутствия. Вопреки мрачным ожиданиям, еда не просто полезла в горло, а с удовольствием усвоилась организмом, впитываясь в кровь вместе с театральными разговорами.

Мне показалось, что я вернулся, наконец, домой после долгих странствий. На сегодняшний день я не помню ничего из своего детства, как будто бы моя жизнь началась только после перехода через мембрану. Я помню себя сразу взрослым, живущим самостоятельно в Ягинуине. У меня было много моментов радости и успеха, были люди, отдавшие свои жизни, сражаясь рядом со мной. Мои милые соседи каждый раз искренне радуются моему возвращению во здравии с очередной охоты, они дарят тепло своих сердец и не задают вопросов.

Но. Никогда и ни с кем, я не почувствовал себя дома, как здесь. Все они — моя семья, и я понимал это ещё в те далёкие времена, живя в Минунзу почти год. Это было самое счастливое время. Среди нас не хватает только Герта.

Я внимательно взглянул на окружающих и заметил одно не занятое за столом место, как будто бы он вышел ненадолго, и сейчас вернётся.

Анцимун попросил мою соседку слева пересесть на то самое незанятое место и расположился рядом со мной.

— Ты нисколечки не постарел. Постой-ка… У тебя черты лица стали другими, но меня ты не введёшь в заблуждение: ты совсем не изменился, немного повзрослел и поумнел, но всё тот же мальчишка. Мужчина остаётся таким до тех пор, пока, наконец, не остановит свой вечный поиск на одной женщине. До этих пор ты так и ходишь по свету в качестве Сына и никогда не перейдёшь в Отца. Отец — это мужчина, который знает точно, чего хочет и берёт своё, а Сын всё продолжает искать.

— Вы правы, как всегда, Мастер.

— И всё же, ты уже близок к переходу в более высокий статус, иначе не вернулся бы. Похоже, мне можно спокойно уйти на покой, — Анцимун положил мне руку на плечо. Слеповатый при свете дня Синона, он выглядит сильно постаревшим. Он был ненамного старше Герта, на каких-то пару десятков лет. Сколько ему сейчас? Сто сорок? Сто пятьдесят? Я взял его за руку, покрытую тонкой пергаментной кожей.

— Что вы, я бы никогда не смог заменить вас, даже если бы остался. Но, я просто зашел в гости.

— Ты останешься, я ждал твоего возвращения.

— Мне очень жаль вас разочаровывать, но я, действительно, зашел в гости, чтобы убедиться в том, что мне не приснилось всё это.

Старик хитро прищурился и обнял меня на прощание так, как это делает мой родной отец, с которым я общаюсь довольно часто. Он остался при своём мнении, несмотря на мои возражения.

Сладкое ощущение предстоящего сюрприза, подхваченное в Минунзу, щекочет мне желудок. Возможно, это просто переваривается ужин в семейном кругу. Кто знает? Желая продлить удовольствие, я решил пройтись пешком и воспользоваться на этот раз транспортной сетью, хотя почти всегда передвигаюсь, с помощью нитрона. Вдруг по возвращении домой всё закончится? Поднимаясь в лифте к своему жилищу, я уже знал, что меня там ждёт гость. Незаконное проникновение в личное пространство нисколько не насторожило, не исчезло и ощущение комфорта, а только усилилось. Я привык расслабляться, возвращаясь в Ягинуин, оставляя войну и преследования там, где им положено быть, а не тащить всё к себе домой, отравляя пространство чуждыми проблемами. Именно поэтому даже не потрудился усилить личное защитное поле, а просто вышел из лифта в своей квартире, улыбкой приветствуя девочку, сидящую, поджав худенькие ножки, на моём диване. Ещё не взрослая, но уже и не ребёнок, с прозрачными волосиками на голове, отсутствующими бровями и открытым взглядом ясных глаз, обрамлённых депегментированными ресницами — типичная представительница пранаической расы.

Судя по тому, что я утонул в бездне невоспринимаемого пространства вместо того, чтобы услышать звук её имени, передо мной дитя ургов. Моё хитромудрое нестандартное защитное поле могла с лёгкостью преодолеть только такая, как она.

— Извини, что я вошла без разрешения.

Невольно мои губы расплылись в улыбке, глядя на это хрупкое создание, считающее себя взрослой. В ней было что-то до боли знакомое, но я уверен, что мы не встречались раньше. Или мне память отшибло?

— На детей не распространяются подобные условности, я рад видеть тебя. Надеюсь, ты всё сама нашла в синогуляторе, пока меня не было.

Девочка смешно поморщилась и засмеялась:

— У нас слишком разные гастрономические предпочтения!

Я плюхнулся на диван рядом с нею.

— Я тебя знаю, — утвердил я , — только не могу припомнить обстоятельств…

— Не надейся, я не твоя дочь, хотя, если бы не ты, то и меня бы не было здесь сейчас.

От этой детки ничего не скроешь: в какой-то момент мне показалось, что она напоминает мне одного близкого человека. Возможно одна из моих подружек…

— Тебя бы не оставили в неведении, если бы ты стал отцом ребёнка.

— Да, конечно, биологическому отцу всегда сообщают о подобном факте, таков закон.

Я снова попытался просканировать её имя и опять провалился в бездну необъятности.

— Урсулана, — представилась она, совсем серьёзно, как взрослые урги, — но для тебя — просто Лала.

Она застыла, оценивая мою внутреннюю реакцию. А я, совсем иначе посмотрел на девочку, чья мать умерла на моих руках. В моей памяти воскресли также и события тех времён, о которых я предпочитал забыть. Как ей жилось всё это время? Я так и не собрался ни разу навестить её.

Лала выглядит уверенной в себе и расслаблена, похоже на то, что она любима и довольно счастлива. Разве что худенькая до такой степени, что нужно проверить, нет ли сквозняка. Урги способны материализовывать любые предметы, включая еду, с помощью нитронов. Так что, вряд ли её кто-то морит голодом. Маленькая Урсулана явно настроилась на мою ментальную волну:

— Только обычный телекинез, — усмехнулась она, — у меня узкие кости скелета, поэтому кажусь такой худой. Забывать поесть и не испытывать голода — обычное для меня дело.

Конечно, она такая же, как Герт: тонкие кости, отсутствие инстинктов и чувства голода. Многие представители её расы именно такие, стоит ли удивляться?

— Имена растут и меняются вместе с нами. — Сказала она с сожалением. — Всё это время мне так нравилось быть ребёнком.

— Не хочу тебя огорчать, но ты до сих пор ещё не взрослая, так что наслаждайся детством, у тебя ещё достаточно времени.

— В том смысле, что моё физическое тело ещё не вошло в полноту взрослой фазы — да, — уловив мою полную некомпетентность в смысле границ переходного возраста, она продолжила:

— Ребёнком считается человек, пребывающий в Поле Матери. Если смотреть на это Поле, то можно увидеть двоих, как одну жизнь. ИмА приняла меня в тот день не только в своё физическое лоно, я смогла войти в её Поле Любви Матери, полностью растворяясь в нём.

— С твоей мамой что-то случилось?

— Не с ней, со мной. Я умираю, как ребёнок и мы обе это знаем, — она снова наткнулась на непонимание с моей стороны, — в моём организме созревает первая яйцеклетка.

— Насколько мне известно, это не такая трагедия, как кажется. Ты сначала будешь испытывать дискомфорт, но потом привыкнешь, все женщины проходят через это. Современные технологии способны полностью исключить какие-либо неприятные моменты, связанные с….

Девочка с сожалением посмотрела на меня, абсолютно ничего не смыслящего в женских проблемах:

— Вместе с первой кровью я выйду из Поля Матери.

— Ну и что тебя так пугает?

— Оставить её одну.

— Она же не выгонит тебя только потому, что ты повзрослела.

— Она — нет. Во мне самой возникнет потребность и осознанная необходимость уйти. Уже несколько месяцев я задерживаю этот необратимый гормональный процесс — созревание яйцеклеток, но дальше тянуть невозможно. Если я не войду в полноту иньского звучания, моему мужчине будет сложно найти меня. До тех пор, пока я одна, о полном раскрытии внутреннего потенциала не может быть и речи. Не реализовав Данность, с которой я пришла в воплощение, я буду нести за это ответственность.

— А, если ты не встретишь своего мужчину, что тогда?

— Это невозможно, пара ургов всегда воссоединяется! Мы проживаем Единство вне зависимости от пространства и времени.

— Ну, к примеру, он не воплотился в данное время.

Лала задумалась.

— Да, такое случается, но очень редко. В подобном случае, он пришел бы ко мне в качестве биологического сына.

— Но, это же не одно и то же!

— По сути — то же самое. Я знаю твою проблему и пришла помочь.

— Как ты поможешь, ты совершенно не имеешь понятия о проблемах взрослых, особенно если они мауны. Мы можем искать друг друга, но так и не встретиться, если это не входит в задачи данного воплощения! Видишь ли, существует очень много дел, которыми мы можем заниматься только будучи одинокими и никому не нужными.

Лала подсела ближе, взяла ладошками моё лицо и повернула в свою сторону. Я испугался, что она может поранить свою прозрачную тонкую кожу о мою щетину и поспешил отстранить её пальчики, поворачиваясь к ней.

— ИмА научила меня трепетному отношению к жизни. В первую очередь, к своей собственной, а потом, к любой другой. Жизнь хрупка и очень ценна, её необходимо пестовать и развивать, её нужно лепить, доводя до совершенства. Воплотившись здесь, мы можем изменить абсолютно всё!

— Возможно, для ургов это так и есть. Но не для нас, простых смертных!

— Ты не веришь. Вера — Великий Разум, расширяя границы Разума, мы способны на то, что кажется невозможным. Если ты веришь в одиночество, то ты останешься таковым.

— Я устал верить в то, что никогда не произойдёт!

— В том то и дело: ты говоришь «Сначала покажите мне, а потом, так уж и быть, я поверю, что это возможно»! Верить нужно тотально, каждой клеточкой, не допуская и тени сомнения в невозможность свершения.

Очень скоро я покину свою имА и уйду во взрослую жизнь. Я уже официально включена в состав экипажа дитургинона, она не сможет меня сопровождать. Я собираюсь войти в самостоятельность, совершая взрослые поступки.

Я смотрел на эту умную девочку, совсем ещё ребёнка и вспоминал Герта. Он тоже совершал значительные поступки.

— Тот, кого ты вспоминаешь всё время, вы обязательно встретитесь. Ты не поверил ему, поэтому заблокировал его очередное воплощение. Мы с ним похожи лишь тем, что в нас обоих Дух Раунуола, мы не являемся прямыми кровными родственниками. Ему совсем не обязательно воплотиться в тело гибрида, теперь он сможет быть таким же, как ты.

Она закрыла глазки и замолкла, я не нарушал паузы, ожидая продолжения рассказа о моём друге. Но, Лала сменила тему:

— Я благодарна тебе за тот день.

— Каждый на моём месте поступил бы точно так же.

— Именно ты оказался в нужном месте в нужное время. Сейчас я имею возможность поблагодарить тебя.

— Я ни в чём не нуждаюсь и сделал то, что был должен. Живи на здоровье, детка и будь счастлива, ты выросла настоящей красавицей и просто огромной умницей. Прости, что не нашел тебя сам.

Лала захихикала и скорчила уморительную гримаску:

— В тебе заложен совсем другой канон внешней красоты и на самом деле нравятся вот такие. — Она оттянула комбинезон в том месте, где у женщин бывает грудь. — Но, ты не соврал, назвав меня красивой. Ты сказал это точно так же, как она!

— Твоя имА?

— Да.

Девочка бесцеремонно приложила палец к моим губам, прекращая всякие возражения и продолжила:

— Все эти годы я занимала собою всё её жизненное пространство, не оставляя ни малейшего шанса обрести хоть немного постоянного спутника жизни. Я затмевала и поглощала любые сердечные привязанности, став единственным центром её вселенной. Её жертва продолжалась одиннадцать лет, а я не была способна понять того, что ребёнок не может заполнить в сердце женщины место, предназначенное мужчине.

Я с улыбкой смотрю на это детское личико, произносящее с упоением такой серьёзный монолог. Даже прикрыл ладонью рот, сдерживая смех. Внезапно настроение Лалы переменилось, как будто ветер подул с юга:

— Ты прав, я ничегошеньки не смыслю в тонкостях взрослых отношений. Мне только известно, что сердечная связь у людей с вашим уровнем развития не возникает ниоткуда, она обязательно тянется из прошлых воплощений. Всё ещё будучи ребёнком в Поле Матери, я могу читать Книгу её Жизни, как свою собственную. — Она посмотрела на меня в упор:

— Я увидела там тебя.

— Прошлые жизни, это серьёзно. А другие кандидаты были?

— А ты как думаешь? — девочка спрыгнула с дивана и начала прохаживаться туда-сюда мимо меня.

Я невольно вспомнил краткий момент нашей единственной встречи, если можно так назвать бессовестное подглядывание с помощью искусственного оптического поля за тем, как раздевается шикарная обладательница большой груди и неимоверной причёски в виде фонтана.

— Вот видишь, она тебе понравилась, — пришла к неожиданному выводу Урсулана, просияв всей кожей.

— Ну, я вряд ли я понравлюсь ей, — я провёл рукой по колючей щеке, пора бы избавиться от этой нецивилизованной дикости, если не хочу травмировать нормальную женщину.

— Ты забываешь, что я — не её генетическое продолжение, а это означает, что у нас разная кожа. Она тоже родом из Кслантеналы так же, как и ты и представляет ту же биологическую расу. Ты понравишься ей таким, как есть, не вздумай ничего менять! Говорю тебе, как женщина! — худенькая Лала смешно жестикулировала, выгнув спину, растопырив пальчики с детскими коротенькими ногтевыми фалангами и уперев в бок одну руку. Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Она деловито остановилась напротив меня. Даже сидя я был гораздо выше неё ростом, но сейчас почувствовал себя маленьким мальчиком.

Женщина родом из Кслантеналы — это убедительный факт. Моё происхождение никогда не давало мне почувствовать равноправную полноценность в отношении с женщинами.

— Но, она совсем такая же…. как местные.

— Я могу познакомить вас, — почувствовала вкус победы Лала.

— Спасибо, я сам, — в конце концов, что я теряю? Не она первая, не она последняя, с кем у меня не сложилось.

Как будто прочитав мои мысли, Урсулана фыркнула, закатив глаза, а затем решительно встала, демонстрируя, что свидание окончено. Она начала активацию нитрона на перемещение, будучи тоже владельцем, я оценил непринуждённую виртуозность сгущения невидимой материи. Мне до её уровня ещё расти и расти.

— Обещай мне, что найдёшь её прежде, чем тебя вызовут. У тебя менее четырёх суток Синона.

— Обещаю… — Неуверенно произнёс я.

Лала вытянула ладошку для прощального хлопка и исчезла с лёгким звуком сразу же, как я прикоснулся к ней. На ладони осталась печать ссылки, мгновенно развернувшейся голограммой достаточно откровенно одетой женщины. Эти дети, они всё воспринимают так непосредственно! Тем не менее, я сразу же с ужасом вспомнил, что на последнем свидании был не на высоте, как мужчина. Её мама очень даже ничего себе! Я повертел голограмму, осматривая фигуру девушки со всех сторон. С тех пор она похудела и утратила шикарную форму груди, покинув работу профессиональной кормилицы малышей. На голове вместо фонтана обычная короткая стрижка.

Я подавил в себе эмоциональный порыв позвонить ей тотчас же и решил продумать стратегический план. Почему я так серьёзно отношусь к предстоящему знакомству? Возбуждение захлестнуло меня. Я решил проникнуть в БД её жилого комплекса, воспользовавшись статусом сотрудника безопасности, и, отследив пути её перемещения, «случайно» познакомиться. Более того, организовать ситуацию с использованием роботов —официантов и…

Нет, для урождённой кслантеналки этот способ не подойдёт. В Ягинуине она с 17лет, то есть, всего на несколько лет меньше, чем я. Девушкам в Кслантенале вдалбывают в голову с малых лет, что на улице знакомиться неприлично, что там невозможно подцепить ничего путящего, кроме заразы. Несмотря на полное отсутствие подобных условностей здесь, избавиться от детских вразумлений невозможно, это довлеет над тобою всю оставшуюся жизнь, даже если ты не отдаёшь себе в этом отчёт.

Проиграв несколько нелепых планов, я решил переспать с новой идеей и ничего не предпринимать до завтра. В итоге, я долго не мог заснуть, выходил гулять, а возвратившись, снова ворочался в кровати без сна весь день Пранаи. Наконец, сон сморил меня, переключив фиксацию сознания на другое Присутствие, как это всегда бывает с тех пор, как моё восприятие стало шестимерным. Я столько раз умирал в этой физической жизни, что перестал удивляться и стал воспринимать жизнь именно, как временную фиксацию духа в материи. Смерть похожа на сон, в ней нет ничего страшного, она забирает тебя в свои объятия сладостной эйфорией. Если бы не боль, сопровождающая уничтожение биологического тела, предшествующая умиранию, то было бы вовсе не страшно.

Я знал, что это всего лишь сон, поэтому не удивился очутиться в залитом полуденным Синоном парке Кслантеналы, стоя напротив беседки. Это та самая утонувшая в буйной растительности беседка, по ту сторону которой находится Проход. Я нетерпеливо поднялся по лестнице, ещё издали увидев внутри сидящую на скамейке женщину. Я очень торопился и буквально летел вверх, лишь изредка касаясь ногами ступенек. Так бывает в условиях с пониженной гравитацией. Я сел напротив неё и точно знаю, что мы давно знакомы. Напрягая память, я вспомнил, что она моя сестра, мы выросли вместе. Во сне меня совсем не удивило, что женщина, сидящая со мной в беседке — не Аора, а имА Лалы, одетая в традиционную приличную одежду Кслантеналы. Эта версия моего прошлого развернулась так непринуждённо, что я не сомневался в её истинности. Мне казалось, что мы никогда не расставались.

— Ты сейчас пойдёшь со мной в Тёмный Мир? — спросил я её.

— Почему ты всё время пытаешься умереть, чтобы найти меня?

— Потому, что я слишком долго тебя искал и решил, что ты находишься По Ту Сторону, иначе мы встретились бы уже давно.

— Жизнь — не просто временная фиксация сознания.

— Что же тогда?

— Это Чудо, Волшебство, Великолепие, Спонтанная Непредсказуемость и Великий Дар, благодаря которому ты входишь в Творчество Всевозможности, становясь Подобным Ему.

Я испугался, что она, столь мудрая и источающая аромат бесстрастной любви, откажется сейчас идти со мной. Но мы не можем оставаться здесь, в этой беседке на границе Кслантеналы и Маголиума, нужно сделать выбор: туда или сюда.

— Пожалуйста, пойдём со мной! Я не могу тебя потерять, только не сейчас!

Она улыбнулась и протянула через стол обе руки ко мне.

— Нам не нужно никуда идти, мы уже пришли, просто останься здесь.

Я взял её ладошки в свои руки и проснулся, всё ещё ощущая тепло её прикосновения.

День Синона склонился к разгару, я проснулся с тяжелой головой и принялся тщательно приводить себя в порядок. Стайка маленьких цокающих роботов старательно уложила и подровняла мои волосы и обкусала на нет щетину. Я стряхнул их, они попадали с металлическим стуком на стол и струйкой убежали в свой отсек, унося располневшие от волос брюшки.

Недовольным своим не по возрасту молодым внешним видом, я отпрянул от зеркала. Она же может принять меня за несерьёзного человека!

Мой вызов был принят тотчас же, как будто она шарилась в сети без особой цели. Мэй с короткой стрижкой по ту сторону соединения показалась мне немного печальной. Мы обменялись приветствиями.

— Я видел вас один раз издалека. Это было очень давно, честно говоря, я запомнил только причёску в виде фонтана.

Её лицо посерьёзнело:

— Всего один раз у меня хватило терпения дождаться выполнения этого сложного алгоритма. — Она нахмурила брови точно так же, как Лала, но на её взрослом лице это смотрится гораздо более естественно и совсем не комично.

— В тот день произошел несчастный случай с одной женщиной, она погибла, а ребёнок остался и вы стали новой мамой девочки.

Мэй нахмурилась ещё больше и как-то поникла вся, мне показалось, что она вот-вот прервёт связь.

— Думаю, вам известно, что Лала… Урсулана жива-здорова и в свои десять лет гораздо умнее нас с вами вместе взятых.

Мы оба замолкли в ожидании, что скажет собеседник, а потом одновременно начали фразу:

— Мы могли бы встретиться и поговорить о ней, — я замолк первым и дал ей договорить, мы рассмеялись.

— Я был бы очень рад. Когда у вас будет время?

— С некоторых пор у меня его слишком много. Предлагаю встретиться сегодня потому, что до завтра я уже могу забыть.

В нашем климатическом секторе сейчас лето, поэтому мы договорились встретиться на открытом воздухе в ближайшем парке. На самом деле первозданно открытых зон в Ягинуине нет: всюду стоят невидимые ультрафиолетовые фильтры, и генерируется искусственная атмосфера, так как, натуральная на такой высоте не совсем пригодна для жизни.

Без малейшего ожидания я встретил и сразу же узнал её. Она не стала заинтересованно рассматривать меня, а просто продолжила беседу, непринуждённо пристроившись к моей неспешной походке.

— Я не привыкла гулять без Лалы… Урсуланы. Эта девочка так быстро выросла, я готовилась к этому десять лет, но, похоже, не успела…

— Где Лала сейчас.

— У неё какие-то важные дела, в которых я уже не пытаюсь разобраться. Ей нужно остаться в лаборатории на четыре дня. Я до сих пор не могу привыкнуть к её частым отсутствиям. Странно, сына я отпустила гораздо проще.

— Я, действительно собирался навещать вас обеих, даже взял адрес. Но, как-то не сложилось.

— А потом ты просто позабыл. Ты знал мать Лалы?

— Нет, совсем не знал.

— Вот и замечательно. А я думала, что вы были близки, и боялась, что кто-то из родственников заберёт мою малышку.

— В тот день я видел её в первый и последний раз.

— Я часто представляла её и эгоистически радовалась, что всё так вышло. Мне так стыдно. Лала изменила мою жизнь, она тотально переформатировала всю мою суть.

— У меня нет детей, я не могу себе представить, как это.

Мы спустились на уровень ниже, чтобы искупаться. Народ вывалил погреться на солнышке и всюду царит атмосфера радостного возбуждения. Высокий воу, совсем юный, стремительно подбежал к моей спутнице, не обращая на меня ни малейшего внимания. Он обнял её и приподнял над полом, а затем поставил, взял её руки в свои ладони и поцеловал.

— ИмА, я помню твои руки! Ты узнаёшь меня?

— О, Тальтик, ты вырос настоящим великаном!

Несмотря на то, что от парня звучало совсем иначе, он очень обрадовался, что мамочка признала своего малыша. Он весело засмеялся, а она встала на цыпочки и погладила его по щеке:

— Ты всегда будешь жить в моём сердце, что бы ни случилось, ты же знаешь, малыш, я так тебя люблю.

Они снова обнялись. Малыш был раза в два крупнее её и, казалось, ещё не научился как следует договариваться со своей массивной фигурой. Его движения были резкими и неуклюжими.

— Спасибо тебе, имА!

Она наклонила его голову руками, привлекая к себе, и поцеловала в лоб. А затем он очень быстро умчался в припрыжку, не сочетающуюся с его массой, весь сияющий от счастья. Сцена развернулась стремительно и заняла не более трёх минут. В этой женщине столько любви, которая звучит их неё искренне и естественно! Она вскармливает и взлелеивает жизнь, а я чую смерть, идя следами боли на запах агонии. Должно произойти настоящее чудо, чтобы такой, как я, понравился ей.

— Удивительно, как они меня вспоминают? Тальтик был со мной около года, совсем ещё несмышлёныш толстенький. С тех пор, как мы расстались, я вряд ли видела его!

— Возможно, мы запоминаем то, что хотим помнить?

Она кивнула, улыбаясь. Она всегда улыбается спокойной едва уловимой полуулыбкой, как будто всегда счастлива!

Мы купались, потом загорали, пили воду, обливая друг друга, как два расшалившихся ребёнка, снова гуляли и оба сделали вид, что не заметили наступления дня Пранаи. Время текло так непринуждённо, как будто бы не хотело нам мешать и скромно отошло в сторону. Мы не расставались несколько суток, но я заметил это только тогда, когда поступил вызов с предложением взять «клиента». Оценив объём линейного времени с момента встречи с Лалой, я понял, что прошло 124 часа, почти четверо суток Синона, как она и говорила.

Вся моя прошлая жизнь вместе с охотами и преследованиями показалась мне далёкой плоской декорацией, лишь гротескной постановкой, предшествовавшей реальности. Я с уверенностью ответил, что сам больше не занимаюсь этой деятельностью и предоставил список моих преемников, живущих на разных планетах Конфедерации.

7.

Месяца через два меня пригласил мастер Анцимун на семейный ужин в Минунзу.

Я пришел с женой.

Чем жена отличается от подруги? Наши имена преобразились в слиянности, заметно звучащей всем окружающим. Звук прежнего имени изменился настолько сильно, что я не смог вспомнить его, хотя носил с тех пор, как стал Охотником. Впрочем, все остальные я тоже не вспомнил.

Вот так всё просто!

И никакого тебе обряда Принадлежания, пытающегося навязать извне желаемую Цельность мужчине и женщине, невозможную на данном этапе их эволюционного развития. Слияние внутреннего звучания происходит сам по себе, не нужно прикладывать никаких усилий и стараний.

Сосканировав парное имя, исходящее от меня, все мои близкие сначала впадали в стопор недоумения, а потом, спохватившись, поздравляли нас. В нашу честь, даже, разыграли мини пьесу на тему семейной жизни. Ооочень уморительно, хохотали до слёз.

Мастер Анцимун с женой приняли решение отойти от дел и посвятить оставшееся время жизни вопросам переходного возраста. Этого возраста мы достигаем дважды за каждое воплощение. Первый раз — когда в нас умирает ребёнок, и мы становимся взрослыми, а второй — когда мы вновь собираемся стать ребёнком. Старики путешествуют по обитаемым планетам ближайших галактик в поисках применимости в следующей инкарнации.

Я с благодарностью согласился занять его место в театре Минунзу.

Я стал верить в то, что жизнь — настоящее чудо, её невозможно ни постигнуть, ни измерить, ни вписать в привычные рамки. Однажды Герт вернётся в мою жизнь, нашу жизнь, войдёт в неё звуком другого имени, но несмотря на это, мы узнаем друг друга.

Не мы даём детям имена, они приходят со своими.

А мы можем лишь прожить этот непостоянный Звук, пытаясь познать Суть Пришедшего к нам.

Килан

1.

Придя в мой сон во второй и последний раз, Герт показал мне, что значит быть Киланом, находясь внутри него и вспоминая его жизнь, как свою собственную. При этом ты знаешь, что он — другое существо, а ты просто свидетель, несмотря на правдоподобность воспринимаемого.

Я — Килан, навечно отождествлённый со звуком имени данного мне в соблюдение незыблемых ритуалов нашей великой цивилизации. Воспоминания о себе начинаются с того, как я нахожусь посреди белой растрескавшейся совершенно безжизненной равнины. Мельчайшая белая пыль клубится миниатюрными торнадо, оставляя спиральный плоский след на земле, и осыпает шелк моей длинной одежды, расшитой орнаментами по низу рукавов, подола и на поясе. Мягкие туфли, в которые я обут, тоже осыпаны белой пудрой перламутровой пыли, но я не пытаюсь стряхнуть её, как это сделал бы человек, а просто продолжаю следовать намеченному пути. Когда пыль оседает на лице настолько, что затрудняет дыхание, я смахиваю её тонкими пальцами с длинными ногтями, которые кажутся отполированными. Мягкие волосы, перехваченные на лбу жгутом, естественно закрученными локонами спадают до лопаток, переходя в длинную огненно-рыжую бороду. Цвет волос удачно дополняет фиолетовый шелк одежды с золотистым орнаментом. Должно быть, я молод, силён и великолепно сложен, но совсем не чувствую себя таковым.

Я вообще ничего не чувствую.

Никогда.

И никогда ни с кем не сравниваю себя, поскольку никто не интересует меня, кроме себя самого.

Кудри треплет тёплый, но не жаркий, сухой ветер. Эти хаотичные потоки воздуха говорят о том, что я вдали от крупного силового узла, в пределах которого невозможны подобные спонтанные природные явления и всё предельно стабильно. Ничто не отравляет так жизнь, как непредсказуемость. Вот, и сейчас она ворвалась в мою упорядоченную жизнь, стерев с потрескавшегося лица земли годами проторенную тропу.

Много лет день за днём я прихожу на это место в виде круглой, обнесённой невысоким бортиком, площадки, исполнить ритуальный танец. Ничто не меняется в моей жизни год за годом, десятилетие за десятилетием.

Будучи наблюдателем, я, смотрящий, назвал этот набор завораживающе слаженных движений Танцем, но для Килана это всего лишь ритуал, далёкий от смысла, вкладываемого людьми в понятие танца. Наши тела непринуждённо движутся под песню собственной души, когда нам весело. Мы вовлекаемся в волнующую динамику движений коллектива, во время того, как слышим ритмичную музыку и дарим друг другу радость общения. И наконец, мы увлекаем, таким образом, партнёра противоположного пола, начиная любовную игру прикосновением тел. Танец — живой поток, отражающий наш внутренний мир, в него, как и в одну и ту же реку, невозможно войти дважды.

Но Килан исполняет каждый раз одни и те же заученные до автоматизма неизменно точные движения, доведенные до совершенства.

Ветер внезапно обрывается, как будто натолкнувшись на невидимую преграду, растрескавшаяся дорожка вновь появляется, ступая по ней, я вхожу в мёртвую тишину абсолютно неподвижного воздуха, окружающего мою условную сцену, обнесённую кольцевым невысоким обрамлением.

В какую бы сторону я ни смотрел — всюду от горизонта до горизонта белая растрескавшаяся земля с клубящимися пылевыми вьюгами, сливаясь, они увеличиваются до размера торнадо и постепенно угасают вдали. На интенсивно синем небе, пожухшем книзу нет ни облачка, я — единственное живое существо на многие и многие километры энергетического хаоса, непригодного для обитания.

Подойдя к ограждению, я снимаю обувь и переступаю, становясь в центр круга. Доведенные до автоматизма движения полагается исполнять во всё возрастающем ритме, моё тело напрягается до изнеможения, но я не могу остановиться до тех пор, пока не появится ощущение нарастающей пульсации откуда-то из-под земли. Мне сразу становится легче, я не трачу сил, меня как будто несёт неведомая сила.

Когда я сойду с круга и найду слегка дрожащими от напряжения руками свои туфли, на мгновение оглянусь через левое плечо и увижу на месте, только что покинутом мною, прозрачный цилиндрический поток, возвышающийся посреди пустыни столбом до самого неба. Я никогда не возвращаюсь, чтобы изучить и рассмотреть это явление поближе или дотронуться до него. Мне неведомо такое простое и естественное человеческое качество, как любопытство, поэтому я не пытаюсь погрузить руку в струю поднимающегося с напряженным звоном воздуха. Каждый раз я оглядываюсь не раньше, чем надену тапочки на обе ноги. Сначала на правую, потом на левую, а затем поворот головы налево. Затем я иду в обратном направлении к своему яйцеобразному транспорту, ни разу не оглянувшись, дальнейшая судьба результатов моего труда меня абсолютно не интересует. Я проделываю этот путь и эти движения ежедневно, но никогда не интересуюсь ни целью, ни смыслом дела всей своей жизни.

Ещё издали я заметил, что рядом с моей лодочкой приземлилась ещё одна, из которой грациозно, но предельно выверено вышла женщина и двинулась навстречу, глядя сквозь меня своими холодными глазами. Она похожа на мраморную статую, доведенную до совершенства рукой гениального мастера, а уже после этого оживлённую прикосновением дыхания Творца. Всё в ней идеально: гармонично сложенная пропорциональная фигура средней комплекции без лишнего веса. Каждая косточка и мышца пристроена и сидит на своём месте, всё это обтянуто шелковистой кожей без единого лишнего волоска, пятнышка или складочки. Шикарная грива волос обрамляет высокий лоб, ниспадая до конца спины. Каждый блестящий вороной волосок растёт до определённой длины и не меняется до момента выпадения, среди этой копны не найдётся ни одного посеченного кончика. Масса волос настолько тяжела, что ветер не сплавляется с её возбуждением и застывает, путаясь в ней. Если отдельная прядь попадает на её неестественно прекрасное лицо, она не поправляет их, а просто не обращает внимания и продолжает своё равнодушное, но исполненное торжественностью, ритуальное шествие навстречу мужу.

Мы поравнялись, встретившись, я рассмотрел поближе свою жену. Брови идеальными дугами подчёркивают правильный разрез голубых глаз, точёный носик без горбинки соответствует пропорциям лица, и подбородок с чёткими губами составляет ровно одну треть от общей высоты лица, на котором нет ни единой складочки или морщинки. Морщинки, родинки или любого другого недостатка, привнесённого с возрастом на облик благодаря преобладающим эмоциям, свойственным этому человеку. Эти губы никогда не улыбаются и не ведают страсти поцелуя, а лицо не выражает абсолютно ничего.

Я не вижу её красоты потому, что никогда не сравнивал жену с другими женщинами. Меня не интересуют другие женщины, они в принципе меня не интересуют, как, впрочем, и остальные люди вообще. Я уже много лет не встречаюсь с другими людьми и не вижу их лиц настолько близко. На мраморную женщину я тоже взираю равнодушно, она приходит сюда раз в несколько дней. Не потому, что скучает или имеет потребность видеть меня, она просто исполняет Ритуал Встречи Мужа.

Она пришла, как всегда и это не вызвало ни радости ни огорчения, мне абсолютно всё равно. Ритуал не позволяет расстаться сразу же после того, как мы увиделись, мы должны сначала свершить супружеское свидание. Оно состоит в том, чтобы пройти рядом не менее ста шагов, затем вернуться обратно и постоять друг напротив друга или посидеть, если есть где. Во время второго этапа нужно смотреть друг на друга.

Супружество — одна из основных традиций, она обязательна и незыблема. Я и эта женщина — мы единственные люди друг для друга, с которыми общаемся, если это можно назвать общением. Мы никогда не разговариваем, возможно, женщины не разговаривают, но, я ничего не знаю о других женщинах и о других людях.

Меня не интересует, как живут другие.

Это никого не интересует. Каждый из нас настолько самодостаточен, что ни в ком не нуждается.

Мы идём рядом, нет нужды считать шаги, я знаю до какого места нужно дойти, и, развернувшись пойти обратно. Я вижу, как её босые стопы правильной формы легко шагают рядом, стараясь попадать синхронно в мой шаг. Каждый из нас погружен в мир собственных мыслей, мы не покидаем его и тогда, когда, остановившись, одновременно поворачиваемся лицом друг к другу и начинаем смотреть сквозь. Свидание можно считать исполненным, мы возвращаемся к нашим лодочкам, она достаёт корзинку с едой и подаёт мне не глядя, а я возвращаю ей пустую. Движения совершаются таким образом, чтобы руки не соприкоснулись, ибо в данном случае ритуал не требует этого. Я не чувствую ни радости, ни сожаления, когда она сядет в лодку и, глядя куда-то за горизонт у меня за спиной, поднимет ладонь в прощальном жесте, а затем улетит.

Незыблемый закон предписывает жене кормить мужа. Каждую весну, пролетая над их городом, я вижу, как женщины собирают водоросли — нашу основную пищу и просушивают их на берегу. В это время года вода затапливает иньское поселение и стоит до самого лета. Позже появляется рыба и моллюски, но это сезонная пища — сушеные хрустящие водоросли могут сохраняться, очень долго оставаясь полноценно питательными.

Почему именно эта женщина, а не какая-либо другая пришла в мою жизнь, мне неведомо. Меня обучали дистанционно, мы можем общаться друг с другом при помощи чистой ментальной эманации. Обучение состояло в жестком последовательном запоминании ритуальных действий и сведениях о технологиях нашей великой цивилизации, а так же об основных устоях и незыблемых традициях нашего совершенного общества.

Когда я достиг формы взрослой особи, эта женщина встретила меня после выполнения должных действий в круге. Так же, как и сегодня, много лет тому назад, она припарковала свою лодочку рядом с моей, передавая корзинку с едой. Раньше меня кормила моя мать. Мужчина может и обязан общаться только с двумя женщинами. Если вместо матери пришла другая женщина, это может означать только одно: она твоя жена со всеми включающимися ритуальными обязательствами.

Пролетая над огромной пустыней, я не одержим потоком случайных мыслей, а пуст, как эта дикая степь. Данный участок планеты энергетически хаотичен и не подлежит застройке и заселению, поэтому полёт по намеченному маршруту в город требует особой концентрации и отрешенности от всего случайного.

Наши города предельно рациональны, наш транспорт и наши дома созданы на основе идеальных, передаваемых от разума к разуму, знаниях магнитных силовых полей, позволяющих использовать законы гравитации. Двигаясь по магнитным решеткам планеты, наш транспорт не требует никакого иного вида питания, хотя и ограничен в своих возможностях.

Вдали завиднелись башни города — яньской обители.

Поселения строятся в непосредственной близости энергетических узловых точек планеты. При этом сам узел — слепая зона с радиусом несколько десятков метров, остаётся свободным. Вокруг положительно заряженных узлов спирально располагаются более мелкие, теряющие интенсивность эманации по мере отдаления от основного цента. На этих мелких узлах расположены наши здания в виде спирально закрученных, постепенно сужающихся к верху высоких многоэтажных башен. Весь город представляет из себя единую энергосистему, где каждый из домов генерирует собою излучения планеты и, подобно антенне, направляет их в космос. Находясь внутри башни, постоянно ощущаешь поток тёплой силы, исходящий снизу и устремляющийся вверх.

Я оставляю яйцеобразного вида лодку внизу перед домом среди многих таких же. Никто из нас не возьмёт того, что ему не принадлежит. Подобно тщательно под себя настроенному музыкальному инструменту, моя лодка может не воспринять ментальную волну другого человека. В нашем совершенном обществе каждый выполняет свою функцию, не задумываясь зачем, но с чётким осознанием неотъемлемости себя, как винтика в цельности общего механизма. Если мы начнём анализировать и экспериментировать — совершенство разрушится. Если бы этот дом стоял всего на несколько сантиметров в стороне, вся единая энергосистема нарушилась бы, в домах стало бы холодно, а узловой центр перестал бы светиться ночами, распространяя холодные, но яркие лучи в каждое жилище.

Закон полагает незыблемое следование возложенных на тебя ритуалов во избежание нарушения всеобщей гармонии. Ибо тщательно рассчитанная структура — это основа бытия, а её отсутствие — хаос и безжизненность, подобные пустыне с её непредсказуемыми торнадо.

Широкий пандус с несколькими коридорами и карманами нишами по всей протяженности ведёт снизу до самой вершины башни, оканчиваясь кольцеобразной смотровой площадкой, обрамляющей слепую зону узла. Я поднимаюсь к своему жилищу, прислушиваясь к возможным шагам, заслышав которые, перехожу в соседний коридор или укрываюсь в одну из ниш, ожидая пока человек пройдёт мимо. В нашем обществе не принято видеть лица случайных людей, если это не супруги, родители или дети. Даже выполняя совместную работу, люди придерживаются почтительного расстояния.

Поднявшись по пандусу, я достигаю своей квартиры, похожей на пещеру или каменный мешок с совершенно свободным от затворов окном, нишей-кроватью и двумя монолитными возвышениями, одно из которых — стол, а другое — стул. Ни в каких иных предметах интерьера, кроме этих, я не имею потребности. Благодаря правильному месту расположения здания, здесь всегда тепло, несмотря на ничем не прикрытое оконное отверстие. Исходящая из ядра планеты энергия концентрируется в здании, представляющем из себя генератор. Податливый камень за несколько лет воспринял изгибы моего тела, создавая комфорт постоянно принимаемым изо дня в день позам и положениям. Мне комфортно лежать на кровати, всегда на спине, сидеть за столом во время еды или выглядывать в окно, опираясь в подоконник, носящий отпечатки моих рук, зафиксированные камнем.

Усевшись за стол, я достаю из корзинки один порционный пакетик с едой и начинаю не спеша разжевывать хрустящие во рту листья. Голод — это сосущее ощущение, которое не имеет для нас значения. Способный к чёткой волевой концентрации мозг может запросто подавить любые потребности организма, не соответствующие целесообразности. Употребление твёрдой пищи — один из основных необходимых ритуалов, который я исполняю ежедневно дважды, зная, что это необходимо.

Мой совершенный разум самодостаточен. Я — сам себе Начало и Конец, друг и брат, созидание и разрушение, основание и хаос. Мне всегда комфортно, поскольку ничто внешнее не может тронуть меня. Мой мозг — совершенный компьютер, постоянно обрабатывающий информацию всеобщего ментального поля планеты.

Мы могли бы общаться друг с другом, но не испытываем потребности. Закон предписывает передачу знаний от отца к сыну или от матери к дочери, как обязательство. Во всех остальных случаях только тогда, когда вопрошающий обратится к тебе. Женщина не должна обращаться первой, поэтому я никогда не пытаюсь постигнуть мысли своей жены, поскольку они не интересуют меня, а мне ничего не нужно от неё. Я никогда и ни в ком не нуждаюсь и не интересуюсь, как живут другие.

Однажды, придя к месту ритуального танца, я заметил примитивный, но довольно большой летающий объект совсем неподалёку. Я исполнил то, ради чего сюда пришел и собирался вернуться, поскольку в моей базе данных нет никаких предписаний относительно подобных случаев, а любопытство мне неведомо. Я уже сошел с круга и собрался уйти, но из машины вышли люди. Если бы они не пошли на контакт первыми, я прошел бы мимо, поскольку они не представляют для меня никакой ценности в качестве объектов познания. Подобного внимания не заслуживает вообще никто другой из живущих, кроме меня самого.

Эти существа были достойны удивления, если бы я был способен удивляться. Я позволил им подойти поближе и совершить приветственные ритуалы, поскольку научен с уважением относиться к разуму других и их традициям. Их ритуалы сложны, странны и очень разнообразны. Я бы принял их поведение за проявления хаотичности, если бы не прожил развитую ментальность. В нашем обществе не принято осуждать традиции других людей, но я рад, что у нас сохранились лишь САМЫЕ НЕОБХОДИМЫЕ из них.

Воспользовавшись внешним прибором, адаптирующим образный поток, они вступили со мной в контакт. Они подошли слишком близко и стали рассматривать меня, я не реагировал, поскольку не имел раньше подобного опыта и не владел предписания к таким случаям, внушенными в детстве. Эти люди выглядели бы нормально, если бы не их подвижные лица. Казалось, что каждая лицевая мышца включена в работу, особенно деятельны ротовые и челюстные. Они издавали гортанные звуки, воспринимаемые мною, как единый поток, непонятно каким образом синхронизированный с интенсивностью их ментальных эманаций. Время от времени они растягивали мышцы губ до такой степени, что обнажались зубы. Очень часто они касаются друг друга и издают резкие отрывистые звуки, никак не связанные с деятельностью мозга. Их поведение отвратительно. Я испытал нечто, похожее на стыд. Невообразимо сколько они тратят энергии впустую! Я напрягаюсь так только во время танца.

В редких случаях общения, мы передаём информацию от разума к разуму, а затем перерабатываем её годами. То же самое я сделал и сейчас, когда они соединились со мной с помощью прибора, усиливающего их замутнённое эмоциями восприятие. У них внутри — хаос. Мне придётся анализировать всё это не один год.

Я ушел, как только они прервали связь, оставляя их наедине со слишком разнообразными ритуалами, и не испытывая ни малейшего интереса к продолжению контакта

2.

Никогда в жизни у меня не возникала мысль пропустить хотя бы один из ритуалов, ибо благодаря им зиждется наше совершенное общество, жизнь в котором целесообразна и комфортна для каждого. Раз в полагающиеся несколько дней я являюсь в дом к своей жене для совершения обряда оплодотворения.

Женщины живут отдельно от мужчин в городах иного типа, имеющими в своей основе отрицательно заряженный магнитный узел. В их домах энергия накапливается не от ядра земли, а притягивается из космоса, сотканная их света звёзд созвездия Сейлунар, она питает планету чистым Светом. Здания в таких городах выглядят иначе: это исполинские цилиндры с воронкообразными крышами в несколько раз превышающие размером наши конусы. Они расположены не по спирали, как в городах яньского типа, а в точности повторяют расположение звёзд созвездия Сейлунар. Непосвященному наблюдателю подобное расположение может показаться случайным и хаотичным, как само мышление женщины. Наши города вечны, как сама планета, а иньские зависят от срока жизни звёзд созвездия, которое они наследуют. Гибель одной из звёзд — явление маловероятное, но, если подобное событие произойдёт — город тоже будет обречён.

Я нахожу нужное мне здание и отсчитываю положенное количество этажей сверху. Её окно закрыто тяжелой тканью, на которой нанесён опознавательный рисунок. По этим символическим изображениям мужчины находят жилища своих жен. Лодка мягко касается стены, я отодвигаю полог и захожу в дом, оставляя лодку за окном. В городах иньского типа транспорт оставляют у окна, которое служит так же и основным входом в жилище, поэтому башня выглядит, как бы, обвешенной украшениями и лишена аскетичной красоты и величия наших зданий.

Жизнь женщин полна никчёмных декоративных излишеств. Множество тканей, они повсюду: на полу, на кровати, на обоих стульях и, даже, на столе. Несметное количество ёмкостей: для воды, для огня, для еды, для приготовления еды на огне, для сушки растений, баночки с красками, ящики с растениями и ещё множество предметов, предназначение которых мне неведомо. Всё это — сложный женский мир, в котором гораздо больше традиций и обрядов, чем в мужском. Их жилища намного превосходят наши по размеру, чтобы вместить всё это, поэтому их здания такие огромные.

Холодный свет звёзд не согревает их, но дарит пламя. Пламя — материализованный Огонь Матери приходит к женщине после выполнения ритуала его вызова. Оно может вспыхнуть на её ладони, не обжигая кожи, просто в воздухе или в любом другом месте, где она сочтёт необходимым. Постепенно пламя становится жарким, согревая жилище женщины и пригодно для приготовления еды. Пламя не нуждается в дополнительной пище, звёзды Сейлунар дают энергию для его поддержания, при условия содержания в жилищах иньского типа.

В комнате пахнет едой и красками. Жена занята нанесением орнамента на полотно, увидев меня, она оставила работу и подошла ко мне для приветствия, приходя к ней, я должен прикоснуться губами к лицу. Отрешенно глядя сквозь меня она равнодушно ждёт приветствия, а потом подходит к сосуду с едой на огне. Сохнущее полотно источает аромат травы, земли, огня и её волос.

Готовое высохшее полотно она свернёт и отнесёт в положенное место, оставляя там, найдёт другое такое же, но неокрашенное. Она никогда не видит женщин, которые приносят и забирают полотна. Каждый из нас делает только свою часть работы, и не интересуемся нечем, лежащим за её рамками.

Раз в год моей жене приносят одежду для меня, я снимаю старую и надеваю новую.

Обряд оплодотворения сложен и утомителен, он отнимает много времени и состоит из нескольких этапов. Ни я, ни она не имеем права отказываться от этого древнейшего священного ритуала. Мы можем изменить только его начальный этап. Например, сначала я должен прийти и обойти комнату несколько раз, стараясь не наступить ни на какие предметы и не задеть головой свисающие охапки перевязанных верёвкой растений. Затем она при мне совершает обряд вызова пламени и готовит еду. Если проходить весь обряд, как положено, это занимает слишком много времени, поэтому она начинает готовить еду заранее в те дни, когда я должен прийти. Далее следует обязательная часть обряда, включающая совместное вкушение еды, обязательно приготовленной на огне. Именно поэтому в жилищах женщин не одно, а два места для сидения.

После того, как мы поели, она медленно убирает посуду, на моих глазах снимает одежду и ложится на кровать, покрытую несколькими видами ткани. Мне нужно совершить ряд прикосновений прежде, чем приступить собственно, к ритуалу, длящегося несколько минут, ради которых был весь этот спектакль. На лице моей жены никогда не движется ни одна мышца, поэтому мне неведомо и неинтересно её отношение к ритуалу. Женщина обязана следовать мужчине, владеющему данным обрядом, поэтому она просто подчиняется мне без сопротивления. Я сам никогда ничего не чувствую, кроме неконтролируемого выброса непростительного количества энергии.

Я ложусь на кровать рядом с ней. Через несколько минут она встаёт и одевается, это означает, что обряд завершен. Ни разу не оглядываясь, я отодвигаю тяжелый полог и сажусь в лодку.

Древний священный ритуал нужен для того, чтобы женщина приняла в своё лоно и взрастила нового человека, поэтому мы все трепетно уважаем его и исполняем в положенное время. К моей жене никогда и никто не прикасался, кроме меня. Присутствие в ней чужой жизни вызывает у меня отвращение. Отвращение — это единственное чувство, доступное мне. Эта идеальная фигура не должна пострадать из-за уродливо выпирающего живота, этот мрамор кожи не может покрыться ни складками, ни трещинками, это лицо никогда не искажают никакие эмоции. Оно не может быть испорчено гримасой боли или счастья. Мы — само совершенство, зачем вносить изменения?

Мы не измеряем времени, живя по солнечным ритмам, мы не ведаем когда родились, мне кажется, что совершенство продолжается вечно. Вечность статична и незыблема, в отличие хаотичной непредсказуемой сиюминутности.

Странные разумные существа приходили вновь. За несколько вёсен я переработал всю информацию о них, научился воспроизводить гортанные звуки, синхронизируя с довольно хаотичной ментальной волной. Я отсортировал и привёл в соответствие с нашими все их ритуалы, научившись растягивать мышцы губ в ритуальном приветствии.

Хотя меня научили уважать чужие традиции, показывать зубы кажется мне омерзительным.

Всё повторилось, как в тот раз: они первыми пошли на контакт, а я остановившись, ждал их приближения, воспроизводя приветственный жест губами. Я отметил, что их ритуалы изменились, эти люди прикасались к моим рукам и одежде, а в прошлый раз этого не было. Величие любой цивилизации зиждется на незыблемости из традиций, передаваемых из поколения в поколение. Какое мнение у меня должно сложиться о людях, чьи ритуалы поменялись с прошлого раза!

Они пригласили меня взойти на свой корабль, их техника стала более совершенной по сравнению с прошлым разом. Очевидно, за это время у них сменилось поколение. Несмотря на увеличившуюся продолжительность жизни, живут они до примитивности мало. Нельзя судить обо всей цивилизации по отдельному индивидууму, таков наш закон, рассматривающий общую массу интеллекта, как потенциал в динамике развития. Их развитие импульсивно и скачкообразно, они всё ещё в поиске, именно этим можно объяснить хаотичность их умов. Мы — стабильны и незыблемы, мы достигли всего, дойдя до предела совершенства, к которому уже невозможно и не нужно что-либо добавлять. Мы живём вечно, умирают только те, кто не соблюдает ритуалы.

Если смотреть на каждого по отдельности, то эти люди не обладают развитым интеллектом, поэтому им необходимо объединяться в целях увеличения потенциала. Они используют для этого различные технологические приспособления искусственной природы. Взойдя на корабль, они присоединили меня к подобной машине, чтобы проведать наши технологии устройства транспорта и городов. Лишь коллективный разум этих существ способен постичь, усвоить и переработать подобный объём. Я отдал им эту информацию, но взамен взял все знания о них.

Оказывается, они пытались нам помогать, но не встретили понимания. Своими примитивными умами они увидели в нас несовершенство. Им кажется, что наша цивилизация, лишенная воспроизводства, обречена. Глупые приматы, они не познали себя, не в состоянии контролировать хаос собственных мыслей и инстинктов тел, но пытаются помогать другим.

У них есть понятие сострадания, позволяющее вмешиваться туда, куда их не звали. Эти их чувства, преобладающие над светом чистого разума, не что иное, как дефект самосознания, болезненное проявление интеллекта и несовершенство психики. Их непродолжительные жизни состоят наполовину из удовлетворения инстинктов, а наполовину из воспоминаний о прошлом и планов на будущее. Их действия хаотичны и непоследовательны, они собирают со всей Вселенной информацию и технологии, обременяя свой ежедневный быт множеством лишних ритуалов. Они пытаются объять необъятное вместо того, чтобы познать СЕБЯ, как единственное существо, достойное жизни. Познавшего себя ничто не может смутить и побеспокоить, включая близкий конец цивилизации.

Имеет смысл только собственное бытиё.

3.

Прошло много времени, мои волосы стали белеть. Это означало, что пришла пора передать опыт своему сыну, который займёт моё место, но детей у меня нет. Традиция предписывает для такого случая найти последователя не из кровных родственников. Часами стоя в нише пандуса, я не заметил ни одного молодого мужчины в своём здании, а позже, и в своём городе.

Моя жена однажды нарушила ритуал встречи мужа, это означало, что она не смола прийти. Мне нужно было пойти к ней.

В это время года её город залит водой, стоит самый высокий уровень. В тёплой воде обильно нарастают желтые водоросли, укрывающие живым ковром весь город. Женщины совершают обряд сбора урожая, они вытаскивают траву и укладывают её на плавучие острова. Одни ныряют, другие раскладывают, каждая делает свою работу и, погруженная в собственный внутренний мир, не смотрит на остальных. Я взираю равнодушно на них, не приближаясь.

Она лежала на кровати, не вызвала огонь и не приготовила пищу. Её тело живо, но имеет повреждения. Впервые за много лет, я вошел с ней в контакт и узнал, что идеальную женщину мучает боль и страх неведения. Поддавшись инстинктивному порыву, она искала у меня защиту, как у единственного человека, которого знает. Наши тела соединялись все эти годы, поэтому я уже знал, как впитать в себя всю её жалкую жизнь без остатка, привыкшая подчиняться мне, она не сопротивлялась. Женщины — примитивная вспомогательная форма жизни, она создана для того, чтобы воспроизводить на свет тела мужчин и кормить их. Теперь, когда эта женщина вошла в меня, я, как будто, стал ею и знаю всё о ней и её жизни. Моя сила возросла, умножившись её Огнём Жизни, как будто я помолодел.

Я не знал где брать еду и голод истощал мои силы до тех пор, пока я не покинул тело. Оно осталось лежать в каменной нише, а я продолжил жить так же, как и всегда. Я исполнял ритуальный танец в круге, мне стало легко это делать. Я продолжил приходить в дом своей жены, моё восприятие реальности изменилось и обострилось, очевидно, таким видят мир женщины. Уровень воды в поселении постепенно спадал, сначала обнажая верхушки растений, вступивших в фазу цветения, а потом всё ниже и ниже до тех пор, пока всё не засохло, покрывая мягким ковром обнажившиеся дорожки обозначенные столбиками. Одинокие задрапированные фигуры пошли по этим тропкам, затаптывая остатки растений.

Похолодало, лишенный тела, я не ощущал холода, а лишь сверху наблюдал, как женщины сильнее кутаются в ткань. Привычное окружение приходило в негодность: засохли растения в ящиках, обветшала ткань и постепенно осыпалась, превращаясь в пыль, осевшую на всех предметах. У себя в доме я не замечал этого, а жилище моей жены неумолимо указывало на течение времени. Я испытывал голод, несмотря на отсутствие обременяющего тела. Это совсем не тот голод, который можно утолить твёрдой пищей, этот голод можно удовлетворить только глотком чужой жизни. Для меня имеет значение только собственное бытие и наслаждение чистым светом разума, мне неведомо, как возможно прервать это, ведь тело уже умерло и засохло, а я всё равно жив и оставляю следы в пыли жилища своей жены.

Но, я знаю, как утолить голод.

В жилищах умерших никто не селится, я стал ходить по домам в поисках глотка жизни. Я находил одиноких женщин и моделировал в их умах свой внешний облик, объявляя себя мужем. Женщина начинала беспрекословно исполнять все надлежащие ритуалы и вскоре соглашалась отдать мне свою никчёмную жизнь. Так было несколько раз.

Однажды существа с хаотичным разумом прибыли к месту исполнения ритуальных танцев. Очевидно, этот поток энергии служит для них опознавательным маяком для посадки в нежилой зоне. Подойдя к ним ближе, я прожил выбросы неконтролируемой энергии вместе с их эмоциями. Даже находясь вблизи, я утолял голод, поэтому взошел на их корабль и покинул планету. Низшие, по отношению ко мне, формы жизни существуют лишь для того, чтобы стать питанием для меня.

Ритуалы призваны сохранять жизнь, но значения многих из них мы утратили. Наши мудрые предки, создавшие их и следующие им, не могли ошибаться. Закон гласит, что лишенный пигментации волос мужчина имеет право вносить изменения в ритуалы, основываясь на мудрости жизненного опыта. Я стал менять наши традиции во имя сохранения собственной жизни, ибо я познавший себя, достоин непрерывности своего совершенного бытия.

Я Килан, незыблемый и совершенный, был, есть и буду в Вечности, черпая свой неиссякаемый источник жизни в хаосе порождающихся неисполнимых желаний отчуждённых человеческих душ.

Примечания

1

Примечание: использованы привычные для нас меры веса, длины и объёма. Разумеется, в четырёхмерном физическом пространстве, все эти параметры отличаются от них.

Комментарии

1

В Ягинуине пространство четырёх — шести менрой физики. Сравнение с нашими трёхмерными параметрами относительно, метрическая система измерения выбрана для простоты восприятия.

Content

Пришедшие из мира имён

Глава 1

Вступление

1

2

3

4

Глава 2

1.

2

3

4

5

6

7

8

Глава 3

1

2

3

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

11.

12.

13.

14.

15.

Глава 4

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

Килан

1.

2.

3.

Примечания

Комментарии