Дилан Боб

Тарантул

Боб Дилан. Тарантул

BOB DYLAN

TARANTULA

Рисунки автора

© by Bob Dylan, 1971

© перевод, М. Немцов, 1986

О тарантулах и тарантулидах вкратце. Предисловие переводчика

«И тарантул, ехидна, гадюка тоже не меняются…»

(Томас Вулф)

«Как же тоскливо становится писать для этих немногих избранных…» — решил однажды Глупоглаз. И написал нечто. О том, что получилось, спорили очень долго. Поток сознания? Механика автоматического письма? Черный юмор? Проза абсурда? Или поэзия? Сатира? Но на что?.. Что угодно, только не «роман», как заявлено о жанре произведения на обложке довольно скромного макмиллановского издания 1971 года, — именно тогда это было опубликовано, хотя написано было за пять лет до того, как… Стихи, фразы, мысли, междометия, письма, написанные странными людьми странным людям по не менее странным поводам… А имена?! Ужас… Жуткий трущобный жаргон… И язык какой-то корявый… Создавалось впечатление, что автор — «поэт-лауреат молодой Америки», по выражению газеты «Нью-Йорк Таймс» — разучился грамоте и начисто забыл, что на свете существует такая прекрасная вещь, как запятые, заменив их везде торопливо захлебывающимся союзом «и»… И вообще… Но. Подумав немного, разобравшись в лихорадочных нагромождениях причастий, деепричастий, повторов и уже упомянутых «и», начинаешь догадываться, что, наверное, нелепые истории, то и дело приключающиеся с целым калейдоскопом персонажей, носящих «говорящие» имена, не так уж и глупы… Что где-то, вроде, даже есть какой-то смысл. Или что-то типа смысла… Что это самое «и» не только не мешает восприятию, но наоборот, непостижимым образом убеждает в обнаженной и напряженной искренности того, кто все это записывал… Что все это вполне вписывается в контекст общего литературного процесса, а именно — в ту главу учебника по истории зарубежной литературы, где говорится про «модернизм» (а туда вообще все, кажется, можно вписать), и где оный не только не очень охаивается, как было принято как бы раньше, а, напротив, весьма подробно описывается, определяется, вгоняется во всяческие рамки — безо всякой видимой пользы как для него самого, так и для нас, — спасибо, хоть признается его относительная ценность для мировой литературы, как известно, самой прогрессивной мировой литературы в мире… И что также, может быть, всё это- попросту говоря, один тотальный стёб, добродушный оттяг молодого, талантливого и уже вкусившего славы человека… И вот, сделав все эти потрясающие воображение маленькие открытия, поневоле начинаешь от души радоваться за автора: какой он-де хороший, милый, умный, сообразительный и проч., и как это я его хорошо от нападок закосневшей в своем невежестве критики защитил… Но… Опять возникает это проклятое «но» и упрямо ворочается где-то в районе мозжечка. А нуждается ли сам автор в подобном адвокате? не похожа ли вся моя искусно выстроенная защита на пресловутый героический таран новых ворот? Ведь все это какими-то местами похоже и на истории Матушки Гусыни, без которых ни один англоговорящий ребенок никогда не уснет вечером, и на лимерики Эдварда Лира, «бессмертного английского сюрреалиста, коим создан косолапый Мопснкон-Флопсикон» (Энгус Уилсон), и на логику кэрролловского Старика, Сидящего На Столбе, и на целый зоопарк героев Джона Леннона. Ведь люди, подобные выводку персонажей Боба Дилана, перекочевавших сюда из его же песен, еще водятся на земле, хотя со времен викторианских чудаков встречаются все реже и реже. Ведь и «ненаказанное трепло», и «гомер-потаскуха», и «Дружелюбный Пират Рохля», и «принц гамлет своей гексаграммы», и…, и…, и… — это всё «в действительности один и тот же человек» — «всего лишь гитарист», «который хотел бы совершить что-нибудь существенное, типа, может быть, посадить дерево в океане…» Ведь радикализм и романтизм в ту пору еще «молодого» американца очевидны и не требуют никаких пояснений — как и его песни, известные всему миру… Ведь всё это похоже на рот, нарисованный на электролампочке — «чтоб она могла смеяться более свободно»….Итак, я вас предупредил. Это- то, что есть. Не более и не менее. Или каким должно было бы стать. Можете, конечно, называть это «романом» — так привычнее. Или «незаписанными пластинками» — так круче. Или «не очень чистым потоком сознания» — так умнее. Или «бредом торчка» — так спокойнее. Некоторые сокрушенно покрутят головой: всё Запад, мол, 3апад… Некоторые всё простят гению: они к этому готовы. Некоторым между строк откроется нечто за пределами всякого выражения — пусть их… Не забывайте только того, что «мы можем учиться друг у друга», на самом деле, — как и того, что «дело не в том, что не существует Воспринимающего для чего угодно написанного или представленного от первого лица — дело в том, что просто Второго лица не существует»… Ну, а теперь — удачи вам. Может быть, у вас хватит терпения на то, что называется «Тарантулом

Вот лежит тарантул. Предисловие издателя

Осенью 1966 года мы должны были опубликовать «первую книгу» Боба Дилана. Остальные издатели нам завидовали. «Этого вы продадите целую кучу,» — говорили они, толком и не зная, что это такое, если не считать того, что оно написано Бобом Диланом. По тем временам — именем магическим «А к тому же, смотрите, сколько продали книг Джона Леннона. Так у вас будет вдвое больше — а может, и втрое.» Содержание не имело никакого значения. Боб время от времени заходил в издательство. В те времена ему было трудно путешествовать средь бела дня даже к нашему старому зданию на углу 12-й Улицы и Пятой Авеню — великолепному сооружению с мраморной лестницей и толстыми стенами, увешанными портретами и фотографиями таких людей, как, например, У.Б.Йитс: мы напечатали и его первую книгу — фактически, все его книги. Однажды, когда Боб появился в очередной раз, секретарша за большим дубовым столом решила, что ей нет дела до того, кого она лицезрит, и стала звонить наверх, чтобы узнать, можно ли его впустить. Тогда это казалось смешным, потому что существовало крайне немного мест, где он не оказывался желанным гостем. Он, бывало, войдет, а люди начинают пялиться, перешептываться и отступать назад. Думали, что нехорошо на него наваливаться. Они все равно не очень четко себе представляли, о чем с ним разговаривать. Мы говорили о его книге, о его надеждах на нее и о том, как она будет, по его представлению, выглядеть. И как он ее назовет. Мы знали только то, что «работа продвигается», что это будет первая книга молодого композитора, робкого парня, быстро ставшего известным, иногда пишущего стихи и странно воздействующего на многих из нас. Мы не были вполне уверены, что нам делать с этой книгой — кроме денег, конечно. Мы не знали, что собирается делать сам Боб. Мы знали только, что хорошие издатели дают авторам шанс нагнать самих себя. Роберт Лоуэлл говорил: «на свой страх и риск вдоль по лезвию бритвы», — и мы думали, что Боб занимается чем-то вроде этого. Мы разработали оформление книги, которое нам самим понравилось. Бобу оно тоже понравилось, и мы отправили его в набор. Еще мы наделали значков и сумок с портретом Боба и словом «Тарантул». Мы хотели привлечь всеобщее внимание к тому факту, что книга выходит в свет. Мы хотели помочь «Лайфу», «Луку», «Нью-Йорк Таймс», «Тайму», «Ньюсвику» и всем остальным, кто говорил о Бобе. Мы доставили ему гранки, чтобы он мог в последний раз хорошенько посмотреть на книгу, прежде чем мы ее напечатаем, переплетем и начнем выполнять все те заказы, которые к нам поступили. Стоял июнь. Боб сделал небольшой перерыв в работе над фильмом, который монтировал. Мы немного поговорили о книге, о Рамо и Рембо, и Боб пообещал закончить «некоторые изменения» через пару недель. Через несколько дней после этого Боб прекратил работу вообще. Катастрофа с мотоциклом приковала его к постели. Книгу можно было бы печатать и в таком виде, как было. Но мы этого сделать не могли. Боб не хотел. Теперь он просто не был готов делать «некоторые изменения». И не больше того. Время шло, год близился к концу. Некоторые были в ярости. Где эта так называемая книга? Он обещал. Обещала компания «Макмиллан». Они даже понаделали этих своих значков и сумок, и их еще осталось много, и люди тащат их со складов и продают, потому что на них — портрет Боба; и, может быть, все равно, один портрет — даже лучше, чем сама книга. К тому же, несколько наборов гранок разошлось по разным людям, которым книга была послана для предварительного ознакомления. Такие предварительные оттиски делаются с каждой книги. Иногда они даже не сшиваются, а просто скрепляются спиралью. Прошло еще немного времени. По-прежнему много народу говорило о книге и интересовалось, когда же она выйдет в свет. Но она не могла выйти до тех пор, пока этого не захочет Боб, — если он вообще захочет. Пока же он не хотел. Чем больше времени проходило, тем более любопытствовали и злились некоторые. Не имеет значения, что это — его работа, говорили они. Не имеет значения, чего он хочет, говорили они. В конце концов, какое он имеет право? И вот им удалось достать пару копий тех гранок, и они начали изготовлять копии копий. Эти копии продавались даже лучше, чем значки. Некоторые газеты заметили, что происходит, и решили напечатать части книги, длинные рецензии, рассуждения и разоблачения. Ни Бобу, ни нам это не нравилось. Мы знаем, что у художника есть право самому решать, как поступать со своей работой. И издатель должен защищать это его право, а не нарушать его. Это должно быть известно всем. Вы не трогаете того, что вам не принадлежит, а единственное, что нам принадлежит в полной мере, — это наша работа. Поэты и писатели рассказывают нам о наших чувствах. Они находят способы выражать невыразимое. Иногда они говорят правду, иногда — лгут нам, чтобы не разбивать нам сердца. Боб всегда был впереди, находя в работе такие пути, которые, может быть, трудно понять. Однако, многое из того, что он тогда написал в «Тарантуле», сейчас понять не так уж сложно. Люди меняются, меняются и их чувства. Но «Тарантул» не изменился. Боб хочет, чтобы он был опубликован, и, значит, настало время его опубликовать. Это первая книга Боба Дилана. Это — именно то, как он написал ее. А теперь вот и вы это знаете.

ПУШКИ, КНИГА ИЗРЕЧЕНИЙ СОКОЛА И ТРЕПЛО НЕНАКАЗАННОЕ

арета/ кристальная королева музыкальных автоматов, королева гимна и его, рассеянная в ране пьяного внутривенного вливания, приметит изувеченную волну сладкого звука и закричит привет о, столь великой особенной катушке эльдорадо и тебе, избитый личный бог, но она не может, она, вождь тех, когда вы последуете, она не может у нее нет сзади, она не может… под черными цветками железнодорожных вентиляторов и сенью фиговых листьев и псы сплошных утех до утра, растут как арки и исцеляет гармошкины батальоны отъявленных трусов, кости и быльё и пока что там настойчивее и громче стоны и руки заупокойного землевладельца с единственным страстным поцелуем репетируют с самых сумерек и взбираясь в кусты с каким–нибудь излюбленным врагом, срывая почтовые марки и чокнутых почтальонов и размахивая всем без исключения и знакомое устремление чем оно само по себе, необходимо, чтоб знать, что мать не леди…… арета без целей, вечно одна и всего на шажок мягче неба/ пусть будет ясно, что ей принадлежит мелодия вместе с ее дипломатами чувств и ее землей и ее музыкальными секретами

цензор полуостанавливаясь в двенадцатирядном

проезде съесть пончики и щипая

официантку/ ему нравится когда женщин подают

сырыми и с

сиропом/ он твердо решил стать

знаменитым солдатом

рукописный кошмар перерезанного горла повсеместно и зрите проповедующего слепую преданность лисе–законнику, месячному купидону и отравляющим призракам догмы… не–ет и пускай лодочников в купальных халатах навсегда запретят н помажут на полки ада–заживо, она без выдумки, повторения без перемены и жирных шерифов которые ждут фатума в матрасе… халлалуйя и грядет главарь продяг и посвящает в духовные цыгане дэйви кэмпа, ныне инфильтрируемого иностранным диктатором, розовым ФБР и расследующего неизвестные промахи мирного времени, словно они святы и серебряны и освящены структурой калейдоскопа и сандалевой девочкой… чтоб видеть сны о танцующих девственницах, накачанных транками и о бродячем аполлоне за органом/ ненаучные бродяги и хорошенькие штучки, счастливые и поднимающие губки и опускающие взгляды и внимание от плеч менестрельных пряток адама с евой… передавая случай отдубасить крутой дух и делодержателей и превратить их в рыбообразных фигляров н дергая вас, изменчивые цели… поддаваясь на убеждения, на преступление против людей, которое будет расцениваться так же, как убийство и пока борются за свои права доктора, учителя, банкира и чистильщики канализации, они должны быть ужасно щедрыми… и шагом март в туда, где охотник за петлицами ведет со своим тандербёрдом/ пёрл бейли втаптывает его в бьюик и где нищета — совершенство неиспользованных клиентов нептуна — играет в прятки и сбегая в камо грядеши? и сейчас не время делать глупости, поэтому надевайте свои здоровенные башмаки и прыгайте по мусорным клоунам, почасовой норме и клизмакам и где младшие сенаторы и гоблины срывают верхушки с вопросительных знаков а их жены стряпают пироги и идите же и пошвыряйте пирогов прямо в лицо и поиграйте вслепую и в религиозные бедра ареты и движение и найдя себе свою нимфу без совести и бомбя дотла свое молодое чувствительное достоинство только чтобы увидеть раз и навсегда есть ли в нем дыры и музыка во вселенной и смотрите как она приручает морскую лошадь/ арета, распознанная мальчиками из хора и другими мамочкиными жемчужинами как слишком мрачная чересчур ведьма и разве вы не знаете счастливых песен

законник ведя поросенка на поводу

останавливаясь выпить чаю и съесть по ошибке

пончик цензора/ ему нравится лгать

о своем возрасте и он воспринимает

свою паранойю всерьез

гостеприимная могила рекламируется и уступается по прихотям и в журналах, на которых сидит домохозяйка. обнаружив, что ее обеспечивают, восторгают, но никогда не подвергают цензуре и к тому же никогда не смывая себя за собой/ она отрицает за своим трупом мужество ползать — закрывать его собственную дверь, способность умереть от ограбления банка и вот ловит за пятки старых звезд, которые делают жуткие фильмы на ее грязи и на ее лице и не всякому сейчас дано в нее врубиться. она частная собственность… базуки в гнезде и оружие из льда и всепогодного отскока и они щебечут и оставляют шрамы и убивают маленьких детей среди привлекательности леди стыда и ее постоянного неприятеля — тома сойера из овсянки на завтрак заставляя всех женщин не обращая внимания на эту туалетную бойню отныне называемую ЛОНЗО и должны гулять по улицам жизни вечно с ленивыми людьми, которым больше нечего делать если не считать драк из–за баб… к нынешнему времени все узнали что причиной войн служат деньги и алчность и благотворительные организации/ домохозяйки здесь нет. она баллотируется в конгресс

сенатор одетый как австрийская

овца. остановившись выпить кофе и оскорбляя

законника/ он на черносливной диете и

тайно желает быть бингом кросби

но согласился бы стать близким

родственником эдгара бергена

передавая сахар бутылочному железному человеку который приходит с ухмылкой и тепловой лампой и он в этом году толкает бляхи «кто это сделал» и он поджигатель любви с первого взгляда. вы видели как он прорастает из тупого громилы с гор, превращаясь в куст фамильярных похлопываний по спине и он мудр и разговаривает со всеми, словно они только что отворили дверь/ ему не нравятся люди, говорящие, что он произошел от мартышек, но, тем не менее, он глуп и уничтожающе скучен… пока повар Аллах соскребает голод со своего пола, и загружая его в летающие блюда с ревом и остатком бараньеголовых, восхваляющих власть друг друга и спорят о прыщах и декламируют календари и тычут пальцами в белье друг друга и жидкость и распадаются на сегменты и умирают сумасшедшей смертью, и ревущий фарс смертной блевотины и для чего Иисусу Христу быть Всего–навсего еще одним тупицей? когда все тонто и хеибои теряют свои ноги, пытаясь сэкономить, пока кемосабе и мистер палладин проводят свое свободное время не вместе но равно и все равно почему бы и не подождать пока смех не выправит сработанное во время и ОЙЁЙ, бац, и ярость всего этого когда бывший ковбой–любовник, повисший вверх тормашками и Сюзи Кью. ангел, кладущая новенький цент в эту восприемную машину и вдруг выспринцовывается символ, клохчущий и замерзающий и рушащийся во внутренности какого–то отвратительного мыльного ящика и стоит грохот и железный человек собирая свои бляхи «кто это сделал» и раздавая их за так и пытаясь подружиться и даже если вы не принадлежите ни к какой политической партии, вот вы готовы, готовы вспомнить о чем–то что–то

шеф полиции держащий базуку

со своим именем выгравированным на ней. зайдя

пьяным и суя дуло в лицо

законникова поросенка. когда–то бил жену,

он стал профессиональным боксером и получил

косую лапу/ он буквально хотел бы

стать казнедеем. чего он не знает

так это того что законников поросенок подружился с

сенатором

страсть игрока и его раб, ласточка и он разражается напыщенными тирадами с ящика черной платформы и завораживает эту шарагу сорвиголов, чтобы они задержались утром и не вышвыривали с фабрик/ все надеются родиться с теми, кого любят, а вот никак и их подвели, им врали и теперь организаторы должны ввести рогатый скот и таща листовки и гангренный энтузиазм, подонков и танки для самоубийц от телефонных будок к развитию гражданского строительства и обычно начинается небольшой дождик… маленьким мальчикам нельзя на улицу поиграть и новые люди на бульдозерах входят каждый час доставляя бакалею и комплекты попечения присылают из лас вегаса… и племянники эксперта по кофейным зернам и прочие любимые сыновья выпускаются с помпадурой и отличием — хвала будь и прощанья в рыданьях с отшельником, которого освобождают и восхитительно уродливо и вечность, ощупанная пальцами, снизойди и спаси своих ягнят и мясников и трахни по розам с их запахом законного простофили… и у дедушки пугала есть кро–о-охотный вьюрочек и сама убедишься, спасая и его тоже/ опусти взгляд, о великий Романтик, ты, могущий предугадывать из любой позиции, ты, знающий, что никто ни Иов ни Нерон ни И.X.Пенни… опусти взор и поймай свою страсть игрока, преврати знатоков высокой проволоки в героев, президентов в жуликов, обрати окончательное… но поскольку отшельники существуют а не разговаривают и низшего класса или безумны или в тюрьме и они все равно не работают на фабриках

добрый самаритянин зайдя со

словами «кружимся и кружимся» вытатуированными у

него на щеке/ он говорит сенатору чтоб тот прекратил

оскорблять законника/ он хотел бы

стать развлекателем н хвастается что он

здесь один из лучших незнакомцев,

поросенок прыгает на него н начинает кушать его лицо

неграмотные монеты с орлами на обеих сторонах борются с мойщиком окон, переродившимся из садовой тяпки, и который, после того, как его как–то счастливо затрахали, и он время от времени случайно трахался о скалу, теперь, обозленный, отложен в долгий ящик по нахождении подчиненного, он вгрызается в подоконник и распевая «что мы будем делать с крошкою–у» жаждущим крестьянским девушкам, которые хотят отпить из его ведра, он думает, что имеет что–то вроде успеха, но получает свое, рассказывая одной из двуорловых монет, что том джефферсон, бывало, использовал его для работ по дому, когда росла дрянь… люди лоренса уэлка внутри окна, они управляют городским отделом планирования и они в спячке и они питают свои лета разговорами с тенями бедняков и других шоферов скорой помощи, и они даже не замечают этого мойщика окон, пока семьи, рассказывающие о бугименах н они драгоценны и есть изображения их, играющих в гольф и становящихся все чернее и они покрывают себя маслом в зале собраний мойщика окон и эти люди считают себя гурманами, так как не ходят на похороны чарли голопогодера и о боги ибо шампанское достаточно языческо и буйвол, несмотря на то, что владельцы ресторанов еще не решили его судьбу, быстро исчезает в насилии/ скоро кроме одной стороны монеты ничего не останется и магомет, откуда бы он ни пришел, проклинает и мойщики окон падают и потом ни у кого не будет никаких денег… бляже храни чистотелых, меньшинства и сельскую местность либрейса

водитель грузовика зайдя с ковровым

веником под глазами/ все говорят

«здорово джо» а он говорит «джо это владелец

этого места, я же всего–навсего ученый, у

меня нет имени» водитель грузовика ненавидит

всех кто носит теннисную рэкетку/ он

выпивает весь кофе сенатора и приступает

к броску сенатора замком

сначала вы пристегиваете себе волосы и пытаетесь связать брыкающиеся голоса на столе и потом люди из торгового отдела с именами вроде Гус и Пег и Джуди–Вывих и Надин с червяками в своем плоде и Бернис Медведелитц, ловящая кайфы по части Хамла и они все в восторге от раздевалок и овощей и Харрьс он засыпает прямо у вас на шее, говоря о своем и о разводах и о мотивах газетных шапок и если вы не можете сказать слазь с моей шеи, вы просто отвечаете ему и подмигиваете и ждете какой–нибудь мерзкой реплики а колокол свободы звонит когда вы не осмеливаетесь спросить себя ради всего святого ну как ты себя чувствуешь и что значит одним лицом больше и разница между сроком жизни болванов и дырами, поросенками компаний и нищими и критиками рака, изучающими йогу с исступленными мелкими бандюгами в одноактных пьесах со всеми У–образными восьмицилиндровыми двигателями, сваленными в реку и объединенными в украденном зеркале… по сравнению с замечательным днем, когда вы находите лорда байрона в морге мелющим чепуху и без штанов и он лопает портрет жана поля бельмондо и предлагает ему кусочек зеленой лампочки и вы начинаете понимать, что вам об Этом никто не говорил и что в конце концов жизнь не так уж проста… в действительности, что она не больше, чем что–нибудь посчитать и чем зажечь сигарету… Лем–Доллар, хотя и на самом деле беспокоится, если жёлоб на самом деле прибьют гвоздями в то время, как он глогает скотч а потом выходит с Морисом, который вовсе не тот самый Парень из Пеории и даже не похож на то, как делают в Де–Мойне, Айова и старая добрая дебби, она тоже идет и оба — она и жёлоб, они начинают дрючиться в газетах и боже кому же обвинять их? и Аминь и ох боженька и как это парадам не нужны твои денежки крошка… это конфетти и один джорди вашингтон и Надин, которая вбегает и говорит где Гус? и она солона по части хлеба, который он делал с ее червей, пока доллары становились кусочками бумаги… но люди убивают за бумагу и все равно дрожь нельзя купить за доллар, длинный, как ценник, конец средств и величиной всего–навсего с ваш кулак и они болтаются на горшке с золотою радугой… что атакует и что покрывает седловины безносых поэтов и чудо сверкает и где–то за радугой и ослепляет мою замужнюю любовницу в овационных маньяков/ кремируя невинное дитя на свалке ради порочной противоположности и сумасброда и кто прикажет чарли остановиться и не возвращаться, ибо мусорщики — несерьезный народ и их убьют завтра и следующего 7–го марта те же самые детки и их отцы и их дяди и все эти люди, которые могут превратить лидбелли в любимчика… они всегда будут убивать мусорщиков и стирая запахи но эта радуга, она уходит за столп и иногда торнадо уничтожает аптеки–закусочные и потопы приносят полиомелит и оставляя Гуса и Пег перекрученными в волейбольной сетке и Хамло прячется в мэдисон сквер гарден… Медведелитц умерла от летающего куска травы! коэффициент умственного развития — где–то в шестидесятых и двадцатом веке и пой же арета… своим голосом запускай на орбиту мэйнстрим! песней возвращай ботала домой! пой туманное… пой для цюрюльника и когда признают твою вину в том, что ты держишь кавалерии и не помогаешь танцовщице с ларингитом… заводишь пиратов валентино к индейцам или, возможно, не протягиваешь руку помощи глухому пацифисту, сидящему на своей гауптвахте… значит тогда, должно быть, пришло время тебе отдохнуть и выучить новые песни… ничего не прощая, ибо ты ничего не сделала и ухаживаешь за благородной уборщицей

как же тоскливо становится. писать

для этих немногих избранных. писать для

всех кроме тебя. тебя, дэйзи мэй, кто

даже не принадлежит к массам… смешно,

но ты даже еще не умерла…

я прибью свои слова гвоздями к этой бумаге

и отправлю их лететь к тебе. и забудь о

них… пока спасибо.

ты добра.

люблю целую

твой неверный

Глупоглаз (в авиа. скверне)

ЗЛОВЕЩАЯ ВЫПИВКА С ДОЛГОВЯЗЫМ НЕЗНАКОМЦЕМ

зад бетти, черный хлебец блэм де лэм! чертовка родила всё ж блэм де лэм! бери того кто равен блэм де лэм! сажай на колесо блэм де лэм! жги его как гущу блэм де лэм! режь ножиком рыбным блэм де лэм! в колледж отошли и палочкой ласкай его блэм де лэм! вскипяти его в поваренной книжонке блэм де лэм! устрой слона ему блэм! продай докторам его блэм де лэм! зад бетти, во хлебец блэм де лэм! у бетти был молочник блэм де лэм! в каторгу услала блэм де лэм! пуп ему устроила блэм де лэм/ держи сиську пока жду я. Держи так вот — попаду я… блэм!/ снабжала поясами, растила в пневмонии… чёрен чёртов, банка солянка, блэм де лэм! говорит, есть отливная, блэм де лэм! он в чулке запрятан, с артишоком в ухе, высажен в фасоли, стукнутый по компасу, блэм де лэм! когда в последний раз я обсеменял его, блэм де лэм! он стоял в окне, блэм де лэм! сотней этажей выше, блэм де лэм! со своими молитвами и свиной ногой, блэм де лэм! чернобетти, блэм де лэм! у бетти был парашек, блэм де лэм, я выследил его в океане с длинной цепочкой муслимов — блэм де лэм! и все они становились ква кря… блэм де лэм! становились кря ква. блэм!

как мне ни жаль, но мне придется

вернуть твое кольцо.

никаких личных обид кроме того,

что я ничего не могу сделать со

своим пальцем и он уже

начинает вонять как

глазное яблоко! знаешь же, мне, ну, вроде нравится

выглядеть типа зловещим, но, тем не менее,

когда я играю на банджо на сцене, то

приходится надевать перчатку, нечего

и говорить о том, что это стало отражаться

на моей игре. пожалуйста, поверь мне.

это совершенно не

связано с моей любовью к тебе…

в действительности, то, что я отсылаю назад кольцо.

сделает мою любовь к тебе

еще глубже и сильнее…

привет твоему доктору

люблю

Тоби Сельдерей

(БЕЗ ЦЕЛЬНО КАК ВЕДЬМА)

забреди–ка сюда в свет авраам… как там насчет этого твоего босса? и не говори мне, что ты всего лишь делаешь то, что тебе говорят! может быть, для твоего языка знаков я не хип, но я пришел с миром, я ищу знания. взамен кое–какой информации я отдам тебе мои пластинки фэтс домино, несколько его и ее полотенец и твоего собственного личного пресс–секретаря… давай. падай сюда. мой разум пуст. во мне нет враждебности. мои глаза — две использованные автостоянки, я предложу тебе чашечку жидкости для чистки урн — мы можем учиться друг у друга/ только не пытайся и не трогай моего ребенка

пррошлый нощщью был ссышком пьян. длжно быть

выпил сслишкам многа. утром сёдни праснулся а в

мазгу — свабода и галава как

нутреность чернослива… планирую

сёдни читать лекцыю про жестокось

палиции. прихади есси сможеш збежать.

увидимся када приедеш. пиши

када приижжаиш

твой друк,

гомер–потаскуха

БАЛЛАДА НА ПЛОСКОЙ СИ БЕМОЛИ

ноги застряли между нижней юбкой и том дик и гарри проскакали и все они вопили… ее губы были так маленьки и у нее был траншеерот и когда я увидел, что я наделал и закрыл лицо/ временем управляет какой–то сумасшедший сноб, начинающий первым овацию и она высовывает язык, роняя пурпурный чепчик, она теряется в автобусе, ласкает окровавленное распятие и молится, чтобы ее кошелек украли там, в пороховом переулке! имя ее, Делия, она завидует цепному блоку и царству, где дитя термометра из хаки, очевидно, подставное лицо я получая задание с ворчанием «она тебя утопит! раскроит тебе глаза! вложит разум вместо рта! видишь — взрывается! только 65 и она не прочь умереть!» перегибается за ошмотьями пищи, сражаясь с припадком эпилепсии и стараясь остаться сухим при типичной цинциннатской погоде… Клодетта, ученица песочного человечка, раненная в свой пятый год участия в деле и ей всего 15 и ну давай спроси ее, что она думает о женатых мужчинах и о гавернаторах и условиях усыпальников ну давай спроси же ее и Делия, которую называют Деброй, когда она гуляет в своей форме медсестры, она отбрасывает в погреб чистый свет и у нее есть принципы/ попроси ее о бумажной услуге и она даст тебе стихи герани… чикаго? живодер! мясник! всё что угодно! кому какое дело? это тоже похоже на Кливленд! на цинцинннати я дал любимой вишенку, конечно ты дал. она тебе сказала какова она на вкус? что? ты дал ей еще и цыпленка? дурак не удивительно что ты хочешь начать революцию

слушай, мне наплевать, что говорит

твой папа. дж. эдгар гувер — парень не настолько

уж и хороший, типа он должен иметь инфор–мацию на каждого в

белом доме, чтоб если про это прознает обществен–ность, мог бы тех людей уничтожить/

если хоть что–нибудь из тех сведений, что у него

есть, когда–нибудь выйдет наружу, ты шутишь,

вся страна целиком, возможно,

бросит работу и взбунтуется, он–то никогда не

потеряет свою работу, он уйдет в отставку с

почетом, вот подожди только н сам убедишься…

неужели ты не можешь самостоятельно вычислить

все эти коммунистические дела? знаешь, типа как

долго еще автомобильные воры будут терроризиро–вать нацию? пора идти. меня

преследует пожарный насос. увидимся когда я

получу свою степень, без тебя я схожу с ума.

никак не насмотрюсь кино.

твой увечный возлюбленный,

бенджамин черепах

НА ПРОЛОМ ЗВУКОВОГО БАРЬЕРА

гнусавый звук F–дыры неонового добра и климакс от разочаровывающих стихов матраса изгоя жилых кварталов, лапая гастролирующие трофеи и подпорный никудышник с сумкой на голове в постели с почти ровней обнаженной тени — болтливое сердце и волк неизбежной серебряной мороси угрожает чреву с разверстым ржавым прудом, бездонным, грубое пробуждение и напрочь замерзнув от мечтаний о тумане в день рождения/ в рессорной коробке печально без свечки сидя и завися от запятнавшего себя гида, ты не чувствуешь себя таким уж архиважным/ успех, ее ноздри скулят, старшие басни и зарезанные короли и вдыхай манеры свирепых пропорций, выдыхай их прямо в стекловатую грязь… страшиться убожества водянистых поветрий, гротесковых и блюющих в цветы дополнительной помощи будущему заговору и рассказывающих кошмарные истории о вчерашнем влиянии/ пусть эти голоса объединятся с агонией и колоколами и растопят сейчас же свои тысячи сонетов… пока нафталиновая женщина, белая, такая милая, усыхает на своем радиаторе так далеко и вглядывается внутрь своим телескопом/ ты будешь сидеть, мучаясь холодностью и в неочарованном чулане… облегчение тебе приносит только твой темнокожий друг с ямайки — ты нарисуешь на электролампочке рот, чтоб она могла смеяться более свободно

забудь о том, куда направляешься.

ты направляешься к трехоктавной

фантастической гексаграмме. ты увидишь

ее. не беспокойся, ты направляешься Не

собирать дикие лесные цветочки… как я

уже сказал, ты направляешься к трех

октавной титановой тантаграмме

твой маленький бельчонок,

Пети, Пшеничинка

ТЕРМОМЕТР ПАДАЕТ

оригинальная гробовщица, Джейн, с бацами и своим истеричным телохранителем Куу родом из Джерси и всегда носящим свой завтрак с собой/ со скрежетом провизжав из–за угла, они ввязывают старый бьюик в фонарный столб/ мимо шли три бакалавра, окропляя тротуар рыбой/ они просекают такое дело. первый бакалавр, Константин, тот подмигивает второму бакалавру, Лютеру, который немедленно снимает башмаки и вешает их себе на шею. Джордж Кастер IV, третий бакалавр, устав хряпать аиста, вынимает свою губную гармошку и передает ее первому бакалавру Константину, который, после перекручивания оной в некое подобие вилки, залезает в кобуру телохранителя, вытаскивает серп и заменяет его этим бесформенным музыкальным инструментом… Лютер начинает насвистывать «Пробираясь до калитки» Джордж IV испускает еле слышный смешок… все трое продолжают свой путь по авеню и сваливают остаток рыбы в контору по найму рабочей силы. всё полностью — конечно, за исключением нескольких форелей, которых они отдают даме в бюро находок/ о случившемся доложено в 15.00, температура десять градусов мороза

а говорят вам в лицо,

что вы изменились? вы

обижаетесь? вы ищете

общества? вы пухлы?

рост 135 см? если вы подходите и

являетесь полнокровным алкоголиком

католиком, просьба дать знать

УХ2–6969

спросить Уумпу

ПРЕЛЮДИЯ К ТУПОМУ КАЙЛУ

мама/ хоть я не делаю ни малейшей попытки дисквалифицировать унылую мрачную тебя. мама с безутешным пастырем на плече, брильянт за двадцать центов у тебя на пальце, я больше не играю со своей душой как с жестяною игрушкой/ теперь у меня глаза верблюда и сон на крюке… прославить твои судебные процессы было бы легче всего, но ты не королева — звук, вот королева/ ты принцесса… и я был твоею медовой землею, ты была моей гостьей и я не стану терзать тебя

«есть вопросы?»

спрашивает преподаватель, маленький

светловолосый мальчик в первом ряду

поднимает руку и спрашивает

«сколько до Мексики?»

бедная оптическая муза, известная как дядя и несущая шмат ветра и деревьев с луга и дядя такого рода, что говорит нежным шепотом «хули мули» при встрече с фермером, который говорит «вот. вот вам немножко голода.» и оттягивает к тошнотворному себе кое–какую прекрасную и тонкую работу/ торговая палата пытается сообщить музе, что миннесотский жир был из Канзаса, да и не таким уж жирным, а просто широко известным своей тяжестью, но они возводят напротив, через луг, супермаркет и это будет заботой о фермере

«кто–нибудь хочет быть чем–нибудь

неординарным?» спрашивает

преподаватель. самый находчивый пацан

в классе, который приходит в школу

пьяным, поднимает руку и говорит

«да, сер. я бы хотел быть

долларом, сер»

дадаист–метеоролог выходит из библиотеки после того, как внутри его побила кодла хулиганов/ он открывает почтовый ящик, влезает в него н засыпает/ выходят хулиганы/ они этого не знают, но в их среду проникла кодла религиозных фанатиков… вся группа озирается в поисках какой–нибудь легкой добычи… и решает заняться каким–то безработным билетером из кино одетым в одеяло и лётную пилотку/ без одной секунды четвертое июля и он не отбивается/ дадаиста–метеоролога отправляют по почте в Монако, у грейс келли рождается еще один ребенок и все хулиганы превращаются в пьяных бизнесменов

«кто может назвать мне имя

третьего президента

соединенных штатов?» девочка со

спиной, полной чернил, поднимает

руку и говорит «эрнест табб»

еще голубых пилюль папа и кулдыкни маленьких замысловатеньких пилюль/ эти фонтанирующие лебеди, ритуалы и цыплята в твоих снах — их одобрили и дали ордер на бешеный обыск да и ты, знаменитый Викинг, выхватывающий мину замедленного действия из наконечника фильтра Софии, а потом вниз по какому–то джеку дэниэлсу и выбираешься там, чтобы встретить Джеймса Кегни… раскачивающийся армадил–броненосец для твоего друга, твоей верной толпы и мона лиза у тебя за спиной… Боже ма, обожатели пекут его и как бы я хотел принести облегчение ему и почтить миром его через вены его. успокоить его. всемогущий и убить ужасного гиппопотама из его кошмара… но я не могу ни принять никакого имени мученика, ни заснуть ни в каком наслаждении застенка и устал от полости… смехотворный, мертвый ангел монополизирует мое право на голосовые связки, собирая ее овцеродителя загодя и в–дом–вводя в поминальный список. она враждебна, она древня… арета — золотая сладкая/ чья нагота — пронизывающая штука — она как лоза/ твой счастливый язык ни за что не сгноит меня

«есть ли кто–нибудь в классе, кто

может назвать точное время, когда его

или ее отца нет дома?» спрашивает

преподаватель, все

внезапно роняют карандаши

и выбегают за дверь — все, кроме,

разумеется, мальчика в последнем

ряду, того, что носит очки и

таскает яблоко

собираются сочные розы к кашляющим рукам и срывают национальные гимны! всем привет! футбольное поле объято пламенем, голубиным с аллеями, где автостопщики бродят и поджигают свои карманы, резонируя монахинями и бродягами и отказывая хилому сирийцу, буруны полуразума; неразлучные как джеки и джиллы и восковой Михаил с церковного акра, которые плачут в расцвете себя и кляпа их близнецов… пустые корабли в пустыне и постовые регулировщики на метле и плача и прицепившись к дурацкой кувалде и все тромбоны разваливаются, ксилофоны трескаются а флейтисты теряют своих ближних… пока весь оркестр, стеная, отшвыривает меры и удары сердца, пока знание того, кто на самом деле твои друзья, окупается, но также окупается и знание того, что у тебя нет никаких друзей… как окупается знание того, чего нет у твоих друзей — дружелюбнее иметь то, за что платишь

долой тебя, сэм. долой и твои

ответы. гитлер не менял

историю, гитлер БЫЛ историей/ конечно

ты не можешь учить людей быть прекрасными,

но разве ты не знаешь, что есть

сила, более могущественная, чем та, которая учит

их быть легковерными — да, она называется

проблемной силой/ они каждому назна–чают проблему/ твоя проблема в том, что ты

хочешь лучшего слова для мира…

ты не можешь убить то, что живет, и думаешь, что

никто не замечает, история жива/

она дышит/ ну, прекрати эту дребедень/

иди считай своих рыб. пора идти. кто–то

пришел укрощать мою мегеру, надеюсь, они из–влекли твое легкое успешно, привет

сестре

люблю,

Рохля, Твой

Дружелюбный Пират

МАРИЯ НА ПЛОВУЧЕЙ БАРЖЕ

в выжженной солнцем земле зима спит снежной головой на запад от кровати/ Мадонна. Мария–Храмовница. Джейн Расселл. Ангелина–Шлюха, все эти женщины, их слезы могли бы наполнить океаны. в выброшенном картонном ящике из–под холодильника дети в Пепельную Среду, день покаяния, готовятся к войне и к гению… а в это время измотанная архаичная цыганка — зевая — заливается в отрыжке, и, засекая котов и противоборствуя с тараканом размером с крысу, она едва выглядит и опускает взгляд на свою чувственную арену

дорогой клык, как оно, старина?

давно, не виделись, думаешь, чё?

собирался голосовать за голдуотера, потому что,

знаешь сам,

он пал жертвой несправедливости, но потом

я узнал об этой штуке с дженкинсом

и думаю, это немного, но оно

единственное, что срабатывает

на него, поэтому я передумал и буду голосовать

за джонсона. получил ли ты одежду, что я

послал тебе? рубашка раньше принадлежала

сэмми рукоятке, поэтому хорошенько займись

ею

до встречи

Мыш

ПЕСОК ВО РТУ КИНОЗВЕЗДЫ

странный человек, которого мы называем Просто Это просыпается и находит «что» накарябанным в своем саду. он омывается омлетом, засовывает очки в трусы и натягивает штаны, в его дверь стучится счетчик населения и его распоряжения на день приколочены к почтовому ящику и гласят, что маршрут по балдежному понедельнику, значитца, таков: две пинты безалкогольной свободы. книга зулусских поговорок, гражданин кейн в переводе на грязный французский. оранжевая телестудия. три библии с автографами хиллбиллиста, который может петь соленого пса быстрее всех. последняя страница дейли уоркер за 1941 год. соленый пес. любая дочь любого окружного судьи. столовая ложка коки с сахаром, нагретая до 300 градусов. левое ухо джека лондона. семь частей смертельного паспорта. зерна кукурузы на початке. пять деревянных подушек. один бойскаут, похожий на чарли чана и по–ворованному–канату–ходца/ «что» в моем саду, говорит он в телефон своему другу, альфонсу–пожарнику/ альфонс отвечает «я не знаю. я правда не могу ничего сказать, меня там нет.» а тот говорит «то есть как не знаешь! что написано у меня в саду» альфонс говорит «что?» и тот говорит «вот именно»… альфонс отвечает, что уже спускается с шеста и спрашивает человека, видит ли тот какую–нибудь связь между дорис дэй н тарзаном? тот отвечает «нет, но у меня есть кое–какне книжки джеймса болдуина и хемингуэя» «это недостаточно хорошо» говорит альфонс, который снова спрашивает «как насчет козявки и американского флага? ты видишь какую–нибудь связь между этими двумя вещами?» человек говорит «нет, но я смотрю кино бергмана и мне очень нравится стравинский» альфонс делает еще одну попытку и говорит «можешь ты мне выразить в миллионе слов, что общего у билля о правах с перышком?» человек на минуту задумывается и говорит «нет, этого я сделать не могу, но я большой поклонник генри миллера» альфонс швыряет трубку и человек, Просто Это, он снова укладывается в постель н начинает читать «Смысл Апельсина» на немецком… но под вечер ему надоедает, он откладывает книгу и идет бриться, смотрясь в фотографию томаса эдисона/ за чашкой молока он решил выйти и повеселиться и он открывает дверь и кто же там стоит как не счетчик населения «я всего лишь приятель того человека, который здесь живет» говорит он н опять заходит в дом п выходит через черный ход и вниз но улице и в бар с головой лося… бармен дает ему двойной бренди, дает ему по паху и заталкивает в телефонную будку — очевидно, что все преступление человека состоит в том, что он видит, как ничто ни на что похоже — носовым платком он стирает кровь с паха и решает ждать звонка/ «что» по–прежнему написано в его саду. клиники объединены. солнце по–прежнему желтое. некоторые, возможно, скажут, что это цыпленок… альфонс спускается с шеста, счетчик населения прибывает, чтобы позвонить по телефону, а в телефонных будках нет черного хода/ едет балдежный понедельник, спускается по улице с односторонним движением, превращаясь в пятницу, 13–е… Ах девственная пустошь! темень! и Просто Это

прошел пять часов без глотка

воды. думаю, что готов к

пустыне, хочешь со мной? я

возьму своего пса. с ним

всегда весело, заскочу за тобой

в семь

твой верный

Свин

ОТГОРОДИВ ВЕРЕВКОЙ УГОЛ ПСИХА

зеленая мэгги из богохульственного фарса и ее труппа из семи польт сияют и сражаются с доярками и высокая скрипучая дверь сарая — трах! захлопывается — о небо! и праведный хрупкий 38--20 в узах и держа на привязи законникова голубя пока рок–н-ролльный лидер–гитарист делает фиалки своей мамы и его штука на середине верстака бейлифа и зеленая мэгги толкает тебя в глаза водителя старой, но мощной колымаги и он шепелявит и у него нет денег, чтобы заплатить за свой язык и мэгги вовсе не зеленая и не смешная и жизнь становится невыносимой, но оратель не репортер и шарахается но комнате прессы и выбивает дневному экипажу и венецианским купцам и к чему беспокоиться о выправке других людей? это приводит только к мукам/ о, но это невероятно! мир одержим правосудием

дорогой мэр вагнер. говорил ли вам

кто–нибудь когда–нибудь, что вы похожи

на джеймса арнесса? я пишу вам, чтобы

сказать, что вы — идол моего сына.

не могли бы вы выслать ему свое

расписание и репертуар, а также

фотографию с автографом при первом же

удобном вам случае. он будет

вам очень благодарен, так как он

только и делает, что крутит ваши пластинки

и защищает вас перед своими друзьями.

я очень надеюсь, что это прочтете вы

а не какой–нибудь секретарь

спасибо вам

заранее

Вилли Пурпур

ГОВОРЯ ПРИВЕТ НЕОПУБЛИКОВАННОЙ МАРИИ

у тебя вкус как у конфет TUS HUESOS VIBRAN[1] йоуии и я здесь потому что голоден и заглатываю твои трюки прямо в желудок ЕРЕS СОМО МАGIА[2] как сальная хозяйка гостиницы и не по твоему отцу я изголодался! по я ему принесу ящик поиграться. я не людоед! врубайся в себя! я не парашютист/ у меня с собой нет динамитных шашек… ты говоришь NO SERE TU NOVIA[3] и ни я не паломник, ни TU не CAMPESINA[4] и ты не видишь как Я плачу над тем, над чем не могу грустить и быть чудесным и йиппи TU FORMA EXTRANA[5] твоя лошадиность поражает меня/ я буду стоять о почтенная — на окне твоей графини, хотя я даже не оконная маркиза и грохотать SOLO SOY UN GUITARRISTA[6] все что я делаю это пью и ем. все, что у меня есть, то твое

грю те, как только в следующий раз ты

пригрозишь, что покончишь с собой на

моих глазах, я размахнусь и просто вышибу

тебе мозги, усекла? понятно, да?

мне уже так осточертело, что ты постоянно меня

ломишь, что связать бы тебя поскорей

да сплавить в красный китай.

и вот еще что! тебе бы лучше хорошенько

позаботиться о моей матери, если я

услышу, что ты плачешься ей в

жилетку, то мне придется подумать

о том, что предпринять раз н навсегда

…почему бы тебе не научиться

танцевать вместо того, чтобы искать себе новых

друзей? разве ты не знаешь, что всех

друзей уже взяли

твой

Гектор Шмектор

СОРОК ЗВЕНЬЕВ ЦЕПИ (ПОЭМА)

красотуля с абилина — поэт помоев с

контуры гoнчиx псов и кто сострадает

многим убогим

кусочкам морозным и стеклянным жевалом

хвастает кто и дедушка

играет в блошки н стукачит понемножку

в унитазах н блевота и

гопники в томике

его мамы–кухарки его и он в городе снова

к траху готовый

губу волосатую раскатав… ему надо гроша и

рифмы пиша Вам

не нужно гадать… вам конца

хотца знать/ за его носом следи! вишь куда по пути

заведет его выплата долга — красотули тоска

длится уж больно долго — крохотулька–лапочка

с мокрой газетой,

Она заносила раньше механикам жареной картошки и

чья правая рука как–то дубака дала

(с иными иногда такое бывает)

красотулю видит она

он выкарабкивается из знака стоп и у него бодун

поверх всего и она грит «о великий груби красотуля.

веди меня к

помойке» и он берет ее за

лилейнобелохлопчатоватную

руку и она грит «вот это да будь я желтой обезьяной

оууии!»

и он грит «тока иди за мной бэби шиш тебе! тока

иди

за мной и тебе будет клево!» и она грит «во кайф улёт

и хай–хо силвер и

я как ирландка!» и оба уходят и достают автобусное

расписание и она

все время говорит «ровнее, дылда! ровнее!»

пока на

другой стороне улицы этот почтарь, который

похож на

ширли темпл и кто несет леденец

останавливается и

смотрит на облачко и только потом на небо, он

типа обалдевает

и решает немножко повыпендриваться и

взрёв и

тюльпан падает замертво почтарь начинает болтать

со счетчиком на

стоянке и красотуля, тот говорит «конечно и в помине

так не было в

абилине» и это ураган и автобус на

балтимор

покидает их в полнейшей сумятице — она падает на

колени и

грит «я мерзка» и красотуля, тот грит «возвращайся

назад

во флориду бэби никакой городской гриль здесь

не может сравниться с тем

как ты его делаешь» и лапочка, она делает стойку

на руках и

она грит

«я канадка!» и он грит «пошла отсюдова и езжай во

флориду!»

и она начинает декламировать стихи красотули о

спасении и

психушке, забастовках на фабрике книжек–раскрасок и

рождестве

когда его завернули в рубашку и он грит

«ЭГЕЙ! УБИРАЙСЯ ОТ

СЮДОВА! Я СПЕР ТВОИ ДЕНЬГИ ОУИИ ИСУС

СЖАРЬ СЕБЕ ШМАТЕЦ!»

и она стонет и воет и грит «о я правда

люблю жизнь и

люблю любовь и люблю жить» и он грит «груби! вой!

вой!» и

она грит «неужели ты не понимаешь» и она начинает

устраивать эту ужасную

сцену прямо там, посреди улицы…

Крохотуля — я встретил Крохотулю

позже на возмутительнейшей вечернике — она сидела

под часами и я грю

«тебе нужен зонтик, подруга» и она грит «о нет!

неужели еще один!»

и у нее уже новый приятель и он похож

на пулемета келли…

красотуля — он потерял все свои деньги в топке —

последний раз

пронесся слух, что он уехал скорым товарным из

салинаса в

куче салата–латука и

все еще пытается забрать свое пособие по безработице…

я? я предпринял специальное путешествие

в центр города, чтобы получить кое–какие

кладбищенские цифры

— но дождя не было и

автобусы в балтимор не ходили/ лишь

на стоянке счетчик со сломанной челюстью,

мертвецки пьяная ручка и груда старых фотографий

ширли темпл

с шеей засунутой в петлю — вот всё, что я смог найти

слушайте, мне наплевать, что вы

торговый моряк, еще раз

заикнетесь, что я неправильно

хожу, и я достану какого–нибудь

сёрфера, чтоб он отхлестал вас но лицу. я думаю,

что вы весьма параноично относитесь ко

всей этой штуке… до встречи на

свадьбе

стомпующе вам

Лентяй Генри

РОТ НАБИТЫЙ ПОД ЛЮБЯЩУЮ ЗАВЯЗКУ

ворона джейн со свадьбы в звериное гнездо, где дикий человек петр–грек посол французик примитивно поклоняются с фарцующим Джоном с кони–айленда, принимающим позы и танцующим розовый бархат — всё притворство и любопытно принадлежащие армянскому горбуну, напоминающему артура мюррея, который весьма отключен и заполучает сифилис и ворона джейн, наблюдая, заражается пронизывающей жутковатой хандрой но говорит как чемпион и она не придуряется «что ты хочешь сделать? в смысле, кроме того, что самое время добрым людям проветриться в компании?» какие–то жалобные обхаживанья в сумерках и горла рвутся и смеются и ужас дурака лопается как хвост и принимает под ребра и бопмузыка где трепещут стены юга и груди сталкиваются и взвешивайте подобных бандитам девы мэриан и повторяю: двулицая минушка, армейский пережиток/ кристина, которую не оторвать от твоего лба/ стив джоунз каньонный, похожий на спасательный жилет в чулане/ трахнутый гермаи икс, похожий на чулан/ джейк коричневый, похожий на лоб… дино, хромой бармен, который встревает в Человека–Гору Синатру, похожего на соседского паренька и Жадножорж, у которого нет фамилии… все они и их агенты и «ишь Хитрая какая выискалась, ворона джейн» и она отвечает «и откуда ты такой взялся, болтун цветастый и не называй меня ни вороной джейн ни как!» и сверхурод толкает и пихается поразительно — совершенно поразительно «и я думаю, что сделаю апрель или около того — жестокий месяц и как вам нравится наш голубоглазый мальчик СЕЙЧАС, мистер осьминог?» когда входят четырехзвездные полковники и все говорят янки дудль и нализавшийся и какой–то мальчик из запасного союза проезжает насквозь на одноколесном велосипеде вопя «Боже, храни секреты!» но просто–напросто дает дальше — он безумен и подковий колдун — все ж никому нет дела и он ищет действия и до этого тоже никому нет дела и он вопит «на помощь!» и двулицая минушка, визжа, раскачивается, зацепившись за люстру и начинает благословлять его «ты не заставишь никого понять то, что ты слишком ловок для того, чтобы думать, что ты что–нибудь знаешь! даже джону генри это не удалось» ворона джейн — рифмоплетка и она фантом и рот как печка и она танцует на пироге ислама и «никому не говори, что ты знаешь, что они уже знают, это заставляет их думать, что ты — как они, а ты на самом деле — нет!»… но потом ты берешь гвенделин, другую историю и скачки с лоуренсом аравийским и игры с ее ртутью — шамкая захудалый мир и «о печаль!»… она завоевывает внимание какого–то сексуальновозбужденного иностранца, но главным образом все врубающиеся продолжают пририсовывать носы на книгах роберта фроста «зачем сохдить с ума намеренно?» говорит двулицая минушка, которая уже взгромоздилась на мальчика из западного союза и стив джоунз каньонный улетает в углу и кричит «таким образом мы никогда не добьемся никакого смысла!»… ворона джейн, у нее есть такой талант — грабить скобяные лавки и всегда где–то быть в самое неподходящее время, но всегда говорить самые подходящие вещи «не делайте своих идей — они есть у всех — пусть идеи делают вас и беседуют с мелодией и деньги совращают идеи и это не может приблизиться к мелодии и берите все деньги, что можете достать, но никому не причиняйте вреда» ворона джейн, у ей есть класс «и превыше всего прочего будьте всем прочим!» о ночи со сломанными дугами, спины зеленых рукавов и избитая пленка — по–домашнему и абсурдная от ритма и она через некоторое время добирается до тебя… стеклянный тротуар встречается с душой бедного мальчишки из джорджии и деревья как пожарные гидранты стоят на дороге у деревянной лошади и на помощь, мама! на помощь тем, кто не может понять, что понимать не надо… мальчишка–бедняк носит башмаки с шипами, но его руки голы/ петр и французик до сих пор танцует коктейльное танго — горбуна выносят… медовый месяц заперт в шагах жеребца без всадника/ рим падает на подстегивающей водянистой полуноте — пресмыкайтесь от хандры… и идущий свет для. ворона джейн говорит ну же, вывести прожектор ее… в моем горле зеленые пули/ я неряшливо шагаю по солнцу, чувствуя, как они превращаются в желтые ключики — я трогаю джейн изнутри и глотаю

дорогой том

говорил ли я тебе когда–нибудь, что я

думаю, что тебе следовало бы называться

биллом. в действительности это не имеет значения,

конечно, но знаешь ли, я люблю

комфорт в смысле людей.

как марджи? или марта? или

как там ее, к черту, зовут?

слушай: когда ты приедешь и

услышишь, как кто–то орет «вилли», так это

буду я, вот кто… поэтому валяй.

машина и компашка будут ждать. меня

будет очень легко вычислить, поэтому

не говори, что не знал, что я там был

с благодарностью

труман пейоте

ЛОШАЖЬЯ ГОНКА

«…всегда стараясь, всегда завоевывая»

— линдон джонсон

да и так все равно на седьмой день Он создал пого, бэта мастерсона и розовую подкидную ныряльную доску для Своих корешей/ небо уже задралось вверх, как ссохшийся верх палатки «что означает вся эта суета» сказал он своему главному, Гонзаласу, который, и глазом не моргнув, подобрал кочергу и стал лупить облако… видя, что Гонзаласу в голову пришло совсем не то, Он приказал ему положить кочергу и идти строить ковчег/ когда Гонзаласу сравняется двадцать пять, его начнет интересовать, когда его родители откинут копыта, никаких личных обид у него нет, просто ему нужно немного денег н он начинает плевать на тот факт, что его до сих пор не трахнули/ «почему ты не создал восьмого дня? спрашивает Гонзаласов шофер у своего Творца Колбас на ступеньках трахбаховой гостиной/ передавая свой запах из рук в руки/ небо, превращаясь в сексуальный запах спагетти, продолжает трепетать — в то время, как Гонзалас щеголяет своей тростью и пытается скрыть корейский акцент/ эдгар аллан по делает шаг из–за горящего куста… эдгара видит Он. Он опускает на него взгляд и говорит «твое время еще не пришло» и одним махом убивает его… входит Гонзалас/ ставит пять во втором

как ты докатился до того, что так боишься

того, что для тебя ровным счетом ничего

не означает? люди тебе

все время отказывают на улице?

машины отказывают тебе на

шоссе? почему ты

так боишься того, что для

тебя бессмысленно? поливаешь

ли ты свой изюм каждый день? есть

что–нибудь, что для тебя хоть что–нибудь

значит? ты боишься костюмов с

двенадцатью пуговицами? как ты докатился до того,

что так боишься прекратить болтать?

твой чистильщик клапанов

Вання

ПОЛНЫЙ КАРМАН НЕГОДЯЯ

в развеселой могилке фруктов прячется крошечный артиллерист — теплая бутылка меблированного сока в обруче из его овчины/ лорд томас, повелитель соловьев, птица юности, распутин–плотский, галилео–паинька и макс, шахматист–новичок/ битвы в их душах и перчатки так же, мертвы, как и легенды о них, но для живущих шутников — жертв убийства — работы становится только больше и смерть подходит легко… на другой стороне надгробья злодей–любитель спит, высунув язык и засунув голову в наволочку/ ничто не заставит его казаться иным/ все равно его никто не замечает

дорогой Сабу

это моя лапушка! она мне рассказывает, что

долго гуляет по лесам.

самое смешное в этом то, что

я как–то ночью пошел за нею следом, и она,

представь себе, говорит правду. я стараюсь

заинтересовать ее вещами

вроде ружей и футбола, но она только

закрывает глаза и

говорит «я не верю в то, что это происходит»

прошлой ночью она пыталась повеситься…

я сразу же подумал, что надо бы ее сдать,

но, черт побери, она же моя лапушка,

а все будут только коситься на меня,

что я живу с сумасшедшей.

может, если купить ей собственную машину,

это поможет/ можешь ли ты это устроить?

спасибо, что выслушал

Полностью Истощенный

МИСТЕР БЕСПОЛЕЗНЫЙ ПРОЩАЕТСЯ С ТРУДОМ И ВЫПУСКАЕТ ПЛАСТИНКУ

Фомбус Пакер. с его огромной жирной ухмылкой. его дырой в голове. его само собой разумеющимся знанием дзэнских фейерверков. его маленькими невинными лжами. его видениями леденцовых взяток. его помойными руками/ Фомбус Такер. с его бульдожьим остроумием. его теориями атомных сосцов. его бородой и его болью в пояснице/ Бомбус Закер. с его дымоходом всмятку. его одинокостью и отчужденностью. его ненавистью к чепухе/ Лонгус Бакер. с его числами и десятичными дробями. с его собственной особой оригинальностью… целые часы проводил за вырезыванием своего имени на песке. когда внезапно суматоха волны смыла его и его имя прямиком в океан (хо хо хо)

послушай, ты знаешь, что я не хочу

продолжать, оставаясь неблагодарным, но этот

доклад уоррена, и ты знаешь это так же хорошо,

как и я, свое дело просто не сделал. ты знаешь.

типа они с таким же успехом могли бы

спросить какого–нибудь торговца бананами из

де–мойна, который в «большой день» был

в Торонто, не видел ли он кого

нибудь подозрительного/ или еще

лучше, могли бы прийти и спросить меня,

что я видел/ врачи говорят, что у меня будет расти

опухоль, поэтому у меня есть более важные дела

и ко мне бы лучше не приставать с просьбами

исправить всю эту лажу… пока ты там,

прикинь, не сможешь ли достать мне автограф

мёрфа–сёрфа

пока покеда

твой осветитель

Кувалд

СОВЕТ БРАТУ ТИГРА

ты сейчас в грозе, где твои собратья ищут сырой славы у моста и дровосеки рассказывают тебе об исследовании красного моря… ты наполняешь свою шляпу ромом и суешь ее прямо в лицо градине и не ждешь рождения ничего нового… собаки машут хвостами тебе на прощанье и робин гуд следит за тобой из–за цветного окна… оперные певцы будут петь о ТВОЕМ лесе и о ТВОИХ городах и ты будешь стоять в одиночестве, но не совершать церемонии… появится старый сморщенный старатель и НЕ скажет тебе «не будь собственником!» «не желай, чтоб тебя помнили!» и он просто будет искать свой счетчик гейгера и звать его будут не Моисей и не считай, что тебе повезло, когда ты не вмешался — это мелко… не считай, что тебе повезло

хай. пишу, чтоб только сказать, что со времени

самого ограбления всё

вроде бы поутихло, похитители

альто тео его еще не

вернули, папу повысили до мамы --

атаманши, поэтому всё не так уж

плохо/ мамаша вступила в

будущие отцы аляски. ей в натуре

нравится/ видел бы ты балбеса

малого, ему уже почти два.

болтает как рыба и уже

начинает походить на сигару/

до встречи на твоем деньрожденья

большой брат

Макун

p.s. адольф достал тебе игрушечный кусок блевотины,

который можно положить на стол и смотреть

как девчонок тошнит

НАПИСАНО СМОТРЯ НА БЕСПОРЯДКИ ИЗ МЕРЗКОЙ КАМЕРЫ

ИЛИ

(В ТЮРЬМЕ НЕТ КУХНИ)

стоя на прошитом пулями фольксвагене, бородатый гном и на нем накидка мафиози без верха — вздымая какие–то горящие зеленые марки и он выступает перед кладбищем автомобилей «восемь десятков и семь пив назад» и потом он грит «итакдалее», но его голос тонет в шуме микки мантика, попавшего в большой шлем… мэр города с алкой зельцер сползает с лимузина и спрашивает «кто к дьяволу такой этот гномишко?» когда тыща разгневанных туристов с топотом проносится по нему и каждый натягивает бейсбольные перчатки и является взвод/ «но, черт возьми, все же кто вы?» выступает мусорный промысл «я коул моложёр. отдал свою лошадь маневровому экспрессу. а в остальном я точно такой же как вы» бурные аплодисменты и шар прорывается сквозь топку, я «работаю на город, до того, как я тебя прихлопну, лучше скажи мне, чем ты занимаешься» «я актер. завтра завтра и завтра освещает эту мелкую милость от удара к удару, словно бедный рабочий сцены в громыхающей ярости, ничего не означая, ох, ромео, ромео, с какой целью пердишь ты? ништяк, а?» «я работаю на город, затопчу тебя своей лошадью» «хошь послушать из эдипа?» но внизу, под подпольем, Слепой Энди Лемон и eго друг Губ поют блюз кроличьей лапы в шпорах и дизайн легкого пуловера работы Чунга из парижа — они стоят в круглом аквариуме и все в них швыряют мраморными шариками… тем не менее, снаружи, когда исчезает слезоточивый газ, мы обнаруживаем, что у гнома перевязана рука и исчезла борода и мэр, обнаруживаем мы, уже дома и срочно дозванивается до кардинала спеллмэна/ это была долгая ночь и у всех было много контактов… я готов в постельку, полна скота пустынька

прости, что написал раньше, надо

было дергать зуб, наконец

прочитал великого гадзби. зашибись книга,

просто зашибись. этот лабух, несомненно,

так прямо и выдает как есть. здесь ничего

интересного нет. Чурбаник пытался заставить

осла прыгать через ограду, можешь себе представить,

что там было. сеструха вышла

за настоящего мордоворота. я сразу же вырубил

его. вот пока и всё

до встречи на день благодарения

Пробик

БЕЗНАДЕЖНО И МАРИЯ НИГДЕ

оборваха энн, дочка бразоса и зубы в ожерелье — фигня во плоти и граница с неслабым весельем призрака быкоборца и LIBERACION[7] и она с укравшим кожаную матерь и пища DON PASOS MAS[8] иии и чокнутый ALLA LUEGO UN RAYO [9] и безумное DE SOL[10] и укладывая братьев в постель и в скуку — жар в каждом углу, как молчаливый попугай, сделанный SALA UN DIA[11] и сумасшедший как шляпник и свинячий брехун — мария ESTAS DESNUDA[12] она роет дырки на моих глазах размером с луну, пока ее отец, он не дает холму остыть и некритичен от дьяконов и миссионеров шпаны — мария спит чутко PERO ТЕ QUITARAS[13] проклиная блондинистый динамит и TUS ROPAS[14]… в гриме марии есть рубильник и загонщик штырей стонет, они звучат на ее раковине, как блудливая гремучая змея — дружелюбно по ее натуре и MARIA PORQUE LLORAS?[15] и я даю тебе двенадцать своих полночей и даю тебе пинка високосным годом и защищаю тебя от скрюченных слов и лояльность к властям срабатывает и эти лягушата с тетрадками… мария PORQUE TU RIES?[16] свобода! она дворовая пташка, константа и старая леди целиком состоит из марий и собаки взвизгивают и REQUERDOS[17] о как яростно вчера pyria SON HECHOS[18] укладывая наповал DE ARCAICOS[19] с простаком саймоном NADAS[20] не спокойно прямо сейчас яд ничто и мария я и ты, нас трое ТЕ QUERO[21] не секуляризуй мою наготу — я наг для тебя… мария, она говорит, что я иностранец, она дразнит меня. она сыплет соль на мою любовь

о кей, я иногда колюсь.

велика важность, тебе–то

какое дело? говорю тебе,

мервин, если ты не отстанешь,

я тебя еще раз слегка обдеру

там, где шрам, усёк? меня это

вроде как бесит. еще раз

назовешь меня этим именем в общественном

кафетерии, и я просто развернусь

и жахну так, что почувствуешь.

типа я раньше так еще не

злился, я больше терпеть не

стану, поделом тебе

будь поосмотрительней

Закон

КОНФЕДЕРАТСКИЙ ТЫЧОК В ДУБОК КОРОЛЯ АРТУРА

«…позже я покинул Казино

со ста семьюдесятью

гульденами в кармане.

нстинная правда»

— фьодор достоевски

сын вампира с рукой вокруг талии бетси росс — он и его светские друзья: Дождевик. Бёрт–Лекарство. Президент Пухл. Леди Цветик и Бабуин–Бой… все они сказали «с новым годом, элмер и как твоя жена, сесиль?» и таким образом прошли на вечер бесплатно… едва попав внутрь, Берт стал просто там находиться, воткнув зубочистку себе в загривок и ища доктора и, хотя партия в карты была сама по себе чем–то еще, Леди Цветик потеряла свою юбку и ушла в кусты — и кто же тут как тут, как не маленький старенький винодел, стараясь помочь — «убирайтесь из картины» сказала Леди Цветик «вас на вечере не было!»… маленький старенький винодел немедленно снял голову и пояс и кто бы вы думали это оказался как не фабиан — «мне наплевать, на сколько трюков ты способен, убирайся отсюда и всё!»… именно тогда этот вагончик фуникулера по пути в Вашингтон прогрохотал с холма с грузом кроссвордов для всех — Дождевик завопил «берегись, Леди Цветок, слон приближается!» но к тому времени она уже пела «старую дружбу» с Бабуин–Боем, а тот всхерачился, натянул спасательный жилет, набитый свинцом, на фабиана и швырнул его в бассейн — сам Пухл пытался дать предупреждение, по был так пьян, что свалился в бочку и трактор, который вели какие–то собаки, переехал его и свалил в какой–то гараж… мир не приостановился ни на секунду — он просто взорвался/ альфред хичкок превратил всё это в детектив и хантли и бринкли так и не заснули целую неделю… американский флаг позеленел н энди клай продолжал нудить про чек с обратной выплатой — все спортзалы в мире пикетировались… сын вампира, получивший от бетси росс развод и сейчас с красным капотиком втулил его в первое января с грузом пустых желудков — они красный нашли работу по припрятыванию дверных ручек и им недурно платят и, как все люди, которые решили не ходить больше ни на какие вечера, они складывают денежки поближе ко рту… и начинают их кушать

переведите для меня такой факт, д–р

блоргус: факт заключается в следующем: мы

должны желать умереть за свободу

конец факта/ и вот что

я хочу из этого факта выяснить: мог

бы это сказать гитлер? де голль? пиноккио?

линкольн? агнес мурхед? голдуотер?

синяя борода?

пират? роберт и. ли? эйзенхауэр?

граучо смит? тедди кеннеди? генерал франко?

кастер? возможно ли, чтобы это

сказал хосе мелис? может быть, дональд о'коннор?

я являюсь придворником библиотеки, поэтому не

могли бы

вы, пожалуйста, немного мне это дело

прояснить, благодарю вас,,, кстати, если к этому

следующему четвергу у вас ответа для меня не

будет,

я приму как должное, что все эти

вышеперечисленные люди в действительности

являются

одним и тем же лицом… увидимся позже. надо снять

со стены портрет леди годивы, поскольку

у студентов психиатров здесь через час будет

экскурсия…

тактично ваш,

Пучеглаз Скорч

ГИТАРЫ ЦЕЛУЮТСЯ И СОВРЕМЕННАЯ ВТРАВКА

вдоль пo черным ветрам и белым пятницам, они смывают воду и визжат о джунглях и у ленни иммунитет к математике, он, сальный шаман, бог проходимцев… он высаживает цветы в их седельные сумки и говорит об Иисусе Храбром и заканчивая университет — трагедия, разбитая гордыня, пуста и не глубже комедии — грызет его тропу, его шум, его тень… отставь от разума сердце света и одобри светопреставленье, изгибанье и фарс счастливого окончанья… те, что будут потрясать память и не допускать мощи права, вид тех, кто защищает и оскорбляет цветущих девушек тьмы, беременных, постоянных и бледного изгнанника… светлая глория, кривоногая певица, ублюдок рисовальщика знаков — Джоанна, изнасилованная городским историком и серебряная долли, лишенная девственности в 12 лет собственным отцом, шахтером — мэйбелла с искрошенной рукой от дяди — феноменальногибкая барбара, которая разламывает компактную пудру в лицо аптекарю и морин, ревнивая любовница… никто из них не сгребает листья — отказываясь от друзей, которые телефонистки или платя за подобных э. э.каммингсу… никто из них не поддается на болтовню дюжего певца хиллбилльных госпелов и ленни в качестве ангела странников о «бедной заблудшей душе» — преступление, но что он правит в одеждах шоссейного Христа, в его сапогах и его чванстве… одинокий акула волк в мире, где пирожник кастрирует псов и города для Дюпона, кошачьи журналы и прячась в машинах, они жуют резинку, их семена, их портреты… ленни бросает сурка, ветерана иностранной войны, на милость его плимута 6, его странницы убийства — креслу–качалке от Бр. Армз и его похитителю и радиосирене/ коммунисты назовут его лентяем и ветеран назовет его дружищем и йо xo xo и бутылка рома, но он мил со священниками и не путается со снохой мэра — он носит шелк и кланяется придуркам, штангам и посторонним — он крадет галстуки–бабочки и направляясь к северу и машет солдатам с ампутированными руками, которые подбирают осколки пепельницы и, оставаясь вне подозрений закутанных и взрывающихся петухов, он ласкает орнаменты и двойные трубки/ его крутизне сложена рапсодия и он, естественно, тёпл и бесценно дик

сквозь заплетенные волосы в бездельничающе

олень сквозь леса рассчитавшись со всем этим

окончательно никогда не будет рабом но мишенью

для военных и поскольку ноги свободы никак не

заменят смерть когда воскресный профессор и

дети выходят, грит «осторожнее, ты сейчас обречен

споткнуться!» и леди в ожидании только падает

и, будучи спрошенным, угроза это или, может быть,

дружеское

предупреждение и невинного негритоса скребут по

столу — свобода, сиротский сонет, ненаписанный и

безглазый и без нужд, без защиты и немного

стекла в венах — заговор с целью убить

свободных и романтиков к традиции действующей

регулярно

по расписанию и вот атакуя только раз то, что ездит

без коляски… ну, давай, стреляй! всё, что нужно тебе

это лицензия на отстрел и слабое сердце

е деренянное побережье пивных банок — мозги придорожной забегаловки и грузовые фургоны, наполненные огуречным фанком, потением джимбалки и лордами с ледями в зеркальце заднего обзора — человечество в настроении, подходящем для группового изнасилования и йоделирующие пловцы — извращенцы из бастующего городка и милка дрилка бац, лакающая тормозную жидкость и ленни, смеющийся в фальшивом сомбреро и комедианты, пытающиеся задушить гомосеков и девочек большого города и панорамного пути, ты обнаружил ленни, убийцу собачника и мотоциклетного святого или люби или ненавидь его — привлекая грязных мамочек, Тома Увечного, Майка Быка и Хэзел, порнографическую панибратку… ленни может вынуть из тебя дурное и ты станешь совсем хорошим и он может вынуть из тебя хорошее и ты станешь совсем бяка/ если ты думаешь, какой я хитрый и как хорошо я все знаю, ленни поиграет твоей головой и будет перечить тебе во всем, чему тебя обучили по части людей/ его нет в учебниках истории и он или заставляет тебя радоваться оттого что ты это ты или заставляет тебя себя же ненавидеть… ты знаешь что он что–то вроде грабителя но все же доверяешь ему и не можешь без него обойтись

…следовательно, логово льва и якоря долой и ты помнишь стол — одуревший вконец стол мировых парикатых и непатриотики и потаскуха–мадонна с ее скваттерскими правами и все сексуальны и все допекают автомобильных воров и какая–то священная корова, путаясь, рассказывает, как он прям приперся и отделал этого цыпленка только так, но когда питер пэн глоткиных корешей поднимается, чтобы куда–то идти, оно ворчит и удивляется и сентиментально, ибо, сам знаешь он никогда не доходит до этого — пока глория болтает о рыбе и ее пальце с волосами, выкрашенными розовым и говоря про завтра, что оно воскресенье и машина дергается и взаправду дергается в первую скорость — и, похоже, приближается джон ли хукер и о Боженька, громче поезда… в стельку пьяный моряк со шрамом под носом вдруг шлепает и пинает маленькую салли и заставляет ее отцепиться от низа своих штанин и ты Знаешь, он знает, что что–то случается и звук какой–то необычный, не тот, что можно так ясно увидеть и траррррраррррааахххх и техниколорная страсть к обезумевшему и наполеоническому и к самоубийствам и ленни пропадает средь бела дня и пролет моста совсем одинок и исчез и трубы играют то же, что их всегда учили играть в случае необходимости — Вавилонскую милку и краснокровый мальчик весь сочится и шок, выведенный из строя рокабилли вслепую — рассасывается в отчизне ради прикосновения и падая на колени перед инстинктом, цыганами и в самый наисевернейший лес, что только мог найти

…свободно ревя, так как все будет засвидетельствовано промежду позже как указано ниже: продавец кроликов, который, поскольку живет в комнате, где дождь продолжает падать через трубу, всегда болен хроническим кашлем и всегда в том типе настроения, который характеризуется как аль капоне — назовем его Белым Человеком/ экс–солдат–педераст, который теперь занимается транспортировкой манекенов от мэйси'з к стадиону янки и из чьих ушей постоянно в крутую погоду идет кровь — назовем его Черным Человеком/ молоденькая гардеробщица со стеклянным глазом, отец который научил ее ходить в точности как Ф. Т.Барнум, а теперь она обнаруживает, что все это ничего не значит — назовем ее Аудиторией/ свечник со ртом, набитым пластиком и карманами, наполненными обгорелыми спичками — назовем его Воздаяние/ купающаяся красотка в тюрбане, полном фрикаделек — назовем ее Успех/ канат для перетягивания и святой колокол — бум и смотритель насосной станции, выходящий из своей кукушкиной дверцы и произносящий «слова это объекты! видимость это эго! кто–либо из вас, притырков, знал когда–нибудь ленни? сейчас вспомню его фамилию…» и потом какой–то линчеватель грит «пшёл обратно в свои часы! вообще слыхал про львы — одно, христиане — ничто?» и выслав гитлера убивать бедного смотрителя, он прыгает назад, в христиане и хронометрируют все виды норок, молока и витамина С — бабусь в обтягивающих трико и гологрудых гробовщиков, освистывающих проповедников, носящих картонки из–под яиц и генералов ООН в купальных халатах с ногами, застрявшими в бонгах и три миллиона учителей в использованных струнных роя экаффа, полностью заваливая маленьких де голлей и взрывающихся и ноющих аллилуйю тюремных хоров… все, даже Добрый Св. Док и орнитолог, сосущий крупицы и соски, и пытающийся скрыть их говно… все говорят «беда!» и тычут и исследуют висящих клоунов и составляют доклады и впадают в маразм при мертвых понтиаках в младенцах в могилах Лорки… сборщик налогов ворует у каждого ненужные жертвы и Г. Дж. Уэллс оставлен без внимания… у Лулу–Кузнеца сердечный приступ при рождении черного ангела и джона брауна, Люк–сноб и Ахиллес, оба пытаются достичь Летающей Тарелки… однажды, в День Тамбуринов, астронавт, Мики МакМики, извлечет большой палец изо рта и — скажет «идите к черту» пока ленни, я уверен, уже в обиженных небесах

дорогой журнал «отпад»,

джентльмены:

я подразумеваю, что в настоящее время вы

заняты составлением книги об

угреватых или занесенных в черный список артистах

или что–то

в этом роде. если второе, то я бы вам

порекомендовал перво–наперво вписать туда

джерри ли льюиса. если первое, то я бы

вам рекомендовал связаться с

американским медицинским обществом на предмет

обнаружения

истинной ценности такого предприятия

остаюсь с уважением ваш

подстрекатель с гор

Зеке–Корк

СОВЕТ МОДЕЛИ ХОБО

выкрась обувь свою далила — ты шагаешь по белому снегу, где кровь из носу растревожит вселенную… в этих узких аллеях сов и гитаристов фламенко, джек паар и другие секс–символы — твоя награда — впившись в ванные комнаты, где живет птица ибо когда она будет вылетать с саблей в крыле — с кантри–сингером под боком — переваривая голубя–письмоносца… ты, возможно, просто изменишь свой стиль блуда, шпагоглотания — ты, возможно, просто изменишь свою манеру спать на гвоздях — выкрась обувь свою в цвет призрачного мула — зубы бумажного тигра сделаны из алюминия — тебе еще долго до Вавилона — выкрась обувь свою, далила — выкрась ее губкой

слушай! как я уже тебе говорила, не

важно, куда это! такого не

существует, всё, что тебе надо знать, это

куда это не. поэтому что из того, что тони

женился на

своей матери?! к твоей жизни это какое отношение

имеет?

я действительно не имею ни малейшего представ-

ления, отчего ты так несчастен, может, тебе следует

изменить линию работы. знаешь. типа сколько же

можно человеку

твоего калибра продолжать писать точилки

для карандашей… увидимся следующим летом, рада

слышать, что ты снова начал нить

преждевременно твоя

Фанка

ВЗРЫВ ПРОИГРАВШЕМУ — ШИШ

валет пик — вивальди монетной прачечной — одетый в словарь хипстера — мы видим как он прогибается перед черноременниками и сексуальноозабоченными гонщиками — носясь взад–вперед, как испуганный дядюшка римус… в те дни, когда он не получает почты, он встает рано, засовывает бумагу в телефоны–автоматы и обжуливает автоматы с жвачкой… «мир должен меня содержать» говорит он своему полугавайскому двоюродному брату–недоумку, джо–голове, который к тому же собирается жениться в следующем месяце на певице народных песен — «опять и опять, старина джо кларк» читают со ступеней световодяного здания пока валет семенит мимо с чемоданом, полным пластиковых пузырей — ему всё представляется в розовом свете: он достаточно хорошо может передразнивать кэри гранта, он знает всю подноготную, почему мейбл из уты поссорилась с хоресом, осветителем из Театра Высоты, он наткнулся даже на несколько противных секретов миссис Кунк, которая торгует фальшивыми мозолями на всемирной выставке — плюс к этому он умеет играть на йо–йо несколько песен иностранною легиона и всегда умудряется в минуту опасности прикинуться грейпфрутом… он бахвалится своей коллекцией синяков и пробок и тем фактом, что он не обращает никакого внимания на деловой мир он бы лучше выказал свой страх перед бомбой и сказал что вы сделали для свободы, чем превозносил сбежавшего душевнобольного, который писает на пол детского кафе — валет пик с его топором, проигрывателем, с его спутником, меню. и его предназначением, куском гигиенической салфетки — никогда не дотрагивается до трещин на тротуаре — «валет» говорит ему другой двоюродный брат, Зелохранитель, полуголландец н полусёрфер, «почему это ты всегда поступаешь как Псих, друг джеки глисон? в смысле ух! разве в мире не достаточно грусти?» валет проносится мимо в мгновение ока — на нем затычки для ушей — со ступеней световодяного здания, оркестр, вытряхнув весь сок из своих рогов, начинает играть в честь моего папы… потрясенный валет бросает еще один взгляд, поднимает руку в нацистском приветствии. лесник, проходящий мимо с топором, роняет его. женщина из Д. А.Р. слетает с рукоятки, смотрит на вальта. говорит «в других местах вас бы арестовали за непристойное поведение» она даже не слышит оркестра… она проваливается в трещину в тротуаре/ дирижер, не обращая внимания, делает небольшой реверанс, чихает. указывает палочкой на классическую гитару… подметальщик улиц сталкивается с вальтом и говорит и я цитирую «о кей, ну, я с тобой столкнулся, мне даже все равно, у меня дома есть моя маленькая женушка, я знаю хороший радиатор там дальше, в этом квартале, ха, я никогда не буду голодать, не купил бы ты бадью?» пораженный валет поправляет воротничок и устремляется к часу телефонных звонков, который располагается за полицейским автомобилем рядом… он минует прилавок с горячими собаками, кислая капуста бьет ему в лицо… оркестр играет малагуэну салеросу — женщина из Д. А.Р. высовывается из тротуара, слышит оркестр, вопит и начинает дергаться и танцевать, подметальщик улиц наступает на нее… валет не ел весь день. у него во рту странный привкус — в руке у него его неопубликованный роман — он хочет быть звездой — но его все равно арестовывают

здрасьте все. у нас всё по–старому.

пел на съезде вегетарианцев

свою новую песню против мяса. все

врубились, кроме водопроводчиков, что сидели у

самой сцены. там одна девчоночка,

только что из колледжа и, я полагаю,

президент отделения общества с девизом

«Не Вытаптывайте Коров», она пыталась

столкнуть меня с одним из водопроводчиков.

начинается небольшая заварушка, но вы же

меня знаете, я не поддался ни на

полстолько. грю ей «слушай, бэби, я буду петь

для тебя и все такое, а ты только не

толкай меня, слышь?» я понимаю,

что в другой раз они меня не пригласят,

потому что им не понравилось, как я поцапался со

старухой главного распорядителя церемонии, хотя, в

общем, у меня получилось, еще есть новая песня

против зажигалок, эта спичечная

компания предложила мне бесплатно спички до

конца

жизни, плюс мой портрет на всех

коробках, но вы же меня знаете, я бы взял

до черта больше этого, прежде чем продаться —

увидимся где–то во время выдвижения кандидатов

ваш брат бунтарь

малыш тигр

ЗАНИМАЯСЬ ЛЮБОВЬЮ НА ПОДРУГЕ МАРИИ

зевни учительница лисьей королевне — мертво, decatur[22] и вступает на розовое шоссе — твоя черная бродячая дворняга, твоя крыса из Дели — сейчас она будет болтать про твой тошнотворный лифчик — твои волосы в цепях и говори TU CAMINO[23] пока твои эль–пасовские идеалы, они празднуют ES TERCIOPElO[24] они оставляют твое страшное тело — твоя структура падает, ты слушаешь ленивую сирену н какого–то молодою испанца, который хочет купить твои раны, твою беременную речь врастяжку… зевни королевне с картины Гойи, ищущей бедного Гомера QUEDATE CONMIGO[25] пока лесбийкн ломаются и отсчитывают твое число н Дитя Мерзость плачет NO PREDENDAS[26] пока писатель Фриц с твоего индустриального юга вопит что все это значит и убирайтесь домой к чертовой матери, королевна и ты, королевна, паук — ты попалась в потную паутину — просишь подвигать руками — ты молишься, чтоб стать праведной — ты ищешь открытки и плюшевых медвежат, чтоб откупиться — партизаны, они смеются CON TUS PIERNAS[27] и мальчики в коричневом тряпье шепчутся про бюст и у них уже есть Лео — Шестерка и Доку к полудню придется уехать — Св. Вилли прячется в ломбарде PARA[28] КОРОЛЕВНА тебе не надо бояться и никто не гонится — ты хочешь, чтоб тебя держали LA ERRONEA DAМA[29] и заройся в свой кошель — забудь о своих учениках и заплати за партнера и надоеду — тень твоего босса, это твой крест — писатель Фриц хотел бы сосать палец на твоей ноге — твои каникулы скоро закончатся и исчезнут как твоя жизнь LA СНОТА[30] трава режет твои ноги и твоя цель Тюрьма Сократа AHI VIENEN[31] ты не та дама — ты никому не угрожаешь — тратишь свои деньги на полезную пищу и тебя переедет грузовик — они прицепят на тебя бирку — отправят домой к Фрицу — Фриц неделю будет плакать и женится на твоей медсестре — лесбийки скривят рты, но ты все равно будешь не та TODOS SON DE LA СНОТА[32] живи же… живи пока не вступишь на борт своего Титаника — тянись, Королевна, тянись — почувствуй такую же обвисшую кожу и поверь этому темному повесе, слизывающему чернила с твоей тетрадки — видишь клетки и вопящих призраков и себя с желчью, достаточной для того, чтобы думать, что развалины и есть здания… забирай свои чертовы железы и медальон и хоть раз займись любовью свободно — это ничего не значит, поэтому носи цилиндр — поезжай медленным пароходом обратно, к своей вине, своей поллюции, к королевству своей тоски

хай. чё делаешь? как новая религия?

чувствуешь разницу? сам я бросил, просто

не мог цеплять всех аукционов и, честно говоря,

мой хлеб на исходе. сам знаешь, как оно

бывает по части той старой леди во

флигеле на задворках, которая все время тычет и

говорит

мне, что Бог все видит. знаешь, там вроде

недолго, но в штаны чуть не наложил. очень надо

объединиться с тобой. я знаю, что ты не носишь

больше бабочек, но меня интересуют и другие

аспекты твоей новой веры. кстати, ты

по–прежнему в этом бизнесе с замочными скважи-

нами? не дождусь

чтоб поболтать с тобой

пока,

твой кореш

Тести

ЗАМЕТКА МАЛЬЧИКУ НА ПОБЕГУШКАХ

КАК НАЧИНАЮЩЕМУ АРМЕЙСКОМУ ДЕЗЕРТИРУ

интересно, чего это дедушка просто сидит там и наблюдает за медведем–йогом? интересно, чего он просто сидит и не смеется? подумай об этом, пацан, но не спрашивай у своей мамы. интересно, почему элвис пресли улыбается только верхней губой? подумай об этом, пацан, но не спрашивай у своего хирурга. интересно, зачем почтальон, у которого одна нога длинее другой, так сильно пнул твою собаку? подумай об этом, пацан, но не спрашивай ни у одного почтальона. интересно, с кем рональд рейган беседовал о международной обстановке? подумай об этом, пацан, но не спрашивай ни у каких иностранцев. интересно, почему механик, жена которого застрелилась из ружья, одолженного у его лучшего друга, так ненавидит кастро? интересно, почему кастро ненавидит рок–н-ролл? подумай об этом, пацан, но не спрашивай ни у какого ролла. интересно, много ли сделал человек, написавший белое рождество? подумай об этом, но не спрашивай ни у какого сделал. интересно, что на самом деле бобби кеннеди имеет против джимми хоффы? подумай об этом, но не спрашивай никакого бобби. интересно, почему френки застрелил джонни? давай дальше, интересуйся, но не спрашивай у своего соседа… интересно, кто такие саквояжники? думай, но не спрашивай у саков. интересно, почему ты всегда носишь одежду брата? подумай об этом, пацан, но не спрашивай у своего отца. интересно, почему дженерал электрик говорит, что самое важное для семьи — это держаться вместе? подумай об этом, пацан, но не спрашивай ни у какого вместе… интересно, что такое золотая жила? валяй, интересуйся… интересно, почему другим мальчишкам хочется избить тебя так сильно? подумай об этом, пацан, но ни у кого не спрашивай

да. о кей. я догадываюсь, что ты тупица

да, это правда я говорил о тебе как о «той

китайской девчонке» ты вправе

злиться, но то, что я хочу знать.

так это что именно ты в любом случае имеешь

против китайцев?

может мы все еще можем

что–нибудь придумать

должным образом твой,

принц гуляш

ВКУС ДРОБОВИКА

рев наших машин обещает прикрытие — мы носим удушающие панталоны и рабы аппетита — мы шизеем от джоан кроуфорд и колоний, собирающихся в форму и умираем от мужского разговора… Марселлюс, одетый в хаки в тот момент, когда его поразило безумие, немедленно сдал в архив дело о незаконном сыне, принадлежавшем еще кому–то — Джози сказала, что на суд все явились с духовыми ружьями… Том Том заставил Мелодиуса ненавидеть себя, потом же выпрыгнул из окна — мы все похожи и аккуратно размещаем в наших внутренностях скорпионов — мы принимаем таблетки через жопу — мы прославляем пидаров–миссионеров и швыряем голубых в канавы феноменов… зимой музыкант загримированный под негра, объявляет, что он — от Двух Женщин — свободное время он проводит за чисткой шкурки с луны и он здесь, чтобы забрать свою восьмицентовую марку — толкач Маргарита, везя тележку, полную Четвергов, вверх по Дамейскому Ряду, вопя «моллюски и мускулы», убивает его за то, что стоял на дороге у ее аппетита… на Химическом Острове воздаяния немногочисленны — маленькие девочки прячут запах в своих чилимах и гигантов нет — поджигатели войны спёрли всю нашу германскую корь и дают ее докторам в качестве взятки — прошлой ночью с Пёрл я не спал три часа — она утверждала, что проходила мимо меблированных комнат, в которых я когда–то жил — у нас не было ничего общего — у меня и у Пёрл — я делил ее скуку и мне нечего было ей дать — я был пьян и развлекал самого себя… мы желаем совершать путешествия и использовать всё, кроме наших ног и мы встречаем косноязычных поломанных вульгарных типов гориллоподобными рукопожатиями и пьяный Геркулес ждет нас на наших кроватях и мы должны отсалютовать ему и он говорит, что прибыли новые вертолеты и «это ваш тип» и «приказы получать будете от него» да воздания немногочисленны, но не нужно давать ни клятв, ни припадков безумия — если не считать осознанного сумасшествия, которое вносят охотники с радио, облаченные в религиозные одежды, то всё хорошо… Анголу этим утром бомбят и я прямо сейчас счастлив от тошноты — моя голова задыхается — я пристально вглядываюсь в ковш большой медведицы, и голубая блузка с серебряными пуговицами — в моих ноздрях — я рад, что у Маргариты всё в порядке — я Действительно чувствую себя дорогим

я оставляю своего ребенка на твоих

ступеньках, если ты так горяч, то

позаботишься о том, чтобы о нем позаботились.

в конце концов, он и твой ребенок тоже. я

думаю увидеть его примерно через двадцать

лет, поэтому постарайся–ка

хорошенько. я ухожу в горы

искать работу. с собой беру

еду. не забывай, дорогой, регулярно

чистить печку и следить за газовой цистерной

твоя

луи луи

МЭЙ ВЕСТ СТОМП (БАСНЯ)

каждую ночь поезд проходит в одно и то же время и oн, один и тот же старик, сидит, глядя в розарий, гласящий «а что я тебе говорил», раскачиваясь взад–вперед, думая о своем старшем сыне, Ветчинокосте, который пожизненно сидит в тюрьме — покупая пиво для детишек и убив бакалейщика карманной расческой — тот же самый старик, и все его имущество — ванна, полная воспоминаний, состоящих из: нескольких Малышей Хьюи для кругляшей–значков Президента — колоды карт, из которой вынуты тузы — нескольких пустых бутылок из–под дезодоранта — брошюрки египетских лозунгов — трех штанин, которые не подходят друг к другу и пустой веревки для линчевания… сидит в кресле из конфетной обертки, бормоча день в суде — день в суде — я его еще получу — мой день в суде — щеголеватый молодой джентльмен с потрескавшимися губами потер их сегодня о шею старика — старичок замыслил месть как раз когда всё тот же самый поезд трясет мать его стукача, скрывающую стенку и это подталкивает его к… день в суде — я еще получу его — вчера тоже было не очень хорошо — лиса бросила его в комке грязи и какой–то маленький паразит заехал ему прямо в харю помесью бамбука, ячменя и гнилого мороженого — вот он и сидит, мечтая пробиться к президенту — кишки старичка болят, поэтому он открывает окно, чтобы глотнуть доброго свежего воздуху — он глубоко вдыхает — там веревка, увешанная мокрым бельем — старыми покрышками — грязными простынями — шляпами — цыплячьими перышками — старым арбузом — бумажными тарелками и еще какой–то одёжой — джонни барабанит ветер — прохожий индеец на пути в сент–луис стоит под окном старика — «поразительно» говорит он, взглядывая вверх и видя, как все это барахло на бельевой веревке внезапно всасывается в дыру… на следующий день приходит сборщик квартплаты — за деньгами — обнаруживает, что старик исчез и что комната полна мусора — хозяйка бельевой веревки заявляет об ограблении в отдел по грабежам — «все мои ценности украли» — бормочет она инспектору — поезд все так же проходит в то же самое время и джонни барабанит ветер, его забирают за бродяжничество — сборщик квартплаты оглядывается — крадет сломанную кукушку «думаю, отдам жене» говорит он — его жена, ростом под два метра и носит феску и которая в данную минуту по зловещему стечению обстоятельств проезжает в том же самом старом поезде — а в общем, мало что происходит в чикаго

я не говорю, хороши или

плохи книги, но я и не думаю,

что тебе когда–либо представится случай самому

докопаться, о чем они

все — хорошо, допустим, у тебя раньше было

«хорошо»

за контрольные по айвенго и пять с минусом

по сайласу майнерсу… а потом ты

удивляешься, почему провалился иа экзамене по

гамлету — так вот, все потому, что

тяпка с тряпкой не сделают грядки --

точно так же, как зло за зло — верзла не будет --

теперь, когда ты прошел по

жизни, почему бы тебе не попытаться снова… мог

бы начать с телефонной книги --

чудо–женщина — или, может быть, над пропастью

во ржи — это всё одно и то же и у всех

на головах шляпы, если вспомнить все эти истории

до встречи в доках

пользительно твой

Сэр Раболеп

КРАХ ТЕМНОЙ НОЧЬЮ

арета в блюзовых дюнах — Плутон с высоким надтреснутым смешком и бродящая арета — угроза для президента — иди — йе! и комплекс старшинства отступается от тебя… Лир, глядящий в окно, опасен и волочит гору и ты говоришь «нет я нем» и он говорит «нет нет, я уже сказал другим, что ты — Чарли Чаплин и теперь тебе надо оправдать это — надо!» и арета говорит «расщепись Лир — ни у кого из нас не хватит смелости на бесконечность — бери свой руль и расщепляйся… и арета вслед — у нее эта сотня Ангелов–Незнакомок проходит насквозь, говоря «я буду твоей Шакти и твоим ребенком–изгоем — выбери меня — пожалуйста, выбери меня — ах, ну давай же, выбери меня» и арета подделывает свою кишечную черную душу наискось всех плодородных пузырей и капризов и яркие алкаши — Глазливец, Поэт Вакум и Жуткий Шлёп — все со своими зайками прыгают в ад, где еда дешевле и теплее и Ядерный Бетховен визжит «о арета — я буду твоей колдовской куколкой — пронзи меня — давай сделаем кому–нибудь больно — натяни на меня кого только пожелаешь! ах пожалуйста золотце! мой выродочный каркас — мое склизкое я — проникни в меня — в меня!» Ученый Классик, телу которого не дают развалиться лапушки — сырые бобы и рабы прошедших дней — он врывается с дороги — его трубка почти съедена «смотрите! она рыгает действительностью» и но он даже ни к кому не обращается — ночная бабочка вылетает из его кармана и Вакум, неописуемый распад еще раз напоминает тебе об америке с пунктиром — бесполезный мотив — нравственный мошенник и люди с серебряными волосами прячутся в футлярах от скрипок… на холме из фосфора и успеха стоит сладострастный орел–койот — он держит полдоллара — якорь раскачивается у него по плечам «добряк!» говорит Ядерный Бетховен «добряк, что вокруг осталось хоть несколько настоящих птиц» «это не птица — это просто вор — он строит во дворе уборную из украденного салата!» подписывает арета — звук звуков — которой на самом деле глубочайшим образом наплевать на настоящих птиц или уборные или на каких бы то ни было Ядерных Бетховенов — одобрение, жалобы и объяснения — все они пугают ее — в ее трубе нет дефектов — она знает, что солнце это не кусок её

наладчик звуковой аппаратуры спотыкается

в дверях при входе с надписью «звук свят —

поэтому входи и поболтай с нами» на

спине его рубашки

ВРАЖДЕБНЫЙ КРАХ ТЕМНОЙ НОЧЬЮ

на этой заброшенной крыше или табуретке из пагоды тебя и разместят и ты слышишь голоса, которые говорят такое «скрути их Джо — не отпускай их» и затем Орион выглядит зловеще и он сметает тебя и не дает тебе испачкаться и Знакомое Лицо лично «я слышал, ты ел яйца? это правда?» и Орион облизывает свою плоть и блюз что–то с головой и тени от пожарных насосов… ТЫ — пожарный насос и Beau Geste[33], пожарный насос — постигает полная неудача и подаваясь к Гибралтару и пытаясь обрести свою энергию — получи же своих дюлей и подерись с отражением своего языка в зеркале… Фауст из сада — Анна Эмансипации, которая похожа на венгерского оленя и Чурбан с головным мозгом как айсберг — все имитируют Африку… Мертвый Возлюбленный, который передвигается только автостопом и хвастается и говорит, что едет в Карфаген и без устали повторяет «когда я умру» но потом его разум покрывается синяками и взрывается методистское масло и Мерцающий Клоун с арабскими буквами на лбу хочет, чтобы все

испытали его страх «вы должны испытать мой страх, чтоб стать моим другом!» поэтому он и говорит Люси Тунии, чьи вегетарианские ноги сияют, словно красное дерево и которая успокаивает Мерцающего Клоуна во время своих припадков, когда его гарема нет… Свист и Орион заикается и кашляет и ШАЗАМММ — опиумное привидение около пароходного колеса — на обочине хайвея — где никто не может остановиться — где он не в состоянии устроить заваруху — где спектакль должен продолжаться… именно здесь Он желает умереть — Он желает умереть, когда торнадо срывают крыши и табуретки и «хватит смерти» скажет он, когда умрет

мальчишка–газетчик входит через заднюю дверь —

его большой палец торчит из башмака — он

несет кусок кожуры с

номером — он звонит но телефону —

потом он сморкается

БЕЗОТВЕТСТВЕННЫЙ КРАХ ТЕМНОЙ НОЧЬЮ

соединенные штаты Не звуконепроницаемы — можно подумать, что ничего не достигает тех десятков тысяч живущих за стеной доллара — но твой страх Может донести правду… вид грязного фермера — длинные штаны — енотовая шапка — башмаки жмут — его жена — балдеют аж дальше некуда — в ее волосах шиньон — их ребенок одет в скорпион — скорпион одет в очки — ребенок, тот пьет джин — у всех воздушные шары засунуты в глаза — то, что они никогда не загорят в мексике, — это очевидно — высылайте свой доллар сегодня — отогните назад… или заткнитесь навсегда

входит громила — пинает газетчика

сами знаете куда — и начинает раздирать в клочья

рубашку наладчика звуковой аппаратуры

ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ КРАХ ТЕМНОЙ НОЧЬЮ

природа сделала так, что молодые шахтеры из Западной Виргинии не хотят быть шахтерами, а лучше поимеют этот Шеврик-46 — безналично — подадутся в Женеву… охотясь за подобиями выхода и Лорд Бакли и Шерлок Холмс готовы стать своей матерью, оборачиваясь к Звездной Дыре — Биологической Амазонке, говоря «я не хочу быть моей матерью!» и э. э.каммингс — пишите правильно — заворачивает остатки костей своего цыпленка в поросячий хвостик, принадлежащий Бронкс–Бэби №2 и она думает, что наступает конец света и пытается организовать митинг и ее 320–фунтовый Француз, который показывает язык ее отцу — он не хотит ни кусочка «не хочу я ехать ни в какой Сан–Квентин! я не преступник — я иностранец и что я могу сделать, если вы тут врубаетесь в э. э.каммингса, а я — как я уже говорил — я всего лишь иностранец» и она швыряет эти самые остатки костей своего цыпленка ему в лицо и какие–то знаменитости проходят мимо — они видят всю эту сцену и записывают номера серий… у Моны на левой передней груди реклама про одинокого объездчика — Монин кузен — этой 320–фунтовый Француз — он похож на Артура Конан Дойля… Мона — она похожа на сексуального Будду и всегда выглядит так, словно откладывает Золотые Ворота… она не врубается в э. э.каммингса — она врубается в Фернандо Ламаса — я в черном поезде, идущем на запад — на поверхности пустыни ареты нет — только — если хочешь — память об арете — но арета учит не полагаться на память — на поверхности пустыни нет ареты

стриптизерка входит с

обручальным кольцом на пальце — она просит

лимонаду,

но говорит, что согласна на бутерброд —

газетчик хватает ее — вопит «господи

помилуй»

ЧЕЙ–ТО КРАХ ТЕМНОЙ НОЧЬЮ

из целого Мексико и веселой невинности однажды является Сатана Осени — из нежности и варварского бибопа и одиноких комнат, где надо вкладывать монету в счетчик как на стоянке — в руки пресловутых дочерей, публикующих социальные стихи в журналах мод и ярмарок н любопытствующих по части приключений — польки пивных бочонков и жри наркоту «почему ХУАК не достал кастер?» говорят некоторые «я бы хотел знать, как это роберт бёрнс избежал гитлера!» говорят те, кто половчее — все Т–головые хипстеры и Марксисты в инвалидных колясках хотят быть в Канзас–Сити 51–го года и Сатана Осени и его друг Я ВАС НЕ ЗНАЮ глотают пердёж на угодьях и возвращаются и всем рассказывают и потом Я ВАС НЕ ЗНАЮ наконец приходит к заключению «что хорошего в том, чтобы всем о чем–нибудь рассказывать — у них у всех есть алиби?» и потом приходит Монтана и сами Ацтекские Землевладельцы — их атомные бары для гомиков подвергаются разграблениям и Епископы замаскированы под шоколадных узников и пустые, населенные привидениями дома на Варварском Побережье, где бюрократы — редкие мечтательные одиночки, повесившие Хаксли — Новое Пробуждение с деньгами и некуда идти и экс–мент, который пишет стихи и думает, что он — салями и Гэбби — покалеченная жуть с Телеграфного Проспекта, но которая хочет об этом услышать — которая действительно хочет об этом услышать? «кто там чего хочет услышать? мы всего лишь часть поколения! всего лишь одна грязная и паршивая часть!» сказал как–то Я ВАС НЕ ЗНАЮ Сатане и была осень «в смысле, типа хэппенинга с хула–хупом?» «нет — вроде хэппенинга с распятием!» «как Современный бит?» «как бить по дереву, пока персики не начнут падать»… и Сатана и Я ВАС НЕ ЗНАЮ — оба проскакивают по нью–йоркскому гоночному треку — все типичные возрождения и блондин, похожий ни эзру паунда и они идут прямо в Лето — без зимы — видя, что они настолько не страдали, Лу, стриженая под бобрик, одна из тех лапочек, что творят большие толстыс писания — ее нижняя челюсть отпала — какой–то нищий выходит из своей лачуги и вешает волос с ее губы — трамвай разбивается… но в целом — на самом деле никому нет дела

входит вся торговая палата целиком —

у каждого члена по ручной гранате —

всё превращается в кровь — кроме

музыкального автомата, незнакомца, одетого в —

календарь и открытки с видом греческого

здания… которую владелец

помещения по ошибке оставил

на радиаторе/ и пьеса начинается… это

всё в прошлом… я не стану столь

сильно оскорблять вас, записывая для вас всё это

КАЖЕТСЯ КРАХ ТЕМНОЙ НОЧЬЮ

между визжащим матрасом в кухне и Временем, таинственным еженедельником — Дао — кончик пальца на его подбородке, его колени стукаются друг о друга — Дао — он показывает изнанку своего рта колонне лиц «значит ли это, что вы сегодня должны вздремнуть?» и Фил Силверс ест банан — он внутри колонны лиц — Дао спокоен и Фил тыкает Надувалу–Героя — скрягу с Эгейского моря — в его голове огромная пустыня — в нем много уверенности в себе и пускай кресты испытывают бомбы у него в мозгах — «любовь призрачная штука» говорит Надувала «она проходит прямо сквозь тебя» Дао напрягается — он смотрится почти порнографически «немного гланд!» говорит Фил, который теперь одет в длинные подтяжки и говорит Надувале, чтоб тот сохранил уверенность в себе «уверенность в себе обманчива» говорит мистер О'тул — муж сомнительного достоинства «она придает тем, у кого не хватает яиц, больше чувства собственной потенции» «у твоей жены есть корова?» говорит Фил, уже успевший превратиться в недорогого прогестантского посла из Небраски и говорящий с изумительным акцентом «в каком смысле у моей жены есть корова?» «следовательно, ты из Чикаго?» спрашивает посол… лицо Дао — между прочим — становится настолько большим — оно исчезает «куда он ушел?» говорит Надувала — который уже не столько герой, сколько веселый юнец, который ненавидит дегенератов и в любом случае, по предположениям, должен находиться в школе… Мистер О'тул — выпадает из своего стула «я должен найти чуть–чуть железнодорожных путей — я должен приложить к ним ухо — я должен услышать поезд» — колонна лиц теперь все вместе — чавкающий хор «НЕ УБЕЙСЯ ЖЕ» — еще раз — «не убейся же»… да и между этим визжащим матрасом и тем таинственным еженедельником лежат порабощенные округа — Дорис Дэй нет и Тихоокеанский туман — Студебеккер в сумерках — крах — и выламывая двери малины и странные леворукие луновики — из Арканзаса и Техаса и бродяги с журналами с девочками из Рид–Колледжа — погреба и Королевы — все они орут «следи за мной, Дао — следи за мной — я улетаю — следи же за мной!»… это ощущение одиночества — парализует — это ощущение одиночества — или арета — моя мама дураков не растила — я не могу добавить к этому ощущению ничего нового… скользи по блевотине — лучше, чем работать лопатой — Отказ — Господи Благослови Святой Фантомизм — и провались прощальные вечеринки пропадом — и статистические книги — и политики… колонна лиц — теперь все вместе — поднимает флаг и, задирая головы, смотрит на дыру в нем — распевая «в день всех святых может ли Дао выйти поиграть?» — нет ответа и орут еще громче — теперь все в унисон — «В ДЕНЬ ВСЕХ СВЯТЫХ… МОЖЕТ ЛИ ДАО ВЫЙТИ ПОИГРАТЬ»

сдавайся — сдавайся — корабль потерян: иди

назад в сан бернардино — перестань пытаться

организовать команду — все сами за

себя — ты все или сам? когда

береговая охрана туда доберется, гордо

встань и покажи — не будь героем — все

герои — отличайся — не будь конформистом —

забудь про все эти матросские песни — просто

встань и скажи «сан бернардино» низким

невыразительным голосом… все поймут

твой благодетель

Дыма Похабень

ГЛОГ–БУЛЬ–ВУЛЬ — ГЛОГ–БУЛЬ–БУЛЬ СЛЫШЬ ОРУ Я ХИ ДИ ХО

он был всунут в развилку дуба — смотря вниз — распевая «вон кружится человек, упоминая имена» в натуре — я киваю ему привет — он кивает мне в ответ «вот он упомянул имя моей мамы — и мне здесь больно стало» я, держащий в одной руке стакан с песком и телячью голову в другой, я смотрю вверх и говорю «ты голоден?» и он грит «вон кружится человек, упоминая имена» и я говорю «ладно, договорились» и продолжаю идти — его голос звенит по всей долине — он похож на телефон — он очень беспокоен — «тебе там что–нибудь нужно? я иду в город» он трясет головой «вот упомянута сестра и я не буду прежним никогда» «прральна» говорю я — завязываю шнурок и иду дальше — потом оборачиваюсь и говорю «если тебе нужно помочь спуститься, ты приходи в город и просто скажи мне» он даже не слышит — «вот упомянул он дядю и винить его не надо» «забойно» говорю я и продолжаю идти в город… не больше, чем через несколько часов, когда я случайно проходил там снова — на том месте, где было дерево, теперь стояла фабрика по производству лампочек — «здесь, на дереве, парня раньше не было?» завопил я в одно из окон — «вы ищете работу?» был ответ… именно тогда я решил, что марксизм не на все вопросы имеет ответы

почему ты так боишься

оказаться в замешательстве? ты тратишь кучу

времени на туалет, не так ли? почему

ты не признаешь этого? почему ты так

стесняешься бояться?

твоя дядя

Матильда

РАЙ, РАЙОН ПРИТОНОВ И МАРИЯ ВКРАТЦЕ

мама толстенькой Афродиты — я склоняюсь к тебе… и с сексуальнобешеной вечностью на моей овощной тени — я, вытирающий руки о лошадиную шею — лошадь рыгает и ты, принадлежащая старшему брату из Индианы — тому, кто лупит тебя своим ремнем и ты, кто не ищет причин своих мук и я хочу твоего горизонтального языка — внутри Рефлекса — законченный фатум и эти жестокие кашмары, где франкмасоны знакомят меня с отвратительными связями и Братья Маркс ворчат NO QUERO TU SABIDURIA[34] и полупроснись твои бедра и мне так Гадко так Гадко от этих любовников в Библейских ролях — «итак, ты намерен спасать мир, не правда ли? ты самозванец — ты урод! ты противоречие! ты сбиваешь с пути! у тебя большие ноги и ты наступишь на себя все люди которых ты сбил с пути подберут тебя! у тебя нет ответов! ты только что нашел способ проводить время! без этой штуки ты завянешь и станешь ничем — ты боишься стать ничем — ты попался — это тебя цапнуло!» мне так Гадко от Библейских людей — они как касторка! — как водобоязнь и теперь я стремлюсь к Твоим глазам — ты, кто не болтает ни о каких делах и снабжает мой ум одним бесконечным пробелом  QUERO TUS OJOS[35] и твой смех и твое рабство… не будь там риска по пьяни — я интимный Египтянин — расскажи это своей бабушке и попрощайся с нею

пpивeт — только приехала — ужасная поездка —

этот

человечек, державший белую мышь,

сидел, уставившись на меня, всю дорогу — боже,

какой

он симпатичпый — есть ли у тебя какие–нибудь

хорошие юристы? скоро загляну к тебе —

сначала надо поесть

искренне твоя

Лягуша

УДАР ПАЦИФИСТА

Малыш–Ухо, чей рот похож на кредитную карточку — он и Джейк–Плоть — вместе с Песочным Бобом из Пекоса — они ведут белого слона к воде где–то между водопадами вичита–фоллз и настоящим эль камино — день на исходе и вестей из Сайгона еще нет — тут же и дочь джерри макбоинг–боинга — Лиза–Чинуша — скачет на двухдоллоровой бумажке Гуся Джона Генри, негра–медика из Денвера, который для смеху играет народные песни и зарабатывает на жизнь, говоря по–французски — потом вперед, когда Коричневый Дэн, ползучий полисмен — который любит убивать противовесных лягушек и чей босс постоянно говорит «у него повреждено колено, но видела бы ты, как он бегает, крошк, как он бегает и гоняется за этими любителями монет, когда они спускаются вниз по реке» — все равно Коричневый Дэн — он приходит вынюхивать посторонних со своим неудачником, известным просто как Колышек, который несет булавку от сгоревшей шляпы и два куска котекса в аптечке первой помощи… они встречаются с командой на прогалине, напоминающей рыбацкого карлика… Джим Ганди, сварщик, надсматривает из своего окна — и вопит что–то типа «сё пральна вы шмелье племя — ташшытесь иль заткнитесь нассигда» как раз когда лапушка раздвигает ножки в перекрестье и дает выход салу шмельего семени, но чихать никому нет времени — она начинает вопить о том кто ее отец, но это тоже не срабатывает… ее жирная двухдолларовая банкнота падает замертво сраженная пулей — «флах техасск жопы на вас» визжит Джим Ганди и лапушка немедленно устремляется в горы — Малыш роняет свои печенюшки, так как подъезжает X.К. Е. с двоюродным братом Песочного Боба, Песочным Тонком, который всем показывает свои фотографии Нассера и говорит «держите, парни, я про это всё знаю — я раньше работал на эдселовской фабрике» пользуясь неразберихой, Колышек лямзит белого слона… никто не замечает — даже Коричневый Дэн, который к этому времени занят избиением Джейка–Плоти до смерти с помощью слесарной ножовки — в общем и целом, положение во Вьетнаме очень тревожно

в любом случае, кто хочет быть замеченным?

только ты,

верящий в то, что тебя устраивает, мог так плохо

отзываться о телониусе булочнике — ну что, что он

тебе вообще сделал, кроме того, что его

имя попало в газеты? разве ты не знаешь, что

все хотят выбрать себе выродка --

не утруждая себя мыслями обо всей этой низости --

это всё пройдет — думай по–крупному --

ты видел знак — хотя, в конце концов,

ты парень достаточно ништяк — оставайся чистым --

не трать денег на стрижки — до встречи в

забегаловке

твое высочество,

Гумбо–Хобо

СВЯТОЙ НАДТРЕСНУТЫЙ ГОЛОС И ДЗЫНЬ БРЯК УТРО

давай дальше — трепещи свою мистическую балладу — ах навязчивая и токайски пугливая, ты будешь как бешеный пульс — бешеный пульс ребенка — детей кольца вокруг розовых и бродячих поэтов над Индией — жонглеров, зовущих тебя не тем именем и величающих тебя раненым котенком — да, это настолько легко, ибо они нe знают чудесных сказок… в модальной настойке — понтиак припаркован без ноги для стояния — Чума–Детка — ведет поход в блюзовом измерении, он — останавливая понтиак — предаваясь раздумьям о шоссе и ища Джокера — или, возможно, дьявольского барабанщика восьмерки «долой энтузиазм!» говорит Чума «всё это преходяще! покончить с этим!» и Лорд Рэндалл играет с квартой пива — Фанни Блэр тащит судью — Уилли Мур, башмачник, считающий свои большие пальцы складным ножом вместе с Сэр Джеймсом, остолопом, который надевает печную трубу, когда выходит в город — Мэтти Гроувз, который тайно, в полночь пытается срубить церковную звонницу под самый корешок с Эдвардом, который режет живые ограды за зарплату и последняя по порядку, но не по важности — Барбара Аллен — она дважды в месяц ввозит контрабандой в Бруклин марокканскую золу и одета в простыню — она очень много колется пенициллином «все временное можно использовать в целях наживы» говорит Чума и все эти люди — называйте их как хотите — они ему верят — вчера я сорок минут разговаривал с Эбнером — он, Эбнер — костерил на чем свет стоит Восточный Техас, помидоры и переулок жестяных сковородок — со мной он не разговаривал — он говорил в зеркало — у меня не хватило мужества грохнуть или разнести себя вдребезги… когда я его покинул, то встретил Пуффа — у Пуффа не было ничего, кроме нехороших слов в адрес безработицы, мятной жвачки Ригли и Раблэ — я шлепнул себя по лицу — он мне сказал, что я сумасшедший и что единственное, о чем я жалею, так это что не могу пердеть через рот — я удалился в комиссионку… о чем я говорю, так это о сумасшедшем непроизносибельном микрофоне и великом празднестве цветов — это не липовое видение, а, скорее, дружелюбная тьма — созерцай тьму — свою силу — темнота «бракосочетание самости и спинной мечты» говорит Чума–Детка и мы покупаем ему товарный вагон с крышей — Истерично — мелодия в Истеричном — в противопоставлении с музыкой, предлагающей каждый звук свой для того, чтоб сделать жизнь сносной, кроме музыки молчания… Гудини и другие нормальные люди валят мятые плакаты с Иисусом там, на шоссе 61 — Мидас ставит их снова — в троне утопает Клео — она утопает потому, что она жирна… эта земля твоя, а эта земля моя — конечно — но миром управляют люди, которые все равно не слушают музыки — «энтузиазм это музыка, которой нужен фонарик, чтоб ее услышали» так говорит Чума

прости, что так говорю, детка, но ты

ДЕЙСТВИТЕЛЬНО подвешен,

не так ли? знаешь, типа, прикинь, все

ДЕЙСТВИТЕЛЬНО говорят тебе, что ты похож

на сабатчид

дажапилед… знаешь, что с ним случилось,

когда все его прочли — да, он отправился

прямиком на полку… дай мне знать если

сможешь использовать укротителя лошадей

или хороший озабоченный ум…

твой мясник

Коротышка Печенюшка

ПРОВАЛИВШИСЬ ПО КУРСУ ПРОПАГАНДЫ

странные люди с непорядком в животе и со своими плакатными девчонками: зельдой–крысой — скрюченной бэтти и вулканоногой — вот они — они выскочены и их видели плачущими в часовне — их друг, который говорит, что все плачут слишком много — он конгрессионален и носит моментальные снимки — его зовут Тапанга Красный — известный в Л. А. как УничтожИх — он много кашляет — все равно они входят — очень рано и они просят по черной дворняге на каждого — дженни говорит «почему бы не грабануть их?» «это менты!» говорит маленький мальчик, который только что вскарабкался на гору и научился, как вонять в цирке — дженни отходит к однорукому бандиту — пар густеет — зельда–крыса просит вторую черную дворнягу — погорячее, пожалуйста — один из людей, он покачивает часами у нее перед носом «поздно — крошка зельд — поздно» и лицо зельды превращается в зыбь и она говорит «у меня аллергия» — раздается звон и она говорит «о смотрите — вон там у девочки бесплатные шары» пытаясь привлечь внимание дженни, один из людей, он спрашивает «вас что–нибудь беспокоит?» дженни отвечает «да — что же все–таки случилось с Орвалом Фаубусом?» и человек быстренько меняет тему — его глаз распух, он проталкивает одну из горячих дворняг в вырез зельдиного платья — спрашивает ну хочется ей еще — все разражаются ржанием до колик, кроме кого–то, беседующего с окном, и дженни, занятой подкармливанием шаров… человек, похожий на адамово яблоко — я думаю, он принадлежит скрюченной бетти — проходит сквозь табуретку — вулкане — она оборачивает его своим человеком в стране — всем в нем всё понятно — дженни взбалтывает машину — человек мертв — и вот тогда тот, конгрессиональный, вытаскивает люгер, который, как он говорит, во время войны дал ему фриц, что несомненная и явная ложь и начинает подстреливать знаки жареной говядины на вертеле… по радио играют звездно–полосатый флаг — на следующий день молодой поджигатель с черепахой на голове и уперев руки в боки и скользя позвоночником, видит, как я прогуливаю осла на восточном берегу — «прошлой ночью видел тебя с дженни — там что–нибудь случилось?» я говорю «о боже мой как ты можешь такое спрашивать? разве ты не знаешь, что в китае дети голодают?» он говорит «да, но то было прошлой ночью — а сегодня уже новый день» и я говорю «слушай, забирай моего осла, если это тебе поможет — все равно я иду в кино» без пяти минут час–пик — на третьей авеню имеют место странные сделки насчет товаров — супермаркет взрывается от недоедания — господи благослови недоедание

мне все равно, что говорит боб хоуп — он

с тобой зайдет в тупик — к тому же, джон

уэйн, возможно, сдох от рака, но ты

бы видела его ногу — забудь про тех

людей из Голливуда, которые говорят тебе,

что делать —

всех их убьют индейцы —

увидимся в твоих снах

с любовью,

пластиковый человек

ОБЕЗЬЯНА В ВОСКРЕСЕНЬЕ

ДЗЫНЬ — и они швыряют его сквозь дверной проем и он приземляется в кузов грузовика — он выкарабкивается где–то на Мобил–линии и говорит «война идет прекрасно — не бледнолица ли она?» и немедленно заводит себе друга… «приятно иметь друзей, не правда ли, гавнодум?» это делает связь крепче и они вместе — идут колотить какого–то секретаря, работающего на жокея… НЕПРИКАСАЕМЫЕ — они идут по улицам Франции и отравляют псов и когда они возвращаются — они оба получают медали за храбрость «приятно иметь медали, не правда ли, монстрожоп?» их нельзя разлучить, этих двоих друзей… их приглашают выступать на религиозных и школьных собраниях и наконец они оба становятся членами правления индустрии по производству ситра «приятно иметь столько ситра, сколько можешь выпить, не правда ли, рыбийкал?» АБСОЛЮТНЫЙ союз, которого нельзя разрушить… однажды один из друзей обнаруживает, что он никогда ничего не произносит… он интересуется по части этого, но не получает никакого ответа — он убивает второго друга и какого–то молодого панка из города — его сажают на 90 лет… все это прошло бы незамеченным, но Джон Хьюстон — а я действительно имею в виду Джона Хьюстона — он сделал из этого Библейское кино и изменил все имена — к тому же, конечно, в сценарии ничего не было про прилавок с ситром — больше того — это была такая тягомотина «я ожидала увидеть кусочек Мобила» — сказала Принцесса «я правда ожидала увидеть кусочек Мобила» — Принцесса это обезьяна — она обычно ходит в кино по воскресеньям

слушай, ты, дырка в жопе, — хоть я, возможно,

и не больше,

чем скульптор по маслу, но я отказываюсь

продолжать работу

с мыслью о том, что ты превозносишь меня

в качестве

вознаграждения — ведь, все равно, каковы

твои верительные

грамоты? кроме болтовни о нас, скульпторах по

маслу, что ты

еще делаешь? знаешь ли ты, что значит

создать хоть какую–нибудь скульптуру из масла?

знаешь ли ты,

что значит буквально добавлять по капельке

это масло

и создавать что–либо фантастической ценности?

ты говорил,

что моя прошлогодняя работа «Запах Короля»

великолепна и потом ты сказал, что ничего более

выдающегося я с тех пор не создал — да с кем же

ты, к чертовой

матери, разговариваешь? в твоей подлинной жизни

у тебя, должно

быть, есть занятие — я понимаю, что ты хвалил

то произведение,

что видел вчера, озаглавленное «Пробец

Мартышек», о котором ты выразился в смысле

«миленькое

произведение из масла, вырезанное в форме

молодого

человека, которому нравятся только африканские

женщины» ты

идиот — смысл его вовсе не в этом… отныне я

не желаю иметь ничего общего с твоими вагонами —

мне

наплевать, что ты думаешь о моей работе,

потому что теперь я знаю, что ты все равно в ней

ничего не

смыслишь… сейчас мне нужно идти — в ванне меня

ждет большой

шмат маргарина — да, я сказал

МАРГАРИНА, а на следующей неделе мне,

возможно, придет в

голову использовать сливочный сыр — и мне в

натуре наплевать,

что ты думаешь о моих экспериментах — ты

принимаешь

себя слишком всерьез — у тебя непременно будет

язва и тебя отправят в больницу — они положат тебя

в палату, куда к тебе не будут пускать посетителей —

и у тебя сразу съедет крыша — мне на самом деле

теперь больше

нет дела — мне так осточертели твои правила и

ограничения, что я, может быть, даже не буду

с тобой больше

разговаривать — но только запомни, когда ты

оцениваешь

кусок масла, ты говоришь о себе

самом, поэтому лучше подписывать свое имя…

встретимся, если тебе повезет, на пирожном

фестивале

мистера охладителя

твой

Снегопах Летун

р.s. ты мой друг и я стараюсь тебе помочь

коллизия

босс не ужасно ли это как

они заставляют смотреть на всё

словно бы изнутри туалета —

их туалета!

эти няньки–садистки — (они разговаривают

со мной словно я палец —

я лежу в этой постели без защиты и

приятель по соседству — должно быть

Зулус — доктора его

терпеть не могут

и к нему никто не приходит —

Сестра говорит он нерелигиозен но

я просто думаю он очень много хохмит

босс сегодня утром сплавили

три тела — леди Эстер сказала, что

их отправили в охотничьи угодья —

Кореш сказал что они все равно

много не стоили и Св. Простынедёр

сказал абракадабра — Леди Эстер это

леди–уборщица и она

вытирала постели когда я

проснулся… на окне было немного

парафина — Кореш не велел

его трогать

в холле есть знак который гласит «Тихо» —

он никого не ждет — я думаю это то

что заставляет людей отличаться от

знаков

я ему грю «ты им попадешься»

и он грит «нет» и я грю «а не

попадешься им, так попадешься себе»

и он грит «у тебя дурные манеры и

я хожу в церковь и никому не

попадусь» и потом входят какие–то парни

одетые в парашюты и дают ему

нюхнуть мяты и вручают ему

павлинье перо и потом они перерезают

ему глотку… я выглянул в

окно и увидел, что этот автомобиль остановился — у

него на бампере была наклейка с надписью

«Голосуй, Козел» и из него вышел человек и

вытер ноги о половичок --

он нес книгу Басен Эзопа

и потом снова вошла Леди Эстер

и все вычистила — я включил

радио но кроме

новостей там ничего не случалось

босс не люто ли обошлась одна

женщина с Персидской обезьянкой с

другой женщиной с Переулочной обезьянкой?

прошлым вечером меня зашла навестить Клодетта —

у нее нет собственной обезьянки и она не смогла

ее достать — потом в то же самое время зашла

нянька и сказала «на улице льет

как из ведра — слишком большая нагрузка

для вас ха ха?» я готов проглотить её

сегодня вечером танцую с Земляникой,

женой чертовой одежды — говорю, ее голова

при необходимости раскалывается как яйцо

и она проклинает меня — если я благодарю ее

она тогда называет меня шлюхой, поэтому

выхода нет… мысленно я с кухонными

работниками но когда они ловят пауков и

выдирают у них лапки и смеются — это обычно

будит меня… мне надоели люди

восхваляющие Эйнштейна — буржуазные призраки —

мне осточертела героическая скорбь

как только выберусь отсюда

схожу в свой кровяной банк

и сниму со счета и поеду

в Грецию Греция прекрасна

и никто тебя там не

понимает

смотритель со стеклянным глазом —

с ним все в порядке — по крайней мере он

не лезет в чужие дела — он

рассказывает мне что родственники Шекспира

убили его предков — и что сейчас

его братья не хотят читать Шекспира…

он говорит что раньше ездил в

церковь на быке и когда они продали

церковь, он продал быка…

смотритель он о кей… Леди

Эстер говорит что он никогда

не будет так много значить но я

никогда не разговариваю с Леди Эстер и

в любом случае что она знает

о людях со стеклянными глазами?

в груди у меня такое чувство будто

всю ночь в ней были гробо-

копатели… завтра,

если повезет, буду завтракать

на Небесах… какой–то чокнутый рыболовный

крючок болтается

у меня в окне — с таким же успехом можно было бы

встать и пройтись на лбу —

с таким же успехом можно было бы потерять все

свои билеты…

мне бы хотелось чтоб там было такое чего бы я

хотел так же как этому крючку

хочется самовыразиться

дорогой мистер конгрессмен:

это по поводу моего дома — некоторое время

назад я заключила с сиропной компанией сделку

насчет рекламы их продукции на стене,

выходящей на улицу — сначала было не так уж

плохо, но вскоре они поставили другой

рекламный щит на другой стороне — я даже была не

против этого, но потом они заклеили

все окна этими женщинами с

банками сиропа в руках — взамен

компания платила за мой телефон и газ и

купила немного одежды для малышей — я говорила

городскому совету, что сделала бы все, что угодно,

лишь бы впустить в дом немножко солнца, но

они

сказали, что мы не можем обижать сиропную

компанию,

потому что она называется Сироп Бабушки

Вашингтон и народ склонен связывать ее с

конституцией… соседи мне совсем не

помогают, потому что чувствуют, что если что–то

снимут с моего дома, то потом придется вешать на их

а никто из них не хочет, чтоб их дома были похожи

на

мой — компания предложила мне продать им

дом в качестве

постоянного рекламного щита, но Господи, здесь мои

корни и мне сначала пришлось отказаться — а

сейчас они

говорят мне, что в наш квартал вселяются какие–то

негры — как видите, все выглядит сейчас

не очень хорошо — мой старший сын сейчас

в армии поэтому не может ничего сделать — я

буду благодарна за любые советы —

спасибо

преданно ваша

Зорба Бомба

БЛЮЗ КОВБОЙСКОГО АНГЕЛА

а в это время снова в техасе — в прекрасном техасе — Фрейд расхаживает взад–вперед — сражаясь со своим сапогом и пытаясь докончить Вермут — «боюсь, вы неверно поняли, Мистер Хлоп — будь я на вашем месте, я бы пошел и срубил эти деревья для своей матери» «да, но в смысле, почему вы думаете, что я это сделаю? почему вы думаете, что я намеренно поджигаю свою кровать всякий раз, когда она меня просит срубить эти деревья? почему?» «да — ну — Мистер Хлоп — возможно, это зов утробы — сами знаете — возможно, когда вы были маленьким, вы услышали, как падает дерево, и звук его БУУУМММММ и теперь, когда вы стали старше — каждый раз, когда вы слышите этот звук — в той или иной форме, конечно — вы просто хотите — или лучше сказать — осветить это?» «да, это представляется логичным — большое вам спасибо — теперь мне легче идти срубать эти деревья» «да, но запомни, сынок — дерево, падающее в лесу беззвучно, никто не услышит!» «да — ну — я тогда буду там — я больше не буду поджигать кровать» «хорошо — дайте мне знать о своих успехах и если всплывет нечто крутое — вот — примите эти таблетки — кстати, вам надо бы назвать свою мать «Стелла», чтоб только показать ей, что вы имеете в виду дело — о и пока вы там, не могли бы вы наколоть мне немного дров» «да — хорошо — еще раз большое спасибо — извините меня, сэр — у вас что–то не в порядке с сапогом?» «нет — нет — моя нога просто становится чуть–чуть волосатее — и всё» назад в этот прекрасный техас и не меняйте эту корову — Corpus Christi[36] в огне — заурядные воры — черви и миллионерские сынки–торгаши и доллары и скатывающиеся назад колоды — черная цыганская леди и сам Бадди Холли в танки и пустоты, вознесенные до Костлявого Горизонта Ли Марвином и БРИЛЛИАНТ на сорок воров и Санчо Панса Вспомненный как в Арабской лунной книге и Малькольм Икс Забытый как пойманная рыба и интересно — ах интересно, что бы — что же Это значит… Любоград так прискорбен и взрослые люди плачут — ветра здесь становятся на якорь и ты не беспокоишь ни этих слез, ни рек — ты не моешься в заброшенных ваннах, а предпочитаешь смешивать электротравы и быть сторожевым псом Великой Белой Горы… Потрясная Федра — в центре знака «Hе Беспокоить» и ноющего Черного Туза — она пытается переглядеть миску с деньгами — она — как говорят — одной ногой стоит в могиле — ученик клоуна, Пацанка, у ее ног — он профессионально известен как Кролик Груб и играет на самопальной стил–гнтаре — когда он загружен, он в натуре вгрызается в эти дела — Рыдак–Жадюга наблюдает за происходящим из вырубленной в скале кобылы и он зажигает сигарету одним из своих краденых объявлений о розыске… «любовь и волшебство» говорит Федра — Потрясная Федра — Кролик ничо не говорит — Рыдак–Жадюга говорит «давай к этому, девка!» «любовь чудесна» говорит Федра «держи их, незнакомка!» говорит Рыдак–Жадюга — Федра снимает свой стетсон — пять кроликов и простреленный во многих местах никель выскакивают оттуда «как пройти в лаос?» говорит один из кроликов «это какой–то трюк!» говорит Рыдак–Жадюга — «любовь это такое скользящее чувство» «йипии! и будь я кальяном с химкой!» говорит Рыдак–Жадюга «любовь это нежность — мягкость — пастельность» говорит Федра — которая сейчас дерется подушками — ее оружие, матрас — она стоит на брошенном зефире — ее недруг, какой–то Унитарианец, который свалился с одной из тех высоких съерр и выжил, чтобы рассказать об этом — он держит фашистскую пинту йогурта «любовь это скачка на полосатой кобыле через оргиастические равнины варварским воскресением» визжит Кролик Груб, ученик клоуна — это первое, что он сказал за весь день и теперь он в сомнении — Федру — в это время — побивают в борьбе — «конечно побивают» говорит Рыдак–Жадюга «а потом твоя кобыла кончает как эта — потом ты вкладываешь руку в ремень — ноги в погреб а потом ты начинаешь работать на верблюда — правильно?» Федра — полностью выметенная из борьбы — хватает Кролика — стаскивает с него рубаху — заламывает руки за спину — и швыряет его в ветряную мельницу — Рыдака–Жадюгу разоряют Падра и все объявления о розыске разлетаются над соединенными штатами — кобылу конфискуют и задерживают без поручительства… Мистер Хлоп — тем временем — наносит еще один визит к Фрейду «вас могут себе позволить только богачи» говорит он «только богачи могут себе позволить и все искусство — не так ли оно бывает?» «не так ли оно всегда было?» говорит Фрейд «ах да» со вздохом говорит Мистер Хлоп — «кстати — как мама?» «о, с нею все в порядке — вы знаете, ее зовут Искусство — она делает кучу денег» «о?» «да — я ей про вас всё рассказал — вы должны к нам как–нибудь зайти» «да» говорит Фрейд с улыбкой как у марты райе «да — может быть, зайду»… Федра барабанит костяшками пальцев по куску воды — расцарапывает свои змеиные укусы — проезжает автомобиль для побега, состоящий из: трех лежащих охотников с реки Бразос — двух подглядывающих в окна матерей, держащих по нескольку разложившихся изображений лили сент–кир каждая — бокового порядка бекона — нескольких недооцененных премиальных малышек, по уши накачанных декседрином — живописца с тарелкой на лице — одной гантели — Дракулы, курящего сигарету и едящего ангела — призрака читы, мадам нху и невестушки мёрфи, полностью завернутых в зубную пасту — ящика волшебных палочек и одного невинного зеваки… незачем и говорить — в машине больше нет места — Федра мрачнеет и ревет «любовь сходит С УМА ПО ПЛОМБЕ» и бьется бутылка из–под вина — взрывается техас и обед у моря — командиры кораблей с совершенными чертами — их видят — их видят водители грузовиков — водители грузовиков жалуются на налетчиков и смотрите, как командиры кораблей скачут на жеребцах в вопящий Мексиканский залив и вот является Федра «любовь сходит с ума по пломбе»… она идет бок о бок с Мистером Хлопом — который улыбается — на нем его шляпа навыворот — он ест хороший плод — С НИМ всё будет в порядке — Мистер Хлоп — с ним всё будет в порядке

дорогой ззум:

я хочу, чтоб цены на библии повысили на тридцать

процентов —

чтобы оправдать повышение цен, я хочу, чтоб к

каждой библии

прилагалась бесплатная щетка для волос — к тому

же, на юге не

следует продавать шоколадных иисусов… еще одно,

касающееся игры конец света —

возможно, если б у тебя к ней была какая–нибудь

бактериологическая война, ты бы смог ее продать за

цену вдвое большую —

дела здесь немножечко бурные — весь оффис

взбудоражен —

недавно выперли секретаршу — догадайся, что

случилось с портретом преза? ну,

в общем, какой–то шутник пририсовал ему сережку

в оригинале и каким–то образом это проскочило мимо

ответственного за выпуск — нечего и говорить

о том, что мы,

как ни старались, не могли избавиться здесь ни от

одного из

них, поэтому пришлось сплавить их все в пуэрто-

рико —

всё, правда, прошло отлично — там распространи-

тели

говорили, что их хватали со страшной силой…

почти так же быстро, как и красно–бело–синие бутер–бродные наборы — о — чуть не забыл сказать тебе,

что думаю,

если ты сделаешь значки «я голосовал за победи–теля»

треугольными, они смогут разойтись немного

быстрее… кстати, я же тебе говорил послать

носовые платки «я едок битлов» в

доминиканскую республику а Не в англию — боюсь,

тут ты немного ошибся, дружок ззуми!

как я уже сказал, весь оффис взбудоражен — полу–чили новенького,

но он сразу же свалился в водоохладитель…

возбудил против нас дело о нанесении ущерба его

зубам — куча

проблем

до встречи в кафетерии

душевный друг,

сид опасный

ПОДЗЕМНЫЙ БЛЮЗ ТОСКИ ПО ДОМУ И БЛОНДИННЫЙ ВАЛЬС

дайте мне сказать это про Жюстину — в ней было около 160 см и венгерские глаза — она верила, что если у нее получится с Бо Диддли — у нее все станет правильно — ну, Руфи — она была совсем другая — ей всегда хотелось посмотреть петушиный бой и она поехала в Мехико, когда ей было 17 и, беглянка и отщепенка, — она встретила Бэмца, когда ей было 18 — Бэмц был из ее родного города — по крайней мере, он так сказал, когда встретил ее — когда они разругались, он сказал, что никогда ни о каком подобном месте не слыхал, но не в этом дело — все равно эти трое — они и есть Команда Царства… я их встретил точно за их столиком и они с меня взяли 2 года санкций, но я сам никогда об этом много не болтаю — Жюстина всегда пыталась доказать, что она действительно существует, словно ей нужны были доказательства — Руфи — та всегда пыталась доказать, что существует Бо Диддли и Бэмц, он пытался доказать, что он существует только для Руфи, но позже он сказал, что просто пытался доказать, что существует для себя — я? я начал интересоваться, действительно ли кто–нибудь существует, нo глубоко я никогда не копал — особенно когда Бэмц был рядом — Бэмц ненавидел себя и когда улетал чересчур высоко, то думал, что все вокруг — это зеркала

однажды я обнаружил, что мои секреты ничтожны — я пытался их выстроить, но Жюстина сказала «это Двадцатый Век, малыш — в смысле сам знаешь — типа так больше не делают — почему ты не идешь гулять по улице — это и выстроит твои секреты — нет смысла тратить весь день, занимаясь этим сидя в комнате — ты теряешь жизнь — в смысле если ты типа хочешь быть чем–то вроде чарльза атласа, тогда конечно… но тебе лучше отправиться в сторону мускульного пляжа — в смысле ты с таким же успехом мог бы цапнуть джейн мэнсфилд — стать королем себе подобных и завести что–нибудь типа секретного спортзала»… после того, как меня высмеяли до такой степени — я решил оставить свои секреты в покое и Жюстина — Жюстина была права — мои секреты стали больше — фактически, они выросли настолько, что стали перевешивать мое тело… в те дни я много автостопил и надо было быть готовым — никогда не знаешь, что за народ встретится на дороге

я пел однажды в лесу и кто–то сказал, что уже три часа — той ночью, когда я читал газету, я видел, что подожгли многоквартирный дом и что три пожарника и девятнадцать человек отдали свои жизни — пожар был тоже в три часа… той ночью во сне я тоже пел — я пел ту же самую песню в том же самом лесу и в то же самое время — во сне тоже был пылающий многоквартирный дом… тумана не было и сон был ясен — ни к чему было его анализировать, как и ни к чему анализировать ничего — ты учишься по конгломерации невероятного прошлого — какой бы опыт ни приобретался каким угодно способом — одновременно контролируя настоящее время этой проблемы — в большей или меньшей степени как отношение типа рой роджерс — курок, невозможность которого очевидна по современным стандартам вестерна — я пою — я передвинулся из леса — замерев на мгновение и подобрался и стал двигаться над землей — горящий многоквартирный дом тоже в то же самое мгновение подобрался и стал двигаться ко мне — я все еще пою — и этот дом все еще горит… что и говорить — я и дом встретились и в ту же секунду как все замерло, движение началось снова — я, поющий, и дом, горящий — вот он я — ей–богу — поющий перед ревущим пламенем — я ничего не мог сделать с этим пламенем — вы же видите — не потому что я ленив или люблю смотреть на славные пожары — но, скорее, потому, что и я и пламя были в одном и том же Времени, о чем спорить, но мы оба были не в одном и том же Пространстве — единственное, что было у нас общим, это то, что мы существовали в одном и том же мгновении… я не чувствовал за собой никакой вины из–за того, что просто стоял там и пел, потому что, как я сказал, я подобрался и двинулся туда не по собственной воле, но, скорее, какой–то невообразимой силой — я рассказал Жюстине про этот сон и она сказала «точно — многие почувствуют себя виноватыми и закроют глаза на такое происшествие — это люди, которые прерывают и вмешиваются в жизни других людей — только Бог может быть везде в одном и том же Времени и Пространстве — ты же человек — грустный и глупый, как это может показаться»… в тот день я сильно надрался и в мое тело проникло таинственное смятение — «когда я слышу про бомбежки, я вижу красную и бешеную ненависть» сказал Бэмц — «когда я слышу про бомбежки, я вижу голову мертвой монахини» сказал я — Бэмц сказал «что?»… я никогда не принимал свое пение — не говоря уже о других привычках — слишком всерьез — с тех самых пор — я его просто принял — точно так же, как принял бы любое другое преступление

солдат с длинной бородой говорит давай задавай вопросы сын мой но косматый сирота говорит, что всё это туфта — бородатый солдат говорит что туфта? и косматый сирота говорит что сын мой? вкус хлеба зауряден и привычен но все же кто может и кому есть дело до того, чтобы рассказать кому–то другому, на что похож его вкус — его вкус похож на хлеб, вот на что… того, почему Берте не следует сталкивать человека с летающей трапеции, вам не выяснить, просто размышляя об этом — это можно выяснять только будучи Бертой — вот как это можно выяснить… дайте мне сказать это про Жюстину — Руфи и Бэмц — ни один из них не понимал друг друга вообще — Жюстина — она сбежала и вступила в рок–группу и Руфи — она решила профессионально заняться петушиными боями и когда о нем последний раз слыхали, Бэмц работал в сфере бельевого трикотажа… с тех пор все они жили счастливо

там, где я сейчас живу, единственное, что хоть как–то поддерживает всю область, это традиция — как ты сам можешь вычислить — это в основном не в счет — вокруг меня все гниет… я не знаю, как долго это продолжалось, но если и дальше так будет, я скоро стану стариком — а мне только 15 — единственная работа здесь это шахта — но господи, кому же хочется быть шахтером… я отказываюсь участвовать в подобной медленной смерти — все болтают про средневековье, будто это и впрямь средневековье — я бы все сделал, лишь бы убраться отсюда — мысленно я бегу вместе с рекой — я бы продал свою душу слону — я бы обдурил сфинкса — я бы наврал завоевателю… хоть ты, может, и не так поймешь, я бы даже подписал оковы с дьяволом… пожалуйста, не шли мне больше дедушкиных часов — книжек и пакетов первой помощи тоже не надо… если будешь мне чего–нибудь посылать, то пришли мне ключ — я найду дверь, к которой он подойдет, даже если это займет остаток всей моей жизни

твой друг,

Друг

ГАДКИЙ ЮМОР ВЗБЕШЕННОГО САЙМОНА

я видел сон

что повар

наклонился

и потряс

своим кулаком над

балконом и сказал да

народу

да народу

и сказал это

народу

«мне нужно четыре чашки штурмовика —

столовую ложку католика — пять отвратительных

параноиков

немного водяного буйвола — полфунта комму-

ниста —

шесть чашек бунтаря — двух миленьких атеистов —

квартовую бутыль раввина — одну чайную ложку

прожженного либерала — чуть–чуть противозачаточ-

ных таблеток —

три четверти черного националиста —

мазок порошка лимонного петуха —

немного могендэйвидовских капиталистов и целую

кучу

толстяков с лишними деньгами»

потом появился помощник

повара

и прочистил глотку и потом он

сказал народу да

народу

«также мы бы хотели пересмешника

и немного знающих доярок — немного спелых изна-

силованных

студенток колледжа и мокрую курицу —

пару черепаховых перчаток

и куропатку и джин и грушевое дерево?

я пробудился от этого сна

в состоянии ужаса — затем вскочил с постели и

побежал на кухню — вломился в дверь и

шарахнул по выключателю/ упал на

согнутые колени и

возблагодарил Бога

что в морозильнике

ничего нового не оказалось

дорогой Пак,

махнул свою электрогитару на

ту, которую ты называешь нутряной… на ней можно

играть

в одиночестве — даже банды не надо —

устраняет всякую конкуренцию, кроме,

конечно, других таких же

гитаристов — успехи нормально — ни малейшего

представления о

том, что происходит, только все эти усатые

девочки прямо сходят по мне

с ума — можешь их как–нибудь попробовать —

погода хорошая — выкинул все свои пластинки

лефти

фриззелла — также избавился oт

куртки–парки — можешь корову мою оставить у

себя, так как я

ступил на путь к свободе

встречи жди, крокодил

Фрэнки Утк

Я НАШЕЛ ПИАНИСТА ОЧЕНЬ КОСОГЛАЗЫМ НО КРАЙНЕ НАДЕЖНЫМ

он пришел со связанными запястьями и он нес собственную вешалку для пальто — я мог бы определить с первого взгляда, что у него не было нужды в Сонни Роллинзе, но я все же его спросил «что же случилось с грегори корсо?» он просто там встал — он вынул колоду карт и он ответил «хочешь сыграть в карты?» на что я ответил «нет, но что же случилось с джейн расселл?» он шлепнул картами и они расплылись по всей комнате «меня отец этому научил» сказал он «это называется подцеп 52, но я это называю подцеп 49, потому что мне трех карт не хватает — хо хо ну не добряк ли это и которое тут пианино?» при этом движении я с облегчением увидел, что он человек — не святой, заметьте — и очень обаятельным он не был — но тем не менее — он был человек — «вон там мое пианино» говорю я «то, что с зубами» он немедленно побрел туда и так топал по полу ногами «шшшшшш» сказал я «вы разбудите мой знак Домашним Животным Хода Нет» он пожал плечами и вынул кусок мела — он начал рисовать на моем пианино портрет своего ребенка «эй, послушайте же — у него не это не в порядке — в смысле не принимайте это близко к сердцу — к вам это не имеет никакого отношения, но мое пианино расстроено — и теперь мне все равно, что вы с ним будете делать, только настройте его — настройте его хорошенько» «мой ребенок будет астронавтом» «я б надеялся на это» говорю ему я «и кстати — могли бы вы мне сказать, что случилось с юлием ларозой?» портрет авраама линкольна падает с потолка «этот парень похож на девушку — я видел его на Попойке — он голубой» «как вы мудры» говорю я «поторопитесь и настройте пжалста мне пианино — в полночь ко мне придет эта молоденькая гейша и она тащится по прыжкам на нем» «мой ребенок будет астронавтом» «давайте — приступайте — мое пианино — мое пианино — давайте, оно расстроено» он тотчас достает свое приспособление и начинает стукать по нескольким верхним нотам — «да — а оно расстроено» говорит он «но уже и 5:30» «и что?» спрашиваю я в крайней меланхолии «значит конец работы — вот что» «конец работы?» «слушай, старик, я член профсоюза…» «слушай сам — ты слышал когда–нибудь о вуди гатри? он тоже был членом профсоюза и он боролся за то, чтобы организовать союзы, такие как ваш и он врубался в то, что нужно людям и знаешь ли ты, что бы он сказал, если бы узнал, что член профсоюза — видит Бог, простой рядовой член профсоюза — плюет на нужды бедного, вечно скитающегося бродяги — знаешь ли ты, что б он сказал, знаешь, что б он подумал?» «ладно, я устал от твоего фонтана имен — не слыхал я ни про какого удигасри и все равно…» «вуди гатри, а не удигасри!» «ну и все равно не знаю чё бы он сказал, а завтра — если вы хотите завтра другого человека — вам только надо позвонить и профсоюз пришлет вам с радостью кого–нибудь — а мне наплевать — по мне это всего лишь еще одна работа, старик — еще одна работа» «ЧТО! ты даже не гордишься своей работой? да я ни за что не поверю! ты знаешь, что б удигасри сделал с тобой, ты? в смысле, что б он о тебе подумал?» «я иду домой — мне здесь осточертело — это не мой стиль и всё и всё равно я не слышал ни о каком будидасри» «удигасри, ты, жалкая душонка — а не будидасри и убирайся из моего дома — убирайся сию же секунду!» «мой ребенок будет астронавтом» «и плевать — ты меня не подкупишь — я выше этого — убирайся — убирайся»… после его ухода я пытаюсь поиграть на пианино — бесполезно — оно звучит как вопящий переулок — меняю свой знак Домашним Животным Хода Нет на знак Дом Милый Дом и спрашиваю себя, почему у меня нет друзей… начинается дождь — дождь звучит как точилка для карандашей — я выглядываю в окно и все гуляют без шляп — на часах 5:31 — время отмечать чей–нибудь день рождения — настройщик забыл свою вешалку для пальто… что действительно западло

к несчастью, мой Друг, вы от меня не получите

тех сведений, что ищете — я, мой

милый, не стукач! никто из моих родственников

не связан сейчас и не был связан никогда с бене-

диктом арнольдом

и лично я презираю джона уилкиса бута — я не

курю марихуану и моя семья терпеть не может

итальянскую

кухню — никто из моих друзей не любит черно–белое

кино и, опять–таки, я сам никогда не видел

русский балет — к тому же, я положил начало орга–низации, которая организовывает всех людей, смеющихся над кинохроникой — посему: не могли бы вы

прекратить слать письма

окружному прокурору с утверждениями, будто я

знаю,

кто убил мою жену — на карту здесь поставлены

мои принципы — я НЕ стану ими жертвовать ради

минутного удовольствия — я честный человек

в процессе роста ваш,

иван–налитый кровью

ВАНДАЛЫ СПЕРЛИ РУКОЯТКИ (ОПЕРА)

в Округ Южной Герцогини приходит Их и Вулвортский Дурак и торжествующая алиса токлас, Национальный Банк в рубашках с короткими рукавами и правильные сторонники — преисполненные искренностью правильные сторонники — Дом при последнем издыхании — по–прежнему размножается и погреб, полный воображаемых русских крестьянских девушек с треугольниками в руках — треугольники настоящие — Дом на Страшносудграде, академии — жрец со своим выигрышем от Рено, спускающийся на парашюте… «интегрируйте дом!» «только если вы пожелаете жить там, где вас не хотят» «тогда разбомбите дом!» «только если вы пожелаете жить там сами» «что вы тогда предлагаете?» «это бессмысленный дом — оставьте его в покое — он сам в себе несчастен — он порождает бедствия — он заставляет вас выучивать то, что не имеет никакого отношения ко внешнему миру а потом он вас туда вышвыривает — вы дому не нужны — чего ради вы так низко опускаетесь и нуждаетесь в нем — уходите — уезжайте далеко–далеко от дома» «нет, мой друг, ваш метод мышления называется капитуляция» «поступайте как хотите, ваш метод называется проигрыш — это даже не метод мышления» жрец уходит, опустив очи долу — он изучает камни, но он забыл, что его парашют уже был один раз использован… алиса токлас лежит на покрытом травой бугорке и благословляет цветочек «ох недруг — берегись недруга — недруг это санта клаус!»… она цветочку не нужна — цветочку нужен дождик

мы сидели в комнате, где Хэролд, называвший себя «Повелителем мертвых животных» спускался по лестнице и он сказал «друг иль враки?, друг иль враки?» на нем была черная шаль и кто–то сказал, что он ставил эксперименты в глубине зеркал — Пончо был ошарашен и завизжал «я дам тебе друга иль враки, ты, урод!» и бахнул его ударом дзюдо и просунул его голову между перекладинами лестницы — «не надо было так делать» сказала довольно мужеподобная девочка, спустившаяся по трубе «он очень угрюмый, но хороший котяра — не хочет ли кто кусочек хлеба на шару?» Пончо сказал, что хочет кусочек почки — я сказал, что хочу кусочек отдельного… девочка начала плакать

в фотографиях — вы видете песок в Ницце и Танжере и все медики выглядят элегантно и потом выходят радарные рабы — каждый из них хочет быть апостолом и они несут электрограммы — мы их зовем Занятость и каждый говорит вещи типа «грузи авто хо» и «взяли джонни» и «я вообще не врубаюсь в гарри джеймса» и Здоровенный Зануда, остаточная жуть от бит–поколения и сомнительный урод, для которого главное — здоровье, говорит своей сбитой с толку девочке–птичке, Пи–Пи Канаве «о давай — тебе же ничего не будет стоить рассказать всем, что я — самая хиплянская личность, которую ты когда–либо встречала — давай — я для тебя кучу всякого сделаю!» и Пи–Пи говорит «но я ни с кем не встречаюсь — ты никогда не даешь мне ни с кем встречаться!» и потом Олива, который как–то начал драку на улице из–за глаз Карла Перкинса и теперь строит смеховые машины для богатых демократов — он вносит оборудование и вас переносят через узкий мост, где за вами идут сотни туристов и пускают пластинки со свинцовыми грузиками у ваших ног и они помещают вас в гигантский автобусный рожок и голоса вопят «я хочу того — я хочу того!» появляется Мадам Запомни и она отбирает ваши фотографии и всё, что осталось во внешнем мире, это ваша рука и крохотные младенцы кусают ее и матери ВИЗЖАТ «да — я отдам за него голос — я проголосую за него в любой день»… теперь вы — пластиковая вена — вы пропали внутри совершенного послания — исторические телефонные звонки пробиваются к вам в живот и любопытные скинии медленно движутся через ваш разум — автостопом — бессовестным автостопом сквозь ляпсусы вашего мозга — ваших идеалов больше нет и всё, что остается — это разрезанные фотографии вас, стоящего в супермаркете — автобус по–прежнему едет, но вы теперь ловите такси с парнями из джунглей… Эготист показывает вам свой дневник и он говорит «я научился хранить молчание» и вы говорите «ты ничему не научился — ты только что просто что–то сказал»

хорошая толпа здесь, у них много вопросов — леденцами на палочках они насмерть забивают слонов — «белый медведь это чокнутый медведь» говорят воры, которые на самом деле вовсе не воры, а, скорее, простые люди, которые не ожидают от своих друзей, чтобы те заболели, чтоб им понадобиться — на горе болезнь и прошлым воскресеньем из зеленого кошелька выросла полиомелитная лилия — опасный никель лежит на городской площади… все наблюдают, кто же его поднимет… ИСКАТЬ ЗНАЧИТ ПРЕНЕБРЕГАТЬ и НЕИСТОВАЯ УДАЧА ЭТО ПАНИЧЕСКОЕ БЕГСТВО и нас здесь целая компания, но мы подбираем только доллары

здесь лежит боб дилан

убитый

сзади

трепещущей плотью,

который, после того, как Лазарь его отверг,

прыгнул на него

в поисках уединения,

но был ошарашен, обнаружив,

что он уже стал

трамваем и

это и был конец

боба дилана

теперь он лежит в кабинете красоты

Миссис Фактически

Господи упокой его душу

и его грубость

два брата

и голый маменькин сынок

похожий на Иисуса Христа

теперь могут разделить останки

его болезни

и его телефонные номера

нет сил

выдавать —

теперь все

просто могут вернуть это обратно

здесь лежит боб дилан

уничтоженный венской вежливостью

которая теперь будет утверждать, что она изобрела

его

холодные врубающиеся люди могут

теперь писать о нем Фуги

и Купидон теперь может пинком опрокинуть его

керосиновую лампу —

боб дилан — убитый списанным Эдипом

который обернулся

назад

чтобы разобраться с привидением

и обнаружил что

и привидение тоже

больше чем один человек

Округ Южной Герцогини импортирует пирамиды и мусорщиков грузовиками и Братец Хамло — он уже уходит и потом зашибать по три доллара за ночь, рассказывая о летающих блюдцах… поджигатель войны — Антонио — день и ночь работая в гараже — он контрабандой переправляет висячие замки олимпийским пловцам и нанимает женщин для бейсболистов — он очень спокоен и ревностно следит за модой — он знает свою религиозную географию — своего ребенка он тренирует на гориллу по–партизански и потом он будет давать его напрокат для народных клозетов — он говорит, что его правая рука держит войну, но его левая рука держит мокрую параноидальную улыбку… поджигатель мира — Таракан — когда его видели в последний раз — преследовал поезд — он говорит, что его правая рука держит мир, а его левую руку видели держащей дверную ручку и крюк для мяса… Округ Южной Герцогини в бинтах и маленькая Леди Загар пытается проанализировать террористов–Альбиносов… Округ Южной Герцогини — чистый как видения и необразованный — будет существовать помимо смертельных к нему дополнений — помимо недостатка праздников и помимо возможного

ведро… у вас нет права только из–за того,

что ваша жена беременна, у вас нет права

вмешиваться

в мою жизнь ради устройства дел моих дру

вам меня не одурачить — я слишком хитер — вы

были тогда в метро, когда зарезали того

паренька — вы просто сидели в вагоне — вы

были на улице, когда подъехал тот черный

автомобиль и сбросил в реку какую–то

форму — вы повернулись и подошли к

телефону и сделали вид, что вам надо кому–то

звонить… вы также присутствовали при том, как

на людях кастрировали того бедного мальчика --

вам меня

не одурачить — вы не настолько круты — конечно,

вы по

большому счету заняли позицию в вопросе

подростковой

преступности — вы за изгнание всех хулиганов

из города

— о вы так храбры — конечно, вы говорите,

что вы патриот

— вы говорите, что не боитесь сбросить

никакую ядерную

бомбу и всем показываете, что слова у вас

не расходятся с делом, но вы не произносите ничего,

кроме того, что не боитесь бросать никакие

ядерные бомбы — как вы можете говорить,

что мои дети

должны учиться на хорошем примере? они с таким

же успехом могут учиться на плохом примере --

они могут брать пример с вас так же, как и с меня --

вам больше не удержать меня в своих

руках — не потому, что я слишком увертлив,

а потому что ваши руки сделаны из

воды… когда захотите поговорить со мной,

дайте мне знать заранее — я приготовлю

зей — спросите

свою жену, помнит ли она меня

преданно ваш

Саймон Дорд

р.s. возможно, вы меня помните как

Джулиуса Хрюка

ШЕРИФ В МАШИНЕРИИ

Каём — мальчик–псих — зачатый в Пепельную Среду, когда Слямз встречает девочку Подлизу — новый Слямз, он скручен — он полностью свихнулся — с тех пор как карлик (который оказался ребенком–актером, курящим сигару) потоптался на нем как на воздушном шарике, Слямз совершенно изменился — говорят, он парализовал продавца газ–воды в своем родном городке

и если вы ему не нравитесь, он выпустит продавца на вас — насколько я знаю, такого никогда не случалось… девочка Подлиза — из ее носа, несмотря на пластическую операцию, продолжает течь и ей приходится таскать с собой садовника всякий раз, когда она идет на вечер — она разговаривает с Епископом Морозом, который спрашивает ее «чё ты думаш пра ету картину Моне? в смысле я пять дён патратил на чтение Къеркегора — адин в комната бэби — только я и Къеркегор — да–а — и первае, чё пападаицца на глаз, када выхажу — ета картина — во! ну? слуш суда, ну я аббалдел! в смысле ты врубилась в мудрасть в етам чёртавам лобе? ты врубилась в бздюлинки вот тута, в улыбке етай бабы?» «да, я нашла ее крайне… я нашла ее крайне…» «монографической?» говорит Слямз, пытаясь прийти к ней на помощь и уступить ей очередь «да и также я нашла ее сладострастно интересной» когда Епископ Мороз уходит домой, девочка Подлиза подходит к Слямзу и благодарит его «не за что» говорит Слямз, расстегивая рубашку и показывая ей свое имя написанное на животе «сделал это себе в прошлом году в Кадалауоппе — это в Мексике, знаешь» «о, это ослиная страна — я ее очень хорошо знаю — пляжи в высшей степени фантастичны — хотя я слышала, там сейчас полиция» «да, бэби, ментура туда въехала на прошлое Рождество — сцена теперь в джунглях» «вы бы хотели прокатиться на моем жеребце — мы бросим садовника» «да, бэби, конечно — а потом, может, вернемся и позаколачиваем баки» «прекрасно — выглядит заманчиво — у меня с собой молоток и мы можем поболтать о Кадалауоппе и всё такое» «Кадалауоппа да–а, а ты знала там Тщедушного Джима?» «нет, но как по части Люпа д'Люпа — вы его знали — он эксперт по кофе в отставке — родом с побережья?» «да — о боже мой — да, конечно — я нашел его крайне э–э… крайне…» «он естественное дитя — он природен — денатурат вошел в его плоть н кровь, но в целом он прекрасен — именно он показал мне, что существуют джунгли» «да и мне тоже — я нашел его крайне интересным»… вот опускается ночь и Слямз берет девочку Подлизу за ногу — она поправляет свой рот и оба они выходят через заднюю дверь, глядя на луну… Каем зачат

засаленная толстая газета лежит на прилавке Роджера — Роджер, владелец Кафе де ля Всю Ночь — испанского ночного ресторана — в первый раз за 9 месяцев печален — в Париже исчезла его мать и сейчас он боится, что все эти французишки могут всласть посмеяться над тем, что они примут за ее мертвое тело… роджер бегло скользит по фактам в толстой засаленной газете — сбежал тигр — в Голливуде — аннетта и фрэнки авалон найдены в тихом океане — с руками, связанными за спиной — отснятый материал документального фильма клопса кролика найден в легких тома микса, которого все считали мертвым, а он вынырнул в качестве крышки от ящика — в Фантазии бунтари атакуют Уолгрин'з — диктатор запрашивает еще конфет — США высылают морскую пехоту и арнольда жердя — в Фениксе в 2 часа дня муж съедает свою жену — ФБР расследует (взрыв бомбы в кладовке нормана мейлера — причина потери цветоощущения хозяина — большая перетусовка в министерстве спорта — Эд Салливен и Новичок, родственник Принца Рэнье и находящийся в нашей стране с визитом в качестве гостя Конг Лонга, внука Хьюи Лонга — видели как они совершали побег в рукавицах бейсбольных принимающих — с контактными линзами и колесами для торчков — Епископ Лоск очень обеспокоен — мы попросили высказать его свое мнение — сказал только «я не могу в это поверить — я не могу поверить, что такое могло случиться с эдом — должно быть, виноваты те, с кем он в последнее время общался» — уильям картер мл. пишет восточную поваренную книгу — весьма опечален тем обстоятельством, что выжил после падения с подкидной доски в бассейн без воды — уолтер картер–двиг арестован в юте за кражу свечей — при допросе он спокойно обяснил, что они были ему необходимы для прослушивания ранних пластинок литтл ричарда — Доктор Губк, изобретатель летального исхода и ментального снимка и воздушной бакалеи — за небольшой гонорар согласен взяться за это дело — маленькие девочки опрыскивают канцлера эрхарда гусиным жиром по его прибытии из майами — президент давай обескураживающе пукает за банкетным столом — возлагает вину на яйца — фондовая биржа испытывает небывалый за последние годы спад — в гэри, индиана, цветной получает двадцать огнестрельных ранений в голову — следователь утверждает, что причина смерти неизвестна… хороших фильмов в городе нет и в объявлениях о найме ТРЕБУЕТСЯ только одна работа: честный человек в качестве старьевщика для дружелюбно настроенной семьи — должен быть крепким — предпочтительно баскетболистом — должен любить детей — постелью и туалетом обеспечивается — оплата по соглашению — звонить по телефону КОМУонджи 1965… Роджер откладывает свою засаленную газету н входит — кто бы вы думали? — Слямз девочка Подлиза — раннее утро и они больше не любовники — они клиенты

9 месяцами позже рождается Каём — он носит короткие штанишки — ходит в колледж — получает работу в военном журнале — женится на хорошенькой пухленькой девочке, чей отец прирожденный победитель) Каём встречает все больше и больше людей — садится на диету и затем он умирает

моим студентам:

как само собой разумеющееся считаю, что вы

все прочли

и понимаете фрейда — Достоевского — св.

михаила — конфуция — коко джо — Эйнштейна —

мелвилла — порги — змейкер — джона зулу — кафку

сартра — мелюзгу — и толстого — значит все

в порядке —

моя работа заключается в том, чтобы —

просто продолжить

там, где они бросили — не более — вот

вам всё это вкратце — я отдаю

вам свою книгу — надеюсь, вы сразу в нее

въедете — экзамен через две недели —

каждому принести свою стирательную резинку.

ваш профессор

герольд–профессор

ФАЛЬШИВАЯ РЕСНИЦА В ПЕРЕДАЧЕ МАРИИ

мария — она мексиканка — но она такая же американка как и Воющий Волк — «мой встревоженный ум, он меня раздражает! я не могу успокоиться! я отвратителен!» говорит ее брат тайком перебирающийся через границу и напивающийся костлявыми шлюхами и Турецким газом — «марии необходимо уколоться» говорит Король Селянин «ей нужно уколоться Богом, которому очень скучно» — остальные селяне поют песню, которая звучит как «о деньки сорок девятого» с уэльским акцентом и Адлаи Стивенсон начинает беспорядки на вершине горы… было время, когда мария, чтобы заработать на жизнь, заколачивала гробы — «я расколошмачу зеркальное окно над головой Адлаи Стивенсона!» говорит ее бpат, надравшись Турецким газом «я ему докажу, что он тоже мазохист — я заставлю его извиваться как женщина и oн пожалеет, что не едет товарным поездом во Фриско» — морпех с обглоданным пальцем — Жозефина — чей дeдушка умер в Шайло — разок ткнул марию ножом и спрятал ее одежду — она была арестована по обвинению в инцесте… Король Селянин, медленно умирающий от рака, сейчас полирует свою шумную бороду и бормочет «менты — прогресс — американские монументы» и «ничто не имеет значения» мария недавно занималась любовью с нищим — он был переодет в чрезмерно броскую фольгу — они этим занимались в перемётной суме — она может пробежать милю за 5 целых и 9 десятых дня и гастролирующее шоу, которое проезжает через городок однажды в год, уважает ее за это

тело мертвого отца марии лежит на холме — богатые подлецы — человечество и цивилизация переступают через его могилу, чтобы показать ей, что они прежде всего имеют в виду дело… она в этом году не едет ни в какие турне по доброй воле — в ее передачу попала фальшивая ресница… не так уж много мест она может попробовать

это мое последнее письмо — я пытался

сделать так, чтобы тебе было хорошо, но теперь

я вижу,

что ты слишком много задумала — что тебе нужно,

так это

кто–нибудь, кто льстил бы тебе — это делал бы и я, но

какой была бы цена? в конце концов мне

от тебя ничего не нужно — ты так прочно

впуталась, что превратилась

в кусок голода — в то время как мировые

мистики выскакивают на солнце, ты

превратилась в абажур — если ты собираешься

подумать, то не думай о том, почему люди не любят

друг друга — думай, почему они не любят

самих себя — может быть, тогда ты начнешь

любить их — если тебе есть что сказать, дай

мне знать, я всего лишь за углом, мое положение

определяется летными приборами — не бери

в голову и не

царапайся слишком сильно — следи за зеленым

перцем

и я думаю, у тебя достаточно кукурузных хлопьев --

ты становишься наркоманкой — как Я сказал, я тебе

просто ннчего не могу дать, кроме просто

— я у тебя ничего не могу взять, кроме

сознания вины — я не могу ни дать, ни принять

никакой привычки… до встречи на маскараде

мучительно

водяной мальчишка

АЛЬ ААРАФ И КОМИТЕТ ПРИНУЖДЕНИЯ

и вот анархист — мы зовем его Стон — он нас берет и Медуза — она несет парики — Стон несет географические карты — к полудню мы в Бездном Холле — на стене тени жонглеров и с челсийской части потолка падает Монах — парень Стона — Медуза идет в комнату с двумя мечами над дверью — внутри какие–то убирающиеся зеркала — Медуза исчезает… Увык, странный двойник организации — выходит из комнаты, неся зеркало — оба меча над дверью падают — один втыкается в пол — другой разрезает его на две половинки… Монах, типичный лизоблюд и писатель эксцентричных шуточек для рассказывания самому себе в тех случаях если ты когда–либо оказываешься подвешенным в Андах — он вводит нас в комнату с китайскими поговорками, которые все гласят «порабощенный пенни это пенни это пенни это пенни»… там есть гигантское увеличительное стекло и Монах немедленно распадается… после ланча ты слышишь в громкоговорителе энергичный грохот скал и автокатастроф и Чанг Чунг — некий преходящий и профессиональный с верхом чувственный бездельник безо всякой гордости или стыда н он продает бунтарские клики войны и памфлеты «как стать таблеткой для контроля рождаемости» — «изобрети мне подпись» говорит Стон «я должен подписать кое–какие бумаги касательно зипперов истины» «зиплеры истины!» говорит Чанг Чунг «истины нет!» «правильно» говорит Стон «но есть зипперы» «прости пожалуйста — пласти пазалюста — тут ошибся я — дело просто в том, что сегодня я обул огромные башмаки» «постарайся, чтоб так больше не было» говорит Стон пристально глядя на свои собственные ботинки… вот из глубины холла в инвалидном кресле появляется Фотолапочка — она цветочек Стона и она ест коровью лепешку

входит Грэди О'лэди — всем кивает и хочет знать, где она может достать горничную — «врубаетесь в генри миллера?» спрашивает она вроде как бы по–змеиному — «вы имеете в виду того фантастически покойного генри миллера? генри миллера — агента по продаже недвижимости?» «в каком смысле?» говорит Грэди О'лэди «генри не агент по продаже — он пещерный житель — он художник — он пишет о Боге» «я думаю о другом генри миллере — я думаю о том, который носит тюльпан в своем паху и пишет о девочках сесиль б. де милль… О'лэди вытаскивает из кармана апельсин «достала его в стране Ацтеков — ну, следите за мной, мальчики» она берет апельсин и очень нежно и медленно сжимает его — затем она бешено его разрывает и сдавленно рычит и он истекает соком и стекает по ее губам — по всей рубашке — больше — больше — она вся покрыта апельсином — входят Стон со своим художественным критиком — Шоном Шпаргавном и они оба — они начинают обсуждать судоходную сделку «Джуниор Борк только что завершил свой роман о Первой Мировой войне — там хорошо говорится про наших и нам надо не забыть не использовать его в качестве туалетной бумаги» «я и собираюсь использовать его в качестве туалетной бумаги» говорит Фoтолапочка «объясните–с!» говорит Стон и Фотолапочка объясняется–с, что истина одного человека это всегда ложь кого–нибудь другого и Стон, он начинает хлестать ее своей географической картой и она начинает плакать и идет в комнату с зеркалами и взрывается — «ну, вернемся к судоходной сделке» говорит Стон, который оборачивaeтся и видит Шопа Шпаргавна на полу с Грэди О'лэди и они оба покрыты апельсином «расскажите мне еще про этого генри миллepa» говорит Шон «ууу аах как чудесно, а?» говорит Грэди О'лэди

в земле Понсе ле Леона — вожака профсоюза — Неистoвoгo Вожака — на показательных соревнованиях есть дама–борец… из его прошлого выплывает Безумно Ошалевший визжа и танцуя Визжа — дуясь «мир принадлежит абоим — абоие — никто из вас не хочет быть абоим — никто из вас — никому из вас это не удастся — никому из вас» «заткнись!» говорит Стон, вошедший в комнату незамеченным «заткнись — у меня спина болит и все равно это рабочне, а не абоие!» «мир принадлежит ему — ему, который похож на моржа и передвигается как морж и вынужден спать с женой, которая чувствует себя моржом и его вынуждает быть моржом целая куча надоедливых спиногрызов и он ходит на непрекращаюшиеся моржовые балы и вечера и играет в покер с кучей моржей и затем его вгоняют в землю и хоронят с моpжом во рту — я не осмеливаюсь достаточно о нем сказать — он живет в своей подмышке и он вас ненавидит — вы ему без надобности — вы загромождаете ему жизнь — вам повезло, что вы вообще околачиваетесь в его мире — у вас нет иного выбора, кроме как гулять голыщом — чем тут гордиться — к чему пыжиться из–за того, что спишь со свиньями?» ТРАХ «вложите этого парня вместе с писателями пословиц — но дайте ему плохую критику и скажите, что он бил жену и ел свинину — скажите, что он ел мясо в пятницу — скажите, что хотите — только уберите его отсюда до тех пор, пока он не будет готов к обучению»… потерявшийся ездок на маневровом экспрессе выглядывает в щелочку люка — у него с собой картинки длинного коридора и он типа как бы выдувает слова, когда разговаривает «вы все дураки! вы не можете складывать! вы умеете считать до миллиона, но никто из вас — никто из вас — не видит общую сумму почвы, на которой вы стоите» Дорогуша–Лицемер незамедлительно подносит огонь к полу и Народ Гринго бахает кулаком по книге и говорит, что кресло–качалка и арбуз — это одно и то же слово, только с разными буквами… Св. Хлеб из группы по борьбе с беспорядками — входит со своими шахматными фигурами и веселой твердостью и он тоже смеется

мать говорит иди в Том направлении и пожалуйста

соверши величайший поступок всех времен

и слушай грю я

мама но ведь это уже сделано и она грит

ну так что же тебе еще осталось делать и я грю

не знаю мама но я не пойду в

Том направлении — я пойду в том направлении

и она грит хорошо но где ты окажешься и я говорю

не знаю мама но я не том джоуд

и она грит ладно тогда я не мать тебе

принц гамлет своей гексаграммы — шейх антисанитарных ангелов — он скачет на неоседланном инструменте — самый точный фактор, касающийся реальности показухи — Тадж Махала и солнечных часов Клитни недостает — недостает этого самого фактора… тем не менее — кипение под низом его не беспокоит — Лилит обучает своего нового мужа Буббу тому, как пользоваться дезодорантом — она его также учит, что «вонючая ка–ка» означает мерзкую грязь и вместе оба эти учения прибавляются к Кипению Под Номером Один… Оби Нетне — чьи глаза навощены от бешенства и кто, как говорят, живет в своем собственном мире — он повторяет без устали «это люди ненормальные, правда? правда? о Боже мой — передайте крекеры — эти люди ненормальные, правда? аллё, аллё вы меня слышите?» «да да это правда — они да — они нормальные люди» говорит принц — который слегка щекочет Оби — доводит его до смеха «но запомните — это типа того, как бугилеший сказал кентавру, когда кентавр вторгся на территорию Гигантской Матушки Гусейни «вам не надо водится с Теми людьми» — кстати, я слышал, вы живете в своем собственном мире» «да, это правда» говорит Оби «и к тому же я не хожу на дни рождения» «очень хорошо» говорит принц «продолжайте хорошее дело»… по части этого неоседланного инструмента — иногда принц в полной уверенности, что он на нем, но в неполной уверенности, что он на нем скачет — в другое время он уверен, что он на нем скачет, но не очень уверен, что он неоседлан — иногда случается так, что принц уверен, что скачет на чем–то неоседланном, но не совсем уверен, инструмент ли это… все его ежедневные приключения, безуспешная картошка и другие пираты пытаются приколоть его к Определенности и определить его на свое место раз и навсегда «хочешь померяться силой на локотках?» говорят иные — «ты липовый — ты не принц!» говорят самые пронырливые, которые входят в ванны и просят то, что принято просить… принц видит, как сверху сваливается множество джеков и джилл «смешно, когда, глядя, ты не находишь никаких кусков, чтоб подобрать» обычно он говорит это своему неоседланному инструменту каждый день — инстумент ему никогда не отвечает — как и большинство добрых душ

дело не в том, что не существует Воспринимающего для чего угодно написанного или представленного от первого лица — дело в том, что это просто Второго лица не существует

МАМОНТ НОЙ и восточные мародеры все болтают по душам на темы морали и Жрец Гармонии в узком костюме — он нынче с ангелами и он говорит «всё бесполезно — бесполезно» и Инстинкт, поэт античного зенита — надевает свои копыта и тихо ржет «всё не бесполезно — всё очень даже имеет значение!» и безумный пестрый дудочник крадет Королевскую Пешку и боевой клич завоевателей «ни — ни» и тюрьмы подвергают кремации н тюрьмы рушатся н вновь прибывшие вонзают — вонзают свои ногти — свои ногти друг в друга… Цель — Хари Kаpи и Жестокая Мать терзают свою безобидную судьбу… вид джорджа рафта — ричарда никсона — либерачи — д. г.лоуренса и пабло казальса — всего этого одного н того же человека и борьбы — борьбы и твоего развивающегося оружия кудряшек и Вруба — Вруба Во Всё

аpета — известная у гэллапа под номером 69 — в

унлинге как кошка в течке — в питтсбурге

под номером 5 — в браунсвилле как левая

дорога, одинокий звук — в атланте как

потанцуй, слушай — в боулин–грин как

о–нет–нет–не–надо–больше — она известна как

лошажий

цыпленок в шайенне — в нью–йорке она

известна как просто–напросто арета… я разыграю

ее как своего козыря

мне бы хотелось совершить что–нибудь существенное, типа, может быть. посадить дерево в океане, но я всего лишь гитарист — безо всяких абсурдных страхов насчет своей репутации Черная Девчонка сосуществует с мелодией и я хочу чувствовать свое испарение подобно тому, как Черная Девчонка чувствует свое сосуществование… я не хочу таскать с собой вилы

принц гамлет — он где–то на тотемном столбе — он мычит глупенькую песенку «о меня убили у могилы» — арета — леди годива мигрантов — она тоже поет — под тотемным столбом собралось много историков — все притворяются, что зарабатывают себе на жизнь — еще там полно шпионов и таможенников — попы не бросают и художники живут в это время — это время умирает и на его место приходит иногда — настоящего иногда никогда не бывает и таможенники и шпионы обычно превращаются в звездных конькобежцев на зимних каникулах и они печально размышляют об этом времени/ обычно они никого не знают под тотемным столбом, кроме своих старших… Сан- Франциско замерзает и Нью–Йорк околдован По и известными варварами «ты можешь этого добиться, если у тебя ничего нет» бормочет одними губами принц обеду из спагетти — зачахнув на растаявшем катке — никому не принадлежа и идут дровосеки «я ищу — ищу хоть какого–нибудь смысла!» говорит Леди–Кувшин, сбежавший оборотень — на ней хромовый шлем и последние десять месяцев она изучала Югославию — в ее мотоцикл вмонтирован музыкальный автомат «твой разум мал — он ограничен — какое же разумение тебе нужно?» говорит принц «я тоже хочу быть на тотемном столбе» доверительно шепчет она «дровосеки идут» говорит принц и потом он вытаскивает нижний конец рубашки и начинает рисовать в воздухе круги «на этом подоле рубахи есть магниты и все они подбирают кусочки минуты — теперь видишь мне есть чем заняться — почему ты не сходишь навестить этого парня — Стон его зовут — он тебя выправит — а если не сможет — то он знает того, кто сможет» один из друзей Кувшина, барабанщик, который не барабанит, а, скорее, просто роняет свои палочки на барабаны — выходит из кустов — довольно садистский тип и весь его гардероб состоит из формы морского пехотинца и застиранного обмундирования медсестры — он вопит «я ищу партнера — дайте мне секретов!» и потом там играют два маленьких мальчика и один говорит «если бы весь мир был мой, то у каждого был бы миллион долларов» и один говорит «если бы весь мир был мой — у каждого был бы шанс хоть раз в своей жизни спасти этот мир»… принц гамлет своей гексаграммы — он тянет поезд и ухаживает за мисс Джули Энн Джонсон «я сказал дайте мне секретов — я просто обычное пиво» говорит этот барабанщик и принц врезает Мемфис — Лондон и Вьетнам в столб «есть всего несколько вещей, которые существуют: Буги Вуги — лягушки на мощной тяге — Нэшвиллский Блюз — бродячие губные гармошки — 80 лун и спящие карлики — и есть только три вещи, которые продолжаются: Жизнь — Смерть и дровосеки идут»

Примечания

1

твои кости дрожат (исп.)

2

ты как волшебница (исп.)

3

не буду твоей девушкой (исп.)

4

ты… крестьянка (исп.)

5

твоя внешняя форма (исп.)

6

только я один гитарист (исп.)

7

освобождение (исп.)

8

еще дона пасоса (исп.)

9

до луча (исп.)

10

солнце (исп.)

11

той, кто солит день (исп.)

12

обнажена (исп.)

13

однако, ты убрался (исп.)

14

твое белье (исп.)

15

мария, почему плачешь? (исп.)

16

почему ты смеешься? (исп.)

17

воспоминанья (исп.)

18

огни налажены (исп.)

19

допотопных (исп.)

20

ничто (исп.)

21

люблю тебя (исп.)

22

усоп (лат.)

23

твой путь (исп.)

24

это бархат (исп.)

25

останься со мной (исп.)

26

не понарошку (исп.)

27

над твоими ногами (исп.)

28

ибо (исп.)

29

не та дама (исп.)

30

молочная телка (исп.)

31

сюда идут (исп.)

32

все от коровы (исп.)

33

прекрасный поступок, подвиг (фр.)

34

не хочу твоего благоразумия (исп.)

35

люблю твои глаза (исп.)

36

Teлo Христово (лат.) — название городка в Техасе на побережье Мексиканского залива.

Content

Дилан Боб Тарантул

Боб Дилан. Тарантул

О тарантулах и тарантулидах вкратце. Предисловие переводчика

Вот лежит тарантул. Предисловие издателя

ПУШКИ, КНИГА ИЗРЕЧЕНИЙ СОКОЛА И ТРЕПЛО НЕНАКАЗАННОЕ

ЗЛОВЕЩАЯ ВЫПИВКА С ДОЛГОВЯЗЫМ НЕЗНАКОМЦЕМ

(БЕЗ ЦЕЛЬНО КАК ВЕДЬМА)

БАЛЛАДА НА ПЛОСКОЙ СИ БЕМОЛИ

НА ПРОЛОМ ЗВУКОВОГО БАРЬЕРА

ТЕРМОМЕТР ПАДАЕТ

ПРЕЛЮДИЯ К ТУПОМУ КАЙЛУ

МАРИЯ НА ПЛОВУЧЕЙ БАРЖЕ

ПЕСОК ВО РТУ КИНОЗВЕЗДЫ

ОТГОРОДИВ ВЕРЕВКОЙ УГОЛ ПСИХА

ГОВОРЯ ПРИВЕТ НЕОПУБЛИКОВАННОЙ МАРИИ

СОРОК ЗВЕНЬЕВ ЦЕПИ (ПОЭМА)

РОТ НАБИТЫЙ ПОД ЛЮБЯЩУЮ ЗАВЯЗКУ

ЛОШАЖЬЯ ГОНКА

ПОЛНЫЙ КАРМАН НЕГОДЯЯ

МИСТЕР БЕСПОЛЕЗНЫЙ ПРОЩАЕТСЯ С ТРУДОМ И ВЫПУСКАЕТ ПЛАСТИНКУ

СОВЕТ БРАТУ ТИГРА

НАПИСАНО СМОТРЯ НА БЕСПОРЯДКИ ИЗ МЕРЗКОЙ КАМЕРЫ ИЛИ (В ТЮРЬМЕ НЕТ КУХНИ)

БЕЗНАДЕЖНО И МАРИЯ НИГДЕ

КОНФЕДЕРАТСКИЙ ТЫЧОК В ДУБОК КОРОЛЯ АРТУРА

ГИТАРЫ ЦЕЛУЮТСЯ И СОВРЕМЕННАЯ ВТРАВКА

СОВЕТ МОДЕЛИ ХОБО

ВЗРЫВ ПРОИГРАВШЕМУ — ШИШ

ЗАНИМАЯСЬ ЛЮБОВЬЮ НА ПОДРУГЕ МАРИИ

ЗАМЕТКА МАЛЬЧИКУ НА ПОБЕГУШКАХ КАК НАЧИНАЮЩЕМУ АРМЕЙСКОМУ ДЕЗЕРТИРУ

ВКУС ДРОБОВИКА

МЭЙ ВЕСТ СТОМП (БАСНЯ)

КРАХ ТЕМНОЙ НОЧЬЮ

ВРАЖДЕБНЫЙ КРАХ ТЕМНОЙ НОЧЬЮ

БЕЗОТВЕТСТВЕННЫЙ КРАХ ТЕМНОЙ НОЧЬЮ

ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ КРАХ ТЕМНОЙ НОЧЬЮ

ЧЕЙ–ТО КРАХ ТЕМНОЙ НОЧЬЮ

КАЖЕТСЯ КРАХ ТЕМНОЙ НОЧЬЮ

ГЛОГ–БУЛЬ–ВУЛЬ — ГЛОГ–БУЛЬ–БУЛЬ СЛЫШЬ ОРУ Я ХИ ДИ ХО

РАЙ, РАЙОН ПРИТОНОВ И МАРИЯ ВКРАТЦЕ

УДАР ПАЦИФИСТА

СВЯТОЙ НАДТРЕСНУТЫЙ ГОЛОС И ДЗЫНЬ БРЯК УТРО

ПРОВАЛИВШИСЬ ПО КУРСУ ПРОПАГАНДЫ

ОБЕЗЬЯНА В ВОСКРЕСЕНЬЕ

БЛЮЗ КОВБОЙСКОГО АНГЕЛА

ПОДЗЕМНЫЙ БЛЮЗ ТОСКИ ПО ДОМУ И БЛОНДИННЫЙ ВАЛЬС

ГАДКИЙ ЮМОР ВЗБЕШЕННОГО САЙМОНА

Я НАШЕЛ ПИАНИСТА ОЧЕНЬ КОСОГЛАЗЫМ НО КРАЙНЕ НАДЕЖНЫМ

ВАНДАЛЫ СПЕРЛИ РУКОЯТКИ (ОПЕРА)

ШЕРИФ В МАШИНЕРИИ

ФАЛЬШИВАЯ РЕСНИЦА В ПЕРЕДАЧЕ МАРИИ

АЛЬ ААРАФ И КОМИТЕТ ПРИНУЖДЕНИЯ

Примечания