Мэйхью Мелисса

Тридцать ночей с мужем-горцем

Мелисса Мэйхью

Тридцать ночей с мужем-горцем

Моей матери, Беатрис Александр, которая понемногу привила мне любовь к книгам, и особенно за то, что приобщила меня к миру Любовных романов.

Моему мужу, Фрэнку, за его поддержку и за то, что никогда не сомневался, что я смогу добиться того, что задумала.

Благодарность

Многие помогали создать эту книгу, но я бы хотела бы высказать свою особую благодарность этим людям:

Моим сыновьям, Нику (за то, что первый читал мои книги!), Крису (за то, что заставил меня научиться обновлять гостевую книгу на моем веб-сайте!) и Марти (за то, что ответил на тот телефонный звонок!)

Лучшим критикам в мире, «Соапбокс Дивас»: Ирэн Гуделл и Кирстен Ричард. Они никогда не позволяли мне расслабиться.

И женщинам, которые способствовали процессу написания этой книги: Терри Валентайн, Кэлли Джо Сербек, Сью Гримшоу и Мегги Кроуфорд. Вы особенные дамы.

И, разумеется, моему редактору, Меган МакКивер. Она облегчила ужасно сложную задачу исправлений и переработки текста.

Спасибо вам всем!

Он был великолепен…

Или может у нее нервный срыв, о котором она думала раньше. Могут люди с нервным срывом страдать от галлюцинаций, и видеть в своей спальне невероятно роскошных мужчин?

— Боже. Что вы делаете в моей… Кто вы… Как вы сюда попали? — потребовала ответа Кейт, поставив бокал на туалетный столик, и подвинув перед собой кресло. Маленькое кресло не смогло бы остановить мужчину его размеров, но все равно она почувствовала себя лучше.

Мужчина на мгновение замер и пристально посмотрел на нее. Лишь потом сказал:

— Я Коннор МакКирнен. В поисках вас, миледи, я прошел сквозь время. Только вы можете мне помочь.

Он говорил с изумительным шотландским провинциальным акцентом.

Кейт в какое-то мгновение наклонилась к нему, но тряхнула головой, чтобы прийти в себя.

— Ну, конечно. — Тяни время, и эта странная галлюцинация наверно уйдет. — Сквозь время.

О Боже, он великолепен, а этот акцент…!

Но кто-то из них явно не в себе.

В центре ее спальни, дерзко расставив ноги и уперев руки в бока, в колеблющемся зеленоватом шаре света, стоял мужчина одетый как средневековый шотландский воин.

Легенда Долины Фэйри

Давным-давно, погожим весенним днем в Горах Шотландии Принц Фэйри смотрел сквозь завесу между своим миром и миром смертных. Там, в долине, которую Пол считал своей собственностью, собирала травы красивая молодая женщина. Долго он следил за женщиной, пока она наполняла корзину, и понял, он влюбился в эту наивную смертную. И его любовь к женщине была на столько велика, что он был готов пройти сквозь завесу между мирами. Пол предстал перед смертной во всем своем великолепии, не сделав ни каких попыток скрыть свою сущность. Она должна полюбить его тем, кем он являлся.

В тот день Роза собирая травы, зашла слишком далеко в лес, и поразилась безмятежности долины. Когда Пол появился перед ней, от его красоты у нее перехватило дыхание, и она сразу поняла, он — ее единственная любовь.

Пол и Роза так и жили в своей маленькой идеальной долине около ручья, где он впервые увидел ее. Но, прожив вместе с Розой год смертной жизни, Пол был вынужден вернуться в свой мир. Так как далеко, в туманной глубине времени, народ Фэйри подчинялся строгим правилам.

И одно из них устанавливало, сколько времени подданный королевства Фэйри мог находиться вне реальности Фэйри. Вернувшись в свой мир, Пол не смог бы еще раз пройти сквозь барьер в течении целого столетия. И хотя сотня лет была ничем для него, Пол знал, его любимой к тому времени уже не будет.

Роза вернулась к своей семье. Она знала, ее принц потерян для нее навсегда. В начале отец Розы, лорд, был очень рад, что его дочь вернулась в семью, даже слушая ее невероятный рассказ о Принце Фэйри с которым она прожила весь год. Так или иначе, вскоре стало очевидно, Роза ждала ребенка. Отец с братьями Розы пришли в ярость. Не только потому, что их Роза оказалась падшей женщиной, но еще они решили, что она была обесчещенная дьявольской, волшебной тварью. Все стали обращаться с ней как с мерзкой служанкой, а не как с любимой дочерью.

От рассвета до заката Роза каждый божий день трудилась на жаркой кухне и подвергалась всем мыслимым унижениям. Но ее это не волновало, ее сердце это уже не волновало. С исчезновение Пола у нее больше не было причин жить.

Тем временем, не в состоянии пройти сквозь завесу разделяющую миры Пол мог только с растущим ужасом смотреть, как его любимая Роза тает день ото дня.

И вот настал день, когда Роза произвела на свет своих детей, трех сильных, здоровых, красивых девочек. Но Роза, душа которой была истерзанна потерей единственно любви, не пережила их рождения. Ее отец отказался смотреть на лица детей, решил отнести их далеко в лес, и оставить Фэйри, к роду которых они и принадлежали, или волкам. И его не волновало, кто из двоих доберется до детей первыми.

Старый лорд сам со своей ношей зашел далеко в лес. И словно судьба вела его, они оказались в той небольшой долине, где Пол впервые увидел Розу. Лорд положил дочь Розы на покрытую травой и листьями землю рядом с мелким ручьем. Браться Розы, каждый из которых нес по младенцу, положили детей на землю и развернули своих лошадей, покидая долину.

Наблюдая, сквозь завесу между мирами, Пол стал синевато-бордовый от ярости и безграничного горя. Не только его любимая Роза покинула этот мир, но теперь ее дети, его дети, были безжалостно брошены. Его мучительный крик достиг его Королевы, которая, в порыве жалости, нарушила правила и на мгновение сняла завесу, позволяя Полу пройти в другой мир.

Внезапно по долине завыл ветер и сотни раскатов грома. Земля вокруг старого лорда затряслась и он упал с лошади на лесную подстилку. Он и его сыновья в ужасе смотрели, как валуны выталкивались из земли прямо в центре ручья, поднимаясь все выше и выше, один над другим. И там где мгновение назад струился ручей, теперь бурлил водопад и глубокое, кристально чистое озеро.

Пол медленно поднимался из глубины озера, решив сыграть на страхе каждого смертного, явившись каждому в отдельности самим воплощением его страхов.

— Я Пол, Принц королевства Фэйри. А вы, — он раскинул руки, что бы обхватить братьев и отца — почувствуете мой гнев. Сейчас вы понесете наказание.

Его взбешенный взгляд обратился к беспомощным детям, которые лежали рядом. Все три странно тихие и не затронутые шумом вокруг них.

— Они мои дочери. Моя кровь течет в них. — Пол направился к младенцам, нежно поднял каждую по очереди. — Я назову вас в честь вашей матери, в честь мой любимой Розы. Во все времена, ваши дочери будут носить ее имя, что бы память о ней в этом мире длилась вечно. Я дарую каждой из вас свой знак и благословение. Знайте, эта долина — дом ваших родителей. — Пол повернулся к старому лорду. — Я возлагаю на вас заботу о моих дочерях и их безопасности.

— Никогда, — зарычал старый лорд, — Они твои ублюдки. Ты их и бери. Ни я, ни мои сыновья не дадим твоему отродью кров.

— Нет, ты дашь им кров, старик, и с великой радостью.

Образ Принца Фэйри замерцал и стал расти, заполняя всю долину, окружая лорда и его сыновей, угнетая их властью и яростью, которую они и вызвали, заслоняя все, что они видят и всё их сознание.

Пол улыбнулся с дьявольским самодовольством. Он знал слабости смертных. Его голос звучал в их головах, устрашающий голос, не слышный для уха.

— Если вы или любой мужчина из семьи не сможете воспитать и защитить моих дочерей, захотите причинить им вред или позволите это сделать кому-то другому, помешаете мои дочерям сделать выбор в этой жизни, или лишите их возможности найти истинную любовь, вы узнаете действие моего проклятия. У вас не родятся больше наследники. И каждого уже рожденного мальчика ждет та же судьба. Вы не сможете вновь наслаждаться радостями близости с женщиной. Ваш род умрет, и ваше имя канет в лету в этом мире.

Пол ждал пока слова дойдут до их сознания и продолжал.

— Дав благословение своим дочерям, которое будет длиться во все времена, передаваться от матери к дочери, я сопровождаю его этим проклятием. Даже если хоть капля моей крови течет в дочери, у нее будет власть призвать меня и всех моих подданных на защиту. Мой знак на них, и на всех дочерях моих дочерей. По нему все мужчины будут предупреждены, что любой, причинивший вред моей дочери, понесет наказание.

Когда сильный голос Пола гремел в сознании старого лорда и его сыновей, его образ кружился и сверкал вокруг дочерей, в первый и последний раз окутывая изумрудным светом своей любви.

Старый лорд тихо лежал, не двигаясь с того места, где и упал. Его трясло от страха. И хотя он не видел новорожденных, мешал зеленый туман окружающий их, он слышал, звук похожий на детский смех.

Только после того, как туман рассеялся, каждый мужчина скорее почувствовал эхо зловещего предостережения прозвучавшего в их сознании.

«Никогда не забывайте»

Позже, намного позже, старый лорд и его сыновья с опаской подкрались к детям. Девочки безмятежно спали. На каждой из них был знак принца Фэйри. Старый лорд осторожно поднял своих внучек — теперь они должны быть его внучками — и поспешил уйти из долины.

Дочери Пола росли в полном благополучии и в конечном итоге вышли замуж, завели собственные семьи. И хотя родилось множество потомков принца Фэйри, которые разъехались по разным странам, все мужчины продолжали почитать Легенду Долины Фэйри.

Глава 1

Ситхен Фардах

Север Шотландии

1272 год

Грохот ударившегося о камень металла все еще звучал в воздухе, когда кубок, медленно вращаясь, остановился на полу, куда его бросили.

— Злость не поможет тебе, парень. — Старый воин покачал головой, осторожно рассматривая друга, сидящего на другом конце стола. — Ты лишь напрасно переводишь хороший эль.

Коннор МакКирнен бросил на него злобный взгляд. Взгляд, от которого у многих сильных мужчин начинали слабеть колени.

— Теперь мне ничто не поможет. Чувствую себя слабым беспомощным дураком, все мои возможности сводятся к одной. — Он уронил голову на сложенную на столе руку. — Я королевский рыцарь, но, несмотря на то, что делаю, мой меч точно также мог бы быть изящным пером в руках у женщины. — Он выплевывал слова, словно они жгли его рот. — Не хочу вовлекать Розалин. Это проблемы не моей тети, Дункан, а мои собственные. Я обязан защитить семью, а не подвергать их еще большей опасности.

Дункан смеясь, оттолкнулся от стола.

— Держу пари, у леди Розалин совсем другой взгляд на ситуацию, Коннор. Разве она не говорила, что ее план сработает именно так, как нужно тебе?

— Говорила, — Коннор приподнял голову, ровно на столько, чтобы бросить взгляд поверх руки. — Это-то меня и волнует. Из этой неразберихи нет другого выхода. Ты так же хорошо это понимаешь, как и я. — Он приподнял бровь и подался через стол к старику. — Она страшно рискует.

Дункан медленно отпил из высокой пивной кружки и пожал плечами.

— Итак, она воспользуется своим даром. — Это было констатацией факта, а не вопросом, и Коннору не требовалось отвечать. Он лишь продолжал пристально смотреть на старика. — Она сделает именно это, парень, как делали до нее ее мать, и мать ее матери. Она не может отказаться от того, кем является. — Дункан еще раз медленно отпил из кружки и улыбнулся. — Так что нет причин тратить в пустую такой славный эль. — Он подошел к другому концу стола и, сев рядом с Коннором, положил руку ему на плечо. — Она не отрицает, что рискует, если сделает это, Коннор. Но она знает, что подвергнет всех вас опасности, если ничего не сделает. Ты должен остаться здесь со своей сестрой.

— Да, моя обязанность следить, чтобы она находилась в безопасности и была счастлива.

Дункан наклонил голову и тихо заговорил.

— Ты знаешь, здесь есть люди, которые пойдут за тобой. Люди, которые будут сражаться на твоей стороне, если ты решишь противостоять своему дяде. Для того, чтобы вернуть свое по праву. У тебя есть выбор.

— И сколько людей тогда умрет, Дункан? Сколько невинных попадут в гущу кровавого сражения? Мы много раз уже сталкивались с подобным. Я не хочу жертвовать столькими жизнями моих людей. — Коннор прочистил горло, и опять уронил голову на согнутую руку. — Не важно, Дункан. Я еще раз покорюсь своей семье. Розалин права. По крайней мере, в том, что касается безопасности Маири и сохранении при этом жизни моих людей. У меня нет другого выбора, кроме как позволить тете рисковать собой и воспользоваться магией. — Принимая этот факт, он вздохнул и, покачав головой, выпрямился. — Розалин предлагает нам уехать этой ночью. Она скоро спустится.

— Она уже здесь.

Оба мужчины вскочили со своих мест при властном звуке женского голоса идущего от входа. Перед ними стояла высокая блондинка с такими же властными манерами, как и ее голос.

— Очень глупо с твоей стороны, Коннор. Мы все через это проходили. Я знаю, это единственный выход. Обещаю, это станет ответом на все твои молитвы. Ты нашел то, что я просила? — Розалин МакКирнен улыбнулась своему племяннику, не обращая внимания на испепеляющий взгляд Дункана. Полностью уверенная в его согласии с ее приказами, она протянула руку.

— Да. — Коннор достал из споррана[1] маленький красненький бархатный мешочек и протянул его тете.

Розалин развязала его и высыпала содержимое на руку.

— Очень хорошо, Коннор. Я надеялась, что ты выберешь именно его. — Она засияла от радости, когда подняла изумрудный кулон, огонь свечей заискрился в гранях драгоценного камня. — Помню, когда Дугал подарил его твоей матери. На том самом ужине, когда они объявили, что поженятся. — На мгновение, когда она отворачивалась, ее нежные голубые глаза потускнели от воспоминаний, но она быстро повернулась обратно. — О, чуть не забыла. — Тогда она улыбнулась племяннику, в той манере, что всегда его беспокоила. — Мне кое-что от тебя нужно. — Она снова выжидающе протянула руку. Видя его замешательство, она пояснила. — Что-то твое, Коннор. Личное. Магия без этого не сработает. — Она замолчала и осмотрела главный зал. — Знаю… твой плед. Лоскут твоего пледа вполне подойдет. — Взглянув на его нахмуренные брови, она сказала. — Только небольшой кусочек, Коннор. Честно, племянник, разве так необходимо противостоять мне на каждом шагу?

Коннор покачал головой, зная, что спор ни к чему хорошему для него не приведет. Он оторвал лоскут внизу пледа и передал его Розалин.

— Надеюсь, это последнее, что ты потребовала от меня.

— Конечно.

Розалин замолчала, и Коннор почувствовал тиски судьбы сжимающиеся вокруг него.

— Что ж, жду вас в долине. — Она выглядела удивительно невинной для такой хитрой женщины.

У Дункана сдавило горло, и он сплюнул эль, который только что отпил.

— В долине Фэйри? — прокашливаясь, сказал он. — Боже, я бы должен был догадаться, куда вы захотите отправиться. — Он посмотрела на Коннора. — У тебя есть на это право, парень. Пойду, присмотрю за лошадьми. — Он замолчал и выгнул бровь. — А что мне сказать остальным, куда направляемся? Твой дядя спросит их, когда мы уедем, ты это понимаешь?

Коннор задумался на секунду.

— Скажи им, что мы едем в порт в Кромарти, и вернемся через две недели.

Дункан МакАлистер, мужчина на двадцать пять лет старше Коннора, был ему ближе, чем любой, другой человек. Поседевший воин в юности служил отцу Коннора. Только Дункану можно было рассказать о настоящей цели их путешествия.

Дункан кивнул.

— Леди Розалин, — он слегка поклонился в ее сторону, — я жду во дворе, когда вы будите готовы.

— Полагаю, ты хочешь отправиться в Клотти Вилл[2]? — холодные голубые глаза Коннора выдавали его раздражение. Он покачал головой. — Уверен, я еще пожалею об этом, — прошептал он.

Розалин улыбнулась своему племяннику.

— Мои вещи у лестницы. Можешь взять их, и проследи, чтобы Дункан приготовил лошадей. Я скоро присоединюсь к тебе.

Розалин улыбнулась, когда смотрела, как Коннор вышел из главного зала. Как он похож на своего отца. Оба статные, сильные, точно таким же был и ее отец. Все стойко придерживался идеалов правды, чести и ответственности за семью. Все были намного требовательнее к себе, чем к кому-то из окружающих.

Эти высокие идеалы и принесли ее старшему брату раннюю смерть на пустынном поле боя. Она сделает все что угодно, лишь бы Коннора не постигла та же судьба. Зная, скольким уже пожертвовал ее племянник ради семьи, и тяжесть ноши которую он взвалил на себя, она любила его еще больше. И в это мгновение, не смотря ни на что, она желала, чтобы Коннор получил то, что хотел.

Розалин осторожно сложила лоскут его пледа в бархатный мешочек, положила туда кулон и, широко улыбаясь, затянула тесемки. У нее были довольно своеобразные намерения на счет этого лоскутка ткани. И своего племянника.

Когда они доберутся до Долины Фэйри, она воспользуется источником силы и произнесет слова, которые наполнят магией кулон, и это направит кулон в то самое место, где это волшебство найдет кое-кого особенного.

Глава 2

Денвер, Колорадо

Наши дни

— Вот черт. Почему я не могла хоть что-то сделать, сказать что-нибудь? — Кейтлин Кориэлл от всей души хлопнула входной дверью и бросила ключи через комнату, где они ударились о стену.

Великолепно. Теперь она разговаривала сама с собой. Определенно еще один повод для критики Ричарда.

— Да что ты о себе возомнил? Вот что я должна была сказать ему. — Вместо этого она позволила Ричарду выпроводить себя, словно была маленьким ребенком. Словно ничего вообще не случилось.

Кейт в оцепенении побрела в спальню, снимая по пути сандалии, и бросив на середину кровати все свои пакеты. Вернувшись обратно в гостиную, она упала на софу и, подтянув ноги, уткнулась лбом в колени.

— Я такая жалкая. — Может Ричард прав. Может это все не он? Может это все ее вина. Если бы она только могла быть более…

— Более что? — прошептала она, рассеянно покручивая бриллиантовое кольцо на левой руке. — Нет, не более. Менее. Менее собой. — Кейт глубоко вдохнула и села. — Меньше боялась. — Страх и неспособность принять даже простейшее решение.

«Я похожа на угрюмую маленькую девчонку». Она взяла телефон и набрала номер.

Эхо гудка уже прозвучало в третий раз. Возьми трубку. Джесс должен быть в своем номере. В Барселоне сейчас около полуночи. Ей надо, чтобы он ответил. Хотя Кейт и была близка со всеми тремя старшими братьями, ближе всех ей был Джесс. Он скорее был ей как лучший друг, а не как брат.

У него не было причин отсутствовать. Они созванивались сегодня утром, когда она была в офисе. Задание прошло удачно, и заложник в безопасности. Команда давно должна была вернуться в отель.

Четвертый звонок. Ну давай же, Джесс, возьми трубку. Возьми трубку. Возьми трубку. Кейт встревожено ходила по комнате, останавливаясь лишь для того, что бы подтянуть коробку носовых платков под рукой. Ей надо с ним поговорить, чтобы хорошенько выплакаться, что она и намеревалась сделать чуть позже.

Пятый гудок. ВОЗЬМИ ТРУБКУ! Кейт закричала в отчаянии, как раз когда послышался щелчок ответа на том конце линии.

— Оу, не надо … Кейт, это ты? Что случилось? — Сонное замешательство Джесса было очевидным.

— Прости, Джесс. Я наверно очень нетерпелива. Ничего не случилось.

Кроме того, что твоя шутка насчет того, что я найду своего жениха с секретаршей на столе, оказалась правдой.

— Сестричка, ты вытащила меня из постели в … сколько сейчас времени? Что происходит? — Вот теперь он больше походил на ее Джесса. Голос был раздраженный.

Может, решение позвонить Джессу, и не было самым удачным, но она уже позвонила.

— Ричард сказал, то есть, у нас вроде как разногласия, и я, я думала над тем, что он сказал, и… — ее голос затих, когда она представила эти «разногласия».

Она хотела удивить Ричарда, появившись с ланчем, после того как он сказал, что слишком занят, чтобы уходить из офиса и встречаться с ней. Но он действительно был занят. И все трое определенно были удивлены. Блондинка на столе закричала, а Кейт выронила пакет с едой, стеклянна бутылка разбилась, и лимонад залил толстый бежевый ковер.

Голос Джесса вернул ее к действительности.

— Кейт, ответь мне. Что он сделал? Одно слово, и я уже на следующем самолете лечу домой. Эта скотина будет лежать у меня в ногах, прежде чем успеет придумать, что сказать.

По крайней мере, Джесс теперь точно проснулся.

— Не надо, Джесс. Ты знаешь, что я не хочу этого. — Не то, чтобы ее брат не смог так с ним поступить, с его то черным поясом по бог знает скольким боевым искусствам.

Кейт закрыла глаза и снова увидела все случившееся.

Она шагнула из офиса в коридор, но, казалось, не могла и подумать, что бы уйти от двери Ричарда. Такого просто не могло с ней произойти. Дверь открылась и Ричард, схватив ее за руку, затащил в офис, а блондинка боком пробиралась мимо нее на выход. У той даже не хватило вежливости выглядеть смущенной.

— Почему? — спросила его Кейт, ненавидя боль в своем голосе. — Почему ты сделал это со мной?

— Я ничего с тобой не делал, Кейтлин. Это ничего не значит. Ты знаешь, на меня давит новое дело, которое я веду. Сколько раз, я просил тебя заняться со мной сексом? Если бы ты согласилась, я бы не искал облегчения на стороне.

— Ты не раскаиваешься… в этом, — она ткнула в стол, не находя подходящих слов, что бы описать увиденное, — в этом… поведении на работе?

Ричард потащил ее к блинному кожаному дивану, подождал пока она сядет и сам сел на подлокотник. Всегда истинный джентльмен.

— Нет. Если здесь и есть чья-то вина, то твоя. У меня есть потребностями. И я ясно давал тебе это понять.

Кейт тряхнула головой, прогоняя воспоминания. Вообще-то, если подумать, то делиться все ситуацией с братом, было плохой идеей.

— Кроме того, Ричард сказал, что все равно виновата я.

— Чушь. Ричард — глупец, и ты заслуживаешь большего, чем он. — Джесс всегда заканчивал на этом, когда речь заходила о Ричарде.

— Все что мне от тебя надо это задать один вопрос, и я хочу, что бы ты пообещал, что будешь полностью честен со мной. Хорошо? — Она могла бы и без этого услышать честный ответ.

— Для этого старшие братья и нужны, Кейти Роуз. Я буду предельно честен, дай шанс. Давай, я слушаю.

— Ричард сказал, что я всего боюсь, что я застряла в рутине, изо дня в день делаю одно и тоже, что я даже не живу больше.

— Моя вина? — переспросила она Ричарда. — Как ты можешь заниматься … этим… и говорить, что это моя вина?

Ричард одарил ее надменным взглядом, которым как она раньше видела он окидывал других; официантов, которые слишком долго несли заказанное вино, продавцов, которые поворачивались, не достаточно быстро.

— Ты живешь, словно старая дева. Единственная вещь, которая вызывает у тебя энтузиазм это Кориэлл Энтерпрайз. А я должен довольствоваться местом после компании твоего отца и участием в твоем бизнесе.

— Работа отца и братьев действительно важная. Они рискуют жизнями, спасая людей.

— Кейтлин, я не говорю, что она не важна. Я хочу сказать, что ты обращаешься со мной, словно она для тебя важнее, чем я. У тебя в жизни нет собственных приключений. Ты поводишь двенадцать часов в день, крутясь в офисе, руководишь всем, что там происходит. Ты работаешь с самыми могущественными людьми в мире, но посмотри на себя. Ты погрязла в рутине. Ты не приведешь себя в порядок, пока я тебе не скажу. Что я должен думать? Как могу я продолжать делать карьеру политика с женой, которая не понимает, что нужно мне? Женой, которая не пожертвует всем ради моей карьеры?

— Я люблю приключения, — Кейт с отчаянием ухватилась за единственное возможно спорное утверждение из этой тирады. Ее живот в ужасе сжался, когда он распинал ее страсть к работе, единственной вещи, к которой она действительно стремилась.

Его холодный смех обжигал.

— Правда? Докажи. Если у тебя действительно в жизни происходит что-то волнующее, у тебя будет секс со мной, прямо здесь, в этом офисе, прямо сейчас. — Он стоял там, растягивая галстук. — Но ты не можешь пойти на такое, верно? Это просто из ряда вон выходящее для Кейтлин Кориэлл.

Ее вина. Он сказал, все ее вина.

— Думаешь, он мог быть прав? — она ненавидела сопливые, молящие нотки в своем голосе.

На том конце провода повисла долгая пауза.

— Хорошо, ты знаешь, что я не люблю Ричарда. И никогда не любил. Сколько раз я тебе говорил, что он не для тебя? Ты хочешь честности, тогда слушай. Да, милая, ты больше не любишь рисковать. Твое последнее большое приключение закончилось, когда ты свалилась с лошади.

Кейт вздрогнула от болезненных воспоминаний. Было так весело выбраться покататься на лошади отца, по крайней мере, первые пять минут. Как там они говорят? Это все смешно и весело, пока кто-то не погибает. Она несколько недель восстанавливалась после этого случая.

— Но что еще важнее, Кейт, это изменения, которые произошли, когда ты встретила Ричарда. Чем больше ты с ним встречалась, тем более замкнутой становилась. Ты так упорно стремилась стать, той кем он хотел видеть тебя, ты словно «Робот Ричарда». Тебе стоит прислушаться к тому, что говоришь. Ты не можешь прожить и пяти минут не ввернув «Ричард говорит» в свой рассказ.

Джесса понесло.

— Ты укладываешь волосы, так как хочет Ричард, общаешься с теми, с кем хочет Ричард, ты всегда голодаешь, пытаясь похудеть, потому что этого хочет Ричард, ты носишь одежду, которую хочет он. Черт, да ты даже не собиралась надевать в церковь свадебное платье бабушки, а мы оба знаем, что ты всю жизнь об этом мечтала.

— Ричард говорил, что желает мне лишь самого лучшего, что он меня любит. — Она едва обратила внимание, что говорит о нем в прошедшем времени.

— Мне жаль, что именно мне пришлось сказать тебе, но кто-то должен был сделать это раньше. Ричард тебя не любит. Все это видят. Если бы он тебя любил, он бы не пытался все в тебе изменить. Ты замечательная такая, какая есть. Ричард любит только Ричарда. И деньги Кориэлл. Их и потенциальную политическую карьеру, которую он мог построить с помощью Кориэлл Энтерпрайз. Он подонок, Кейти, и тебе надо избавиться от него как от дурной привычки. — Джесс остановился набрать воздуха.

— Он просто амбициозный адвокат, — Она все еще защищала его, хотя уже и не так как должна бы была защищать человека, которого, как предполагалось, любила больше всего в жизни.

— Адвокат или нет, Ричард самый большой подонок на земле. Алло, Кейт? — Джесс ждал, пока не убедился, что она все еще его слушает. — И я не верю, что ты его любишь. Я не видел тебя действительно счастливой после того, как ты решила выйти за это пресмыкающееся. Ты просто хочешь быть влюбленной, так как тебе кажется, это должно произойти сейчас. Но любовь не приходит по расписанию. Она сваливается на тебя, когда ты и не ожидаешь ее. Ты не можешь запихнуть ее в расписание ежедневника. Ты не можешь заставить ее появиться. Тебе, до свадьбы на следующей неделе, надо задать себе пару серьезных вопросов, и честно ответить о том, что ты чувствуешь.

— Отлично, хватит. Спасибо за твою честность. Знаю, ты не понимаешь моих отношений с Ричардом. Я просто… — Кейт замолчала и глубоко вдохнула. Как он может понимать? Она не была уверенна, что сама понимает, почему согласилась выйти за Ричарда. Или почему она все еще обдумывает это решение. — Так, значит, вы все заканчиваете в срок, и возвращаетесь домой к концу недели?

Джесс понимал, что она меняет тему разговора, но не знал, что большего прямо сейчас она не могла вынести.

— Конечно. — Его глубокий вздох отчетливо слышался в ее трубке. — Кейт, ты же знаешь, что мы приедем к выходным. Мы не дадим тебе опустить руки. Я так понимаю, это значит, ты все еще собираешься за него замуж?

Все еще собирается за него замуж? Этот вопрос она задавала себе последние несколько часов.

Выслушав Ричарда, что это все ее вина, что он прощает ее, что он любит ее, и что стоит забыть то, что произошло между ними, она, ничего не сказав, встала с дивана и, пройдя через офис, с изумлением перешагнула через разбитую бутылку и перевернутый вверх дном пакет, в который она так любовно складывала ланч. Когда она открывала дверь, лимонад просочился ей в босоножки.

— Не забудь об ужине сегодня, — сказал Ричард, подойдя к ней. — Помни, там будут очень влиятельные люди. Попытайся быть готовой, когда я заеду за тобой. Не хочу заставлять их ждать. Да, кстати, и почему бы тебе не уложить волосы вверх? Так ты выглядишь намного элегантней. — Он поцеловал ее в лоб и проводил за дверь, закрывая ее за ней, словно ничего необычного не случилось.

Все еще собиралась за него замуж? Она слишком вымотана, чтобы думать, слишком шокирована, чтобы точно осознать, что произошло. Даже сейчас, она избегала решения, протараторив на вопрос брата первое, что пришло на ум.

— Сегодня я закончила предсвадебные приготовления. Зашла в тот маленький антикварный магазин LoDo и нашла идеальное «что-нибудь старинное». Не могу дождаться, когда покажу его тебе. Красивейший старинный кулон. Выглядит как изумруд, хотя точно знаю, что он не настоящий, я заплатила за него всего десять долларов. — Кейт добавила немного живости голосу. — О Боже, уже практически половина шестого. Надо заканчивать болтать и готовиться к ужину.

Старший партнер фирмы Ричарда давал обед в честь их предстоящей свадьбы. Если она опоздает, будет очень неудобно.

— Ладно. Но, по крайней мере, пообещай мне, что подумаешь над тем, что я тебе тут наговорил. Хорошо? Еще не поздно изменить решение. Ты не обязана доводить все до конца. Я не отстану, пока ты не пообещаешь.

Словно я смогу думать о чем-то другом.

— Не беспокойся обо мне, Джесс. И, прежде чем ты всех расстроишь, да я обещаю подумать. Скажи папе, что я люблю его, и передавай привет парням.

— Я тоже тебя люблю сестричка. Не забудь подумать над тем, чего тебе действительно хочется. То, что мама и бабушка вышли замуж в этом возрасте не значит, что и ты должна выйти замуж прямо сейчас. — Не дав ей времени возразить, он продолжал. — Мы возвращаемся домой через пару дней. Сейчас мы подчищаем хвосты. Но когда вернусь, мы еще об этом поговорим, хочешь ты этого или нет. — Он повесил трубку, прежде чем она смогла поспорить по этому поводу.

Кейт положила коробку с платками, решив, что у нее нет времени на слезы и, погрузившись в свои мысли, пошла, принимать душ.

Почему я не могу решить, что делать?

Каждый божий день Кейт обсуждала контракты, встречалась с клиентами компании отца, и собирала важную информацию для переговоров или освобождения заложников. Она даже руководила сделками Кориэлл Энтерпрайз с правительством, когда оно нанимало их для гражданских тайных операций. Как она могла быть такой нерешительной и слабовольной сейчас?

— Потому что то — бизнес, а это — жизнь.

Кейт стояла, завернувшись в полотенце перед зеркалом в ванной, и рассматривала свое отражение. Она провела пол часа в душе, пытаясь решить, что с ней не так. Если бы она не израсходовала всю горячую воду, то все еще была там.

— Я не так уж и плоха. Может и не кандидат в модель или кинозвезду, но и не страшная. Я умная. Я отличный работник. Я не убогая, и не воняю. — Кейт по инерции улыбнулась своему отражению. — Но очень возможно, я сумасшедшая, так как разговариваю сама с собой. Может так проявляется нервный срыв.

И в этот момент ее поразила мысль. Я, правда, так люблю Ричарда, что у меня из-за него нервный срыв? Нет.

Такое просто слово. Нет. И впервые за все время, оно позволило ей увидеть ситуацию отчетливо. Она не любила Ричарда настолько. Вообще-то, в данный момент, он ей даже не нравился. Может, именно поэтому ей всегда было так легко сказать, что она не будет спать с ним до свадьбы. Джесс прав. Ричард подонок. Но она не смогла бы выложить все упреки у него на пороге. Она сделала выбор и игнорировала все, что не нравилось в нем, потому что должна была любить его. И поэтому Ричард должен был быть идеальным. Он высокий, сильный, блондин, умный и очень красивый. Он открыл для нее дверь, подал руку и привел ее в мечту, куда она хотела попасть. Он был заботливый и нежный. Что еще важнее, он всегда сразу же брал руководство на себя, и люди собирались вокруг него. Контролировал все, всегда уравновешенный и собранный, он был не просто такой, каким она хотела видеть мужчину, Кейт хотела видеть такой себя.

Нет. Он использовал ее. Он не любил ее. Он любил выходить с ней в свет, знакомиться с важными для него людьми, которых она ему представляла, благодаря тому, что те вели дела с компанией отца, и всегда были частью ее жизни. Все всесильные, известные люди мира сего, которые могли повлиять на текущие события по желанию амбициозного адвоката с политическими амбициями. И каждый в ее окружении видел это всегда. Они смотрели, как она позволяла ему делать из себя дуру. Нет, как она сама делала из себя дуру.

Кейт присела на край кровати, ее ноги буквально не держали ее. Ричард, возможно использовал ее, но и она использовала его. Ей хотелось влюбиться, и когда появился Ричард, она и решила, что вот оно. Но она любила его не больше чем он ее. О чем она думала весь год?

— Знаешь, Кейт Кориэлл, для почти что гения, ты невероятно глупа. — То, что ты окончила школу за несколько лет, еще не означает, что ты узнала что-то о жизни.

Уже не надо было приводить в порядок волосы, краситься или одеваться. Она не собиралась на ужин с Ричардом.

И она не собиралась выходить за него.

Кейт встала и пошла на кухню. Где-то в холодильнике завалялась бутылочка спиртного, которую она так и не открыла. Ее брат, Коди, подарил эту бутылку ей на двадцать первый день рождения, и посоветовал быть осторожней с ней, но так как она не пила, бутылка и затерялась в хитросплетении последних трех лет. А сейчас она заслуживает праздника. Отпразднует свое освобождение.

— An dram buidheach, — прочитала она на этикетке. — «Напиток, который приносит удовлетворение». Как раз то, что нужно. Немного удовлетворения. «Гордость Шотландии».

Ей хотелось побывать в Шотландии еще с тех времен, когда она ходила в колледже на занятия по средневековой истории. Такое трагическое, бурное прошлое, и к тому же такое романтичное. Она любила те занятия, впитывала историю эпох, погружалась в знания.

Кейт тряхнула головой, вспомнив, что к тому же предложила поехать туда в их медовый месяц, но Ричард остановился на Белизе[3], где его старшему партнеру в адвокатской фирме нравилось отдыхать.

Что ж, теперь это больше не проблема.

С трудом открыв бутылку, Кейт налила немного жидкости в один из изысканных бокалов и вернулась в спальню, прихватив с собой и бутылку.

— Время привести в порядок пару вещей.

Сделав небольшой глоток Драмбуи[4], Кейт закашлялась. Коди был прав. С этим ликером надо быть осторожнее.

Сначала она пошла в гардеробную и, забравшись на деревянный ящичек, стянула картонную коробку, повязанную изумрудной зеленой лентой. Осторожно она положила коробку на кровать и, развязав ленты, достала оттуда кружевное, цвета слоновой кости платье. Ее бабушка, надевала его, когда выходила замуж за дедушку. Ее мама надела его, когда выходила замуж. Кто бы мог подумать, что она чуть не отказалась от возможности надеть его самой.

Никогда такого не повториться. Никогда больше она не пожертвует своими мечтами. Никогда больше она не согласится на меньшее, чем реальные вещи. А что если она закончит как те женщины, которые никогда не встретят своей любви? Что ж, так тому и быть. Лучше быть одной, чем не с тем мужчиной, не по тем причинам.

Кейт решительно шагнула обратно в гардеробную. Достав огромный чехол для одежды, она расстегнула молнию и извлекла из него нечто пенящееся, кружевное и белое, и бросила его рядом с корзиной.

— Без сомнений, самая отвратительная пародия на свадебное платье, и не важно, что думает Ричард. — Оно было безумно дорогое, и Кейт ждала три месяца, чтобы встретиться с дизайнером для примерки. Так что разве она не заслужило маленький кусочек счастья? Она сама за него заплатила и могла делать все, что захочет с этим белым кружевным ужасом.

Никто не сомневался, что благотворительная организация перезвонит через пару недель. Они всегда просили одежду для продажи в их уцененных магазинах. Теперь же она может отдать им то, что еще ни разу не надевали.

Кейт поздравила себя, что приняла еще одно решение, отпив из бокала с Драмбуи. Оно обожгло ей все горло.

Затем Кейт вынесла из гардеробной кучу платьев, которые купила для свадьбы и медового месяца. Сняв полотенце и надев белое кружевное нижнее белье, она на секунду восхитилась отражением в зеркале. По правде это не ее стиль, ни капли практичности, которой она придерживалась. Но комплект был такой красивый, что она его купила. Девушка заслужила парочку красивых вещей. Еще один глоток теплого ликера прибавил ей решительности.

Сняв с головы полотенце, Кейт схватила ленту, что завязывала коробку со свадебным платьем материи и стянула свои золотисто-каштановые локоны в хвост. Затем надела изумрудную шелковую пижаму, которую посчитала очень сексуальной, когда увидел ее на манекене. Пояс был свободный, и шортики сидели низко на бедрах, а топик едва прикрывал талию. Кейт потратила массу времени в поисках такого комплекта. Она практически пять часов провела на ногах, но все, что находила, почти всегда были слишком длинным для нее.

Так может, она смогла сбросить еще десять фунтов[5], как наказал ей Ричард, и по идее, он должен был увидеть ее такой. Не то что бы он ее увидит в этом наряде. Еще один глоточек. На этот раз ликер пошел лучше.

Кейт повернулась к туалетному столику и потянулась к шкатулке с драгоценностями и достала бриллиантовые серьги из желтого золота, что подарил ей отец на окончания колледжа. Обычно она вообще не носила ничего, кроме серебряных колечек, но бриллианты были бы уместнее на свадьбе. Если бы свадьба была. Но ее не будет. Кейт с трудом удалось вдеть маленькие штифты в уши. Кажется, ее начинает слегка пошатывать.

Кейт пристально осмотрела маленькую изумрудную подвязку, лежавшую на столике, и взяла ее правой рукой. Подарок на день рождения от бабушки.

Потом Кейти потянулась за длинным в азиатском стиле халатиком, что шел в комплекте с пижамой, но ее взгляд остановился на пакете, что она бросила на кровать, когда пришла домой. В нем лежало ее маленькое сокровище. Кулон, который она нашла в антикварном магазине, перед тем как зайти к Ричарду.

Хватит, перестань думать о той сцене.

Вместо этого она примерила кулон, оценивая, так ли он хорошо смотрится на ней как и в магазине, когда лежал на бархатной подставке.

Кейт подняла кулон и залюбовалась им, когда свет заискрился на многогранном изумруде. Конечно, изумруд не мог быть настоящим, даже если свет и действительно отражается от камня. Никто не продает такое за десять долларов. Однако золотая оправа и цепочка выглядели старинными. Кулон был настолько красивый, что он должен был стать ее лучшей покупкой. Он был идеальным «чем-то старинным» для свадьбы. Если бы у меня была свадьба. Которой теперь, конечно у нее не будет.

Не без труда, Кейт застегнула цепочку на шее и отошла, чтобы полюбоваться своим отражением в зеркале.

— Неплохо.

Кулон был необычно теплым против кожи, вот откуда покалывание, что распространилась на шею и плечи. Или это от ликерчика?

Она стянула ленту с волос, позволяя рассыпаться своим естественным кудрям, и подняла бокал, отсалютовав своему отражению.

— Твое здоровье, Ричард. Только посмотри, что ты чуть… — Кейт резко замолчала, когда заметила, отражающийся в зеркале, странный зеленый свет позади себя.

— Что за…?

Кейт повернулась и увидела большой шар изумрудного цвета, появившийся в центре ее спальни. Он пульсировал и увеличивался. Еще поразительнее, чем необыкновенное зарево, был мужчина, который понемногу материализовался в центре шара — он был великолепен.

Или, может, она была пьяна.

Или, скорее всего, это нервный срыв, который она пережила. Могут опьяневшие женщины с нервным срывом страдать галлюцинациями о невероятно красивом мужчине, появляющемся в их комнате?

— Боже. Что вы делаете в моей… Кто вы… Как вы сюда попали? — потребовала ответа Кейт, поставив бокал на туалетный столик и подвинув перед собой кресло. Маленькое кресло не смогло бы остановить мужчину его размеров, но все равно она почувствовала себя лучше.

Мужчина на мгновение замер и пристально посмотрел на нее. Лишь потом сказал:

— Я Коннор МакКирнен. В поисках вас, миледи, я прошел сквозь время. Только вы можете мне помочь.

Он говорил с изумительным шотландским провинциальным акцентом.

Кейт в какое-то мгновение наклонилась к нему, но тряхнула головой, чтобы прийти в себя.

— Ну, конечно. — Тяни время, и эта странная галлюцинация наверно уйдет. — Сквозь время.

О Боже, он великолепен, а этот акцент…!

Но кто-то из них явно не в себе.

В центре ее спальни, дерзко расставив ноги и уперев руки в бока, в колеблющемся зеленоватом шаре света, стоял мужчина одетый как средневековый шотландский воин.

Коннор поднял бровь и вопросительно наклонил голову:

— Я обычно не прошу, но если вам надо, я так и сделаю. У нас мало времени.

— Ох, отлично. Просто отлично. В моей спальне Храброе сердце — тире — Конан, и он в опасности. — Кейт раздраженно выдохнула. — Что ты хочешь от меня? Почему только я могу помочь тебе… сделать что? — Кейт уперла руки в бока повторяя его позу. Разве вам никто не говорил, что в таких ситуациях надо переходить в наступление? Она чуть не рассмеялась, когда поняла, что шансы были весьма незначительны, так как никто прежде не попадал в ситуацию подобную этой.

— Хотя некоторые и зовут меня храбрым, я не Конан. Я говорил, меня зовут Коннор. Коннор МакКирнен.

Теперь он выглядел немного раздраженным.

Раздражать его было не очень хорошей идеей, он был по-настоящему большим мужчиной. Большим и роскошным.

Это нож торчит у него из сапога?

— Ты не слушаешь меня, женщина? Это важно и у нас очень мало времени. — В конце он сорвался на крик.

Пока Кейт разглядывала его, она пропустила часть того, что он сказал.

— Прости. Прости. Я не привыкла видеть незнакомых мужчин — незнакомых мужчин, с оружием, я бы добавила — в своей спальне. — Она многозначительно посмотрела на его ногу.

Из сапога точно торчал нож.

— Нет, не ты одна должна извиняться. — По крайней мере, у него хватило такта выглядеть смущенным. — Я не подумал как и где, появлюсь. — Коннор наклонил голову, слегка поклонившись, а потом, заметил на ней изумрудный кулон. — Он бесценный, миледи. Помогая спасти мою сестру, он привел меня к тебе. Магия Фэйри послала меня за тобой.

Она должна быть шокированной. Но он выглядел таким искренним. Что ж, разве не все маньяки убийцы или даже простые галлюцинации кажутся искренними?

Кейт с трудом поверила, когда услышала свой голос:

— Спасти твою сестру? Что конкретно нужно этой магии от меня?

— Ты должна пойти со мной, выйти за меня. А потом я верну тебя обратно. Никто даже не узнает, что тебя не было.

Когда Кейт рассмеялась, Коннор обиделся.

— Прости. Как видишь, — Кейт неуверенно махнула вокруг, окидывая беспорядок в комнате, — я как раз занималась подготовкой к свадьбе. — Зеленый шар вокруг него начал уменьшаться? — Я все еще не закончила. Зачем тебе жениться на мне? Ты даже не знаешь меня.

— Все очень сложно.

Никакой ошибки, он действительно выглядел смущенным, и от этого стал намного моложе, почти ранимым, когда быстро наклонил голову.

— Я должен жениться, если хочу защитить свою сестру. Брак будет не настоящий. Хорошо, это будет брак, но так как он будет в моем времени, для тебя он будет не настоящий. Ты пробудешь ровно столько, чтобы выйти за меня, и потом вернешься в свое время. Когда я выполню условие и вступлю в брак, я смогу остаться с семьей и защитить сестру. — Он нахмурил брови. — Я не позволю чему-то плохому случиться с тобой, если ты этого боишься.

— Я не боюсь. — Ложь, но от нее Кейт почувствовала себя лучше. — Где, или лучше спросить в каком времени, твой дом? — Да, теория о галлюцинации на фоне нервного срыва вышла в лидеры.

— Ситхен Фардах. Шотландия. 1271 год от Рождества Христова. — В первый раз, Коннор, казалось, рассматривал окружающую обстановку. — Это очень далеко от твоего времени?

Кейт снова засмеялась.

— Вообще-то, «очень далеко» — большое преуменьшение. — Что теперь? Кейт осмотрела комнату. Бокал, который она поставила на туалетный столик, опрокинулся. Но вместо того, чтобы разлиться, теплого карамельного цвета жидкость зависла в воздухе, никогда не касаясь земли.

— Это сделал ты? Нет, подожди. Конечно ты. Как? — Она указала на зависший ликер.

— Не могу объяснить. Ничего не понимаю. — Коннор пожал плечами. — Это магия Фэйри. Здесь остановилось время, позволяя мне придти к тебе. Когда ты вернешься, не важно, как долго пробудешь в моем времени, ты появишься именно здесь, именно в это мгновение. Вот все, что я знаю. Нам надо торопиться, пожалуйста.

Зеленый шар становился меньше. И он не был похож на человека, который часто говорит «пожалуйста».

А что она теряет? Возможно, она проснется утром с головной болью и посмеется над своей галлюцинацией.

А если нет? Если он настоящий?

Разве ей сегодня не говорили, даже дважды, Ричард и ее брат, что стоит быть смелее? Что может быть отчаяннее, чем маленькое путешествие в Шотландию тринадцатого века? В компании с самым роскошным мужчиной, которого она когда-либо видела. Мужчиной, которому нужна ее помощь.

Коннор протянул руку.

— Надо торопиться. Время не может ждать вечно, даже ради магии.

Кейт схватила рубашку от пижамы, сунула ноги в поношенные, плетенные вьетнамки, которые Джесс привез для нее из последней поездки в Таиланд, и подошла к Коннору. Она остановилась в последнюю минуту, сгребая свадебное платье матери.

— Могу я надеть его на свадьбу? — Кейт прижала платье к себе, вызывающе посмотрев на Коннора. Если бы он сказал нет, она бы не пошла с ним.

— Можешь надеть все, что захочешь, мне не важно, если только ты пойдешь со мной, и прямо сейчас.

Шар снова стал пульсировать.

Приняв решение, Кейт подобрала ленту, которую сняла с волос, и повязала вокруг платья, сделав из него небольшой тюк. Взяв руку Коннора, она шагнула в сияние.

Коннор притянул ее ближе и, когда шар сомкнулся вокруг них, обнял ее. Покалывание распространилась на все тело. Коннор посмотрел вниз на Кейт, и сила в его голубых глазах загипнотизировала ее.

— Клянусь честь, я не позволю никакому злу приблизиться к тебе. Я буду защищать тебя щенной своей жизни. А когда все закончится, прослежу, что бы ты в безопасности вернулась домой.

От него исходила решительность. Кейт, все еще очарованная его взглядом, была захвачена врасплох, когда он медленно, словно против своей воли, наклонился к ней, и его губы встретились с ее, глаза Кейт, дрогнув, закрылись. Электричество, пробежавшее по ее телу от простого прикосновения, было подобно множеству разноцветный вспышек осветивших мир вокруг нее.

Ощущение нежных губ, сильных рук и выражение его глаз, когда он давал свое обещание, были последним, о чем она думала, когда цвета померкли.

Глава 3

В последние несколько мгновений между сном и бодрствованием, Кейт поняла две несвязанные между собой вещи. Первое: погрузившись в такие возбуждающие голубые глаза, она почувствовала головокружение, и второе: кто-то не выключил воду.

Полностью проснувшись, Кейт обнаружила прямо перед собой удивительные голубые глаза, но не те, которыми она наслаждалась несколько мгновений назад. И вода все равно продолжала где-то течь.

— Итак, ты, наконец, с нами. Добро пожаловать, милая. Очень рада, что ты здесь. Нам столько нужно сделать. — Привлекательная блондинка взяла Кейт за руку, чтобы помочь ей, и сев, выжидающе посмотрела на нее.

— Где я? — спросила Кейт, неуверенно осматриваясь. Она сидела на земле, в лесу, рядом с небольшим озером и водопадом. По крайней мере, теперь понятно, откуда течет вода. Не может быть. Разве прошлый вечер ей не приснился?

— Я, конечно, не путешествовала во времени, но, учитывая то, как чувствовал себя Коннор, когда очнулся, подумала, что ты какое-то время будешь плохо ориентироваться. — Блондинка встала и протянула руку Кейт. — Попробуй встать милая, посмотрим, не поможет ли это тебе. Пройдись, кажется, Коннору это помогло.

— Коннор? — Кейт неуверенно встала на ноги. — Большой парень в зеленом сиянии. — Тот самый, из-за объятий которого она почувствовала, как внутри всё переворачивается. Тот самый, что заставил ее забыть, как дышать, поцеловав ее — Где он?

— Уехал на охоту с Дунканом. Не имея понятия, когда ты придешь в себя, я решила начать готовить завтрак, так что отослала их. — Женщина сняла с огня маленький ковшик воды. — Вот. Теплая. Мы поставим тебя на ноги. Надо все закончить к их возвращению. — Женщина стояла, уперев руки в бока, и вежливо улыбалась Кейт. — По моей вине ты здесь, но я даже не знаю, как тебя зовут. Я Розалин МакКирнен, тетя Коннора.

— Кейт. Кейтлин, вообще-то. Кейтлин Кориэлл. Но все зовут меня Кейт.

Всякий раз, когда она волновалась, она не могла сдержать срывающиеся с языка слова, и ненавидела это, поэтому просто плеснула теплой водой себе в лицо. Это помогло Кейт почувствовать себя лучше, вернуть самообладание. Она откинула волосы с лица. Они все завивались от влажности. Она точно больше не в Колорадо. Теперь Кейт знала, как должна была чувствовать себя Дороти.

— Что ж, Кейт, мы должны поторопиться, если хотим закончить все до возвращения мужчин. Готова? Может, я могла бы сделать для тебя еще что-нибудь, прежде чем мы начнем? — Розалин достала маленький вельветовый мешочек из кожаной сумки, лежавшей на земле.

— Прежде чем мы начнем… что? — Может ей стоит дать знать этой леди, что здесь ничего не имеет смысла.

— Ты согласна помочь Коннору, спасти его сестру, чтобы она смогла найти судьбу своего сердца? — Когда Кейт кивнула, она продолжила. — Ты должна благодарить народ Фэйри за их помощь и, — Розалин замолчала, словно решая, что сказать Кейтлин, — воспользоваться кое-какой магией, чтобы мы смогли продолжить.

Розалин взяла руку Кейт и повела ее вокруг озера на противоположный берег. Там, у дерева, покрытого лоскутками ткани, Розалин открыла маленький мешочек и, достав полоску материи, протянула ее Кейт.

— Просто опусти ее в воду, и поблагодари Фэйри за свое безопасное путешествие. Потом повяжи на дереве так, как повязаны остальные.

— Что это за место? — Кейт внимательно осмотрелась. Там было красиво, все буйно росло и зеленело. Место наполнило ее непривычным чувством покоя. Но она точно не узнавала его.

— Это дом моих матерей, — Розалин с очевидной гордостью огляделась вокруг.

— Ваших матерей. И сколько у вас «матерей»?

— Много, деточка.

Мелодичный смех Розалин разлился над водой, и Кейт наконец смогла по-настоящему рассмотреть эту женщину. Высокая и гибкая, по меньшей мере, на пятнадцать сантиметров выше Кейтлин, со светлыми волосами, свободно стянутыми в пучок на затылке. Красавица — не достаточное описание для этой женщины, а ведь ей, как предположила Кейт, было уже около сорока. Самым поразительным были ее голубые глаза, в которых светилась мудрость. Очень похожих на глаза Коннора.

Еще раз, убрав волосы с лица, Кейт приняла решение. Реальность или фантазия, она сделает все, что в ее силах. А что еще было делать?

После того, как Кейт встала на колени и окунула лоскут в воду, она разорвала его на две полоски и подвязала одной волосы.

— С ними надо говорить так, словно ты на самом деле их видишь.

Но прежде чем Кейт смогла произнести хоть слово, Розалин подняла руку, останавливая ее.

— О, и попроси их благословения и поддержки для остальных наших … дел.

Кейт встала лицом к воде, но Розалин снова остановила ее.

— И так как мы имеем дело с Фэйри, — она сладко улыбнулась Кейт, — не повредит, если попросишь их подарить тебе настоящую любовь. Им нравятся такие просьбы. — Розалин ободряюще кивнула.

— Ха! — Кейт посмотрела на женщину, которая была поражена ее резкой реакцией. — Настоящую любовь? Не уверена, что верю в настоящую любовь.

Конечно, если бы кто-нибудь спросил ее вчера, она ответила бы, что не верит и в Фэйри, или путешествия во времени.

— Я верю лишь в то, что существует, вы не можете заставить любовь придти, или просто пожелать, что бы она пришла.

— Конечно, у тебя есть право на свое мнение, — Розалин посмотрела на воду, озорная улыбка тронула ее губы. — Но в Фэйри ты веришь? Они верят в настоящую любовь, и это у них мы просим помощи. Теперь ты понимаешь? Хотя они всё делают по-своему, нам лучше их не огорчать. — Она пожала плечами.

Кейт шагнула к краю воды, и прочистила горло.

— Фэйри? Это я, Кейтлин Кориэлл.

Она действительно никогда в жизни не чувствовала себя такой дурочкой, но Розалин села, сложив руки, улыбнулась и поощряющее кивнула.

— Я хочу поблагодарить вас, всех вас за то, что вы перенесли меня сюда в целости и сохранности. И если вы не возражаете, не могли бы вы вернуть меня домой таким же образом? Как только я выйду замуж, и мы спасем сестру Коннора, чтобы она смогла… — Что там сказала Розалин? — найти судьбу своего сердца. — Она повернулась к Розалин. — Правильно?

— Если ты решила не говорить о настоящей любви, — ладно, хотя думаю, это стоило бы сделать — И прежде чем продолжить, женщина глубоко вздохнула. — Тогда тебе осталось лишь повязать лоскут на дерево.

Улыбка, что освещала лицо Розалин исчезла, а вместо этого появились грустные, крошечные морщинки вокруг глаз, от чего Кейт почувствовала необъяснимое чувство вины.

Кейтлин обвязала лоскут вокруг нижней ветки, чувствуя ответственность за печаль этой женщины:

— Все хорошо, — сказала она, практически сама себе. Поворачиваясь обратно к озеру, Кейт тихо позвала. — Фэйри? Если бы вы могли хотя бы просто помочь мне в поисках настоящей любви в этой неразберихе, я была бы очень благодарна. Спасибо большое.

Кейт завязала лоскут на ветке и покачала головой, поражаясь своему поведению. Правда. Должно быть, это сама безумная вещь, которую она когда-либо делала. Если не считать то, что прошлой ночью вошла в зеленый шар. Но когда она повернулась к Розалин, ее удивило, что женщина смотрит на нее со слезами на глазах.

— Что? Я сделала что-то не так?

Розалин улыбнулась и пожала плечами:

— Нет. Ты сделала все идеально. Вот почему я так счастлива. — Заговорщицкая улыбка сменила слезы. — Ты поблагодарила Фэйри, и это доставило радость мне. Они же моя семья. — Она кивнула на воду.

Кейт выглядела смущенной, Розалин обняла ее за плечи и продолжила:

— Давай сядем у огня, и я расскажу тебе Легенду Долины Фэйри, и все о моей семье.

Получилось.

Розалин скрывала свое возбуждение, когда посмотрела на молодую женщину, идущую рядом с ней. Эта Кейт была малышкой, но магия Фэйри выбрала именно ее, так что сомнений не было. Она должна быть той самой. Кейт уже продемонстрировала доброту сердца, легко согласившись выполнить просьбу Розалин, хотя и было видно, что не хотела.

Когда Коннор первым пришел в себя, Розалин немного обеспокоилась. Он едва взглянул на женщину, лежавшую в его объятиях, и быстро отодвинулся, словно не мог вынести ее прикосновения. Он более чем охотно согласился поехать с Дунканом, оставив ее разбираться с девушкой.

Что сработало на руку Розалин.

Все шло, как она хотела. Розалин надеялась, что так будет продолжаться и дальше. Не то, чтобы она беспокоилась о смертных. Магия Фэйри была намного сильнее любого из них, так что ей больше не надо было волноваться о судьбе Маири.

Нет, ее беспокоила сама магия Фэйри. Они подарили свою силу, и способность выполнять желания и чаяния, высказанные во время ритуала Клооти. Но только до тех пор, пока ты выполняешь их условия и проходишь их испытания. Все потому что они очень упертый народ, всегда настаивают на том, что, по их мнению, нужно тебе, и дают это так, как считают нужным.

Когда они сели, Розалин улыбнулась Кейтлин. Она чувствовала, в этой молодой женщине было что-то.

— Давно, очень давно, прекрасным весенним днем, — начала она свою историю, отбросив все беспокойство о Фэйри. Ничего хорошего не выйдет, если волноваться об этом. Сейчас все они были полны решимости.

Получилось.

К тому времени, когда двое мужчин вернулись, Розалин приготовила котелок овсянки. Вчетвером они, ничего не говоря, сели вокруг костра, словно никто не знал, что сказать.

Кейт ушла в свои мысли обдумывая то, что рассказала ей Розалин, и едва кивнула, когда ее «официально» представили двум мужчинам. Она подсознательно хотела отмахнуться от всего, как от старого суеверия, но, говоря по правде, поняла, что понятия не имеет, почему для их плана спасения сестры Коннора требуется именно она. Кроме того, чтобы Коннор на ней женился, конечно.

Отлично, сейчас самый подходящий момент.

— Итак. Может один из вас точно рассказать, что вы хотите, чтобы я сделала, пока я тут?

К ее удивлению, когда она заговорила, оба мужчины вскочили. Дункан чуть не уронил свою чашу, и ему пришлось приложить усилия, чтобы из нее ничего не разлилось.

— Тетя, ты ей ничего не рассказала? Я думал, тебе понадобится время, чтобы поговорить с ней. — Коннор перевел взгляд своих пронзительных голубых глаз на свою тетю и поднял бровь.

— Вообще-то не совсем, племянник, — Розалин стала взволнованно жестикулировать. — Мы должны были привести ее в порядок сразу как только она, наконец, пришла в себя. Ты понимаешь? Кроме того, — она пожала печами, — подумала, что для тебя будет лучше, если ты сам расскажешь ей все детали.

Осязаемое напряжение заполнило воздух.

Коннор поднялся, выплеснул овсянку в огонь, и, поставив чашу, стал расхаживать взад-вперед. Наконец он остановился и посмотрел прямо на Кейт.

— Моя тетя пытается спасти меня от проблем. Но, если ты собираешься нам помочь, ты должна услышать все.

Теперь он точно завладел ее вниманием. По правде говоря, он завладел им, как только поднялся. Высокий. Больше шести футов. Его каштановые волосы ниспадали волнами на плечи, и немного вились у лица. С одной стороны Коннор носил маленькую косичку, что была теперь убрана за ухо. И двигался он с плавной мужской грацией, являясь воплощением силы и уверенности.

Тетя хотела спасти его от проблем? Кейт только задумалась, что может причинять неприятности такому мужчине как он.

— Семь лет назад, я вернулся домой и обнаружил, что моя невеста вышла за другого. — Коннор обменялся взглядами с тетей. — Я был очень зол, и возможно какое-то время вспыльчив. — Дункан хмыкнул, и Коннор замолчал, чтобы пристально посмотреть на него. — Что сделано, то сделано. — Он пожал плечами, и снова стал ходить взад вперед. — Я вошел в часовню…

— Ворвался прямо в середине церемонии и закричал на всю силу легких, — прервала Розалин.

— Очень хорошо. Я ворвался. А потом, дал клятву перед Богом…

— И перед всеми жителями деревней, — в этот раз вмешался Дункан.

— И всеми остальными, — раздраженно признал Коннор, прежде чем продолжать, — так как женщины лживы и ненадежны, я не хотел жениться ни на одной из тех, чья нога ступала на землю в тот день.

— Очень драматично, молодой человек, — Розалин и Дункан кивнули друг другу.

— Хватит. — Коннор определенно был недоволен вмешательством в свой рассказ. — Поэтому мы здесь. Мой дядя собирается выдать маленькую Маири за МакФерсона. За старого МакФерсона. Маири этого не хочет. Могу только повторить, если я останусь здесь, она будет жить под моей крышей и моей защитой. Но я состою на службе у короля, он посылает меня, куда ему захочется и когда захочется. Король согласен отпустить меня, только если я женюсь. И так, ты знаешь проблему, и знаешь, почему нужна ты. — Коннор прислонился к большому дереву и пнул землю носком сапога, пока другие кивнули соглашаясь.

— Вообще-то, нет, я все еще не понимаю, зачем вам я, — Кейт была сбита с толку. — Ты привлекательный мужчина.

Рот Коннора открылся, Розалин улыбалась, а Дункан закашлялся, словно скрывал смех.

— Серьезно. Уверенна, вокруг найдется куча женщин, которые будут более чем рады выйти за тебя. Не понимаю, почему надо было разыскивать сквозь время меня.

— Я дал клятву. — Коннор говорил медленно, словно она была слабоумной. — Моя честь требует, чтобы я строго соблюдал ее. На этой земле нет женщины, на которой я мог бы жениться. — Коннор пожал плечами. — В любом случае, не то что бы я очень горел желанием заполучить какую-то из них.

— Итак, ты собираешься… что? Говорить всем, что искал меня во времени, чтобы жениться?

— Нет. — В долине одновременно раздались три голоса.

— Господи, женщина, нет. Ты ни с кем не будешь это обсуждать. — Коннор сделал широкий шаг к месту, где сидела она, и, встав на колени рядом с ней, взял ее руку в свою.

Его прикосновение вызвало дрожь во всем ее теле, живо воскрешая в памяти его прошлое прикосновение, в зеленом шаре.

— Ты не понимаешь? Никто ничего об этом не должен знать. — Коннор развел руки, обводя место, где они сидели.

— Оставь ее, Коннор, ты ее пугаешь. Она дрожит. — Сделала замечание Розалин.

Коннор быстро отпустил ее руку, словно обжегся, и сел, но остался очень близко. Когда тетя продолжила, выражение лица его осталось замкнутым.

— Есть те, кто не… — Розалин замолчала, осторожно подбирая слова, — … не понимают моего дара. Нам не хотелось бы беспокоить их лишний раз.

Кейт задумалась. Если это действительно Шотландия тринадцатого века, то колдовство тут не поощряли. Это могло очень плохо для всех них закончиться.

— Мы скажем, что тебя прислали как подарок из заморской страны. — Подхватил Коннор, когда его тетка растерялась. — Дочь пэра, жизнь которого я спас в сражении в прошлом крестовом походе. Конечно, у меня нет выбора, как только жениться на тебе. — Он пожал плечами. — Это почетно.

Коннор выглядел очень гордым собой.

— Смотрю, мужское самолюбие не изменилось за последние семь веков. — Прошептала Кейт, и Розалин тихо засмеялась. — Итак, ты поклялся не жениться на женщине отсюда. Почему ты просто не привез жену с собой, когда возвращался в Шотландию?

Выражение лица Коннора посуровело.

— Так вот, тут могут решить, что я отказал женщинам из этой земли. Когда я клался никаких женщин, я имел в виду всех женщин. Нет места, где я мог бы жениться. С помощью магии я мог бы жениться, но у меня нет жены. Не было желания сковывать себя с какой-нибудь вертихвосткой.

— Но ты женишься, и как ты объяснишь мое неожиданное исчезновение?

— Мы скажем всем, что получили послание о плохом самочувствии твоей матери, и я отослал тебя домой, побыть с ней. — Выражение лица Коннора вернулось к самодовольной ухмылке. — Ты можешь быть даром, но даже я не такой жестокий человек, чтобы удерживать тебя вдалеке от постели больной матери.

— Итак, я буду подарком. — Кейт с отвращением подчеркнула это слово и глубоко вздохнула. — Из Святой Земли. Отлично. Но пойми, все вы поймите, я не умею врать.

В глазах Коннора мелькнуло недоверие?

— Серьезно. Я буду говорить настолько правдиво, насколько смогу, или все узнают, что что-то не так. И как я должна убедить всех, что я арабка? Я не говорю на их языке, не знаю их традиций, и определенно не выгляжу как они.

— Много Христианских рыцарей остались в Святой Земле после Похода, завели семьи и устроили свои жизни. Я бок о бок сражался с таким человеком. Ты легко можешь быть дочерью, такого, как он. Кроме того, нет никого, кто знает правду об арабах. И это поможет объяснить твои очень странные манеры и произношение. — Коннор поднял бровь в той самодовольной манере, что Кейт начала ассоциировать с ним. — И твою очень странную одежду.

Все трое кивнули в подтверждение.

В первый раз Кейт посмотрела вниз. Она все еще была в своей шелковой пижаме. Ее лицо покраснело, и жар распространился на шею. По крайней мере, она додумалась надеть рубашку от пижамы.

— Скажем, что ее корабль попал в шторм, а вещи смыло в море. Это объяснит, почему у нее с собой ничего нет. — Мужчины кивнули, когда Розалин сочинила историю.

— Подождите минутку. У меня есть кое-что с собой. Где мое платье? — Кейт вдруг вспомнила, что в последнюю минуту схватила свадебное платье матери.

— Твое платье? — Розалин стала чистить свою миску. — А, твое кружевное платье? Я сложила его в сумку. Пока мы едем в Дон Ард, оно будет в ней в целости и сохранности.

— Вчера вечером ты говорил, что твой дом называется по другому. — Кейт посмотрела на Коннора. Он поднял несколько сумок и вынес их из их лагеря.

— Потому что это не мой дом, — уходя, он резко бросил через плечо.

— Дон Ард — дом моего брата, Артура. Сейчас он лаэрд. — Розалин нахмурилась, глядя на Дункана, который издал жуткий звук. — Мы с Маири там живем, и мы должны там сделать объявление, что Коннор собирается жениться. Ты останешься в Дон Ард до свадьбы. — Она надолго замолчала, успокаивающе поглаживаю руку Кейт — Должно быть, Коннор упоминал Ситхен Фардах?

Когда Кейт кивнула, Розалин продолжала.

— Там Коннор останавливается, когда приезжает. Ситхен Фардах наше родовое поместье, он вырос там. Старый замок всего лишь в нескольких милях от нового.

— Тогда почему мы не остановимся в доме Коннора? Ведь чем меньше вокруг меня людей, тем мы в большей безопасности.

— Незамужняя девушка, оставшаяся в доме мужчины, за которого собирается замуж служит поводом для сплетен. Кроме того, Артур не будет рад свадьбе Коннора. Нам надо убедить его, что ты настоящая невеста. Так что, боюсь, придется остаться в Дон Ард.

Кейт поднялась, чтоб помочь Розалин убрать остатки кухонной утвари и затушить костер.

— А куда теперь ушли мужчины? — спросила Кейтлин, оглядываясь.

— Время отправляться в путь. Они пошли за лошадьми. Уже и так поздно, видимо мы проведем еще одну ночь в дороге.

Розалин резко остановилась, когда посмотрела на Кейт.

— За лошадьми? — прошептала Кейт, смертельно бледнея.

О Боже, только не лошади.

Глава 4

Эта женщина сумасшедшая.

В своем странном наряде, едва прикрывавшем тело, уперев руки в бока и сверкая зелеными глазами, девушка смотрела на него, словно одна из народа Фэйри, в чьей долине она сейчас стояла. Может, он тоже сошел с ума.

Как она думала куда-то ехать, если не собиралась садиться на лошадь? Она же не ожидала изящной повозки, хотя и была из богатой семьи; он видел в ее спальне странную, но красивую мебель.

Воспоминания о времени, что он провел в ее спальне, захлестнули его, словно разлившаяся река. Впервые увидев ее, стоящей у кровати с рассыпающимися по плечам волосами, Коннор мгновенно забыл, зачем пришел к ней. Она заставила его думать о страсти и диких вещах. Девушка подняла руки, выставляя напоказ свой голый живот, и он мог сейчас думать лишь об этом.

Коннор неловко поерзал в седле.

— Нет. — Кейт твердо стояла на своем. — Нет, нет и еще раз нет. Я не поеду на нем. Ни в коем случае. Я не умею ездить верхом. — Она на мгновение опустила взгляд, а когда подняла голову, ее глаза блестели. — Хорошо, я боюсь. Вот. Я упала с лошади, когда была маленькой, и больше никогда не ездила верхом. Прости, но я не могу.

Ее руки безжизненно опустились вдоль тела.

Признание Кейт застало Коннора врасплох и принесло с собой неожиданную симпатию к этой девушке. С испуганной женщиной он сможет справиться, никакой разницы между ней и пугливой лошадью. Ему нужно только двигаться медленно, говорить нежно и взять руководство на себя. В конце концов, он за нее в ответе. Коннор поклялся защищать ее от всех неприятностей.

Кейт отступила, когда Коннор направил свою лошадь ближе к ней. Неожиданно, в мгновение ока, он развернул лошадь, наклонился и посадил девушку в седло перед собой. Кейт вырывалась, учащенно дыша и цепляясь за его руки.

Коннор наклонился ближе к ее уху.

— Не мучай саму себя, девочка. — Он говорил нежно, словно с перепуганным животным. — Разве я не говорил тебе, что не позволю чему-то плохому случиться с тобой? Поскачешь со мной. Я не дам тебе упасть. Можешь мне поверить.

Коннор крепко держал ее, дыхание ее выровнялось, и Кейт потихоньку прижалась к нему. В ее теле еще чувствовалось напряжение, но, по крайней мере, ей не надо было волноваться о том, что она может упасть с лошади.

Долго они ехали в полной тишине. Прикосновение волос Кейт к его подбородку и ее спина, прижимающаяся к его груди, постоянно отвлекали Коннора. Он напомнил себе, что обнимает ее лишь для того, чтобы выполнить свой долг.

«И только ради долга ты поцеловал девушку?» — съязвила его совесть. — «И практически сразу после того, как поклялся быть ее защитником?»

Это был не больше, чем минутный порыв, вызванный магией Фэйри, который никогда не должен повториться, поклялся себе Коннор.

Он выпрямился и чуть отодвинулся от девушки. Она сидела в его объятиях, ее голова покоилась на его груди, а ее запах наполнял его ноздри.

Она пахла как те экзотические фрукты, что он пробовал во время крестового похода. Коннор посмотрел вниз. Ее волосы были стянуты лоскутом, оторванным от его пледа. И этот лоскут словно отмечал, что она принадлежит ему.

Коннор покачал головой и попытался сосредоточиться на предстоящих заботах. До наступления сумерек путешественники проделали долгий путь.

Кейт никогда в жизни не была так рада возможности просто стоять на ногах. Все ее тело болело. То ли от того, что она целый день подпрыгивала на огромной лошади, то ли от того, что пыталась сохранить расстояние между собой и Коннором. Но вот от чего именно она не знала.

Этот мужчина определенно мог произвести впечатление. Одно это, если она не будет осторожной, могло бы легко окутать ее чувством защищенности и родства, которого не существует.

Кейт помогла Розалин, в силу своих возможностей, приготовить их лагерь к ночи. Теперь она просто смотрела, как кролик, которого перед этим принесли мужчины, поджаривался на огне. Для человека настолько голодного как она, даже кролик на костре вкусно пах. Он, конечно, не входил в ее обычный рацион дома, но был одним из множества отличий, с которыми ей здесь предстояло столкнуться.

Вообще-то я в XIII веке. Эта мысль удручала ее каждый раз, как она об этом задумывалась.

Ей необходимо было время для себя. Побыть подальше от всех, подальше от Коннора, понять, что с ней происходит.

— Я пойду, пройдусь к воде. Скоро вернусь.

Ручей тек недалеко от места, где они расположились лагерем.

— Кому-нибудь из нас тебя проводить? — это были первые слова Коннора с тех пор, как он снял ее с лошади, когда они остановились здесь.

— Нет. — В спешке Кейт ответила резче, чем хотела, и попыталась смягчить сказанное. — Но все равно спасибо.

— Ладно. Далеко не уходи. Делай, как я говорю. Не уходи дальше воды. — Он едва взглянул на нее, когда давал указания, и продолжил разговор с Дунканом, отпуская ее словно ребенка.

Второй раз за два дня Коннор так обращается с ней.

— Мужчины.

Кейт шла через буйно растущий лес. Трудно представить, что она когда-то думала, будто властность привлекательна в мужчине. Она знала Коннора меньше суток, а он уже вел себя так, словно имел право указывать ей, что делать. Он ворвался, перевернул ее жизнь, подстроил самый чувственный в ее жизнипоцелуй, заставил думать только о нем, а теперь вообще не обращает на нее внимания. Если только не отдает ей очередного указания.

— Типичное мужское поведение.

Бормоча себе под нос, Кейт обошла большие валуны и подошла к берегу. Она наклонилась, расстегнув рубашку, опустила руки в воду и плеснула немного на лицо и шею.

Ледяная вода остудило ее лицо, но не пыл. Кейт все еще злилась из-за взгляда Коннора, когда, поднимаясь, неожиданно столкнулась с огромным, волосатым, пускающим слюни животным.

Схватив меч, Коннор бежал к ручью. Адреналин наполнял его тело, когда воображение рисовало бесчисленные опасности, представшие перед лицом беспомощной женщины под его охраной. Почему он вообще позволил ей уйти одной? То, что ее присутствие мешало ему рационально мыслить, не оправдание. Ее безопасность — его обязанность.

Когда он обогнул валуны, перед ним предстало необычайно курьезное зрелище, которое заставило его остановиться. Кейт лежала на спине, придавленная к земле огромной собакой. Коннор не мог сразу решить, что было удивительнее: смех Кейт или огромное животное, весело вылизывающее ее лицо.

— Бист[6], — закричал он, — не мучай девушку.

Пес, навострив уши, кинулся к Коннору, и тот взъерошил его шерсть, пока Бист обнюхивал его руку.

— Вижу, ты познакомилась с моим другом. Значит, ты не боишься собак?

Кейт села и отряхнулась.

— Я люблю собак. Извини, что кричала. Просто не сразу поняла, что это собака. — Она смущенно засмеялась. — Боже, он самый большой волкодав, какого я видела.

Коннор наклонился, предложив руку, и помог Кейтлин встать. Краска, залившая ее лицо и шею, была такой притягательной, особенно, когда она добралась до кожи, обнажившейся в распахнувшейся рубашке. Все его мысли занял лишь один вопрос: «Сколько же ее кожи могло быть покрыто теплым розовым цветом?». Коннор быстро отпустил Кейт и нервно потер руки.

— Бист обычно не любит чужаков. — Качал головой Коннор, когда они возвращались к лагерю. — Я видел, как при первой встрече он кусал людей, но никогда не видел, чтобы он вел себя так. Он тебе ничего не сломал?

— Нет, он был очень осторожным. По крайней мере, после того как опрокинул меня на землю. — Кейт улыбнулась ему. — Бист — это его имя?

— Да. Я так зову его.

Когда она так улыбалась ему, то выглядела такой молодой и доверчивой. Всего лишь обманчивая женская маска, напомнил себе Коннор.

— Он и есть зверь. Обычно, когда я с кем-то, он держится подальше от лагеря.

Коннор взял Кейт за руку, помогая перешагнуть через упавший ствол, и как-то поддерживал этот контакт всю дорогу до лагеря. Бист следовал за ними по пятам.

Волкодав сел рядом с Кейт. Весь ужин Коннор не обращал внимания на ускользающие собаке кусочки еды. К концу ужина Бист был полностью очарован их гостьей.

— Прямо здесь? На земле? На улице? — ей следовало этого ожидать. В конце концов, это XIII век. Тут не могло быть придорожных отелей. — Даже без палатки?

Все три путешественника посмотрели на нее, словно она сошла с ума.

— Пора спать. Тебе придется обойтись тем, что имеется. Кажется, миледи, по дороге нам не попадались постоялые дворы. — Насмешливый голос Коннора соответствовал надменному взгляду, которым он окинул ее, бросив ей под ноги то, что на проверку оказалось связкой одеял.

Розалин и Дункан взяли по такой же связке и, расстелив на земле недалеко от костра, спокойно забрались под отдельные покрывала. Коннор прижал собственную связку под рукой, повернулся к девушке спиной и ушел.

Кейт подняла одеяла, что он ей бросил, и пошла за ним.

— Я не ждала шикарных постоялых дворов. — Хотя любой постоялый двор будет лучше, чем спать под открытым небом.

Коннор не ответил и даже не побеспокоился взглянуть на нее. Разложив свои одеяла, он лег и закрыл глаза, словно отгораживаясь от Кейт.

— А что если пойдет дождь?

— Накроешься с головой. Под шерстью ты практически не промокнешь.

Он опять не посмотрел на нее.

— Практически, — повторила Кейт, — А что с … с остальным? — она махнула в темноту, что окружала их.

Коннор нетерпеливо выдохнул.

— Остальным? С чем остальным?

— Не знаю. Животными. Медведями. Да со всем, что водится здесь большого. Жуки. Змеи. О Боже, как она раньше об этом не подумала.

Коннор открыл глаза и приподнялся на локте.

— Значит, ты боишься? Да?

— Нет. — Ладно, она не боялась, пока не начала представлять все, что может скрываться в темноте.

Коннор рассматривал ее, прищурив глаза, очевидно не поверив ее ответу, но потом встал и, забрав у нее одеяла, развязал их и расстелил на земле рядом со своими.

— Вот. Теперь ложись и спи. Завтра рано вставать, и предстоит долгая дорога. Этой ночью я прослежу за всеми «остальными», что выползут из темноты. Не волнуйся. — Коннор ждал, пока она смотрела на одеяла, принимая решение.

Видимо, у нее был только один вариант. Она завернулась в одеяло, а он, накрыв ее шерстяным покрывалом, лег рядом.

Что-то холодное коснулось ее лица, и Кейт вскочила.

— Это всего лишь Бист, — прошептал Коннор, но все равно, словно защищая, положил на нее руку.

На этот раз это всего лишь Зверь, подумала Кейт и подвинулась ближе к Коннору. Пусть думает все, что хочет, она не испугалась, а просто проявляла осторожность. Она не будет думать, что может бродить рядом. Она сосредоточится на сне.

Но сон долго не шел к Кейтлин, и страх перед дикой природой постепенно отступал перед ощущением, что рядом с ней лежит другой человек. Кейт так и не спала, прислушивалась, как он дышит, медленно и размеренно. Во сне его объятие стало крепче, и он притянул ее ближе к себе, а она и не сопротивлялась. Тепло тела Коннора успокаивало ее. Лежа в его объятиях, она очень легко могла представить, что Коннор, его ласки значили в ее жизни больше, чем это было на самом деле. Невозможно не помнить ощущение его рук на ее теле, когда он клялся защищать ее от всех бед, выражение глаз, когда он наклонил голову, ощущение его губ на своих.

К удивлению Кейт, когда Бист свернулся у нее в ногах, а Коннор обнимал ее со спины, даже темный лес не мог нарушить возникшее у нее чувство невыразимой безопасности. И когда Кейт наконец-таки уснула, мысли о красивом воине преследовали ее и во сне.

Глава 5

К тому времени, как на вершине небольшой горы показался замок, уже сгущались сумерки. Последние четыре часа они мчались во весь опор, так как мужчины решили добраться к месту назначения до наступления ночи.

Кейт обессилила, и от того, что слишком мало спала прошлой ночью, и от напряженной скачки последних двух дней. Ее ноги болели, и ныли мышцы, о которых она даже понятия не имела. Когда вернется домой, то больше никогда не сядет на лошадь. Сейчас ничто не казалось Кейт таким желанным как горячий душ.

Коннор пошевелился в седле, крепче сжимая руки вокруг нее. Движение вызвало волну воспоминаний о том, как она всю ночь лежала рядом с ним, как он обнимал ее, и Кейт пришлось признать, что воображение быстро обрисовало то, что может быть лучше душа.

Размышляя об этом, она закрыла глаза и представила Коннора под струями воды. Девушка расслабилась в его объятиях, позволив себе прижаться к нему, но неожиданно он резко выпрямился в седле и еще крепче сжал ее.

— Всадники, — встревожено крикнул Дункан, и они с Коннором быстро обступили лошадь Розалин с двух сторон.

— Это всего лишь люди Артура, выехали проводить нас до замка, — сказала Розалин, когда всадники поравнялись с ними и развернулись, окружив их маленький отряд.

— Здравствуй, Фергюс, — обратилась она к главе отряда.

— С возвращением, миледи.

Фергюс кивнул Коннору и Дункану.

Было уже слишком темно, чтобы рассмотреть его лицо, но Кейт почувствовала, как он и другие всадники с любопытством разглядывают ее.

Как только они достигли замка, Коннор первый спешился и снял ее с лошади. Кейт удивилась, когда, вместо того чтобы быстро отпустить ее, как он делал раньше, помогая ей спуститься, он взял ее под руку и повел к входу.

— Твой дядя сказал, чтобы я привел тебя прямо в главный зал.

Было видно, что Фергюс чувствовал себя неловко, словно ожидал отказа.

— Скажи дяде, мы устали с дороги. Я присоединюсь к нему утром.

Фергюс загородил рукой дверной проход, и тело Коннора рядом с ней напряглось.

— Мне очень жаль, Коннор. Твой дядя приказал привести тебя прямо в главный зал. Фергюс неловко переступил с ноги на ногу.

— Мы могли бы покончить с этим сейчас, племянник, — прошептала Розалин, нагнувшись к Коннору.

— Отлично, Фергюс. Веди нас.

В плохо освещенном главном зале за длинным столом на возвышении сидели несколько человек. Место в центре занимал большой, суровый мужчина, чья раскраска была похожа на раскраску Коннора. Должно быть, это дядя. С одной стороны от него сидела прелестная молодая женщина, с блестящими черными волосами, а по другую руку вальяжно расположилась эффектная блондинка.

Розалин, наблюдая, остановилась в стороне. Дункан вообще исчез.

— Дядя, — Коннор чуть наклонил голову в знак приветствия.

— Что такое важное случилось, что ты не проявил уважения и не сообщил куда уезжаешь, а просто сорвался и ускакал посреди ночи? — Артур кричал через стол, и покрасневшее лицо свидетельствовало о силе его злости.

— Артур, он уже не ребенок, чтобы спрашивать твоего позволения. Он был здесь только пару дней, навещал Маири. — Розалин подошла к своему месту за столом, показывая жестом, чтобы слуга принес ей вина. — И когда он уехал, было раннее утро, брат, а не середина ночи.

Розалин, не моргая, смотрела на мужчину.

— Я не тебя спрашиваю. Буду благодарен, если ты займешь свое место и дашь возможность парню ответить самому. — сверля ее взглядом, процедил он сквозь зубы.

К удивлению Кейт, Розалин, казалось, совершенно не испугалась этого человека, в то время как ее саму пробирала дрожь, даже когда она просто смотрела на него. Он определенно был в ярости.

— Я получил послание, что в Кромарти прибывает моя невеста, и должен был ее встретить. А на то, чтобы обсудить это с кем-либо, времени уже не оставалось.

Коннор крепко обнял Кейт.

— У тебя нашлось время обсудить это с Розалин, — парировал Артур, сверкнув взглядом. — Я не видел никаких посланников. И что это за невеста? Ты даже не упомянул о ней, когда мы разговаривали в последний раз. Если она прибыла в порт в Кромарти, то откуда она? — его взгляд перешел на Кейт.

Мужчина был взбешен, его лицо стало ярко красным, а глаза выражали угрозу. Если бы не рука Коннора, обнимавшего ее, она бы попятилась назад.

— Посланник был моим, дядя, не вашим, так что вам не было необходимости с ним встречаться. Поговорить с Розалин требовали обстоятельства. Не мог же я позволить своей невесте путешествовать без компаньонки.

Хотя Коннор и пожал небрежно плечами, его рука, обнимавшая Кейт, оставалась напряженной.

— Она из святой земли. В сражении я спас жизнь ее отцу, и он прислал ее мне, чтобы оплатить долг. — Коннор на мгновение замолчал, изучая лица сидящих перед ним людей. — Мы поженимся прямо сейчас.

— Поженитесь? — закричал Артур. — Только с моего согласия, а его ты никогда не получишь. Я запрещаю свадьбу.

Женщина за столом с изумлением зашептала:

— Язычница? Ты привез в мой дом мерзкое отродье язычника?

— Анабелла, — Артур произнес только ее имя, даже не глянув в ее сторону, но этого хватило, чтобы она замолчала.

Коннор не обратил внимания на эту женщину, он смотрел лишь на дядю.

— Я женюсь на ней, с твоего благословления или без него. Если мне придется получить позволение короля вместо твоего, я так и сделаю, хотя ради нашей семьи, я бы предпочел твое благословение.

Артур продолжал пристально смотреть на Кейт, но теперь его взгляд стал изучающим. Его голос тоже изменился.

— Не стоит вовлекать Александра в семейные дела. Если она только благодарственный дар за спасенную жизнь, тебе нет нужды позориться тем, что возьмешь ее в жены. Забери ее в старый замок и, если тебе так хочется, пусть будет твоей любовницей.

Артур толкнул локтем молодую блондинку и улыбнулся, довольный своим планом.

— Ее отец в той стране богатый дворянин, дядя. Человек, которого я уважаю. И я не опозорю ни его, ни ее таким поступком.

Кейт еще не слышала, чтобы его голос звучал так резко. Он отпустил ее и сделал несколько шагов вперед.

— Мы поженимся сейчас же.

Коннор машинально положил руку на эфес меча.

Когда он шагнул к столу, Артур вскочил с кресла, и двое мужчин впились друг в друга взглядами. Напряжение в комнате нарастало. Происходило что-то весьма неприятное, что-то, ведущее к насилию.

Эти люди совершенно не были похожи на тех, что встретили ее после прибытия. Эти люди оказались полны ненависти. Слава Богу, что ей не придется оставаться здесь по-настоящему, чтобы выйти за Коннора, иначе бы они ее сильно раздражали.

Прежде всего, Кейт надеялась, что злобная тетка не была сестрой Коннора. Ей не хотелось бы спасать такую как она.

— Грязная язычница одета как обычная шлюха, а не как знатная женщина, у нее голые ноги, и никакого намека на стыд. — Тихо шипела Анабелла. — Не желаю, чтобы уличная девка ночевала в моем доме.

У Кейт от шока открылся рот. А когда усталость смешалась с раздражением, рациональная часть ее мозга отключилась. Они говорили о ней так, словно ее там не было, словно она не понимала, что они говорили. И наглость этой ужасной женщины. Пижама, хотя сейчас и казалась крикливой, стоила столько, что на эти деньги эта высокомерная корова могла одеваться целый год.

Кейт закипала, слыша, но по-настоящему не слушиваясь, как они ругались между собой. Теперь все вскочили и кричали об «оглашении имен в церкви», о «чести» и «язычниках», указывая на нее и продолжая спорить, пока, в конце концов, Кейт больше не могла выдержать.

Разве она не могла быть дочерью богатого дворянина? Наступило время ей сыграть свою роль.

Кейтлин подняла руку.

— Хватит.

Казалось, никто не обратил на нее внимания, и уж тем более Коннор, который сделал еще шаг к помосту. Теперь его рука уже сжимала рукоять меча. Молодой мужчина рядом с Артуром тоже схватился за меч. События развивались слишком быстро.

— Я сказала, хватит, — закричала Кейтлин во весь голос.

После ее крика в комнате наступила тишина.

— Я слушала, как вы поливаете меня грязью. Теперь вы послушаете меня.

Кейт пошла вперед, уклонившись от попытки Коннора схватить ее за руку, когда она проходила мимо него, и понизила голос, чтобы привлечь внимание окружающих.

— Я не позволю так обращаться с собой. — Кейт шагнула на помост, оперлась руками о стол и наклонилась вперед, к стоящим у стола людям. — Меня зовут Кейтлин Кориэлл, и я не какая-то там язычница. — Прежде чем выпрямиться во весь рост, Кейт обвела стоящих перед ней людей презрительным взглядом и свысока посмотрела на них, что оказалось непростой задачей, принимая во внимание, что все были выше нее, а дядя Коннора — так вообще выше всех. Он стоял прямо перед ней и со злостью смотрел на нее.

— Я только что проделала такой путь, что вы даже представить себе не можете. Я устала, я голодная и грязная. Мне нужна комната. Мне нужна еда, и мне нужна горячая ванна.

Эмоционально опустошенная после сцены, что она только что пережила, Кейт развернулась, чтобы выйти из зала, но остановилась, когда подошла к Коннору.

— Твоя семья мне не понравилась. Там, откуда я родом, мы, по крайней мере, знаем, как принимать гостей.

К счастью, Коннор взял ее за руку, чтобы поддержать, когда они покидали зал. Ее ладони саднило после того, как она хлопнула ими по столу, а ноги слишком ослабели, чтобы удержать ее. Над гомоном голосов раздавшихся ей вслед, Кейт отчетливо расслышала смех Розалин.

Кейт оперлась на Коннора, истощение и переживания, в конце концов, подкосили ее. Его сильные руки прижали ее ближе, и ее голова легла ему на грудь. Кейтлин чувствовала себя невероятно спокойно, прислушиваясь к низкому тембру его голоса, когда он тихо разговаривал с женщиной, которая подошла к ним. Ей было не важно, с кем он говорил, или что они делали. Ей хотелось только закрыть глаза и зарыться в его уютные объятия, в которых она чувствовала себя в безопасности.

Но Кейтлин вытащили из этого рая и провели наверх в комнату, где ей очень быстро принесли еду. Кейт только начала есть, как вошел кто-то еще с большой вытянутой деревянной бадьей, следом потянулась вереница слуг, несущих ведра горячей воды, и все это в течение нескольких минут.

Последней в дверях показалась Розалин с охапкой одежды. Она быстро отослала слуг и закрыла за ними дверь.

— Вот тебе сухая простыня, милая, и ночная рубашка. К тому времени, как ты проснешься утром, я найду тебе какую-нибудь одежду. Моя комната по соседству, так что, если что-нибудь понадобится, тебе надо будет только постучать ко мне.

Кейт посмотрела на свои руки, она была очень растрогана, и ей пришлось несколько раз быстро моргнуть, чтобы не расплакаться.

— Простите, Розалин, если грубо разговаривала. Я просто больше не могла вынести этого. Они уставились на меня и говорили так, словно меня там вообще не было, а та женщина просто ужасна.

— Да, она жалкая пародия на жену лаэрда, эта Анабелла. Не беспокойся из-за нее. Ты не сказала ничего, чего бы они не заслужили. Ты все отлично сделала. А теперь залезай в кадку, пока вода не остыла, а потом в кровать. Пока мы разговариваем, Коннор с дядей, до утра он все исправит. Просто отдыхай.

Розалин обняла ее у двери и вышла.

Кейт разделась и легла в ванну, позволяя своему телу расслабиться. Какой неудобной, наверное, была эта ванна для таких высоких людей, как в этой семье, но для нее она в самый раз. Теплая вода, мыло, пахнущее свежей, душистой лавандой. В следующие несколько минут самой сложной задачей для Кейт было не уснуть, пока не вымоется.

Прокручивая в голове сцену внизу, Кейтлин краснела за свое поведение. Никто из тех, кого она знала, не поверил бы, что она учинила такое.

Потом Кейт подумала о Конноре. Когда он стоял там, и его рука покоилась на рукояти меча, он был похож на средневекового воина. Конечно, он и был средневековым воином, так что именно так и должен был выглядеть.

Кейт улыбалась, все еще думая о нем, когда, вымыв волосы, взялась за мочалку. Она почувствовала себя намного лучше, когда закончила.

После того, как она выбралась из ванны и завернулась в сухое полотно, Кейт прополоскала свою одежду и развесила ее на кресла перед весело горевшим маленьким очагом. Ночная рубашка была очень длинной, но, постояв на холодном каменном полу, Кейт, укладываясь в постель, с радостью завернула ноги в длинный подол.

Перед тем как уснуть, Кейт думала о Конноре, о том, как он стоял в главном зале, свирепый и сильный, о том, что, когда он обнимал ее, она испытывала смешенное чувство безопасности и уюта. То же чувство возникло у нее прошлой ночью, когда он обнимал ее в лесу. Все ее мысли были полны воспоминанием о его поцелуе, ощущением его губ, слегка касающихся ее. Это было потрясающе.

Глава 6

Образ необыкновенно голубых глаз опять заполнил ее сны, но в эту ночь Кейт наслаждалась еще и ощущением столь же необыкновенно сильных рук.

Просыпаясь, Кейт потянулась и обнаружила, что на ее ногах устроилось что-то тяжелое и твердое.

— Бист, как ты сюда попал? — спросила она жуткую собаку и села, чтобы почесать его за ухом.

— Его впустила я. Разве ты не слышала, как он всю ночь скулил у тебя под дверью? Хотя очень странно. Раньше, когда Коннор останавливался здесь, Бист никогда не входил в замок.

Кейт резко выпрямилась, испуганно озираясь по сторонам, и увидела молодую девушку, сидевшую в одном из кресел у очага. Она была похожа на Розалин, только моложе, с очень светлыми волосами, заплетенными в толстую длинную косу, переброшенную через плечо.

Девушка встала, подошла к кровати и, столкнув с нее Биста, сама села на его место, и все это время с любопытством рассматривала Кейт.

— Я Маири. — Она подтянула ногу, которая оказалась босой, и села на нее. — Теперь ты будешь моей сестрой?

Итак, это сестра Коннора. Да, у нее были его голубые глаза.

— Привет, Маири. Я Кейт.

Не зная, как по правилам средневекового этикета следовало знакомиться с будущими родственниками, находясь при этом в кровати, Кейт протянула Маири руку.

— Я не буду целовать тебе руку, — насмешливо сказала Маири. — Они предупреждали меня, что ты будешь вести себя как особа королевских кровей.

Кейт уронила руку на колени. Видимо, подростки в любом веке одинаковы.

— Я не думала, что ты будешь целовать мне руки, — посмотрев на сомневающуюся Маири, Кейт продолжала. — Там, откуда я родом, мы пожимаем друг другу руки в дружеском приветствии. Прости, я не знала, как вы делаете это.

Взгляд Маири оживился.

— Итак, это правда. Ты из святой земли. Что еще вы там делаете по-другому? Каково это, жить в святой земле? Как бы я хотела узнать что-то новое, попутешествовать, испытать приключения, как ты. Ты должна мне все о себе рассказать. — Маири подтянула колени и крепко обняла их, с нетерпением ожидая ответа Кейт.

Если бы не одежда, все очень походило бы на современную пижамную вечеринку. Не хватало только взрослых, которые призывали бы их к тишине.

Словно по сигналу, раздался краткий стук, дверь открылась, и вошла Розалин опять с одеждой в руках.

— Маири. Что ты тут делаешь? — она поругала она девушку, но с улыбкой в глазах.

Маири села прямо.

— Хотела сама ее увидеть. Никогда не думала, что у меня будет сестра. Коннор поклялся, что не женится. — Маири замолчала, бросив лукавый взгляд на тетю. — Хотелось самой посмотреть, на что похожа «чужеземная принцесса-патаскуха».

Ее глаза сверкали.

— Ох, Маири. Не думала, что Анабелла уже рассказала тебе. — Розалин с отвращением покачала головой.

— Нет, это Флори, — она повернулась к Кейт. — Флори служанка, но она все рассказывает мне. Я ее очень люблю. — Затем Маири повернулась обратно к тете. — Она сказала, что Анабелла прошлым вечером метала гром и молнии. — Широкая улыбка засияла на ее лице. — Одного этого хватило, чтобы многие прониклись к тебе, Кейт, симпатией. Не дай этой злобной ведьме одержать над тобой верх.

Маири снова повернулась к тете.

— Флори сказала, Артур был еще хуже, кричал, что у него есть план, как выставить эту иностранную девку на улицу.

Розалин покачала головой.

— Я и не думала, что он легко сдастся.

Маири фыркнула и откинулась на локти.

— Но это же не так важно. Он же не может сравниться силой с Фэйри? И он лучше других должен это знать. Он же, как-никак, твой брат.

— Кажется, он безумно разозлился прошлым вечером, — рискнула вставить Кейт.

— Да, — признала Розалин, — но он изменит свое отношение. А пока, лучшее, что мы сейчас можем сделать, это быть на стороже.

— Вот зачем я здесь. Рассказать, что слышала. — Маири робко улыбнулась. — Ладно, кроме этого, мне хотелось самой увидеть свою новую сестру.

— Как хорошо, что ты сюда заглянула, девочка. Нам столько сегодня надо сделать. Необходимо, чтобы Кейт примерила платья, а потом ты отнесешь их вниз, к Беатрис, чтобы служанки их переделали.

Розалин повернулась и критически осмотрела Кейт, которая уже встала с постели.

— Они будут слишком длинные.

— Да, — кивнула Маири, соглашаясь. — Она такая крохотная.

Кейт вздохнула. Ей как всегда повезло — из всех мест, куда ее могло перенести, она оказалась в стране бесстрашных амазонок. Эти женщины были такими же высокими, как и Коннор. В ее мысли ворвался непрошенный образ Коннора. Как прошлым вечером он стоял в зале, такой опасный, и бросал вызов своему дяде. Сначала ее сны, теперь это. Казалось, все заставляло ее думать о нем. И знакомые жар залил ее лицо.

— О нет, Кейт, не смущайся. Их нетрудно переделать.

Кейт была очень рада, что Маири неправильно поняла причину ее румянца.

Втроем они начали разбирать одежду, отбирая то, что можно было перешить. Они, наконец, нашли платье с поясом и складками, которое она могла носить каждый день. Кейт настояла, что будет носить свое нижнее белье, пока они не найдут в этом времени что-нибудь удобное.

Маири вышла с охапкой вещей для швей, а Розалин стала укладывать волосы Кейт.

— Знаешь, мне нравится подбирать платья, как и всем другим женщинам, но разве переделывать их все не пустая трата времени? Я о том, что задержусь здесь всего на день или два.

Руки Розалин замерли, и, когда не прозвучало ответа, в подсознании Кейт зародилось подозрение.

— Ведь правда? Розалин? — Кейт повернулась, но Розалин отвела взгляд. — О Боже. Что?

— Милая, солнышко, есть маленькое препятствие, которое мы не учли. В церкви должны быть оглашены ваши имена. И надо пригласить арендаторов.

Когда Кейт начала говорить, Розалин остановила ее, крепко ухватив ее голову, и развернула обратно, чтобы закончить прическу.

— Мы спустимся вниз и встретимся с Коннором. Он сможет все тебе объяснить. Он все решил и уже кое-что привел в действие.

— Сколько?

Не было смысла тянуть с этим вопросом. Она хотела знать.

— Не слишком долго, вот увидишь. Только чтобы огласить имена в церкви. Артур настаивает на том, чтобы мы придерживались старых традиций, и нравится это тебе или нет, он все же лаэрд. Потом надо пригласить жителей деревни и арендаторов, и после этого вы поженитесь. — Ее голос звучал обманчиво непринужденно.

— Так о чем мы тут говорим? Три, четыре дня?

Может, все не так и плохо. Принимая во внимание, что тут приходилось есть, чего ей действительно не хватало, так это Тако Белл[7], но пару лишних дней еще терпимо. Хотя, может, здешний рацион помог бы ей справиться с маленькой десятифунтовой проблемой, с которой она боролась.

Тем не менее, Маири унесла восемь или девять платьев и столько же комплектов рукавов на переделку. Когда Розалин не ответила, смутное подозрение снова овладело Кейтлин.

— Розалин.

— Хорошо.

Ее голос был раздраженным, когда она завязывала косу Кейт тем же самым лоскутом, которым Кейт пользовалась вчера.

— Имена должны оглашаться в церкви при открытых дверях каждое воскресенье в течение трех недель.

— Трех недель, — закричала Кейт поворачиваясь. — Я не могу остаться здесь на три недели.

— Милая, ты не можешь вернуться назад, пока не выйдешь замуж. Ты взяла на себя обязательство во время ритуала Клооти Вилл, когда разговаривала с Фэйри, разве не помнишь? Ты попросила их вернуть тебя назад, когда выполнишь свое предназначение. До этого магия не сработает.

— О нет.

«Провести здесь три недели»

— Нет, нет, нет. — Она поднялась и стала ходить по комнате. Должен быть какой-то способ выбраться отсюда. Она не на это соглашалась.

— Где Коннор?

Коннор не был готов к столкновению с маленькой фурией, что ворвалась в комнату. Может, одетая в голубое платье с кусочками белой необрезанной ткани на руках и у воротника, она и выглядела практически как леди, но сходство закончилось в тот момент, когда она открыла рот.

— Три недели? — зашипела Кейт, когда влетела в комнату. — А что случилось с «идем со мной в мой дом, и я сразу верну тебя обратно».

Шагая взад-вперед, Кейт кипела от злости, затем подошла к нему и, подбоченившись, ткнула пальцем ему в грудь.

— Ты соврал мне, — обвинила его Кейт, ее глаза сверкали.

— Оставьте нас. И закройте дверь, — тихо и грозно приказал он.

Никто так не разговаривал с ним.

Дункан сразу же вышел из комнаты, но Розалин остановилась в дверях.

— Вам не прилично находится в комнате одним, — рассудительно начала она, но потом замолчала.

— Вон, — закричал Коннор, и Розалин громко захлопнула за собой дверь.

Коннор смотрел на Кейт. А Кейт смотрела на него.

— Я не вру. Никогда.

— Верно. Все мужчины такие честные. — Ее голос сочился сарказмом. — Тогда что за чушь была: «Я сразу верну тебя назад, никто не узнает, что тебя не было»? Коннор, я не останусь здесь на три недели. Не останусь. — Она еще раз ткнула в него пальцем, подкрепляя свои последние слова.

Он схватил ее руку и прижал к груди. Ее ладонь дрожала рядом с его бьющимся сердцем. По каким-то причинам ему было очень важно, чтобы она верила в то, что он говорил ей.

— Я не все мужчины. Я это я, и я не вру. Я же сказал тебе, верну тебя домой, и я верну. Но этого не произойдет, пока мы не поженимся. Но мы не можем этого сделать, пока наши имена не будут оглашены в церкви три воскресенья подряд. — Коннор пожал плечами. — Артур настаивает на соблюдении древних традиций.

— Древних традиций? Ладно, отлично, а как насчет помолвки? Я читала, что вы всегда так делаете. Это и есть старые традиции. Разве мы не можем просто обручиться? Скажем всем, что дело сделано, и ты заберешь свою сестру. Почему мы просто не можем сделать так и покончить с этой историей?

Читала она или нет, но этой женщине еще много предстояло узнать о старых традициях. Сейчас он начнет ее обучение.

— О, да, помолвка — старая традиция, милая. Но по прошествии года, если решим, мы будем свободны от нее. Тогда король не отпустит меня. — Он покачал головой. — Если ты, конечно, не хочешь остаться со мной на год? А если мы решим продлить помолвку еще на один год, он может и отпустит меня.

Ее перепуганный вид не казался притворным.

— Думаю, тебе это не очень понравится.

Свободной рукой он поднял ее лицо за подбородок и заглянул в ее глаза.

— Четыре недели. Три воскресенья для оглашения имен в церкви, и одно на свадьбу. Я должен настаивать на этом ради тебя, но о большем не прошу. Когда все закончится, я верну тебя домой. Это всего лишь четыре недели, Кейт, и они обеспечат безопасность моей семьи и будущее Маири. Я не смогу смотреть, как ее отдают человеку, которого она не любит.

Только ее несчастный брак принес бы погибель их семье.

Борьба истощила Кейт, и она наклонила голову. Кейт не пыталась освободить руку, Коннор ее тоже не отпускал. Когда она подняла голову, чтобы встретить его взгляд, Коннор увидел в ее глазах непролитые слезы.

— Ты же не обманешь меня, верно, девочка?

Коннора слезы не трогали — ведь это, всего-навсего, одна из женских уловок, на которые он больше не попадется. Он снова взял Кейт за подбородок и пристально посмотрел на нее. Она должна понять, что поставлено на карту.

Она глубоко вздохнула, и Кейт, которую он знал, вернулась.

— Хорошо. Четыре недели. Я могу продержаться четыре недели. Но не больше. Определенно не больше четырех недель.

— Договорились. Четыре недели. Первый раз имена будут оглашены завтра утром. Мы пойдем на службу вместе, чтобы за этим проследить.

Неожиданно осознав, что все еще держит ее дрожащую руку, он отпустил ее, и, увеличивая расстояние между ними, отошел на другой конец комнаты, которая теперь показалась ему меньше.

Кейт терла большим пальцем ладонь, которую он только что отпустил.

— Я сделал тебе больно?

Он думал, что держал ее нежно.

— Что? — Кейт выглядела смущенной. — Нет, со мной все в порядке. Я только… Со мной все хорошо.

Кейтлин, казалось, только сейчас заметила, что делала с рукой, и быстро спрятала ее за спину.

Снова тот прекрасный розовый цвет залил ее шею и щеки. Коннору пришлось признать, ему очень нравилось смотреть на нее, когда она краснела.

Коннор прочистил горло, ожидая пока она снова поднимет на него взгляд.

— Сегодня, в честь нашей свадьбы будет праздник.

— Праздник? Я бы точно не ждала, что кто-то из твоей семьи будет праздновать твою свадьбу с грязной язычницей как я.

— Прошлым вечером они были не очень радушны, да? — Коннор покачал головой. — Но как только женщины ушли, мы пришли к соглашению, хотя дядя и не очень доволен женитьбой.

Вот почему он так настаивал на том, чтобы придерживаться старых традиций. Чтобы выиграть время. Конечно, это не принесет им ничего хорошего. Но свадьба пройдет, и Коннор будет освобожден от службы у короля и сможет охранять Маири.

— Праздник — часть соглашения.

Артур настаивал на соблюдении старых традиций, а Коннор в свою очередь настаивал на соблюдении всех традиций. Дядя хотел выиграть время? Он мог оплатить его из своих кладовых, накормив людей, что придут.

— Хорошо, извини, что нагрубила им. Я тогда так устала, а они… они не такие, как я ожидала.

— Неважно. Тебе не за что извиняться. Твои слова заставили нас остановиться и подумать.

Коннор вернулся к месту, где стояла Кейт, и предложил ей руку.

— А теперь, могу я провести тебя по владениям, что бы ты посмотрела, что где находится? Я как раз думал об этом, когда ты ворвалась в комнату.

— С удовольствием.

Кейт взяла предложенную руку и робко улыбнулась в ответ.

Он почувствовал, как внутри у него всё сжимается от этого взгляда. Было в этой девушке что-то наивное, что обезоруживало его. С трудом он напомнил себе, что все женщины пользуются уловками, чтобы подчинить мужчин своей воле.

И Коннора МакКирнена женские уловки больше никогда не проведут.

Глава 7

— Ты должен успокоиться, отец. — Блейн подошел к старшему мужчине, под серьезным взглядом отца его рука опустилась.

Артур посмотрел на своего старшего сына. Как он мог не понимать, что всё висит на волоске?

— Успокоиться? — презрительно сказал он. — Я не могу успокоиться. Я должен найти способ остановить его женитьбу на этой чужеземной шлюхе.

Думай. Думай. Его мозг работал, напряжение отражалось морщинами на его лбу. Не теперь. Не теперь.

— Не важно. Мы поднимемся другим способом, папа. Мне никогда не нравилась идея отдать Маири за Макферсона.

— Нет, — кричал Артур. — Сделка состоялась. Я не могу этого изменить.

Блейн, сын, приемник, который однажды станет лаэрдом после него, тоже должен быть ответственным за это. Почему только он должен был разгребать все эти трудности.

— Ты, именно ты потеряешь все, когда Коннор бросит мне вызов.

Блейн осуждающе смотрел на него, всегда осуждающе.

— Коннор много раз говорил тебе, что он не собирается отнимать у тебя власть над кланом, папа.

— Он так говорит. Ты не можешь верить своему врагу, сын. Никогда не верь своему врагу.

А в том, что Коннор был его врагом, Артур сейчас не сомневался.

— Сначала он собирается рассорить меня с Макферсоном, не дав Маири выйти за него, а потом, когда у меня не будет союзников, он пойдет войной, чтобы все отобрать.

Все. Я потеряю все. После всего, что он сделал ради неблагодарного племянника. А теперь и его сын. Блейн должен ему помочь, должен разобраться со своим кузеном.

— Ты, ты должен сделать что-нибудь.

— Что ты хочешь от меня, отец?

— Не допусти этой свадьбы. Если он не жениться, ему придется вернуться на службу к королю, и все будет в порядке. Я выиграл для тебя немного времени, парень. Они не могут пожениться в следующие четыре недели. Любым путем останови эту свадьбу.

— Как пожелаете, отец.

Блейн кивнул, коротко поклонился и вышел, оставив Артура одного.

Теперь он будет тянуть время. Он позволит Коннору думать, что победил. Подождет, пока их бдительность ослабнет. Посмотрит, что Блейн сможет сделать.

Если его сын не добьется своего, всегда найдется другой выход.

Глава 8

Тревога снедала Кейт. Она была одета и уже полчаса ждала, чтобы спуститься на празднование своей помолвки. В этот момент она жалела, что не согласилась пойти с Маири к Анабелле и ждать Коннора там, но мысль о том, что она столкнется с той женщиной, а Коннора рядом не будет, ее угнетала. Но ожидание практически так же угнетало ее.

Нервно перебирая волосы, она задумалась, по меньшей мере, в десятый раз, не совершила ли она большую ошибку. Розалин и Маири хотели уложить ее волосы вверх в заплетенные кольца. Но Кейтлин отказалась, сославшись на то, что не хотела идти на средневековый праздник с прической как у Принцессы Леи[8]. Ей действительно стоит контролировать, что срывается с ее языка.

Кейт решила, что волосы будут ниспадать свободно, убрав их только с лица и завязав все той же полоской ткани, которой пользовалась с первого дня в этом времени.

Обсуждение прически само по себе ничего хорошего не сулило, но идея надеть маленькую шляпку, со смешными завязками под подбородком, ей вообще не нравилась. Так или иначе, поскольку она была с чужих земель, намного более чуждых, чем они могли себе представить, всем придется смириться с тем, что она будет делать все немного по-другому.

Чего бы она только не отдала за зеркало. Льняная рубашка на ее коже вызывала странное ощущение. Из-за этого Кейтлин, в конце концов, согласилась отказаться от лифчика, предмета туалета, что бесконечно пленял любопытство Маири. Если подумать, это было правильное решение. Изумрудно зеленое нарядное платье шнуровалось таким образом, что Кейт почувствовала, как ее грудь под рубашкой высоко поднялась. Без сомнений, были бы видны шлейки лифчика, так как и платье, и рубашка широко открывали ее плечи.

Кейт в очередной раз взволнованно провела руками по платью, ощущая сложный вышитый узор, что покрывал корсаж и юбку из мягкой шерсти. Она пыталась заверить себя, что ей намного важнее мнение о том, как она выглядит, всех тех людей, которых она встретила вчера вечером, а не мнение Коннора. Но глубоко внутри она даже не рассматривала такой вариант. Кейтлин хотела выглядеть привлекательной именно для него.

— Такая глупая. Он всего лишь мужчина.

Он, как и все остальные мужчины, интересуется лишь тем, что она может сделать для него. Только в данном случае, он женится на ней, чтобы спасти сестру. Конечно, это благородная причина, но это все равно его главная цель. А она, Кейт, ничего не значит. Ее легко можно заменить. На ее месте могла быть любая другая женщина из этого мира. Любая женщина, что не жила здесь семь лет назад, когда Коннор дал волю гневу.

Погрузившись в свои мысли, Кейт вздрогнула от тихого стука в дверь. В последний раз разгладив платье и поправив волосы, она ответила на стук. Когда Кейт открыла дверь, то, что она там увидела, лишило ее дара речи.

— Добрый вечер.

Коннор наклонил голову в вежливом приветствии, а потом просто стоял и смотрел на нее.

Он был великолепен. Кейтлин не могла думать ни о чем другом. Его волосы мягко обрамляли лицо, подчеркивая его выразительные черты и пленительные глаза. Пальцы Кейт так и чесались прикоснуться к маленькой косичке у лица, убрать ее за ухо. Он надел свежую льняную рубашку, с шнуровкой под горло, и поверх нее плед, обернутый вокруг него как обычно, но этот плед был определенно новее, чем тот, в котором она видела его раньше, и с бóльшим количеством цветов. Большая изумрудная брошь скрепляла плед на плече.

Взгляд Кейт опустился к его ногам, с сильными мышцами, покрытым тонкими темными волосками, видневшимися над кожаными сапогами. В ее голове всплыл непрошенный, старый вопрос, о том, что же шотландцы носят под килтом.

Коннор прочистил горло, улыбаясь ей, словно прочитал ее мысли.

От этого ужасного замешательства краска залила ее шею и лицо, и ей жутко захотелось сказать хоть что-нибудь, лишь бы нарушить тишину.

— Надеюсь, ты не собирался входить ко мне, чтобы встретить меня. Тебе неприлично находиться в моей комнате. Твоя сестра предупредила меня, что мы можем пользоваться гостиной твоей тети, но мне будет не очень удобно, даже в присутствии твоей тети и остальных.

Кейт пришлось приложить усилия, чтобы закрыть рот, останавливая поток взволнованного лепета, и перестать разглаживать юбку.

— Я уже был в твоей спальне, не помнишь?

От этой легкой улыбки ее сердце екнуло.

— Я даже не знал, что у Розалин здесь есть гостиная. Думал, что у нее лишь маленькая комната.

Коннор наклонил голову и, выгнув бровь, вопросительно посмотрел на нее.

— Нет, я имею в виду гостиную твоей тети Анабеллы.

Взгляд Коннора сразу же стал жестче, и все его тело напряглось.

— Эта женщина не моя тетка. Она жена моего дяди, и не больше.

Коннор вытащил ее из комнаты. Именно вытащил. Злость источалась из него, словно живое существо.

Взволнованная, не имеющая представления, что пошло не так, Кейт могла думать только о побеге.

— Хорошо, думаю, мы можем спускаться вниз. Я готова, — сказала она, стремясь уйти от того, что она сделала не так.

— Нет, ты еще не готова.

Он покачал головой и прошел мимо нее в комнату, а она в замешательстве оглядывалась.

Наверное, ее волосы. Она должна была послушать Розалин.

— Вот он где.

Коннор прошел через комнату, остановился у стола у ее кровати и взял кулон, что в самом начале привел его к ней.

— Ты не надела свой подарок на помолвку.

Он подошел к ней сзади и осторожно приподнял ее волосы. Кейт была не способна сопротивляться, когда он взял ее руку и положил на волосы, чтобы она держала их, пока он застегивал цепочку вокруг ее шеи.

— Теперь ты готова.

Руки Коннора скользнули на ее голые плечи.

Тело Кейтлин отозвалось, словно один большой чувствительный нерв. Она ощущала тяжесть его рук на плечах и тепло его дыхания в волосах. Даже металл кулона казался необыкновенно теплым, когда касался ее кожи.

Кейт медленно опустила руку, когда Коннор, одной рукой все еще обжигая ее плечо, потянулся, чтобы коснуться пальцем камня, устроившегося прямо в ложбинке между грудей.

У Кейт перехватило дыхание.

Рука Коннора задержалась там на мгновение, и он произнес:

— Сегодня ночью он послужит всем напоминанием того, кто ты и что ты.

Его голос звучал низко и хрипло.

— И что я?

Кейт не могла поверить, что ее голос звучал так напряженно.

Глаза Коннора опасно сверкнули, когда он приблизился к ней.

— Ты невеста Коннора МакКирнена.

Он коснулся украшения, что сам носил над сердцем, и она поняла, оно подходило к камню, что был надет на ней.

Кейт с благодарностью приняла руку, что он предложил, позволяя ему проводить ее в главный зал. На какое-то мгновение Коннор оказался очень близко к ней, и Кейтлин подумала, что он ее снова поцелует, но момент был упущен.

Ее пальцы коснулись кулона на шее. Подарок на помолвку, так он назвал его. Здесь не было антикварных лавок, где он мог бы случайно найти такой комплект. Они изготавливались по специальному заказу. Ей пришла в голову мысль, что даже в этом времени кулон смотрится старинным, как и брошь, что надел Коннор. Кейт понимала, что и у украшений есть собственная история.

Робко взглянув на красивый профиль мужчины, идущего рядом с ней, Кейт задумалась, поделится ли он однажды этой историей с ней, ей хотелось этого, особенно теперь, когда она почувствовала и себя частью этой истории.

Кейт казалось, что музыка играла уже несколько часов, пока слуги по кругу разносили блюда, многие из которых она не знала. Некоторые из блюд оказались даже довольно вкусными. Ее единственная жалоба касалась напитков. Как она понимала, эти люди начинали пить, когда просыпались, и заканчивали, когда ложились спать. До сих пор Кейт приказывала слугам приносить с едой воду, хотя они и смотрели на нее словно на умалишенную.

Однако этим вечером все были заняты, носились туда-сюда с подносами, и ей пришлось выбирать между элем и приправленным вином. Она, наконец, решилась и взяла приправленное вино, но на вкус оно оказалось слишком терпким и, хотя помогло утолить жажду, не очень хорошо влияло на ее беспокойный желудок. И не приносило прохлады. Скорее наоборот, от него ей становилось еще жарче. Из-за всех этих людей и огромного камина в большом зале было очень душно, и ее прекрасное шерстяное платье, которое в комнате ей казалось именно таким, теперь стало очень неудобным. Бусины пота медленно стекали под корсажем, и у нее начинала болеть голова.

Этим вечером Кейт сидела за большим столом на возвышении, Коннор сидел слева от нее, а Розалин справа. Артур и Анабелла, общества которых Кейт этим вечером удачно удавалось избегать, сидели дальше, почти посередине за большим дубовым столом. Длинные столы были расставлены по всему залу, за ними сидели смеющиеся, разговаривающие люди, которые, как она решила, жили в замке, или в его окрестностях. Дункан был за одним из столов, когда они вошли.

Люди сновали туда-сюда, разговаривали, перекрикивая других, она слышала обрывки фраз из гомона вокруг нее. Кейт было неприятно ощущать на себе любопытные взгляды и знать, что она стала темой большинства разговоров.

Она почувствовала разочарование от того, что Коннор не разговаривал с ней с тех пор, как они сели за стол. Вообще-то он вел себя так, словно ее вообще там не было. Это еще больше ее смущало, учитывая то, что он казался таким внимательным, когда пришел в ее комнату проводить ее вниз. Внимание закончилось, как только они вошли в зал.

Кейт это нисколько не должно было волновать. Но волновало. Хуже того, она не была уверена, чем больше расстроена: невниманием Коннора или своей реакцией на это.

В этот момент Коннор казался глубоко погруженным в беседу с молодым мужчиной слева от него, который, как сказала Розалин, был его кузеном, Лайаллом. Сама же Розалин поднялась, сошла с возвышения и теперь разговаривала с Дунканом, ее рука покоилась на его руке. Даже Маири нигде не было видно.

Платье Кейт было слишком теплым, ей хотелось воды, и она чувствовала себя брошенной. Все эти незнакомые люди рассматривали и обсуждали ее. Маленькой, все еще логически мыслящей частью своего сознания Кейт понимала, что сама доводит себя до такого состояния. Хотя она оказалась не в силах объяснить свои чувства, но ничего не могла с ними поделать.

Это было так не похоже на нее. Она должна успокоиться. Но здесь она задыхалась.

Кейт вспомнила о большем балконе, который видела сегодня утром, когда Коннор показывал ей замок, и решила пройти туда. Зная, что никто не хватится ее, если она ускользнет подышать воздухом, Кейт тихо поднялась и направилась к выходу.

Она дошла до края балкона и перегнулась через перила, глубоко вдыхая влагу и прохладу вечера. Она чувствовала запах зеленого леса, что скрывался прямо за тусклым кругом света от факелов на замке. Хотя Кейт все еще слышала приглушенную музыку из зала, здесь она казалась убаюкивающей, успокаивающей. Как раз то, что ей было нужно.

Кейт только начала расслабляться, как почувствовала руку на своей талии. Испугавшись, она развернулась и оказалась лицом к лицу с мужчиной, что сидел рядом с Артуром прошлым вечером.

Он сразу же убрал руку и попятился, подняв руки, словно удерживая ее от крика.

— Я не хотел вас пугать, кузина, я испугался, что вы упадете через перила.

Его улыбка не коснулась его глаз.

— Кузина? — Кейт сделала шаг вперед. От перил, а не к этому мужчине. Было в нем что-то, что заставляло ее нервничать.

— Блейн МакКирнен.

Он слегка склонил голову, рассматривая ее между делом.

— Старший сын Артура, лаэрда МакКирнена. Если бы ты вышла за Коннора, то была бы моей кузиной.

В тускнеющем свете он пристально рассматривал ее, словно пытался оценить ее реакцию.

— Когда, — поправила его Кейт, — когда я выйду за Коннора. А не «если».

Он опять сверкнул той же лишенной радости улыбкой.

— Из твоей речи прошлым вечером мне показалось, что ты необыкновенно умная женщина. — Он замолчал, словно еще раз оценивая ее. — У меня есть предложение, которое покажется тебе разумным.

— Что ты имеешь в виду, говоря о предложении? — спросила Кейт. Она знала, что проявляет излишнюю подозрительность, но последнее предложение, которое она выслушала, закончилось тем, что она отправилась в четырехнедельную командировку в Средние века.

— Я хотел бы предложить, чтобы вместо моего кузена, ты вышла за меня.

Блейн пристально рассматривал ее поверх кубка, из которого сделал глоток.

— Что? — Кейт заставила себя улыбнуться. — Ты, конечно, шутишь. Разве не ужасно сделать такое с братом?

Блейн пожал плечами.

— Он большой мальчик, переживет. — Холодная улыбка снова вернулась. — Он же пережил, что Анабелла нашла его неподходящим.

Он сделал еще один глоток из кубка.

— Анабелла?

«Анаделла была той самой невестой, что вышла за другого? Тогда это многое объясняет»

— Она отказала ему ради его дяди?

— Ты не понимаешь? Представь, она конечно испорченная сука с ужасным характером, но не тупая. Мой отец МакКирнен, глава клана. Он может обеспечить ее всем, что она захочет. А Коннор всего лишь воин. Что он мог ей дать? Разваливающийся замок и бедность? Она сделала разумный выбор, — он сделал еще один глоток, — такой же выбор теперь я предлагаю и тебе.

— Как он мог сделать такое со своим собственным племянником? Разве не понимал, что она собиралась выйти за Коннора?

«Такому поведению должно быть разумное объяснение»

— Конечно, понимал. Все понимали, — он пожал плечами, — потому что мой отец лаэрд. Он хотел молодую, красивую, сговорчивую жену. Анабелла согласна была стать такой.

Отношение Блейна к этой ситуации шокировало Кейт.

— Извини, но я все еще не понимаю, почему ты хотел бы жениться на мне. Почему ты делаешь такое предложение женщине, которой даже не знаешь?

Наверное, это неделя ее странных предложений замужества.

— Не могу поверить, что ты не понимаешь своего счастья.

Снова эта улыбка, все еще не касавшаяся его глаз. Подойдя ближе к ней, Блейн бросил кубок через перила балкона и взял ее руки в свои.

— Ты желанная женщина, у которой есть и красота, и ум. Я не знаю ни одного мужчину, способного устоять перед этим.

Когда он наклонил голову к ней, Кейт уперлась руками ему в грудь и толкнула, чувствуя, что отступает прямо к перилам.

Блейн был красивым мужчиной: высокий, хорошо сложенный блондин. Много женщин запали бы на его чувственную внешность. Он излучал волны самоуверенности. Но было что-то в его глазах, от чего Кейтлин чувствовала себя неуютно, что-то надменное и пугающее, возможно даже изощренное.

Он напоминал ей кого-то. Ричарда. Кроме телосложения и светлых волос, они не были похожи, но определенно разделяли взгляды на жизнь. И у них обоих был этот взгляд.

Неожиданно ее поразило, что она не думала о Ричарде с момента, как оказалась здесь, и дальше бы не вспоминала, если бы не этот мужчина, который заставлял ее нервничать, от которого у нее мурашки бегали по коже, когда он держал ее руки. С этим человеком следовало быть очень осторожной.

— Конечно, я польщена твоим более чем заманчивым предложением, но боюсь, не могу его принять. — Кейт попыталась улыбнуться, но не смогла.

— Плохой выбор. — упрекнул он ее, подходя ближе. — Даже не думай, что Коннор когда-нибудь станет главой клана. Я буду главой, — улыбка вернулась.

— Может он и провел молодость, веря, что это его предназначение, но это не его судьба. Когда умер его отец, мой отец стал лаэрдом, и я — следующий на очереди.

Любопытство Кейт взяло верх.

— Так отец Коннора когда-то был лаэрдом? Я думала, что звание передается от отца к сыну.

— Лаэрдство передается от сильного к сильному. В то время Коннор был еще ребенком. — Его лицо снова приняло оценивающее выражение. — Так что, сама видишь, я разумный выбор. Я могу дать тебе жизнь, о которой ты никогда и не мечтала.

— Блейн, это, конечно, все очень интересно, но от моего решения ничего не зависит. Я выхожу за Коннора не из-за его титула, или того, что он может мне дать.

— Ведь это не оплата за жизнь твоего отца? Он за тридевять земель отсюда. Он никогда не узнает, что с тобой случилось. Ты должна выбрать для себя лучшую жизнь.

Конечно, он плохо принимал отказ. Кейт нужна была весомая причина, чтобы даже этот упрямый человек не мог возразить. Может любовь? Так как мужчины не понимали любовь, значит, они не могли оспорить ее.

Успокаивая свое бьющееся сердце, Кейт глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

— Может, я могу помочь тебе понять, почему нельзя изменить мой выбор. Понимаешь, приехав сюда, я не впервые видела Коннора. Первый раз я увидела его в своей спальне. — Кейт завладела вниманием Блейна.

— С первого мгновения, впервые услышав его голос, я знала, он будет единственным мужчиной, за которым я последую сюда, чтобы выйти замуж. Это я решила, что приеду сюда и выйду за него, а не мой отец. Мой отец никогда бы не принуждал меня выйти за кого-то, если бы я не хотела. Он из тех людей, что сделали бы все, что в их власти, чтобы помочь мне выйти за человека, которого я выбрала.

В принципе, каждое слово было правдой. Очень довольная собой, Кейт снова улыбалась.

Пока за улыбкой Блейна не увидела злость. Кейт отступила вплотную к перилам и стала нервно теребить кулон.

Глаза Блейна на мгновение задержались на ее руке, и он продолжал улыбаться.

— Ты понимаешь, что Коннор никогда не полюбит тебя? Он не способен на такое чувство, ни к одной женщине. Он может на тебе жениться, но это будет жалкая, безрадостная жизнь.

Кейт равнодушно пожала плечами.

— Неважно, что он чувствует ко мне. Я приняла решение, думая о своих чувствах.

— Тогда ты приняла неудачное решение. Ты — яркий пример того, почему женщинам не стоит позволять думать самим. Любовь не причина для брака. Свадьба — это сделка, простая и прозрачная. Каждая сторона владеет тем, что хочет другая сторона.

Блейн протянул руку и схватил кулон, позволяя тыльной стороне ладони коснуться ее груди, когда он снова наклонился к ней.

Кейт опять уперлась в его грудь, но на этот раз он не двинулся с места, и она уже прижалась спиной к перилам балкона, так что ей не было куда отступать.

Коннор почувствовал ее отсутствие сразу же, как она встала, чтобы уйти.

Когда он вышел, чтобы встретить ее этим вечером, в ее спальне на мгновение он чуть не потерял контроль, чуть не попал в капкан мыслей, думая о ней, как о своей собственности.

Когда Кейт стояла в дверном проеме, ее волосы лежали так же, как и тогда, когда он в первый раз увидел ее. Он мог поклясться, что видел в ее глазах желание. Потом, когда он коснулся руками ее голых плеч, почувствовав тепло ее тела, дрожь под его пальцами, его мысли резко изменили направление. И он задумался, что он увидел бы в глубине этих глаз, если бы отнес ее в кровать и остался там с ней.

Коннор вернулся к реальности. Для этого пришлось приложить немало усилий, но он был уверен, что больше этим вечером не сделает такой ошибки. Он был сдержанным. Он не поддавался ее влиянию.

Пока не почувствовал, что она ушла.

Кейт скрылась за балконной дверью, а потом, вскоре его кузен прошел за ней. И несколькими минутами позже он тоже пошел за ним, только удостовериться, что она в безопасности. По крайней мере, так Коннор себе говорил.

Он тихо прошел в тени плохо освещенного балкона, остановившись, чтобы поднять плащ, который нашел на одном из столов рядом с дверью.

Теперь он все больше и больше заводился, наблюдая, как она заигрывала с Блейном, особенно когда положила руки кузену на грудь. Коннор сделал глубокий вдох. Ему неважно, чем она занималась. Для него имело значение только то, чтобы она исполнила свою роль в спасении его сестры.

Как только они это сделают, Кейтлин сможет вернуться домой и искать компании стольких мужчин, сколько ее душе будет угодно. Именно этим, в конце концов, женщины и занимаются.

Оставаясь в тени, Коннор приблизился к паре на балконе. Оттуда он мог уже слышать эту вероломную девицу. Конечно, только для того, чтобы убедиться, что она выполнит свой долг, или, по крайней мере, он так говорил себе.

С этого расстояния он слышал ее слова, и даже на тускло освещенном балконе мог легко разглядеть выражение ее лица. Из этого выгодного положения сцена оказалась совершенно другой.

Прижавшаяся к перилам Кейт напомнила ему испуганную лань, когда Блейн взял кулон в свою руку и собирался поцеловать ее.

Она не ласкала грудь Блейна — она пыталась оттолкнуть его.

Это открытие ошарашило его. Коннору понадобилась каждая капля самообладания, чтобы не выйти из укрытия и не разбить в кровь смазливое лицо своего кузена.

— Я вам не помешаю? — растягивая слова, спросил Коннор, шагнув в пятно света.

Облегчение отразилось на лице Кейт.

— Коннор.

Она шагнула к нему, но резко остановилась, так как Блейн все еще держал кулон в руке.

— Блейн?

Коннор многозначительно посмотрел на руку кузена, удерживающую украшение.

— Добрый вечер, кузен. Я тут любовался твоим … прелестным даром невесте. Ты замечал, что этот камень — точная копия ее глаз? — улыбаясь, Блейн позволил кулону выскользнуть из своей руки и отошел.

— Да, — Коннор стиснул зубы, — я заметил сходство. Я не мог его пропустить.

И Коннор повернулся спиной к Блейну:

— Я бы пришел раньше, Кейт, но хотел принести тебе плащ. Я знаю, как легко ты замерзаешь.

Коннор заметил благодарное выражение ее лица, когда он притянул ее к себе, и обернул вокруг нее плащ. Кейт дрожала, и он еще раз подавил желание врезать своему кузену.

— Пойдем, вернемся в тепло главного зала.

— Разве это не украшение твоей матери? — Блейн все еще улыбался, но его прищуренные глаза придавали ему алчный вид.

— Я бы никогда не подумал, что ты наденешь что-то, принадлежавшее твоей матери, на такую женщину как она.

Блейн пытался разозлить его, но Коннор не собирался ввязываться в драку, когда люди его дяди так близко. Сейчас ему надо было думать о Кейт. Он же обещал заботиться о ней.

— Что сделано, то сделано, Блейн. И я не собираюсь обсуждать с тобой ни мою мать, ни мою невесту.

И опять вместо того, чтобы сорвать свой гнев на Блейне, Коннор сдержался и повел Кейт мимо кузена, но остановился в дверях. Блейн был его родственником, его плотью и кровью. На сей раз он его предупредит.

— Прими мою благодарность.

На лице Блейна отразилось удивление.

— За что?

— За то, что присмотрел за моей Кейти, конечно. Если бы ты не присматривал здесь за ней, пока меня не было, кто-нибудь мог решить воспользоваться ее беспомощностью.

Коннор пристально посмотрел на своего кузена, ожидая, когда тот выдаст себя виноватым взглядом.

— Мне пришлось бы остановить праздник, заставив ее смотреть, как я убиваю кого-то лишь потому, что какой-то мужчина решил коснуться рукой того, что принадлежит мне. А она моя.

Когда Блейн побледнел, Коннор знал, что его кузен все понял.

— Я всегда рад тебе помочь, Коннор, — Блейн едва заметно кивнул, подтверждая свои слова, но не встретился с ним взглядом.

— Разве ты не понял, что он не присматривал за мной? — шепотом спросила Кейт, когда они закрыли дверь.

— Понял, я знаю, что случилось.

Коннор провел ее через зал к лестнице, и все еще словно защищая, обнимал ее.

— Он больше не побеспокоит тебя. Блейн всегда был хвастуном, но теперь он знает, чем это может между нами закончиться. Тебе не стоит беспокоиться из-за него.

Он об этом позаботится.

— Куда ты меня ведешь?

Кейт подняла на него взгляд своих изумительно невинных глаз, и на мгновение Коннора переполнила неодолимая потребность прижать ее ближе.

Вместо этого он чуть отодвинулся. Коннор не был дураком и не собирался снова исполнять роль такового. То, что Кейт отказала Блейну, ничего общего не имело с теми чувствами, что она могла испытывать к нему. Она просто ждала, когда сможет вернуться домой, и ничего больше. А его влечение к ней — не более чем следствие отказа от удовольствия разобраться со своим кузеном, чего ему сильно хотелось. Его тело желало физического облегчения. И ничего больше.

— Уже поздно, а нам рано вставать. Служба в церкви начинается на рассвете. Ты же хочешь быть на оглашении наших имен?

Когда Кейт кивнула, соглашаясь, он легко подтолкнул ее вверх по лестнице.

— Я пойду, разыщу Маири, чтобы она составила тебе компанию. А теперь поднимайся к себе.

«Неужели в ее глазах отразилось разочарование?»

Девушка побежала наверх, переступая через несколько ступеней, но потом развернулась и быстро спустилась, остановившись, когда ее лицо оказалось на уровне лица Коннора.

— Спасибо, что был моим рыцарем в сверкающих доспехах.

И прежде чем Коннор смог понять ее намерения, она подалась вперед и, взяв в ладони его лицо, нежно поцеловала в губы.

— И спас меня от ужасного светловолосого дракона.

Потом, лучезарно улыбаясь, она исчезла наверху, остановившись, только чтобы бросить ему плащ.

Плащ зацепился за его голову и медленно упал на пол. Коннор был слишком поражен, чтобы ощущать что-либо кроме ее рук на своем лице, когда она взяла его в плен.

Глава 9

Хотя завтра она будет мучиться от стыда, это того стоило.

Кейт рухнула на кровать, сложив руки на животе, и удовлетворенно улыбнулась. Коннор так забавно выглядел. Он всегда был таким собранным, таким самонадеянным и выше всего, что происходило вокруг. Было так волнующе знать, что она могла хоть немного вывести его из этого состояния равновесия.

Сейчас Кейт едва могла дождаться прихода Маири, чтобы выведать у нее побольше. Если Блейн сказал правду, то неудивительно, что Коннор не доверял дяде заботиться о сестре.

От мыслей о Блейне у Кейт по коже пробежали мурашки. Он ее сильно напугал сегодня. Но потом появился Коннор, словно рыцарь в сверкающих доспехах, каким она представляла его до того, как поцеловала.

Не то чтобы Кейт и правда считала, что целовалась на лестнице по-настоящему. С ее стороны это был всего лишь импульсивный порыв, а Коннор и вовсе не участвовал. Что если бы она не убежала так быстро…. Он бы поцеловал ее снова, как в тот день, когда они встретились в первый раз? Она не смогла удержаться от мыслей об этом, поднося пальцы к своим губам. Для такого сильного и крепкого мужчины, его губы были удивительно мягкими.

Погрузившись в мечты, Кейт не слышала стука в дверь, пока удары не стали оглушительными.

— Что со мной случилось, — пошептала себе под нос Кейт, когда встала открывать дверь. Мечты о Конноре ни к чему хорошему не приведут. Разве она не совершила жуткую ошибку, позволив себе думать о Ричарде лучше, чем он был на самом деле? Нет, она усвоила этот урок. Больше она такой ошибки не сделает.

Маири стояла в дверях и держала графин вина с пряностями, которое за ужином текло ручьем. Даже запах его казался Кейт противным. А с другой стороны, Маири, видимо, питала любовь к данному напитку. И от него становилась разговорчивее, что было на руку Кейт.

— Уверена, что не хочешь немного? — спросила девушка, плюхнувшись на мех перед камином.

— Нет, спасибо. Не понимаю, как ты можешь пить эту гадость. — Кейт скривилась, и Маири рассмеялась, протягивая голые ноги к огню.

— Почему я никогда не видела тебя в обуви? У тебя что, ее нет? — спросила Кейт, присоединяясь к Маири у огня, уже в своей ночной рубашке.

Девушка одарила ее возмущенным взглядом.

— Конечно, у меня есть обувь, целая куча обуви. Ладно, у меня три пары. — Тут она наклонилась и с заговорщицким видом прошептала.

— Я не надеваю их потому, что Анабеллу раздражает вид моих босых ног. Так что я никогда не ношу тапочек. Вообще-то я уже привыкла так ходить.

С довольной усмешкой, Маири села обратно и пошевелила пальцами ног.

— Так понимаю, ты ее не любишь?

— Ненавижу шлюх. — Маири снова наклонилась и продолжила. — Я делаю все, что в моих силах, чтобы жизнь ее стала невыносимой.

Маири так выгнула бровь, что Кейт тут же вспомнила Коннора.

— Знаешь, что она оскорбила моего брата? Вышла замуж за дядю вместо Коннора, вот что она сделала. — Маири повернулась к огню и со злостью продолжала:

— А он? Он заслуживает кого-то лучше нее. Нет, правда, это самое замечательное, что она сделала для Коннора, хотя он никогда в этом не признается. Она никогда не любила его. Она любит себя, свои платья, и ей нравится быть хозяйкой поместья.

Маири чуть наклонила голову, рассматривая свои голые ноги, но потом оценивающе взглянула на Кейт.

— Знаешь, что нужно Коннору? Всего лишь чтобы кто-то его любил.

Надо было быстро сменить тему разговора, пока Маири не задала следующий вопрос, на который Кейт не могла ответить.

— Маири, расскажи мне о старых традициях. Я понимаю, что оглашение имен является всеобщим сообщением о намерении пожениться, чтобы каждый, кто знает причину, почему ты не можешь вступить в брак, мог высказаться. Но что будет потом?

— По старым обычаям, после третьего оглашения будущие жених и невеста объезжают окрестные деревни. Они лично приглашают людей придти на церковный двор на свадьбу, а после службы и в замок. Чтобы добраться до всех отдаленных мест понадобится весь день или даже больше, — она кивнула, давая понять, что знает, о чем говорит.

— Объезжают. То есть верхом на лошади?

Маири кивнула.

— Почему они просто не могут послать гонцов? Разве так не будет быстрее?

Не говоря уже о большей безопасности предполагаемой невесты, которая, так уж случилось, ненавидит лошадей.

— Наверно это было бы быстрее, но так не делают. Понимаешь, эта поездка предоставляет возможность жениху показать выбранную им невесту своим людям, так чтобы они увидели, сколько трудов он приложил, поймав красивую и совершенную женщину.

— Совершенную?

Звучало не очень многообещающе.

— Да. Это заметно по тому, как она говорит и смотрит, в том, как она ведет себя с его людьми, хорошо ли она сидит на лошади, что-то вроде этого. Понимаешь, это все мужская гордость.

— А что если она не умеет, хм, дай подумать, например, ездить верхом? Что тогда произойдет со всем процессом?

Кейт стонала в душе, ожидая ответа, который и так знала.

— Разве она не опозорит этим своего жениха? — Маири посмеялась своим словам.

Пора опять сменить тему.

— Сколько тебе лет, Маири?

— В конце месяца будет восемнадцать. И мой дорогой, любимый дядюшка собирается выдать меня замуж. — Она покачала головой. — Он полный дурак.

Ответ девушки удивил Кейт.

— Я не была уверена, что ты знаешь об этом. Кажется, ты вовсе не беспокоишься о том, что придется выйти замуж за нелюбимого.

— Ты говоришь о любви? — Маири фыркнула. — Я не могу даже вынести одного вида этого старого козла, за которого дядя собирается выдать меня. Он мерзкий, распутный старикашка, который, как судачат служанки, бьет женщин. У него уже было три жены. — Девушка кивнула, подчеркивая свои слова, и отпила из кубка.

— Ужасно. Ты не боишься? Вдруг тебе все-таки придется выйти за него?

Маири улыбнулась, и по выражению ее лица Кейт ожидала, что сейчас девушка погладит ее по голове.

— Этого не случится, так что мне нечего бояться. Ни Коннор, ни Розалин этого не допустят. К тому же есть Дункан и мой кузен Лайал. Мне не о чем беспокоиться. Они всегда защищали меня. Все они знают, что мне самой необходимо принять это решение.

— Но здесь все время женщин выдают замуж против их воли, и обычно, когда они намного младше тебя. — Кейт знала историю. Она знала, что это так. На месте этой девушки она вообще не могла бы и слова вымолвить от страха.

— О, да. Но тут совсем другое, понимаешь? Розалин рассказала тебе легенду, ведь так? — когда Кейт кивнула, Маири продолжала.

— Я не обладаю силой. И жаль, ведь она передается лишь от матери к дочери. — Она одарила Кейт шаловливой улыбкой. — Если бы у меня была эта сила, я бы преподала им урок. Но благословение Фэйри перешло ко мне со стороны отца. Так что, хотя у меня нет силы, во мне всё же течет их кровь, и я все еще имею право на защиту Фэйри. По легенде, для каждого из нас существует только одна настоящая любовь, и, будучи дочерью Фэйри, я получила благодаря благословению право найти свою настоящую любовь.

— Тогда почему твой дядя принуждает тебя к браку, которого ты не хочешь?

— Потому что, как я уже сказала, он дурак. Ты знаешь, он никогда не пытался сделать что-то подобное с Розалин? Но только потому, что я дочь сына, а не дочери, он думает, что освобожден от проклятия. — Маири пожала плечами.

— Кроме того, он должен огромные деньги МакФерсону, так что рассчитывает оплатить долг, используя меня. Он жалкая пародия на мужчину. И неудачная отговорка для женщины, которая могла бы позволить ему это сделать. И я буду не лучше него, если у него все это получится. — Неожиданно она распахнула глаза и зажала рот руками.

— Ох, прости, Кейт, мне так стыдно. Я не хотела сказать, что ты виновата в том, что твой отец отослал тебя Коннору в оплату спасенной жизни. Розалин права, я слишком много болтаю.

Маири, казалось, была раздавлена чувством вины, одна огромная слеза скатилась по ее щеке.

Кейт сразу почувствовала себя ближе к этой живой молодой девушкой. Кейт не могла позволить ей думать, что она сказала что-то не то, особенно если этой ситуации вообще не существует. Маири не виновата в том, что не знает всей правды.

Кейт взяла руки девушки в свои.

— У тебя нет причин расстраиваться. Всё не так, как ты думаешь. Мой отец в действительности не отсылал меня сюда. Я отправилась сюда добровольно, понимаешь? И здесь лишь потому, что выбрала жизнь с Коннором. Мой отец замечательный человек. Он никогда не заставлял меня делать то, чего я не хочу. — Кейт рассмеялась.

— А даже если бы и заставил, мои братья этого бы не позволили.

— У тебя дома остались братья? Расскажи мне о них.

Маири отняла одну руку и вытерла лицо.

— Думаю, ты поймешь, что они обычные старшие братья. Иногда они меня ужасно злили. Эти трое могли так раздражать, они всегда думали, будто могут указывать мне, что делать, всегда думали, что знают, что для меня будет лучше, только потому, что они старшие.

— О да, — кивнула Маири. — Прямо как Коннор.

— Но они безумно любят меня. Я знаю, что они сделают все, лишь бы защитить меня и сделать счастливой.

Маири снова кивнула.

— Прямо как Коннор.

Точно, осознала Кейт. Она должна была раньше понять, почему они с Маири так быстро сблизились. Может, они и из совершенно разных миров, но у них было очень много общего. Семьи ограждали их обеих от реального мира, и они обе столкнулись с браком с нелюбимым мужчиной. Разница была лишь в том, что Кейт могла сама спастись от такой участи. И теперь у нее есть возможность спасти от нее и Маири.

— У меня было три брата, как и у тебя, — неожиданно сказала Маири, ее глаза наполнились слезами.

— А что случилось с другими?

— Самый старший, Дугал, участвовал в сражении, в котором убили моего отца. Там мы потеряли и его. — Она снова вытерла глаза рукой.

— Кеннет был ранен и упал с лошади несколько лет спустя. Они сказали, что он сломал шею и умер, сразу как ударился о землю.

— Мне так жаль, Маири. Они были похожи на Коннора?

— Не знаю. Я родилась спустя месяц после смерти отца и Дугала. И практически ничего не помню о Кеннете, кроме того, как высокий смеющийся молодой человек поднимает меня и подбрасывает в воздух. — Маири села прямо и продолжала.

— Коннор говорит, они были сильными и честными, значит, так и было. Я зажигаю свечу в день рождения каждого из них. Слишком тяжело знать, что они умерли, и никто не помнит и не скорбит о них. — Она вздохнула. — Практически сразу после смерти Кеннета мой дядя отослал Коннора на обучение. Коннор был в бешенстве. Я была еще слишком маленькой, но очень хорошо это помню. — Маири пожала плечами.

— А на следующий год умерла моя мать.

— И так как Коннор уехал, у тебя не осталось никого кроме Розалин. — Кейт не могла представить, что она выросла бы без братьев. Даже мысль об этом вселяла ужас. — Я не к тому, что она плохая.

— Я никогда не смогу отплатить Розалин за все, что она для меня сделала. Она замечательная, скорее мать мне, чем тетя. Но еще есть кузен Лайал. Когда Коннора уезжал, он был моим лучшим другом и защитником. Он старше меня, и всего на год или два младше Коннора, но он тоже не любит Анабеллу. Говорит, что она для него лишь жена отца, и считает Коннора счастливейшим из мужчин, так как он избавился от нее. Он всегда там, где нужен мне. Идея выдать меня за МакФерсона нравится ему не больше чем Коннору. — Маири подняла вино и еще раз рассудительно кивнула.

— И Лайал брат Блейна. А они похожи?

Если да, то она попытается избегать и его. Кейт помнила, что Розалина показывала его, когда он сидел рядом с Коннором. Вообще-то, она все равно бы заметила его. Он был очень похож на Коннора, хотя не такой высокий и мускулистый.

— Совсем не похожи. Может потому, что он младший сын. Думаю, он больше похож на Коннора. Теперь поговорим о Блейне. — Маири с отвращением покачала головой.

— Сделан из того же высокомерного теста, что и его отец, вот какой он. Делает всё, что отец прикажет. И слишком много пьет. Какой стыд, что он будет следующим лаэрдом.

В комнате стояла тишина, когда Маири делала еще один глоток из кубка.

— Знаешь, именно Коннор должен быть следующим лаэрдом. Власть должна была перейти к Кеннету, но мой дядя стал руководить за него, пока ему не исполнилось бы восемнадцать. А когда Кеннет умер, Артур вообще ее захватил. — Маири наклонилась к Кейт и продолжила шепотом.

— Вот почему они ненавидят Коннора, они боятся, что он у них все отберет.

— А он собирается это сделать? Я хочу сказать, когда он поселится здесь, он будет добиваться своего законного места?

Не это ли настоящая причина для свадьбы?

Маири печально покачала головой.

— Надеюсь, ты не думаешь выйти за моего брата и стать женой лаэрда. Этого не произойдет, хотя мой дядя и кузен боятся этого. Они такие дураки. Они даже представить не могут, что он не хочет того, что есть у них. Коннор не хочет брать ответственность за всех людей. Коннор говорит, что у него и так хватает проблем с заботой обо мне и Розалин. Он никогда не бросит вызов нашему дяде. Это означало бы войну, а Коннор говорит, что видел в сражениях слишком много смертей, чтобы приносить их в собственный дом и воевать с теми, кого любит. Мой бедный брат. Он несет такое бремя.

Сердце Кейт обливалось кровью от сострадания к этой молодой женщине, сидевшей перед ней, и мужчине, о котором они говорили. Кейт понимала, что это не имело смысла, но хотела знать наверняка, что не стала частью бремени, которую он уже несет.

Тогда ей пришла на ум замечательная идея.

— Маири, ты хорошо ездишь? Ну, верхом.

— Конечно, — она недоверчиво посмотрела на Кейт. — А ты нет?

— Я не просто плохо езжу на лошади, я вообще не умею. Лошади пугают меня до ужаса. — Она глубоко вздохнула, остановившись только на секунду, чтобы не струсить.

— Ты могла бы меня научить? До объезда деревень? Могла бы ты учить меня втайне, чтобы это стало сюрпризом для Коннора? Я не хотела бы опозорить его перед всеми его людьми.

— Может быть, — Маири изучающе смотрела на Кейт. — Коннор знает?

— Конечно, знает.

— Нет, я не об этом. Он знает, что твой отец не отсылал тебя сюда? Что ты приехала, потому что любишь его?

Кейт молча и изумленно смотрела на Маири. Как она могла ответить на такой вопрос?

Глава 10

Не в первый раз, с тех пор как она оказалась здесь, Кейт проснулась с мыслью о том, что с радостью отдала бы сотню баксов за чашку кофе. Или за плитку шоколада. Или даже за чашку старого доброго шотландского чая. Но проблема в том, что в Шотландии еще пару столетий не будет чая. Или других видов кофеина, которые она могла бы поискать.

Кейт нахмурилась. Кофеиновая головная боль самое худшее. В следующий раз, как соберется побывать в средних веках, она не забудет захватить запас еды. Кейт точно знала, что в то же мгновение, как попадет домой, сразу же направится в любимую кофейню «Старбакс» на углу и позволит себе средний, нет, большой Фрапучино[9] с двойными взбитыми сливками. И черт с ними, с калориями.

Потягиваясь, Кейтлин уперлась ногами в своего постоянного спутника, лежащего в ее постели, — в Биста. Он лизнул ее пальцы на ногах и лег спать дальше. С тех пор как Кейт здесь обосновалась, собака спала в ее спальне каждую ночь, и каждый день проводила вместе с Кейт. В тех редких случаях, когда Коннор разговаривал с ней, он жаловался, что она уже испортила пса, сделала таким мягкотелым, что теперь зверь не годится в спутники воину.

Анабелла выражалась намного хуже. Конечно, она не любила Биста, и это одна из причин почему Кейт позволяла ему каждую ночь спать в своей кровати. Было что-то очень удобное в том, что у тебя есть личный охранник, который, так уж сложилось, размером с маленькую лошадь, маленькую лошадь с очень большими зубами.

Приводя себя утром в порядок, Кейтлин размышляла о том времени, что провела здесь. Две недели потонули в рутине. Завтрак, обед, ужин, какими бы они там ни были, проходили в главном зале в присутствии всех родственников, в число которых, как Кейт быстро поняла, включались солдаты и слуги, населявшие замок — по сути дела, они практически являлись членами семьи.

Она могла даже не сомневаться, что и сегодня во время обеда Анабелла произведет так называемый «выстрел исподтишка». И обязательно, чтобы зрителей было побольше. У Анабеллы всегда находилось, что сказать мерзкого. Эта женщина по-настоящему испытывала терпение Кейт.

Блейн все еще заставлял ее нервничать. Он больше с ней не заговаривал, но она часто ощущала спиной ноющее легкое покалывание и, всякий раз, поднимая взгляд, замечала, что он смотрит на нее.

Артур совершенно не замечал ее. Кейт понимала — в первый же вечер постановив, что она не годится для их семьи, он решил, что она недостойна его внимания. Коннор, когда оказывался рядом, был вежливым, но отстраненным. Кейт решила, что тот быстрый поцелуй на лестнице удивил его больше, чем ей бы хотелось. Казалась, он прилагал все усилия, чтобы сохранить между ними дистанцию, вследствие чего проводил все время тренируясь. В конечном итоге, ей же проще. Кейт не могла объяснить себе, почему рядом с ним она теряла над собой контроль, да в действительности ей и не хотелось понимать.

Она проводила дни с Розалин или Маири, и если первая пыталась не дать ей ввязаться в неприятности, то вторая, наоборот, находила всё новые пути как их устроить. Выросшая без матери и наперсницы, Кейт наслаждалась их компанией, несмотря на все трудности повседневной жизни, которые они воспринимали, как должное.

Маири быстро стала ее лучшей подругой. Как-то сказав, что пошли собирать травы, они вышли прогуляться в лес и бродили по колено в воде в маленьком ручье, текущем через заросли, и играли словно дети. Кейт рассказала Маири, как женщины, там, откуда она родом, ходят без обуви, даже украшают пальцы на ногах красками и колечками. Маири так восхитил рассказ Кейт о кольцах, что она надела и себе на палец ноги кольцо, которое дала ей Кейт — с камнем по месяцу ее рождения. Кольцо подошло идеально. И они решили, что Маири стоит оставить его и с гордостью носить. В конце концов, Анабелла точно это заметит и будет в ужасе.

Но самый захватывающий момент произошел, когда они с Маири спрятались в деревьях за ареной и смотрели, как тренируется Коннор. Господи, этот мужчина великолепен. Никто из тех, с кем он сражался, не мог даже отдаленно сравниться с ним. А когда он снял рубашку, отбросив ее куда-то в сторону, Кейт решила, что ее сердце остановится. Маири так громко хихикала, что Кейт боялась, как бы их не обнаружили, но они смогли уйти незамеченными.

Каждый день, когда они точно знали, что Коннор будет тренироваться на ристалище, они убегали позаниматься верховой ездой. Кейт добилась больших успехов. По ее меркам. Она могла сама сидеть на лошади и не сходить с ума, а вчера даже смогла чуть-чуть проехать вперед.

Судя по движению во дворе и людям, идущим к ристалищу, у нее хватит времени лишь на то, чтобы позавтракать на кухне, а потом Маири начнет очередной урок.

— Пойдем, мальчик. — Кейт потрепала Биста, когда они направились через главный зал в кухню. — Держу пари, мы найдем и тебе что-нибудь.

— Так теперь ты разговариваешь с этим чудовищем.

Ей как всегда повезло. В зале, за столиком с несколькими дамами сидела Анабелла.

— Ведь ничего иного от нее и ждать не следует, как думаете? — спросила она у окружавших ее дам, но, видимо, рассчитывала, что и Кейт ее слышит.

Ее свита с любопытством ожидала реакции Кейт, некоторые даже не потрудились скрыть насмешки.

— Она приехала с земли грязных язычников, и вряд ли что-либо знает. Даже позволяет мерзкому животному спать с ней, в своей кровати.

— Лучше спать с ним, чем с тем, с кем спишь ты, — прошептала Кейт себе под нос.

— Что? — резко спросила Анабелла.

— Всего лишь «с добрым утром». Извини, не могу к вам присоединиться. Иду на кухню завтракать, — словно здешние дамы хотели, чтобы она осталась.

— Если бы ты не валялась в постели так долго, то могла бы позавтракать вместе со всеми. — Снова приглушенный смех.

Кейт уже спускалась до этого. Анабеллы тогда нигде не было. Главным образом завтракали мужчины, которые собирались провести день на ристалище или в полях. Было видно, что им неуютно в ее обществе, так что Кейт не видела причин возвращаться.

— Ты не потащишь это грязное животное на мою кухню.

— Хорошо. — Кейт отвела Биста обратно к входу и открыла дверь, подождав, пока он выйдет на улицу. — Это ненадолго, мальчик. Я принесу тебе что-нибудь вкусненькое.

Взъерошив его шерсть, Кейт вернулась в главный зал и уже практически дошла до кухни, когда Анабелла снова заговорила:

— Таким мерзким созданиям не место на моей кухне… по крайней мере, хоть собака осталась на улице.

На этот раз все смеялись в открытую.

Кейт шла дальше, выпрямив спину, с пылающим лицом. Она не позволит им заметить, что слышала слова Анабеллы. Но когда Кейт взяла из корзинки булочку, то поняла, что аппетит у нее пропал.

Кейт вышла через заднюю дверь. Она никак не могла пройти обратно мимо этих женщин. Вместо этого она разыщет Маири и смело встретится с лошадьми. Даже лошадь была привлекательней Анабеллы.

Размышляя над последним унижением, Кейт искала Маири, чтобы они смогли начать сегодняшний урок. Девушка резко остановилась, когда поняла, что вместо Маири ее ждет Блейн. Маири пришла сразу после нее, и, как и Кейт, не почувствовала радости при виде кузена.

— Что ты здесь делаешь? Пришел следить за нами? — обвинила его Маири.

— Маири, проказница. Неужто ты собралась испортить малышку Кейтлин? — он окинул кузину пренебрежительным взглядом, откусил от яблока, которое держал в руке, и выбросил его. — Я пришел помочь вам, девчушки.

— И какую же помощь, Блейн, ты нам предложишь? — Маири стояла, уперев руки в бока и с сомнением на лице.

— Отец отослал Лайалла с поручением. Перед тем как уехать, он попросил меня придти сюда, чтобы вы не расстраивались.

Блейн обращался к Маири, но пристально смотрел на Кейт.

Маири молчала, принимая решение.

— Хорошо, но ты никому не скажешь. Ни одной душе. Обещаешь?

— Обещаю, — он низко им поклонился. — К вашим услугам, милые дамы.

Маири вздохнула.

— Это должен был быть сюрприз для тебя, Кейт. Я позвала Лайалла помочь нам, но теперь придется иметь дело с ним, — поморщившись, она кивнула в сторону Блейна. — Я подумала, что мы поищем сегодня луг, и хорошо бы попробовать доехать туда медленным шагом.

Когда Кейт покачала головой, Маири подняла руку, чтобы остановить ее.

— В этой конюшне ты никогда не научишься ездить верхом. Надо выйти на открытое пространство. Блейн выведет лошадей, и мы встретим его на месте. У тебя мало времени. Если хочешь попытаться, мы должны сделать это сейчас.

— Отлично, будь по-твоему, — вздохнув, согласилась Кейт.

Маири была права. Недостаточно забраться на спину лошади и просто сидеть на ней. Кейт сожалела лишь о том, что придется учиться ездить с Блейном.

Скрежет метала, бьющегося о металл, звенящий в его ушах; чувство вибрации стали в его руке, когда он отражал удар противника. Это Коннор понимал, здесь ему было хорошо, здесь не нужно было думать, только рефлексы тела, давно ставшие его второй натурой.

Коннор оглянулся на лес, думая, сможет ли хоть мельком заметить женщину, которая каждый день пряталась там, подсматривая, как он тренируется.

Он очень удивился, когда в первый раз заметил свою сестру и Кейт, притаившихся за ристалищем, но теперь уже ждал ежедневных тайных посещений. Хотя Коннор и решил держаться подальше от этой женщины, пока они не женаты и до того, как сможет отправить ее домой, но даже он должен был признать, его гордости льстило, что она каждый день восхищается им. Какой воин не оценил бы такого?

Коннор отразил удар соперника, что едва не задел его руку. Он проявил небрежность. Его сосредоточенность сегодня не такая как надо, он чувствовал, что что-то не так. В следующие несколько ударов он направил все внимание на работу своих рук. Здешние мужчины не такого телосложения как те, с которыми он привык сражаться, так что скоро он снова отвлекся.

Где девушки? Ему казалось странным, что их нет. Либо Маири и Кейт стали лучше прятаться, в чем он сильно сомневался, либо они вообще сегодня не придут.

Когда Коннор закончил с последним воином, который хотел сегодня тренироваться, он заметил, что Бист стоит у входа на ристалище. Еще одна странность. Он же не отходил от Кейт все эти дни.

Коннор наклонился, схватил рубашку, которую бросил на землю до этого, вытер ею пот с лица и направился к навесу сложить оружие.

— Коннор.

За ним бежал Дункан.

Плохой знак. Его старый друг редко двигался быстрее, чем того требовал момент, и уж если бегал, то только во время сражения.

— Думаю, у нас маленькая проблема. — Уперев руки в бока, Дункан хватал ртом воздух.

Коннору даже не надо было спрашивать, он знал, что проблема с Кейт.

Лишь спустя час после того, как вышли из конюшни, они встретились на месте, которое предложил Блейн. Прогулка через лес была долгой, никогда еще с тех пор, как попала сюда, Кейт столько не ходила, но даже ей пришлось признать, что место подходило идеально. Они оказались на прелестном холмистом лугу, края которому видно не было. С трех сторон он был окружен лесом, и точно далеко от замка, так что никто не узнал бы, где они, или что они делают.

Практически сразу Кейт поняла, что у нее проблема.

— Я не могу.

Маири и Блейн посмотрели на нее со спин своих лошадей.

— Я не могу сесть на лошадь здесь. Мне не на что встать. — Кейт решила, что ей не придется сегодня ездить верхом, и это будет не ее вина.

Рассмеявшись, Блейн спешился и подошел к ней. Он легко усадил ее на спину лошади, чуть задержав руки на ее талии, даже когда она уже оказалась в седле. Затем он снова сел на свою лошадь, направив ее рядом с лошадью Кейт, тогда как Маири оказалась с другой стороны от нее.

Они молча направились к ручью, который тек через луг на многие мили. Зачастую Блейн указывал путь. Хотя они двигались медленно, Кейт устала. Мышцы ног дрожали от того, что она слишком крепко сжимала бока лошади. А пальцы ее свело от мертвой хватки, с которой она держала поводья вот уже несколько часов.

Но все равно Кейт гордилась собой. Она ехала совсем одна, и уже на довольно большое расстояние. Может, она все-таки сможет это сделать.

— Маири, наверно уже хватит, как ты думаешь? — нарушил тишину Блейн, останавливая свою лошадь. — Она устала, а нам еще возвращаться.

— Ты прав. Кейт, давай разворачиваться. Мы и так уже надолго задержались. Ты сегодня прекрасно справилась.

— Может, получилось бы еще лучше, если бы мы отпустили лошадей и всадники немного отдохнули. Здесь. — Блейн взял поводья из рук Кейт и повел ее лошадь ближе к деревьям, пока Маири следовала за ними. — Тут тень. Вам будет удобней под ней.

Маири спешилась и повела свою лошадь к ручью. Зачерпнув руками воду, она плеснула ее себе на лицо.

Кейт вздрогнула от прикосновения Блейна к ее ноге.

— Хочешь, я сниму тебя?

Кейт резко дернула ногой, что бы освободиться от его прикосновения.

— Нет. Я останусь тут. — Она заставила себя встретиться с Блейном взглядом. — Но все равно спасибо.

Мгновение он стоял и смотрел на нее.

— Твой выбор. — Он понизил голос, что бы только она могла услышать. — Кажется, ты всегда делаешь неправильный выбор.

Покачав головой, Блейн пошел к ручью.

Кейт не замечала опустившейся вечерней прохлады, пока не оказалась в тени, не под лучами заходящего солнца. Кейт сжала пальцы. Она почувствует ужасную боль, когда, в конце концов, слезет с этой лошади. Хотя и так уже чувствовала озноб и слабость. Единственное, чего ей хотелось еще меньше, чем сидеть на дурацкой лошади, так это чтобы руки Блейна снова прикасались к ней.

Кейт все пыталась точно понять, что в нем было такого, от чего она его так невзлюбила, — объяснений-то оказалось много, было из чего выбрать, — когда за спиной услышала глухой звук. Оглянувшись на шум, Кейт почувствовала резкий болезненный удар прямо над правой лопаткой.

Она закричала от боли.

— Что…?

Прежде чем она закончила, послышался еще один, более мягкий хлопающий звук, на этот раз позади нее.

Ее лошадь заржала от страха и встала на дыбы. Кейт схватилась за ее гриву как раз в мгновение, когда копыта лошади коснулись земли, и она понеслась галопом. Поводья свободно свисали, а девушка наклонилась вперед и держалась изо всех сил, пока лошадь снова резко не встала на дыбы, ударив Кейт шеей в лицо и заставив выпустить гриву.

Копыта коня коснулись земли, и он опять поскакал галопом. Кейт падала. Когда она увидела перед собой быстро приближающуюся землю, то вспомнила, как сильно ударилась в прошлый раз, когда падала с лошади.

Коннор поморщился. Спокойно сидя на лошади у края леса, он с трудом верил своим глазам.

— Похоже, твой соглядатай был прав. Вон они.

У нее в голове вообще нет мозгов? Что, во имя всех святых, Кейт делает на лошади так далеко от замка, да еще с Блейном?

— Да. — Дункан остановил лошадь рядом с Коннором. — И с ними Маири, по крайней мере, Генри сказал, что она будет тут.

У Дункана зародились подозрения, когда он увидел, как девушки тихонько вышли из конюшни. Парень был счастлив поделиться тем, что подслушал, после того как Дункан сунул ему сверкающую монету.

Он передал сведения сразу Коннору, который теперь постепенно успокаивался, наблюдая за сценой, развернувшейся вдалеке на лугу. Эта женщина совершенно не имела понятия о приличиях, сидела там, на коне, с ногами, голыми до колен. Если бы она действительно была его невестой, если бы все это не было каким-то жутким фарсом, он бы помчался туда, перекинул ее через плечо и забрал с собой домой, где ей и место. Разве она не понимает, как опасно оставаться тут без защиты?

Коннор, на самом деле, собирался именно это и сделать, когда Бист присел и зарычал.

— Ты что-то видишь?

Плохой знак. Коннор верил инстинктам Биста, так как они не раз его спасали. Привстав в стременах, он огляделся вокруг и быстро обернулся на крик Кейт, как раз успев увидеть, как ее лошадь встала на дыбы и пустилась галопом.

— Господи, она отпустила поводья. — Дункан пустился вперед, но Коннор на бешеной скорости уже скакал перед ним.

Коннор едва справился с непреодолимым позывом к рвоте, когда соскочил с лошади и встал на колени перед безвольным телом. «Не дай ей умереть», молился он, — «пожалуйста, не позволь снова этому случиться». Он не сможет жить с еще одной неудачей. Ему следовало всегда быть с ней, он должен был находиться рядом со своей матерью много лет назад. Это его вина.

Он избегал ее с ночи празднования их помолвки. Когда он был рядом с ней, просыпались чувства, к которым он не знал, как относиться, которые заставляли его хотеть того, на что у него не было права. Но все равно, он не должен был оставлять ее одну. Он должен был позаботиться о ней, приведя ее сюда. Осознание собственной вины давило, грозя сломить его.

Коннор потряс головой, проясняя мысли. Он не мог позволить себе думать об этом сейчас. Он должен знать, что сделал с ней, хотя бы насколько серьезно она ранена.

Осторожно перевернув ее на спину, первое, что увидел Коннор, была кровь, сочащаяся из рассеченного лба, слишком темная на ее медных волосах. Его живот свело. Волосы, освободившееся из под шнурка, вились вокруг ее лица. Коннор легонько убрал их.

На щеках, где она ободрала их о землю, выступила кровь, но царапины выглядели несерьезными. Коннор нежно коснулся ссадины на ее побледневшей щеке и скользнул ладонью к ее шее. Облегчение разлилось по нему, когда он нащупал сильное и ровное биение.

Коннор как раз медленно провел руками по ее рукам, проверяя, нет ли других повреждений, когда к ним подъехали Маири и Блейн. Маири обнимала себя руками, хватая ртом воздух.

— Коннор, все плохо? — она спешилась всхлипывая, но он не мог сейчас тратить время и успокаивать ее. — Я во всем виновата. Она была еще не готова. Я должна была понимать это. Что я с ней сделала? — Маири упала на колени рядом с Кейт, взяв на руки ее голову.

Им нужна повозка. Не зная, насколько сильно Кейт пострадала, Коннор не хотел рисковать и добрых два часа везти ее до замка на лошади.

— Блейн.

Блейн стоял на месте и всматривался в лес, от него было еще меньше пользы, чем от плачущей Маири.

— Блейн! — Крик наконец привлек внимание кузена. — Скачи в замок, привези повозку и шерстяное одеяло.

Наконец вынужденный действовать, Блейн побежал к своей лошади и пустил ее галопом, не сказав не слова.

Был ранний вечер, и у них в запасе, в лучшем случае, имелось около часа до наступления сумерек. Температура уже падала. Взяв руку Кейт, Коннор растирал ее между своими ладонями.

— Просто открой глаза, Кейт, ради меня. Просто дай мне знать, что ты еще здесь, со мной.

Потянувшись к сестре, Коннор схватил подол ее платья и оторвал кусок мягкой материи, чтобы обработать им раны Кейт, и быстро разорвал его на маленькие лоскутки.

Его движение вывело Маири из ступора. Встрепенувшись, она побежала к лошади, легко вскочив на ее спину.

— Я тоже поеду. Этот дурак никогда не додумается привести Розалин. Она знает, что сделать для Кейт.

Прежде чем он смог остановить ее, Маири уже ускакала, оставив за собой облако пыли. Ведя на поводу лошадь Кейт, подошел Дункан.

— Ей не стоит ехать одной, — Дункан сел на свою лошадь, и прежде чем посмотреть вниз, мгновение наблюдал, как маленькая фигура исчезает вдалеке. — Я что-нибудь могу сделать для крошки?

— Нет. Она жива, но я не знаю, как сильно пострадала. Скачи за Маири, проследи за ней ради меня. — Он промокнул рану на голове Кейт куском ткани.

— Держи, парень, — отъезжая Дункан бросил Коннору серебряную флягу. — Поможет прочистить раны. А когда она очнется, несколько капель облегчат ее боль. — Старый воин ухмыльнулся. — Сколько раз оно облегчало мою боль.

С благодарностью посмотрев на друга, Коннор смочил ткань парой капель виски. Повернувшись обратно, чтобы промыть раны, он обнаружил, что Кейт пристально смотрит на него.

Она слабо улыбнулась ему.

— Ты всегда рядом, когда меня надо спасать? Каждый раз, как ты мне нужен, ты приходишь.

Ее слова поразили его, принося резкую острую боль вины. Нет, его не было там, где он был ей нужен.

Кейт простонала и закрыла глаза, когда попыталась сесть, но Коннор удержал ее своей крепкой рукой.

— Не двигайся, Кейти. Я еще не знаю, что ты могла сломать.

Ссадина на лбу была не глубокой, и кровотечение практически остановилось, но уже появилась бесцветная шишка. Коннор протер ее смоченной в виски тряпкой. Дыхание Кейт было свистящим, словно она втягивала воздух, а ее глаза распахнулись.

— Боже, Коннор. Что ты со мной делаешь? — Кейт дернула головой, и если бы не его крепкая хватка, то вырвалась бы.

— Я очищаю рану у тебя на лбу, чтобы ты завтра не слегла с лихорадкой. А потом я проверю, что ты могла сломать.

Кейт снова закрыла глаза.

Смочив виски еще один лоскут, Коннор с отвращением заметил, что его руки тряслись, когда он едва касаясь, протирал ссадины у нее на лице.

Кейт тихо застонала и ударила его по руке.

— Хм, полагаю, руки ты не поломала.

Отложив тряпки в сторону, Коннор начал аккуратно ощупывать тело Кейт в поисках иных повреждений.

— Прекрати. Мне больно. Ничего не сломано. — Кейт опять ударила его по рукам, когда она попыталась сесть, а он ей не дал. — Прекрати толкать и тыкать меня, Коннор.

Решив, что позволить ей сесть будет лучше, чем бороться с ней, Коннор помог Кейт принять вертикальное положение.

Кейтлин прищурилась и посмотрела на Коннора.

— Я здоровая женщина. Я не курю и не пью. Я принимаю витамины. Я каждый божий день получаю нужную порцию кальция. И вряд ли я бы что-нибудь сломала. Ой. — Кейт обняла себя руками и наклонилась. — Но у меня все болит. — Со стоном сказала она и снова закрыла глаза. — Ненавижу этих дурацких лошадей.

Так как она всегда говорила то, что для Коннора не имело смысла, он не мог понять, серьезно ли она ушибла голову. Рана не выглядела сейчас настолько плохо, но сильно его волновала. С подобными вещами нельзя было сказать наверняка. Он видел такое много раз: сильные воины, с казалось бы легким ударом по голове, засыпали и больше никогда не просыпались. А она не сильный воин. Он не должен позволять ей спать.

Коннор осторожно продолжил осматривать ее и, ощупав ее ноги, перешел к спине. Ее платье было порвано у плеча, кожа разорвана, и из места, где она, очевидно, ударилась, когда упала на землю, сочилась кровь. Большой синяк уже появился вокруг рваной раны. Хотя этот порез был глубже других, небольшая кровопотеря указывала, что нет нужды зашивать рану или, упаси Господи, прижигать ее. Коннору стоило бы прочистить ее сразу, чтобы избежать лихорадки, что часто сопутствовала таким ранениям.

Он криво улыбнулся. Полагаясь на ее прежние ответы, он не думал, что ей это понравится.

— Ох. Коннор. Прекрати щупать меня, у меня уже синяки на синяках, — жаловалась она.

Коннор против своей воли улыбнулся, и протянул ей фляжку.

— Держи. Это снимет боль.

Поворачиваясь к нему, Кейт застонала сквозь зубы.

— Заключим с тобой сделку?

— Все что хочешь, милая, только выпей этот чертов виски.

Она была самой упрямой женщиной, которую он встречал.

— В этом мире есть одна вещь, которую я ненавижу больше чем твое противное виски. — Кейт поморщилась и вздрогнула. — Твоих противных лошадей. Пообещай мне, не смотря ни на что, мне никогда больше не придется самой сидеть на лошади, и если мне когда-нибудь придется куда-то ехать верхом, это будет твоя лошадь, и ты будешь крепко держать меня. Пообещай мне это Коннор МакКирнен, поклянись своей честью, и я выпью все, что ты захочешь.

Он бы пообещал ей практически все что угодно. А поскольку он уже решил поступить именно так, то, разумеется, ему не составит труда выполнить ее просьбу. Поэтому он расхохотался. В это мгновение ему не хотелось ничего, лишь держать ее в своих объятиях, где он мог бы беречь ее.

Вместо этого он прижал руку к сердцу и принял самый торжественный вид.

— Обещаю. Клянусь честью. — Он сунул фляжку ей в руку. — Теперь пей, — решительно приказал он.

Кейтлин запрокинула фляжку, но сразу закашлялась и начала ловить ртом воздух.

— Господи, на вкус хуже, чем Драмбуи Коди.

Коннор подтолкнул фляжку обратно к ее губам. После второго глотка на глаза Кейт навернулись слезы.

Он заставил ее пить еще.

— Ты удивишься, узнав, что пойло в этой фляге, от которого ты отказываешься, очень ценится в этих землях. Я сам его очень люблю.

Кейт посмотрела на него с отвращением, и Коннор улыбнулся.

Несколько минут спустя, когда она кричала, а он очищал ее плечо тем самым жидким золотом, то жалел что не оставил пару капель и себе.

Глава 11

К счастью, Кейт оказалась права. Коннор не нашел переломов. Теперь его главной задачей было не дать ей уснуть.

— Сколько нам еще тут ждать?

В ее голосе явно слышалась усталость. Но Коннор не знал от раны ли на голове или от виски.

— Насколько я могу сказать, через пару часов они вернутся.

К этому времени будет уже совсем темно. К счастью, похоже на то, что сегодня ночью будет прекрасная луна, которая осветит им путь.

— Это просто смешно, вот так сидеть здесь.

Коннор никогда до этого не видел Кейт мрачной. С ниспадающими косами и завитками у лица, она выглядела очень молодо.

— Я замерзла, Коннор, — Кейт нахмурилась, глядя на него. — Я замерзла, я голодна, и у меня все болит. Я хочу всего лишь погрузиться в большую ванную с по-настоящему горячей водой. Я хочу домой. Я хочу домой прямо сейчас.

— Две недели, Кейти. Всего лишь две недели, и ты сможешь вернуться домой.

Коннор не смотрел на нее. Он не мог. При мысли о том, что она уйдет, в его груди рождалось странное стеснение. Но отмахнувшись от этого чувства, он сосредоточился на том, что мог бы сделать для того, чтобы согреть ее, пока не приехала повозка.

— Нет, — крикнула она на него, прервав мысли Коннора. — Не ко мне домой. Мой дом теперь здесь. Ты уже убедился, что я ничего не сломала. Почему мы не можем просто сесть на эту огромную страшную лошадь и поехать сейчас? Почему мы должны сидеть здесь?

— Я забочусь о тебе, девочка. На повозке тебе будет легче.

— Ха. Трястись в большой деревянной телеге несколько часов будет удобней, чем ехать с… — Кейт резко замолчала и, широко открыв глаза, уставилась на него.

Тряхнув головой, она тихо продолжила:

— Я просто хочу уехать, Коннор. Больше не хочу сидеть здесь.

Теперь, когда он был уверен, что Кейт ничего не сломала, больше не оставалось причин ждать. Коннор почувствовал легкий укол досады из-за растерянности и бездействия. Только с ней он вел себя как дурак. Они бы преодолели этот путь спокойно и легко. Где-нибудь по дороге к замку они бы встретили Блейна с остальными.

Без лишних слов, Коннор привязал лошадь Кейт к своему седлу, легко поднял Кейт, и сам сел на лошадь, надежно укрывая девушку в своих объятиях.

Медленный ритм их движения убаюкивал Кейтлин. Каждый раз, когда она клевала носом, Коннор тормошил ее, чтобы она просыпалась, но ему надо было делать это чаще. Если бы он смог заставить ее говорить, это бы точно не дало ей заснуть. Но о чем говорить?

Хорошо, была одна мыслишка, что последнее время не давала ему покоя.

Собираясь задать вопрос, Коннор прочистил горло.

— В тот вечер как я перенес тебя сюда, ты сказала, что собиралась на свадьбу. На чью?

Ожидая ответа, Коннор не дышал, не понимая, почему он так важен для него.

— Свою. — Кейт пожала плечами.

Конечно, ему следовало бы догадаться. Это объясняет, почему она так расстроилась из-за того, что ей пришлось остаться здесь дольше. У нее была своя жизнь, мужчина, который ждет ее. Коннор даже никогда и не думал спрашивать, поскольку его беспокойство о сестре перевешивало все остальное.

Какое-то время, пока Коннор обдумывал возможность ее свадьбы, они ехали в тишине. В нем росла беспричинная злость на неизвестного мужчину, который ждет Кейт в ее времени.

— Это за Коди ты собираешься замуж? — Его голос нарушил тишину ночи, и Кейт вздрогнула.

— Коди? — сонно удивилась Кейт.

— Ты говорила о нем сегодня. Что-то о его Драмбуи. — Коннор надеялся, что его голос не выдал всю степень обуявшего его раздражения.

— Нет, Коди мой брат. — Она вздохнула. — У меня их трое. Братьев. — На внятность ее речи уже оказывало действие виски.

— Тогда за кого ты выходишь замуж? — нетерпение сделало его слова резче, чем он хотел.

— За Ричарда. — Кейтлин зевнула и обняла его за талию. — Но я не выхожу за него.

— Ты что-то путаешь, милая. Ты сказала, что выходишь за Ричарда, но не выходишь? — Коннор был озадачен, но чувствовал удивительное облегчение.

— Я помолвлена с Ричардом. — Она отняла от него свою руку и подняла ее перед его лицом. — Видишь? Мое обручальное кольцо. — Маленький камешек отразил яркий свет луны, когда она показала ему свою руку, а потом вновь обняла его за талию. — Но я не собираюсь выходить за него.

— Этот крошечный камень его подарок на помолвку?

Когда Кейтлин кивнула, Коннор какое-то время думал.

— Он не такой большой как мой подарок, верно?

— Да, Коннор. Твой намного больше. — Кейт хихикнула, и он терпеливо ждал, пока она, наконец, успокоится.

— Из-за этого ты не выйдешь за него? Потому что он бедный? — Он с тревогой ждал ее ответа.

— Нет. На самом деле он безумно успешный. Зарабатывает кучу денег. У него прекрасный дом, прекрасная одежда, прекрасный Порше. — Она посмотрела вверх, на Коннора, и покачала головой. — Даже не спрашивай, эта такая повозка в моем времени, но намного удобнее, и, поверь мне, у Ричарда очень дорогая повозка. Нет, я не выйду за него, потому что не люблю его. — Кейт положила голову Коннору на грудь. — И я больше не хочу разговаривать о Ричарде. Я только злюсь, когда думаю о нем.

— Тогда он плохо с тобой обращался? Он причинил тебе боль? — Его рука сжала поводья, от чего лошадь остановилась. Уже сознательно он ослабил хватку.

— Единственное, чему он причинил боль — это мои чувства. Он заставил меня поверить, что любит меня, но не любил. Все просто. Сейчас я знаю, что никогда по-настоящему не любила его. Это ничего не значит. — Кейтлин глубоко вздохнула.

Хотя она сказала, что «это ничего не значило», но ее вздох заставил его думать иначе. Ричард должен быть полным идиотом, если так играл с сердцем этой женщины. Коннор мрачно улыбнулся, когда представил, как бы он отвел душу, если бы встретил этого Ричарда.

Кейтлин расслабилась, вновь засыпая.

— А о каком Драмбуи ты говорила, и почему у тебя был Драмбуи брата?

Что угодно, лишь бы заставить ее говорить.

— Знаешь, это на самом деле очень смешно, что ты не представляешь, что это такое, ведь его изобрели именно здесь, в Шотландии. Нет, подожди, думаю не так. Он будет изобретен через пару столетий. Я читала об этом на бутылке. Красавчик принц Чарли и компания. — Она покачала головой и вздохнула. — Господи, надеюсь, я не наврежу пространственно-временному континууму, рассказав тебе эту ерунду. Это так таинственно. Все равно, он был не моего брата. Ладно, технически, думаю моего брата, но он подарил его мне. На день рождения. Когда мне исполнилось двадцать один.

Она уже столько времени была здесь, а он так мало знал о женщине, которую обнимал.

— Тогда сколько тебе? Двадцать один?

— Нет, — Кейт снова хихикнула. — Вообще-то, если я даже спустя семь столетий еще не родилась, думаю, сейчас у меня огромный отрицательный возраст. — Она еще раз хихикнула.

Коннор строго посмотрел на нее, подняв бровь.

— Не испытывайте мое терпение, девушка.

Кейтлин снова хихикнула.

— Это так на тебя похоже, Коннор. Но ты не запугаешь меня.

Она крепче обняла его, вызвав в его теле волну покалывания вплоть до пальцев ног и обратно, которая застыла где-то чуть ниже талии.

— Мне двадцать четыре. День рождения был в прошлом месяце. — Она улыбнулась ему. — В прошлом месяце, в моем времени, не в твоем. — Опять хихиканье.

Некоторым людям не стоит пить.

— Расскажи мне о братьях.

— У меня их трое. Старшие. Касс самый старший, потом идет Коди, и Джесс. Джесс — мой лучший друг. Понимаешь, у моего отца есть пунктик о Старом Западе. — Кейт посмотрела на него, и закатила глаза. — Я даже не собираюсь пытаться объяснить, что это такое. Отец всегда был очарован, как он считает, неправильно истолкованным характером этого времени. Мои бедные братья были названы в честь того, кем он интересовался в тот период. Когда родилась я, мать решительно воспротивилась и настояла, что назовет меня сама. — Кейт снова хихикнула. — Слава Богу, иначе я была бы Белли Стар. По сей день, мой отец читает о Старом Западе все, что ему попадает в руки. Он всегда говорит, что у них был свой собственный моральный кодекс, который достоин того, чтобы его помнили. — Кейт неожиданно замолчала.

— Расскажи мне еще о своей семье.

— Я больше не хочу говорить о них. Охватывает такая грусть, когда я думаю о доме. Они так далеко. — Ее голос затих, и Коннор с трудом смог расслышать последние слова. — Я скучаю по своей семье, — прошептала она.

Он посмотрел вниз на Кейт и обнаружил, что она, широко раскрыв глаза, пристально смотрит на него.

— Что?

Она убрала руки с его талии, двигаясь, пока не откинулась всем телом на него. Еще один чувственный порыв охватил его тело, и он неожиданно осознал, что ему необходимо сосредоточиться на дыхании.

Кейтлин глубоко вдохнула.

— Если подумать о моей семье и всем остальном, отец всегда утверждал, что честность — самое ценное качество, которым мы обладаем, но и самое хрупкое. Так что, сейчас я чувствую себя виноватой, Коннор. Я была не совсем честна с тобой, когда заставила там заключить сделку. — Кейт покачала головой и продолжила рассматривать сцепленные перед собой руки. — Я ненавижу лошадей и совершенно не хочу ездить верхом одна. Но это не единственная причина, почему я хотела, чтобы ты пообещал позволить мне ехать с тобой.

Кейт снова пошевелилась, и повернулась, чтобы посмотреть на него. Она положила ладони ему на грудь, снова вызвав у него проблемы с дыханием.

— Больше чем что-либо, я хотела быть здесь и именно так, прижимаясь к тебе, и чтобы твои руки обнимали меня. Ты согласился с моими требованиями, без единого вопроса, даже несмотря на то, что я и расстроила тебя. — Она пошевелилась. — Прости, что огорчила тебя, Коннор. Я правда думала, что у меня получится. Была уверена, что смогу вовремя научиться ездить на лошади. Я пыталась, честно. Не хочу унижать тебя перед всеми твоими людьми. Ты должен верить. Мне так жаль.

Чтобы обратить на Кейт все свое внимание, Коннор остановил лошадь и взглянул ей в лицо, обращенное к нему. На него смотрели полные слез изумрудные омуты.

— Я не понимаю о чем ты, Кейт. Ты не сделала ничего, что унизило бы меня.

— Еще нет, но на следующей неделе сделаю. — Слезы медленно катились по ее щекам. — Маири рассказала, что все твои люди, когда мы будем объезжать деревни, будут оценивать тебя по невесте, которую ты выбрал. А я даже не могу сама ехать на лошади. Они подумают, что я не воспитана или что-то в этом роде, и ты будешь опозорен тем, что попал в ловушку такой, как я, которая не может сделать ничего из того, что должна уметь твоя жена.

Она коснулась его груди как раз там, где билось его сердце. Теперь ее слезы ничто не сдерживало.

— Прости, я подвела тебя. Я так хотела удивить тебя тем, что научилась ездить верхом, чтобы ты мог гордиться мной.

— Ты глупышка. — Он взял ее руку в свою и легонько встряхнул. — Меня не волнует, умеешь ли ты ездить верхом. Мне это не важно, — проблеск надежды в ее глазах заставил его продолжать, там, где стоило бы остановиться. — Мне больше по душе, когда ты едешь рядом со мной, когда я могу чувствовать твою близость, когда я уверен, что ты в безопасности. Я не тот мужчина, которого смутит, что он едет с красивой девушкой на руках.

Коннор отпустил ее и, помня о ее перевязанном плече, ласково взял в ладони ее лицо. Подушечками больших пальцев он вытер с ее щек слезы.

Было бы мудро сейчас перестать обнимать ее и продолжить путь к замку. Но этим вечером Коннор не чувствовал себя мудрым мужчиной.

Глаза Кейт широко распахнулись, а потом, когда он склонился к ее губам, закрылись. Кейт обняла его за шею, а ее мягкие губы открылись, чуть поощряя его. От Кейт исходил запах виски и чего-то, не поддающегося описанию, чего-то, что могло быть только Кейт. Коннор не думал, что когда-нибудь смог бы насытиться ею. И он притянул ее ближе, прижавшись к ней всем телом, но вдалеке послышался треск сучьев и звон шпор. Черт! Его кузен всегда появлялся так не вовремя.

Глава 12

Кейт потянулась в деревянной бадье и откинулась назад, напоследок еще раз промывая волосы.

Она плохо помнила о том, как прошлой ночью приехали они в замок, и ужасно устав, проспала весь день. Она и сейчас бы еще спала, если бы Розалин не выманила ее из кровати, соблазнив горячей ванной.

Девушка посмотрела в окно и увидела, что солнце уже село. Она не заметила этого раньше потому, что в камине полыхал огонь. Значит, Розалин скоро придет, осмотреть ссадины и порезы Кейт.

Довольно вздыхая, она еще раз потянулась. Вчера был самый лучший вечер в ее жизни.

Если, конечно, не считать падение с лошади и синяки с ссадинами. И ту часть, где она выставила себя полной дурой. Кейт громко рассмеялась над собственной глупостью.

Идеальным был лишь тот поцелуй.

Первый поцелуй, что он ей подарил, поцелуй в волшебном шаре, бледнел в сравнении с этим. И с той ночи на лестнице Кейт не давала покоя мысль, как же целуется Коннор по-настоящему, испытывая страсть, но ее воображение не смогло отдать ему должного. При мысли о нем Кейт краснела и чувствовала покалывание в кончиках пальцев на ногах.

Ее целовали и раньше. Хотя, если честно, она не считала себя опытной женщиной. Ее целовал только Ричард, настойчиво, нагло лапая ее, поэтому Кейт часто хотела этого избежать.

Если у нее еще и оставались сомнения по поводу своего решения отменить свадьбу с Ричардом, то теперь они исчезли. Он никогда не вызывал у нее таких ощущений. Она словно парила, ей хотелось танцевать и петь, хотелось», чтобы поцелуй не заканчивался.

Но все заканчивается.

И скоро она вернется домой.

Эта мысль обрушилась на нее, как ведро холодной воды. Через две недели она должна будет покинуть это место и больше никогда не увидит Коннора. Она будет слишком далеко, в своем мире, и они оба это прекрасно понимали. Именно он заговорил об этом вчера вечером. Он напомнил ей, что осталось всего две недели.

Неожиданно вода, в которой она мылась, показалась ей неприятно холодной, а когда девушка задела плечом стенку деревянной лохани, рана разболелась. Кейт почувствовала себя круглой дурой. И если какой-то мужчина умел целовать ее так, что душа уходила в пятки, это еще не значило, что можно опрометчиво судить о нем самом и о его намерениях. В конце концов, Ричард, может быть, имел такое же влияние на ту невысокую секретаршу. Хотя Кейт сильно в этом сомневалась.

Она должна помнить, Коннор всего лишь мужчина. И, как и все мужчины, он просто… как Ричард назвал это? Ах, да: «искал облегчения». Как и Ричарда, единственное, что интересовало в ней Коннора, — это то, что она может сделать для него. Однако в его случае, ему просто нужна жена. И после того, как свадьба состоится, он только обрадуется ее исчезновению. А когда она войдет в зеленый шар и перенесется обратно, Коннор сможет вернуться к нормальной жизни. Ведь он, все-таки, с самого начала не скрывал правду: никакого желания жениться у него не было.

После того, что случилось с Ричардом, пора бы ей понять, что любви до гроба, о которой она мечтает, просто не существует. Когда она уже научится?

Она все еще не могла не думать о том, как Коннор прижимал ее к своему телу, отказываясь вести ее к повозке, когда их нашли остальные. Как отнес ее в постель, когда они, наконец, добрались до замка, и как смотрел на нее, когда нежно провел по ее щекам большим пальцем, перед тем как передать заботам своей тетки. При мысли об этом у нее дрогнуло сердце.

— О, да прекрати ты, — крикнула она.

— Что?

Розалин стояла на пороге, держа в руках постельное белье и полотенце. Потерявшись в своих мыслях, Кейт даже не слышала, как женщина вошла.

— Ой, не ты, Розалин, прости. Я опять разговаривала сама с собой.

Розалин выгнула бровь, но благоразумно не стала заострять на этом внимание.

— Вот, завернись в это и дай я посмотрю, что ты с собой сотворила.

Хлопоча, как курица наседка, она сообщила Кейт, что шишка на голове и царапины на щеках пройдут через пару дней. Осмотрев и обработав рану на плече, Розалин объявила, что Кейт безумно везучая, и поднялась, чтобы уйти, но девушка остановила ее.

— Я помню, что сначала приземлилась на плечо, а потом ударилась лицом. — Девушка ухмыльнулась, когда увидела, что вторая женщина пытается скрыть улыбку. — Знаю, не слишком грациозно. Это просто дурацкий несчастный случай. Ума не приложу, как это произошло. Ладно, а вот под лопаткой есть одно место, которое очень болит. Можешь посмотреть?

Кейт опустила покрывало ниже, чтобы Розалин было удобней.

— Не могу понять, как я умудрилась удариться спиной. — Кейт замолчала, когда услышала, как Розалин резко шумно вздохнула.

— Что? Что там? — Опять она пожалела, что у нее нет под рукой зеркала.

— Что это? — Розалин осторожно провела ладонью по плечу Кейт, повыше раны, которую Кейт так хотела увидеть.

— Нет, Розалин, не тут. Ты видишь что-нибудь пониже?

— Да, милая, тут рана. — Она очертила рукой рану. — Но что это?

— Это всего лишь родинка. Всегда была там. Я знаю, какая она странная на вид. В первый раз я заметила ее, когда выходила из ванны и оглянулась на зеркало. Мне было четыре или пять лет. И я была уверена, что у меня пошла кровь. Я голая побежала по коридору, громко зовя отца. — Кейт тихо посмеялась над воспоминаниями. — Мои братья никогда не упускают случая посмеяться надо мной на этот счет. Касс, мой старший брат, говорит, что если бы я скосила глаза и правильно повернула голову, родинка выглядела бы как цветок. Принимая во внимание, где она расположена, я никогда не смогу посмотреть на нее с такого ракурса.

— Очень необычная метка Фэйри, — Розалин, едва касаясь, продолжала обводить родимое пятно указательным пальцем.

Кейт улыбнулась, глядя через плечо.

— Вы говорите как моя бабушка. В детстве, я жаловалась, что родинка ужасно смориться, но она говорила, что это «Поцелуй Фэйри». А когда я подросла, то узнала, что это не так уж необычно. У многих есть родинки. На самом деле, моя довольно-таки обычная. И у мамы, и у бабушки были похожие.

— Конечно, — прошептала Розалин, — передается от матери к дочери.

— Не знаю наверняка, в генетике ли дело. Но я точно знаю, что не редкость. Конечно, я никогда не надевала ничего с открытой спиной, чтобы ее не было видно. Даже специально искала такой купальник, который бы скрывал ее. Хотя и очень благодарна, что она всего лишь на лопатке, а не на лице.

— Да, эта родинка очень выделяется на твоей бледной коже. Ты правду сказала, она цвета крови. Никогда еще не видела такой темной. — Розалин провела рукой ниже, и Кейт вздрогнула, когда Розалин коснулась больного места.

— Ай. Вот оно. Я сама не могу до него дотянуться. Как ты думаешь, что это?

— Ничего серьезного. Тут припухлость, и маленький порез в центре. Всего лишь еще один ушиб. Но благодаря этому у тебя сейчас на спине столько разных оттенков в придачу к твоему «поцелую Фэйри».

Подойдя к двери, она улыбнулась Кейт.

— Если бы я не знала правду, то, посмотрев на твою спину, решила бы, что вы с Маири, играя как дети, бросались друг в друга камнями.

Смех Розалин доносился до Кейт, когда женщина уже вышла в коридор.

Играли как дети, неужели? А чего еще она могла ожидать? За последние пару недель они с Маири какими только глупостями не занимались, вот только что камнями друг в друга не бросались.

Но что-то при мысли о метании камней не давало покоя Кейт, пока она одевалась. Такое же чувство возникало у нее, когда она забывала что-нибудь важное, например, выключила ли духовку или отключила ли плойку.

Девушка оделась и заплела волосы, поела, и даже когда Маири заглянула к ней, Кейт всё еще испытывала тревогу. Бросившись через всю комнату к своему любимому месту на ковре, Маири села и протянула босые ноги к камину.

— Розалин за ужином сказала, что ты быстро поправишься. А Анабелла убеждена, что ты притворяешься, чтобы вызвать сочувствие. — Маири усмехнулась.

— Мне вовсе не жаль, что я не ужинала со всеми. — Кейт не сомневалась, Анабелла найдет, чем ее уколоть. — Преимущество плохого самочувствия в том, что еду мне приносят сюда. — Кейт усмехнулась в ответ.

— Ты не так уж плохо выглядишь после такого испытания. Ну, если не считать этих страшных отметин на лице, но они заживут. А я словно лет десять потеряла. Я так испугалась, когда увидела тебя на земле. Даже выговор Коннора был не таким страшным по сравнению с этим. — Вытаращив глаза, она покачала головой.

— Выговор Коннора? Он кричал на тебя? За что? — Трудно было представить, что Маири могла стоять и слушать, как кто-то читает ей мораль.

— Не то, что бы кричал, вообще-то Коннор даже не повышал голоса. Но он был просто в бешенстве от того, что я взяла тебя кататься верхом, не сказав ему. Он всё перечислял все мыслимые опасности, о которых я должна была подумать, когда в зал спустилась Розалин, после того как осмотрела твое израненное тело. — Маири рассмеялась, когда Кейт закатила глаза. — Я почувствовала такое облегчение, когда он не стал с нами ужинать, ведь он был в ужасном настроении.

— Он не пришел в зал на ужин? — Хотя Коннор старался избегать ее последние две недели, он все равно каждый раз ужинал с ними.

— Да. Розалин первый раз подошла к нам у зала, сразу, как только спустилась из твоей комнаты. Она была в хорошем настроении. Но обнаружив, что Коннор ругает меня, посоветовала ему поработать над сдержанностью и помнить, что Фэйри отвечают на наши просьбы лишь так, как захотят сами. — Маири откинулась на локти и покачала головой. — Он прислушался к этому. Коннор не слишком хорошо это воспринял, покраснел и сильно разозлился. Розалин лишь рассмеялась и вошла в зал. — Маири пожала плечами. — Честно, Кейт, я не понимаю мужчин, и у меня не хватает терпения, чтобы разбираться. Они ведут себя, как дураки или маленькие дети во взрослых телах, встают в позу и дерутся. Они начинают бросать камешки друг в друга, а заканчивают сражением на мечах.

— Да, тут я с тобой согласна. — Кейт подсела к Маири на ковер, и в умиротворенной тишине они потерялись в собственных мыслях.

Неожиданно Кейт поняла, что ее так тревожило. Неудивительно, что эта ерунда о камнях беспокоила ее.

— Маири, ты не заметила ничего необычного, когда моя лошадь понесла вчера?

— Ты случаем не о том, как ты, словно тряпичная кукла, пролетела по воздуху и упала на землю? — Маири умела красочно описать ситуацию.

Кейт снова закатила глаза.

— Я серьезно, Маири. Ты ничего не слышала в том месте, где была я? Перед тем как лошадь понесла?

— Нет, я умывалась, а потом подошел Блейн и попытался втянуть меня в разговор, чем сильно досаждал. Он очень шумел и не отставал.

Кейт вскочила.

— Маири, мне нужна твоя помощь. Останешься здесь, смотри, чтобы ко мне никто не заходил.

Ошеломленная девушка встала.

— Конечно, можешь рассчитывать на меня. Что ты делаешь? Что случилось?

— Пока не спрашивай меня. Если я права, я тебе все расскажу, когда вернусь. — Увидев разочарование во взгляде подруги, она добавила. — Я расскажу тебе все, когда вернусь, даже если окажусь не права. Договорились?

— Если ты не позволишь мне пойти с тобой, придется так и сделать, — проворчала Маири, провожая подругу к двери.

Кейт пробежала вниз по лестнице и по двору, пытаясь держаться в тени, так чтобы никто ее не увидел. Сначала она подумывала найти Коннора, но отбросила эту идею. Она пока не готова сообщать кому-либо о своих подозрениях. Только после того, как у нее будут доказательства, подтверждающие ее сомнения.

Покалывающий туман опустился с ночного неба, и его холод поразил Кейт. Она пожалела, что не оделась теплее, так как сейчас на ней была лишь тонкая сорочка и платье. Если бы только она достала плащ. Она помнила о свече, но, пробираясь сквозь темноту, поняла, что не знает как зажжет ее, когда доберется до места назначения — конюшни. Сейчас ей бы не помешал хороший фонарь.

А в конюшнях ей нужно найти лошадь, на которой она вчера ездила. Кейт, как представила, что ей придется еще раз иметь дело с лошадьми, уже почти решила вернуться назад, но собрав всю волю в кулак, продолжила поиски.

Если она окажется права, то найдет доказательства. У лошади, на которой она вчера ездила, должна быть на крупе такая же отметина, как и у нее на спине. Кейтлин помнила, что перед тем как лошадь обезумела, она слышала какой-то шум, словно что-то ударило по дереву рядом с ней. Может, камень?

К тому времени как Кейт добралась до стойла, она промокла до нитки и начала дрожать. Ей следовало поторопиться и быстрее возвращаться в свою комнату. Когда Кейт вошла в темное стойло, ее взгляд тотчас привлекло неяркое свечение, исходящее из соседней комнаты. Кейт решила, что там должен спать помощник конюха, и молилась, чтобы его не было на месте. Пробираясь мимо двери, она с облегчением обнаружила, что комнате нет ничего кроме узкой измятой постели и пылающего в камине огня.

Наклонившись ближе к огню, Кейт зажгла свою свечу. Ее так хотелось остаться рядом с теплом, но мальчик точно скоро вернется. Она не желала, чтобы ее поймали, пока она тут что-то ищет, а потом объяснять, что она тут делает.

Заслонив рукой свечу, чтобы приглушить свет, Кейт пошла по узкому проходу между стойлами. Если она правильно запомнила, лошадь, на которой она ездила, стояла где-то рядом.

Со второй попытки Кейт нашла нужное ей стойло. К счастью, животное стояло к ней хвостом и жевало овес. В таком освещении конь выглядел громадным. Подняв свечу выше и внимательно следя за его задними ногами, Кейт наклонилась и осторожно провела рукой по его боку.

Лошадь запрокинула голову, чтобы посмотреть на ее руку, которая легко касалась того места, куда пришелся первый удар. Конь заржал и топнул передней ногой, когда Кейт коснулась места второго удара.

Девушке этого было вполне достаточно. Она нашла доказательства, которые искала. Теперь ей надо понять, что это значит и что с этим делать.

Стараясь утешиться кувшином эля, Коннор сидел на стене и оглядывал двор. Он очень жалел, что пойло на него не особо действует. Он бы с радостью впал в пьяное забытье только бы избавиться от этих мыслей. А легкий, холодный туман лишь портил ему настроение.

Эта женщина, как никто другой, доводила его до безумия. Последние две недели он всеми возможными способами избегал ее, изводил свое тело многочасовыми изматывающими тренировками, и все, чтобы избежать того, чему он позволил случиться прошлой ночью. Он такой дурак.

Он поклялся защищать ее, но выполняя клятву, обязан быть рядом с ней, но, похоже, он больше не в состоянии находиться рядом с Кейт и держать руки подальше от нее. При одном взгляде ее соблазнительных зеленых глаз его тело оживало. Одно прикосновение ее ручки к его груди — и его мозги переставали работать. Впервые в жизни он не знал, что делать.

Коннор задумался над тем, что Розалин может быть права, и это именно то самое, связанное с Фэйри, о чем она так таинственно говорила. Неужели она пыталась сказать ему, что именно такую цену он должен заплатить за помощь своих предков-Фэйри? Последние семь лет он подавлял свои чувства. Сейчас он был воплощением самоконтроля и не позволит себе его потерять из-за какой-то женщины.

Он должен помнить, кем и чем являлась Кейт. Коннор сделает все, чтобы не забыть: она ему не принадлежит. Хотя каждый раз, оказываясь рядом с ней, он чувствовал беспричинное чувство собственника. Она продолжала носить подарок другого мужчины, того самого мужчины, который заявит на нее свои права, когда она вернется домой.

Этот ублюдок, Ричард.

Она может и говорила, что не выйдет за него, что ценит любовь выше богатства и власти, но она такая же женщина, как и все остальные, и, вернувшись домой, будет добиваться богатства и власти. Разве она не носит его кольцо до сих пор?

Лучше бы ему не забывать, что, когда они обвенчаются на ступенях церкви, для нее это будет лишь задание, после чего она сможет вернуться домой. И она вернется. Меньше чем через две недели.

К Ричарду.

И это Ричард будет днями напролет утопать в зеленых озерах ее глаз, наслаждаться мягкостью ее губ. Коннор ненавидел этого мужчину с его дорогой повозкой, ненавидел за то, что он оставил свою метку на Кейт, но больше всего за то, что тот терпеливо ожидал семи столетий в будущем.

— Так и думал, что найду тебя здесь, — Коннор встал, когда Дункан сел рядом с ним.

— Дункан, не стоит подкрадываться к человеку в темноте, — Коннор не стал скрывать раздражение в голосе.

— Я не подкрадывался. Я громко топал. — Дункан сделал глоток из высокой пивной кружки, которую держал в руке. — И буду очень признателен, если ты не станешь на меня нападать. Злишься-то ты не на меня.

— Прости меня, мой старый друг. Ты прав. — Коннор глубоко вздохнул. — Этой ночью я противен сам себе.

После стольких лет, что они провели вместе, он позволил себе быть с Дунканом честным до конца.

— Да. Но нет нужды извиняться передо мной. Я прекрасно понимаю, что вся неразбериха у тебя в голове из-за нашей девчушки. — Дункан спокойно сделал еще один глоток.

Коннор повернулся, изумленно посмотрев на него.

— И кого ты считаешь «девчушкой»?

— Не пытайся отпираться, парень. Я знаю твои повадки с тех времен, когда ты был еще в пеленках, — фыркнул Дункан. — Ты сидишь один, в темноте, с кислой миной, набрасываясь на каждого, кто оказывается настолько глуп, что появляется рядом. И я точно знаю источник твоих проблем. Вот только что ты собираешься с ней делать?

— А ничего и не надо делать. Через две недели брак будет заключен, и она вернется домой. А я смогу заботиться о Маири. — Коннор повернулся к другу. — План такой же, как и в начале. Ничего не изменилось.

Какое-то время они, молча, оглядывали потемневший двор.

— А ты думал попросить свою женщину остаться здесь, с тобой? — Тихо, спокойно спросил Дункан, словно смягчая важность вопроса.

— У нее нет причин оставаться. Она не моя женщина. В ее времени есть богатый мужчина, который ждет ее. Ричард. — Коннор подавил желание сплюнуть тот мерзкий привкус, что остался у него во рту после того, как он произнес его имя. Вместо этого Коннор сделал еще глоток. — Кольцо, которое она носит, его свадебный подарок.

— Да это же всего лишь безделушка, — рассудительно сказал Дункан. — Ерунда для богатого человека.

— Вот-вот.

— И этот мужчина, Ричард, сейчас он очень далеко, верно?

— Да, очень далеко, — медленно кивнул Коннор.

Конечно, Дункан должен понимать. Все женщины могут обманывать в сердечных делах, но он никогда. Его честь никогда этого не позволит.

— Я никогда не украду чужую женщину, — решительно, холодно отрезал Коннор.

— Не думаю, что это все будет так. Я просто хочу сказать, что то, что само свободно дается в руки, не считается украденным.

— Дункан, она ничего мне не предлагает.

— Как знаешь, я тут не помощник, могу лишь сказать, что заметил, как она льнула к тебе вчера ночью. И то, как ты смотрел на нее.

Коннор напрягся.

— Ей было больно. Я отвечаю за ее безопасность и не смог защитить. У меня своя роль, и я ее исполняю. Всего лишь роль, не больше. И у меня нет желания связываться с женщиной.

Молчание затянулось, двое мужчин, погрузившись в свои мысли, опять всматривались в ночь, пока Дункан неожиданно не толкнул Коннора в руку своей пустой кружкой.

— Что ж, парень, если ты всего лишь исполняешь роль, кажется, пора начинать новый акт. — Он кивнул на другой край двора. — Это не твоя подопечная пробирается в темноте?

Коннор встал и выругался.

Почему Кейт не в постели в такое время, а медленно, стараясь держаться в тени, пробирается через двор?

— Господи. Она даже плащ не надела. Она промокнет до костей, а потом сляжет с лихорадкой.

Эта женщина угрожала его душевному спокойствию. Не заботясь о своей безопасности, она с легкостью попадала из одной беды в другую.

У него промелькнула мысль позволить ей идти дальше. Или перекинуть через плечо и унести. Или связать по рукам и ногам и затащить в свою комнату, где он мог бы присматривать за ней. Он был вне себя от досады.

Кейт исчезла в конюшне.

Кто-то должен оставаться с ней двадцать четыре часа в сутки, чтобы уберечь такую, как она, от проблем.

Еще раз выругавшись, Коннор отбросил свою кружку и побежал по лестнице.

Кейт уже была у выхода, медленно пробираясь мимо животных к дверям конюшни, когда свеча погасла.

Она вскрикнула, почувствовав дыхание на шее лишь за секунду до того, как зажегся факел, тускло освещая пространство вокруг нее. Она обернулась.

Всего в нескольких шагах от нее, Блейн вставлял факел в держатель. Он направился к ней, и Кейт медленно отступила, понимая, что находится лишь в нескольких шагах от стены.

— Я увидел свет в темноте. Но никак не ожидал встретить тут тебя. — При таком освещении он выглядел угрожающе.

— Моя свеча погасла, — она ничего другого не смогла придумать.

Он был достаточно близко и мог дотронуться до нее, что и сделал, проведя подушечкой большого пальца по царапинам на ее лице. Кейтлин отвернулась и шагнула ближе к стене.

— Да, погасла. Я задул ее. Разве тебе никто не говорил, что огонь опасен в конюшне? — Блейн подошел ближе и вновь провел пальцем по ее щеке. — Но, может, ты опять сделала неправильный выбор.

Блейн был пьян. Она чувствовала его дыхание, от него разило алкоголем. Он еще раз провел подушечкой пальца по ее щеке.

— Если бы ты была моей женщиной, я бы не позволил такому случиться.

— Ты был там со мной вчера, и все же это случилось. — Она понимала, что не стоит с ним спорить, но все равно сказала это.

— Да. Потому что ты не моя женщина.

Он опустил взгляд, и она вдруг поняла, что мокрая хлопковая рубашка облегает ее тело, не оставляя простора для воображения. Конечно, он тоже это заметил. Девушка скрестила руки, и он улыбнулся, его зубы сверкнули в свете факела, а хищный взгляд стал еще выразительней.

— Мое предложение еще в силе, если тебе интересно. Иногда мы выбираем не то, что хотим, а лишь меньшее из двух зол. В будущем ты можешь осознать, насколько выгоднее принадлежать мне, чем кому-то другому.

Когда его рука опустилась с ее лица на шею, во рту у Кейт пересохло. Она нервно прикусила нижнюю губу, о чем тут же пожалела, когда его взгляд опустился на ее рот, и Блейн облизал свои губы.

Кейт оценила свои возможности. Ее загнал в угол крупный мужчина. Конечно не такой высокий и мускулистый как Коннор, но все равно, выше нее. Кейт сомневалась, что справится с Блейном, даже не смотря на то, что он, очевидно, был сильно пьян.

Значит, ее сообразительность и ум — единственное оружие. И так как она сделала такую глупость, придя сюда в темноте без сопровождения, то Кейт чувствовала себя совершенно безоружной. Ей бы не помешала помощь.

— Но так как я не изменила своего решения, мне пора идти. Уверена, Маири ждет меня, и я не хочу, чтобы она волновалась.

— Думаю, Маири даже понятия не имеет где ты, крошка Кейтлин.

Блейн взял ее косу в руку и принялся рассматривать. Скользнув пальцами в ее волосы, он сорвал лоскут, которым она их перевязала, и сжал в кулаке.

Настоящая паника охватила Кейт, когда второй рукой Блейн потянул за шнурки ее платья, под которым была лишь ночная сорочка. Впервые в жизни Кейтлин пожалела, что не запомнила ни одного приема из единоборств, которым Джесс всегда пытался научить ее. Она бы непременно этим сейчас воспользовалась.

Кейтлин попыталась оттолкнуть Блейна, но он прижался к ней, вдавливая ее спину в стену, и заговорил, обдавая своим дыханием ее ухо:

— Ты пришла сюда на свидание? Интересно, с кем ты решила встретиться так поздно ночью и в темноте? И для чего ты хотела с ним увидеться? Может он не придет, и мы начнем без него?

Его рот грубо обрушился на нее, а зубы впивались в ее губы, когда она услышала низкий баритон, отвечающий на вопрос Блейна:

— Она ждала меня, и я не позволю ей начинать без меня.

Блейн немного отстранился от нее, так что Кейт мельком увидела Коннора, стоящего на краю освещаемого факелом пространства. С его волос стекала вода, и косичка с боку прилипла к щеке. А мокрая рубашка облепила мускулистую грудь так, что девушка заметила движение мышц, когда он намеренно положил руку на рукоять меча. Но именно его глаза, светящиеся решимостью, привлекли внимание Кейтлин.

Раньше она думала, что Блейн выглядел угрожающим. Коннор же был похож на дикаря.

Медленно став сбоку от нее, Блейн отпустил шнуровку ее платья, и Кейт выдохнула, хотя даже не сознавала, что задержала дыхание. Он продолжал медленно отходить, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки от нее.

Коннор вообще не двигался.

Он и Блейн пристально смотрели друг на друга, застыв, словно устроили состязание силы воли.

— Прости, кузен. — Блейн чуть наклонил голову, не отводя глаз от Коннора. Он показал лоскут, который снял с волос Кейт.

— Значит, ты так метишь свою территорию? Это же кусочек твоего пледа?

В глазах Коннора всё еще светилась угроза, но говорил он тихо:

— Да, кузен. Это значит, что она моя. Но ты уже знал об этом, верно? Мы уже обсуждали это.

Кейт прижала ладонь ко рту, почувствовав вкус крови из ссадины на губе. Она услышала жалостный стон и с ужасом поняла, что издала его сама.

Тогда, повернувшись спиной к Блейну, Коннор подошел к Кейтлин. Он осторожно взял ее шнурки и дрожащими руками завязал их. Отняв ее руку ото рта, Коннор заметил кровь, и его лицо вообще потеряло какое-либо выражение. В глазах же бушевала ярость, когда он развернулся и двинулся к кузену.

Какое-то краткое мгновение они пристально смотрели друг на друга.

Коннор наклонился и поднял лоскут пледа с пола, куда его бросил Блейн. Он выпрямился и, без предупреждения, замахнулся и ударил кузена в челюсть. Звук удара был просто ужасен. Блейн отлетел назад в ближайшее к нему стойло и медленно осел на пол. Коснувшись рукой рта, из уголка которого сочилась кровь, Блейн потряс головой и со злобой посмотрел на Коннора, но ничего не сказал.

Когда Коннор наклонился к Блейну, голос его звучал низко, не предвещая ничего хорошего.

— Считай, что это последнее предупреждение, кузен. Кейт принадлежит мне. На этот раз я не убил тебя, потому что ты пьян, и, думаю, не отдавал себе отчет в том, что творишь. — Он замолчал и глубоко вдохнул, словно пытался сдержаться, затем продолжил. — Но запомни мои слова. Если ты еще раз ее тронешь, в моих руках ты испустишь последний вздох.

Коннор шел через двор, таща Кейт за собой. Ей приходилось бежать, чтобы поспеть за ним, но ему было все равно. Раскалено-красное бешенство бушевало внутри него. Оно наполняло его, поглощало его, оставив место лишь для одного чувства. Чувства, которого раньше он не знал.

Для страха.

Страха из-за того, что чуть с ней не случилось. Страха из-за того, что могло бы с ней случиться.

Туман превратился в дождь, но Коннор не чувствовал холода. Он ничего не замечал вокруг себя, пока Кейт не споткнулась. Она бы упала, если бы он не держал ее за руку. Коннор остановился.

Подняв лицо к небесам, он глубоко вздохнул, отчаянно пытаясь восстановить самообладание, борясь с одолевавшими его эмоциями. Он закрыл глаза, и дождь омыл его лицо, а сознание продолжало прокручивать одни и те же картины, снова и снова. Руки Блейна на Кейт; ее платье распахивается, открывая мокрую рубашку; ее душераздирающий стон; кровь, которую он увидел, когда убрал руку от ее губ. Ее кровь.

Коннор открыл глаза и посмотрел на девушку. Она тоже подняла лицо к небу, закрыла глаза, умываясь дождем. Ее распущенные волосы слиплись и спадали на плечи. Капли застывали на ее ресницах, затем сбегая по щекам маленькими ручейками. Она выглядела такой ранимой и хрупкой. Его внутренности сжались от непривычного страха.

— Ты идешь в свою комнату и остаешься там, — процедил он слова сквозь стиснутые зубы.

— Нет, — не открывая глаз, устало выдохнула она. — Не хочу сейчас идти в свою комнату. Мне надо с тобой поговорить.

— Ты будешь делать то, что я скажу, — закричал на нее Коннор, схватив за вторую руку и чуть встряхнув.

Она открыла глаза.

— Не буду я этого делать. Я же сказала, мне надо…

— Сделаешь, — оборвал ее Коннор.

Страх отступил, оставляя после себя холодное спокойствие. Он знал, что теперь должен делать.

— Ты будешь выполнять в точности то, что я говорю. Останешься в своей комнате. Будешь выходить лишь с сопровождением. Я не стану рисковать тобой, Кейт, не желаю подвергать тебя опасности. Я не могу этого допустить.

Когда она открыла рот, собираясь ответить, в ее глазах зажглось яркое пламя негодования.

Он не допустит никаких препирательств. Прижав ее к себе, Коннор накрыл ее рот своим. Он хотел наказать ее за дерзость, но в то мгновение, как их губы встретились, он мог думать лишь об их мягкости и своем желании. Он овладевал ее губами и вложил душу в этот поцелуй.

Заставив себя оторваться от нее, он посмотрел на Кейт. Ее губы были приоткрыты, глаза подернулись дымкой.

Увидев ее такой, Коннор решил последовать одному из тех желаний, что одолевали его утром. Он поднял ее на руки, перекинул через плечо и пошел к замку.

Победоносно улыбаясь, он знал, что от шока она не сможет произнести ни слова. Так и случилось.

По крайней мере, в первые несколько секунд.

— Поставь меня на место, немедленно, — шипела Кейт, обращаясь к его спине, и для верности еще ударяя по нему рукой. Она могла с тем же успехом стучать по каменным стенам вокруг нее.

Одну минуту она пыталась собраться с мыслями, чтобы рассказать Коннору о том, что обнаружила, а уже в следующую он ее чувственно целовал. А потом, даже не дав ей времени придти в себя, забросил себе на плечо, словно мешок грязного белья, и потащил по темным замковым коридорам.

— Тихо, — проворчал он, сильнее сжав ее ноги.

Они остановились, и Кейт поняла, что они пришли к ее комнате. Коннор резко открыл дверь и шагнул внутрь, бесцеремонно бросив ее на кровать.

— Что происходит? — Маири подскочила со своего места у камина. — Что ты…

— Вон, — указал он на дверь, не отводя глаз от Кейтлин.

— Но что…

— Вон, — закричал Коннор, и Маири выбежала из комнаты.

— Послушай, Коннор, не понимаю, о чем ты думаешь, что ты делаешь, но…

Он не дал ей закончить.

— Я не могу стать твоим стражем на все двадцать четыре часа, женщина, и так как у тебя не хватает здравого смысла быть осторожней самой, я не позволю тебе опять попасть в неприятности. И ты не станешь пререкаться. Я закрою тебя здесь. Выходить сможешь лишь со мной или с Дунканом.

Когда он смотрел на нее вниз, в его глазах пылали эмоции, дыхание было неровным, и Кейт решила, что вовсе не от того, что он нес ее. Без сомнения, он в ярости.

— Я должна с тобой поговорить о…

— Ничего не хочу слышать. Тут происходят такие дела, о которых ты не задумывалась. Я не позволю тебе снова по собственной вине оказаться в опасности.

Дела? Да ведь именно об этом она и пыталась ему рассказать.

— Точно. Вот почему мы должны с тобой поговорить …

— Тут нечего обсуждать. Будешь делать то, что я сказал, и больше не причинишь мне бед, или, клянусь, я привяжу тебя к этой кровати.

— Что? — Да кем он себя возомнил? Кейт соскочила на пол и встала перед Коннором. — У тебя нет прав так со мной обращаться.

— Есть, и еще какие. Я поклялся защищать тебя, именно так я и намерен поступить, даже наперекор тебе.

— Ты не можешь просто приказать мне, запереть здесь, и ожидать, что я все это безропотно стерплю.

Они смотрели друг на друга, глаза в глаза, на протяжении наверно самого длинного в жизни Кейт мгновения. Неожиданно он наклонился и привлек ее к себе. Обняв Кейт одной рукой за плечи, а другой подхватив под коленями, он поднял ее так, что их лица оказались на одном уровне.

— Я и не ожидал, что ты будешь терпеть, — прошептал он, и его дыхание опалило ее лицо. Потом он завладел ее губами, лишая ее желания сопротивляться силой своего поцелуя.

Кейтлин хотела, было, оттолкнуть его, но тут поняла, что вместо этого ее предательские руки тянутся, чтобы обнять его за шею. И едва ее руки коснулись его шеи, как Кейт почувствовала, что ее снова бросили на кровать.

Сделав два больших шага, Коннор оказался у двери.

— Я жду, что этой ночью ты останешься в этой кровати, и в этой комнате, как тебе приказано. — Он вышел и громко хлопнул дверью.

Подушка, которой девушка в сердцах запустила вслед мужчине, глухо ударилась о закрытую дверь и почти беззвучно приземлилась на пол, что вовсе не уменьшило раздражения Кейт.

Глава 13

— Да, она опять отвергла мое предложение, — Прижимая мокрую тряпку к лицу, Блейн прошел по комнате, а затем повернулся к отцу. — Но я не сомневаюсь, что точно смогу заполучить ее, если Коннор уедет.

Презрительная усмешка отца раззадорила его. Он отбросил тряпку на пол. Виски выветрилось слишком быстро, как обычно оставив его разбираться с этим болезненным для него вопросом.

— Она слабеет, отец. Я чувствую. Я смогу изменить ее решение.

— Уже неважно. Ты все равно ее не хочешь. — Пожилой мужчина задумчиво потер подбородок. — Мы просто должны избавиться от нее. Это единственный выход.

— Нет. Ты не причинишь ей вреда. Ты же сказал, что я могу решить проблему своим способом. — Блейн перестал расхаживать по комнате. Он должен сделать что-нибудь, придумать что-то пока не стало слишком поздно. — Я изменил свое мнение. Теперь я хочу ее.

— Потому что она принадлежит Коннору? Потому что он хочет ее? — Артур напряженно и жадно смотрел на сына.

— Может быть. Точно так же как и ты однажды хотел то, что принадлежало ему. — Он замолчал на мгновение. — Точно так же, как ты захотел то, что принадлежало его отцу.

— Не провоцируй меня, — закричал на него Артур. — Я здесь хозяин. — Он подался к Блейну. — Он не может остаться. Не должен. Необходимо найти способ отправить его назад к королю. Слишком многое зависит от его отъезда. Я не намерен ничего терять теперь. — Он вновь потирал подбородок пальцами, движение стало беспорядочным и прерывистым.

— Вызови его на бой за эту девчонку, если ты так отчаянно ее хочешь. — Из тени послышался решительный голос.

— Нет. — Одновременно ответили оба мужчины.

— Это не сработает. — Тут же добавил Блейн.

Он всегда подозревал, что физически слабее кузена. После сегодняшней ночи он уже точно знал, что это так. Даже в трезвом состоянии, у него не было шансов победить Коннора.

— Мы не можем рисковать и обрушить на наши головы гнев короля из-за того, что причинили вред Коннору. Все должно произойти по-другому, надо любым путем остановить эту свадьбу. Я подумаю над этим. — Артур выпрямился, собрав храбрость. Вглядываясь в тени, он понизил голос практически до шепота. — И еще надо что-то решать с тем, что его защищает Розалин.

— Так избавься и от нее тоже. — В голосе из тени не было ни капли снисхождения.

— Никогда. Ты в своем уме? — В глазах Артура сверкнул страх. Он обернулся к Блейну. — Твой способ не сработал. После последней твоей встречи с кузеном, может это и к лучшему, если ты не будешь привлекать его внимание пару дней. А теперь, иди к МакФерсону. Заверь его, что он получит свою оплату за наш долг к концу месяца.

— За твой долг, отец, — возразил Блейн, — Я заверю, что ты оплатишь свой долг.

Блейн ненавидел МакФерсона практически так же сильно, как и отца. Издевательски поклонившись, он развернулся и вышел.

— Больше никогда не стоит говорить о том, чтобы причинить вред Розалин. Даже не думай об этом. Ты знаешь легенду. Это погубит нас. — У Артура был полубезумный вид, когда он в спешке покинул комнату.

Из тени, раздалось едкое, издевательское замечание вслед лаэрду.

— Избави меня, боже, от суеверных дураков и трусов.

Глава 14

Кейт не видела Коннора с тех пор, как четыре дня назад он бесцеремонно, не допуская возражений, как какой-то пещерный человек, бросил ее в этой комнате.

Он отказался разговаривать с ней тогда, не разговаривал и сейчас, хотя она не раз отправляла Маири и Розалин попросить его придти. Создавалось такое впечатление, что, однажды приняв решение, он не хотел его ни обсуждать, ни пойти на компромисс, или хотя бы выслушать. Теперь он отказывался разговаривать и с другими женщинами.

По сравнению с этим, попытки ее братьев сделать ее жизнь невыносимой казались трогательно-безыскусными. Хорошо еще, что они с Коннором никогда не встретятся.

Даже когда в первую ночь она поняла, что Бист пропал после того несчастного случая, Кейт была вынуждена подкупить Дункана, чтобы доставить Коннору это сообщение.

Дункан. Он ее тоже раздражал. Каждый раз, когда она открывала дверь, он стоял там, следил за каждым ее движением. Кейтлин поморщилась.

А за то, что Коннор получит ее сообщение о Бисте, Кейт пообещала не пытаться убегать от него и не усложнять его обязанности.

Но Дункан наотрез отказался позволить ей покидать замок, даже ступать ногой во двор, угрожая, что если она не будет "вести себя как хорошая девочка", он перекинет ее через плечо, как Коннор. Последние два дня Дункан не разрешал ей даже из комнаты выходить.

Серьезно. Эти мужчины совсем отбились от рук.

— К черту их обоих. Ненавижу, когда со мной обращаются как с маленьким ребенком. — Кейтлин упала на кровать, уставившись на балдахин над ней.

Тут ко всему прочему она узнала от Маири, что Коннор перенес свои вещи из барака, где остановился с Дунканом, в комнату рядом с её, по-видимому, чтобы быть уверенным, что поздней ночью она не сбежит из комнаты.

И это оказалось самым худшим.

Потому что, если уж быть совершенно откровенной, по ночам, лежа в кровати и зная, что Коннор в соседней комнате, Кейт думала лишь о том, чем он сейчас занимается и почему даже не разговаривает с ней, и именно эти раздумья сбивали ее с толку все эти четыре дня.

Прошлой ночью Кейт даже перестала прижиматься ухом к стене, которая разделяла их комнаты, в надежде услышать хоть что-то, ну что-нибудь, благодаря чему могла бы почувствовать связь с ним. Но ничего не было слышно, вообще, никаких звуков. Или, по крайней мере, ничего, что могло бы пройти через этот массивный камень.

Он спас ее в конюшне, и Кейт понимала, что Коннор слишком зол на нее. Но потом, во дворе, он ее поцеловал. Такого поцелуя она в жизни своей не испытывала. Впоследствии она решила, что может…

— Дура, дура, дура. — Она ударила кулаком по подушке над головой. Что с ней не так? Все это путешествие-сквозь-время, должно быть, лишило ее здравого смысла. С тех пор, как оказалась здесь, она даже не в состоянии справиться с собственными эмоциями. А что еще хуже, высокомерный неандерталец смотрел на нее так, что сердце начинало колотиться, руки дрожали, и ей хотелось… ну, что бы там ей ни хотелось, этого-то уж точно не произойдет.

Кейт было необходимо привести в порядок мысли, успокоиться и прекратить думать о нем. Она медленно вдохнула и сосредоточилась на отдыхе, на очищении своего сознания, на его освобождении.

Глубокий вдох, выдох, прямо как на занятиях йогой.

Но закрыв глаза, Кейт видела только Коннора. Как он берет ее за руку, как смотрит на нее под дождем, его глаза полны злости и боли, Коннор притягивает ее ближе, чтобы поцеловать.

— Арррр, — прорычала Кейтлин, садясь и в приступе ярости ударяя кулаками по матрасу. У нее никогда не получалась эта чепуха с расслабляющей медитацией.

Кейт посмотрела на стол рядом с кроватью. На нем лежала подвеска, которая перенесла Коннора к ней. Безделушка напоминала огромный немигающий глаз, уставившийся на нее из своего гнезда на скомканной полоске пледа, которой Кейт завязывала волосы с тех пор, как оказалась здесь. Коннор кинул лоскут на кровать рядом с Кейт, когда бросил ее в этой комнате.

Все обитатели замка считали его меткой Коннора? Да скорее ад замерзнет, чем она снова завяжет им волосы.

Кейтлин встала и начала ходить по комнате, сосредоточившись на другом огромном расстройстве последних нескольких дней — на тайне синяков от удара камнями.

Она пыталась обсудить это с Коннором в первый же вечер, как все проверила, пыталась и потом. Пробовала заставить его придти и поговорить с ней, чтобы рассказать ему о ране лошади, но он не хотел ничего ни обсуждать, ни слушать.

Кейт не знала, стоит ли говорить что-нибудь Маири или Розалин. Если кто-то преднамеренно напугал ее лошадь, как считала Кейт, то она не хотела, чтобы с ее друзьями что-нибудь случилось. Оставаясь в неведении, они будут в большей безопасности. Если она кому-то скажет, они могут попытаться найти улики сами. Хуже того, они могут найти этого человека, и что тогда?

Она все еще ходила взад-вперед по комнате, пытаясь сложить маленькие кусочки головоломки в какую-то более-менее ясную картину, когда услышала громкие голоса в коридоре. Кейт резко открыла дверь и увидела, что Дункан не дает Маири пройти в комнату.

— Ты не слушаешь меня, детка. Пока Коннор не вернется, она никуда не выйдет.

Глядя на них, Кейт вспомнила старую поговорку «нашла коса на камень».

— Это то, я и пытаюсь тебе сказать, Дункан, ты большой неотесанный мужлан, — кричала на него Маири. — Он вернулся. Вернулся с Бистом и… — Она поймала взгляд стоящей за Дунканом Кейт. — Кейт, ты должна пойти со мной. Бист ранен. Коннор только что привез беднягу на своей лошади.

Кейт сразу же почувствовала, как в горле встал комок, и попыталась оттолкнуть Дункана, но поняла, что путь надежно закрыт.

— Черт, Дункан, подвинься. Это серьезно. Я должна пойти. — Она снова толкнула его, пытаясь проскользнуть мимо крупного тела.

— Да, девочка, это может быть серьезно, но ты никуда не пойдешь. И думаю, ты помнишь свое обещание. Коннор приказал тебе оставаться здесь, так что я за этим прослежу. — Он стал закрывать ее дверь.

— Маири. Иди, выясни для меня, что происходит. — Дверь захлопнулась перед ее носом.

Меряя шагами комнату в ожидании новостей, Кейт бы никогда не поверила, что время может тянуться так медленно.

— Но ты уверена, что он поправится? — в очередной раз спросила Кейт, и снова Маири кивнула утвердительно.

Они сидели на полу в комнате Кейт и ужинали перед камином. По крайней мере, Дункан позволил Маири составить ей компанию.

— Коннор уехал искать его сразу после того, как ты, наконец, заставила Дункана выслушать тебя.

Обе девушки покачали головой, обменявшись взглядом «мужчины-такие-тупые».

— На поиски у него ушло два дня. Коннор сказал, что стрела все еще торчала у него в ноге, поэтому Бист потерял много крови. Прежде чем привезти его обратно в замок, он позаботился о ране бедного животного, и теперь Бист отдыхает в его комнате. Дункан будет присматривать за ним.

Кейт фыркнула.

— Как он собирается присматривать за Бистом, когда так занят исполнением роли тюремщика у моей двери?

— Его сейчас там нет, эти трое присматривают за тобой из комнаты Коннора. Мой брат с Дунканом ушли туда еще до того, как я принесла тебе ужин. — Маири хитро прищурилась. — Из того немногого, что я слышала, — легкая виноватая улыбка заиграла у нее на губах, — прежде чем они заметили меня. Они считают, что ты все-таки должна объехать близлежащие поселения и пригласить всех на свадьбу.

Коннора не было два дня. Теперь он вернулся в замок. Он в соседней комнате, а она даже не знала об этом.

Вот же ж высокомерный, властный, раздражающий, надоедливый человек.

Отлично. Она с нетерпением ждала этой поездки только, чтобы высказать ему все, что думает о его поведении.

Маири продолжала:

— Там была Анабелла и ругалась, что ты усложняешь всем жизнь, тем, что мы носим еду в твою комнату. — Маири откинулась на ближайшее кресло и тихо засмеялась. — Хотелось бы мне, чтобы ты увидела ее лицо, когда Розалин рассказала ей, как сильно ты сожалеешь, что пропустила такие приятные ужины в ее компании.

Обе девушки улыбнулись.

— Начинаю думать, что у твоей тети извращенное чувство юмора.

— Это точно. Она даже сказала, что находит величайшее удовольствие в простых вещах.

Обе посмеялись над этим.

— Итак, я пропустила еще что-нибудь?

— Ах да. Я, должно быть, с ума сошла. Не могу поверить, что чуть не забыла самое удивительное. — Глаза Маири засияли от возбуждения. — Сам король будет присутствовать на вашей свадьбе. Лайал приехал во время обеда, и сообщил об этом. Думаю, мой дядя послал его с таким поручением, хотя мне еще не представилось шанса наедине поговорить с ним по этому поводу. Я сидела в главном зале, когда Лайал приехал. В начале, все были жутко обеспокоены его перевязанной рукой, но потом он рассказал нам о короле, и все стали говорить наперебой. Анабелла сразу пришла в невообразимое возбуждение, переживая, какое впечатление произведет на короля.

— Мне казалось, что короли не посещают простые свадьбы. Или я ошибаюсь?

— Он хорошо относится к Коннору, поэтому и приедет на вашу свадьбу. — Маири склонила голову на бок. — Ходят слухи, что Коннор однажды спас ему жизнь, но у меня никогда не получалось заставить его рассказать что-нибудь об этом. Он никогда не хотел делиться со мной тем, что случилось, когда он пошел на службу к королю. Я знаю, какие-то из воспоминаний должны быть очень тяжелыми для него. Но знаю и то, что он поговорил с Лайалом. Они много времени проводили вместе, по крайней мере, когда Коннор приезжал домой. — Маири вздохнула и покачала головой. — Иногда я чувствую себя брошенной.

Кейт понимала, как чувствовала себя Маири. Невзирая на то, насколько она вовлечена в семейный бизнес, с ней никогда не обсуждали тактику и текущие операции. И отец с братьями никогда не разговаривали о делах дома, по крайней мере, не при ней.

Казалось, Кейт постоянно находила что-то общее между собой и Маири. Между Коннором и мужчинами из ее семьи. И вот опять ей пришло в голову, как мало изменились мужчины за прошедшие века.

Сейчас, слушая свою подругу, Кейт поняла, что женщины тоже не сильно изменились. Надень Маири джинсы и футболку, и она легко затеряется в компании молодых девушек, гуляющих по улицам Денвера. Но посмотрев на голые ноги Маири и изумрудное кольцо, поблескивающее у нее на пальце ноги, Кейт поправила себя. Лучше представить компанию девушек в Боулдере.

Маири глубоко вздохнула.

— Я даже подумываю надеть на свадьбу обувь. Ненавижу доставлять удовольствие Анабелле, но не хочу позорить Коннора перед королем. — Она очаровательно покраснела — Я с королем еще не знакома.

— Так же, как и я, — задумчиво прошептала Кейтлин.

Жизнь становилась все необычней и необычней. Подумать только, Ричард так гордился, что пара конгрессменов и сенаторов должны были заехать на ее свадьбу там, дома. А тут она выйдет замуж в присутствии короля Шотландии Александра III, и именно Коннор был тому причиной.

— А ты смог пройти по следам? — Дункан сидел на табурете перед камином.

Коннор покачал головой.

— Дождь уничтожил почти все следы. Там осталась только грязь. Я шел по следу до ручья, а потом потерял их, как они и рассчитывали. Я проверил берега вверх и вниз по течению, но не нашел, где они вышли из реки. — Коннор откинулся в кресле, которое прежде подтащил ближе к открытой двери. Отсюда он мог наблюдать и за дверью Кейт, и за коридором, и быть уверенным, что никто не подслушивает их разговор. — Мне следовало раньше заметить исчезновение Биста. Если бы я хватился его раньше, может и нашел бы больше следов.

Да, всё может быть, но какой ценой? Когда Кейт в конюшне попала в беду, то некому было бы ее спасать, так как он искал бы Биста. Хотя прошло уже четыре дня, Коннор не мог избавиться от неприятных приступов страха и обуздать гнев.

— Значит, ты почти ничего не выяснил, — Дункан покачал головой и потянулся погладить спящую рядом с ним собаку.

— Я выяснил, что мы были правы, предполагая предательство. Кто-то прятался в лесу. Не знаю как, но уверен, за случившееся с Кейт несут ответственность именно они. Но, чтобы связать все воедино, нужны доказательства. Они, конечно же, хотели убить Биста, когда тот выследил их.

— Они?

— Да. Я нашел следы, по крайней мере, двух всадников.

— Думаю, двой дядя за это хорошо заплатил. Что теперь будем делать?

— Мы должны понять, что они могут предпринять до того, как они начнут действовать, и подготовиться.

Его дядя. Хотя у Коннора и не было доказательств, он не сомневался, за всем стоял Артур. И он понимал, что требование Артура соблюсти старые традиции служило лишь одной цели: попытке выиграть время.

Коннор ненавидел все это. Сложившаяся ситуация походила на интриги, которыми был пронизан королевский двор, и на службе у Александра его всё устраивало, кроме этого. Он предпочитал сражаться с известным противником лицом к лицу и на открытом месте.

— А что если мы заберем женщин и поедем домой? — Дункан наклонился к нему. — Мы сможем защитить их в Ситхен Фардах, не беспокойся. Мне не нравиться жить здесь, парень. Здесь слишком много людей. Слишком много неизвестного.

Старый воин был прав, но этот план таил свою опасность.

— Мы уже думали о возможном риске. Жить здесь и оставить мою будущую жену под опекой семьи, вот что правильно. — Под защитой? Это была шутка.

Дункан иронично фыркнул.

— Как будто ты когда-то заботился делать то, что они считали правильным.

— Если мы сбежим в Ситхен Фардах сейчас, то ко времени свадьбы они сплетут вокруг замка целую шпионскую сеть. Будет намного труднее внушить им, что я сразу после свадьбы отправил Кейт домой. Если мы сможем сдерживать их хотя бы до церемонии, то мы сможем позволить себе такую роскошь как время, прежде чем они проникнут в замок. А потом, после того как она уйдет, мы скажем, что ее отец прислал за ней сопровождение. Никто не узнает большего, и мы сможем благополучно забрать Маири и Розалин подальше от их посягательств.

Коннору такой расклад не нравился даже больше чем Дункану, но это был единственный логичный план действий. Если только на Кейт снова не нападут. Еще одна попытка, и у него не останется выбора. Он не может позволить причинить ей вред.

— А еще эта поездка по деревням? Ты все еще хочешь рискнуть?

— У меня нет выбора. — Коннор мрачно улыбнулся своему другу. — Но думаю, что знаю, как сделать ее безопаснее. Они знают, что мы собираемся ехать, так что нам придется быть во всеоружии все время.

— Нам? — удивленно нахмурился Дункан.

— Да.

Бросив последний взгляд в коридор, чтобы удостовериться, что они одни, Коннор рассказал ему свой план. Они, как и настаивал его дядя, будут придерживаться старинных традиций. Просто он собирался прибавить к ним еще парочку.

Глава 15

В церкви в последний раз огласили имена, так что до свадебной церемонии оставалось пять дней. И сегодня они с Коннором должны объехать окрестные деревни и лично пригласить всех на свадьбу и последующее затем праздненство.

У Кейт оставалась от силы неделя.

С раннего утра она была уже на ногах — не могла спать, переживала о том, что принесет ей этот день.

Дважды переодевшись, Кейт, наконец, выбрала прекрасное зеленое платье, которое надевала на праздник в честь помолвки. Надев его, она долго думала, насколько лучше бы она себя почувствовала, если бы могла ехать верхом в своих любимых джинсах.

Меряя шагами комнату, Кейт зацепила взглядом у противоположной стены свадебное платье. Накануне его принесла ей Розалин, безумно обрадовав ее таким дорогим ее сердцу нарядом. Кейт не видела его с тех пор, как перенеслась в это время.

Девушка развязала ленту, что стягивала свернутое платье, и, бережно разгладив, разложила его на кресле, чтобы к свадьбе распрямились все складки.

Она подошла к платью и провела рукой по старинным кружевам. Ее бабушка была сильной, необыкновенной женщиной, женщиной, которая не боялась принимать решения и управлять собственной жизнью. Она не позволила бы этим людям запугивать себя.

— Бабуль, почему я не могу хоть ни много походить на тебя?

Кейт не видела Коннора с той самой ночи, как он, по сути, заперев в этой комнате, посадил ее под домашний арест. Хотя ее нервировала сама мысль о том, чтобы провести с ним весь день, она была полна решимости сделать именно это. Особенно после разговора с Маири прошлым вечером.

У Маири наконец появилась возможность провести какое-то время с Лайалом. Они обсуждали его приключения, приезд короля, и всем что в связи с этим происходит, и где-то в разговоре Лайал извинился, что подвел их, нарушив обещание встретиться с ней и Кейт, чтобы провести урок верховой езды. Это доказывало, что Лайал не просил Блейна подменить его. Маири лишь обмолвилась об этом, но данное обстоятельство сразу завладело всеми мыслями Кейт.

Блейн соврал им. Но важнее всего то, почему он это сделал?

Хотя Кейтлин не могла ответить на этот вопрос, хотя когда она обратила внимание на схожесть ран у нее на спине и на крупе лошади, все показалось ей слишком подозрительным, что бы быть простым совпадением.

В детстве ее любимой героиней была Нэнси Дрю. Кейт прочитала все книги о ней и чуяла тайну за версту. И хотя своих приключений у нее не было, Кейт понимала, что тут что-то не так.

Блейн стал подозреваемым номер один.

Он не нравился Кейт, и она ему не доверяла. А теперь к тому же, появился еще один повод его подозревать в эээ… в чем-то. Она пока еще не сложила все воедино, но была полна решимости рассказать Коннору о своих подозрениях. Сегодня они весь день проведут наедине, и он просто не сможет игнорировать ее.

Вместе на одной лошади.

Помнил ли он о своем обещании? Кейт покраснела, а сердце забилось быстрее при мысли, что он будет обнимать ее, пока они объезжают окрестности. Настраиваясь, Кейтлин глубоко вдохнула.

Услышав стук в дверь, она быстро провела руками вниз по юбке, скорее чтобы вытереть вспотевшие ладони, чем поправить платье.

Кейт удивилась, увидев на пороге Дункана, пришедшего проводить ее вниз. Еще сильнее Кейтлин удивиась при виде огромной толпы, собравшейся во дворе. Значит, их с Коннором будет сопровождать небольшая свита.

Когда ей рассказывали об этой традиции, она представляла всё несколько по-другому. Розалин, Маири, Лайал, Фергюс и караульный, который сопровождал их, когда они прибыли в Дан Ард, а также Коннор уже сидели на лошадях и ожидали ее. Жених поприветствовал ее кивнув, но ничего не сказал. Она также заметила лошадь Дункана, поджидающую своего хозяина.

Прежде, чем сойти вниз, Кейтлин пристально посмотрела на Коннора, но так ничего и не поняла, выражение его лица было совершенно непроницаемым.

Когда она спустилась во двор, Коннор, точно так же как в тот первый раз в лесу, подъехал к ней на своей лошади. Наклонившись, он поднял ее в седло. Дыхание Кейт когда он подхватил ее, и на мгновение она увидела, как прежде, чем он снова замкнулся, что-то мелькнуло в его глазах.

Судя по всему, поговорить с ним сейчас не удастся, но он хотя бы не забыл, что дал обещание позволить ей ехать верхом вместе с ним.

Солнце стояло высоко в небе. Они были в пути уже несколько часов, останавливаясь и разговаривая со столькими людьми, что Кейт уже и счет потеряла. Каждая следующая остановка не слишком-то отличалась от предыдущей. Из домов выходили люди и с неприкрытым любопытством разглядывали ее. Улыбающийся Коннор представлял ее всем и каждому, а затем официально приглашал на их свадьбу и праздник, который последует после церемонии. И потом они отправлялись дальше.

И каждый раз, как они уезжали, улыбка Коннора, которую он надевал, уходила в небытие.

Кейт с болью понимала, что для Коннора эта поездка — всего лишь неприятная обязанность. Он демонстративно не разговаривал с ней и улыбался только, когда на горизонте появлялись фермы и пора было разыграть свой маленький спектакль. Всё утро, пока остальные по пути болтали друг с другом, Коннор ехал молча смотрел куда угодно только не на нее, да и слишком холодно, всеми силами стараясь не касаться ее тела.

В свою очередь, Кейтлин тоже приложила все усилия, чтобы сохранить между ними дистанцию, стараясь сидеть прямо, не позволяя себе расслабиться и прислониться к нему. Но несколько раз она, утомившись, теряла бдительность, и тогда все его тело напряглось, и Кейтлин тут же выпрямлялась и отстранялась.

Под конец даже Кейт одурачило его представление. Когда они остановились в последнем доме арендаторов, мальчишка спросил Коннора, что не так с ногами его леди, если ей приходиться ехать на его лошади.

Взрослые улыбнулись и смутились, мать мальчика потянула его к себе и быстро зажала его рот рукой, а отец извинился. Рассмеявшись, Коннор провел рукой по не прикрытой, от того что она сидела на лошади, платьем ноге. Коннор сказал ребенку, что у «его крошки Кейти» самые лучшие ножки во всей Шотландии, и он сам захотел, чтобы она ехала с ним на одной лошади, а он, Коннор, прижимал бы ее к своему сердцу. Подмигнув мальчику, он наклонился и добавил, что однажды, когда малыш вырастет и найдет свою леди, он поймет.

Все рассмеялись и попрощались, и всё это время сердце Кейт билось с удвоенной силой. Как только они отъехали от этой семьи, она повернулась к Коннору и увидела, что он снова помрачнел, и продолжает игнорировать ее, опять всматриваясь в горизонт.

Он всего лишь играл роль. Но для нее — последняя капля на сегодня.

Кейт неохотно призналась себе, что его поведение причиняет ей боль, но она не позволит ему это заметить.

В ее мире, Ричард сделал из нее дуру, но в этом времени она такой ошибки не повторит. Она не позволит подобному вновь случиться с ней.

И хотя первой заговорив с Коннором, она сильно ранила свою гордость, ей необходимо было попросить его об отдыхе. Она больше ни минуты не могла сидеть рядом с ним, зная, как сильно он хочет от нее избавиться. Ей не хотелось показывать всем, какая же она дурочка. Слезы уже жгли глаза, а в горле застрял ком. Ей надо уйти ото всех хотя бы ненадолго.

Кейт прочистила горло, надеясь, что голос ее не выдаст.

— Мне надо спуститься.

Коннор вздрогнул, когда она заговорила.

— Что?

Голос Коннора прозвучал резко и раздражал ее чувствительный слух.

— Спуститься. — Она не собиралась кричать. Кейт глубоко вдохнула, отчаянно пытаясь сдержаться. — Мне надо спешиться. Сейчас же. Остановись.

Кейт не могла смотреть на него, но всё-таки сумела поговорить не расплакавшись.

— Хорошо, — ответил он, тронув своим дыханием волосы у нее на макушке, и развернулся к остальным. — Вон на той лесной опушке у ручья мы сможем прекрасно отдохнуть и перекусить.

— Господи, спасибо, — прошептал Лайал, — я так голоден, что съел бы и мешки, в которых мы везем припасы.

Все смеялись над его шуткой, пока он дружелюбно ухмылялся. Когда они остановились и спешились, вокруг них опять зазвучали веселые разговоры.

Кейт казалось, что они вечность добирались до выбранного места, расположенного всего в нескольких ярдах. Как только Коннор снял ее с лошади, она подобрала свои юбки и бросилась бежать. Она не знала, куда именно направлялась, ей нужно было просто уйти от туда, в лес, подальше от чужих глаз, прочь от него. Кейт слышала, как он звал ее, но продолжала бежать. Eй показалось, что она услышала, как он выругался, но была уже слишком далеко, чтобы сказать наверняка.

Она остановилась у ручья и, уперев руки в бока, наклонила голову и просто ловила ртом воздух. Кейт не знала точно, хочется ли ей поплакать или же ее тошнит.

Ей было больно. Его бескомпромиссный отказ от нее причинял настоящую физическую боль. Даже застав Ричарда с секретаршей, она не чувствовала себя так плохо.

Кейт опустилась на колени у ручья и плеснула водой себе в лицо, и тут же через кусты на берег пробрался Коннор.

— Никогда, слышишь, никогда больше не убегай от меня. — Он сильно хмурился, когда схватил ее за руку и поставил на ноги. — О чем ты думала? С тобой могло случиться что угодно. — Коннор тяжело дышал.

«Хорошо хоть вода на лице скрыла слезы», — подумала Кейт, вырывая руку из его цепкой хватки.

— Мне надо было… — она запнулась.

Что она могла ему сказать? Что была такой дурой и решила, что не безразлична ему? Что, осознав, как ошиблась, испытывала такую боль, что не может ни думать, ни дышать?

— Мне стало плохо.

Даже Кейт понимала, какое это жалкое оправдание, но на мгновение ей почудилось, что в его глазах промелькнула тревога. А потом это видение исчезло.

— Сейчас тебе лучше? — спросил Коннор, снова став резким и раздражительным.

Кейт кивнула, не зная, способна ли говорить.

— Когда вернемся на поляну, поешь с нами? — Он положил руку на рукоять меча, и смотрела куда угодно только не на нее.

Кейт опять кивнула, и они вернулись к месту стоянки.

— Я же сказала тебе оставить ее там одну, — ругалась Маири, когда они пришли к импровизированному пикнику.

Кейт взяла хлеб и сыр, который протянула ей девушка, и ушла подальше от остальных. Она сидела, прислонившись спиной к камню, и смотрела, как стремительно течет в ручье вода.

Все же хорошо, что она скоро вернется домой. Тут она просто сходит с ума. Ее реакция на этого мужчину совершенно, абсолютно нелепа. Она знает его меньше месяца. Она не может, не хочет испытывать к нему какие-то чувства. Еще одна неделя, и она больше никогда его не увидит, если только в исторической хронике.

Ее желудок свело от этой мысли. Когда она вернется домой, Коннор уже семь столетий как будет мертв. Все будет так, словно ничего этого никогда не происходило, словно он ненастоящий.

Это безумие.

Она безумна.

Коннор единственный, кто поступал здраво. Она просто не могла увлечься мужчиной, который через несколько дней даже существовать не будет. Она должна собрать остатки здравого смысла и вести себя разумно.

Кейт пыталась обуздать свои эмоции, когда Коннор и Лайал, увлеченно беседуя, сели в нескольких шагах от нее.

— Сколько раз мне нужно тебе об этом говорить? Я не собираюсь свергать твоего отца. Он глава клана МакКирнен.

— Но, Коннор, он проигрывает все. Это уже болезнь. Причем лишь одна из многих. Вот почему он собирается выдать Маири за МакФерсона. Он должен ему намного больше, чем может выплатить, и боится, что тот выступит против него. — Лайал говорил тихо и решительно. — Люди с радостью пойдут за тобой, если ты попросту приведешь сюда своих людей, чтобы свергнуть его. Ты же сам видел, как они тебе рады. Они помнят, как им жилось, когда лаэрдом был твой отец.

— Нет, Лайал. Я уже говорил тебе, я не стану выступать против твоего отца. После свадьбы, мне хватит и того, что я поселюсь в Ситхен Фардах и буду налаживать свою жизни там. Я стану заботиться о Маири, и твоему отцу придется найти другой способ оплатить свой долг МакФерсону. Это уже меня не касается. Не заводи больше со мной таких разговоров. Артур — лаэрд.

— Но, Коннор, ты не принес ему клятвы верности. Это всем известно.

— Моя верность принадлежит моему королю и никому больше. Я не стану клясться в верности никому другому. Ничего не изменится. Я не брошу вызов Артуру и не стану его убивать, тем самым уничтожая наши земли. Я видел, что происходит с людьми там, где идет борьба за власть. Я не намерен участвовать в этом. — Коннор встал и бросил остатки своего обеда в воду. — Мы уже достаточно отдохнули. Пора в путь, а то мы не успеем вернуться до наступления темноты.

Они сели на лошадей и вновь пустились в путь, но на этот раз Кейт было о чем занять свою голову, и помимо чувства жалости к себе.

Теперь она начинала понимать, что к чему. Если Лайал, который явно близок к Коннору, считает, что у того есть шанс занять свое законное место лаэрда, то из этого может следовать только одно, его дядя и Блейн, которые вообще не желали беседовать об этом с Коннором, думают точно так же.

Конечно, это еще не значит, что кто-то надеется получить выгоду, напугав ее лошадь. Или от матримониальных поползновений Блейна.

Где же Нэнси Дрю, когда она действительно нужна?

Они ехали еще около получаса, когда Кейт заметила маленького мальчика, бегущего им навстречу. Она тронула Коннора за рукав, но он уже заметил ребенка и пришпорил лошадь ему навстречу

— Что такое, парень? Что случилось? — глаза мальчика были распахнуты, и он задыхался. На вид ему было не больше семи-восьми лет.

— Моя мама, сэр. Ее время пришло, и она послала меня за помощью.

К ним подъехал Дункан. Он наклонился и посадил вырывающегося мальчишку перед собой на коня.

— Где ты живешь, паренек? Покажи нам дорогу.

— Нет. Вы не можете отвезти меня обратно. Мама сказала, чтобы я нашел кого-то, кто мог бы отвести меня к МакКирненам. Ей нужна леди Розалин.

Розалин подъехала к Дункану, который пытался удержать вырывающегося мальчишку.

— Успокойся, малыш. Я Розалин. Кто же послал тебя за мной? Кто твоя мама?

— Гризель Максвелл, миледи. Мама сказала, что леди Розалин обещала ей придти и помочь, когда она позовет.

Его глаза напоминали громадные коричневые блюдца. Кейт даже со своего места чувствовала исходящий от него страх.

— Боже, — простонала Розалин. — Неудивительно. — Она повернулась к остальным. — Гризель — местная повитуха. Ей некого попросить о помощи, и она уже потеряла двоих детей. В последний раз я ругалась, что она не послала за мной. Маири. — подхватив ребенка и посадив его на свою лошадь, Розалин позвала свою племянницу. — Мы ближе к старому замку, чем к Дан Арту. Только ты можешь найти там мои лекарства и травы. Скачи в замок, девочка, и привези мне их. Если поедешь через поле, то управишься намного быстрее. Гризель живет сразу за поворотом. Теперь поезжай и скорее возвращайся.

Маири ускакала без оглядки, точно дикое, испуганное животное. Коннор громко окликнул ее, но она даже головы не повернула.

— Не беспокойся, кузен. Я поеду следом и прослежу, чтобы с ней ничего не случилось. — Лайал увел свою лошадь с дороги и помчался галопом за всадницей.

Розалин повернулась к мальчику.

— И как тебя зовут, малыш? — Она успокаивающе гладила его по голове.

— Дональд. — Он посмотрел на Коннора. — А вы тот самый МакКирнен?

— Нет, — громко ответил Коннор, едва не сорвавшись на крик, но когда мальчик испуганно сжался, продолжил тише — Нет. Он мой дядя. Я Коннор МакКирнен.

— Могущественный воин МакКирнен? — мальчик был изумлен, его рот открылся от благоговения. — Мой папа, он рассказывал истории о ваших сражениях. Они мои самые любимые. Когда я вырасту, я хочу быть таким же воином как вы, и сражаться за короля.

Кейт улыбнулась, посмотрев на лицо Коннора. Он весь покраснел. Подобного она никогда не ожидала увидеть.

— Что ж, Дональд, сегодня твои родители могут гордиться тобой, ты приведешь помощь для своей мамы. — Розалин успокаивающе говорила с мальчиком, подъезжая к его дому. — Она там одна?

— Нет, миледи, с ней отец, но мама сказала, что он бесполезен в этом деле.

Розалин быстро наклонила голову, но Кейтлин все же сумела заметить на ее лице широкую улыбку.

— Подождите, вот отец увидит, кого я привел. — Мальчик восторженно смотрел на Коннора, который неловко поерзал в седле.

Скромничает? Кейт была удивлена, обнаружив еще одну грань характера этого мужчины.

Когда они подъехали к небольшому коттеджу, Розалин подняла руку, давая понять, что спешиваться не надо.

— Никто из вас мне тут ничем не поможет, и скорее Гризель будет чувствовать себя неловко в присутствии стольких гостей, так как не сможет поприветствовать вас должным образом. После того, как Дональд выведет своего отца, поезжайте и возвращайтесь в замок. Я вернусь, когда смогу.

Держа маленького мальчика за руку, Розалин вошла в скромный дом.

Остальные не уезжали, пока Дональд не вернулся со своим отцом. Глаза Яна Максвелла сияли практически так же ярко, как и глаза его сына, когда его представили могущественному воину МакКирнену.

Коннор приказал Фергюсу оставаться в доме Максвелла, чтобы присмотреть за Розалин. Он также отдал этой семье всю еду, оставшуюся от обеда, вероятно заметив, как бедно они живут. Этим поступком он снова удивил Кейт.

Глава 16

Только идиотка упустила бы такую отличную возможность. Хотя Кейтлин большую часть дня чувствовала себя полной дурой, она не собиралась становиться к тому же еще и идиоткой. После Максвеллов они посетили еще несколько семей. Теперь они путешествовали втроем. Мужчины пустили лошадей шагом и ехали бок о бок, и тишину нарушал лишь цокот копыт.

Они только что побывали в еще одном доме, и Дункан сказал, что, прежде чем они доберутся до следующего, им придется проехать верхом приличное расстояние. А солнце уже клонилось к горизонту.

Кейт понимала, что Коннор не собирается заводить с ней разговор, так что если она хотела разобраться в своей тайне, другого такого случая больше не представится.

— Коннор? — Она улыбнулась, когда он вздрогнул, но не стала оборачиваться, чтобы взглянуть на него. — Я уже давно хотела с тобой обсудить кое-что очень важное.

— Да. И ты мне это уже говорила. И не один раз. Я задавался вопросом, когда же ты снова об этом заговоришь. — Все его тело, прижатое к ее спине, словно одеревенело.

— Да ты хоть представляешь, о чем я хотела с тобой поговорить?

Какой же он высокомерный, властный и раздражающий человек.

— Да это и не важно. — Он замолчал, чтобы сделать глубокий вдох. — Как я полагаю, ты хотела поговорить о заключении в своей комнате.

— Знаешь, Коннор, твоя манера общаться с людьми оставляет желать лучшего.

Она сейчас вовсе не о своем заключении думала и не собиралась позволить ему сбить себя с толку.

— Нет, я все время хотела поговорить с тобой о том, что случилось, когда я ездила верхом с Маири и Блейном. — Спиной Кейт ощутила, что Коннор напрягся при имени кузена. Но она все равно продолжила: — В общем, не думаю, что это был несчастный случай. Кажется, кто-то специально напугал мою лошадь. Кстати, у меня даже есть доказательство.

Мужчины переглянулись. Они свернули лошадей с тропы, и Коннор спешился. А Дункан, прежде чем присоединиться к ним, объехал место по периметру, внимательно оглядываясь по сторонам, и только потом спешился сам. Двое мужчин стояли плечом к плечу и взирали на нее в ожидании.

Кейтлин сложила руки на груди и смотрела на них сверху вниз со спины лошади. Они считали, что могут продолжать обращаться с ней как с ребенком? Хотят сыграть в упрямых Шотландцев? Что ж, в ней тоже есть шотландская кровь. Восемь или девять поколений назад, но все же, она может быть такой же упрямой, как и они. Кейт выгнула бровь, идеально подражая мужчине, который смотрел на нее.

— Боже, Коннор, сними ее с этого животного, пока мы не успели поседеть и сморщиться. Она со своего насеста не станет ничего нам рассказывать.

Благослови Дункана за то, что уступил первым.

Коснувшись ногами земли, Кейт сразу повернулась спиной к Коннору.

— Я хочу вам кое-что показать как раз чуть ниже выреза на моем платье.

Кейтлин услышала странный звук, и, обернувшись, заметила, что Коннор побагровел. А Дункан тихо смеялся.

— Это неприлично, — наконец сквозь зубы процедил Коннор.

— Ох, с ума сойти. — Она снова повернулась к нему спиной. — Отлично, тогда, проведи рукой по моей спине, прямо под лопаткой. — Кейтлин ждала.

Ничего.

Она оглянулась на него.

— Давай. Проведи. — Кейт снова повернулась спиной.

Ничего.

— Отлично. Дункан, посмотри ты.

— Нет. Я сам.

Кейтлин могла поклясться, что Коннор чуть ли не рычал.

Плечи Дункана тряслись, и в попытке скрыть смех он отвернулся.

Пальцы Коннора осторожно прошли вниз.

— Теперь правее. Вот. Ой! Прямо здесь. Чувствуешь?

Его пальцы касались явно припухшего места. Кейт не позволяла Розалин намазать его одной из ее великолепных мазей. В конце концов, это же ее доказательства.

— Это рана. Думаю, после того как ты упала, они у тебя по всему телу. — Его голос звучал странно и незнакомо.

— Видишь его? — она повернулась, стягивая рубашку, чтобы показать ему свое голое плечо.

Он поднял руку к синяку и провел по нему пальцем.

— Вначале я приземлялась на него. Прямо на плечо. А потом сюда. — Она указала на практически зажившую рану на лбу.

— А потом сюда. — Она указала на щеку, которая уже вообще не было царапин. — Что ты заметил во всех этих ранах? Где они? Что у них общего?

Коннор мгновение просто смотрел на нее.

— Они все с одной стороны, на которую ты упала. — Тихо, многозначительно произнес он.

— Бинго. Но только не эта рана. Она с другой стороны. Именно с той, на которую я не падала. И что еще важнее, на крупе моей лошади тоже есть две такие же раны.

— Что?

А вот теперь оба мужчины заинтересовались ее рассказом.

— Прямо перед тем как моя лошадь пустилась в галоп, я услышала шум, словно что-то ударилось в дерево позади меня. Я обернулась посмотреть, что бы это могло быть, и что-то ударило меня в спину. Прямо там, где рана. Сразу после этого я услышала еще один подобный звук, и лошадь, заржав, встала на дыбы. Я уверена, что чуть позже он снова прицелился, но так как сразу после удара я пригнулась, последний бросок, к счастью, не попал. — Кейтлин пожала плечами. — Следующим вечером Розалин сказала, что рана у меня на спине выглядит так, словно мы с Маири бросались друг в друга камнями, и вот тогда, наконец, я поняла, что произошло: я слышала звук от удара камешка о дерево. Другой камешек ранил меня, и, по крайней мере, еще один попал лошадь. Побывав ночью в конюшне, я нашла такие же отметины на своей лошади. — Кейт замолчала. — Прямо перед тем, как меня нашел Блейн.

Вот тебе, Ненси Дрю.

— Так вот, что ты делала в конюшне? — глаза Коннора предостерегающе сузились. — Ты пошла туда посмотреть, есть ли на твоей лошади отметины? И ты пошла туда одна, даже считая, что кто-то пытался тебя убить? — Его глаза опасно сверкнули.

— Да. — Кейт подняла руку, останавливая его. — И прежде чем ты скажешь еще что-нибудь, просто позволь мне сказать, что теперь я понимаю: я сглупила, отправившись туда в одиночку после наступления темноты. И следовало найти тебя и все объяснить еще тогда. Но я не сделала этого, потому что в тот момент решила, что будет лучше ничего не говорить, пока у меня не будет доказательств. Прости. Я ошибалась. У тебя есть все основания злиться на меня. — Она постаралась выглядеть раскаявшейся как можно дольше, лишь потом улыбнувшись. — Но я оказалась права, и в подтверждение нашла раны на лошади. Кто-то намеренно испугал ее.

Кейтлин выжидающе смотрела то на одного, то она другого мужчину. Они снова переглянулись, ни один из них ничего не сказал. К тому же они не слишком-то удивились ее словам.

— Есть еще что-то, да?

Должно быть еще что-то. Ее братья вели себя точно так же, когда что-то от нее скрывали. Что еще могло…?

— Бист. — Ее глаза победоносно блеснули. — Я права? Маири сказала, что ты нашел его, раненого стрелой. Кто-то подстрелил в него. Он был там? Бист был там, когда я упала с лошади?

— Да. Он погнался за… — начал Дункан.

— Дункан. — Коннор остановил друга, положив руку ему на плечо. — Не думаю…

— Даже не пытайся от меня что-либо скрывать. — Глаза Кейт горели, когда она подошла ближе к Коннору, уперев одну руку в бок, и ткнув пальцем другой его в грудь. — А не приходило ли тебе в голову, что мне будет лучше точно знать, с чем мы имеем дело, а не разгуливать по округе, считая, что все отлично.

Коннор схватил ее ладони и прижал к своей груди.

— Дурная привычка, милая. Мне не нравится, когда со мной обращаются, словно с тестом, и тыкают в меня пальцами.

Дункан, тряхнув головой, отошел от них, потянув за собой и свою лошадь, но Кейт едва ли обратила на него внимание.

— Что ж, а мне не нравится, когда со мной обращаются как с глупой коровой.

Он озадаченно посмотрел на нее.

— Понимаешь, меня держат в неведении и кормят всякой… не важно. Это старая поговорка — Она со злостью посмотрела на Коннора. — По крайней мере, там, откуда я, это старая поговорка.

Коннор удержал ее ладонь у своей груди. Он уставился в землю, словно решал, выполнить ли ее просьбу рассказать еще что-нибудь.

Кейт уставилась на свою руку, которую он крепко удерживал в своей. Под кончиками пальцев стремительно билось сердце Коннора. Лицо его хранило суровое выражение, глаза были закрыты, губы крепко сжаты, а челюсть стиснута так, словно мысли, с которыми он боролся, причиняли ему боль.

Кейт хотела помочь ему, рассказав, что знала, но судя по его реакции, кажется, только еще больше встревожила его. Она стала обузой, а так хотела избежать этого.

— Мне так жаль. Я хотела только помочь. — Кейт провела свободной рукой по его подбородку к губам, мечтая, чтобы в ее силах было облегчить его переживания.

При этом его глаза удивленно раскрылись, а потом он нахмурился. Застонав, Коннор притянул ее к себе и поцеловал. Кейт тонула в нем, охотно раскрывая губы и позволяя ему войти, но тут они услышали какой-то короткий, тихий, как порыв ветра свист, за которым через секунду раздался и второй.

В мгновение между этими двумя звуками, Кейт неожиданно для себя обнаружила, что лежит на спине, а Коннор на ней, одной рукой придерживая ее голову, смягчая падение.

— Ты видел, откуда стреляют? — окликнул он Дункана, который тоже лежал на земле, в нескольких шагах от них.

— Нет. Но у меня есть неплохая мыслишка. Я проверю, — прошептал он, и стал отползать.

— Что..?

Коннор свободной рукой зажал ей рот, снова заставив ее опустить голову. Не в состоянии ничего сделать, она посмотрела вверх. Прямо над ними из дерева торчали две стрелы. Живот Кейт свело, когда она поняла, что стрелы вошли прямо там, где она стояла.

Видимо иногда уступка своим низменным инстинктам может спасти тебе жизнь. Не говоря уж о том, что позволяет насладиться поцелуем.

Несмотря на страх, ощущая мозолистую грубость его ладони, все еще прикрывающей ее рот, Кейт улыбнулась.

Коннор, рассеянно шикнул на нее, не сводя глаз с леса. Они затаились и застыли на месте на несколько долгих минут. Кейт наблюдала, как Коннор в поисках опасности внимательно изучал местность. Она вдохнула его такой знакомый запах. Все ее прежние усилия обрести благоразумие пошли прахом.

Кейт закрыла глаза, сознавая только физическую близость с Коннором. Часть своего веса мужчина удерживал на локтях, хотя, в конце концов, полностью лег на нее, так что ей стало трудно дышать. Его тело чуть терлось о ее грудь, которая неожиданно стала слишком большой для этого платья. Одна нога Кейт оказалась в ловушке между его ног. Девушка попробовала осторожно вытащить ее, надеясь принять чуть более удобную позу, но он сжал ногами ее бедро.

Во рту у Кейт пересохло. Она бессознательно попыталась облизнуть губы, но кончик языка чуть задел руку, которую Коннор так и не убрал с ее губ.

Он застонал, и Кейт, открыв глаза, обнаружила, что он смотрит прямо на нее, а их лица совсем рядом, так что его волосы, свисая, ласкали ее щеки.

Дышать стало почти невозможно. И сейчас больше всего на свете Кейт хотелось, чтобы Коннор поцеловал ее.

— Не вижу никаких следов.

Коннор вздрогнул, а Кейт чуть не закричала, когда Дункан подполз к ним.

— Темнеет. Что будем делать? — Дункан говорил вполголоса, словно кто-то прямо сейчас мог быть неподалеку. И прислушиваться.

Коннор передвинулся на место рядом с Кейт, и она задрожала от холодного ночного воздуха, пришедшего на смену тепла его тела. Кейт перекатилась на бок и подтянула колени к груди. Закрыв глаза, она сосредоточилась на дыхании.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Склонившись над Кейт, Коннор отрывисто прошептал ей на ухо:

— Оставайся здесь. Не двигайся.

Разве он не понимал, что сейчас она не могла и пальцем шевельнуть? Кейтлин открыла глаза и проследила взглядом за двумя мужчинами, украдкой подбиравшимися к лошадям. Коннор двигался словно пантера, которой она восхищалась, когда в детстве ходила в зоопарк.

— Давай, Кейти. Мы должны ехать. — Коннор помог ей встать и посадил на лошадь.

На этот раз Кейт прижалась к нему, страстно желая его прикосновения.

Коннор замер лишь на мгновение, а затем притянул ее ближе. Обняв ее, он прошептал ей в ухо:

— Не бойся, милая. Я позабочусь о твоей безопасности.

— Мы поедем в Дан Ард по этой дороге? Кто бы это ни был, он все еще может нас ждать. — Дункан оглядывал местность, словно видел сквозь кромешную тьму. — Я бы отдал целый бочонок эля за то, чтобы Бист был сейчас с нами, — бормотал он.

— Да, но, как сказал Лайал, сегодня Бист еще не готов к такой продолжительной прогулке. Хотя он замечательный спутник. И ты прав, нас может поджидать кто угодно. Если мы поедем через лес, будет не так далеко до Ситхен Хардаха.

— Значит решено, — Дункан медленно кивнул. — Мы не сможем быстро проскакать через лес в такой темноте. С другой стороны, все знают, что мы не собирались сегодня туда ехать, — казалось, Дункан обдумывал этот вариант.

— Да, и никто не будет ожидать этого.

Дункан рассмеялся и хлопнул себя по ноге.

— Ты счастливица, девочка. Управляющий Ситхен Фардаха припрятал пару бочонков верескового эля, лучше которого не сыскать во всей Шотландии, — сказал он, вздыхая. — Да, возвращение домой — истинное удовольствие.

Глава 17

По дороге к замку Коннора с ними больше ничего не произошло, но мужчины все равно не ослабляли бдительности и проявляли осторожность, и, как теперь поняла Кейт, в этом состоянии они пребывали весь день. Всю дорогу она так и проехала, положив голову на грудь Коннора, который крепко прижимал ее к себе, успокаивая ее размеренным биением своего сердца.

Они добрались до крутого подъема. Ситхен Фардах стоял на самой вершине огромного холма. Казалось, его выстроили специально как декорацию для фильма, и Кейт стало интересно, сохранился ли замок в ее времени. Конечно, он был меньше, чем Дан Ард, но представлял собой великолепное квадратное, окруженное массивной стеной, строение с круглыми башнями по углам.

Кейт поняла, насколько крепка стена, только когда они проехали под ее сводом. Они двигались по туннелю около десяти футов длиной, что соответствовало толщине крепостной стены.

— Решетка поднята с обеих сторон, — обеспокоенно заметил Дункан.

— Да. Но у них нет причин закрывать ее. Проследи за этим. Я хочу, чтобы ворота закрыли и опустили решетки. Никто не войдет и не выйдет отсюда. Я поговорю об этом с Найаллом.

— Я за всем прослежу. Увидимся внутри. — Ухмыльнувшись, Дункан спрыгнул с лошади и направился обратно к входу в туннель. Коннор и Кейт проехали во внутренний двор и остановились у впечатляющей деревянной лестницы, ведущей к огромным входным дверям, которые, должно быть, позволяли попасть сразу на второй этаж замка. Когда они подъехали подножию лестницы, Коннор спешился и спустил Кейт на землю, и тут же к ним по ступеням сбежал какой-то мужчина.

— Добро пожаловать домой, парень. — Мужчина обнял Коннора, похлопывая его по спине, и кивнул Кейт. — Значит, это и есть твоя невеста? Маргарет придет в бешенство. Она не ждала твоего появления до свадьбы. — Он усмехнулся.

— Да, Найалл, это моя Кейт. — Коннор повернулся к ней, но его рука все еще лежала на плече друга. — Кейт, это мой управляющий Найалл. От моего имени он ведет все дела в замке.

Найалл рассмеялся.

— Только не говори это при Маргарет, ведь именно она выполняет всю работу. — Он опять повернулся к Коннору. — Маири не так давно заезжала за корзиной с лечебными травами Розалин, но не сказала, что вы собираетесь сюда.

— Она и не знала, что мы приедем. Я приказал Дункану запереть ворота. Хочу, чтобы они оставались закрытыми, пока мы не обсудим пару вопросов.

Мужчина сразу же посерьезнел.

— Я пошлю ему помощь. — Найалл обернулся и крикнул: — Эван!

Из какой-то постройки во двор выскочил молодой парень и побежал к ним.

— Отец? — он заметил Коннора с Кейт, и его лицо расплылось в улыбке. — Коннор, ты вернулся.

— Бегом к воротам, парень. Помоги Дункану, а я пока провожу этих двоих к твоей матери. — И когда Эван помчался к воротам, Найалл с нежностью улыбнулся, глядя ему вслед.

Маргарет ждала прямо за дверью. Поприветствовав Коннора, она тут же начала причитать.

— Ох, мальчик мой, мне сказали, что ты прибудешь домой только после свадьбы. Я даже не приготовила твою комнату. — Женщина встрепенулась и повернулась, сверкнув на мужчин взглядом. — И ты, конечно же, не предложил бедной девочке поесть? Только посмотри на нее. Жанет, — крикнула Маргарет, прежде чем повернуться к Кейт. — Так поздно ездить верхом, в темноте и холоде, да еще и на пустой желудок. Мужчины. Они не способны мыслить разумно. — Женщина все продолжала ворчать, увлекая Кейт за собой и усаживая ее за столик у камина.

Вскоре Кейт уже была укутана в теплый плед, а на столике перед ней стояла небольшая тарелка хлеба с сыром и холодным мясом. Пробормотав что-то о подготовке надлежащей комнаты для «маленькой крошки», Маргарет оставила ее одну.

Мужчины ушли, едва лишь Маргарет занялась Кейт, но сейчас вернулись вместе с Дунканом. Маргарет спешно принесла еще пару тарелок, подобных той, что она дала Кейт.

Кейтлин рассеянно слушала разговоры о людях, которых они сегодня встретили, при этом Маргарет и Найалл расспрашивали о друзьях, которых давно не видели. Но когда Маргарет спросила о предстоящей свадьбе и об их неожиданном приезде, Найалл отправил ее за элем, а сам снова заговорил про скот и проблемы с загонами. Кейт поняла, что кое о чем мужчины предпочитали не упоминать.

Через какое-то время Кейт заметила, что Жанет, которая, как узнала Кейт, была дочерью Маргарет и Найалла, задремала на стуле у камина. Кейт коснулась рукава Коннора, указывая на девочку.

— Уже поздно, и из-за нашей беспечности вы еще на ногах. Идите спать. Я покажу Кейт ее комнату. — Когда Маргарет начала протестовать, Коннор остановил ее. — Маргарет, не переживай, в своем доме я смогу найти дорогу. А теперь иди, и позаботься о своей семье.

Женщина улыбнулась и похлопала его по руке.

— Мальчик мой, ты — моя семья. — Тут она зевнула и ушла вслед за своим мужем, который уносил их дочь.

Коннор, видимо, искренне любил этих людей.

— Кажется, они очень милые.

— Да, и к тому же очень трудолюбивые. — Коннор предложил Кейт руку, помогая ей подняться по винтовой лестнице, что была расположена в конце зала. — В отличие от Дан Арда, тут мало слуг. Только Найалл, Маргарет и их дети. Нам их хватает. Мы с Дунканом помогаем, когда приезжаем. — Коннор говорил словно оправдываясь.

— Все очень хорошо на вид. Мне кажется, в замке больше никто и не нужен.

Первая дверь, которую они прошли, была немного приоткрыта. Кейт заглянула в комнату, там горел небольшой камин, вокруг которого стояли кресла. Кейтлин успела еще заметить письменный стол прежде, чем они прошли дальше.

Они с Коннором остановились на самом верху лестницы, где за массивной дверью находилась большая неправильной формы комната. Кейт подумала, что они добрались до одной из круглых башен, которые она видела снаружи. Стены были завешаны гобеленами, и в центре стояла массивная кровать под балдахином на четырех массивных столбиках. На полу лежало множество шкур различных животных, так что не видно было ни единого камня кладки.

— Вот это да. Роскошная комната.

Коннор, в этом время разжигавший камин, повернулся к ней.

— Тебе нравится?

— Очень. Я не видела ничего подобного, с тех пор как живу здесь. А может и раньше, если уж на то пошло.

Ее комната в Дан Арде была уютной, но совсем не такой, как эта, а намного меньше. А дома-то и подавно не имелось ничего подобного.

— Когда-то это была комната моего дедушки с бабушкой. Вещи очень старые, и я не хочу ничего менять. — Коннор поднялся и пошел к двери. — Если я тебе вдруг понадоблюсь, я в комнате прямо под твоей.

— Подожди. — Кейтлин не хотела, чтобы Коннор уже уходил. — У тебя… Может, у тебя найдется что-нибудь, в чем я могла бы спать?

Коннор перевел взгляд на кровать.

— Надеть, я имею в виду. Может, ночная рубашка.

Коннор с беспомощным выражением лица осмотрел комнату.

— Я разбужу Маргарет. Мне следовало подумать об этом.

— Нет. Подожди. Не тревожь их из-за такой ерунды. Я уверена, что мы найдем что-нибудь. Как насчет… рубашки? — В ответ на его смущенный взгляд, она продолжала. — У тебя есть еще одна рубашка? Она мне вполне подойдет.

— Да. — Коннор подошел к сундуку у кровати и, открыв его, достал рубашку и протянул Кейт. — Она приличной длины. — Легкая улыбка играла на его губах.

— Поверь мне, я носила дома одежду, которая была гораздо короче.

Коннор удивленно посмотрел на рубашку, пожал плечами и пошел обратно к двери. Открыв ее, он остановился.

— Кейт?

— Да?

— Я хотел тебе сказать… Я запер тебя в той комнате ради твоего же блага. Только так я мог обеспечить твою безопасность. Прости, если обидел.

Коннор стоял спиной, так и не повернувшись к ней лицом.

— Все в порядке. Я понимаю, почему ты так поступил. Теперь я не злюсь. Но мне бы хотелось знать: ты собирался держать меня запертой в той комнате все время, пока я здесь? То есть, когда мы туда вернемся, ты меня снова запрешь?

— Нет. Я больше не стану запирать тебя в той комнате. Спокойной ночи. — Он чуть повернулся лишь, когда выходил и закрывал за собой дверь. Кейт могла поклясться, что Коннор улыбался.

Улыбка не сходила с губ Коннора, когда он зашел в свою комнату. Это место было его любимым уголком с самого детства. Здесь его отец сидел за столом и занимался счетами. Здесь он и его братья учились читать на греческом и латыни. Здесь его мать каждый вечер сидела у камина и шила, пока его старший брат занимался музыкой.

Коннор подошел к тому самому камину и, присев, зажег свечу. Он оглядел помещение. Красивая комната, уютная и полная дорогих воспоминаний. Только вот спать тут негде.

Конечно, он мог уйти в другую башню, но даже думать не хотел о том, чтобы ночевать вдали от Кейт. Ворота были закрыты, и никто не проберется в замок без его ведома. Он обязан защищать эту женщину, а чтобы обеспечить ей безопасность, должен находиться рядом с ней.

Коннор подвинул кресло ближе к камину, а второе, для ног, поставил напротив. Между двумя креслами он сунул табурет. Сойдет. По крайней мере, намного лучше того, чем ему приходилось довольствоваться последние пару лет.

Сев, Коннор снял с себя сапоги и рубашку и попытался поудобней устроиться на импровизированной постели. Он наклонился и задул свечу, что стояла на столе рядом с ним.

Остановив взгляд на камине, Коннор опять улыбнулся, подумав о Кейт. Если бы он не знал ее лучше, то решил бы, что она не хотела, чтобы он уходил. А может, ей всего лишь было неуютно на новом месте.

Коннор точно не понимал, почему просил прощения за то, что требовалось сделать в любом случае, но, кажется, этим он осчастливил Кейт. Особенно, когда сообщил, что ее больше не станут держать взаперти. Она изменит свое мнение, когда узнает, что он не позволит ей вернуться в Дан Ард.

После того, как он нашел Биста, он понял, что кто-то пытается причинить ей вред, а теперь у него появились и доказательства. Кто-то намеревался расстроить их свадьбу. И за этим стоял, скорее всего, его дядя. Невзирая на причины, он никогда не позволит ей снова попасть в беду. По пути сюда он в этом окончательно убедился.

Завтра он отправит Дункана за Маири. Нужно, чтобы кто-то находился рядом с Кейт до самой свадьбы. Хотя молодая девушка не могла стать настоящей дуэньей для Кейт и полностью обеспечить соблюдение приличий, но никто не будет спрашивать, почему он выбрал Маири. Всем известно, что девушки стали хорошими подругами.

Коннор к тому же передаст Розалин, что, как только она освободится в доме Максвелов, ей следует приехать прямо сюда. Помимо всего прочего, это очень разумно. Им нужна взрослая женщина, чтобы присматривать за девушками.

Вот так, все женщины, о которых он волнуется, соберутся под его крышей и, что важнее, окажутся под защитой ворот. Никакой суматохи и лжи. Он представит всё, как «временную» меру предосторожности, которая станет постоянной. С тем, кто следит за ними, он разберется позже. Ему давно следовало так поступить. Коннор был уверен, что Розалин одобрит его план, а Маири воспримет переезд как большое приключение.

А Кейт? Как Кейт отреагирует на нарушение приличий и станет ли жить в его доме до свадьбы?

Закрыв глаза, Коннор попытался представить ее всевозможные реакции, когда он скажет, что она не покинет Ситхен Фардах до свадьбы. Но только одно приходило ему в голову — он вспоминал, как она смотрела на него, лежа на земле под ним. Какими манящими были ее глаза, зеленые, как лес, окружавший их.

Это воспоминание заставило его подумать о том, что она спит наверху в одной лишь его рубашке. Подобное видение заставило мужчину улыбнуться.

Его тело возбудилось так, что Коннор даже удивился. Он повернулся, пытаясь найти положение поудобнее.

Видимо ночь будет долгой и беспокойной.

Кейт бросила платье и сорочку на кресло у камина. Она надела рубашку, глубоко вдохнув, когда ткань скользила по лицу. Рубашка пахла Коннором. Кейт улыбнулась.

Края рукавов опустились ниже кончиков ее пальцев.

У Коннора длинные сильные руки.

Шнуровка спереди рубашки заканчивалась у нее под грудью, но Кейт крепко завязала ее.

У Коннора к тому же широкая, мускулистая грудь.

Посмотрев вниз, она увидела, что подол доходит до колен. И Коннор думал, что рубашка окажется слишком короткой. Ну ладно, может она такой и была по сравнению с одеждой, которую носят местные женщины.

На длинном столе у дальней стены Кейт нашла кувшин воды. Там же находилась чаша и мыло. Она взяла мыло и понюхала его. В отличие от лавандового, что ей давали в Дан Арде, это пахло лимоном и мятой. Интересненько. Если она помнит историю, в этой части мира лимон появится только через пару столетий, так что это должно быть что-то другое. Какая-то трава? Она спросит об этом завтра у Маргарет. А сейчас пора спать.

Это была одна из самых больших кроватей, которую она когда-либо видела. Шторы, висящие вокруг нее, на ощупь напоминали тяжелый бархат. Развязав их и вытянув вдоль постели, она оказалась в невероятно уютном гнездышке, в котором хорошо коротать долгие зимние ночи. Откинув покрывала, Кейт забралась на постель и легла. Поднеся покрывала к носу, она глубоко вдохнула. Лимон и мята. Снова аромат Коннора.

Кейтлин закрыла глаза, и при мысли о нем по ее телу пробежали мурашки. Что ей с ним делать? Ни один другой мужчина не дарил ей таких ощущений.

Предполагалось, что все происходящее будет лишь обязанностью, сделкой, обычным, скоротечным приключением. Она здесь лишь для того, чтобы помочь ему, а потом отправится обратно домой. Коннор ясно дал ей понять, что у них нет будущего. Не позволяя Кейт поддаться иллюзиям, он четко обозначил, что от нее требуется: пожениться, спасти его сестру, вернуться домой.

Но как же так получилось, что дело приняло слишком личный оборот? Конечно, она не может думать всерьез о таком, как он. Властный и высокомерный, два качества, которые после Ричарда она вычеркнула из своего списка предпочтений. Но апогей всего — распоряжения, которые Коннор отдает ей, словно имеет на это право, словно завтра не наступит. И в каком-то смысле оно и не наступит. В это же время на следующей неделе Коннора даже в живых уже не будет.

Но Боже, от поцелуев этого мужчины у нее поджимаются пальчики на ногах. Она улыбнулась и легла на подушку. Та тоже пахла Коннором.

Она села, широко распахнув глаза. Подушка пахла Коннором. Покрывала и мыло пахли Коннором. Именно из комода в этой комнате он достал рубашку.

Кейтлин слезла с кровати и бросилась поднимать крышку сундука. Она достала сверху еще одну рубашку и понюхала ее. Коннор. Она положила ее на место и, оглянувшись, закрыла сундук. Когда-то здесь была спальня его деда, а теперь эта комната его.

— А это, — тихо сама себе сказала девушка, рассматривая массивный предмет мебели, с которого только что слезла, — это его кровать.

Коннор говорил, что будет в комнате прямо под ней. Но они проходили мимо той комнаты, когда поднимались, и она показалась Кейтлин чем-то вроде гостиной.

Так что ее рыцарь в сверкающих доспехах, мужчина, который, с тех пор как она здесь, спасал ее намного чаще, чем ей хотелось бы признать, отдал ей эту прекрасную постель и теперь пытался пристроить свое роскошное мощное тело в холодном кресле внизу.

— Вот черт. — Кейт всегда страдала от чувства вины.

Стащив с кровати шерстяное одеяло и подушку, она направилась к двери. Это меньшее, что она могла сделать.

Коннор проснулся от шороха одежды.

Лишь огонь в камине освещал комнату. Но он уже давно был опытным воином, и ничем не выдавал себя. Бесшумно потянувшись к кинжалу у бедра, Коннор затаился.

Глубоко вдохнув, он почувствовал запах Кейт. Практически весь день он вдыхал этот одурманивающий аромат, так что тотчас же узнал его. Что она на сей раз замыслила?

Чуть приоткрыв глаза, Коннор наблюдал, как, комкая что-то в руках, она тихо, пока случайно не наткнулась на одно из кресел, что стояло ближе к двери, подбиралась к нему.

— Черт, — выдохнула она, чуть пошатнувшись. Девушка уронила что-то на пол, но продолжала идти к нему.

Коннору с трудом удалось сохранить бесстрастное лицо, он плотно закрыл глаза, когда она подошла ближе.

— Коннор? — шепотом позвала она.

Коннор мгновение раздумывал, что сказать ей, но вместо этого решил выяснить, что же она будет делать. Он ответил тихим похрапыванием.

— О, Боже, — прозвучало в ответ. — Подумать только.

Теперь ее голос послышался совсем рядом с ним.

Коннор почувствовал легкое прикосновение к голым ногам и груди, и, вздрогнув, понял, что она укрывает его. Когда Кейтлин накрывала одеялом его плечи, ее волосы слегка задевали его лицо.

Она отошла, так что у Коннора появилась возможность бросить еще один взгляд украдкой. Она наклонилась подобрать то, что у нее упало на пол.

Увидев ее голые ноги, обнажившиеся до бедер, когда она нагнулась, он почувствовал, как возбуждается до боли. Слава Богу, она накрыла его тяжелым шерстяным одеялом, иначе бы, конечно, все заметила.

Кейт повернулась к нему, и он снова закрыл глаза. Теперь она была очень близко, одним коленом упираясь в кресло, и пыталась, не разбудив его, подпихнуть ему под голову подушку.

Коннор не смог сдержаться и коснулся ее. Он тяжело вздохнул и повернулся, проведя рукой по ее голой ноге, по бедру, удерживая ее. Кожа была даже мягче, чем казалась на вид, и потребовалось все его самообладание, чтобы не подмять девушку под себя.

— Вот черт, — едва слышно произнесла она, на пару долгих секунд замерев на месте.

Потом она медленно подняла его руку, положив ее ему на грудь, и отстранилась.

Коннор еще раз тихо всхрапнул и ощутил, что Кейт вновь подошла поближе. Ее волосы на этот раз коснулись его голого плеча и, как ни удивительно, но ее губы коснулись его лба.

— Сладких снов, мой милый рыцарь, — прошептала она. И ушла.

Коннор снова открыл глаза, ничто не мешало ему наблюдать, как она на цыпочках выходит из комнаты.

О да, этой ночью сны у него будут, определенно, сладкие.

Глава 18

Когда Кейт открыла глаза и, глубоко вздохнув, потянулась на огромной кровати, в открытое окно уже вовсю светило солнце, а в камине весело полыхал огонь. Кейтлин очень нравился теплый запах очага, витавший в утреннем воздухе

Она прекрасно выспалась, а сны, которые видела, были просто восхитительны. Еще раз потянувшись, девушка села. Спустившись с кровати, она быстро умылась, оделась и направилась к лестнице.

У двери комнаты, что располагалась под отведенной ей, Кейт резко остановилась, но дверь оказалась заперта.

Девушка затаила дыхание, но не услышала с другой стороны ни звука. Разочаровавшись, Кейт продолжила спускаться по лестнице. Главный зал, где они ужинали прошлым вечером, тоже оказался пуст.

Пытаясь решить, что же делать, Кейт в растерянности оглядывалась по сторонам и тут услышала, что кто-то вошел. С противоположной стороны зала за ней наблюдала Жанет.

— Вам что-нибудь принести, леди Кейт? — девочка присела в реверансе.

Нет, все это как-то неправильно.

— Доброе утро, Жанет. Зови меня просто Кейт. А где все?

Глаза ребенка округлились от удивления.

— Мужчины работают на улице, миледи. А мы с мамой на кухне.

Кейт подошла к девочке и взяла ее за руку.

— Ты покажешь мне, где кухня?

Они прошли в дверь, которую Кейт прежде не замечала, и попали на кухню. Еще у порога чувствовался аромат свежеиспеченного хлеба. Маргарет стояла у огромного котла, подвешенного над открытым, чуть ли не во всю стену, очагом.

Увидев, кто вошел, женщина разволновалась.

— Жанет. Зачем же ты привела сюда леди?

Кейт засмеялась.

— Пожалуйста, Маргарет. Жанет не виновата. Я сама попросила ее привести меня на кухню. — Кейт закрыла глаза и с шумом втянула воздух. — Уммммммм. Чудесный запах. Надеюсь, мое присутствие не будет вам сильно мешать.

Маргарет в ответ улыбнулась, на ее лице читалось облегчение.

— Спасибо, леди Кейт. Конечно, вы нам не помешаете. Тем более, что через пару дней вы будете управлять всем замком, так что, конечно, ходите, где пожелаете. Разрешите приготовить вам завтрак?

— Мне было бы приятно, если бы вы называли меня Кейт. От этого «Леди» мне немного не по себе. — Девушка с надеждой улыбнулась им.

К удивлению Кейт, Маргарет засмеялась.

— Что ж, Коннор предупреждал меня, что вы не такая, как я ожидаю, иностранка ведь и всякое такое. И я очень рада видеть, что он был прав. Я бы даже сказала, он проделал прекрасную работу, ты согласна со мной, Жанет?

Девочка хихикнула и взяла ложку, чтобы помочь матери по кухне. Маргарет подошла к столу и начала быстро нарезать персики, бросая ломтики в горшочек.

— Это свежие персики? — Что за глупый вопрос. Она чувствовала их запах через всю кухню. — Можно я возьму один?

Кейт не видела свежих фруктов с тех пор, как перенеслась сюда. Тут все варили до состояния неопределенной жижи. В самом радужном настроении за все проведенные здесь дни, Кейт сидела на табурете в углу, поедала персик, но знала, что это чувство долго не продлится. Скоро им придется вернуться в Дан Ард.

— Вы не знаете, где Коннор?

— Он ушел рано утром, вместе с другими мужчинами. Сказал, что вернется к обеду.

— Правда? Тогда у меня еще есть время. Я могу вам чем-нибудь помочь?

Жанет от неожиданности выронила ложку, и обе служанки, разинув рот, уставились на Кейт. Маргарет первая пришла в себя.

— Ничего не надо, моя дорогая. Почему бы вам немного не осмотреться? Познакомиться со своим новым домом. Если вам интересно, сад прямо за этой дверью. — Маргарет махнула головой. — Да, и там же растут травы леди Розалин.

— Класс. То есть, это просто замечательно. Спасибо.

Кейт вскочила со стула и выбежала в дверь. Чудесно. Она сама все осмотрит и узнает, что они растят и чем же пахнет от Коннора.

Мелисса лимонная.

Она росла в углу сада. И объясняла запах мыла. И Коннора. Здесь же, среди других трав, росли, к примеру, мята, розмарин, ромашка и петрушка.

Кейтлин сорвала пару листиков и растерла их в ладонях, чтобы узнать их аромат. Если бы только она оставалась тут, а не уезжала в Дан Ард… Может, кофе утром она бы все равно не пила, но чашка прекрасного травяного чая у нее определенно бы имелась. А это было бы практически так же прекрасно, как и кофе.

Сад разбили на склоне холма, и обнесли каменной стеной. Маленький ручеек с тихим журчанием вытекал из-под стены, струился вдоль нее и вновь нырял наружу. Под сенью дерева у воды кто-то поставил каменную скамью, и Кейт провела на ней весь следующий час. Утреннее солнце вкупе с запахами растущих здесь трав полностью ее расслабили.

Прислонившись к дереву, Кейт вдыхала аромат мелиссы и мяты, которые растерла в ладони. Он принес соблазнительные воспоминания о Конноре. Боже, как же смотрелась его голая грудь в свете камина. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы накрыть эти великолепные мышцы одеялом, а не своими руками. Тело этого мужчины не только стало причиной ее необыкновенно ярких снов по ночам, но и призывало предаться тем же грезам и наяву.

В конце концов ее любопытство взяло верх, и Кейт вернулась в кухню. Маргарет вновь отправила ее осматривать дом, и, изучив главный зал и комнаты на нижнем этаже, Кейтлин вышла через главный вход на огромную деревянную лестницу, по которой могла спуститься во внутренний двор.

Едва шагнув на верхнюю ступень, Кейтлин тут же увидела его.

— Твоя леди ищет тебя Коннор, — усмехнулся Эван и мотнул головой в сторону главного входа в замок.

Коннор выпрямился и ладонью вытер пот с лица. С самого утра они строили загон для лошадей. Коннор надеялся, что тяжелый труд поможет ему выбросить Кейт из головы.

Не помог.

По крайней мере, подумал Коннор, здесь он сможет избежать ссоры из-за своего решения остаться в Ситхен Фардах. Он уже давно все решил, но не мог объяснить себе, почему его вообще волнует, как отреагирует на это Кейтлин. Ее безопасность — единственное принимаемое во внимание обстоятельство. Но всю последнюю неделю она злилась на него. Другие пару дней в расчет можно не принимать. Но по какой-то причине все это казалось очень важным. Так что он избегал Кейтлин.

А теперь она тут. Стоит на верхней ступеньке лестницы, убирая с лица волосы, чуть растрепавшиеся от ветра. Тот же самый ветер колыхал ее юбки, слегка приоткрывая ноги.

Вновь наполняя желанием, на него обрушилось воспоминание, как прошлой ночью он следил за ней в своей комнате.

Кейт увидела, что он смотрит в ее сторону. Она помахала рукой и тут же сбежала к нему по лестнице. И ничего с этим не поделаешь. Сейчас ему придется встретиться с ней и сообщить, что он продержит ее здесь до самой свадьбы. Если ее чувство благопристойности пострадает, так тому и быть. Лучше уж сразу расставить точки над «i».

Вытерев руки о плед, Коннор пошел ей на встречу. Этим утром Кейт выглядела такой счастливой. Коннор подумал, что вскоре ее настроение изменится.

— Доброе утро, Коннор. У тебя прекрасный дом. Я только что отлично провела время в саду.

— Кейт. — кивнул Коннор. — Мне приятно, что он тебе понравился. — Коннор замолчал и посмотрел на свои руки. — Я собирался тебя искать, как только немного отмоюсь.

— Мы скоро выезжаем?

Коннор не мог встретиться с ее взглядом.

— Понимаешь, существует много вещей, о которых мне бы хотелось с тобой поговорить. — Он взял ее под руку и повел на другую сторону двора. Кейт редко спокойно воспринимала новости. Нет смысла посвящать Эвана в ссору, которая сейчас разыграется. — Понимаешь, у меня по этому поводу другие соображения.

Кейт остановилась, вынуждая его либо тоже остановиться, либо тащить ее за собой.

— И что же это могут быть за соображения?

Коннор глубоко вздохнул.

— Мы знаем, что кто-то уже, по крайней мере, дважды покушался на тебя. В доме моего дяди я не могу быть уверенным в тех, кто нас окружает, или в том, что вокруг нас происходит. Замок слишком большой, и в нем слишком много людей. Здесь я могу закрыть ворота и точно знаю, кто находится в замке, а кто ушел. — Он с надеждой поднял взгляд и ждал.

— Хорошо. И … что? — Кейт нахмурилась, улыбка исчезла.

— Кейт, у меня нет никаких зацепок, кто бы это мог быть. И я не хочу рисковать, и жить в окружении стольких незнакомых людей, когда любой из них может оказаться тем самым. Ты понимаешь?

— Нет. Что именно ты пытаешься мне сказать?

Кейт встала, уперев руки в бока. Плохой знак. Скоро она начнет тыкать в него пальцем.

— С первыми лучами солнца я отправил Дункана в Дан Ард. Он поехал за твоими вещами, а заодно привезет Маири, чтобы она составила тебе компанию.

Коннор сложил руки за спиной и встал так, словно бы собрался отдать приказ кому-то из своих подчиненных.

— Ты останешься здесь до самой свадьбы, и точка. Не хочу слышать никаких возражений. — Он смотрел поверх ее головы. Он был готов к ее реакции.

Или это ему так казалось.

Ее тело буквально обрушилось на него, и Кейт обвила его шею руками. Он едва не упал навзничь от неожиданности, обняв ее лишь в последнее мгновение и то для того, чтобы удержать равновесие. Озорно улыбаясь, Кейт поцеловала его в щеку.

— Коннор, это самые замечательные новости. — Она снова повисла на нем. — Спасибо тебе огромное. — Кейт спрыгнула с Коннора, подхватила юбки и побежала к лестнице.

— Подожди. Ты куда?

— Чай, — смеясь, кинула она через плечо. — Заваривать чай.

Коннор изумленно покачал головой. Эта женщина никогда не перестанет его удивлять.

Глава 19

Завтра она станет Кейтлин МакКирнен. Кейт ощутила, как по коже побежали мурашки — и отнюдь не потому, что вода в бадье быстро остывала. Кейт МакКирнен. Звучит чудесно. Жаль только, что ей недолго носить это имя.

Вздохнув, она потянулась за бритвой и мылом, что лежали рядом на столике. По ее просьбе Маири стащила бритву у Коннора. Кейт улыбнулась. Бедная Маири. Как будто она и без того не попадала в неприятности, так теперь еще и Кейт втянула ее в мелкое воровство. Хотя на самом деле это всего лишь небольшое заимствование. Утром она потихоньку положит бритву обратно. В конце концов, не могла же невеста оказаться виновной в том, что жених явится на свадьбу небритым.

Рассматривая бритву, Кейтлин нахмурилась. На вид это был всего лишь нож с узким лезвием. Уж лучше бы она одолжила тот нож, что постоянно выглядывал у Коннора из сапога. Шансов порезаться им было бы столько же, сколько и этой бритвой. У Джейн глаза на лоб полезли, когда, помогая Кейтлин принимать ванну, она увидела лежащую на столике бритву. Бедняжка даже не поняла, что же Кейт собирается делать. Не удивительно, что Маири сочла затею безумием. Может, на этот раз Маири и была права, но она все равно это сделает.

Кейт завернулась в сухой отрез полотна и уперлась ногой в край бадьи. Теперь эпиляция не казалась таким простым делом. Хотя чтобы побрить подмышки понадобилась целая вечность, она с этим справилась, отделавшись всего одним небольшим порезом. Кейт намылила ногу прекрасным мылом с запахом лимона, и едва только начала вести лезвием вверх, как услышала за дверью шум. Шаги и топот лап Биста.

— Кейт. — Тут же раздался нетерпеливый стук. — Сейчас же открой эту дверь.

— Уйди, Коннор, я моюсь.

О чем он думал, вот так с криком барабаня ей в дверь?

— Открой или я выломаю эту дверь.

Голос у него был взбешенный. Или испуганный.

— Коннор, уйди, объявляю во всеуслышание, я заканчиваю мыться, — прокричала она в ответ.

Как она могла сосредоточиться и довести дело до конца, если он продолжает беситься снаружи? Выломает дверь… Да она даже не заперта. Когда дверь распахнулась, пропуская в комнату Коннора, а следом за ним и Биста, Кейт вела лезвием по ноге второй раз. Она бы рассмеялась, если бы в это мгновение лезвие не дрогнуло. И Кейт охнула от боли. Порезы от бритвы всегда причиняют жгучую боль.

— Чем это ты тут занимаешься?

Голос Коннора был под стать его обезумевшему виду. Он подскочил к Кейт и схватил ее за запястье.

— Брею ноги, спасибо тебе большое. На что еще это может быть похоже? — Она вырвала руку из цепкой хватки Коннора.

— Что? Что ты делаешь? — казалось, он просто не мог перестать пялиться на ее ноги. — У тебя кровь.

Он потянулся к ее ноге, но Кейт шлепнула его по руке.

— Правда что ли?! А ты попробуй орудовать подобной штуковиной, когда в твою комнату вламываются и начинают выяснять, не прикончила ли ты себя.

Теперь Коннор всего лишь злился.

— И что, по-твоему, ты с собой делаешь?

— Я же тебе сказала, я брею ноги.

Кейт старалась говорить терпеливо, хотя ей было далеко до спокойствия.

— Для этого используют острые предметы, — она махнула бритвой в его сторону, — которые удаляют волоски с ног.

Кейт показала на свою ногу и встала, уперев руки в боки.

— И лучше совершать сию процедуру в одиночестве.

— Боже мой, на тебе же кроме полотенца ничего нет.

Едва заметная краснота покрыла его лицо и шею. Он приблизился к ней, но быстро остановился, и повернулся спиной.

— Блеск. Я же говорила, что принимала ванну. Как ты думал, что на мне будет?

Коннор глубоко вдохнул.

— Я не думал о том, во что ты можешь быть одета. Когда я услышал, что Жанет говорит своей матери, я решил… — его голос затих. — Зачем ты это делаешь?

— Брею ноги? Потому что не хочу, чтобы на моей собственной свадьбе у меня были волосатые ноги.

Мужчины такие бестолковые.

Он фыркнул, и, покачав головой, отошел к выходу.

— Это моя бритва, да? — Он все еще стоял к ней спиной.

— Твоя. Но я верну ее завтра пораньше, чтобы у тебя хватило времени попытаться совершить то же самое со своим лицом. Конечно, без посторонних, которые вламываются к тебе в комнату.

Кейт надеялась, что сарказм не ускользнул от Коннора.

— Мда. Ладно, занимайся своими делами.

Коннор выволок Биста в коридор и тихо вышел, закрыв за собой дверь.

— И что обо всем этом думать? — пробормотала Кейт, закончив. У нее тут же возникла мысль, что бритву можно вернуть Коннору и сегодня, а заодно расспросить его.

Коннор стоял за дверью Кейт и чувствовал себя полным идиотом.

— Вот что случается, когда проводишь слишком много времени в окружении женщин, — проницательно сказал он Бисту, спускаясь с ним по лестнице.

— Твои мысли изворачиваются, пока ты не доходишь до состояния, когда больше не можешь думать. Вот что они делают с мужчинами.

Когда Коннор зашел за пекарню и услышал, как Жанет в истерике рассказывала матери о спрятанной Кейт бритве у бадьи, и как она испугалась, что новая леди причинит себе вред, у него даже времени не было задуматься. Коннор не принял в расчет впечатлительность таких юных девочек как Жанет.

Он просто обезумел и помчался наверх, преисполненный решимости спасти свою леди от самой себя.

А вместо этого чуть не подошел к черте, за которой его леди надо было бы спасать от него.

Когда Коннор понял, что на Кейтлин нет ничего, кроме куска ткани, а ее ноги блестят от воды, у него пересохло во рту, а каждая частица его существа хотела лишь сорвать это чертово полотенце и уложить ее на пол.

Коннор заставил себя, правда с трудом, развернуться и уйти достойно. Теперь его тело источало неутоленную жажду и злость на собственную реакцию.

Ему надо со всем этим разобраться.

— Дункан! — прокричал он, пересекая главный зал и рывком распахивая дверь. Несколько часов тренировок кряду с достойным соперником — и он будет как новый.

Все было готово. Свадебное платье, все еще разложенное на спинке кресла, практически расправилось. Маири и Розалин плели венок из цветов, который она наденет на голову. Сказав, что ей нельзя сегодня видеть венок, они ушли творить в башню Розалин. А напоследок заявили, что она должна лечь спать пораньше и хорошо отдохнуть, так как завтра предстоит длинный, тяжелый день.

Все портила одна маленькая проблема — Кейтлин не спалось. И она очень и очень волновалась. Не каждый же день выходишь замуж.

— Теперь понятно, зачем придумали холостяцкие вечеринки, — прошептала она сама себе, в сотый раз переворачиваясь в кровати. Кейтлин глубоко вздохнула.

— Все равно не сработает, так что можно оставить эти попытки.

Она слезла с кровати и заварила себе еще одну чашку ромашкового успокаивающего чая. Хотя не то чтобы и первая чашка помогла.

Четыре дня назад, узнав, что остается в Ситхен Фардах, она нашла маленький котелок и, забрав его к себе в комнату, собрала травы, которые ей больше всего понравились. С тех пор время вечернего чая стало самым прекрасным временем дня.

Сидя на полу перед камином в ожидании, пока закипит вода, Кейтлин задумалась, существуют ли у них в этом времени предсвадебные вечеринки. А точнее, ей стало интересно, устроил ли себе такую Коннор. Ее бы устроило, если б он просто сообщил о подобном мероприятии. Хотя Кейтлин могла спуститься по лестнице и подслушать под его дверью.

Коннор все так же жил в комнате этажом ниже, но после того как она пригрозила бойкотировать его спальню и ночевать на лестнице вместе с Бистом, он принес себе лежак. Коннор мог бы спать и на полу, но, по крайней мере, лежак казался на самом деле удобным. Кейтлин убедилась в этом, пока он упражнялся с мечом во дворе. Ей было трудно лежать в его кровати и не думать, что он спит на неудобных стульях. Конечно, в первую ночь жалко было смотреть, как он стонал и ворочался на своем импровизированном ложе.

Чуть растерев травы, Кейт перемешала их с медом и кинула в воду, которую только что сняла с огня, и накрыла котелок крышкой. Ее окутал аромат ромашки и мяты. Кейт опять села и протянула к огню уже побритые ноги. Орудуя впервые древней бритвой, она неплохо справилась с делом, но теперь точно никогда больше дурного слова не скажет о пластиковой безопасной бритве.

Несмотря на то, что Маири привезла из Дан Арта ее вещи, в том числе и сорочку, девушка продолжала каждую ночь надевать вместо нее рубашку Коннора. Рубашка все еще пахла им, и в этом было что-то такое уютное.

Уютное, но и пугающее.

Находиться рядом с Коннором ей тоже было уютно. Последние пару дней они постоянно сталкивались друг с другом. Он появлялся за спиной, когда она меньше всего ожидала и, казалось, получал огромное наслаждение от того, что заставал ее врасплох, хотя всегда притворно не обращал на нее внимания. Его глаза сияли, когда он улыбался. А в эти дни улыбался он много.

Было еще одно безумие. Ее сердце начинало бешено колотиться, даже когда Кейт просто смотрела, как он идет по внутреннему двору. А когда он касался рукой ее плеча, вместо бешеных ударов сердце словно останавливалось. Кейтлин решила, что несколько дней будет избегать Коннора, но обнаружила лишь, что сама ходит по замку, пытаясь хоть мельком увидеть его или услышать его голос.

Это был совершенно новый для нее опыт. Коннор был совершенно новым для нее опытом. Но через день-другой весь этот опыт закончится.

Она никогда больше не увидит Коннора.

Это и было самым страшным в конечном итоге. Когда она оставалась одна, подобные мысли не отпускали ее. Неужели она больше никогда не увидит Коннора? Как же на самом деле она к нему относится? Эти чувства — всего лишь сексуальное притяжение или нечто большее?

Но Кейт была уверена в одном: если сидеть в этой комнате в одиночестве, ответы на свои вопросы она никогда не получит.

Набросив плащ, Кейт схватила котелок с чаем и бритву Коннора. Переступив через похрапывающего Биста, она направилась к лестнице.

Кейт медленно спускалась по ступеням. Факел висел слишком далеко, так что на лестнице было довольно-таки темно. Пытаясь взять себя в руки, она остановилась перед дверью Коннора. Из комнаты не доносилось ни звука.

Кейт уже была близка к тому, чтобы развернуться и уйти. Но если она поступит так, то весь остаток жизни проведет в сомнениях, мучаясь вопросами.

Сделав глубокий вдох, она легонько постучала в дверь. Не дождавшись ответа, она постучала еще раз, чуть сильнее, и когда уже повернулась уходить, дверь открылась.

— Кейт? Что-то случилось?

Коннор стоял в дверях в одном лишь килте. Он выглянул на лестницу и посмотрел по сторонам.

— Нет. Извини, я тебя разбудила?

По нему нельзя было сказать, что он спал. Укутанный лишь в килт, который сполз с одного плеча, он выглядел… взъерошенным, статным.

— Кажется, этой ночью я не смогу уснуть. Ты так тихо постучала, думал, мне показалось. — Он прислонился к дверному косяку.

На мгновение они застыли, просто глядя друг на друга. Кейт нарушила тишину.

— Я тоже не могу уснуть. В общем, я зашла вернуть тебе бритву. — Она протянула ее Коннору.

Он тихо усмехнулся.

— Боже, утром она мне понадобится. — Он провел рукой по щеке и подбородку.

Кейт никогда не видела, чтобы однодневная щетина выглядела так сексуально.

— А что у тебя в котелке? Еще что-то для бритья?

Коннор улыбнулся ей. Кейтлин улыбнулась в ответ.

— Нет. Это мой особый травяной чай. Я надеялась, что ты пригласишь меня, и мы выпьем его вместе. Ты знаешь, что такое холостяцкая вечеринка?

— Не слышал о таком. — Не двигаясь с места, Коннор в раздумьях смотрел на нее. — Кейти, неужели ты хочешь уничтожить свою репутацию и войти ко мне в комнату посреди ночи?

Вопреки словам, его улыбка была определенно сексуальной и призывной.

— Ну, я прикинула, что моя репутация это переживет, ведь через пару часов я стану старой замужней женщиной. Как думаешь?

Он поймал ее взгляд и отступил назад, взмахом руки приглашая девушку войти.

— У тебя есть чашка? Я не смогла взять свою — руки были заняты. — Кейт вошла и направилась к камину. Его импровизированная кровать была расстелена, и она без приглашения уселась на нее.

— Только эта. — Проходя мимо стола, Коннор подхватил высокую пивную кружку и допил остатки. Он подошел к Кейт и протянул ее ей.

— Давай. — Кейт похлопала рядом с собой. — Садись рядом и попробуй мой чай. Мы лишь немного пообщаемся, у нас будет собственная холостяцкая вечеринка — на самом деле это просто способ для жениха и невесты скоротать вечер накануне свадьбы.

Коннор замер на мгновение, словно сопротивлялся следующему движению. В конце концов, он сел рядом с Кейт, лишь когда она уже налила чай в его кружку.

— Надеюсь, то, что у тебя здесь было налито, не оставит противного привкуса.

Коннор вновь ухмыльнулся.

— Приправы. Не исключено, что именно они придадут приятный вкус траве, которую ты сварила. — Коннор взял кружку и сделал маленький глоток. — Не так уж и плохо.

В его голосе чувствовалось удивление.

— Вот именно. Даже ты должен признать, что это очень вкусно. И поможет тебе расслабиться. — Кейт взяла у него кружку и сделала глоток. Она почувствовала вкус «приправ», оставленный виски. К счастью привкус оказался не сильный.

— А тебе оно помогло расслабиться?

— Не больше чем те «приправы», что ты наливала себе в кружку, помогли тебе.

Кейт улыбнулась ему.

— Но, тем не менее, ты выглядишь спокойнее, чем днем, когда влетел в мою комнату. Что это было? — Кейт отпила из кружки и протянула ее Коннору.

Он небрежно пожал плечами и перевел взгляд на огонь.

— Ничего важного. Извини, если испугал, когда вломился к тебе. Надеюсь, ты не сильно порезалась. Сейчас не болит? — Он поднес кружку к губам, чтобы сделать глоток.

— Все нормально. Сам посмотри. — Поддернув плащ, Кейт вытянула ногу.

Когда Коннор поперхнулся, она знала, что это не имеет никакого отношения к чаю. Она похлопала его по спине.

— Девица, у тебя на ногах ничего нет. — С трудом проговорил он между приступами кашля. — Что, ко всем чертям, на тебе надето под плащом?

— Твоя рубашка. И мои ноги такие же голые, как и твои. Фактически, я даже чуть больше одета, чем ты. Не я же сижу обнаженная выше талии. — Глядя на него, Кейт выгнула бровь.

— Боже всемилостивый, — прошептал Коннор, причем выглядел при этом достаточно взволнованно. — Я не голый. У меня килт на плече.

Теперь Коннор обиделся.

— Хочешь, я надену рубашку?

Кейт покачала головой.

— Предпочитаю, чтобы ты сидел там, где сидишь. — Она никогда добровольно не позволит ему прикрыть эту великолепную грудь. Пусть думает что хочет.

Теперь настала его очередь выгнуть бровь.

— Бесстыдничаешь сегодня, да?

— Нет. Всего лишь пытаюсь быть абсолютно честной. Кажется, это самое правильное, что можно сейчас сделать, так как завтра мы поженимся и всякое такое.

Какое-то время Коннор молча внимательно смотрел на Кейт.

— Отлично. Между нами абсолютная честность. — Он поднял кружку и отсалютовал ею Кейтлин.

— Странно, правда? Я имею в виду думать о завтрашней свадьбе.

— Очень.

— Раз ты точно знаешь, во что я сейчас одета, значит это мне уже не надо. — Кейтлин стащила с плеч плащ, позволяя ему упасть позади себя. — Все равно в нем тут слишком жарко.

Встав на колено, девушка подлила себе в кружку еще чая.

Когда она обернулась, Коннор внимательно ее разглядывал, прищурив глаза и наклонив голову на бок.

— Что? О чем ты думаешь? Прямо сейчас. И помни, мы договорились быть абсолютно честными. — Она улыбнулась ему.

— Я думал, какая ты особенная женщина. — Коннор продолжал смотреть на нее, протянув ноги к огню, откинувшись на локти.

— Будем считать комплиментом, спасибо. — Кейт тоже вытянула ноги и откинулась на локти рядом с Коннором. Она рассмеялась.

— Твоя очередь. О чем ты думаешь сейчас?

— Тебе не понравится.

— Помни «абсолютная честность», — повторил он ее же слова, — я ответил, когда ты спросила.

— Я просто думала о том, как странно жить там, где мужчины носят юбки короче, чем у женщин. — Кейтлин снова засмеялась, когда он с обиженным видом сел прямо.

— Я не ношу юбку. Это килт. А на тебе и юбки нет. Лишь рубашка.

— Да неважно. Знала, что тебе не понравится. Слушай, — Кейтлин села, — я сегодня добрая и щедрая. Можешь задать два вопроса, чтобы компенсировать мой ответ, который тебе не понравился. Как тебе такой вариант?

— Отлично, согласен. Дай подумать. Не хочу тратить впустую ни один из моих драгоценных вопросов.

К тому времени, когда он, наконец, снова заговорил, Кейтлин стало не по себе под его испытующим взглядом.

— Платье, которое ты взяла с собой. То самое, в котором собираешься быть завтра. Это платье ты наденешь на свадьбу с Ричардом?

Глаза Коннора были непроницаемы. Она ничего не могла в них прочесть.

— Во-первых, я тебе уже говорила: я не выйду за Ричарда. А во-вторых, это платье моей бабушки. Она была в нем, когда выходила за моего деда. Потом моя мать надевала его на свадьбу с моим отцом. Так что я никогда не выйду замуж в каком-то другом платье.

— Значит, когда ты хотела выйти за Ричарда, ты собиралась надеть именно это платье?

— Нет. — Кейт повернулась к нему. — Смотри, ты должен понять. Это одна из причин, почему я не выхожу за Ричарда. Ему не нравилось платье, он говорил, что оно недостаточно шикарно. Говорил, что оно не соответствует моде и не подходит для таких людей, какими должны быть мы. Он уже выбрал другое платье для нашей свадьбы.

— Так ты не выходишь за него, потому что ему не понравилось платье твоей бабушки? — Коннор растерялся.

— Нет. Я порвала с Ричардом, потому что он не любил меня настолько, чтобы позволить мне надеть то самое платье, которое сделает меня счастливой. Потому что ему было важнее то, как я выгляжу, чем то, как я себя чувствую. Да я не выхожу за него по множеству причин, но эта ситуация в общем описывает наши отношения.

Какое-то время они сидели в тишине, молча передавая друг другу кружку с чаем.

— У меня есть второй вопрос. — Наконец нарушил тишину Коннор.

Кейт повернулась, чтобы посмотреть на него. В его глазах плясали отблески огня. Он походил на озорного мальчишку. Кейт улыбнулась.

— Думаю, я готова.

— Я не понимаю, что ты сегодня днем говорила мне. Хотя, если честно, раз уж мы договорились быть этим вечером честными, я часто не понимаю и половины того, что ты говоришь. Но вся эта идея с твоим нежеланием выходить замуж с небритыми ногами поставила меня в тупик. — Его глаза мерцали, а на губах блуждала довольная легкая улыбка.

— В моем времени многие женщины находят, что более привлекательны, если удаляют волосы с ног и подмышек, — она замолчала, когда его брови поползли наверх. — Да, и подмышками тоже.

— Женщины считают это привлекательным?

— Да, в основном потому, что это считают привлекательным мужчины.

— Итак, ты сбривала свои волосы, потому что мужчины в твоем времени находят это привлекательным. Что они находят в этом хорошего? — Его голос звучал низко и мягко.

Кейт, как ни пыталась, не могла отвести взгляд. Глядя в его глаза, она с трудом подбирала слова.

— Гладкость. Потому что выбритые ноги гладкие, думаю, поэтому.

— Гладкие? — Вскинув бровь, он пристально смотрел на Кейт горящими голубыми глазами. Глазами, в которых, как ей казалось, она могла бы раствориться.

Кейт потянулась, взяла его ладонь и положила на свою ногу чуть выше колена. Потом, все еще удерживая его руку своей, провела ею по ноге вниз и обратно.

— Гладкие. Видишь?

Ее нога под ладонью Коннора горела огнем. Его пальцы сжали ее колено.

— Да, — было слышно, что дышал он с трудом, — а в твоем времени, многие из мужчин ощущали гладкость твоих ног?

Голос Коннора все еще звучал низко, но теперь он стал еще и более глубоким.

— Только если я позволяла им. — Кейтлин могла утонуть в этих глазах.

Он лениво, хищно улыбнулся и прищурился. Его рука начала скользить вверх по ноге, под подол рубашки. Он наклонился к Кейт и коснулся губами ее губ. Кейтлин утопала в ощущениях от прикосновений Коннора, и это было великолепно.

Руки девушки исследовали очертания его спины, в то время как он продолжал свое путешествие вверх по ноге, затем по бедру, добравшись до барьера ее кружевных трусиков. Его рука скользнула мимо них, выше к спине, прижимая Кейт к себе. Кейт обвила руками шею Коннора, стащив с его плеча килт, и, потянувшись, запустила пальцы в его мягкие волосы. Его язык настойчиво скользнул между ее уступчивых губ. Он исследовал ее рот, их языки переплелись.

Кейт хотела, чтобы этот момент длился вечно. Она хотела большего.

Коннор лег на нее, освобождая другую руку, чтобы та начала самостоятельное путешествие, но не прервал поцелуя, который поглощал тело и душу Кейтлин. Его рука прошлась по спине девушки, нежно обхватив ее голову. Поцелуй стал глубже. Другая рука, легко поглаживающая живот Кейт, поднималась все выше, пока не достигла груди.

Ее грудь пульсировала, требуя его прикосновений. Когда наконец Коннор стал поигрывать большим пальцем с ее соском, у Кейт перехватило дыхание. Она выгнулась, подставляя ему шею. Целуя, покусывая, пробуя, Коннор опускался вниз вдоль шеи, пока не наткнулся на шнуровку рубашки, надетой на Кейт.

Кейтлин хотела кричать, когда убрав руки с ее тела, он медленно, очень медленно ослаблял шнуровку, растягивая вырез до тех пор, пока у него в руке не оказался длинный шнурок.

Кейт упустила последовательность событий, которые произошли со шнурком, когда Коннор наклонился к глубокому, открытому вырезу рубашки, и его пальцы отвели ткань, что еще недавно остановила его. Волосы Коннора прошлись по ее груди, в то время как его теплый, влажный рот скользил по разгоряченной коже, пока наконец не добрался до груди, которую только что покинула его рука.

Он лизнул ее чувствительный сосок раз, другой. Коннор подул на влажную вершинку, вызывая волны желания, пронзившие самую ее суть. Его руки скользнули к талии Кейтлин, вновь наткнувшись на кружево надетого ею белья. Одна рука осталась на талии, пока другая продолжала опускаться вниз, прокладывая себе путь под ткань, замерла на мгновение на гладкой коже, а затем возобновила движение, остановившись лишь для того, чтоб погладить холмик завитков под пальцами.

Его рот сомкнулся на соске, осторожно всасывая его. Напряжение от желания сводило Кейтлин с ума. Она застонала и вновь выгнулась, предлагая всю себя его губам.

Та рука, что опустилась вниз, словно пронизывала центр ее жажды. Когда один палец переместился еще ниже, разделяя завитки, Кейт стала задыхаться, каждое нервное окончание ее тела ожило.

Его рука как будто посылала электрические разряды, расходящиеся лучами по всему ее телу. Кейтлин прижала его голову к своей груди и подалась навстречу руке, которой Коннор проник в нее.

— Боже, Коннор, пожалуйста, — стонала Кейтлин, не понимая, чего именно хочет от него, но знала лишь, что хотела большего, что хотела его так же сильно, как и он ее. Она чувствовала, как его возбужденный член прижимался к ее ноге.

Коннор затих. Его частое дыхание окатывало холодом ее разгоряченную кожу, и когда он скатился с нее, Кейт остро ощутила потерю. Открыв глаза, она обнаружила, что он внимательно смотрит на нее, пытаясь отдышаться.

Потом Коннор улыбнулся. Прекрасной, чарующей улыбкой, которая заставила ее вновь желать прикосновений этих губ.

— Ты сама красивая женщина, которая у меня была, милая Кейти. И если я сейчас не отступлю, то уже не смогу остановиться. А потом, утром, ты не захочешь выходить за меня. Но ты должна это сделать.

От этих слов у Кейтлин перехватило дыхание. Ей нечего было сказать. Если она откроет сейчас рот, то лишь затем, чтобы умолять его не останавливаться.

Коннор отстранился и встал. Присев рядом, подсунул одну руку ей под ноги, а другую под спину, сгреб Кейт в свои объятья и поднял. Не отрывая взгляда от девушки, он нес ее в спальню. Поднявшись по лестнице, он ногой распахнул дверь и подошел к кровати.

Коннор остановился, удерживая ее на руках, словно его решимость трещала по швам. А Кейтлин все еще не могла говорить, она едва дышала.

— Когда я верну тебя домой, и ты будешь вспоминать это время, знай, что для меня сопротивление твоему телу оказалось самым тяжелым испытанием. Я клялся защищать тебя, и именно это сейчас и делаю.

Затем Коннор нежно поцеловал ее в лоб и, положив на кровать, вышел, закрыв за собой дверь.

Кейтлин, дрожа, лежала в постели, уставившись в балдахин над головой, и чувствовала, как стук сердца сотрясает все тело.

Одно точно: она получила ответ на свой вопрос.

Что там говорил Джесси? Любовь придет, когда ты меньше всего ее ждешь. Что ж, Кейт уверена — здесь ее она не ждала. Не в этом времени. Не к мужчине, чья преданность долгу перевешивает все остальное.

Единственное, что она могла сказать: у этих жонглирующих магией Фэйри либо очень плохо с чувством времени, либо потрясающе нездоровое чувство юмора.

Глава 20

Утро явило серое, дождливое небо. Не в силах уснуть, Кейт смотрела, как загорается рассвет. Хмурый вид за окном отражал ее внутреннее состояние.

Если прошлым вечером ей хотелось праздника, предсвадебной вечеринки, то это утро сложно было назвать как-то иначе, чем «праздник жалости к себе». Где-то на своем пути судьба определенно свернула не туда. Не то что бы Кейтлин ожидала определенных гарантий, но нынешние обстоятельства находились далеко за чертой «хуже не бывает».

Через пару часов она выйдет замуж за любимого мужчину. За того самого мужчину, который не любит и не полюбит ее в ответ. Ах да, он хочет ее, в этом она не сомневалась, но страсть и любовь — не одно и то же. Он все говорит о долге и чести, о том, что отошлет ее домой, как он напомнил ей вчера ночью… Коннор был честен с самого начала — у него нет желания связывать себя с женщиной. И, даже если она каким-то образом сможет примириться с этой ситуацией, согласится любить человека, который никогда не полюбит ее в ответ, все уже будет не важно — она никогда больше его не увидит.

Сев на край кровати, Кейт глубоко вздохнула. Некоторые дни не стоят того, чтобы вылезать из постели. По ее лицу скользнула улыбка, когда она вспомнила о футболке с очень сентиментальной надписью спереди, которую она надевала на ночь. Что бы подумал Коннор, если б увидел ее в той самой футболке? Та едва прикрывала ей попу.

Угли все еще тлели в камине, и Кейт смогла разворошить новое пламя. Она поставила свой котелок с водой греться и стала ждать. Ее металлический чайник остался в комнате Коннора, так что она бросила травы и мед прямо в чашку. Когда закипела вода, залила их ею, а остаток выплеснула в стоящий на столе тазик, из которого умывалась.

От мыла щеки защипало, тут же вспомнилась темная щетина Коннора и те великолепные ощущения от прикосновения щетины к ее коже. По телу Кейтлин прошла дрожь.

— Если я не перестану грезить этим мужчиной, то до прихода Маири и Розалин точно ничего не успею.

Едва Кейт умылась, как раздался стук в дверь.

Это была Маири. Она принесла венок, который они с Розалин сплели прошлой ночью. Женщины переплели ленты цвета слоновой кости с вереском и лавандой, и милейшими белыми цветами, которые Кейт не смогла сразу узнать. Венок приколют ей к волосам, а ленты будут струиться по спине.

Вскоре к девушкам присоединилась и Розалин. Вместе они помогли Кейт надеть свадебное платье, не прекращая восторгаться его фасоном и материалом. Подкладкой служил старинный бежевый атлас, без рукавов, приталенный. Спереди шел вырез. Платье покрывали старинные бежевые кружева, проходящие по декольте и создающие ненавязчивый просвечивающий эффект. Вниз по спине сбегали крошечные жемчужные пуговички. И точно такие же шли по рукавам от локтя к запястью.

Это платье было из тех, что она никогда не смогла бы надеть сама. Когда оно скользнуло по ее бедрам, Кейт рассеянно отметила, что все-таки сбросила несколько лишних фунтов. Ткань расправилось, облегая фигуру как влитая.

— Никогда не видела такого платья, — с восхищением произнесла Маири, коснувшись рукава. — Эти крошечные рядочки на рукавах прекрасны.

— Да, Кейт очень красивая невеста, — кивнула Розалин, взяв венок и переплетая локоны Кейт вокруг него, чтобы он держался на голове.

— Ой, подождите. — Стащив венок, Кейт побежала к кровати и стала лихорадочно шарить под подушкой, пока не нашла то, что хотела.

— Вот. — Кейт протянула маленький лоскут от килта Коннора. Маири, когда собирала вещи, сложила его с остальными вещами из Дан Арда.

— Я бы хотела оплести им цветы в центре, прежде чем вы наденете на меня венок. Как думаете, у вас получится? Так, чтобы он был отчетливо виден?

Розалин довольно кивнула.

— Да, милая. Уверена, мы справимся.

Венок надежно закрепили, и Маири, взяв со стола ожерелье, стала поднимать волосы Кейт.

— Нет. Не надо.

— Но ты должна надеть свадебный подарок Коннора. — Удивление Маири, прозвучавшее в голосе, отразилось и на ее лице.

Глаза Кейт заблестели.

— О, я собиралась надеть его на свадьбу, все правильно. Просто хочу, чтобы кое-кто другой помог мне его надеть. Кое-кто очень мужественный. — Она улыбнулась, и Маири, обняв Кейт, поцеловала ее в щеку.

— Я так рада, что ты станешь моей сестрой. Ты скрасишь моему брату всю его жизнь, — Маири еще раз крепко ее обняла и пошла к двери.

Кейт, обменявшись взглядами с Розалин, направилась следом. Всю жизнь? Только если всей его жизни оставался один день. Конечно, в каком-то смысле так и было. Когда она вернется домой, он будет…

Я не заплачу. На сегодня эта фраза станет ее заговором.

Она всегда хотела сестру и кого-то, кто стал бы ее лучшим другом, в одном лице. Сейчас она была так близка к тому, чтобы обрести человека, которого так сильно жаждала, но сможет удержать ее лишь на какие-то считанные часы.

В следующие двадцать четыре часа Кейтлин приготовилась потерять лучшую подругу и мужчину своей мечты.

Невзирая на заговор, когда она спускалась по лестнице, ее душили слезы.

Коннор стоял внизу, такой красивый, что у Кейтлин перехватило дыхание.

Он ждал в главном зале, взволнованный, на его плече блестела изумрудная брошь, инкрустированная изумрудом. Когда Коннор посмотрел вверх и беспомощно улыбнулся ей, Кейт на мгновение остановилась. Она раньше думала, что он всего лишь красив? Этот мужчина поистине великолепен.

Кейтлин быстро подошла к нему и, потянувшись, поправила брошь, приколотую над сердцем.

— Твоя очередь. Я бы хотела, чтобы ты помог мне вот с этим. — Она протянула ему ожерелье.

Дрожащей рукой Коннор взял его и, прежде чем встать позади невесты и обвить украшением ее шею, на секунду задержал на нем взгляд. Кейтлин почувствовала жар ожерелья, как только оно коснулось ее кожи.

— Я попрошу пару минут наедине со своей невестой, если не возражаете, — тихо сказал он, встав перед Кейт.

Все двинулись к парадной лестнице и спустились вниз во внутренний двор. Зал опустел. Коннор провел пальцем по ткани, вплетенной в венок, и, встретившись с девушкой взглядом, выгнул бровь.

В ответ на знакомое надменное выражение его лица Кейт тихо рассмеялась.

— Да. Я решила, что сегодня самое подходящее время вновь надеть твою метку. — Она отступила и покружилась для него. — Что ты думаешь? Я нормально выгляжу?

Когда он подошел к ней, на его лице застыло серьезное, торжественное выражение. Взяв ее руки в свои, Коннор посмотрел ей в глаза.

— Я повторю свои вчерашние слова. Ты красивая женщина, ты красивая невеста. Да и платье, хотя и очень необычное, подходит надевшей его необычной женщине. — Он поднял ее руку, пытаясь поймать ее взгляд. — В день нашей свадьбы у меня есть возможность попросить тебя об одолжении. Ты позволишь?

— Все что хочешь, Коннор. Тебе надо только сказать. — Кейт говорила от чистого сердца.

— Хотя все это не по-настоящему, это всего лишь день заключения брака, которого у меня никогда не будет. — Он крепко сжал ее руку. — Может это и эгоистично, но мне невыносима мысль жениться на женщине, которая носит подарок на помолвку от другого мужчины. Кейти, ты отдашь его мне? Лишь на сегодня.

Кольцо Ричарда. Она даже не подумала о нем. Слезы, которые Кейт сдерживала все утро, медленно потекли по щекам. Будучи женщиной, которая никогда не плачет, единственное, что она делала с тех пор, как появилась тут, — лила слезы. Она отняла у него свои руки и, сняв кольцо, протянула его Коннору.

Он подержал его на ладони, с минуту рассматривая, а потом убрал в маленький кожаный мешочек, что носил на поясе. Нежно коснувшись лица Кейт, Коннор вытер ее слезы.

— Спасибо, — мягко, тихо произнес он. — Не думал, что сделаю тебе больно. Я сберегу его для тебя, а завтра верну. — Коннор смотрел на нее печальным взглядом.

Прежде чем он убрал с ее лица ладони, Кейтлин, удерживая, накрыла их своими.

— Я плачу не из-за кольца, Коннор. Это просто… просто слезы. — Кейт пожала плечами.

Как она могла сказать ему прямо в глаза, что ее слезы из-за него? Слезы, которые она не могла остановить, потому что он искренне считал, что свадьба ненастоящая, потому что скоро она покинет его навсегда, потому что она любит его, а он ее нет. Кейтлин глубоко вдохнула и позволила его рукам вытереть ее лицо. Но щеки все еще оставались влажными, а соленые слезы нещадно жгли.

Коннор протянул к ней руки.

— Кажется, сегодня твое лицо немного горит. Ты пыталась, как и ноги, побрить его?

Кейт взяла его за руку, признательная Коннору, что он сменил тему, давая ей время придти в себя.

— Нет, конечно, нет. Но я уверена, что побрить ноги было нужно. И если бы один из нас вчера вечером побрил лицо, мое этим утром не было бы таким чувствительным.

Когда Коннор, наконец, осознал, ЧТО она сказала, его глаза удивленно распахнулись, а лицо и шею залила краска. Тут он засмеялся и продолжал усмехаться, пока они спускались по главной лестнице, начиная свое путешествие к браку.

Когда они подъехали к церкви, ее уже окружила огромная толпа. В этом море лиц Кейт узнала семью Коннора и нескольких людей из Дан Арда, а остальные к тому времени, когда они с Коннором подошли к священнику, дожидавшемуся их у церкви, смешались в единую трудноразличимую массу. Сердце Кейт билось так громко, что она удивилась, почему священник не слышит его со своего места.

Брачная церемония проходила на улице, на ступенях перед дверью часовни. Туман рассеялся, и, иссушая серые облака, ярко светило солнце. Церемония сама по себе прошла как во сне. По большей части, Кейтлин запомнила лишь то, как все время вглядывалась в глаза Коннора.

За исключением момента с кольцами. Она знала, что кольца на средневековых свадьбах не использовались, так что не ожидала, что они будут присутствовать на ее свадьбе. Но они все же были.

Коннор нежно поднял ее руку и надел на палец тяжелое золотое кольцо. Перевернув ее руку, он вложил в нее большой золотой обод. Затем отпустил ее ладонь и стал ждать, когда она наденет это кольцо на его палец. Дрожащими руками Кейт выполнила то, что от нее ожидали. Выражение лица Коннора в этот момент навсегда останется в ее памяти.

Он улыбался ей, крепко сжимая ее руку все оставшееся время церемонии, которая закончилась прежде, чем Кейт поняла это. Они развернулись и пошли к своим лошадям, и тут окружавшая их толпа взорвалась криками и аплодисментами.

Когда Коннор резко преклонил колено, Кейт сразу поняла, что мужчина перед ними, должно быть, король Александр III[10]. Кейт сделала лучший реверанс, на который была способна, склонила голову, но не смогла удержаться и мельком взглянула на мужчину.

Король поднял Коннора на ноги и, потянув ближе и сжав в могучих объятиях, похлопал по спине. Король был ниже Коннора и моложе, чем ожидала Кейт, а широкая улыбка и темные, спадающие до плеч волосы, делали его еще моложе.

— Прекрасно, Коннор. Просто прекрасно. Она чудесна.

— Спасибо, Ваше высочество. — Коннор склонил голову.

— Давай посмотрим. — Взяв руку Кейт в свою, Александр указательным пальцем поднял ее подбородок и с огромным энтузиазмом громко провозгласил ее «прекрасной малышкой под стать его бравому рыцарю».

На что толпа вновь взорвалась дикими криками.

Король обернулся, все еще продолжая держать Кейт за руку, а потом передал ее Коннору.

— Не сомневаюсь, она подарит тебе много прекрасных сыновей. — Тут король рассмеялся. — И, так как у меня пропали все сомнения, что ты захочешь вернуться и служить мне, пока твоя жена будет ожидать тебя у очага, я надеюсь, ты воспитаешь новое поколение воинов МакКирненов, которые будут служить моему сыну, Александру.

Все столпившиеся у церкви закричали и стали смеяться, когда король еще раз хлопнул Коннора по спине и, окруженный свитой, стал пробираться сквозь толпу.

Коннор усадил Кейт на свою лошадь, притянул ее ближе к себе, и они присоединились к большой процессии, направляющейся вверх по холму к Дан Арду. Он крепко прижимал Кейтлин к себе, но, пока они ехали, хранил молчание.

Еще до того, как они подъехали к замку, до них донеслись звуки волынки, флейты и барабанов. Во дворе были расставлены длинные обеденные столы, и их уже заняли вилланы и арендаторы, которые пришли на праздник. Люди, танцевавшие на открытом пространстве между столами, поднимали чарки за пару, когда молодые проходили мимо них. Они часто останавливались, чтобы выслушать поздравления и пожелания собравшихся.

Еще больше музыкантов играли внутри замка. Король занял место Артура в центре длинного стола. Артур сел по одну сторону от короля, а Коннор по другую. Кейт села рядом с мужем.

Она не могла найти Розалин, но сразу заметила, что Блейн сидел через несколько человек от своего отца. Как и раньше, он смотрел на нее с пугающим ее выражением. В какой-то момент их взгляды встретились, он едва заметно кивнул и в знак приветствия поднял свой кубок. Кейт быстро отвела взгляд.

Лайал подошел к ним от одного из дальних столов, за которым сидел, низко склонился над рукой Кейт и поцеловал. Он принес поздравления Коннору, который поднялся со своего места, едва Лайал коснулся ладони его невесты. Они обнялись и похлопали друг друга по спине. Эта сцена являлась настолько классической демонстрацией перенасыщенного тестостероном дружелюбного расположения, что Кейт была готова услышать, как они говорят друг другу «дай пять».

Лайал искал Маири и поинтересовался, не знают ли они, где она. Только тогда Кейт поняла, что не видела девушку с момента приезда в церковь. Коннор пробормотал что-то о том, что она убежала искать обувь. Кейт надеялась, что король не видел ее босых ног, иначе бы ее новая сестра сильно расстроилась.

Даже среди стольких незнакомцев внимание Кейт привлекли несколько мужчин, топчущихся у помоста. Мощного телосложения, с тяжелым взглядом. Они напомнили Кейт людей, что работали с ее братьями. Многие из них представились ей, когда останавливались поздороваться с Коннором. Скорее всего, это охрана короля. И, скорее всего, если бы состоялась чужая свадьба, Коннор был бы одним из этих мужчин, толкущихся у помоста и не сводящих глаз со своего короля.

Коннор чувствовал, что пребывает в полной боевой готовности и не может расслабиться даже на минуту. Он чувствовал себя уязвимым, так как за спиной не было Дункана, который столько лет его прикрывал, но у старого друга на сегодня имелось особое задание. Хотя рядом были и другие товарищи, которым он доверял, и на которых мог бы положиться, возникни такая необходимость.

Думая о том, совершат ли сегодня еще одно покушение на Кейт, Коннор постоянно касался меча, ни на мгновение не выпуская ее из вида. Он не станет облегчать им задачу.

Кейтлин сидела рядом с ним, спокойно перебирая в тарелке еду.

Коннору дорогого стоило унять свою гордость и попросить ее снять кольцо. Кольцо Ричарда. Даже сейчас он ощущал его тяжесть у себя в спорране.

Когда она сняла его и протянула ему, ее слезы лишь подтвердили то, о чем он должен был помнить все время. Она принадлежит другому мужчине, мужчине богатому и влиятельному, мужчине которого она выбрала. Точно так же, как его мать, точно так же, как Анабелла.

И то, что вчера они были очень близки к тому, чтобы разделить ночь, еще ничего не меняет. Он вовремя вернул контроль над вероломным телом. Теперь они женаты. Очень скоро она исчезнет. Не будет Кейт, не будет искушения. Он должен лишь обеспечить ее безопасность, пока она здесь, и его долг перед ней будет выполнен.

Веселье продолжалось до позднего вечера и, как раз когда подошел Артур, Кейт уже начала ощущать последствия бессонной ночи.

Коннор встал и кивнул в знак приветствия.

— Дядя.

— Племянник. Думаю, сегодня последний раз, когда твоя жена встречает некоторых из моих гостей.

Мужчина протянул руку Кейт, но Коннор встал между ними и сам взял ее под руку, помогая ей встать.

— Сегодня она никуда не пойдет без меня.

— Никуда? — Анабелла подошла незаметно, и тотчас ухватилась за руку Артура, одарив его слащавой улыбкой. Как обычно, ее тон унижал. — Уверена, Коннор, ты дашь ей немного времени на уединение. Она не пойдет без тебя даже в уборную?

— Никуда, — твердо ответил он, — Даже в уборную.

Коннор улыбнулся, хотя его глаза прищурились, и в них не было и следа веселья. — Не сегодня.

Он обернулся к дяде, крепко сжимая руку Кейт.

— Указывай дорогу, и мы поприветствуем твоих гостей вместе.

— Отлично. Если настаиваешь. — Артур казался не особенно довольным. Его глаза странно сверкали.

Артур привел их к громадному мужчине, которого Кейт видела до того, сидящим за столом рядом с помостом. У него были длинные рыжие волосы, которые, казалось, сплелись с его длинной рыжей бородой. И там и там обильно мелькала седина. По бороде тонкой струйкой сочился эль, присоединяясь к еде, застрявшей там раньше. Когда они подошли, Кейт в нос ударил сильный запах немытого тела.

Подняв взгляд и увидев их, мужчина швырнул свой кубок на стол.

— Давно пора привести мне на осмотр невесту. Подари МакФерсону поцелуй, милашка, — закричал он под аккомпанемент криков и смеха за его столом. Он потянулся к Кейт, но был остановлен сильной рукой, схватившей его за запястье.

— Не стоит, МакФерсон. Никто и пальцем не коснется мой невесты в этот день, кроме меня, и уж точно никто, кроме меня, не будет ее целовать.

В глазах Коннора застыл тот же опасный блеск, что и у мужчин за столом на помосте, один из которых даже подошел к ним.

— Это твой друг, МакКирнен? — Мужчина, которого представили Кейт как Роберта, наклонился к ним и улыбнулся. Кейт поежилась от тяжелого жесткого взгляда.

Все еще удерживая запястье верзилы, Коннор представил их.

— Это МакФерсон, лаэрд клана МакФерсонов. А это Роберт МакКарри, один из охранников короля, и человек, которого я называю другом. — Он отпустил руку МакФерсона, отодвинув Кейт к себе за спину, улыбнулся так, что напомнил Кейт о тореадоре, размахивающем красной тряпкой.

МакФиерсон отдернул руку, а его лицо перекосила злоба. Он встал, попутно перевернув несколько тарелок на столе, и обратился к Артуру, который съежился от его ярости.

— С твоим праздником покончено, МакКирнен. Не забудь, что ты мне должен. Жду до твоего дня рождения, и не часом дольше. А потом я приду и потребую свое. Или заберу из твоего тайника. — Он плюнул Артуру под ноги и ушел.

Большинство мужчин за столом поднялись и ушли вслед за ним, ропща и с необъяснимой грубостью расчищая себе путь через зал. Артур на какое-то время уставился им вослед, как будто был ошеломлен, а затем двинулся в противоположном направлении.

Роберт тихо хмыкнул.

— Что ж, с их уходом кладовой будет нанесен меньший урон.

Коннор улыбнулся, на этот раз искренне, и положил руку на плечо друга.

— Мне не требовалась твоя помощь, Роберт, ты же понимаешь? Но в то же время, я был ей рад.

— Да, спасибо. Понимаю, что не нужен тебе, но Александр порой переживает, словно курица-наседка. Что остается человеку? Я иду, когда мой король отправляет меня.

Мужчины рассмеялись над какой-то известной лишь им шуткой. Роберт кивнул Кейт и отправился назад.

— Это был МакФерсон? Тот толстый, отвратительный старик, и есть тот самый, за кого Артур хочет отдать Маири? — У Кейтлин в голове это не укладывалось.

— Да, он самый. Но не беспокойся. Теперь, благодаря тебе, этого не произойдет. Артуру придется оплачивать свои долги другим способом, а не моей сестрой.

Коннор притянул ее ближе и прошептал на ушко, от его дыхания по всему ее телу пробежала дрожь.

— А теперь нам лучше попробовать сбежать. Все будут заняты тем, что сейчас случилось, и у нас есть шанс ускользнуть, пока их отвлекла суета, устроенная МакФерсонами перед уходом. — И Коннор решительно повел невесту к выходу.

— Я не понимаю. Почему мы должны убегать?

— О Боже, слишком поздно, — прошептал он, посмотрев в дверной проем, и сильнее обнял Кейт. — Прости Кейти, я надеялся уберечь тебя от этого, — он произнес последние слова, как раз, когда их окружила смеющаяся, веселящаяся толпа.

Их оторвали от земли и, вынеся на улицу, бросили в нагруженную соломой повозку. Лошадь Коннора была привязана сзади, а люди, кто верхом, кто пешком, окружили их, когда повозка двинулась через внутренний двор. Следом за их повозкой поехала другая, везущая музыкантов, подыгрывающих собравшимся. Многие пели, и все были под хмельком и в прекрасном настроении.

— Что здесь происходит? Почему они схватили нас? — Кейт пришлось кричать, чтобы ее голос перекрыл гомон.

Телега подскочила на глубокой выбоине, и Кейт упала Коннору на колени.

— Эй, эй. Ну-ка прекращай, милая. Дождись, пока мы доставим тебя в замок, — прокричал пожилой мужчина ехавший рядом с телегой. Толпа рядом с ним зашлась хохотом.

Помогая ей сесть, Коннор робко усмехнулся.

— Они провожают нас в кровать. Праздник продолжается, пока брак не закреплен. — От выражения ужаса на ее лице он засмеялся в голос. — Не надо делать такой испуганный вид, крошка Кейти. Я не позволил бы им смотреть.

Кейтлин недоверчиво уставилась на него. Этот мужчина на самом деле смеялся над ней, словно получал такое же удовольствие от этого помешательства, как и все остальные.

Его смех перешел в соблазнительную улыбку, и он встал на колени. Взяв за руки, он притянул ее к себе, и лишь на миг заглянув в глаза, накрыл ее губы своими.

Кейт таяла в его руках, ее тревоги растворились без следа. Их языки танцевали вместе, и она могла думать лишь об этом мужчине, и том, что испытает, когда его руки коснутся ее.

Коннор сжал объятия, скользнув рукой Кейт под волосы, чтобы придерживать ее шею, и вложил в поцелуй еще больше страсти. От этого прикосновения, даже хриплые звуки смеха и веселья исчезли, подавленные ее сознанием.

В этот момент в ее мире не существовало никого, кроме Коннора и его тела, прижимающегося к ней.

Глава 21

Прибытие в Ситхен Фардах совершенно лишило Кейтлин присутствия духа, если не сказать большего.

Когда Коннор сказал, что толпа проводит их до кровати, он ни чуть не преувеличивал. Казалось, гости именно так и собирались поступить. Неистовствуя, толпа внесла новобрачных в главный зал и подняла вверх по лестнице.

Только перед дверью спальни Коннор наконец взял ситуацию в свои руки. Узкий коридор лестницы позволил им сбежать.

В конце концов, они оказались за закрытой дверью, но народ продолжал развлекаться в замке и во дворе, а музыканты громко подыгрывали песням веселящейся толпы.

Коннор закрыл дверь и подпер ее тяжелой мебелью, чтобы остановить особо напористых гуляк. Пытаясь прогнать из комнаты холод и сырость, он опустился на колени у камина и подбросил в маленький очаг несколько поленьев.

Затем, поднявшись, подошел к Кейтлин и, желая согреть, пару раз провел по ее по рукам вверх-вниз.

— Мы спасены, милая. Не бойся. — Поглаживая по спине, он притянул девушку к себе.

— Я не боюсь. Ну, если только чуть-чуть.

Немного откинувшись назад, Кейт взглянула на Коннора и едва не пожалела об этом. Боже, этот мужчина великолепен даже с поднятой бровью и властным видом, который он так часто на себя напускал.

— Значит, эта дрожь от холода. Где твой плащ? — он оглядел комнату.

— Внизу. Кажется, прошлым вечером, когда ты нес меня сюда, руки у тебя были немного заняты.

Коннор на секунду смутился.

— Ну что ж, тогда его будет сложно принести. Я не собираюсь открывать эту дверь и снова встречаться с нашими гостями.

Полностью соглашаясь, Кейт кивнула.

В ставнях завывал ветер и через них проникал в комнату. Даже маленькое пламя камина танцевало в ответ на его порывы.

— Надо снять платье. Оно старое, с ним стоит поаккуратнее.

— Да. Думаю, так будет лучше. — Коннор развернулся и уперся взглядом в дверь. — Вот, пожалуйста, я отвернулся, но за дверь выходить не собираюсь.

Он пожал плечами и улыбнулся, когда Кейтлин засмеялась.

Кейт оглядела комнату.

— У меня идея, — сказала она, подойдя к кровати. — Помоги мне развязать эти шторы. Мы задвинем их, и получится великолепная гардеробная.

Коннор с сомнением посмотрел на девушку, но помог сдвинуть шторы вокруг кровати.

Пытаясь решить, во что же переодеться, Кейт задумалась. Прошлой ночью на ней была его рубашка, и из-за этого она попала в затруднительное положение, так что Кейт быстро отказалась от подобной идеи. Потом взгляд упал на ее собственную шелковую пижаму. Почему бы и нет? Кто знает, когда она вернется домой. Она может быть одета, как и сейчас. Схватив пижаму в охапку, Кейт забралась в постель и стала переодеваться.

В ее самодельной гардеробной быстро обнаружились свои плюсы и минусы. Кейт создала уединение, но там оказалось темно. Слишком темно.

И только встав в кровати на колени, она поняла, что снять платье самостоятельно у нее не получится. Со временем она справилась бы с пуговичками на рукавах и освободила бы руки, но уж никак не смогла бы расстегнуть платье на спине. С минуту она прикидывала возможные варианты. Но не было у нее никаких вариантов.

— Коннор? — позвала она, высунувшись из-за штор. — Нужна твоя помощь.

Коннор сидел в кресле, которое подвинул ближе к камину, и неторопливо подбрасывал поленья в искрящееся пламя, но едва она произнесла его имя, поднял взгляд.

— Я к вашим услугам, миледи, — улыбнулся он.

Кейтлин прочувствовала эту улыбку до кончиков пальцев. Сделав глубокий вдох, она шагнула к креслу и протянула руки.

— Я застряла в этом платье. Не могу дотянуться до всех пуговиц. Поможешь?

Коннор медленно встал. Кейтлин могла бы поклясться, что на мгновение в его глазах что-то промелькнуло, прежде чем он взял ее запястье и принялся расстегивать пуговицы. Когда Коннор закончил и со второй рукой, она повернулась к нему спиной и подняла волосы.

Ей послышалось или это действительно был стон? Кейт резко оглянулась, но глаза Коннора, когда он старательно просовывал жемчужинки в крошечные петельки, ничего не выражали.

— Если ты перестанешь вертеться, все пойдет гораздо быстрее, — проворчал он.

Когда Коннор закончил, Кейтлин крепко прижала платье к себе и забралась обратно на зашторенную кровать. Теперь там было не только темно, но и жарко. Чересчур жарко. Пока девушка переодевалась в пижаму, ее лоб покрылся испариной. Старожилы, которые придумали закрывать кровать такими плотными шторами, определено знали что делали.

Кейт свернула платье и положила на край постели. Попробовала снять с головы венок, но он лишь больше запутался в волосах, поэтому она оставила его на месте. Откинувшись на подушки в изголовье кровати, Кейт замерла в ожидании.

Тотчас же ее обступила темнота, а собственное дыхание показалось слишком громким. Ожидание определенно не сработает.

— Коннор? — Кейтлин опять высунула голову из-за шторы.

Коннор сидел, склонившись к огню, и потирал руки.

В самой комнате было явно холоднее, чем в зашторенной кровати. Опять в полную силу зарядил дождь и бил в ставни. Тянуло сыростью.

— Ты не присоединишься ко мне? Здесь точно суше и теплее. — Кейт протянула руку, приглашая его.

— Мне и тут неплохо. А ты ложись и попробуй заснуть. Я послежу за дверью, — произнес он, не оборачиваясь.

Кейт быстро оценила ситуацию. Может быть, сейчас ей выпал последний шанс побыть с Коннором наедине, поговорить с ним. Она не хотела упустить эту возможность, проведя ночь в темной маленькой душной норе, в то время как он будет сидеть у камина в холоде.

Кейтлин вылезла из постели и едва слышно подошла к Коннору. На кровати, за шторами, Кейт было тепло, поэтому она даже и не подумала набросить накидку, и вышла в одной пижаме. Но снаружи от холодного воздуха у нее по коже все равно пошли мурашки. Холод и сырость — не самое приятное сочетание.

Присев перед ним, Кейтлин коснулась его руки. На сей раз Коннор, взглянув на нее, застонал. Но это скорее был выдох из глубины горла, чем настоящий звук.

— Ты так замерзнешь. Возвращайся в кровать. — Коннор хмурился и говорил довольно резко, но в то же время нежно сжимал ее руку в своих ладонях. — Ты уже замерзаешь.

— Отлично, тогда мы замерзнем вместе. Я не вернусь в постель одна. — Когда он хотел возразить, Кейтлин прижала палец к его губам. — Там совсем темно, а я не люблю оставаться одна в темноте. Идем со мной. Составь мне компанию. Я ведь все равно не усну.

Кейт встала и потянула его за руку.

Коннор покачал головой, но позволил Кейтлин поднять себя на ноги и проводил ее к кровати. Кейт забралась в постель первой, и он последовал за ней, оставив в изножье кровати небольшой просвет в шторах. Трепет пламени камина тускло освещал их маленькую пещеру, изгоняя ощущение замкнутости и создавая уют. Или, может, именно Коннор изменил атмосферу этого места.

Кейтлин опять принялась снимать венок, но Коннор отстранил ее руки, и сам начал осторожно высвобождать украшение, распутывая волосы, и, наконец, бросил его на край кровати.

Они сидели, откинувшись на подушки, и их разделяло лишь несколько дюймов. Потом Кейт придвинулась ближе. Коннор поднял руку, и девушка, нырнув под нее, положила голову ему на грудь. Его рука покоилась у нее на плече. Кейтлин держала его ладонь, покручивая кольцо, которое совсем недавно надела ему на палец.

Она поднесла свою руку к его и в слабом свете любовалась золотыми ободками, которые покрывал затейливый узор. Ее кольцо было теплым и тяжелым, она воспринимала его как органическую часть себя.

— Очень красивые кольца. Расскажи мне о них.

Коннор коснулся ее кольца, осторожно покручивая его на пальце.

— Да тут и нечего особо рассказывать. Долгое время они передавались в моей семье из поколения в поколение. Дедушка с бабушкой носили их последними. И передали Розалин. Она принесла кольца вчера вечером, сказала, что ей они не понадобятся и что она почтет за честь, если я сегодня ими воспользуюсь.

Кейтлин одолело любопытство.

— Почему Розалин не вышла замуж? Она же красивая женщина.

— Многие мужчины просили ее руки, но она отказала всем. Говорит, что ждет, когда ее руки попросит настоящий возлюбленный, — вздохнул Коннор, продолжая крутить кольцо.

Неудивительно, что в Долине Фэйри эта женщина была неумолима, когда речь зашла о настоящей любви. Она действительно в нее верила.

— Твой дедушка носил его последним? Я-то думала, что ты скорее возьмешь кольца родителей.

В тусклом свете его лицо ожесточилось, и он сжал губы.

— Я не надел бы тебе на палец кольцо моей матери.

— Почему? Что с ней произошло? Что она такого сделала, что ты так злишься?

Коннор хотел убрать руку, но Кейтлин сжимала ее крепко.

— Расскажи мне. Я знаю, тут что-то кроется. Блейн пытался разозлить тебя в ночь нашей помолвки, там, на балконе, когда упомянул об ожерелье, принадлежавшем твоей матери. — Кейтлин коснулась украшения на своей шее. — Что произошло?

Наклонив голову, Коннор молчал, его тело напряглось как струна. Когда он заговорил, его голос срывался от боли.

— Она предала память отца. Поехала в Дан Ард, чтобы отдаться Артуру. Они тогда отослали меня в школу в Британи, где жили родичи моей матери. За это я ее возненавидел.

В последующей за этим признанием тишине его свободная рука сжалась в кулак, подрагивающий от вложенной в него силы. Когда Коннор, наконец, продолжил, слова звучали так тихо, что Кейт пришлось прислушиваться.

— А потом она умерла. Когда я был слишком далеко и не мог присмотреть за ней, не мог защитить ее, она умерла.

Такая ужасная, незаслуженная вина легла на мальчика в период его возмужания.

— Прости, Коннор.

Его тело от слов Кейтлин окончательно одеревенело.

— Мне не нужна твоя жалость.

— А я тебя и не жалею.

Он посмотрел на нее и нахмурился.

— Серьезно. Я сочувствую, что тебе пришлось нести такое бремя, но не жалею. По крайней мере, ты помнишь свою мать. А у меня нет даже собственных воспоминаний.

Коннор вновь откинулся на подушку, и Кейт стала ждать. Между ними снова повисла тишина. Единственное, что ее утешало — Коннор оставил свою ладонь в ее.

— Ты когда-нибудь спрашивал ее, почему она так поступила? — прошептала Кейтлин.

— Что?

— Свою мать. Ты спрашивал ее, почему?

Коннор молчал, и Кейтлин уже было решила, что он не ответит, но он покачал головой.

— А не было и времени спросить. Я пытался ее отговорить. Просил, ругался, запрещал. Поэтому они отослали меня. Но мне никогда не нужно было спрашивать почему. Все из-за власти и богатства. Артур стал лаэрдом. Моя мать всегда была женой лаэрда. Думаю, она не могла выжить одна. Даже несмотря на то, что пришла к нему лишь в качестве его любовницы, а не жены. Такова женская доля.

Кейт сжимала его ладонь, осторожно поглаживая, пока мало-помалу из нее не ушло напряжение. Он потянулся и другой рукой коснулся кольца, что надел этим утром ей на палец, напомнив этим, что оно все еще на месте.

— Наверно, мне стоит вернуть его, я же не знаю, когда… — Кейтлин не могла даже произнести это слово.

— Я о том, что мы исполнили то, ради чего я прибыла сюда. Теперь мы женаты, король, кажется, счастлив, ты можешь остаться дома и заботиться о Маири. — Она замолчала и глубоко вдохнула. — Ты знаешь, когда это произойдет? Когда меня больше здесь не будет?

Под конец ее голос сорвался.

Коннор сжал ее в объятиях.

— Я даже не знаю, как все закончится. — Он остановился и тоже глубоко вздохнул. — Думаю, тебя лучше носить кольцо. Мне оно больше не понадобится. И мне нравится, как оно смотрится на твоей руке. Относись к нему как к подарку на память, к чему-то, что будет напоминать тебе о путешествии сюда.

Они замолчали и просто сидели, обнявшись, сплетя руки.

Ее приключение подошло к концу. Четыре недели, которые она воспринимала как вечность, пролетели в мгновение ока. Она сделала все, на что соглашалась. И даже больше. Она никак не ожидала, что привяжется к этим людям, и они станут неотъемлемой частью ее жизни, точно так же, как и те, кто остались в другом времени, дома.

Дом. В любую секунду ее могут перенести назад в ее жизнь, назад к… к чему? Что ждет ее там? Ричард? Нет. Теперь она понимала, что значит чувствовать любовь, и никогда не станет довольствоваться меньшим.

Кейт подняла взгляд на Коннора. Он сидел, откинув голову на подставленную ею подушку, а от уголков его закрытых глаз расходились маленькие морщинки.

Если Маири права, и для каждого существует лишь одна истинная любовь, Кейт не сомневалась, что нашла свою, и все равно готова была оставить ее в прошлом. К этому времени завтра у нее останется лишь кольцо на пальце и воспоминания.

Посмотрев еще раз на Коннора, Кейт приняла решение. Если у нее останутся лишь воспоминания, она могла бы постараться сделать их еще прекраснее.

— Коннор? — хотя она прошептала, он отозвался.

— Да?

Не в состоянии подобрать слова Кейтлин, избегая его взгляда, погладила пальчиками его ладонь.

— Когда я уйду, мне бы хотелось думать, что ты не сразу забудешь меня.

— Я не забуду тебя.

При этих словах его голос странно дрогнул, и Кейтлин рискнула мельком взглянуть на него. В приглушенном свете, освещавшем созданное ими уединение, глаза Коннора казались удивительными.

— В смысле, ты ведь невысокого мнения о женщинах, и я не желаю, чтобы ты вспоминал меня подобным образом, — она превратила фразу в какой-то сумбур. — В то время как я знаю, что никогда тебя не забуду.

Прищурившись, он вопросительно поднял брови.

— Тогда что ты хочешь, чтобы я о тебе запомнил, Кейт?

Она выпустила его руку, встала перед ним на колени и коснулась его лица.

— Только это, — сказала она и нежно поцеловала Коннора.

Его тело оцепенело, и он настороженно наблюдал за ней, но Кейтлин решила не останавливаться на этом.

Она прервала поцелуй, ее ладони двинулись вверх по грубой щетине на его щеках и зарылись в его мягкие волосы.

Руки Коннора, с крепко сжатыми кулаками, покоились на месте.

Заправив маленькую косичку за ухо, как ей хотелось сделать много раз, Кейтлин вновь склонилась к нему и осторожно поцеловала его в ухо, которое щекотала пальчиком.

Коннор все еще не двигался, когда Кейт прошлась кончиком языка по краю уха, остановившись на мочке, мягко прихватила ее зубами и пососала.

Коннор схватил ее за плечи так быстро, что она даже не уловила его движения.

— Остановись. Ты и понятия не имеешь, что творишь, — зарычал он, отталкивая ее.

Когда его хватка ослабла, Кейтлин вновь поднялась на колени, на этот раз, перекинув через него ноги, и придвинулась ближе.

— Тут ты не прав, Коннор. Я отлично знаю, что делаю.

Более или менее.

Она опять склонилась к нему и, запустив руки в его волосы, снова обвела контур уха языком и втянула мочку в рот. С тихим звуком та выскользнула из нежного захвата Кейт, когда Коннор, задыхаясь, резко отстранил ее. Пока она вглядывалась в его глаза, ее собственное дыхание тоже сбилось.

— Я поклялся честью защищать тебя от всех опасностей. — Сила, с которой он держал ее за плечи, постепенно слабла, под конец он просто касался ее кожи. — Вот только я не могу защитить тебя от самого себя.

Она отодвинулась от него. Коснулась его рук своими, ее тело вспыхнуло от искры понимания того, что она собиралась сделать.

Кейтлин никогда не думала о себе, как об агрессивной женщине, по крайне мере, не в этом плане, но сейчас она знала, чего хочет.

Потянувшись вниз, она сжала подол маечки и, обнажаясь, стянула ее через голову. И вновь положила руки ему на грудь.

— Лишь этой ночью, Коннор, я не хочу, чтобы ты меня защищал. Я хочу, чтобы ты… — Она не смогла сказать «любил меня», не хватило мужества признать свои чувства, так что пошла на компромисс с собой, — занялся со мной любовью.

Коннор смотрел на нее, застыв на несколько долгих секунд, и ее сердце чуть не остановилось. Кейтлин казалось, что если сейчас он отвергнет ее, она умрет от смущения.

Затем он застонал, и на этот раз сжал ее руки, чтобы притянуть ближе, а не оттолкнуть. Он спрятал лицо у нее на груди, а руки положил ей на спину.

— Господи, прости меня, — прошептал он. Горячее дыхание обдало ее нежную кожу.

Коннор перекатился, осторожно подмяв ее под себя. Доказательство его желания уперлось ей в живот. Он накрыл ее рот своим, и его язык устремился сквозь ее податливые губы, вступая в игру с ее языком.

Кейтлин боролась с его рубашкой, задирая ее вверх. Наконец, Коннор приподнялся, она стащила ее через голову и, не глядя, куда-то забросила. Тогда Коннор накрыл ее своим телом, его обнаженная мускулистая грудь прижалась к ее чувствительной коже.

Он вновь ее поцеловал, глубоко, а потом покинул ее рот и провел губами по щеке и ушку, точно копируя действия Кейтлин. Он поднял ее волосы и спустился вдоль шеи к плечу, целуя, пробуя, покусывая.

Его руки, едва касаясь, опустились ей на грудь. Остановились там, от чего у Кейт перехватило дыхание. Пальцы Коннора медленно описывали маленькие круги вокруг ее сосков, которые напряглись так, что Кейт начало казаться, будто она сейчас взорвется.

Она почувствовала холод, когда его руки двинулись дальше, скользнув по ее животу. Коннор крепко сжал ее и, чуть приподняв, коснулся губами ее груди. Прижимая Кейт к себе, он поцелуями прокладывал дорожку к только что покинутому соску. Взял его в рот, пробежался языком вокруг, повторяя движения пальцев и точно так же сводя с ума.

Его волосы упали на ее голую грудь, и Кейт показалось, что лоскут шелка опустился на ее слишком чувствительную кожу. Кейтлин зарылась в них руками, прижимая его к себе. Грубая щетина его подбородка прочертила след, когда он слегка повернулся, чтобы захватить ртом другой сосок.

Медленно поглаживая, его руки скользнули вниз по спине, неожиданно столкнувшись с мягкой, шелковой тканью ее пижамных штанишек. Пальцы Коннора поддели резинку и спустились вниз, его ладони крепко сжали ее попку.

— Сними, или я их разорву. — Его слова прозвучали у ее груди. Он отстранился от нее лишь на дюйм, позволяя сбросить причиняющие неудобства штаны.

Когда его тело вновь накрыло ее, Кейтлин поняла, что его килт тоже исчез, и жар его кожи слился с ее собственным.

Коннор поцеловал ее в ложбинку между грудей и стал опускаться вниз, питая языком оазисы чувственности на своем долгом пути. У ее пупка Коннор остановился, прикусил краешек, а его язык принялся описывать круги, проникая внутрь и вновь принимаясь кружить, снова и снова.

Его руки опустились ниже, разводя ноги Кейт, и прошлись вверх по ее бедру, пока пальцы не достигли жара ее естества. Тут они стали двигаться, эротично вычерчивая круги, зачаровывая Кейтлин, а мощное возбуждение росло, снедая ее желанием.

Легонько прихватывая зубами ее кожу, Коннор проложил дорожку обратно к груди и вновь щедро одарил сосок языком. Один палец прошелся по разгоряченной коже Кейт и глубоко вошел в нее, двигаясь туда и обратно, медленно, в такт движениям большого пальца, словно прилив и отлив древнего океана.

Кейтлин закричала бы от ошеломляющих ощущений, которые вызывали в ней его руки, но его рот накрыл ее, а язык вошел глубоко в рот, перехватывая ее вдох.

К первому присоединился и второй палец, и Коннор поглотил ее стон, а затем прошелся губами вниз по шее и обратно к подбородку.

Его руки покинули ее, и тело Кейтлин содрогнулось от потери.

— Подожди, — прошептал он ей на ушко, его дыхание колыхнуло ее волосы, повлажневшие от испарины.

Затем она почувствовала, как Коннор входит в нее, медленно, растягивая, чтобы она приняла его, едва вошел и вышел. Снова медленно вошел, теперь чуть глубже, и снова вышел. Еще раз, медленно, еще глубже, и вышел.

— Господи, Коннор, не останавливайся. Сейчас, — взмолилась Кейтлин.

— Сейчас — отозвался он, скользнув руками к ее бедрам и направляя себя в нее.

Мгновенно пришла жалящая боль, когда Кейт всхлипнула, Коннор замер и, пока она часто и тяжело дышала, ждал, покрывая поцелуями ее шею, щеки, глаза.

— Мне остановиться? — его голос был напряжен, словно он заставил себя произнести эти слова.

Его тон придал Кейт сил, и, отвечая на его вопрос, она развела бедра шире, чуть отстранилась от него и снова резко подалась вперед, прижимаясь, вбирая его глубже в себя.

Из горла Коннора вырвалось рычание. Или то был смех? Она не знала. Эта мысль отступила под шквалом эмоций, которые он снова в ней поднял.

Когда ощущения затопили ее, Кейтлин с силой схватилась за его плечи, впиваясь в них пальцами, пытаясь удержаться под натиском захлестнувшей ее волны.

На какие-то секунды пальцы Коннора сжали ее бедра, притягивая ближе. Его тело несколько раз содрогнулось.

Они лежали вместе, неровно дыша, их тела покрылись испариной, и тут Кейт поняла, что только что сделала.

Но никакого сожаления. Проснувшись завтра в своем времени, она будет так же благодарна за это исключительное воспоминание.

Через какое-то время Кейтлин неохотно слезла с кровати и, не желая просыпаться голой и одинокой в своей кровати, принялась искать одежду. Когда она снова оказалась в кровати, Коннор притянул ее к себе и поцеловал в макушку.

Они лежали, молча прижимаясь друг к другу. Хотя она и сопротивлялась, но почувствовала, что засыпает.

— Коннор? — прошептала Кейт его имя в последний раз.

— Да?

— Меня здесь не будет, когда ты проснешься утром? Я имею в виду, когда Фэйри совершат свои действия или что там, и я исчезну, хочу, чтобы ты знал — я счастлива, что перенеслась. Что была здесь, с тобой. И ни на что в мире не променяла бы время с тобой.

— Да, милая Кейти. Я тоже ни на что не променял бы время, проведенное с тобой.

Коннор наклонился и поцеловал ее в лоб, крепче сжав в объятиях, где Кейтлин чувствовала себя такой защищенной и спокойной. Где ей так хотелось остаться.

Глава 22

Просыпаясь, Коннор ощутил на себе вес чужого тела. Чужого, но такого родного. Кейт накрыла его, словно одеяло, ее голова покоилась на его плече, под ее ладонью билось его сердце, а нога была перекинута через его бедро. Если он хоть немного изменит свое положение, ее теплое влажное естество окажется как раз у той части его тела, которая от созерцания спящей в его кровати девушки, от мысли вновь обладать ею, уже пробуждалась к жизни.

Но Коннор не пошевелился. Тяжело сглотнув и пару раз глубоко вдохнув, он снова опустил взгляд на Кейт. В утреннем свете, пробивающемся сквозь балдахин кровати, ее лицо казалось умиротворенным, нежным и прекрасным. Тоненькая шлейка шелковой пижамы сползла с плеча, открывая кремовую белизну кожи. Идеальная грудь, едва прикрытая тканью, тесно прижималась к нему. Та же самая идеальная грудь, которую он вчера ночью так тщательно исследовал.

Коннору казалось, что стать еще тверже уже просто невозможно. Но напряжение, охватившее его, теперь было почти болезненным. В конце концов, Коннор решил-таки поменять положение, но отказался от этой мысли, едва девушка, потягиваясь, открыла глаза и улыбнулась. Неожиданно он обнаружил, что не может даже думать, не говоря уж о том, чтобы двигаться.

— Доброе утро. — Ее улыбка, сонная и соблазнительная, проникла в самую его душу. Кейт убрала с него ногу и снова потянулась.

По его телу прокатилась дрожь. Он хотел ее больше, чем еще одного вдоха. Больше, чем еще одного удара сердца. То, что прошлой ночью он овладел ею, не смогло утолить его жажду. Если, наоборот, не усилило ее. Нет, он не уступит желанию еще раз. Он и так достаточно обесчестил себя.

— Доброе утро. — Его голос дрожал, как у юнца.

— Я все еще здесь. — Ее глаза широко раскрылись, и она резко села в кровати. Вторая шлейка упала с ее плеча, и верх легкого одеяния начал сползать.

Коннор, затаив дыхание, смотрел, как она сидит. Если одежда спадет, если он увидит ее голой прямо сейчас, он возьмет ее. У него не будет выбора, он не сможет контролировать свое желание. Его сердце стучало, как бешенное, не уверенное в том, чего же именно ему хочется больше.

Положив руки Коннору на грудь, Кейт наклонилась к нему.

— Я все еще здесь. Фэйри не забрали меня. — Она нависла над ним с простодушной улыбкой.

Когда Коннор опустил взгляд, ему практически открылось видение рая.

— Господи Боже, женщина, ты чуть ли не выскакиваешь из одежды. Сделай что-нибудь. — Он с трудом произносил слова.

Кейт посмотрела вниз.

— Ой.

Она подтянула лямки и села прямо. Теперь незащищен был ее живот. Ее идеальный небольшой животик, который дразнил его своей близостью. Идеальный животик, которого он страстно желал опять коснуться своими руками, своим языком.

Коннор зарычал и сел, втягивая воздух.

— Ты сегодня с утра не в духе, да, Коннор? — Кейтлин скатилась со своей стороны кровати и отдернула шторы.

— Я все еще здесь, — удивленно сказала она.

Она рехнулась. Этой ночью. Она растеряла остатки еще имевшегося здравого смысла. Конечно, Коннор должен был догадаться об этом уже прошлым вечером. Может, если бы он понял, что она не в себе, это помогло бы ему поступить так, как должно.

Коннор решил, что в состоянии, наконец, встать, и только спустил ноги с кровати, как Кейтлин отдернула шторы с его стороны.

— Почему я здесь? Я думала, что меня перенесут. Что случилось? — Нахмурившись, она вновь нависла над ним.

Так не годится.

Коннор схватил Кейт за плечи и оттолкнул назад, одновременно вставая, хотя и не совсем прямо. С этой задачей справиться он пока не мог.

— Кейт, я понятия не имею, почему ты все еще здесь. Но ты определенно здесь, могу тебя в этом уверить.

Она, казалось, только сейчас заметила его позу.

— С тобой все хорошо? Что-то не так? Я могу что-нибудь для тебя сделать? — Кейтлин придвинулась ближе и, обвив его рукой, склонилась к его лицу. В ее глазах читалось беспокойство.

Она-то уж точно могла кое-что сделать.

— Нет. Дай мне минутку.

Коннор глубоко вдохнул и, выпрямившись, посмотрел на нее. В утреннем свете Кейт была прекрасна.

Девушка отступила и скрестила руки на груди, еще больше выставляя напоказ свой плоский животик, а переливающаяся ткань туго обтянула ее грудь. Грудь, которая, как он помнил с прошлой ночи, сжималась и твердела от одного только легкого поглаживания. А когда он ее…

Коннор зарычал, тряхнув головой.

— Ты убиваешь меня, Кейт. Надень что-нибудь.

— Что? Ой. — Она подобрала с пола рубашку и накинула на себя. — Так лучше?

— Да, спасибо.

Кейт улыбнулась и, похлопав его по спине, направилась к камину, чтобы поворошить угли.

— Хм, похоже, мы занимались этим всю брачную ночь, правда? Все наши шумные тусовщики, которые считают, что мы вправду поженились, должны быть счастливы. Как думаешь, мы уже можем разобрать баррикады?

— О Боже, я чуть не забыл.

Коннор вернулся к кровати и, стащив покрывала, бросил их на пол.

— Что, черт побери, ты делаешь? Ты с ума сошел? — Глаза Кейт округлились.

В центре кровати он нашел, что искал — несколько маленьких капель засохшей крови. Коннор прошелся рукой по пятну и взглянул на Кейт. Его снедала вина. Он все-таки сделал это, нарушил свою клятву защищать и оберегать Кейтлин.

Коннор принялся стаскивать простыню с постели.

— Только не говори мне, что делаешь именно то, о чем я думаю. — Кейт, чуть приоткрыв рот, недоверчиво смотрела на мужа.

В сознании Коннора тут же пронеслись разнообразные образы того, что он мог бы сделать с ее ртом.

— Послушай, мы могли бы позволить им наблюдать, но и это послужит доказательством. — Коннор собирался сделать себе порез и использовать свою кровь. Он никогда бы не подумал, что все обернется так.

Кейт застыла от этих слов и отвернулась от него.

— Да. Конечно, ты прав. Я как-то даже не подумала, что они потребуют доказательств. Я не собиралась… — Она замолчала, покачав головой. — Я только не могу понять, почему ты хочешь показать им это.

Не поворачиваясь, Кейтлин указала на кровать.

— Потому что они проверят. Доказательство свершения брака. — Конечно, она должна понимать, как все происходит.

— Варварство. Не могу поверить, что кто-то будет вмешиваться в столь личное, такое интимное. — Кейт говорила тихо, приглушенно, словно выдавливала слова из себя.

— Это не варварство. Это доказательство. Если мы не докажем, что брак свершился, нас не будут считать женатыми, и я не освобожусь от службы у короля. Теперь дело сделано. — Коннор стоял нахмурившись.

Кейтлин так и не обернулась к нему, а руки сурово сложила на груди.

— Хорошо. Дело сделано. А теперь ты свободен, да? Тебе больше не надо оставаться со мной. Ты можешь вынести эту тряпку за дверь и уйти, верно?

— Да, могу. — Коннор ничего не понимал. Мгновение назад Кейт была счастлива и игрива. А теперь совершенно замкнулась.

Она, в конце концов, поняла, что не вернулась домой, а надеялась на это? Скорее всего, именно так, и теперь она из-за этого злится. Злится на него за то, что он сделал с ней.

Коннор отодвинул мебель и открыл дверь.

— Розалин вернется сегодня, но позже. Мне прислать ее к тебе сразу по приезду? — холодно поинтересовался Коннор, не глядя на Кейт.

— Да, спасибо, — прошептала она, сев в одно из кресел, все еще спиной к Коннору.

Если бы он знал Кейт не так хорошо, то подумал бы, что она плачет. Женщин не понять. Ни одну из них. А эту — уж тем более. Уходя, Коннор хлопнул дверью.

К счастью, в комнате внизу еще могла остаться бутылка виски Дункана.

В своей любимой комнате Коннор стоял перед камином, уставившись на пепел, оставленный давно потухшим пламенем. Но даже эта комната, наполненная теплыми воспоминаниями, не принесла ему покоя.

В руке он держал доказательство, которое представит людям короля. Доказательство, которое даст ему свободу распоряжаться собственной судьбой и судьбой своей сестры. Доказательство, которое так обидело Кейт.

Маргарет давно принесла одеяло и подушку, кинув их ему на колени. Она долго неодобрительно смотрела на него, пока Коннор, наконец, не настоял, чтобы она высказалась. И она высказалась. Совершенно недвусмысленно она объяснила ему, что ожидала от него, как от мужа, более достойного поведения в первую брачную ночь. Что никогда бы не подумала, что молодой мужчина, которому она помогала встать на ноги, оставит свою молодую жену такой несчастной.

— Она сидит в кресле и просто смотрит в огонь. Я не смогла заставить ее ни поесть, ни встать, ни даже принять ванну, а ты сам знаешь, как она любит мыться. У меня сердце разрывается от того, что ты сделал с малышкой, — ругалась она. — Тебе лучше вернуться к ней прямо сейчас и исправить все, что случилось между вами, или ты будешь жалеть об этом до конца жизни.

Он и так уже сожалел о многом, связанном с Кейт. Ему стало стыдно, что Маргарет допускала, будто он причинил Кейт боль, но он никак не мог рассказать ей правду. Что Кейт страдает от того, что все еще находится здесь, тогда как ожидала вернуться в свое время и в свою семью, а не от того, что он обидел ее в первую брачную ночь.

Коннор невесело усмехнулся. На деле страдал именно он — от острого чувства вины, что позволил женщине себя соблазнить и вынудить нарушить священную клятву. Но еще хуже ему становилось от понимания того, что если бы у него вновь появилась возможность, он поступил бы точно так же. Коннор не мог отказаться от Кейт, он слишком сильно хотел ее, и неважно как упорно он боролся с этим чувством.

Дункан думал, что попросив ее остаться, Коннор нашел бы решение своих проблем? Он желал ее тело, тут сомнений не было. Одна ночь не утолила его жажды. Его притягивало к ней, он хотел ее защищать. Но чувствовал ли он что-то большее, мог ли настолько доверять ей, чтобы позволить себе испытывать к ней нечто большее? Коннор не знал, сможет ли когда-нибудь ответить на этот вопрос.

Настойчивый стук прервал его размышления, спасая его от сражения с внутренними демонами. Наялл просунул в дверь голову.

— Они приехали. Как ты и просил, человек короля ждет тебя внизу.

— Хорошо. Ты сказал Розалин, что Кейт хочет ее видеть? — Он не встречался с мужчиной взглядом. Не мог столкнуться с осуждением, которое боялся там обнаружить.

— Да. Она уже поднимается к нашей леди.

Держа в руках доказательство, Коннор развернулся и направился к человеку, который ждал его внизу.

Кейт так и сидела с тех пор, как Коннор оставил ее, съежившись в кресле у камина, сложив руки на груди. Слезы давно иссякли. Она не вернулась домой. И это все еще причиняло боль. Очень сильную боль.

Доказательство. Прошлая ночь была всего лишь способом добыть доказательство свершения брака. Время, что они провели вместе, близость, которую разделили — все это ничего для него не значило. Маленький спектакль для его короля и каких-то загадочных «них», которые прибыли проверить, на самом деле проверить — свершилось или нет — чтобы потом объявить об этом во всеуслышание.

Хотя это ее вина, вновь ее вина. Прошлым вечером Коннор пытался сказать ей, объяснить свои чувства к женщинам. Даже пытался отговорить от опрометчивого решения спать с ним, напомнил ей, что его долг защищать ее. А она решила не обращать на все это внимания, полностью уверенная, что больше никогда его не увидит.

Но она увидела его опять, и он оскорбил ее, роясь в покрывалах в поисках своих доказательств, своего трофея, чтобы выставить то, что они совершили, напоказ всему миру.

И что теперь? Почему она все еще здесь? Кейтлин отчаянно хотела поговорить с Розалин. Она должна сказать, что делать дальше. Розалин не возвращалась в замок — по крайней мере, ее еще не было около часа назад, когда Маргарет меняла постельное белье.

Это было поистине ужасно. Маргарет торопливо меняла покрывала на кровати, немного поколебавшись, пыталась заставить ее поесть, сочувственно предлагала приготовить горячую ванну, чтобы она могла омыть ее «бедное маленькое» тело. И наконец, со сноровкой смахнула все столь важные для Коннора улики успешного свершения их брака.

Кейт хотела свернуться калачиком на кровати и погрузиться в свою боль, в свой стыд, но не знала, сможет ли вообще лечь обратно в эту постель. Прошлой ночью та казалась раем, местом, выделяющимся из всего мира, местом, где Коннор доверился ей и открыл свои чувства. Кейт надеялась, что он верит ей, заботится о ней. Она глупо не обращала внимания на то, что он говорил, позволила себе мечтать, что он может любить ее.

Раздался едва различимый стук в дверь, и вошла Розалин, отвлекая Кейтлин от ее мрачных мыслей.

— Наялл сказал, ты хотела меня видеть. Что случилось? — спросила она, входя в комнату.

— Я все еще здесь.

— Да. Ты все еще тут. — подтвердила Розалин, одарив ее вопросительным взглядом.

— Я все еще тут. Я выполнила все, что должна была. Я вышла замуж. Коннор остается дома, Маири спасена. Мое задание выполнено. Я даже носила весь вечер ожерелье. Почему меня все еще не отправили в мое время? — Кейт поднялась с кресла и и направилась к Розалин, которая еще стояла у двери. — Я не понимаю.

Розалин взяла ее за руку и провела обратно к креслам, где села рядом с ней.

— Ожерелье с этим ничего не поделает, Кейт. Магия действует по собственной воле. Ожерелье просто помогало магии, указывая Коннору дорогу к тебе. — Она печально покачала головой. — Ты все еще здесь, потому что не сделала всего, о чем просила. Прежде чем магия сработает, должно быть выполнено абсолютно все.

— Но я все сделала. Я просила исполнить предназначение: выйти замуж, спасти Маири, благополучно вернуться домой.

Кейт в замешательстве тряхнула головой.

— А потом я повязала лоскут на дерево, и… — Она замолчала на полуслове. Ее глаза округлились, и, прижав руку ко рту, Кейт застонала. — О нет.

Она вскочила на ноги и заметалась по комнате.

— Нет, нет, это не может быть последним долгом. Только не настоящая любовь. Не говори мне, что я все еще здесь именно из-за этого.

— Боюсь, что так. — Розалин сочувственно кивнула и похлопала по стоящему рядом креслу, призывая Кейтлин вернуться на свое место.

— Тогда вот что, мы просто должны вернуться обратно, — Кейт села. — В вашу Долину Фэйри. Тебе нужно всего лишь поговорить с ними. Объяснить, что этого никогда не произойдет. Мне необходимо вернуться домой. Я должна уйти отсюда.

— Возвращение в Долину не поможет тебе. Боюсь, магия действует по-другому. Не в моей власти изменить то, о чем просили в тот день.

— Отлично, тогда как работает магия? У тебя же хватило сил перенести меня сюда.

Отчаянье затуманило ее разум. Должен быть способ. Она не может остаться здесь, сталкиваться с Коннором каждый день, зная, что он думает о ней.

— Ты должна попытаться понять пути магии. Мои способности не так сильны как у других. Моя мать, например, была могущественнее, чем я. Мы, дочери Долины, отмечены с рождения. Чем светлее метка, тем меньше магии мы можем использовать. Впервые мы пользуемся магией, когда приходим в Долину наших матерей, и просим узреть в нас дочь Фэйри. Если у нас есть метка, Фэйри говорят с нами и наделяют силой. И потом мы можем… делать кое-что. — Розалин пожала плечами. — Объяснить непросто. Так как сила принадлежит Фэйри, они наделяют нас ею лишь на время, и чаще всего она действует так, как хочется им, а не так, как планируем мы.

Розалин встала и прошлась по комнате, сцепив руки вместе.

— Если у меня есть какие-то маленькие нужды, я могу утолить их прямо здесь. Но для чего-то, требующего большей силы, как, например, поиски во времени, мне нужна магия Долины, чтобы призвать мощь живущих там. Вот почему мы отправились туда, чтобы наложить заклинание на украшение.

— Так почему мы не можем вернуться и призвать эту силу вновь?

Розалин остановилась и провела ладонями вверх и вниз по своим рукам.

— Нет силы, способной остановить то, что мы вызвали. — Она села обратно, взяв ладонь Кейтлин в свою.

— Я не понимаю.

— Все — сила, легенда, истоки магии — все это проистекает непосредственно от истинной любви. Для каждого из нас существует лишь одна истинная любовь. Помнишь легенду, которую я тебе рассказывала? Истинной любовью Пола была Роза, и он потерял ее. Ради своей любви к ней он осенил всех их дочерей, в которых текла его кровь, до конца времен. Он хотел, чтобы они могли найти свою истинную любовь, не теряли ее, и не страдали как он.

— Ты рассказывала мне это. Там, в Долине, ты сказала, что Фэйри верят в истинную любовь, — С дрожью в голосе прошептала Кейт.

Розалин прикоснулась к руке Кейт.

— Да, рассказывала, но сейчас должна тебе сказать, что пошла дальше. — Она глубоко вдохнула и продолжила. — Когда я произносила слова, отсылающие украшение во времени, я понятия не имела, в какое время или куда оно перенесется, но точно знала, кого оно найдет. Я приказала ожерелью найти особенную женщину. Единственную женщину, которая сможет излечить раненое сердце Коннора, единственную женщину, которой предназначено стать его истинной любовью.

— Что? — Кейт вырвала руку и снова вскочила с кресла.

— Да. А потом ты завершила ритуал, попросив об истинной любви и повязав на дерево лоскут одежды твоего истинного возлюбленного. — Розалин печально покачала головой. — Прости Кейт. Мы никак не можем отменить то, что наделали. Нет ничего сильнее магии истинной любви.

Кейт блуждала по комнате. Такого не могло случиться. Она не могла застрять в этом времени, навсегда полюбив мужчину, который никогда не полюбит ее в ответ. Она остановилась перед Розалин, встала на колени и взяла ее руки.

— А что если Коннор не может любить? Возможно ли, что один из пары настоящих влюбленных решит отстраниться?

Розалин заколебалась.

— Я не могу ответить определенно. Такое может быть. Это объясняет, почему многие из нас никогда не находят истинной любви.

— Ох, Розалин. — Кейт уронила голову на колени женщины. — Ты имеешь хоть какое-то представление, что со мной сотворила? Коннор не любит меня. Он никогда не полюбит меня. Он никогда никого не полюбит. Он не верит ни одной женщине. Он видел от женщин лишь предательство. Все, что он хочет в этой жизни — это помочь Маири выбрать своего мужчину, чтобы он мог снова служить своему королю.

Розалин гладила Кейт по волосам, как ребенка.

— Он сам не знает, чего хочет на самом деле. Его сердце страдало от ран больше, чем тело. Пока эти раны не затянутся, он никогда и не поймет.

— Может, если мы объясним ему все. Может, это как-то…

— Нет. — Женщина остановила ее. — Мы не может так поступить. Магия не позволяет услышать правды, пока сердце не примет собственное решение.

— Но я не понимаю, ты только что мне все рассказала. Почему мы не можем рассказать Коннору?

— Потому, детка, что твое сердце уже приняло решение. — Розалин сказала это тихо, продолжая успокаивающе поглаживать Кейт по голове.

— Как ты это поняла? — прошептала девушка, боясь пошевелиться, чтобы заглянуть в лицо женщины.

— Я следила за тем, что происходит. Видела в твоих глазах, когда ты произносила клятвы перед церковью. Видела в твоем лице каждый раз, когда Коннор касался тебя. Если бы твое сердце еще не приняло решения, если бы ты еще не примирилась с правдой о том, что чувствуешь к нему, магия не позволила бы мне сейчас рассказать тебе правду.

— И что мне делать? — тихо прошептала Кейт. — Я не знаю, как останусь здесь и буду встречаться с ним каждый день, понимая, что он не любит меня.

Она подняла лицо и посмотрела на Розалин, слезы, которые, как она думала, иссякли, снова потекли по щекам.

— Для Коннора все было простым спектаклем, его отношение ко мне ограничивается лишь клятвой защищать. Как мне объяснить, что я все еще здесь, когда он не хочет иметь ничего общего с женой, когда он лишь хочет увидеть, как я исчезаю? Это так больно.

Уронив голову, она рыдала, пока Розалин успокаивающе гладила ее по волосам.

— Ты не можешь уйти. По крайней мере, до тех пор, пока его сердце не позволит ему признать, что он полюбил тебя.

— Значит, если он все же и полюбит меня, то я перенесусь обратно домой? В этом нет смысла, — произнесла она, подняв голову.

— Да, только тогда ты вернешься домой. Фэйри устанавливают правила, не мы. У них свои причины так поступать. А сейчас давай вымоем тебя и оденем. Нам надо найти твоего мужа и сообщить ему, что ты пока не можешь покинуть нас. — Розалин улыбнулась и, погладив Кейт по голове, встала.

Кейтлин громко шмыгнула носом.

— Похоже, все становится только лучше и лучше. Я застряла здесь, измученная мужчиной, который меня не любит, а если он даже и полюбит меня, то я перенесусь отсюда и больше никогда его вновь не увижу. Ты же понимаешь, что эти Фэйри, с которыми вы связаны, говоря откровенно, просто больные засранцы. — Кейт села, вытирая глаза.

— Знаешь, Фэйри находятся в собственной гармонии с миром и нами.

С видом кота из известной пословицы, который только что съел канарейку, Розалин ласково улыбнулась.

Глава 23

Когда Коннор вошел, Роберт МакКари стоял спиной к двери — свидетельство доверия, которое он испытывал к Коннору. Мужчина обернулся и, широко улыбаясь, низко поклонился.

— Роберт. Не ожидал, что это будешь ты.

— Ну что ж, для мужчины вроде меня нет приказа лучше, чем сопроводить Дункана и твоих леди. Прибавь к этому возможность увидеть тебя — и у меня не было выбора, кроме как предложить свои услуги.

— Я в долгу перед тобой, ты присматривал за моей сестрой. Узнав, что МакФерсон будет на празднике, я отправил Дункана отвести Маири в безопасное место. Я высоко ценю, что Александр предложил отослать одного из своих людей охранять ее.

Роберт, улыбаясь, покачал головой.

— Твоя сестра весьма… смелая малышка.

Коннор засмеялся.

— Да, она такая. Ее сильно расстроил приказ?

— Она дала понять, что расстроилась. Когда Розали привела меня к небольшой ферме, мы обнаружили, что Дункан запер ее в комнате и уже заверил семью Маквелов, что ты заменишь всю мебель, которую она разгромила. — Он снова ухмыльнулся. — Должен сказать, когда я посадил Маири на свою лошадь, и она меня ударила, я был очень рад, что она где-то потеряла обувь. Маири и вправду сущее наказание, хотя и прелестная малышка.

— Да, точно, но не очень-то распускай руки. — Коннор нахмурился.

Роберт склонил голову, признавая его правоту.

— Да, говоришь, как настоящий старший брат. — Он рассмеялся, выставляя руки вперед в знак покорности. — Я здесь не для того, чтобы сражаться, даже из-за кого-то столь прекрасного, как Маири.

Это напомнило Коннору, почему его лучший друг оказался здесь. Он протянул простыню.

— Вот. Можешь забрать ее и показать Александру — я сделал свою работу, и не вернусь к нему на службу.

Коннор почувствовал приступ вины, вспомнив, как отреагировала Кейт, когда поняла, что он делает.

Роберт взял простыню, скомкал ее и бросил в огонь, где пламя тотчас принялось ее облизывать.

— Александру нет нужды видеть доказательства. Ему хватит моего слова. И твоего. А после встречи с твоей прелестной женой, и не ожидает вновь увидеть тебя на службе. Он будет рад, если ты остепенишься. Как и все мы. Хотя, должен сказать, после знакомства с милой девушкой, на которой ты женился, я ожидал увидеть тебя посчастливее. — Он вопросительно склонил голову.

— Прямо сейчас она со мной тоже не слишком счастлива. — Коннор покачал головой. — Клянусь, я не понимаю, о чем она думает.

— Не слишком счастлива? Может, ты выполнил обязанности мужа не так, как следовало бы. Не расскажешь, как все проходило?

На предостерегающий взгляд Коннора его друг рассмеялся и, отступая, снова поднял руки.

— Друг, я только хотел подшутить! — Он подошел к Коннору и похлопал его по спине. — Я не знаю о женщинах всего до мелочей, но уверен в одном: ни один мужчина не может понять, о чем они думают.

Он рассмеялся.

— Не старайся так усердно. Расслабься и наслаждайся своей женой. У тебя вся жизнь впереди, чтобы понять ее. И насладиться ее видом — это должно быть такая радость. — Он снова похлопал Коннора по спине.

Еще один укол. На этот раз сожаления. Сожаления, что его друг ошибается. У него не будет всей жизни, чтобы понять Кейт. Она может исчезнуть даже прямо сейчас, пока они стоят здесь и разговаривают о ней же. При этой мысли он почувствовал пустоту.

— Извини, Роби. Что ты сказал? — Его друг все еще о чем-то говорил.

— А вот этого я как раз и ожидал от новоиспеченного мужа. Слишком занят мыслями о более приятных обязанностях, чтобы уделить внимание старому другу? — Он снова рассмеялся. — Я говорил, что немного злоупотреблю твоим гостеприимством. Александр просил меня остаться, пока ты не вернешься к норме. Его не беспокоит МакФерсон или угроза, которую он представляет. Король думает, тебе может понадобиться компания. — Он пожал плечами. — Я уже и раньше говорил: я знаю, что тебе не нужна моя помощь, но я иду туда, куда отправляет меня мой король, и теперь он отослал меня к тебе.

Коннор кивнул.

— Я хотел запереть ворота, так что не думаю, что понадобится твоя помощь. Но тебе всегда здесь рады.

Если только Фэйри уже не забрали Кейт, или возьмут и заберут, когда она будет рядом с Роби. Сложно будет объяснить такое другу.

Снова эта боль. На сей раз от мысли, что Кейт здесь не будет.

— Не смотри так удрученно, Коннор. Обещаю, не объедать тебя, и уверен, на мечах я лучше Дункана, так что мы будем тренироваться и ты не потеряешь форму. И если МакФерсон будет так глуп, что сунется сюда, — он пожалеет, столкнувшись с двумя лучшими рыцарями короля.

— Что верно-то верно, но рано или поздно он придет. Как я сказал, пока Александр тебя не призовет, ты здесь желанный гость.

Коннор улыбнулся другу. Он только что смирился со всеми неприятностями, которые ждут его впереди.

— Хотя, мне кажется, король просто устал от того, что ты постоянно опустошаешь его кладовые.

Роберт робко улыбнулся.

— Может быть. И если ты уж об этом заговорил, я не раз слышал от Дункана, что в твоем замке лучший во всей Шотландии вересковый эль. Как думаешь, вы с женой могли бы этим вечером разделить немного эля с шалопаем вроде меня?

Коннор улыбнулся.

— Мы с Дунканом с радостью присоединимся к тебе. По поводу моей жены — посмотрим. Я спрошу Кейт.

— Спросишь о чем?

Мужчины обернулись и увидели стоявших в дверном проеме Кейт и Розалин.

Сердце Коннора заколотилось в груди. Они ее еще не забрали. Она все еще здесь. Конечно, то, что он почувствовал, было лишь облегчением, ему пока не придется расхлебывать последствия ее исчезновения.

— Коннор? Что ты хотел у меня спросить?

Когда Кейтлин так наклоняла голову, солнечный свет, проникавший сквозь окно, красиво переливался у нее в волосах. Она выглядела словно пропитанная солнцем фея.

Роберт тихо рассмеялся и локтем ткнул Коннора в ребро.

— Честно, дружище, тебе надо хорошенько выспаться и собраться. А уже вечером ты получишь ее в полное свое распоряжение, — прошептал напоследок Роберт, все еще довольно усмехаясь.

Коннор чуть покраснел и прочистил горло.

— Роберт останется у нас на какое-то время. Он спрашивал, присоединишься ли ты к нам выпить вечером эля.

— Да, конечно. Печально известный эль, который Дункан так любит. Думаю, мою компанию можно организовать. — Она улыбнулась и прошла вперед, протянув Роберту руку, которую тот галантно принял и легко поцеловал. Коннор просверлил друга взглядом и притянул Кейтлин к себе.

— Он уедет, когда Александр будет возвращаться через наши земли.

— Что ж, у нас в замке, конечно, есть комнаты для гостей. — Положив руку Коннору на грудь, она посмотрела на него. — Когда закончишь, мы сможем провести несколько минут наедине? Мне надо с тобой поговорить.

— Мы уже закончили, миледи. — Роберт поклонился. — Вверяю его вашим заботам.

Он широко улыбнулся.

— Роберт, позвольте мне не помочь вам устроиться в хорошей комнате и провести по замку? — Розалин взяла его под руку и вывела из комнаты, закрыв за собой дверь.

Под рукой Кейт гулко билось сердце Коннора, хотя, когда он смотрел на нее, его лицо не выражало никаких эмоций. Еще одно качество, которое делало его прекрасным воином. Она была готова биться об заклад, что он с таким же успехом стал бы прекрасным игроком в покер. Может, она научит его этой игре. Правда, лишь тогда, когда разберется, где бы раздобыть порядочную колоду карт. Отсюда предполагалось, что у нее еще будет время.

— Ты все еще здесь. Думал, ты можешь… здесь Роберт и остальные, понимаешь? Я не знал, как объяснить твое исчезновение. Когда ты исчезнешь — так лучше. — Он остановился. Неожиданно. Просто закрыл рот и посмотрел на нее.

Похлопав его по груди, где колотилось сердце, Кейт улыбнулась Коннору.

— Ладно. Об этом я и хотела с тобой поговорить. Сядь поудобней, хорошо?

Кейт за руку подвела его к большому креслу рядом со стеной. Пока они спускались, Розалин предположила, что Кейт может извлечь из сложившейся ситуации максимум, раз уж нет другого выхода. Конечно, «лучшее» очень растяжимое понятие, которое зависит от того, как Коннор воспримет новости.

— Объяснять мое исчезновение тебе не придётся. Похоже, я пока никуда не собираюсь.

— Правда? — Он с силой сжал ее руку.

Но выражение его лица не изменилось. Мда, этот парень стал бы действительно опасным игроком в покер.

— Почему? — Он все еще сжимал ее руку.

— Кажется, мы с твоей тетей в Долине Фэйри немного друг друга не поняли. Кажется, мы кое-что сказали Фэйри…

— Она заставила тебя разговаривать с Фэйри? — удивленно перебил Коннор. — В первый день? Пока мы с Дунканом охотились?

— Да. Этим-то мы и занимались, пока вас не было. Она говорила тебе. Она назвала это чем-то вроде всякой всячины. Ты не знал?

Коннор покачал головой.

— Нет. Со мной никогда не происходило подобного. Мне стоило догадаться.

— Ладно, не важно, где-то в этой всякой всячине, одна из нас… я… сказала кое-что, чего не следовало. Вот поэтому я пока остаюсь здесь. — Кейт пожала плечами.

— Что ты сказала? Какие в точности слова удерживают тебя?

Кейт приготовилась сказать ему — «истинная любовь», но не произнесла ни звука. Она попробовала вновь. Ничего. Розалин хорошо знает своих Фэйри.

— Я жду, Кейт. Что ты сказала Фэйри?

— Не могу тебе сказать. Серьезно. Слова не идут ко мне. Я пытаюсь, но Фэйри не позволяют мне произнести их. Я знаю лишь, что я здесь и пока здесь и останусь.

Теперь трудная часть разговора.

— Понимаю, ты не собирался связываться с женой, на самом деле, не хотел ее вообще. Но с этим я ничего не могу поделать, так что мяч на твоем поле.

— Мяч на моем… Не понимаю. Что ты пытаешься сказать? — В голосе Коннора звучало смущение.

— Прости. Я имею в виду — теперь тебе решать. Что ты собираешься делать со мной? Я не могу вернуться домой. Скажи, чем ты хочешь, чтобы я занималась?

Что-то, что Кейт сразу не смогла определить, мелькнуло в его взгляде. А потом Коннор наклонил голову, скрыв от нее свои мысли. Он смотрел на руку, которую все еще держал, раз за разом прокручивая кольцо на ее пальце.

Когда он поднял взгляд, его лицо вновь приняло совершенно непроницаемое выражение.

— Я поклялся защищать тебя, пока не отправлю домой. Если ты не собираешься домой, значит останешься здесь, где я смогу позаботиться о тебе. Все очень просто.

— Совсем не просто. Коннор, я понятия не имею, как в этом времени сделать что-то полезное. Мне придется всему учиться заново. Я не знаю, кем я буду. Я не знаю, что мне делать.

Коннор покачал головой.

— Тебе не надо делать что-то полезное. Занимайся тем же, чем занималась с момента появления. Теперь ты моя жена, верно? Вот кем ты будешь. Кажется, этому не трудно обучиться. — Он погладил ее руку. — Вот. Просто ведь. Тогда все встанет на свои места.

Коннор поднялся и отошел к камину. Наклонившись, он подкинул дров в огонь и оглянулся.

— Не мучай себя, малышка. Со временем мы со всем разберемся. А теперь поищи Розалин и узнай, что она сделала с Робертом. И ты можешь отточить обязанности жены, помогая с Маири. Она, наверное, безумно злится на меня.

Он сказал: «Со временем мы со всем разберемся». Он ошибается. Дело не во времени. Дело в любви.

Еда перед Кейт давно остыла, но это ее не волновало. Все равно не было аппетита.

Весь ужин она рассматривала мужчин, которые разговаривали, смеялись, которым было уютно в компании друг друга. У всех троих — Коннора, Дункана и Роберта — несомненно, было много общего. Сейчас они, расслабившись, сидели с кружками эля, и смеялись над подвигом, который описывал Дункан.

Идиллию нарушил вбежавший в зал юный Эван.

— Коннор, у ворот гонец. Говорит, принес весть для тебя и не уйдет, пока не повидается с тобой.

Коннор в кресле подался вперед.

— Один гонец? Ты уверен?

С широко распахнутыми серьезными глазами мальчик кивнул.

— Да. Отца сейчас нет во дворе. Я хотел спросить: впускать его?

— Это всего лишь один человек, парень, — задумчиво произнес Дункан. — Мы легко с ним управимся. Лучше выслушать его, и мы будем знать, с чем имеем дело.

— Приведи его, — согласился Коннор.

Все байки оборвались, и посланника они ждали в тишине. Вскоре появился мужчина, потный и грязный от скачки.

— Кто ты и чего ты хочешь? — заговорил Коннор, не поднимаясь со своего места.

Мужчина осмотрел зал, его взгляд презрительно остановился на Розалин.

— Я не буду говорить перед ведьмой.

Коннор медленно поднялся с кресла, его глаза сверлили стоящего перед ним гонца.

— Моя тетка не ведьма, и мне не нравится, что ты ее оскорбляешь. Если хочешь покинуть зал целым и невредимым, ты сейчас же извинишься.

— Нет, — вставила Розалин, поднимаясь со своего места, и приковав все взгляды к себе. — Ему нет нужды извиняться. Невежество и суеверие меня не может оскорбить. Я все равно собиралась уходить.

Она повернулась к Маири и Кейт.

— Леди, вы со мной?

Когда они уходили, в зале стояла гнетущая тишина. Любопытство Кейт взяло верх, и, не плотно закрыв дверь, она остановилась подглядеть через образовавшуюся узкую щелочку.

Коннор все еще стоял и, нахмурившись, смотрел на гостя, который, казалось, с жаром пустился объяснять свое задание.

— Я прибыл, как посыльный клана МакФерсон, личный посланник Рэда Дональда, лаэрда МакФерсонов, чтобы передать вам его требование, Коннор МакКирнен.

— И что же это за требование?

— Вам приказано привести Маири МакКирнен, вашу сестру, в деревенскую часовню, по прошествии недели, начиная с этой субботы, чтобы она в тот же самый день сочеталась браком с самим МакФерсоном. — По окончании своей речи посыльный многозначительно кивнул.

Коннор сел и, прежде чем ответить, допил эль.

— Нет.

— Что? — Посыльный, казалось, заволновался. — Это ваш ответ МакФерсону?

Коннор откинулся в кресле, закинул ноги на стол, перекрестив их, и мгновение рассматривал мужчину.

— Это мой ответ. Во-первых, это будет день рождения моей сестры, и я не собираюсь вообще куда-то ее везти. Во-вторых, я не припомню никого, и уж тем более такого уважаемого человека, как ваш лаэрд, кто просил бы у меня руки сестры. — Коннор сделал из кружки еще глоток. — По указанию нашего лаэрда, самого МакКирнена, мы, МакКирнены, вступая в брак, следуем старым традициям.

Посланник повернулся на пятках и направился к выходу.

Кейт, опасаясь, что ее поймают, поспешила к лестнице, но тут из дверного проема высунулась рука и затащила ее внутрь. Мягкая ладонь зажала ей рот.

— Шшш, — предостерегла Розалин. — Если собираешься подслушивать, стоит выучить потайные места, — прошептала она.

— Тут даже простой вежливостью не пахнет: прежде чем затеять все это, не позволил тебе и пары дней насладиться молодой женой, — Роберт с отвращением покачал головой.

Коннор пожал плечами.

— Это был лишь вопрос времени.

— Слава богу, что я здесь. — Роберт оскалился и вновь наполнил кружку.

— Правда? Почему-то я не помню, чтобы слышал от тебя хоть слово в адрес взволнованного парня, который только что ушел.

— Полностью мой стиль. Ему достаточно было лишь видеть, что я сижу позади тебя, и страх заставил его сбежать к своему могущественному лаэрду.

Коннор покачал головой, против воли улыбаясь наглости друга. Все же в грядущие дни вряд ли найдется человек полезнее. Коннор потянулся за кувшином, но Роберт забрал его у друга.

— Нет, мой друг, больше ты наливать себе не будешь. Мы с Дунканом прикончим его, а ты пойдешь наверх и навестишь свою молодую жену.

Роберт и Дункан довольно засмеялись, когда Коннор поднялся и вышел. Он остановился за дверью, и задумался, что ждет его в конце этой лестницы?

Ожидая мужа, Кейт сидела на полу перед камином. Руки ее тряслись, живот скрутило, и она радовалась, что не ужинала. То, что она узнала от Розалин, помогло ей принять решение. Теперь надо лишь четко продумать план.

Покинув маленькую кладовую, где они прятались, женщины пошли вместе, и тут Кейт пришла в голову мысль. Вернее вопрос, на который ей нужен был ответ.

— Розалин, почему ты никогда не была замужем? Почему ты так и не нашла своей истинной любви?

Женщина остановилась, ее спина выпрямилась, она обернулась.

— О, я нашла ее. Просто жду, когда он поймет, что любит меня.

— И давно ты ждешь? — Кейт уловила печаль в глазах своей новой тетки.

— Почти двадцать лет уже.

— Что? Почему ты ничего не сделала, ничего не сказала ему?

— Кейт, разве ты еще не уяснила себе, что мы не можем торопить истинную любовь? Чему быть, того не миновать.

Кейт ошеломленно смотрела, как Розалин исчезла в проходе в свою башню.

Двадцать лет. Одно дело, искать так долго, но найти верного человека и ничего не предпринять?

Это не для нее. Кейт не хотела двадцать лет терпеливо ждать, или довольствоваться малым.

Джесс, может, и был прав, что любовь приходит, когда ты меньше всего ее ожидаешь, но Кейт собиралась поставить все на то, что он ошибался и можно заставить ее разгореться.

Она заставит любовь придти, ей только надо придумать как. «И быстро» — подумала Кейт, прислушиваясь к шагам, приближающимся к двери.

Когда Коннор вошел, Кейт подняла на него взгляд. Она встала, но не пошла ему на встречу, не сказала ни слова.

У Коннора в животе завязался странный узел — наверное, слишком много эля, но уж точно не мрачное предчувствие. У него не было причин переживать и гадать, что кроется за пеленой глаз его женщины.

Он властно, широким шагом, вошел в комнату. Это его спальня. Встав посреди комнаты и повернувшись спиной к женщине, которая теперь была его женой, он стащил рубашку.

Кейт стояла неподвижно, следила за ним, словно ждала его следующего движения.

Его жена. Слово, подобно ножу, полоснуло его.

Он специально выгнул бровь и, полный решимости продемонстрировать свою браваду, развязно подошел к ней.

Кейт не сопротивлялась, когда он прижал ее к себе и стал целовать ее лицо, шею, нежные уступчивые губы. Но кроме прерывистого дыхания, другого отклика с ее стороны не последовало.

Коннор отступил, чтобы посмотреть на нее. Ее темно-зеленые глаза предупреждали: что-то тут не так.

Он не стал обращать на это внимания и вновь поцеловал ее шею. Потянул за шнурки ее верхнего платья. Руки Кейт поднялись к его голой груди, словно удерживая на расстоянии.

— Коннор? — прошептала она, задрожав в его руках.

— Да, малышка? — прошептал он в ответ, не совсем понимая, кто же из них дрожит.

— Ты меня любишь?

— Что? — Он подался назад. Что это была за ерунда?

Девушка отошла от него. Ее руки прошлись по его груди вниз, оставляя за собой след возбуждающей дрожи.

— Прежде, чем мы зайдем дальше, я должна знать, на чем мы остановились. — Она подняла на Коннора помрачневший и серьезный взгляд.

— На чем остановились? Ты моя жена, верно? Я думал, мы утром все уладили.

Кейт сделала еще шаг назад, а он почти бессознательно — один к ней, словно выслеживая свою добычу.

— Технически. Но я спрашиваю не об этом. Ты любишь меня? — Сложив руки на груди, она сделала еще один шаг от него.

Не в состоянии ответить на ее вопрос Коннор безмолвно уставился на Кейт.

— Отлично. — Она кивнула, словно сама себе ответила на вопрос. — Если не любишь, то хоть веришь мне?

— Верю тебе? — Коннор задохнулся при этих словах. Верить женщине? Он и представить себе никогда не мог, что Кейт спросит у него такое!

— Нет? Тогда мы должны проверить, насколько я могу доверять тебе, насколько в действительности ценна твоя честь.

— Что? — Она ставит под сомнение его честь? Одним широким шагом Коннор сократил расстояние между ними, схватил ее руку, притянув Кейтлин к себе, чтобы она чувствовала его дыхание, когда он говорил. Маневр призванный запугать.

— Объяснись, женщина.

— Я не могу быть твоей женой, не в этом смысле. Я не могу отдать свое тело мужчине, который не любит меня, не доверяет мне.

— Тогда что это было прошлой ночью?

Дрожала все-таки она, ее рука тряслась под его пальцами.

— Наверное, ошибка, — склонив голову, прошептала она.

Коннор прижал ее к себе, зарывшись лицом в теплый изгиб ее шеи. Ее голос дрожал, но слова остановили Коннора.

— Ты поклялся защищать меня. Если ты возьмешь меня вопреки моей воле, ты станешь причиной моей боли. Так, что там с твоей драгоценной честью?

Коннор отпустил ее руку и отступил, вглядываясь в ее лицо, пытаясь понять истинные чувства. Увидел он лишь решимость. И дрожащий подбородок, словно она вот-вот расплачется. Страх? Мысль, что женщина, которую он поклялся защищаться, боится его, нанесла глубокую рану.

Он развернулся и направился к выходу, остановившись только чтобы подобрать свою рубашку. Когда он спускался по лестнице, его сознание разрывалось от водоворота свалившихся на него незнакомых эмоций. Но он не собирался терять самообладание.

— Коннор?

Резкий голос его тети прервал его мысли. Сжав руки за спиной, она стояла на лестничном пролете.

— И куда же ты собираешься?

Таким тоном она разговаривала с ним, когда он был маленьким мальчиком, и это разбередило его кровоточащие раны.

— Искать место, где смогу напиться и уснуть, и где не будет и духа женщин.

— Я так не думаю, племянник. Пока твой друг остается здесь, ты будешь поддерживать видимость, что у тебя наверху любящая жена. Ты же не хочешь, чтобы король засомневался, что это настоящий брак, верно? У тебя есть сестра, семья. Подумай об этом.

Она была права. Коннор хотел накричать на нее, оттолкнуть с пути и пойти дальше, но она была права. У него не было выбора.

Он развернулся и пошел вверх по лестнице, остановившись у закрытой двери. Хотел было постучать, но передумал и присел на ступеньке. Он чуть-чуть подождет. Даст женщине в комнате время лечь в постель и уснуть. Тогда войдет и пододвинет свое кресло к камину.

Готовясь к еще одной долгой ночи, Коннор прислонился к двери.

Глава 24

Жизнь обернулась чередой монотонных дней и долгих ночей.

Кейт проводила большую часть дня с Маири или в одиночестве в саду. Работа с травами была ей близка — все словно в ее маленьком саду дома. А когда ей нечем было заняться, как частенько случалось, она, по крайней мере, могла посидеть в тишине и покое и подумать. Правда, отдых не всегда оказывался таким уж тихим.

В замке нашлось несколько книг — спасибо предусмотрительным родителям Коннора и его дедушке с бабушкой, — хотя это скорее были манускрипты, которые прекрасно смотрелись бы под стеклом в музее. Некоторые были на латыни, которую Кейт изучала в школе, благодаря чему могла хоть как-то их прочитать. Как минимум один был на греческом. Но большая часть оказалась написана мягким почерком, который, однако, ей так и не удалось разобрать.

Коннор читал их глубокой ночью. Каждой ночью. Сидя перед камином в их комнате и ложась в постель лишь, когда Кейт, как ему казалось, уже давно спала. А она, конечно же, не спала. Кейт стало казаться, что она больше никогда не сможет спокойно спать по ночам. Черт бы побрал всех этих Фэйри!

В тот вечер, когда она сообщила Коннору, что остается, Розалин заметила, что пока в замке живет Роберт, им стоит решить, как вместе пользоваться спальней, иначе будет сложно скрыть, что они ее не делят. Поэтому Коннор с Кейт каждый вечер уходили в эту комнату.

Коннор соорудил в углу большую ширму, и Кейт могла в уединении переодеваться. Каждый вечер, пока Коннор сидел у камина и читал, она, скользнув в свою очень длинную ночную рубашку, забиралась в кровать. Потом притворялась что спит, и пару часов спустя Коннор наконец ложился на свой край огромной кровати. Они всегда держались на расстоянии друг от друга.

Кейт лишь надеялась, что он страдал, как и она, но кроме его постоянно усталого вида и легкой брюзгливости, когда Роберт шутил по поводу новоиспеченного мужа, который мало спит, никаких признаков не замечала.

К середине дня Кейт переделала уже все что могла. В саду не осталось ни одного сорняка. Маргарет, шикая, выгоняла ее из кухни каждый раз, когда она просто там появлялась. Розалин вышивала, а попытка Кейт заняться рукоделием окончилась катастрофой. Даже Маири была занята.

Рано утром у внешних ворот появилась одна из служанок Дан Арда. Она принесла Маири известие от Лайалла, и с тех пор, как девушки убежали в спальню Маири, Кейт их не видела.

Стоя в центре главного зала и ощущая свою бесполезность, Кейт решила нарушить сложившиеся правила — она выйдет наружу и будет ощущать бесполезность там. По крайней мере, пейзаж будет получше.

Кейт вышла на главную лестницу и перегнулась через перила. Ей очень нравилось это место, и она подумала, что могла бы уговорить Коннора поставить здесь лавочку. Отсюда открывался прекрасный вид на склон горы и весь внутренний двор.

А самое лучшее — отсюда она могла бы наблюдать, как Коннор каждый день тренируется с Робертом на мечах. Она никогда не уставала смотреть на своего мужчину, и тем более сейчас, когда он разгорячился и скинул рубашку. Даже со своего места Кейт видела перекатывающиеся под его кожей мускулы.

Кейт все еще не составила четкого плана, как заставить Коннора полюбить ее. Ей стало казаться, что они с Конором играют в игру. Но ни он, ни она не знают ни правил, ни границ, только то, что ставки очень высоки. Иногда Кейтлин дико раздражало, что, скорее всего, Коннор даже не понимал, что втянут в борьбу. Она не знала, сколько еще сможет продолжать игру, не выставив себя полной дурочкой. Всего лишь вопрос времени, когда она не выдержит и набросится на Коннора. Она так сильно его хотела.

Кейт считала, что он не отвергнет ее, так как, по-видимому, находит физически привлекательной, но не этого в действительности ей хотелось. Коннор мог никогда не полюбить ее, но если ей хотя бы удастся заслужить его доверие, жизнь станет лучше.

Ну, насколько хорошей может быть жизнь без кофеина, шоколада, картофеля, томатов или перчика чили. Тринадцатый век не богат на любимую еду Кейт. Она вздохнула, погрузившись в фантазию о печеной картошке, сдобренной сметанным соусом, но услышала тревожный крик Эвана:

— Всадники.

Мужчины внизу засуетились и побежали по лестницам на крепостную стену, где стоял Эван.

Со своего места Кейт насчитала восемь скачущих галопом лошадей. Подхватив повыше юбки, она побежала вниз по ступеням, через внутренний двор, к лестнице на крепостную стену. Бесшумно поднявшись, остановилась в тени двери, откуда могла следить за происходящим, но не привлекала внимание мужчин, собравшихся перед ней.

В группе всадников Кейт тут же узнала Артура и МакФерсона. Но не могла припомнить, чтобы видела раньше кого-либо из остальных.

— Коннор МакКирнен, — обратился один из мужчин, которых она не знала. — Так как в назначенное время три дня назад, ты не появился у церкви, мы прибыли требовать Маири МакКирнен в невесты МакФерсону, как договаривались с лаэрдом клана МакКирнен. Откройте ворота и отдайте ее.

Коннор поставил ногу на парапет и положил меч на колено.

— Это какое-то недоразумение. Не припомню, чтобы давал своей сестре разрешение выйти замуж. Роберт, я упоминал при тебе о чем-нибудь подобном?

Коннор говорил громко ради собравшихся внизу всадников, а не тех, кто стоял на стене, с ним.

— Теперь, когда ты спросил, я не припоминаю такого разговора. Дункан, а с тобой он это обсуждал? — Роберт тоже говорил громко, чтобы внизу было слышно.

— Нет, не думаю. — Дункан покачал головой, почесывая бороду. — Уверен, я бы такое запомнил.

Коннор закричал людям внизу.

— Сомневаюсь, что сегодня отдам Маири кому бы то ни было. Передайте МакФерсону, что он ошибся. У него нет прав жениться на моей сестре. Вы, должно быть, выбрали не ту девушка из клана МакКирненов.

— Будь благоразумным, Коннор. Ты знаешь, что я условился об этом браке задолго до твоего возвращения. Все давно обговорено. Пришли нам девчонку. Облегчи жизнь всем нам, — прокричал Артур.

— Нет, не дождешься, дядя. Маири не хочет выходить за Реда Дональда МакФерсона, и она тебе это говорила. Она выйдет лишь за мужчину, которого выберет сама. Ты, как никто другой, должен это понимать. Маири останется за моими вратами. Теперь она под моей защитой. — Коннор улыбнулся мужчинам внизу, его глаза опасно блестели.

Роберт повторил позу Коннора, положив меч на колено, и чуть наклонился, чтобы видеть тех, кому были адресованы его слова.

— В равной степени — и под моей. И, так как я представитель короля, она под защитой короля Александра III. Не думаю, что вам захочется требовать у короля ее руки, верно? — Он уставился на мужчин внизу и хлопнул Коннора по спине, тихо обращаясь к другу: — Видишь, вот ты и справился. Посмотри на толстяка. У него сейчас удар случится. Он аж побагровел. — Роберт довольно усмехнулся.

— Ты дурак, МакКирнен. — На сей раз это был МакФерсон, сам Ред Дональд. — Твой лаэрд приказал. У тебя нет выбора. Ты должен повиноваться. Отдай ее мне сейчас же.

— Я не подчиняюсь Артуру. Он такой же лаэрд мне, как и тебе, МакФерсон. Он мой дядя, вот и все. Я не приносил ему клятву верности. Моя клятва принадлежит лишь королю. — Коннор продолжал улыбаться, поглаживая меч на колене.

— И тебе лучше вспомнить, что Александр предан тем, кто присягнул ему. Любое нападение на этот замок будет рассматриваться как нападение на самого короля. — Роберт посмотрел на Коннора и кивнул. — Это поднимает ставки, правда?

На этот раз они вместе довольно улыбались.

Кейт зачарованно наблюдала за ними. За обнаженными до пояса мужчинами, на чьих телах блестел пот. То, что когда-либо предлагал Голливуд, тут явно и рядом не стояло. Эти мужчины, эти воины, высмеивающие своих врагов, казалось, упивались собой. Они олицетворяли опасность, изящно сплетенную с насилием, готовые в любой момент сорваться с цепи. Кейт поежилась, убежденная, что зрелище окажется жутким, отталкивающим и захватывающим одновременно.

МакФерсон тихо переговорил с Артуром, развернул своих людей, и они ускакали, оставив Артура одного со злостью всматриваться в собравшихся на крепостной стене.

— Ты об этом пожалеешь, неблагодарный щенок. Я позабочусь, чтобы ты пожалел. После того, что я для тебя сделал, я не позволю тебе все разрушить. Ты ничего не получишь назад, — закричал Артур на своего племянника, потрясая в воздухе кулаком, а потом развернулся и пустил лошадь галопом.

— Мда, я бы не рассчитывал в этом году получить от дяди приглашение на праздники. — Роберт покачал головой.

Смеясь, они с Коннором повернулись к двери, и тут заметили Кейт.

Коннор остановился, уперев руки в боки, чуть нахмурившись, и, как обычно, выгнув бровь.

— И что ты здесь делаешь?

Остальные мужчины прошли мимо нее и, подмигивая и улыбаясь друг другу, поспешили вниз по лестнице.

Прежде чем ответить, Кейт задрала голову и внимательно посмотрела на Коннора. В ее голове созрел план.

— Восхищаюсь.

Глаза мужчины удивленно округлились.

— Правда? Восхищаешься? Не ожидала, что твой муж может справиться с такими, как они?

Ее муж. Эти слова оглушили ее, но она быстро пришла в себя.

— Я понимала, что можешь. Просто не знала, что ты будешь так шикарно при этом выглядеть. — Она улыбнулась, обходя Коннора.

— Шикарно, да? В таком случае, тебе стоило бы посмотреть на меня в схватке с сарацинами, или хотя бы с норманнами. Тогда ты бы действительно мною восхищалась. Вот они достойные противники, не то что этот сброд. — Коннор улыбнулся Кейт и, положив руки ей на плечи, повел вниз по лестнице. Когда они уже спустились, Кейт обняла его за талию и чуть прижалась.

Он снова удивился.

— Чем я это заслужил?

— Ничем особенно. Просто был собой. — В объятии не было никакой необходимости, оно лишь давало ей возможность коснуться блестящих мускулов, которые так ее манили.

Кейт шла через двор, довольная смущением на его лице.

— Кейти? — Коннор поймал ее за руку и повернул лицом к себе. — В будущем, когда прибудут всадники, тебя не будет на крепостной стене. Не хочу, чтобы ты стала мишенью для их стрел. Найди себе другое место и восхищайся мной оттуда. — Он развернул ее спиной и хлопнул по попке. — Теперь топай, детка. Меня ждет работа. — Коннор повернулся и, смеясь, ушел.

Кейт смотрела ему вслед, и у нее, наконец, созрел четкий план действий. Теперь она поняла, где же все-таки допустила ошибку.

Глава 25

Кейт сидела в окружении трав — это были лучшие мгновения за день — размышляла над своим бедами и дорабатывала план. Она жила с мужчиной, которого любила всем сердцем, но при этом оставалась несчастной, так как понимала — чувство не взаимно. А девушка знала это точно, если бы он ее полюбил — ее бы здесь уже не было. Кейт вздохнула и закатила глаза от нелепости ситуации.

Наблюдая сегодня с крепостной стены за Коннором, ей пришло в голову: может, она подходила к нему не с той стороны? Она имеет дело с воином. Значит, следует относиться к происходящему как к войне, а не игре.

По натуре Кейт была женщиной, которая прежде чем действовать, просчитывает все возможные варианты.

Первый вариант — продолжать вести себя как обычно, ждать и надеяться, что, возможно, когда-нибудь Коннор безумно влюбится в нее, и оставаться несчастной в этом ожидании. Учитывая, сколько Розалин понапрасну ждала истинную любовь, Коннор может вообще никогда не сделать этого шага. А даже если и сделает, она уйдет и все равно останется несчастной.

Второй вариант — посмотреть на эту «войну» в совершенно новом свете. Наблюдая сегодня за мужчинами, которые смеялись в лицо опасности, Кейт поразило, они, казалось, упивались собой. Возможно, именно этого она никак не могла уловить в жизни — способность находить наслаждение в окружающих вещах.

Она уже понимала, рано или поздно все равно предложит ему себя, так почему бы не сделать это на своих условиях? Она может и проиграет это сражение, но, по крайней мере, падет в лучах славы Коннора, пока тот будет пытаться понять, кто же выиграл войну.

И может быть, всего лишь может быть, ее брат ошибался, и все же правы Фэйри. Вдруг, все-таки можно призвать истинную любовь?

Она практически всю жизнь плыла по течению. Пришло время, наконец, прекратить нестись по волнам, и начать самой творить судьбу. Она была готова взять на себя ответственность и следовать совершенно новому плану сражения.

Кейт сделала шаг назад и залюбовалась своей работой. Выглядело и правда хорошо, даже если лишь на ее взгляд. Она передвинула кресла к стенам и расстелила перед камином мех. Огонь едва горел. Она принесла еще свечей и расставила по комнате, от чего в спальне стало уютнее. У камина стояла бутылка любимого виски Коннора, котелок с чаем и две большие кружки. Книга, которую он сейчас читал, как важная часть плана, тоже ждала его на меху.

Наконец Кейт переоделась в свою шелковую пижаму. В прошлый раз, Коннор, казалось, был очарован маленьким топом.

Кейт улыбнулась. Если привлекательность на данный момент лучшее оружие в ее арсенале, она вынуждена им воспользоваться.

Тактика сражения выработана, оставалось лишь ждать первого залпа. Услышав за дверью шаги, Кейт широко улыбнулась.

— Если я все равно проиграю, так хоть получу от этого удовольствие, — прошептала она.

— С кем это ты разговариваешь… Что ты натворила? — Оглядываясь, Коннор остановился прямо у двери.

— Маленькая перестановка. Я тут подумала, если ты, конечно, не возражаешь, может, научишь меня разбирать письмена в твоей книге? — Кейт кивнула на книгу, лежавшую на полу. — В своем мире я считаюсь образованной женщиной. И меня угнетает, что я не могу читать в этом времени, просто потому, что тут другой стиль письма. — Надеясь, что выглядит невинно, она улыбнулась Коннору.

— Что ж, ладно. Если хочешь, я попробую тебе помочь. — Он провел рукой по пледу и пошел к огню. — Ты передвинула кресла?

— Да. Решила, что удобней сидеть на полу. Так мне будет легче следить, пока ты держишь книгу, а не заглядывать через подлокотник.

Коннор стоял у камина и потирал руки.

— Ты принесла еще свечей.

— Мне и так трудно читать. Нет смысла сидеть в темноте.

Коннор посмотрел на виски, потом на Кейт, и так знакомо выгнул бровь.

— А, это?

Для пущей правдоподобности девушка глубоко вздохнула.

— Ладно, Коннор, ты не самый терпеливый мужчина в мире. Так что, если я буду продвигаться медленнее, чем ты ожидаешь, немного спиртного поможет тебе успокоиться. — Кейт снова лучезарно улыбнулась.

Теперь он, слегка прищурившись, тоже улыбнулся в ответ.

— А что на тебе надето?

— Ну, если придется сидеть на полу, в штанах удобнее всего. А это мои единственные.

У этого мужчины натура подозрительного и поэтому выдающегося война. Пришло время пустить в ход другое оружие.

— Ты собираешься спрашивать у меня обо всем, что я сделала? Если не хочешь помогать, просто скажи, и я обо всем забуду. — Кейт сложила руки под грудью и отошла. Легкое недовольное выражение — ее финальный штрих.

Коннор быстро пересек комнату и положил руки ей на плечи.

— Нет-нет. Я не хотел тебя расстраивать. Я с радостью помогу тебе с книгой. Просто… удивлен твоей просьбой. — Он пожал плечами и повел ее к меху. — Садись.

Она села рядом с ним и, пока он открывал книгу на том месте, где вчера остановился, налила в его кружку виски, а в свою чай.

— Что именно ты от меня хочешь? — Коннор снова выгнул бровь.

Кейт хотела ответить, но покраснела от пронесшейся в ее голове мысли, которая совсем не касалась книги, что он держал. А была скорее о его губах. Руках. И…

— Кхм, хорошо, для начала, почему бы тебе не пройтись по отдельным буквам, чтобы я могла их узнавать? Ваш стиль письма очень отличается от того, каким пользуюсь я.

Девушка встала на колени чуть позади Коннора, так чтобы смотреть ему через плечо. К тому же Кейт могла слегка коснуться его спины. Ее сердце при этом колотилось с такой силой, что она не понимала, почему Коннор этого не замечает.

— Уверена, что видишь оттуда? — Когда он обернулся посмотреть на нее, их лица практически соприкоснулись, и он быстро отвернулся к книге. — Наверное, лучше я начну с начала, — пробубнил он, перелистывая на первую страницу.

— Начало — это хорошо, — признала Кейт.

Следующие десять минут он показывал отдельные буквы во всех словах на странице. Коннор казался прилежно сосредоточенным на каждой из них.

Настало время передвинуть войска немного вперед.

Подняв руки, чтобы распустить шнурок, Кейт наклонилась к Коннору.

— На сегодня хватит, отдохни. — Коннор закрыл книгу и встал.

Нет, она совсем не этого добивалась.

— Коннор? — Останавливая его, она положила руку ему на бедро.

Коннор застыл.

— Могу я попросить о маленьком одолжении?

— Конечно. — Голос его звучал немного натянуто. — Сделаю все, что смогу.

— Разомнешь мне плечи? Мышцы все в узлах. Кажется, я даже заснуть в таком состоянии не смогу.

Кейт позволила рукам медленно скользнуть вниз по его бедру, а потом подняла их, подбирая свои волосы вверх. Она ждала.

— Если тебе это поможет.

Коннор замешкался на мгновение и вернулся на мех. Потянулся к кружке и осушил ее до дна. И прежде чем положить ладони на плечи Кейт, нервно потер руки.

— Немного жарковато здесь, — прошептал он.

— Ты прав. Подожди минутку. — Она отпустила волосы и обернулась, одарив его мимолетной улыбкой. — Так будет намного лучше. — Кейт сняла через голову рубашку и отбросила ее, проводив таинственным, довольным взглядом.

— Вот. — Она снова подняла волосы, повернулась к нему спиной и стала ждать.

Дыхание Коннора участилось, когда он опять положил руки ей на плечи и очень нежно нажал.

— Ты этого хотела? — Его голос, дрожал, как и руки.

Кейт опустила голову вниз, и позволила волосам, падая, скользнуть по его пальцам. Потом она застонала:

— Сильнее, Коннор, еще сильнее. — Она умышленно говорила на выдохе, надеясь, что зашла не слишком далеко.

С придушенным стоном он резко остановился.

— Не могу.

Наступил момент истины, время отбросить весь груз и напористо идти к своим желаниям. Она была полна решимости добиться своего, чего бы это ни стоило.

Кейт повернулась и встала на колени перед Коннором, поведя плечами так, что одна шлейка топа скользнула на руку.

— Я не понимаю. Что не так?

Тяжело дыша, Коннор взглянул на нее глазами, полными страдания.

— Разве не понимаешь, что со мной творишь? Я всего лишь мужчина. Ты мне четко дала понять, что не позволишь прикоснуться к тебе. А теперь что ты хочешь от меня?

Не отпуская его взгляд, Кейт положила руки ему на колени и медленно стала подниматься по ним под плед, позволяя себе насладиться игрой мускул, напрягавшихся под ее пальцами.

— Всего, — прошептала она. — Всего тебя.

Коннор рухнул на колени и, схватив ее за руки, притянул к себе.

— Уверена, что понимаешь, что делаешь? — Его голос осип от желания.

Кейт медленно улыбнулась, склоняясь к нему.

— Нет. Понятия не имею. Знаю одно — я хочу тебя.

Он отпустил руки девушки. Его дыхание сбилось.

— Если я сейчас не уйду, я не смогу… не думаю…

Кейт остановила его, прижав палец к губам.

— Именно. Не думай больше. Действуй. — Она обвила его шею, зарывшись руками в волосы и привлекая его губы к себе.

Его руки сжали Кейт, опуская ее спиной на мех. Одной рукой она стащила с плеча Коннора килт, а другой — потянула шнурок его рубашки. Встав рядом с ней на колени, Коннор стащил рубашку через голову.

Когда Кейт резко втянула воздух, Коннор нахально улыбнулся. Его зубы сверкнули в свете камина.

— Нравится?

Пробежавшись ладонями по мускулам груди, Кейт, затаив дыхание, ответила:

— О да. Очень. — Она улыбнулась ему. — Думаю, ты можешь найти новый способ восхитить меня.

Он прищурился, его улыба стала демонстративно соблазнительной.

— Я еще даже не начинал восхищать тебя, малышка. Но начну. Теперь мой черед. — Скользнув руками по телу Кейт, Коннор стащил через голову ее рубашку и зарычал, всматриваясь в девушку. — Не могу передать, как давно я хотел это сделать.

— А что еще ты хотел? — Кейт могла лишь шептать, каждый нерв в ее теле кричал от желания ощутить его руки.

— Этого. — Коннор накрыл ее своим телом, прокладывая дорожку из поцелуев и легких покусываний к шее, неумолимо опускаясь ниже.

Ощущение его голого тела, трущегося о ее грудь, разжигало желание еще больше. Вскоре ее грудь накрыла рука Коннора. Его пальцы мяли ее, кружили по ней, воспламеняя Кейт. И когда она подумала, что лучше и быть не может, рука уступила место рту; его язык, дразня, превратил сосок в маленькую твердую вершинку.

Кейт низко застонала.

И он отступил от нее.

Кейт казалось, что она не переживет, если он сейчас остановится. Она едва могла думать, едва могла говорить, но должна была.

— Нет. Не останавливайся. — Кейт открыла глаза и встретила его дерзкую, самоуверенную ухмылку, которую так любила.

— Никаких остановок. Думаю, теперь я не смогу это сделать, даже попроси ты меня. — Коннор одарил ее растапливающей сердце улыбкой. — Я собираюсь удивить тебя, как ни один другой мужчина.

— Ты на правильном пути.

Кейт не врала. В последний раз, когда они этим занимались, она была совершенно неопытна, и происходило все практически в темноте. А теперь — в отблеске камина. Свечи освещали стальные мышцы его тела. Вид Коннора возбуждал Кейт, как и его прикосновения.

Почти.

Она сняла пижамные штанишки, и он зарычал.

Нависая над ней, он закинул ей руки за голову и, удерживая, снова поцеловал, долго и медленно. Его язык входил и выходил из ее рта. И Кейт каждый раз подавалась ему навстречу.

Коннор пробежал пальцами по ее рукам, вниз к животику, прямо под резинку ее трусиков.

— У этого клочка кружева есть какое-то назначение?

Она смогла лишь кивнуть.

Его пальцы под тканью двигались вперед и назад медленно, эротично. Кейт могла думать лишь о его руках и чувственных местечках, где останавливались его пальцы.

Коннор рассмеялся, стащил кружево с ее ног и отбросил. Затем остановился, и в дрожащем свете огня Кейт смотрела, как он, размотав свой плед, кинул его на пол.

Теперь она разглядела, что пряталось под килтом. И если все шотландцы одарены так же, как Коннор, то действительно хорошо, что остальные прибывают в неведении. Иначе в аэропортах Шотландии мужчинам пришлось бы отбиваться от нахлынувших толп женщин. Она посмотрела ему в глаза.

— Ты все еще впечатлена? — На этот раз улыбка была самоуверенной.

— Очень.

— Что ж, если тебе нравится все это, подожди, увидишь, что будет дальше.

Отстранившись от нее, мужчина сделал резкий вдох. А от его ленивой, соблазнительной улыбки у Кейт по всему телу побежала будоражащая дрожь.

— Как я и говорила: будет только лучше.

— Да, малышка, я тебе обещаю. Намного, намного лучше.

Кожа Кейт была такой нежной, что Коннору нравилось просто ее поглаживать. А пахла она, словно поляна цветов. Мужчина зарылся лицом в изгиб ее шеи и, смакуя момент, вдохнул ее аромат.

По каким бы причинам Кейт не изменила свое решение, он поклялся, что она никогда не передумает. Он костьми ляжет ради этого.

Коннор проложил вниз дорожку из поцелуев, остановившись, чтобы уделить внимание ее соскам, при этом наслаждаясь ее маленькими руками, что гладили его спину, плечи, а потом зарылись в его волосы. Он и не предполагал, что, если по коже слегка провести ногтями, возникнут такие ощущения.

Коннор коснулся руками талии Кейт, дивясь, какой хрупкой она кажется в его объятиях. Опустил большие пальцы к ее животу, порадовавшись, когда она вздрогнула при его прикосновении. Он стал целовать ее грудь, опускаясь ниже, позволяя языку касаться ее сладкой, благоухающей кожи, упиваясь ее неровным дыханием. Подобрался к пупку, очерчивая контур, то погружаясь в него, то покусывая края.

Провел руками вниз по гладкой, упругой коже ее попки, коснулся бедер Кейт, раздвинул их, пробежался пальцами вверх, и нырнул в завитки, привлекшие его внимание.

Его большой палец закружил в поиске. Когда Кейт стала задыхаться, а ее бедра задвигались в такт его движениям, Коннор почувствовал ту легкость, что ощущал лишь в сражении — он нашел свою цель.

Когда вздрогнув Кейт, распаляя его, выкрикнула его имя, Коннор притянул ее ближе.

— Сейчас, Коннор, сейчас, — задыхаясь, просила она.

Эту просьбу он готов был исполнять с удовольствием, раз за разом.

Коннор снова развел ее бедра, и на этот раз лег между ними сам, стал медленно продвигаться в знакомый рай, где до этого бывал лишь раз. Его ладони сжали бедра Кейт, то ли чтобы притянуть ее ближе, то ли чтобы удержаться самому. Он сам не знал, но это было уже и не важно.

Дюйм за дюймом Коннора окутывал ее жар, а он боролся, пытаясь оттянув конец продлить это неописуемое наслаждение.

— Сейчас, Коннор, сейчас, — закричала она, сцепив ноги у него за спиной и подаваясь бедрами навстречу.

— Сейчас, — вторил он, врываясь в нее снова и снова, все глубже и глубже, порождая волну непреодолимого наслаждения.

Почувствовав, что тело Кейт одеревенело и содрогнулось, он замедлился, крепко прижимая ее к себе, пока надвигающийся оргазм не вынудил его в последний раз погрузиться в благодатный рай, каким была Кейт. Его тело дрожало и пульсировало, а сам он был просто обессилен.

Коннор смотрел в глаза женщины, которая лежала под ним. Они сияли удовольствием, причиной которого был он.

Увлекая Кейт за собой, Коннор перекатился на спину. Кейт прильнула к нему. Шелковистые, благоухающие волосы оказались под его подбородком, а ее теплое, мягкое тело вжималось в него.

В этот момент Коннору хотелось закричать, как на поле битвы — его женщина восхищена, а он опьянен победой.

Глава 26

Кейт лежала в объятиях Коннора и удивлялась этому мужчине. Он обещал, что будет лучше, и сдержал слово.

Наслаждаться жизнью — лучшее решение, принятое ею. Кейт не представляла, что можно чувствовать подобное. Даже если Коннор никогда не полюбит ее по-настоящему, Кейт поняла, что сможет жить с этим. Близость — не любовь, но очень, очень хорошая штука.

Подняв голову с его груди, Кейтлин заглянула ему в лицо и улыбнулась, увидев выгнутую бровь и медленно расползающуюся на его губах улыбку.

— Ты выдержишь, если я снова захочу тебя впечатлить? — Он медленно подтянул Кейт к себе, и их губы почти соприкоснулись.

— Хм, я-то уже определенно чувствую, что ты снова готов. — Кейтлин засмеялась и продолжала смеяться, пока он не притянул ее к себе для еще одного умопомрачительного поцелуя.

— Ух-ты, — прошептала она, когда Коннор ее отпустил.

— Я хорошо справляюсь? — Он выглядел как мужчина, который точно знал, насколько шикарны его действия.

— Достаточно хорошо, чтобы я захотела еще.

Улыбаясь, Кейт пробежалась руками по его телу, ее пальцы сжали то, что она искала.

У Коннора перехватило дыхание, и расширились зрачки.

— Да, малышка, я вновь готов впечатлять тебя. Сейчас. Не могу ждать.

Одним мощным рывком он перевернул ее на спину, скользнув коленом между ног, развел их, и накрыл ее рот своим.

Это было волшебно.

Когда действие началось, Кейт просто обвила ногам его спину.

— Убирайтесь к чертям от моей двери. — Оторвавшись от нее прокричал Коннор, и улыбаясь вновь принялся целовать Кейт.

— Коннор, ты должен спуститься. — За дверью была Маргарет, в ее голосе звучала тревога. — Быстрее. За воротами Лайалл. И Найалл говорит, что он ранен.

— О, боже, — застонал Коннор, отпуская Кейт. Он на мгновение прижался своим лбом к ее, а затем встал и схватил плед. — Не двигайся с места. — Когда он посмотрел на дверь, его глаза опасно сверкнули.

Секунда — и он исчез. Кейт вскочила с кровати и, найдя свою одежду, сунула руки в легкую рубашку. Выбежав за дверь, она едва не споткнулась о Биста, который, тяжело дыша, стоял на лестничной площадке.

— Хорошо, парень, если хочешь, пойдем со мной. Но если будешь громко выть, держись от меня подальше.

Кажется, здешние лошади, даже в собачьей шкуре, доконают ее.

Внутренний двор напоминал муравейник. Пятна света от факелов рассекали темноту внизу и вверху лестницы. Еще один был в руках Найалла. Роберт стянул Лайалла с лошади. Молодой человек казался истощенным и практически упал в руки Роберта. Он схватился за Коннора, моля о помощи.

С рычанием сбегая по лестнице, Бист толкнул Кейт. Чтобы не упасть, она схватилась за перила.

— Бист! — закричал Коннор, не отрывая глаз от Лайалла. — Эван, отведи Биста в подвал и запри там. Он учуял запах Лайалла. А мне сейчас некогда разбираться с ним.

Подойдя ближе, Кейт увидела кровь, сочащуюся из уголка рта Лайалла, и рассеченную бровь.

— Успокойся, Лайалл. Сядь и глубоко вдохни. — Коннор поддерживал кузена на пути к лестнице, и к самому залу. — Что ты пытался рассказать мне о Маири?

— Он добрался до нее. Сейчас, скорее всего, он уже скачет к МакФерсону. Я не смог остановить его. Я пытался. Если мы хотим ее спасти, надо немедленно выезжать. — Его голова упала на Коннора, и Роберт, помогая поддерживать Лайалла, поднырнул под другую руку.

— Дункан, иди в комнаты Маири. Убедись, что она там. — Коннор провернул к лестнице. Увидев Кейт, он нахмурился.

— Женщина, я приказал тебе оставаться на месте!

Но когда она фыркнула и выгнула бровь, подражая выражению, которым он так часто пользовался, на его губах, несмотря на навалившегося, на него всем весом кузена, заиграла легкая улыбка

— Отлично. Тогда займись чем-нибудь полезным. Найди Розалин, и помогите парню.

Кейт бросилась бежать наверх и столкнулась с Розалин, которая стояла прямо за дверью. Женщина оказалась одетой лишь в ночную рубашку, была совершенно растеряна, и крепко прижимала к себе корзинку с лекарствами. Одно это испугало Кейт больше, чем что-либо за этот вечер. Ведь Розалин никогда ничего не боялась.

Они пошли за мужчинами, которые уложили Лайалла в кресло в главном зале. Маргарет появилась с ведром теплой воды.

Когда Розалин коснулась лба раненного мужчины, ее руки тряслись.

— У меня дурное предчувствие, Коннор. Что-то не так. Не понимаю что это, но я не испытывала подобного уже много, много лет.

Во взгляде, которым обменялись Коннор и его тетка, искрилось напряжение. Коннор положил руку ей на плечо и хотел что-то сказать, но в зал с криком вбежал Дункан.

— Она исчезла. Я обыскал всю башню. Ее кровать не тронута.

Лайалл приподнял голову.

— Я же пытался тебе сказать. — Он тяжело застонал, и Розалин приложила кружку с виски к его губам.

— Что случилось с Маири? Кто выкрал мою сестру? — В глазах Коннора полыхала ярость.

— Блейн. Недавно он отослал Флори с сообщением, словно оно от меня. Передал, чтобы она срочно приехала ко мне. Что со мной случилась беда, и мне нужна ее помощь. Я нашел Флори плачущей в конюшне, и она все рассказала. Она не хотела этого делать, но боялась, что с ней что-нибудь случится, если она не выполнит приказ.

Коннор сделал шаг назад и обменялся тяжелым взглядом с Дунканом, и тот бегом покинул главный зал.

— Где они сейчас?

— Не уверен, но думаю, он направился к МакФерсону. — Лайалл покачал головой. — Я нагнал их на дороге и попытался остановить Блейна. Поверь мне. Его люди накинулись на меня, избили и бросили. Придя в себя, я во весь опор поскакал сюда.

— Сколько с ним было человек? — Роберт словно уже продумывал план действий.

— Шесть, может восемь — не больше, но я не уверен. Нам надо торопиться. — Он попытался встать, но тут же упал обратно в кресло.

— Тише, Лайалл. Тебе надо набраться сил. — Розалин, нахмурившись, отвела назад его волосы, на ее лице читалось замешательство.

— Ты никуда не пойдешь, только в кровать. Найалл, Эван проследите, чтобы он отдохнул. — Коннор похлопал кузена по плечу. — Парень, ты ничем нам не поможешь. Мы найдем ее и привезем домой. Роберт отличный следопыт. Дункан уже приготовил лошадей.

И, прежде чем Кейт успела подняться с места, Коннор развернулся и вбежал по лестнице в их комнату.

Когда она вошла, он уже натянул рубашку и сапоги, и подбирал меч и ножи.

— Что ты собираешься делать? — тихо спросила она.

— Привезти мою сестру домой.

— Ты понимаешь, что, возможно, именно Блейн стоял за всем, что случилось со мной перед свадьбой? Падение, стрела, все это?

— Да. Я подозреваю Блейна и его отца во всем этом, и даже в большем. Вот почему я привез тебя сюда. — Когда Коннор посмотрел на Кейт, его глаза переполняла боль. — Здесь я мог защитить тебя, всех вас. Но только пока вы внутри крепостных стен. Не понимаю, почему она сбежала, не поговорив со мной.

Кейт подошла к Коннору, обняла за талию и прижалась к нему. Она воспринимала его боль, вызванную страхом за сестру, как свой собственный страх за его безопасность.

— Он опасен, Коннор. Обещай, что будешь осторожен. Я не перенесу, если с тобой что-то случится.

Тут его руки обняли ее. Крепко прижав Кейт к себе, Коннор поцеловал ее в макушку.

— Не мучай себя, малышка. Он не так опасен, как я.

Улыбнувшись ей, он пробежал пальцами по ее лицу, отстранился и пошел к двери.

— Уходя, я не хочу думать и о твоей безопасности. Пообещай, что до моего возвращения, ты не покинешь замок, даже ногой земли не коснешься.

— Обещаю. Не беспокойся обо мне. Думай о том, что должен сделать. Забери Маири и вернись ко мне. Целым и невредимым. — Кейт храбро улыбнулась Коннору.

— Хорошо. — На мгновение его глаза блеснули. — А когда я вернусь, мы закончим то, что начали. Это мое обещание тебе. — Он развернулся и побежал вниз по лестнице.

Кейтлин стояла у окна и смотрела, как он сел на лошадь и ускакал, скрывшись из виду. Сняв рубашку и забравшись в постель, она притянула к себе его подушку и вдохнула запах. Она понимала, что уснет еще не скоро. Годами она наблюдала, как ее отец и братья садились в самолеты, летели навстречу опасности, но это ее никогда не страшило так, как испугал отъезд Коннора. Еще одна непривлекательная грань всей этой истинной любви, с которой ей придется научиться иметь дело.

Небо уже озарили первые лучи, когда Кейт наконец-таки задремала. Она спала тревожно, ее сны переполнял жуткие видения: мужчины, сражающееся на мечах, нападение на Коннора, его безвольное тело на земле.

Когда ее разбудил стук в дверь, она сначала не могла понять, где находится. Она сползла с кровати и, едва держась на ногах, подошла к двери.

— Что случилось?

— Кейт, мы должны торопиться. Коннор. Он ранен.

Рывком открыв дверь, она оттолкнула Лайалла в сторону и побежала вниз по лестнице. Но вдруг он схватил ее и приподнял. Кейт извивалась в его руках, но, почувствовав у горла лезвие, сразу прекратила. Теперь сон как рукой сняло.

Довольно рассмеявшись ей в ухо, Лайалл притянул ее ближе.

— Моя ошибка. Хотел сказать, что он вернется раненым, а не что он уже тут. — От его выдоха в лицо по телу Кейт пробежала дрожь страха. — А теперь, как прилежная девочка, ради меня тихонько спустись по лестнице.

— Я не понимаю. Что ты делаешь?

— Конечно, не понимаешь. Ты же женщина, да к тому же чужеземка. — Он вынудил ее остановиться у подножья лестницы. — Хотя, должен признать, увидев, как ты одета, я начинаю думать, что Блейн не так сильно ошибался, когда стремился заполучить тебя. Стоит пересмотреть эту часть плана.

Лайалл засмеялся и крикнул Найалла.

Вбежав мужчина, увидев нож у горла Кейт, и попытался остановиться, но заскользил по полу, едва завернул за угол.

— Вижу, Найалл, ты понимаешь, что леди в затруднительном положении. Очень мудро с твоей стороны остановиться там. Сейчас ты выйдешь к воротам и откроешь их. Пока мы тут разговариваем, мои люди ждут. Ох, и если вздумаешь сделать что-то еще, помимо моих приказаний, тебе лучше знать, что сосунок Эван лежит на полу в моей комнате, связанный, как птица для обеда. — Он улыбнулся, его глаза безумно заблестели. — И это уж не говоря о мерзком будущем, ожидающем сию даму.

Но Найалл продолжал стоять с расширившимися от страха глазами, тогда Лайалл заорал.

— Бегом!

Мужчина побежал.

— Чего ты этим пытаешься добиться?

Заставить его говорить. Ее отец всегда повторял ее братьям, чтобы они заставляли своих противников говорить.

— Это часть плана. Не бойся, Кейт, ты все увидишь своими глазами. Ты очень важная часть всего происходящего, хотя твой приезд и раздражал меня поначалу. Мне пришлось побороть злость. Но потом я понял, что так даже лучше. Теперь, когда все на своих местах, мы можем начинать. — Лайалл поднял взгляд на вошедшего мужчину. — Мои люди.

В зал вошли четверо мощных мужчин, двое из них тащили под руки Блейна. Его избили до беспамятства.

У Кейт перехватило дыхание, она подалась вперед, и почувствовала, как лезвие впивается ей в горло.

— Нет, нет, нет. Ты должна стоять тихо и следить за своим поведением. У нас на тебя большие планы. — Он говорил Кейт прямо на ухо, и под конец довольно рассмеялся. Потом развернулся и стал выкрикивать своим людям приказы: — Идите в старую темницу в подвале под этим залом. Бросьте их туда. И старика, что открыл ворота, прихватите. Ты — найди женщину и девчонку из кухни. Выведи их во двор. И да, Малькольм, возьми с собой еще человека, поднимитесь в верхнюю комнату левой башни. Пусть и моя тетка присоединится к нам во дворе.

Лайалл толкнул Кейт к дверям. Когда они проходили мимо Блейна, тот наклонил голову и грустно улыбнулся.

— Я не хотел, чтобы с тобой что-то случилось. Думал, смогу уберечь тебя, но ошибся. Прости.

— Ты не можешь позаботиться даже о себе, братец. Как обычно, ты слишком слаб. Всегда испытываешь жалость к жертве. Сколько раз я говорил отцу остерегаться твоей трусости. А теперь посмотри на себя. Ты не сможешь быть таким лаэрдом, как я. Ты никогда не будешь достоин звания старшего сына. Им должен был родиться я. Пошел вон отсюда. — Лайалл толкнул Кейт вперед.

Когда мужчины потащили Блейна к открытому подвалу, Бист, зарычав, рванул прямо на Лайалла. Один из его людей быстро схватил стул и разбил его о голову собаки, Бист упал замертво.

— Бист! — исступленно закричала Кейт.

Он не двигался. Она хотела протянуть руку, проверить его, но не смела. Теперь она поняла, все, что случилось раньше, дело рук Лайалла. Им стоило верить бедной собаке.

— Ненавижу это мерзкое животное, — Лайалл остановился, пнуть собаку. — Он чуть не отхватил мне руку тогда в лесу. Если бы не мой лучник, у меня осталось бы кое-что похуже шрама. — Он самодовольно ухмыльнулся. — Бросьте труп в темницу к Блейну. Это скрасит его пребывание.

Он снова толкнул Кейт к двери.

— Куда ты меня ведешь?

— На крепостную стену. Твой возлюбленный супруг скоро вернется, обнаружит, что мост поднят и быстро начнет что-то подозревать. Но будет слишком поздно, — тихо, прямо на ухо произнес Лайалл. — Слишком, слишком поздно.

— Блейн не похищал Маири, верно? Где она? Что ты с ней сделал?

— Конечно, Блейн вообще непричастен к ее исчезновению, хотя и послужил великолепной приманкой, правда? К тому же он обеспечил меня алиби, напал на меня, когда обнаружил, что я сделал. — Он мрачно улыбнулся. — Хотя я не собирался преподносить все настолько достоверно, но, полагаю, это придало мне убедительности. Даже тебя огорчило мое состояние. — Лайалл еще сильнее сжал руку, которой держал Кейт. — Предполагаю, Маири до сих пор в Дан Ард, в целости и сохранности, заперта в своей комнате и ожидает, когда приедет ее жених и предъявит на нее права.

— Но ты любишь Маири. Ты же всегда заботился о ней. Как ты можешь даже думать о том, чтобы отдать ее этому гнусному старикашке?

Этого не может быть. У нее закружилась голова.

— Разве я не заботился о ней? Маири всегда меня забавляла. Хоть какое-то разнообразие в жизни. Она много лет развлекала меня. А что самое замечательное, она всегда без задней мысли снабжала меня информацией о Конноре. М-да, а теперь она будет развлекать МакФерсона. Этот гнусный старикашка, как ты его назвала, будет могущественным союзником, когда я стану главой клана МакКирнен.

— Когда ты станешь лаэрдом? Так вот из-за чего весь сыр-бор? Ты делаешь это просто для того, чтобы стать лаэрдом?

— В том, что я делаю, моя дорогая, нет ничего простого. Я второй сын МакКирнена. Мне не достанется ничего, кроме крошек, что бросит со своего стола Блейн. Думаешь меня, как Коннора, удовлетворит жизнь воина? Как бы не так! Да, я смету все на своем пути и займу принадлежащее мне по праву место главы клана.

По пути Лайалл принялся тихонько напевать.

Они поднялись на крепостную стену и в ожидании стали ходить у края. Желудок Кейт сжался, когда она увидела приближающихся всадников. Ей не удалось придумать, как предупредить Коннора. Она уловила мгновение, когда он заметил ее на стене, и вытащил меч.

— Отлично, — закричал ему Лайалл. — Я хочу, чтобы вы все последовали примеру моего брата. Обнажите ваше оружие. О, и еще бросить его на землю. Тогда я позволю вам войти.

— И почему я должен отказаться от своего оружия, Лайалл? — Коннор положил меч на колено.

— Может, ты не рассмотрел кинжал у горла этой малышки. Если ты не выполнишь мое требование, у меня не будет выбора, кроме как пустить его в ход и позволить ее крови течь по вашей крепостной стене.

Лайалл хмыкнул. А Кейт, почувствовав жжение лезвия, прожатого к ее коже, на миг испугалась, что он именно так сейчас и поступит.

Коннор выругался и бросил меч на землю. Дункан и Роберт сделали то же самое.

— И твои маленькие кинжалы, кузен. Каждый по отдельности. Потом спешьтесь, и мы позволим вам войти.

Лайалл убрал нож, вытерев пятнышко там, где был его большой палец. Горло жгло, и Кейт знала, на этот раз он вытирал и кровь.

Она слышала, как открываются ворота, пока Лайалл медленно вел ее обратно вниз по лестнице, крепко сжимая пальцами ее горло. Нож в другой его руке упирался ей в бок. По дороге он снова стал напевать.

Когда они появились во внутреннем дворе, она увидела Коннора, Роберта и Дункана на коленях со связанными за спиной руками. Люди Лайалла перетягивали веревку через горло, привязывая к рукам, практически лишив их возможности двигаться.

Всего лишь в паре метров от них, все еще в ночной рубашке, стояла Розалин. Мужчина, отзывавшийся на имя Малькольм, крепко держал ее за руку.

— Лайалл, — резко окрикнула она, и Лайалл, не ослабляя хватки на горле Кейт, обернулся.

— Твой человек причиняет мне боль. Разве не твоя обязанность меня защищать?

Мужчина рассмеялся, поначалу тихо, потом все громче.

— Нет, тетя, нет. Я не принимаю всерьез старые суеверия. Но будь благодарна. Тебе лучше, чем ей.

Лайалл потянул Кейт за шею. И пока они шли к Коннору, она спотыкалась и задыхалась.

— Ты, по крайней мере, не истекаешь кровью. — Он снова рассмеялся. — Я, наконец, избавлюсь от всех суеверных дураков и трусов, — прокричал он, обращаясь одновременно ко всем и, в то же время, ни к кому. — Мне не нужны идолы.

Глаза Коннора сверкали бешенством, когда он вскинул голову. Веревка впилась в шею. Он бросил беглый взгляд на Кейт и заговорил, словно уверяя самого себя, что ей ничто не угрожает:

— Твоему отцу не понравится, как ты обращаешься с Розалин.

— Ах, да, уже не важно, что понравится моему отцу. Сейчас очень тяжелое время для Дан Арда. — Лайалл покачал головой, словно был огорчен, а потом просветлел. — Или может оно настанет чуть позже, когда люди там узнают об ужасном несчастном случае, что произошел с ним, когда он верхом возвращался из твоего замка. — Он злобно усмехнулся. — Странно, но очень похожий несчастный случай он подстроил твоему брату Кеннету много лет назад. Судьба, ты не находишь? — Он снова покачал головой. — Бедная Анабелла узнает, что стала вдовой, еще до того как зародится день. И она бездетна. — Он прищелкнул языком. — Ее положение в Дан Ард окажется весьма незавидным.

— А Блейн? На пути к МакФерсону мы не нашли ни его следов, ни моей сестры. С ним тоже несчастный случай произошел? — Голос Коннора был суров, а взгляд — тяжелым.

— О, нет. Мои люди потрудились на славу, заметая свои следы, верно? Я им слишком хорошо плачу, чтобы они оставляли доказательства. Сколько раз ты прошел по кругу, прежде чем понял? — Лайалл улыбнулся и, едва касаясь ножом кожи Кейт, повторил линию шлейки ее нижнего белья. — А Блейн, пока мы тут с тобой разговариваем, наслаждается удобствами твоей темницы, так же, как и остальные.

— В темнице? Она закрыта со времен моего отца.

— Да. Но я ее распечатал. — Мужчина снова разразился высоким клокочущим смехом.

— Тогда, что ты сделал с Маири? — Коннор казался теперь спокойнее, словно воин победил, вытеснив человека.

— Она цела и невредима. Заперта в свой комнате в Дан Ард. Ждет, когда приедет ее взволнованный жених. Хотя могу представить, что не слишком счастлива. — Лайалл хмыкнул.

— За это король жестоко разделается с тобой. — Впервые заговорил Роберт, и его голова резко дернулась назад, когда охранник рванул за веревку.

— Едва ли. Скорее всего, король наградит меня, когда услышит, как я убил собственного брата, чтобы отомстить за смерть Коннора. Или, может, Коннор убьет Блейна, а я отомщу за его смерть. Еще не решил, что мне больше нравится. А вы тем временем будете вместе гнить в подземелье. У меня куча времени, чтобы решить какую историю преподнести.

— С чего бы всем верить, что я убил Блейна?

— Все признают твое право на звание лаэрда. А смерть моего отца — разве не подходящий случай?

— Я говорил тебе и всем остальным: меня не интересует звание лаэрда.

— Ах да, говорил. Снова и снова. Мне было бы намного проще, если бы ты сражался с Блейном. Ваши смерти было бы так просто скрыть в кровавой бойне, но ты так и не выступил против него. В тебе слишком много чести. Ты при каждом удобном случае умудряешься спутать мои планы. Как раз когда я решил, что ты сгинул, и мне больше никогда не придется иметь с тобой дело, ты притащил ее и исхитрился на ней жениться.

Лайалл встряхнул Кейт за горло, от чего та вновь стала задыхаться.

— Оставь ее, — закричал Коннор, натягивая веревку на шее.

— Ох, боюсь не получится. На самом-то деле, ее роль в моем плане только что изменилась. — Он широко улыбнулся, когда Коннор вновь безрезультатно стал бороться с веревками. — Думаю, еще до конца дня она по собственной воле придет ко мне, по тем же причинам, что и твоя мать пришла к моему отцу.

Коннор замер, его глаза горели ненавистью.

— Нет, — его голос перешел практически в рычание. — Кейт не предаст меня.

— Нет, она не предаст тебя, — радостно согласился Лайалл. — Она придет ко мне спасать твою жизнь. Точно так же, как твоя мать пришла к моему отцу, чтобы спасти тебя от участи отца, чтобы получить гарантию, что тебя отошлют к ее семье. Чтобы уберечь тебя.

Он прижал Кейт к себе еще крепче, вплотную приблизив свое лицо к ней.

— На что бы ты пошла, чтобы я пощадил Коннора, а?

Этот человек точно ненормальный. Кейт в этом не сомневалась. Его глаза сверкали в дюйме от ее лица, в то время как его рука туго сжимала ее горло, а в другой он держал нож, которым водил по ее животу.

— Все. Я сделаю все, что ты пожелаешь, только оставь его в живых.

— Нет, — закричал Коннор, яростно натягивая веревки. — Ты не можешь так с ней поступить. Кейт. — Он перевел на нее умоляющий взгляд. — Ты не должна ради меня идти на такое.

Рассмеявшись, Лайалл отпустил Кейт, позволив ей повернуться к Коннору, упасть перед ним на колени и взять в ладони его лицо.

— Я не могу позволить ему причинить тебе вред. Разве ты не понимаешь? Я люблю тебя, Коннор. Больше всего на свете. Пока жива, я буду любить тебя. Даже если ты никогда не полюбишь меня в ответ, я сделаю все, чтобы спасти тебя. Чего бы это ни стоило.

Мука на в его взгляде глубоко затронула ее душу, но он успел закрыть глаза. Коннор зарычал и снова их открыл, и в них горела страсть, страсть к ней. Она чувствовала это.

— Ты ошибаешься, малышка, — прошептал Коннор. — Я не понимал этого раньше, не мог. Но теперь это очевидно. Я осознал лишь теперь, когда уже слишком поздно. Я люблю тебя, и с этим чувством пойду на смерть. Пожалуйста, ради меня, не позволяй ему сделать это с тобой. — Теперь его глаза умоляли Кейт.

— Боже, Коннор. — Она обняла его, но ее грубо отдернули назад к Лайаллу, который толкнул ее к стражнику, что держал Розалин.

— Держи ее, пока я не закончу. — Он зашелся отвратительным злобным смехом. — Мне все больше нравится идея взять чужую женщину. — Лайалл подошел к Коннору, отвел назад ногу и ударил в лицо, опрокинув его на землю. — Я часто представлял, какое получу от этого удовольствие. — Он снова рассмеялся. — И верно, удовольствие колоссальное.

— Стой! Прекрати! Я сделаю все, что захочешь, только отпусти его. — Кейт пыталась освободиться из хватки Малькольма.

— Не сомневаюсь, ты сделаешь все, что я пожелаю. Мы будем очень долго наслаждаться твоей покорностью. — Он продолжал смеяться, свалив Коннора очередным ударом на землю, уже после того, как охранник поставили его на колени.

Кейт рухнула на землю, сквозь слезы наблюдая, как Лайалл продолжает ногами избивать Коннора. Пелена слез затуманила ее взгляд, пока она совсем не перестала различать происходящее — казалось, она наблюдала за происходящим сквозь зеленую, мерцающую призму.

Только услышав, как Розалин выкрикивает ее имя, Кейт поняла, что происходит.

— Нет, — прошептала она.

Время остановилось. Все, находившиеся во внутреннем дворе, замерли на месте: Коннор на земле, с легко читавшимся выражением облегчения, из пореза на его лице сочилась кровь, Лайалл отвел руку назад, чтобы нанести еще один удар.

Лишь Розалин, стоявшая прямо у края пульсирующего шара, обратилась к ней.

— Помни, что я тебе говорила. Чем темнее метка, тем сильнее дар. — Она протянула руку и прижала раскрытую ладонь к сфере. — Моя сила перенесла тебя сюда. Но только ты сама сможешь вернуться назад, если на то будет твоя воля. Розалин повернулась и сорвала со своего плеча ночную рубашку. Сквозь пульсирующее изумрудное сияние Кейт отчетливо увидела слабую отметину на лопатке.

Она прищурилась и повернула голову чуть вправо — метка приняла форму цветка.

А потом свет померк.

Глава 27

Кейт очнулась на полу своей спальни, под рукой растеклось липкое пятно. Она поднесла ладонь к лицу и поморщилась. Драмбуи. У ликера из перевернувшегося бокала не было шанса высохнуть. Хотя в прошлом она провела практически два месяца, из своего времени она исчезла лишь на пару минут.

Кейтлин поднялась на ноги. Может, это все сон, или, скорее, кошмар? Посмотрев в зеркало, она увидела размазанную по шее кровь. Ее рука метнулась к пятну. Стерев его, девушка взглянула на оставленные кровью следы: на ладонях, на пальцах, на тяжелом золотом кольце.

— Настоящее. Слава богу, оно настоящее. — Кейт вздрогнула, борясь с желанием впасть в истерику. Она должна что-нибудь предпринять, чтобы спасти Коннора. Но что?

— Во что бы то ни стало, — тихо произнесла Кейт, стараясь укрепить свою решимость. Именно в этом она ему поклялась, и именно это имела в виду. Но как?

Она пошла в ванную и взяла лежавшую там махровую мочалку, все еще мокрую после душа, который она принимала так давно. Нет, меньше часа назад. Кейт смыла кровь с шеи и рук, и, достав из аптечки бинт и антисептическую мазь, обработала рану.

Как ей спасти Коннора? Там не будет времени на размышления.

Повернувшись спиной к зеркалу, она оглядела в отражении свое плечо. Ее родимое пятно было в точности как у Розалин, вот только у той оно бледное, а ее — насыщенного, темно-красного цвета. Кейтлин улыбнулась.

Как она могла забыть? Дело не во времени. Все дело в любви.

У нее в запасе столько времени, сколько ей нужно. Надо составить план, организовать подкрепление и найти парочку Фэйри. Делов то.

Она побежала в гостиную, и, схватив телефон, посмотрела на часы. Время подкинуть работенки круглосуточной службе «Корелл Интерпрайзис». Она набрала номер.

— Питер Хейл.

Кейт повезло, ответил ее любимый сыщик. Главный супергик[11] никогда не упускал детали, а именно это ей сейчас и было нужно.

— Это Кейт. У меня для тебя неотложное дело.

— Мисс Корелл. Несколько поздновато. Как скоро необходима информация?

— Еще вчера нужна была, Питер.

— Понял. Диктуйте.

— Мне необходимо провести поиск в Шотландии. Найди мне два замка, один назывался Дан Ард, а другой — Ситхен Фардах. Они должны находиться в нескольких милях друг от друга. Где-то в паре дней верхом на лошади от Кромарти. В тринадцатом веке там жили люди. Мне нужны имена, даты, хронология событий, доскональное исследование семидесятых годов тринадцатого века. Все, что сможешь найти. Для начала этого хватит. С утра пораньше я буду в офисе с некоторыми именами из того периода.

— Ого. Шотландия тринадцатого века. Сложновато будет. Мы имеем дело с террористами или сумасшедшими?

— С кем-то вроде этого. Ты хорошо меня понял? Сделаешь все быстро, я прослежу, чтобы тебе выдали премию.

— Не беспокойтесь. Что-нибудь еще?

— Да. Если в том же районе сможешь найти место, которое связано с легендами о Фэйри и деревьях, на которые повязывали кусочки ткани, твоя рождественская премия по сравнению с тем, что я заплачу, покажется тебе копейками.

— Впечатляет. Уже тружусь, босс. — Трубку повесили.

Кейт тут же набрала еще один номер. Пять гудков, как и в прошлый раз. Кейт улыбнулась, услышав на том конце заспанный голос.

— Алло.

Джесс всегда плохо просыпался.

— Это я.

— Сколько раз за эту ночь ты собираешься меня будить? Есть еще что-то, о чем ты действительно не хочешь говорить, или ты пришла в себя и решила вывалить все дерьмо?

— Это очень длинная история. У меня билеты на самолет для тебя и парней, завтра утром вам доставят их в отель. Прилетайте. Я встречу вас в аэропорту.

— Что происходит? Новое задание?

Он уже окончательно проснулся — работа прежде всего.

— Что-то вроде этого. Скажем так, я собираюсь втянуть тебя в приключение всей твоей жизни, братец. Объясню, когда прилетишь.

Кейт отключилась и рассмеялась. Она знала Джесса. Настоящий адреналиновый наркоман. Этой ночью он уже никак не сможет заснуть.

Кейт наклонилась и стала копаться в ящике стола, где лежал телефон. Кроме одной смятой «Херши Нагет» она ничего не нашла. Развернув конфету, Кейт одним быстрым движением отправила ее в рот.

— О да, детка. Экстратемный шоколад с миндалем. — Кейт вздохнула. — «Старбакс» оставлю на потом.

Она только начала набирать еще один номер, как раздался звонок в дверь. Чуждый звук резанул по ее нервам, и она посмеивалась сама над собой, направилась к двери, все еще сжимая телефон.

У входа ждал Ричард, и он выглядел чрезвычайно опрятно в своем смокинге. И чрезвычайно раздраженным, когда ткнул в нее своим сотовым.

— Я пытаюсь тебе дозвониться с тех пор, как выехал из дома, но постоянно было занято. Хотел удостовериться, что ты готова. — Казалось, он видел ее впервые. — И ты не готова. Такими темпами ты опоздаешь на ужин. — Он покачал головой и нахмурился. — Хотя тебе идет. Тебе очень идет. — Он оценивающе прошелся взглядом вниз по ее телу и обратно, вновь встретившись с ней взглядом. — Это такой способ извиниться за нашу маленькую утреннюю размолвку?

Ричард потянулся к ней, но отшатнулся, когда она громко и грубо расхохоталась.

— Размечтался. — У нее не было ни времени, ни желания спорить с ним прямо сейчас. Кейтлин подняла телефон и показала ему. — У меня дела. Тебе придется ехать на ужин без меня.

— Это важные люди, Кейт. Ты представляешь их влияние на мою карьеру?

— То, чем я занимаюсь, намного важнее твоей карьеры. Мы поговорим завтра.

Кейт с отвращением покачала головой и захлопнула дверь. Ее не волновало, останется он стоять у входной двери и устроит сцену, или же отправится на встречу со своими важными людьми. Хотя, зная Ричарда, она предполагала могла смело предположить, что тот уже был в своей машине.

Завтра она разберется с их совместным будущим или, скорее, с его отсутствием. Ричарда не слишком обрадует, что она пока не сможет вернуть кольцо.

Она снова включила телефон и набрала номер. Ответа долго не было, но, в конце концов, трубку подняли.

— Да?

— Папа? Это Кейт. Нам надо поговорить о маминой семье. — В ответ молчание. — Тут такое дело, можно сказать, произошло кое-что весьма необычное.

Она улыбнулась и опустилась на диван, усаживаясь поудобней, для долгой содержательной беседы.

Аэропорт в Ивернессе был переполнен, девушка за стойкой агентства проката автомобилей была ночным кошмаром, но все это ни шло ни в какое сравнение со скептицизмом ее братьев. Несмотря на то, что отец во время перелета из Мадрида бегло ознакомил их с некоторыми деталями, они все еще с трудом верили ее словам.

Даже теперь, мчась по левой стороне дороги в маленьком фургоне, она случайно уловила, как один из братьев всматривался в нее, словно за ней нужен глаз да глаз. К концу самой длинной недели в своей жизни Кейт уже начинала верить, что они правы. По крайней мере, теперь она могла понять, как чувствуют себя их клиенты. И как только они доберутся туда, где по мнению Питера могла находиться Долины Фэйри, она будет знать наверняка, нужно ли искать местного психиатра.

Последние несколько дней они провели, рыская по местности. Дан Ард все еще существовал, хотя очень сильно изменился. Теперь это был первоклассный отель и охотничий домик. Ее отец, Коди и Касс зарегистрировались там.

Кейтлин едва не расплакалась: там, где раньше гордо возвышался Ситхен Фардах, виднелись лишь отдельные кучи булыжника, обнесенные предупредительными знаками об опасности, которые отпугивали нарушителей частной собственности. Что ж, пусть так. Даже если бы она смогла подойти ко входу в подземелье, ей в любом случае не хватило бы мужества проверить, остались ли там кости.

Чтобы прийти в себя, Кейт глубоко вдохнула. Дальше ехать на машине было просто невозможно. Выходя, она нервно вытерла ладони о джинсы. От этого широкое золотое кольцо на ее левой руке скользнул вверх-вниз, его вес принес успокоение и напомнил, что поставлено на карту.

Через лес шли молча, зеленая листва становилась все гуще и запутаннее, пока они, наконец, не выбрались на поляну.

Питер обрадуется своей премии, т. как он оказался прав.

Долина практически не изменилась. Водопад все еще весело струился в зеленую воду глубокого пруда. Самые большие изменения произошли лишь с деревьями. Они не просто стали больше, теперь почти все ветви были обвязаны лоскутками от одежды, каждый кусочек символизировал чьи-то мечты. Ошеломляющая перемена.

— Отлично, парни. Это оно. Пройдитесь по краю поляны, удостоверьтесь, что никто не подглядывает. Не хочу, чтобы кто-нибудь потащил меня в шотландскую психушку, потому что застал тут полуголой и разговаривающей с невидимыми Фэйри.

Она усмехнулась, глядя на братьев, и закатила глаза, когда Джесс заметил, что ей, возможно, захочется быстренько заехать в психушку, когда все закончится. Отец крепко ее обнял и присоединился к сыновьям. Они разошлись по периметру поляны, и стали спиной к воде.

Кейт вошла в озеро и, глубоко вдохнув, медленно выдохнула. Это был ее момент истины.

— Здравствуйте, Фэйри. Помните меня? Кейтлин Роуз МакКирнен? — Ее уверенность пошатнулась лишь на мгновение. Если это не сработает, она знала, по крайней мере, троих мужчин, которые будут немилосердно ее дразнить. И одного, который умрет семьсот тридцать один год назад.

Кейт сняла футболку и повернулась к воде.

— Видите это? Я пришла, чтобы официально представиться Семье.

Стоя в лифчике, она прождала лишь пару секунд, а потом по ее телу пробежала дрожь. Ощущение было такое, словно пятно на ее спине нежно обводят пальцем. Она обернулась и столкнулась с мерцающим видением женщины с длинными светлыми волосами, которые развевал несуществующий ветер.

— Привет. — Не самое умное приветствие, но это было лучшее, что она придумала.

— Добро пожаловать, Дочь Долины. — Голос был воздушный, эфирный. Кейт слышала его лишь в своем сознании, но, тем не менее, он был настоящий. — Как мне помочь тебе? Ты хочешь взять нашу силу?

— И да, и нет.

Кейт никак не ожидала, что Фэйри может выглядеть удивленным. Кейт улыбнулась видению.

— Мне необходима сила, но не от вас. Понимаю, что прошу о многом. Я здесь, чтобы увидеть исток. Хочу увидеть… моего деда, Пола. — Он же был ей вроде деда, примерно двадцать или тридцать поколений назад.

— Это невозможно. Он никогда не придет.

Кейт повернулась и коснулась родимого пятна.

— Видите? Я видела две такие, но ни одна из них не была такой темной, как моя. Из этого я поняла, что даже у моей матери метка была светлее. Я уверена: чем она темнее, тем больше во мне крови Фэйри. — Она снова повернулась к воде, оказавшись теперь перед заметно взволнованной Фэйри. — Мне необходимо поговорить с дедом. Мне нужна его помощь. Без нее мужчина, которого я люблю, умрет.

От ее слов вода в центре озера забурлила. Стоявшая перед ней Фэйри замерцала и исчезла, бросив полный тревоги взгляд через плечо. Из воды появился человек и, мерцая, подошел к ней.

Высокий, поджарый, с атлетическим телосложением бегуна, велосипедиста или, может, человека, которому приходится тяжело тренироваться. Его бледные светлые волосы вились по плечам, обрамляя чуть раскосые изумрудно-зеленые глаза. Глаза Кейт узнала. Точно такие же она видела каждый день в зеркале. Ее глаза.

— Ты мой предок, Пол?

— Пол. — Он наклонил голову, насмешливо разглядывая Кейт. — За все прошедшие годы никто из моих дочерей не просил встреч со мной.

— Может, ни одна из них не была в таком отчаянии как я. — Кейт пожала плечами. — Я здесь чтобы просить тебя помочь советом. Человек, которого я люблю, умрет, если я не спасу его.

Пол поднял руку, и по долине прошелся легкий бриз, от чего волосы Кейт взметнулись вокруг плеч. Он пристально всмотрелся в ее глаза.

— Понимаю. Я вижу все в твоих мыслях. Ты веришь, что этот мужчина твоя истинная любовь. Как сильно ты любишь его?

Кейт даже не стала раздумывать над вопросом.

— Больше всего на свете. Больше, чем саму жизнь.

Пол внимательно изучал ее.

— Любишь ли ты его настолько, чтобы умереть за него?

В долине воцарилась мертвая тишина. Ни щебетанья птиц, ни ветра в деревьях. Природа словно затаила дыхание в ожидании ответа.

Кейт решилась рискнуть и ответить честно:

— Нет. Смерть — трусливый выход, и не поможет его спасти. Я слишком его люблю. Я люблю его достаточно, чтобы бороться за него, чтобы жить ради него.

Тишина затянулась, пока Пол смотрел в ее глаза в поисках правды скрытой в ее сердце, взглядом, который проникал прямо в душу. Потом он рассмеялся; мелодичный звук, который вмещал чудо и радость самой жизни. Смех эхом разнесся по долине, отражаясь от деревьев и воды, окутывая Кейт своим теплом.

Улыбка Пола была прекрасна, от нее по телу Кейт побежали мурашки.

— В тебе и правда сильна моя кровь, Дочь — ты самая сильная за много веков. Возьми мою силу. Поступай с ней, как посчитаешь нужным, но используй ее лишь в рамках правил Фэйри. Найди свою истинную любовь и спаси его.

В пальцах ее ног зародилось покалывание, словно крошечные крылышки бабочек вскользь касались ее кожи. Это ощущение поднялось к голове, проникая до корней волос.

— Это все?

Пол улыбнулся и стал мерцать.

— Все.

— Нет, не все. Мне нужно знать почему?

— Почему что, Дочь?

— Если твое благословение обещает, что твои дочери найдут свою истинную любовь и будут с ней, почему оно позволило украсть ее у меня? — Этот вопрос уже давно мучил ее.

— Ключ к твоему вопросу лежит в словах истинной любви. Легко сказать, что ты любишь кого-то, произнести бессмысленные слова. В твоем сердце я видел, что ты говорила их другому мужчине, хотя ничего не испытывала.

Кейт кивнула. Она говорила эти слова Ричарду.

— А! Как насчет доказать свои слова? Для этого тебе придется выйти за грани своих возможностей. Окунуться в глубины своего сердца и просить любовь дать тебе силы совершить то, на что, как тебе казалось, ты не способна. Мое благословение требует подобного подтверждения. Ты считаешь, что беспомощна, испугана, не в состоянии контролировать свою жизнь, но чтобы доказать любовь, ты должна храбро взять все в свои руки.

Пол отплыл от нее. И, снова замерцав, его фигура начала растворяться.

— Подожди. У меня еще есть вопросы, на которые хотелось бы получить ответы.

— Какие у тебя могут быть вопросы?

Вид у Кейт был недоверчивый.

— Как мне вернуться назад? У меня нет подвески. Я не знаю ни одного заклинания или специальных слов. Я не хочу спать, когда перенесусь туда, как было в прошлый раз. Как мне спасти Коннора? Что мне делать? Всякие такие мелочи, понимаешь.

Вновь раздался этот прекрасный смех, звенящий в ее сознании, согревающий ее.

— Тебе не нужны ни драгоценности, ни заклинания. Используй слова, какие сама захочешь. У тебя сила Фэйри, сила моих Дочерей, моя сила. Магия Фэйри, вот что помогло тебе пройти сквозь время в первый раз, не ожерелье. Оно было просто сосудом, вместилищем магии. Теперь ты магический сосуд. Если не хочешь спать, не спи. И как только спасешь своего возлюбленного, ты будешь знать, что делать дальше. Рядом с тобой люди, мужчины которые защищают тебя даже сейчас. Твои мысли поведали мне, что у них есть опыт по спасению людей.

Пол замерцал над пузырящийся водой и скрылся из виду. Вода тут же успокоилась.

— Ни одного прямого ответа. И подумать только, лишь два месяца назад я не могла и представить, что Фэйри такие невыносимые существа, — шептала она, надевая футболку. Тут же в воздухе она услышала смех.

— Мы будем стоять здесь весь день, пока ты разговариваешь сама с собой, или как? — Джесс сидел на корточках, все еще спиной к ней.

— Ты его не слышал?

Теперь ее братья обернулись.

— Слышал кого? Мы слышали лишь тебя, Тинкербел.

Коди хмыкнул, прикрыв рот рукой, делая вид, что почесывает нос, но выражение его лица оставалось виноватым.

— Прости, Кейт. — Он повернулся к Джес. — Тинкербел? Молодец, парень.

— Не важно. — Кейт покачала головой. — Уходим отсюда.

— Ты сделала все что хотела? — Клинт Корелли вопросительно посмотрел на нее.

Она всегда могла рассчитывать, что отец прекратит подтрунивания.

— Да.

Они пустились в обратный путь к машине.

— Действуем, как и было запланировано. Завтра утром ты забросишь Джесса и меня в Ситхен Фардах, а вы, парни, отправляйтесь в Дан Ард. Папа будет руководить с этого конца, — заговорил Джесс — Я все еще не совсем согласен, что ты пойдешь одна, Кейт. У нас есть опыт в подобных делах. Ты же никогда ничего подобного не делала. Разве ты не можешь просто пошевелить носиком ли чем-то еще и отправить туда нас троих, а сама остаться здесь?

Коди и Касс что-то пробормотали, соглашаясь с братом.

Прогресс. По крайней мере, они больше не спрашивали о превратностях судьбы, а просто обсуждали ее компетентность.

— Нет. Мы это обговаривали уже не раз. Тут дело не в шевелении носиком. Я оставила в прошлом несколько вещей из этого времени и собираюсь использовать их как маяк. Я вижу только такой способ перенести нас туда.

— Кроме того, для вас, парни, — вставил Клинт, — это тоже будет совершенно новая командная игра. У Кейт по крайней мере есть какие-то навыки поведения на той местности… если можно так выразиться.

— Точно. Коди и Касс мне не понадобятся. Вы ищите девушку с моим кольцом. Уверена, что Маири все еще носит его. Обнаружите потрясающую высокую блондинку с кольцом на пальце ноги, значит, нашли ту самую.

Ее братья обменялись взглядами.

— Как бы то ни было, вы прибудете на место, и она будет там. Просто объясните ей, кто вы такие, и заберите ее оттуда. Ну, максимум вам придется иметь дело с парой охранников. — Она повернулась к Джессу. — С Коннором все будет не так просто. Нам придется его найти и помочь еще тем, кто будет с ним. Мы сосредоточимся на кольце Ричарда.

Джесс фыркнул.

— Почему-то мне кажется, это дерьмо не оценит, что его кольцо спасло твоего нового мужа, — хмыкнул он. — Но именно мне хочется сообщить ему об этом.

— Тут ты прав. Кольцо все еще должно быть в спорране Коннора. Не думаю, что оно было с ним в ту ночь, когда он уехал искать Маири. Значит, оно, вероятно, все еще в его спальне, но может быть и где угодно. Тебе надо будет найти дорогу оттуда к темнице и выбрать нужного мужчину. Тут-то я вам и понадоблюсь.

— Я всегда прекрасно работал по картам. И никогда не брал с собой заказчика.

— Да ладно, а тут карты не будет. И я не заказчик. Так что ты просто хорошенько подготовься, потому что я иду с тобой.

— Боже, ненавижу, когда она упирается как сейчас. — Джесс ворчал всю дорогу до машины.

Кейт ходила взад и вперед у развалин, что раньше являлись Ситхен Фардах, она слишком нервничала, чтобы усидеть на месте.

— Я все еще думаю, что тебе лучше было бы выглядеть, как Лара Крофт. — Джес лениво растянулся на земле, положив под голову рюкзак, который прихватил с собой.

— Я запомню это на будущее, а сейчас и так сойдет. — В джинсах было удобно, а водолазка пришлась к месту, хотя была велика и от нее все чесалось. Единственная уступка внешнему виду — волосы. Она заплела с боку косичку, которая убралась за ухо. Как у Коннора. — Что бы спасти его мне не нужно затягиваться в кожу.

— Эй, я делаю так, что кожа сидит великолепно. Кроме того, она не создает шума, мягкая, дает пространство для маневра, пока надираешь кому-нибудь задницу. — Он хмыкнул, глядя на нее. — Я мог бы получать деньги за рекламу.

Кейт закатила глаза.

— Время?

— Почти. Я сказал, что дам тебе знать, когда стукнет ровно девять. Расслабься. Помнишь приемчик, который я тебе показывал?

— Не могу я расслабиться. И да, помню. Полагаю, я им воспользуюсь, когда он мне понадобится.

— Так-то лучше. Просто запомни, когда придет время, смотри на меня. С тобой все в порядке?

— Да. Просто это все очень важно. Он очень важен. Я не хочу, чтобы что-то пошло не так.

— Не беспокойся. Я не позволю хоть чему-то пойти не так. Понимаю, что он значит для тебя. Эй, я надеюсь встретиться с ним. Он должен быть особенным.

— Он такой. — Кейт положила руку на взбунтовавшийся живот. Ее план должен сработать.

Джесс посмотрела на свои часы.

— Отлично, сестричка. Время.

Очистив разум, Кейт закрыла глаза.

— Силой Фэйри я отправляю двоих мужчин на поиски моего кольца и женщины, которая его носит. Найдите ее и тотчас возвращайтесь. — Она украдкой взглянула на Джесса и пожала плечами. — О, и они будут в сознании, когда перенесутся туда. Вперед.

— Не очень поэтично. Думаешь, сработает?

— Да, должно. Я вижу их в своем сознании. Поразительно.

Коди и Касс выглядели немного удивленными, когда их окружила сфера.

— Готов к рок-н-роллу. — Джесс улыбнулся, взяв ее за руку.

Она снова закрыла глаза.

— Перенеси нас к кольцу Ричарда. Не спящими. Сейчас же.

Едва слова вырвались из ее рта, зеленая сфера окутала и их. Выражение лица Джесса стоило этого путешествия. На этот раз цвета не померкли, но они определенно устроили то еще шоу.

Глава 28

Когда огни погасли, воцарилась темнота. Кромешная темень. И запахло лошадьми. Кейт застонала. Опять ей везет как утопленнику.

Когда глаза привыкли к свету или, скорее, его отсутствию, она увидела, что они в конюшне. Спорран Коннора свисал с крюка на стене. Порывшись в нем, Кейт нашла кольцо и сунула его себе в карман.

— Получилось? — произнес Джесс едва слышно, практически выдохнул.

Когда Кейт кивнула, он, потянув ее за собой, стал продвигаться к двери.

— Помни, ты остаешься позади меня.

Когда они подошли к выходу, дверь распахнулась, и вошел человек Лайалла. Джесс рывком толкнул Кейт к стене и ударил вошедшего ногой, уложив его на землю. В мгновение ока сел на охранника, и наступила тишина. У Джесса даже дыхание не сбилось.

— Подай веревку, — прошептал он.

— А он… а ты?.. — Кейт не могла заставить себя произнести это, она не была уверена, что на самом деле хочет знать о последствиях действий своего брата, свидетелем которых только что стала.

— Убил его? Как ты думаешь, буду я просить веревку, чтобы связать мертвого? Пораскинь мозгами и передай мне проклятую веревку, — прошипел Джесс.

— А мы не можем оставить его тут просто так? Не связывать?

— Послушай, Кейти. Я не хочу снова встречаться с этим парнем, но убить его я не могу. Из того что я знаю, если я его убью, кто-то по-настоящему важный в будущем, не знаю, например, президент или кто-то вроде него, может просто перестать существовать. Кто знает, как повернется судьба, если мы убьем того, кто еще должен жить. — Он покачал головой и закатил глаза. — Отец прав. Необычное дело.

Они выглянули в дверь и быстро осмотрели внутренний двор. У подножья лестницы в главную башню стояли двое мужчин. Еще двое — на верху лестницы.

Джесс указал на низкую стену за башней.

— Что с той стороны?

— Сад. И черный ход в башню через кухню. — Кейт усмехнулась. — Я оправдала свое пребывание здесь?

Ее брат снова закатил глаза, еще и фыркнув вдобавок.

— Идем. Держись позади и пригнись.

Они тихо вышли за дверь и, держась в тени стены, стали медленно продвигаться к саду. Оказавшись там, Джесс забрался наверх и спустил веревку, которую достал из своего рюкзака. Кейт улыбнулась, увидев, что он даже петлю подготовил, так что она могла просто вставить туда ногу и держаться, пока брат поднимает ее через стену.

Заслышав шум из кухни, они замерли, но потом увидел, что это лишь Маргарет и Джанет готовили ужин для людей, которые держали их в плену. На кухне не было ни одного охранника.

— Маргарет, — прошептала Кейт, привлекая ее внимание.

Женщина удивленно обернулась и выронила ложку из рук. Она подбежала к Кейт и заключила ее в объятия.

— Что ты здесь делаешь? Как тебе вообще удалось сбежать от этого ужасного человека?

— Мы здесь, чтобы освободить Коннора и остальных.

Маргарет задохнулась, когда на кухню вошел Джесс, Кейт взяла ее за руку.

— Не бойся. Это мой брат, Джесс. Он помогает мне. Где охранники? Они не заметят нас, когда мы пойдем к двери подземелья?

— Заметят. Но вам нет нужды идти туда. Здесь в кладовой тоже есть проход в подвал. — Маргарет вытерла глаза передником. — Перед тем как бросить их в подземелье Лайалл жестоко с ними обошелся. Так что там нет охранников. Они просто не нужны. — Из ее глаз покатились новые слезы. — Мой бедный Найалл внизу. И они забрали Эвана в главный зал, прислуживать им. Большинство стражников там же, едят, спят и пьют все, что на глаза попадается. Только несколько охранников снаружи. — Она снова вытерла глаза. — Бедная Розалин привязана к креслу в зале, вынуждена смотреть на них и слушать их оскорбления. Этот мерзавец Лайалл ее там оставил.

— Не тот ли это парень, который оставил ножом маленькое пригласительное на твоем горле? — Глаза Джесса опасно сверкнули. — Где он? Хочу перед уходом с ним немного потолковать. — Он неприятно улыбнулся.

— Лайалл в вашей спальне, миледи.

Джесс посмотрел на Кейт, та в ответ кивнула.

— Я проведу тебя. После того, как найдем моего мужа. — Она усмехнулась. Так приятно произнести это слово. — Не бойся, Маргарет. Мы всех спасем. Обещаю. — Она погладила женщину по руке.

Кейт и Джесс побежали через арку в пышущую жаром комнату, где ютились печи. Легко найдя дверь в подвал, они спустились по лестнице.

— А она оказалась права. Никакой охраны. Где вход в темницу? — Джесс вытащил из рюкзака зажигалку и зажег факел на стене. — Где-то в подвале. — Кейт не нужен был свет, она и так чувствовала гнев, исходивший от Джесса.

— Ох, я нужна тебе. Я единственная знаю куда идти. — При других обстоятельствах его шепчущий фальцет был бы даже забавен.

Кейт пристально посмотрела на него.

— Тихо. Зал со стражниками прямо над нами.

Они вошли в комнату.

— Ш-ш-ш. Послушай.

Раздался тихий стон. Темница была где-то рядом. Кейт лишь надеялась, что стонал не Коннор.

— Ищи дыру в полу.

Они шли по большому подвальному помещению, пока снова не услышали стоны. Они доносились от решетки в полу в нескольких шагах от них.

Пригнувшись, Кейт попыталась хоть что-то разглядеть в кромешной темноте ямы под ними, но быстро оставила эту затею.

— Коннор? Ты там?

— Кейт? — Единственное слово, несущее в себе надежду и недоверие. — Что ты здесь делаешь?

Кейт резко схватила Джесса за руку и исступленно прошептала.

— Это он. Мы должны его вытащить. Сделать хоть что-нибудь.

Джесс осмотрел пол, но не нашел ни лестницы, ни веревки.

— Я не вижу ничего подходящего. Как они собирались доставать их оттуда?

— А они и не собирались. Бросили нас тут. С тобой кто-то пришел, Кейт?

В яме под ними зашевелился Коннор. Другие тоже заволновались.

— Все хорошо, Коннор. Это мой брат Джесс. Мы что-нибудь придумаем. Кто еще с тобой?

— Дункан, Роберт, Найалл и Блейн. Хотя Дункан слишком плох. Кажется, они сломали ему ребро.

— Нет, нет. Не говори своей малышке такого. Со мной все нормально. Но буду благодарен, если по освобождению меня будет ждать хоть пара капель нашего прекрасного эля.

В голосе Дункана звучало столько надежды, что Кейт поневоле улыбнулась. Вероятно с ним было все в порядке. Она знала, что в конечном итоге он придет в себя. У нее в голове пронеслось, что пакет с результатами поисков Питера все еще валялся на заднем сидении грузовика.

С помощью каната, который прихватили с собой, они потихоньку вытащили всех из ямы. Блейна вытащили вторым. Он снова пытался извиниться, но Кейт остановила его.

— Не надо. Я точно так же должна извиняться перед тобой. Я совершенно неверно о тебе судила. Мы квиты.

— У нас с Коннором состоялся похожий разговор. Сразу после того, как он свалился на меня в яму. Я сожалею о том, через что вам пришлось пройти, но надеюсь положить этому конец. Я сделал все, что мог. Хотя, может, не все, что должен был. Но все, что было в моих силах. Это мое бремя, и я буду жить с ним. Я ценю твое понимание.

Прихрамывая, он подошел к стене, присел и, закрыв глаза, прислонился к камням.

Коннор, как Кейт и предполагала, ждал, пока поднимут остальных. Когда Джесс и Роберт вытащили его через отверстие, она кинулась ему на шею.

А он крепко прижал ее к себе.

— Тебе не стоило возвращаться. Тут опасно. — Он хмуро посмотрела на Джесса. — Думал, твой брат в первую очередь будет заботиться о твоей безопасности.

Джесс фыркнул.

— Ты же считаешься ее мужем. Должен знать, как она упряма. Думаешь, я смог бы запретить ей вернуться?

— Да, я ее муж. И да, я смог бы ее остановить. — Он наклонил голову и улыбнулся. — Но, я бы попытался.

Потянувшись через Кейт, он подал руку Джессу.

— Добро пожаловать в семью, Джесс. — Коннор огляделся и выгнул бровь. — Видимо, вам не пришло в голову прихватить с собой оружие?

— На самом деле, я его прихватил.

Джесс присел на корточки, расстегнул рюкзак и достал сверток, распустил шнурок и развернул его на полу. По всей длине свертка мерцали ножи, аккуратно разложенные в отдельные карманы.

— Твои парни хорошо управляются с ножами?

Роберт рассмеялся и потянулся за одним.

— Мне начинают нравиться некоторые твои родственники, МакКирнен. — Роберт присвистнул, вытащив нож из чехла. — У этого парня есть вкус на оружие. Никогда не видел ничего подобного. — В свете факела неприятно мелькнули его зубы. — Можно еще парочку взять?

— Берите сколько надо, парни.

Джесс встал и принялся описывать им местоположения охранников и заложников. Когда он упомянул, какое место в главном зале занимает Розалин, Дункан зарычал и схватил еще один нож, но при этом тяжело охнул.

— Дай-ка я посмотрю на твои ребра.

Джесс достал из рюкзака аптечку. Осмотрев грудь Дункана, он разорвал белый пакетик и наложил на ребра мужчины эластичный бинт.

— И как это лечит? — недоверчиво осведомился Дункан.

— Это не лечит, просто хоть немного снимет давление на ребра. Сейчас вам нужен лишь покой. Мне кажется, тут просто ушиб, а не перелом. Ну и проглотите вот это.

Он протянул Дункану ибупрофен, на который тот странно посмотрел, но потом пожал плечами и закинул таблетку в рот.

— Думаешь, оставить эластичный бинт в Шотландии тринадцатого века хорошая идея? — Кейт не хотела думать о последствиях, если какой-нибудь археолог из двадцать первого века откопает его.

— Эй, при такой влажности он разложится, прежде чем кто-то найдет его. Кроме того, у меня бывал ушиб ребер, они чертовски болят. — Джесс послал ей робкую улыбку.

Когда все вооружились, Роберт направился к двери, что вела в главный зал. Коннор стоял, отодвинув Кейт в сторону и давая пройти другим.

— С нами наверх ты не пойдешь. Останешься на кухне с Маргарет. Не хочу, чтобы ты снова пострадала. — Его глаза светились тревогой.

— Думаешь, я буду в безопасности, когда ни тебя, ни Джесса не будет рядом?

— Нет. Я думаю, ты будешь в большей безопасности подальше отсюда. Но раз ты не хочешь действовать по этому плану, вынужден довольствоваться и малым. Выйдешь через другую дверь и останешься на кухне, пока я тебя не позову. И это не обсуждается. — Коннор развернул ее и, шлепнув по попе, подтолкнул вперед. Он поднял бровь. — Это не займет много времени. — Коннор подмигнул, развернулся и пошел за остальными.

Кейт направилась на кухню. Она должна найти способ попасть в главный зал вместе с ним. Она будет там.

Прокравшись вверх по лестнице, Кейт прижалась ухом к двери. Ничего. Наверное, это хорошо. Она повернула ручку, и дверь чуть подалась вперед, от чего девушка упала на колени. Кейт подняла голову и уставилась в пару блестящих карих глаз. Ошалевших глаз. Глаз Лайалла.

— Как мило. С возвращением, дорогая Кейт. — Лайалл безумно усмехнулся, когда потянулся и схватил девушку за руку, чтобы поднять ее на ноги. — Я не знал где ты, но был уверен, что найду тебя.

С ним было трое охранников, включая человека по имени Малкольм.

Проблема, как попасть в главный зал, была решена. Теперь ей надо было волноваться, как снова оттуда выбраться.

Войдя в дверь, Коннор уже решил, как будет действовать, когда брат Кейт тронул его за руку и отвел в сторону.

— Прежде чем мы войдем в главный зал, тебе надо кое-что понять. Я помогу всем, чем смогу, когда мы туда попадем, но я ограничен в возможностях. Это не мое время, ты же понимаешь? Ты можешь убить всех, кого пожелаешь, потому что это твое время. Но если я ударю кого-нибудь, в последующих семи столетиях начнется бардак.

— Я понял проблему. — Коннор направился вперед.

— Не думаю. — Джесс снова схватил его за руку, останавливая. — Я хочу прикончить того мудака, который пытался перерезать горло моей сестре. Я не смогу его убить, но отколошматить запросто. Просто хочу быть уверенным, что ты будешь рядом и прикончишь его.

Коннор зловеще ухмыльнулся.

— Не забивай себе голову, Джесс. Он не выйдет отсюда живым. По мне, он умер уже в то мгновение, когда я увидел, как его грязные руки прикасаются к Кейт на крепостной стене. Это был лишь вопрос времени.

— А мне, правда, нравится такой родственник, как ты. — Джесс похлопал его по спине. — Последнее, что я слышал, он в твоей спальне. Покажешь куда идти?

— И даже больше. Я отведу тебя туда. — Коннор улыбнулся в предвкушении.

Он как раз думал, что ему нравится этот Джесс, когда Роберт открыл дверь, и началась настоящая бойня.

У Коннора был лишь миг, чтобы восхититься тем, как его новый шурин сеет разрушения ударами ног, перед тем, как его атаковал охранник. МакКирнен быстро уложил охранника и подобрал отброшенный меч, прорубая себе путь через следующего нападавшего.

— Коннор, — закричал Джесс через комнату. — Какая дверь?

Он указал на башню, в которой располагалась его спальня, и сломя голову ринулся в том же направлении.

Роберт только что расправился с еще одним охранником и быстро кинулся к главным входным дверям, запер их на засов, чтобы не дать другим захватчикам возможности присоединиться к сражавшимся.

Дункан на мгновение замер над телом охранника рядом с Розалин, а потом, держась за бок, наклонился перерезать веревки, которые сдерживали ее.

Коннор развернулся, чтобы вбежать вверх по лестнице. Джесс был на три шага впереди него, но слова с другого конца зала остановили их обоих.

— Коннор. Ты же не собираешься покинуть праздник сейчас. Ведь твоя прекрасная леди только что вновь присоединилась к нам.

Лайалл. Дрожь страха проползла по спине к животу. Коннор встретил взгляд Джесса и увидел в нем отражение своих чувств.

Джесс спустился к нему, и они медленно вернулись в главный зал. На полу и столах лежали тела. Роберт медленно шел от двери ближе к центру зала.

Мужчины продолжали продвигаться в зал, расходясь в стороны, окружая Лайалла, пока не оказались в метре от него.

Лайалл, прикрытый тремя своим воинами, держал Кейт перед собой словно щит, снова приставив нож к ее горлу. Спокойный взгляд Кейт сфокусировался на брате.

Страх ушел, оставив только решимость, такую нужную в сражении.

— Отпусти ее, Лайалл. Я убью тебя.

— Нет, не убьешь. — Лайалл оскалился как сумасшедший, каким, по сути, и являлся. — Я опять передумал. Я уничтожу тебя, убив ее. — Его кисть начала движение по шее Кейт.

Главный зал погрузился в хаос.

Рванув с места, Джесс закричал:

— Сейчас, давай.

Кейт подалась вперед на нож и ударила Лайалла затылком в лицо, как раз когда он заканчивал движение по ее горлу. Когда она упала на пол, все было залито кровью.

Красная пелена ярости заволокла сознание Коннора, оставив только Кейт и человека, который ее убил. Его сознание лишь смутно воспринимало обрывки сцен, что проносились вокруг. Для него все движения замедлились, а взгляд приковало неподвижное тело его жены.

Роберт бросился наперерез воину, чей меч был нацелен прямо в сердце Коннора. Но в этом не было необходимости. Что бы это изменило? Его сердце лежало на полу у ног Лайалла, а ее волосы заливала кровь.

Джесс пролетел по воздуху, ударив ногами в грудь второго охранника, который едва не срубил голову Коннору, так что тот лишь задел мечом по шее Коннора.

Дункан снес голову третьего охранника, прежде чем тот смог отойти от Лайалла.

И остался лишь Лайалл с лицом, покрытым кровью, кровью Кейт. Он смотрел на тело девушки, перекошенный от гнева. А потом без видимой причины Лайалл упал на пол рядом с ней, из его спины торчал нож Блейна.

Кейт закричала. Этот звук привел Коннора в чувства, алая пелена гнева спала. Упав на колени, он сгреб ее в объятия и прижал к себе.

— Ты жива, — едва выдохнул Коннор.

— А как же иначе. — Кейт обвила руками его шею.

— Но как? Я видел, как он перерезал тебе горло. Видел кровь.

Он хотел отстранить ее, проверить, что она не истекает кровью, но не желал терять даже на мгновение ощущение ее тела. Кейт была теплой и живой, обнимала его, и только это сейчас было важно. Женщина, которую он любит, была жива.

— Можешь поблагодарить чудо кевларового воротника[12]. — Проходя мимо, Джесс похлопал Коннора по спине и направился к Роберту. — Мы попозже объясним. Вся кровь из разбитого носа Лайалла. Отличный удар, Кейт. В точности, как я учил. Знал, что этот ублюдок снова потянется к твоему горлу. — Он присел рядом с Робертом и попытался нащупать у него на шее пульс. — Вот черт. Если мы хотим забрать этого парня с собой нужно быстро вытаскивать его отсюда.

У Роберта было обильное кровотечение. Джесс с силой зажал рану рукой, когда подошла Розалин и, оторвав кусок от ночной сорочки, отдала его Джессу.

— Этого мало, — тихо сказала Розалин.

Кейт отстранила Коннора и взяла в ладони его лицо.

— Помнишь, первый раз ты пришел ко мне и вынудил быстро принять важное решение, идти с тобой или остаться.

Коннор кивнул, все еще пытаясь понять, что только что произошло.

— Отлично, Коннор, теперь твоя очередь. Я забираю тебя отсюда. В Дан Ард, в мое время. У тебя нет выбора. Историки пишут, что после смерти Артура братья МакКирнен сражались в Ситхен Фардах, за право стать следующим лаэрдом. Я думаю, что им будет Блейн. — Она улыбнулась Блейну. — Но рыцаря, жившего в Ситхен Фардах, и его жену убили в этом сражении. Больше ни в одной записи о них не упоминалось. Это ты и я. Джесс вырубил парня, который ранил тебя в шею. Думаю, этот удар должен был убить тебя. — Она вздрогнула, осознав, насколько Коннор был близок к смерти.

— Тогда какое решение? Я не могу остаться здесь и не переписать историю.

Коннор снова был собой. Его не волновало, где он проведет остаток жизни, только бы рядом была Кейт.

— И о Роберте. Нигде не нашлось упоминаний, что он пережил битву. Он истечет здесь кровью. Но мы можем забрать его с собой. Там будет скорая помощь, у него будут хорошие шансы выжить. Что ты думаешь?

Коннор повернулся к своему другу. Тот быстро слабел, его глаза остекленели от боли, но он был в сознании.

— Роберт? Понимаю, что ты не можешь знать всего, что здесь случилось, но ты слышал Кейт, верно? Ты присоединишься ко мне в еще одном приключении, мой старый друг?

Роберт слабо улыбнулся.

— Я всегда знал, что твоя жена не похожа на иностранку. Да, я присоединюсь к вам. Не думаю, что у меня есть другие варианты.

— Он пойдет с нами. — Коннор встал и помог Кейт подняться на ноги. — А Розалин?

— Я остаюсь. — Она вышла вперед и притянула голову Коннора вниз, чтобы поцеловать его в лоб. — Мое место здесь, племянник. Я не собираюсь уходить.

Он посмотрел на Кейт, она кивнула

— Но кто защитит тебя?

— Я не я, если не смогу позаботиться о ней. — Дункан Шагнул вперед.

— А если не сможет он, то о тете позабочусь я. — К ним присоединился Блейн. — Я не дам никому управлять собой, я снова смогу стать нормальным, приличным человеком. Я буду поступать по совести, Коннор. Даю тебе слово.

— А Маири? Будешь ли ты присматривать и за Маири?

— Ему не придется. Мы уже перенесли ее. — Кейт толкнула Коннора к своему брату и Роберту. Когда его бровь поднялась, она рассмеялась и обняла мужа.

— Через пять минут я все объясню. А теперь нам надо идти. Слышали меня, Фэйри? Надо идти. — Она повернулась к Коннору. — Сейчас тебя ждет потрясающее световое шоу.

И световое шоу было невероятной силы? Но Коннор все пропустил, он целовался со своей женой.

Эпилог

Ранчо Сэун Фардах

К Северу от озера Гранд, Колорадо

Пять лет спустя

Кейт, медленно покачиваясь, сидела в кресле на длинном переднем крыльце и наблюдала, как маленький Дугал носится по двору на своей «Хот Вилз»[13]. Для четырех лет у него была очень хорошо развита координация, но если принимать во внимание, кто его отец, она не видела ничего удивительного.

— Дугал, будь осторожен с Бистом, милый. Он просто щеночек.

Бист стал их последним прибавлением — неуклюжий щенок волкодава, названный в честь собаки, которая отдала свою жизнь, чтобы спасти Кейт.

Ее сын слез с машинки и упал на землю вместе с резвым щенком. Они стали неразлучными друзьями.

Больше теплые руки легли ей на плечи. Запрокинув голову, Кейт улыбнулась Коннору. Он наклонился поцеловать в щеку и прижался к ее ушку. Мгновенно проснулось желание. Ей никогда не наскучат его прикосновения.

— Чую шоколад. Ты уже покопался в пирожных?

— Я не виноват. Ты оставила их у телефона. Что же было делать мужчине? — Его глаза сияли. Коннор пристрастился к шоколаду.

— Значит, тебе уже позвонили?

— Да. Гордон МакАлистер из Дан Арда. Они смогли забронировать домик на следующий месяц. Это замечательно, снова съездить туда и посмотреть, как идут работы в старом замке. — Коннор сел в кресло рядом с Кейт и закинул ноги в ковбойских сапогах на перила.

Кейт улыбнулась. Он все еще называл его старым замком. Они купли землю и восстанавливали Ситхен Фардах. Учитывая личные знания о первом замке, у них не возникло проблем с тем, чтобы в точности его отстроить. Ну, практически. Исключением стали современный водопровод и электричество. Кейт не собиралась проводить лето в полностью аутентичном замке тринадцатого века. И одного раза хватило.

Гордон МакАлистер, как оказалось, был потомком Дункана МакАлистера. В тот удивительный первый день по возвращению из времени Коннора, Гордон подошел к ним, как только услышал имя мужа Кейт. Он взволнованно покинул их, чтобы привести свою жену и принести странную шкатулку, которая передавалась в его семье по наследству. Ее хранили до того дня, когда в Дан Ард появятся Коннор и Кейт МакКирнен. Внутри шкатулки лежали изумрудное ожерелье и такая же брошь, с очень, очень старой запиской. Женщина писала, что в честь пятилетия ее сына, она решила запечатать эти предметы, так как теперь была уверена, что у нее будет семья, через которую она сможет передать драгоценности для них. Женщина желала им долгих лет жизни и истинной любви, такой же счастливой, как у нее. Записка была подписана Розалин МакКирнен-МакАлистер. Кейт обрадовалась: Дункан наконец признал в Розалин истинную возлюбленную.

Они надели эти украшения на вторую свадьбу уже перед семьей Кейт в прекрасной церкви с видом на живописную долину Колорадо Спрингс. Ее отцу не нравилось, что первая свадьба считалась настоящей.

Коннор и Роберт хорошо приспособились ко времени и работали с ее братьями в «Корелл Энтерпрайзис». Теперь там было несколько больше сотрудников, так, что Коннор мог выбирать за какое задание браться. Он не любил надолго уезжать из дома. На своем ранчо он, конечно же, выращивал лошадей. Огромных, красивых, редких пород животных. Кейт любила их. Однако верхом так и не ездила.

Роберт купил прилегающие земли и выращивал крупный рогатый скот. Его бесконечно пленяли всевозможные девайсы и машины этого времени, и он покупал их пачками. Они никогда не знали, приедет он тренироваться на мечах на тракторе или машине. Его последней страстью стал «Хаммер». Военная модель, а не серийный вариант. К счастью, они хорошо зарабатывали, и Роберт никогда не отказывался от заданий. Он был истинным воином.

— Что там едет по дороге? — Коннор указал на маленькое облако пыли, приближавшееся к ранчо.

Кейт подняла руку, прикрывая глаза от солнца.

— Скорее всего, Джесс. — На самом быстром, огромнейшем, ужаснейшем мотоцикле, который только смог найти. — Он говорил, что заберет сегодня Маири из Боулдера.

— Господи, — взмолился Коннор, вставая и опираясь на перила. — Неужели он снова забрал ее на этом монстре?

Кейт рассмеялась.

— Ты же знаешь, Маири нравится его мотоцикл. Она каждый раз умоляет его приехать на нем. Маири обожает, когда другие девочки смотрят, как Джесс подъезжает на этой штуке весь в коже, и завидуют, что она общается с настоящим плохим парнем.

— До тех пор, пока «общаться» — это все, что они замышляют.

Коннор всегда был самым настоящим старшим братом. Он до сих пор доводил Маири до сумасшествия. Она отлично училась. Кейт часто задумывалась, было ли это следствием крови Фэйри. Девушка специализировалась на изучении средневековья в университете Колорадо. Ее профессор говорил, что она подарок для науки, словно принадлежала тому времени в прошлой жизни. Если бы он только знал. Маири оставалось доучиться меньше года, а потом она собиралась получить степень магистра. Хотя девушка стала мягче, чем раньше, ей нравилась жизнь в Боулдере и она предполагала, что, в конце концов, смогла бы там преподавать. Кейт с самого начала увидела в ней девушку Боулдера. К тому же, Маири все еще носила обувь только по необходимости.

Коннор потихоньку спустился с крыльца, схватил сына на руки, подбросил его высоко в воздух, вызвав у малыша приступ бесконтрольного смеха.

— Пойдем с папой, Дугал Пол. Пойдем к воротам, посмотрим, что за беда приближается по дороге.

— Дада Джесс. — Малыш узнал звук мотоцикла, радостно предвкушая озорные игры и баловство.

Кейт удовлетворенно вздохнула. Она продолжала медленно покачиваться в кресле, не желая раньше времени будить маленькую девочку, спящую у нее на руках. Скоро дом оживет, дочка проснется и будет бегать вокруг. Роуз на прошлой неделе исполнилось два.

Они назвали ее в честь Розалин. С ее рождения Кейт часто вспоминала женщину, которая была к ней так добра, и без которой у нее не было бы семьи. Этой замечательной жизни.

Джесс и Маири въехали на подъездную дорогу. Дугал тут же начал упрашивать дядю покатать, а Маири смеялась над попытками брата отговорить сына.

Коннор повернулся к Кейт, беспомощно подняв руки, и, поймав взгляд жены, послал ей воздушный поцелуй с той удивительно воинственной улыбкой, от которой до сих пор подгибались колени. Без сомнения, он был самым прекрасным мужчиной, которого она когда-либо видела.

Зашевелилась Роуз, как обычно просыпаясь с улыбкой на маленьком личике. Она взглянула на Кейт большими изумрудными глазами. Жизнь была такой интересной для этой любознательной счастливой малышки. Возможно, однажды Кейт приведет ее в ту прекрасную долину и представит довольно необычным родственникам.

Наслаждаясь нежной кожей, Кейт погладила рукой голое плечико своей дочки и улыбнулась темному родимому пятну. Она часто гадала, что сказала бы Розалин об этом особом поцелуе Фэйри.

Если прищуриться и повернуть голову направо, родимое пятно станет похоже на целый букет цветов.

1

Спорран — кожаная сумка с мехом снаружи.

2

Клотти Вилл (Clootie wells) — Места паломничества на Кельтских территориях. Родники, источники. Почти всегда вокруг них росли деревья, на которых оставляли лоскуты ткани или одежды, обычно повязывая их к веткам деревьев как часть ритуала исцеления.

3

государство в Центральной Америке

4

Ликер, по легенде рецепт Драмбуи (Drambuie) был создан в XVIII веке для красавца принца Карла, представителя изгнанной династии Стюартов.

5

10 Фунтов = 4,54 кг[/b]

6

Бист (Beast) — в переводе с английского — Чудовище, Зверь.

7

Тако Белл — Сеть ресторанов фаст-фуд, как БургерКинг и Макдональдс.

8

Принцесса Лея — персонаж саги «Звездные войны».

9

Фрапучино — кофейный коктейль. На двух горелках варится крепкий кофе и кипятится молоко. Кипящие ингредиенты заливаются в стакан блендера. Рекомендуется добавить сахарный песок, а также некоторое количество ванили по вкусу. Еще более оригинальный вкус придает экстракт из ванили и орехов. Смесь взбивают на средней скорости в течение 20–30 секунд.

Разливают жидкую составляющую по чашкам, для украшения используют пену, которую аккуратно переносят столовой ложкой, посыпая корицей или мелко натертым шоколадом.

10

Единственный сын короля Александра II и его второй жены Марии де Куси был рожден в Роксбурге. Отец Александра умер 6 июля 1249 года и он стал королем в возрасте восьми лет, будучи коронован в Скуне 13 июля 1249 года. Умер в 44 года, 19 марта 1286 г. Последний король Шотландии из Данкельдской династии. Его наследник Александр Шотландский умер в 19 лет, не оставив наследников, еще при жизни Александра III. Если бы он остался жив и наследовал трон, Джон Баллиол не был бы назначен королем Шотландии рукой Эдуарда I Английского, что поставило Шотландию под контроль Англии, и привело к войне между двумя странами.

11

Гик (англ. geek, IPA gik) — сленговое выражение, употребляемое в адрес людей, увлечённых технологиями, в том числе компьютерными.

12

«Кевлар (Kevlar) — синтетическое волокно, при весьма легком весе в пять раз прочнее стали. С начала семидесятых годов широко применяется в спортивном и военном деле, в производстве инвентаря и прочих отраслях, где требуются материалы повышенной прочности.»

13

«Хот Вилз» — марка игрушечных моделей автомобилей

Content

Мэйхью Мелисса Тридцать ночей с мужем-горцем

Мелисса Мэйхью

Тридцать ночей с мужем-горцем

Легенда Долины Фэйри

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог

1