Арина Алисон

ГЕРЦОГИНЯ

ОТ АВТОРА

В этой истории вы найдете некоторые умные мысли и идеи — куда уж без них. Но если вы их не нашли, неважно, может, в данный момент для вас важнее просто поднять себе настроение, в чем, я надеюсь, вам и поможет эта книга. Где-то будет смешно, где-то — не очень, местами — даже умно, а в других местах, возможно, и наоборот…

Я не знаю такого произведения искусства, будь то картина, книга или фильм, чтобы оно нравилось всем без исключения. Даже не слышала о таком. Поэтому, будучи в здравом уме и твердой памяти, сообщаю: на всех угодить не рассчитываю, но смейтесь, кому смешно, и жизнь улыбнется вам!

ГЛАВА 1

По дороге в столицу

Опять дорога. И снова не вышло отдохнуть ночью. А тут еще следовавшие за нами придворные во весь голос обсуждали футбольные матчи, которые провели команды Родэна и Трании.

То, что намечавшееся военное сражение удалось перевести в футбольное, было нашей заслугой. Мне, совместно с моей командой, удалось пробраться в военный лагерь Родэна и выкрасть их короля и четырех членов королевского Совета. Пока родэнцы, лишившиеся начальства, решали, что им делать, мы уговорили Кэнтара, короля Родэна, подписать договор о дружбе и сотрудничестве. Ну а дальше пошло празднование…

М-да-а… Гудели все знатно. Оба величества так наотмечались, что решили прямо там и жениться. Наше величество, Эртан Третий, король Трании, уже не один месяц ходил вокруг Лорэйн Гроссаро, моей старшей сестры. Поэтому его решение, хоть и оказалось внезапным для его подданных, для меня было вполне предсказуемым. А вот решение Кэнтара, короля Родэна, жениться на моей средней сестре Ниране стало не только неожиданным, но и нежелательным для его окружения. Хотя, конечно, это сильно сказано. Обычно простым гражданам совершенно без разницы, на ком женится их король. Единственное, что они могут отметить, — это насколько грандиозную пьянку им обеспечили под это дело.

Выбор правителя интересует наиболее приближенных к трону. И то только тех, кто имеет виды на власть.

На следующее после венчания утро, когда Кэнтар проспался и, выбравшись из шатра, узнал о том, что уже женат, он впал в глубокий шок. Мне его поведение показалось оскорбительным, и я потребовал объяснений.

— Я счастлив назвать Нирану своей женой, но боюсь, что меня, очень вероятно, э-э-э… может ожидать покушение, поскольку я посмел жениться не на той кандидатуре, которую для меня наметил регент. Да и вашу сестру вряд ли в живых оставят, — тяжело вздыхая, выдал он.

Вокруг присутствовали в основном подданные Эртана, поэтому-то Кэнтар и рискнул объяснить ситуацию.

— А зачем же вы вчера настаивали на женитьбе, если это опасно? — удивился Рональд, принц Трании.

— Расслабился я здесь, вдали от дворца и интриг. Мои родители умерли, когда мы с сестрой маленькими были, страной правил регент. К нам с сестрой почти никого не допускали… Да и после коронации я реальной власти так и не получил, украшение трона изображал. А здесь мне сочувствовали, со мной советовались и разговаривали, как с равным… Вот я и почувствовал себя свободным, да и выпил вчера лишнего, — виновато вздохнул Кэнтар.

Услышав его слова, Нирана нахмурилась. Оно и понятно: когда радостное событие имеет смертельно опасные последствия, вряд ли это вдохновит. Однако через мгновение, тряхнув головой, словно отгоняя недобрые мысли, она взяла Кэнтара за руку.

— Не стоит так переживать. У тебя есть я, и вместе мы придумаем, как остаться в живых, — решительно ответила моя сестра и поцеловала его.

Только после признания Кэнтара я понял, что же меня вчера напрягло с этой свадьбой! А ведь так надеялся и рассчитывал, что женю братьев, выдам сестер замуж — и свободен! Мне оставалось еще Нинэю пристроить, но одна — не пятеро, вряд ли много времени заняло бы, ведь она теперь кузина двух королев. А в сложившейся ситуации — какое уж тут «свободен»!

— Ох, ведь было предчувствие каких-то проблем. Ваше величество, прошу вашего разрешения составить свадебный эскорт будущей королеве. Ведь это будет неприлично, если она появится перед вашими подданными одна, без сопровождения. Прямо сейчас и займусь подготовкой, — поклонился я Кэнтару и, не дожидаясь ответа, пошел готовиться к отъезду.

— Я буду только рад, — задумчиво ответил он, видимо просчитывая, насколько увеличатся его шансы выжить.

На мое заявление наше величество отреагировал смехом и предложил их величеству оставить разборки с подданными женщинам, а самому заняться ознакомлением со своим новым статусом женатости.

Пока короли развлекались, я решил занять болтающихся без дела солдат. Я опасался, что от безделья у них возникнет желание помериться силами или устроить что-то еще худшее, что может привести к возобновлению военных действий. Попросил Тарэна создать две футбольные команды из тех наших парней, кто уже был знаком с этой игрой. Сам же созвал нескольких командиров и объяснил им, что намечается и что надо сделать. Мою идею приняли с энтузиазмом, и через час по полю уже бегали две команды, а болельщики дружным ревом их подбадривали. Затем родэнцы тоже организовали пару своих команд… Постоянно сменяя друг друга до того времени, пока правители не надумали возвращаться, солдаты вели футбольные сражения.

Вскоре оба величества приняли решение, что пора и по домам.

Напоследок, перед тем как разъехаться, мы всем семейством собрались у костра. Пришли и оба величества. Ведь теперь и они входили в нашу большую семью… Ну или мы примазались к их величию. Это уж с какой стороны смотреть.

Все, что хотели сказать, было сказано, а что не успели, на то уже не было времени. Взяв в руки альтр, аналог гитары, и положив перед собой тетрадку с переводами песен из другой жизни, я запел на прощание песню, которую слышал в исполнении Андрея Макаревича:

Меняется все в наш век перемен.

Меняется звук, меняется слог.

И спето про все…

Сзади подошли Лорэйн и Рэм и, глядя в тетрадь, подхватили песню.

Народ, который носился вокруг, занятый сборами, затих и, замерев, прислушался к словам.

…Лет десять прошло, и десять пройдет,

Пусть сбудется все, хотя бы на треть.

Нам в жизни везло, пусть вам повезет,

А значит, не зря мы начали петь…

С одной стороны от меня присела Нирана, с другой — Ирвин и Нинэя. И дальше мы запели вшестером. Оба короля, с некоторой завистью во взгляде, смотрели на нашу плотную компанию, выводящую незнакомую песню.

В добрый час, друзья, в добрый час,

Наши дни не зря эти дни.

Я вас жду, я помню о вас.

Знаю я, что мы не одни…

Когда мы закончили петь, еще пару минут вокруг стояла тишина.

— По коням, — вздохнул я с сожалением, и все вокруг ожило и задвигалось, готовясь к походу.

Свернув оба лагеря, армии направились по домам.

Нирану, Нинэю и меня сопровождала наша личная команда, которая состояла из парней и девчонок, набранных мною в селениях, подвластных нашему семейству. Несколько лет было потрачено на то, чтобы сделать из них бойцов, способных защитить меня и моих подопечных, и я им доверял безоговорочно. И сейчас наш отряд из двенадцати девушек и двенадцати парней в составе армии Родэна направлялся в сторону их столицы.

Под шум обсуждения футбольных битв мне вспомнился прошлый мир, из которого я пришел, моя жизнь в нем и мое появление здесь. Можно сказать, просто потрясающее появление, по крайней мере для меня. Быть мужчиной в полном расцвете лет, достаточно обеспеченным (во всяком случае, мне на жизнь хватало), и на тебе — попасть в тело двенадцатилетней девочки, и какое тело — кожа да кости! При таких-то мощах даже странно, как девчонка не померла еще до моего появления. Но для столь мелкой фигурки сила духа у этого ребенка была несоизмеримо велика. Отдавая дань ее смелости и целеустремленности, я и взялся исполнить все то, чего хотела достичь Лионелла, проводя над собой опасный ритуал. Мне пришлось заняться повышением благосостояния семьи Гроссаро, а также пристраиванием сестер и братьев к семейной жизни.

И вот итог всех моих усилий — я еду в составе королевского кортежа в качестве личной охраны королевы и моей сестры, по совместительству.

Несмотря на смех и шутки ехавших рядом придворных, обсуждающих футбольные баталии, настроение у меня было невеселым. Меня не оставляли мысли о нашем положении. Как сообщил Кэнтар, благодаря незапланированной свадьбе главной нашей проблемой стал герцог Тарот, бывший регент. Он хоть и бывший, но властью обладал до сих пор, и вполне реальной. Большую часть постов в столице Родэна занимали его родственники и друзья. Кэнтара он короновал лишь потому, что тот вошел в соответствующий возраст. Тянуть с коронацией стало опасно — могло спровоцировать недовольных. Не то чтобы он боялся потерять свое влияние и место — выпускать власть из своих рук герцог не планировал, он лишь дожидался, когда дочери исполнится четырнадцать, чтобы выдать ее замуж за короля.

Свадьбу бывший регент намечал сыграть через полгода, и столь неожиданная женитьба Кэнтара рушила все его планы. Насколько я понял, герцог Тарот — мужик решительный и так просто со своими замыслами вряд ли расстанется. В сложившейся ситуации ему оставался только один способ захватить власть — устроить переворот. Такое развитие событий совершенно не добавляло мне оптимизма.

Из задумчивости меня вывел приказ, переданный вдоль колонны солдат, о привале и подготовке к ужину и сну. После еды я пригласил к себе в палатку Нирану, мою сестру, так неудачно, по моему мнению, вляпавшуюся в королевы.

Когда они с мужем появились, я предложил попробовать беспристрастно рассмотреть обстоятельства, сложившиеся вокруг нас, и попытаться найти возможные пути решения проблем. Несмотря на наше незавидное положение, эти двое были совершенно спокойны. Даже более того: что Нирана, что Кэнтар, вместо того чтобы обсуждать ситуацию, строили друг другу глазки и тихо хихикали. Меня это просто бесило. Мало того что меня нервировало наше положение, так еще эти неблагодарные создания своими заигрываниями напоминали о том, что подобные романтические отношения мне недоступны. Каждый делает свой выбор для себя сам. С момента появления в этом мире я выбрал оставаться собой, пусть и в женском теле, а значит, продолжал считать себя мужчиной.

М-да… Видимо, это и правильно, что люди не помнят своих прошлых воплощений, а вот мне, можно сказать, не повезло.

Встряхнув головой, отгоняя грустные мысли, я вернулся к нашему разговору.

Как я понял, спокойствие молодоженов было следствием их безоглядной веры в меня и надежды на мои навыки, обретенные с помощью нашего домашнего мага и его друга. Несерьезное отношение королевской четы к сложившейся ситуации мне совершенно не нравилось.

— Если покушение надумают совершить во время похода, то здесь нам не помогут никакие способности, — попытался я охладить их энтузиазм.

— Но как же?! Ты же почти в одиночку победила огромную армию! — воскликнула восторженно-удивленно Нирана.

— Не победила, а перехитрила. Да и действовала я не в одиночку, а с отрядом в двадцать человек. Если ты еще помнишь, то мы солдат усыпили: где дымом, где добавив сонного отвара в еду. И только после этого выкрали Кэнтара и его Совет. Так что не занимайся самообманом, это сейчас опасно, — попробовал я вразумить сестру.

Мы еще какое-то время сидели молча. Каждый думал о своем. Заметив их хмурые лица, я понял, что они начали дружно впадать в другую крайность.

— Поймите меня правильно, гипноз, в смысле магия, действует узконаправленно. По крайней мере, я умею им воздействовать только на тех, кого вижу или кто находится неподалеку и в этом луче. Таким образом, пока мое внимание будет направлено в одну сторону, воздействуя на народ, те, кто сзади, спокойненько тюк меня по голове — и среди вырубленных окажусь уже я. Поэтому нам жизненно важно продержаться до королевской резиденции, а уж там наши шансы выжить значительно повысятся. — Мне хотелось дать им надежду, но в то же время не давать необоснованной уверенности.

Никаких идей, как изменить ситуацию в нашу пользу, у нас не появилось. Только вымотались. В итоге мы, подавленные осознанием глубины той… мм… ямы, в которой находимся, разошлись спать, так и не решив, что делать.

Ближе к рассвету я был разбужен Родом, командиром мужской части моей команды.

— Сударыня, проснитесь, появился Сэт с очень важной и срочной информацией, — в самое ухо зашептал он, осторожно тряся меня за плечо.

Пришлось просыпаться и выслушивать донесение нашего привидения. Эта примечательная личность в прошлом была графом. Убитый своими родственниками за фанатичное увлечение алхимией, на которую он тратил большую часть семейных денег, граф не сумел по-человечески упокоиться и стал привидением. Познакомились мы с ним в замке моей тети, и, когда мы с сестрами покидали тетушку, Сэт напросился к нам в спутники. Пришлось срочно придумывать и создавать амулет-привязку, благодаря которой он мог путешествовать с нами.

По нашей договоренности, он каждую ночь летал от палатки к палатке, подслушивая разговоры, и сейчас примчался с сообщением о готовящемся покушении на короля.

Как следовало из подслушанного разговора, следующая остановка была намечена в имении, которым владел друг и приверженец герцога Тарота. Во время ужина предполагалось подсыпать в еду королю и кое-кому из нашей команды (мне в том числе) яд замедленного действия. Откушавшие столь радикальное блюдо в ближайшие нескольких дней обязаны были умереть.

Меня удивило, что Нирану в жертвы не записали. Может, попозже планировали наверстать упущенное, а возможно, собирались обвинить именно ее в покушении на жизнь короля. Второй вариант выглядел более реально. В этом случае можно было сослаться на происки соседнего королевства. При этом снова появится предлог к войне, которой с большим трудом удалось бы избежать.

Выслушав Сэта, я задумался. Положение оптимизма не вызывало, да и ни одной мысли в голове, как выбираться из этой передряги.

— Передай всем нашим, чтобы ели только то, что сами приготовим, или употребляли сушеное мясо и овощи из своих запасов, — передал я Роду приказ для команды.

Стараясь не привлекать к себе внимание, я поднял Кэнтара с Нираной и поведал последние новости. Обсудив ситуацию, мы наметили некоторые шаги наших будущих действий.

Утром, после завтрака, все армейское начальство было созвано на Совет. Народ еще не успел рассесться, как я начал собрание:

— Дамы и господа! Спешу сообщить радостную весть! Сегодня его величество Кэнтар Первый, король Родэна, принял важное решение. Он назначил начальником Службы безопасности вашу скромную слугу, герцогиню Вэрински, сестру вашей замечательной королевы. Провозглашая это, несомненно, мудрое решение, предлагаю вашему вниманию письменную грамоту, оформленную и подписанную правящей четой, — радостно улыбаясь, объявил я.

Парочка человек попыталась сказать что-то неприятное, но, стремясь не доводить до дискуссии и открытой грызни, чтобы не утонуть в словоблудии, я стукнул заранее припасенным булыжником по столику с картой. Эта помесь табуретки со столом с грохотом отбросила ножки. От неожиданности все слегка вздрогнули, а кое-кто и не совсем слегка, и уставились на меня перепуганно-злыми глазами.

Не давая возможности возразить, я уведомил всех собравшихся, что в целях безопасности путь в столицу будет изменен.

— Являясь главой Службы безопасности, я лишь сообщила данную новость, а не спрашивала вашего мнения. Так сказать, поставила перед фактом: мы пойдем этим путем! — грозно рыкнул я.

Народ слегка зашевелился, и кто-то даже открыл рот, собираясь что-то сказать.

— Это решение королевы. И короля, — добавил я, посмотрев на Нирану и ее мужа.

Моя сестра, гордо задрав подбородок, величественно кивнула. Помолчав с минуту, вероятно для солидности, утвердительно качнул головой и Кэнтар.

— Решения короля не обсуждаются! Тех, кто будет против, объявим мятежником и казним до выхода армии в поход! — торжественным голосом обрадовал я военный совет.

Его величество и Нирана снова утвердительно кивнули. Сидящие вокруг замерли. Кто побледнел, кто сердито поджал губы, но все молчали. Похоже, решили с разборками подождать до столицы. Великолепно! Этого я и добивался. Любая отсрочка сейчас работает на нас.

На горизонте показался замок, в котором мною была намечена наша первая остановка. При ближайшем рассмотрении назвать это строение как крепостью, так и замком было сложно. Чтобы довести его до ума, требовались значительные работы и вложения средств, которыми, похоже, владелец не обладал. Несмотря на это, вокруг сооружения, да и на самом подворье, было чисто и ухоженно.

При нашем приближении ворота распахнулись, и нам навстречу вышла делегация в составе хозяина, его родичей и слуг. Возглавлял процессию высокий, крепкий мужчина в возрасте от пятидесяти до шестидесяти лет, с лицом бывалого воина. Одет он был аккуратно, хотя и небогато, но, несмотря на скромность в одежде, вел себя с достоинством. За ним следовали восемь парней от тридцати до восемнадцати лет, очень похожих на него. Все были при оружии и вели себя, как и отец, спокойно. Мне они очень понравились. Такие открытые лица среди придворных редко можно встретить.

Представившись графом Михаем Лаэрским, положенные по этикету приветствия хозяин замка выдал по всем правилам, но умудрился проделать это достаточно кратко, чем завоевал у меня еще большее уважение. Пригласив нас в замок, он тут же приказал управляющему позаботиться о размещении армии: часть солдат устроить на ночь в казармы и пригодные для этого помещения, а оставшихся — в палатки у стен.

Пока всех распределяли, четыре девчонки из команды во время приготовления еды дежурили на кухне, чтобы исключить возможность подсыпать нам в пищу яд. Ужин прошел почти в полной тишине и воспринимался мною, как в тумане. Спать хотелось немилосердно, но приходилось торчать рядом с королевской четой, а затем сопровождать их ко сну. И ничего не поделаешь — положение обязывает.

Уже находясь в своей комнате, я вызвал через медальон Сэта и попросил его полетать по замку и послушать, кто о чем беседует. Сам же от усталости заснул, лишь только добрался до кровати.

Ночью нас разбудил стук в двери. В комнату заглянула Рита, дежурившая у дверей.

— Госпожа, здесь сын хозяина со срочным сообщением, — доложила она.

При посторонних члены моей команды обращались ко мне только официально.

— Там вашему сударю сейчас будут морду бить, — быстро выдал младший сын хозяина, парень лет восемнадцати.

Спали мы в пижамах: брюки и рубашка темно-синего цвета, очень похожие на те, в каких ходили днем, только из более тонкого материала. Это было придумано именно на такой вот непредвиденный случай, чтобы можно было не терять времени на переодевания. Поэтому мы, расхватав посохи, без задержки помчались за показывающим дорогу парнем.

— Именем короля, приказываю остановиться! — на всякий случай выкрикнул я, залетая в комнату.

Осмотревшись, я увидел Николло, стоящего у камина в напряженной позе, немного в стороне от него располагалась девушка, а перед ними, с хмурыми лицами и положив руки на мечи, хозяин замка с сыновьями. Влетев, мы выстроились между Ником и семейством графа.

— Что происходит? — Я старался говорить спокойно, хотя адреналин от такой побудки кипел и булькал по всему телу.

— Он покусился на честь девушки, — заявил хозяин дома.

Й-йя-ак! Ну что за сволочь! Мало мне забот по охране сестры и ее мужа от кучи врагов, так еще и свои подсовывают свинью. Не сдержавшись, я от всей души врезал Нику в лобешник. Не ожидавший от меня такой подлянки, по крайней мере так быстро, он отлетел к тумбочке, или даже не знаю, как назвать это деревянное сооружение, похожее на колонну полутораметровой высоты, на которой стояла изящная, чуть меньше метра, статуя. От резкого толчка она резко наклонилась и полетела вниз. Николло сумел подхватить ее почти у самой земли.

— Ли, ты сошла с ума! — не выпуская фигурку из рук, воскликнул он.

— С-с-собака! Не успели отъехать, как тебя уже гулять потянуло! Я тебе собственными руками сошью пояс верности и надену, а снимать буду, только посылая на задание, — тихо зашипел я, подскакивая поближе.

— Ты не сделаешь этого! Не посмеешь! — взвился Николло.

— Когда на кону жизнь моей сестры, я еще и не на такое способна! Ты меня знаешь.

Сильно хотелось его придушить. Тут и без него проблем выше крыши, так еще и он добавляет.

— Обещаю: до самой столицы ни-ни, — торжественным голосом произнес он.

Только сейчас я рассмотрел статуэтку, которую он прижимал к груди. Это была фигура девушки с корзиной цветов, вот только держал он ее вверх ногами, и ее голова находилась как раз на уровне…

От неожиданности и в попытке не рассмеяться я судорожно кашлянул и отвел взгляд.

— Вот скажи, что за муха тебя укусила? Мы ведь прошлой ночью обо всем договорились, что, как и почему тебе следует делать… — попытался я вернуть свои мысли к разборкам, чтобы не расхохотаться.

Заподозрив неладное, он посмотрел на меня, потом на статую, но так ничего и не понял. Переведя задумчивый взгляд на потолок, Ник пару минут что-то там искал глазами, а затем пожал плечами и развел руки в стороны, типа — а кто ж его знает. Ну в этот момент статуя и упала… прямо головой, да на ногу… грохоту было…

Взревев раненым лосем, Николло запрыгал на одной ноге, выдавая при этом что-то настолько закрученное и эмоциональное, что мне не удалось уловить связь между словами. Заметив наши заинтересованные лица, он перешел на шипение одних согласных, хотя и не забыл при этом покраснеть. Допрыгав до кресла, он рухнул в него, потирая ушибленную ногу.

Решив, что разговаривать с ним сейчас бесполезно, я, развернувшись, вопросительно посмотрел на хозяина дома:

— Мне бы хотелось послушать вашу версию происшедшего.

— Он покусился на честь девушки, — несколько неуверенно повторил хозяин дома, бросив недовольный взгляд на девицу.

Я повернулся к девушке. Невысокого роста, с привлекательной фигуркой, белокурыми волосами, уложенными в замысловатую прическу, и зелеными глазами, она, не будучи красавицей, все же притягивала к себе внимание. Была в ее лице какая-то чертовщинка, а временами так и хотелось сказать — стервозинка. Видимо, это впечатление было не случайным, поскольку ярко-зеленые глаза чаще всего присущи людям с авантюрными наклонностями. Когда я был еще в своем мужском теле, мне такие девушки нравились. Хоть они и проявляли излишнюю эмоциональность, с ними не было скучно.

Когда я рассматривал девушку, у меня создалось впечатление, что эта ситуация создана ею. Да и хозяева, похоже, в курсе ее поведения. Вполне возможно, она рассчитывала на скандал с последующим замужеством и поездкой в столицу. М-да… А родственники, видать, не прочь ее сбагрить. Ну-ну.

— Знаешь, милочка, он, конечно, граф и все такое. Если ты так уж… хм… сильно его любишь, мы его на тебе женим, но единственное, что он внесет в твой дом — своего-то у него нет, — это то, что на нем сейчас надето. И можешь его хоть конюшни посылать убирать. К тому же он бабник и интриган несусветный, перессорит вас со всеми соседями и окучит все женское население в округе, — ехидно засмеялся я.

Ник, скривившись от моих слов, тихо и невнятно зашипел какие-то ругательства, но вслух мои слова опровергать не стал. Граф Лаэрский с сыновьями не вмешивались в наш разговор. Девица подошла к Николло и, сердито уставившись на него, тихо спросила:

— Это правда?

Он скривился еще сильнее и, посмотрев в потолок, как будто там находился ответ, так же тихо ответил:

— Ну-у-у… где-то, можно сказать, около того…

С минуту стояла полная тишина, а затем послышались звуки, напоминающие сдавленное покашливание. Я с удивлением обнаружил, что это сыновья хозяина о-очень старались сдержать рвущийся наружу смех. Личико же девушки выражало разочарование. Раздраженно фыркнув, она с высоко поднятой головой вышла из комнаты.

Не понял? Похоже, семейство предъявлять права на Ника не собирается, и вообще происходящее выглядит несколько странно.

— Мне не совсем ясна сложившаяся ситуация. Не будете ли вы так любезны объяснить, что здесь происходит? — Мне не удалось скрыть некоторое раздражение в голосе.

Извинившись, граф рассказал, что деятельная девица приходится ему племянницей. Его брат владел небольшим участком земли, малопригодным для выращивания чего-либо полезного. Лет пятнадцать назад там было обнаружено месторождение серебра, и его дела пошли в гору. Но года через три более богатый сосед, инсценировав нападение бандитов, перебил всю семью брата и захватил замок. В живых осталась только Анжея, которую спасла няня, приведя ее ночью через горы к графу. Захватчик оказался родственником регента, поэтому ни о каком возвращении поместья не могло идти и речи.

Оставшись в семь лет сиротой, девушка с тех пор проживает у них. Имение Лаэрских небогато, поэтому приданое, которое граф в состоянии ей выделить, не впечатляет потенциальных женихов. Осознавая свое положение, девушка самостоятельно пытается захомутать кого-нибудь богатого и знатного. Все семейство понимает ее, хоть и не одобряет подобных действий. Кузены позволяют себе беззлобно посмеяться над ее неудачами, но всегда готовы защитить от любого грубияна.

М-да… Поняв, что вопрос с Ником закрыт, я, поскольку все равно уже проснулся, решил обсудить с хозяевами интересующую меня тему. Чтобы не смущать мужиков своим не совсем одетым видом, я смотался в комнату переодеться и, взяв с собой Рода и Тарэна, вернулся в малую гостиную. К моменту моего появления слуги принесли вино, чай и сладости. Какое-то время мы с хозяевами молча присматривались друг к другу, затем я начал рассказывать о последних событиях: как король женился, как на это отреагировали его подданные…

Семейство слушало меня с нескрываемым интересом. До окраин слухи о делах в столице доходят не всегда, да и те, что доходят, добираются сюда много дней, а то и месяцев. Рассказывая, я наблюдал за реакцией хозяина замка, но и молодых сыновей старался не упускать из виду. Молодежь зачастую не умеет скрывать свои чувства. Парни мне нравились все больше. Может, я и обманываюсь, никогда не был великим интриганом, но мне казалось, что на это семейство я могу рассчитывать.

— Являясь главой Службы безопасности, я планирую создать личную гвардию короля, которая будет подчинена непосредственно мне и его величеству. Набирать людей собираюсь из обедневших дворян, чтобы они своим возвышением были обязаны королю, — описав события последних дней, сообщил я.

По мере изложения плана моих дальнейших действий граф Лаэрский смотрел на меня с все большим интересом и уважением.

— Предлагаю вашим сыновьям вступить в создаваемый отряд, — подвел я итог.

Судя по разгоревшимся глазам парней, они были в восторге от предложения. Однако совсем уж открыто радости не проявили, а уставились на отца, ожидая решения. К моему мнению о них добавился еще один плюс.

— Думаю, что могу разрешить четверым сыновьям попытать счастья в столице. У меня также есть друзья, которые, скорее всего, будут не против, если их взрослые дети поступят на службу. За некоторых из них я готов поручиться, — задумчиво произнес граф.

На это предложение я, не задумываясь, выдал свое согласие.

Еще какое-то время мы обсуждали возможные кандидатуры. В итоге было решено, что граф, не сильно афишируя, пошлет гонцов по ближайшим имениям пригласить сыновей обедневших дворян на королевскую службу. Встретиться все желающие должны будут через три дня в имении, где я запланировал остановиться перед въездом в столицу.

В конце нашего разговора я предложил для Анжеи, племянницы графа, должность королевской фрейлины, прикинув, что такая активная девушка может пригодиться Ниране и Нинэе. К тому же и у нее в столице будет больше шансов найти богатого мужа. Мое предложение приняли с радостью и присоветовал еще три кандидатуры на этот пост.

Я был доволен разговором. Столь быстрое нахождение четырех девушек и около двух десятков парней, чей статус будет полностью зависеть от положения короля, стало замечательным началом на пути реализации моего плана. Обсудив все, что хотел, я попрощался и отправился досыпать. Однако в комнате меня ожидал сердитый Николло, пришлось еще и с ним разбираться.

— Ну и зачем надо было до такой степени меня позорить? И вообще, я не виноват, она сама начала на шею вешаться, — прошипел Ник с раздражением в голосе.

— Ну конечно же! Ты просто невинная овечка, в смысле баран. Еще скажи, что ногами от нее отбивался, а народ прибежал именно на твои крики о помощи, — ехидно ответил я.

Хм. А ведь, похоже, я завидовал ему, потому и выставил дураком.

— Не мог же я… э-э-э… оскорбить ее своим невниманием, — замялся он.

— Я, конечно, извиняюсь, что несколько грубовато выразилась, зато каков результат! Они сразу перестали предъявлять претензии! Неужели ты предпочел бы жениться на бедной, озабоченной замужеством девице и остаться в этом так называемом замке? Она без денег, да и тебе ее везти некуда, а женатый ты мне в столице не нужен. Мы ведь обсуждали и договаривались о твоей работе, ты согласился со всеми аргументами и требованиями. Не прошло и суток, как ты влип в ситуацию, поставившую договор на грань срыва. Хорошо, что все обошлось. Чтобы выжить, нам придется вести себя максимально осторожно. Еще один незапланированный фортель — и я удушу тебя собственными руками. — Последнее мое предложение походило на рычание.

— Жестка ты как начальник, Лионелла, — хмыкнул Николло.

— Жить захочешь — и не так раскорячишься, — ухмыльнулся я и пошел спать.

Чувствовал я себя не так уверенно, как хотел показать. Все же не стоило так нападать на него. Ведь парень-то не виноват, что меня занесло в женское тело, а потому подобные мужские… гхм… радости мне недоступны, а то, что доступно, для меня неприемлемо. Мы являемся тем, что мы о себе думаем. Если бы это было иначе, то не существовало бы так называемых нетрадиционалов. Их половые признаки не влияют на то, чем или кем они себя считают. Нормальный мужик не будет кидаться на все, что шевелится, а уж тем более подставляться подо все, что трахает.

Напомнив себе про сотни тысяч монахов из моего прошлого мира, как буддистов, так и христиан, сохраняющих целибат, я постарался отвлечься от этой болезненной темы и заснуть.

ГЛАВА 2

Полет короля и въезд в столицу

Рано утром Сэт принес известие о еще одном разговоре Советника со своими ближайшими соратниками по поводу возможностей устранения королевской четы, а также, в качестве признания заслуг, и меня до кучи. Похоже, если хочу выжить, пора переходить в наступление.

Решив, что торопиться с крайними мерами пока не стоит, не то у нас положение, я обдумал все возможные варианты. Взвесив все «за» и «против», собрался для начала провернуть одну идею, а там видно будет. С этого момента, как только в поле зрения попадал один из трех наиболее активных противников, я наносил астральный удар. Получивший удар тут же скрывался в ближайшем леске, а потом галопом догонял нас. Через какое-то время следующий недоброжелатель получал свою порцию и тоже торопливо уединялся в лесу. И так всю дорогу.

К вечеру они уже выглядели несколько позеленевшими, а после ужина, получив от меня по максимуму, все дружно разбежались по кустам. Во время утреннего доклада Сэт восторженно отметил:

— Слушай, хороший ход! Всю ночь этим мужикам было не до заговоров: проторчав в лесу первую половину ночи, вторую спали как убитые. Я думаю, для большей реалистичности ситуации стоит изредка направлять в сторону кустов и других вельмож, которые были замечены в поддержке Советника. Пусть считают, что проблемы с едой.

Решив, что эта идея не лишена смысла, я всю оставшуюся дорогу посвятил ее реализации.

Благодаря используемой тактике в наших рядах царили тишина и покой не только в походе, но и на привалах. К моменту достижения имения, где была назначена встреча с кандидатами в личную королевскую гвардию, герцог со своими последователями уже не жужжали и меда не давали.

Выслушав приветственные речи хозяина замка, пока всех размещали и готовился ужин, я со своей командой направился к месту встречи, оговоренному с графом Лаэрским. Группа из двадцати пяти парней, включая четырех сыновей графа, уже ожидала во дворе трактира в небольшом городке у стен замка.

Первыми во двор трактира ступили наши девочки из команды: проверить обстановку и заказать еду на всех прибывших. Я с Родом и Тарэном задержался у входа во двор, стараясь незаметно рассмотреть будущее пополнение. Основная часть моей команды остановилась немного сзади, скрытая забором от тех, кто находился внутри.

Войдя во двор, девчонки начали пробираться в трактир прямо через толпу собравшихся кандидатов в гвардейцы. Кто-то из них шлепнул одну из девочек по попке, другую попытались ущипнуть за грудь… Когда же получили по рукам, то разразились ругательствами и даже попытались ответить.

Для девчонок, прошедших в прошлом серьезные унижения, эти действия послужили сигналом, как красная тряпка для быка: перехватив посохи, они начали раздавать удары тем, кто их оскорбил. Остальная наша команда собралась броситься им на помощь, но я не позволил, однако предупредил, чтобы были готовы встать на защиту в любой момент.

Я решил, что эта своеобразная провокация покажет, на что эти парни могут быть способны. Все же им предстояло охранять и защищать королевское семейство, поэтому умение быстро соображать, ориентироваться в событиях, реально оценивать свои шансы и степень опасности так же важны, как и навыки владения оружием. Особенно — степень опасности! Малейшая ошибка — и либо охраняемый мертв, либо большой скандал по поводу глупого убийства.

К тому же наша команда наполовину состоит из девушек, и следовало заранее определить среди присутствующих нетерпимых к женскому полу. И это необходимо сделать до того, как принять парней в отряд, который должен будет тесно взаимодействовать с девчонками.

Я всегда считал избивание женщин ТАКОЙ дикостью… Даже животные на самок и детей своего вида не кидаются, а люди порой бывают такими скотами, что набрасываются на любого, косо глянувшего в их сторону, независимо от пола и возраста. Среди дворян моего прошлого мира считалось бесчестьем ударить женщину, этим не хвастались и это не афишировали, хотя, конечно, не значит, что такого не было.

По моему мнению, если тебе не нравится женщина или то, что она делает, прекрати любое общение с ней. Так поступили несколько человек из ожидавшей нас группы, которые отошли в сторону еще в самом начале инцидента. Да и большая часть кандидатов пыталась блокировать удары, не переходя к нападению. Ведь для них никакой опасности не было, да и они сами виноваты в том, что девчонки полезли драться. Лишь трое парней, ругаясь, как извозчики, яростно ринулись в настоящее сражение. Вот этих троих нам в отряд и не надо.

— Сто-о-ять! — заорал по моему сигналу Род.

Все новобранцы, кроме этих троих, отскочили в сторону и замерли. Агрессивная тройка продолжила наседать на девчонок. Род и Тарэн, подбежав сзади, вырубили их парой ударов. Остальные члены команды встали в линию, отсекая наших провокаторш от кандидатов в отряд. Продолжая внимательно наблюдать за происходящим, я вышел вперед.

— Герцогиня Вэрински, глава Службы безопасности при короле, — представился я. — В данное время набираю отряд гвардейцев, которые будут подчиняться лично королевской чете и мне. Вас пригласили сюда по моей просьбе, в качестве кандидатов в отряд. То, что здесь произошло, не было специально запланировано, но я довольна, что так получилось. Данная ситуация стала для вас первой проверкой, — стараясь, чтобы всем было слышно, провозгласил я.

В это время мои ребята подхватили лежащих без сознания парней и унесли в трактир. Я приказал, в случае необходимости, оказать им помощь и заодно напоить снотворным. Когда они проснутся, нас уже не будет, а трактирщик передаст сообщение, что они не приняты и могут возвращаться домой. Остальные, услышав, кем я являюсь, подобрались и с серьезным выражением лиц внимали моим словам.

— Половина моей команды состоит из девушек. Этот конфликт возник очень своевременно и позволил проверить вас на умение правильно оценивать степень опасности и вашу реакцию на события. Было бы недопустимо ошибиться и нанять людей, которые не в состоянии отличить реальную опасность от надуманной. Не менее важным является ваше отношение к женскому полу, особо нетерпимые должны быть отсеяны с самого начала, — закончил я вступительную речь.

Пока Лота, занявшая место Кристы и выполняющая ее работу, переписывала оставшихся дворян, я подошел к трем из них, выглядящим постарше остальных и стоящим немного в стороне. После непродолжительной беседы с ними я принял решение назначить старшего из них командиром всего отряда, а двух других — сержантами, для этого разбив отряд на две части.

Одним из назначенных оказался второй сын графа Лаэрского, Арамис. Когда я услышал его имя, то чуть не засмеялся, вспомнив наш фильм «Три мушкетера». Внешне Арамис ничем не напоминал дамского угодника, каким изображали мушкетера с таким же именем в русском варианте фильма. Своей серьезностью и подтянутостью парень больше походил на Атоса.

Перезнакомившись с новоприбывшими, я представил им непосредственное начальство. Чтобы как-то отличать новеньких от остальных, пока не готова единая форма, мы повязали им на рукава красные ленты с нарисованной кошачьей мордой, благо краска нашлась в рюкзаке Лоты. Отряд решили назвать «Дикие коты». Название всем понравилось и было принято в качестве официального.

Разобравшись с пополнением, мы вернулись в замок, где к этому времени уже был готов ужин. Отправив новобранцев ужинать на кухню, чтобы не мелькали раньше времени, я поплелся в главный зал, где собирались королевская чета, придворные и вся элита нашей армии.

Я с большим трудом выслушал длинное и нудное приветствие хозяина замка. Это же убиться можно — сидеть и тупо смотреть на еду, выставленную перед нами, не имея возможности приступить к ужину.

Данное издевательство вызвало у меня ассоциацию с прочитанным у Ямвлиха. Там ученики Пифагора садились за накрытые столы, ломящиеся от разнообразной еды и вина, какое-то время молча разглядывали все это великолепие, ни к чему не прикасаясь, а затем вставали и уходили. Их места занимали слуги, которые наедались и напивались до отвала. Вот только не помню, эти ученики-мазохисты вообще уходили или наблюдали за веселящимися слугами со стороны. Меня же подобная медитация совершенно не привлекала.

Ужин был в полном разгаре, когда я, вытащив хозяина замка из-за стола, утянул его в кабинет для обсуждения идеи, пришедшей мне в голову во время еды. Где-то с час я объяснял, что хочу получить, рисуя при этом эскизы. Затем были вызваны местные мастера, и мне снова пришлось повторять все сначала. Одно хорошо, хоть глупых вопросов типа «а зачем», «а почему» мастеровые не задавали.

Проверив напоследок выставленную охрану, я поплелся спать.

Проснувшись на рассвете, я умылся и помчался проверять свой заказ, который мастера обещали подготовить к утру. Результат меня порадовал, и я втихую от хозяина замка вручил рабочим премиальные.

Сооружение тут же было погружено на телегу и накрыто чистой мешковиной, чтобы не мелькать раньше времени.

Еще с вечера всем было приказано привести себя в порядок, поскольку на следующий день намечалось торжественное вступление в столицу. Поев, солдаты выстроились в колонны, вдоль которых бегали командиры и раздавали последние инструкции, что делать и кричать при вступлении в город. Все были в возбуждении от предстоящего окончания похода, и никто не обратил внимания на пополнение нашего отряда. Команда Советника была уже совсем никакая и на появление новых лиц среди охраны короля никак не среагировала. Я даже не был уверен, что они вообще врубились в то, что произошло.

На подходе к городским воротам я остановил процессию и, подогнав вперед телегу, стянул мешковину с приготовленного сооружения. Окружающие восхищенно ахнули.

На телеге лежали носилки, похожие на те, что мне приходилось видеть в старых индийских фильмах. На них стояли прикрученные к полу два кресла, покрытые шелковой тканью золотистого цвета, и все это было украшено большим количеством цветов, лент и кружев. Материалами снабдил хозяин замка, где мы в последний раз останавливались.

Спустив это сооружение с телеги на землю, я подошел к королевской чете.

— Прошу вас, ваши величества, занять положенные вам места на этих нарядных носилках, — поклонившись, предложил я.

Они с подозрением уставились на странное устройство.

— Это необходимо для усиления торжественности момента при въезде в столицу королевской процессии, — пытаясь изобразить улыбку, поклонился я еще раз.

Кэнтар взобрался без дополнительных уговоров и поудобнее устроился в кресле, напоминающем трон. Нирана же так долго и с явным недоверием рассматривала конструкцию со всех сторон, что пришлось прошипеть ей на ухо:

— Слушай, дорогуша, не выкаблучивайся и полезай наверх. Это нужно для дела. Ты же меня знаешь, я ничего просто так не делаю.

— Потому и осторожничаю, что хорошо тебя знаю. Как бы мне не пожалеть потом, — так же шепотом ответила сестра и, тяжело вздохнув, полезла на второе сиденье.

Как только она устроилась, я подал сигнал. За каждую ручку носилок вцепились по четыре самых сильных гвардейца, отобранные и проинструктированные мною накануне выхода. Резко хекнув, они рванули за ручки, поднимая конструкцию и укладывая их, в смысле ручки, на плечи. Подъем получился не совсем дружный, и носилки мотнуло с такой силой, что Кэнтар, расслабившийся в кресле, рыбкой вылетел оттуда.

— А-а-о-о-у-у… — не заботясь о поддержании королевского достоинства, изобразил он подбитый истребитель.

Ошеломленные подданные в оцепенении наблюдали полет своего короля, который с выставленными вперед руками и развевающимся плащом выглядел, как мультяшный супермен.

На наше счастье, Род и Тарэн, привыкшие рядом со мной не расслабляться, вовремя сообразили, что происходит, и метнулись на перехват летуна, несущегося с выпученными глазами. Стараниями моих парней, стремившихся не только не дать королю далеко улететь, но и смягчить падение, приземление его величества получилось относительно удачным.

Нирана, знакомая с методами воплощения моих идей, как только попала в кресло, сразу же вцепилась в него руками и ногами. Благодаря такой предусмотрительности она не вылетела при резком рывке вслед за мужем, а лишь болтнулась из стороны в сторону.

Держащие носилки гвардейцы от испуга и осознания того, что они сотворили с королем, попытались упасть в обморок. Носилки еще раз мотнуло.

— Стоя-а-ать! — сиреной взвыла королева, догадавшись, что ее ждет в случае падения.

Ее приказ привел солдат в чувство, и они, выровняв одеревеневшие ноги, замерли в ожидании.

Пытаясь выразить свое отношение к происходящему, я лишь крякнул. На большее меня так сразу и не хватило.

— Парни, быстро! Пока Кэнтар не пришел в себя и не начал выражать впечатления от полета, пристройте его на конструкцию, — очнувшись через пару минут, приказал я ребятам, надеясь, что, когда величество очухается в месте старта своего взлета, ему будет не до меня.

Указание Род и Тарэн провернули максимально оперативно. Судя по всему, они тоже не торопились ознакомиться с соображениями короля по поводу происходящего.

Его величество молниеносно взгромоздили на положенное место. Как только в его взгляде начала проявляться некоторая осмысленность, Нирана попыталась, не разжимая при этом зубов, обратиться к мужу. Услышав ее шипение, Кэнтар открыл рот, собираясь ответить, но в этот момент прозвучал сигнал двигать дальше.

Гвардейцы, пребывавшие в полуобморочном состоянии, поудобнее перехватили длинные ручки носилок и сделали шаг вперед, при этом еще раз качнув конструкцию. Его величество, щелкнув зубами, захлопнул рот и, вцепившись мертвой хваткой в поручни, с трудом удержался на импровизированном троне. Найдя меня глазами, королевское семейство одарило меня таки-и-ими многообещающими взглядами, что я сразу же сделал вид, что весьма занят и вообще меня здесь не стояло.

Вся процессия наконец-то направилась к городским воротам.

Наш вход в город выглядел величественно и нарядно. Впереди шли девчонки из команды, разодетые в широкие разноцветные юбки. В руках они крутили посохи, концы которых были украшены цветными лентами. На головах у девчонок были замысловатые вавилоны из лент и цветов. Жаль только, что ни страусов, ни других подобных птиц найти и ощипать в столь короткий срок не получилось. Несмотря на это, девушки выглядели феерически, и народ с изумлением рассматривал их.

Следом за ними шли четверо моих парней, которые совместно с армейскими барабанщиками задавали ритм и девушкам, и следующим за ними солдатам. За барабанщиками двигались знаменосцы, а следом несли носилки с королевским семейством.

Гвардейцы очень старались шагать в ногу, опасаясь, как бы не оттоптать друг другу задники и не уронить носилки. Однако, несмотря на все их усилия, это у них не получалось, из-за чего конструкцию ощутимо штормило.

Кэнтар и Нирана, судорожно вцепившись в подлокотники, пытались изображать улыбку. Молодцы! Как ни хреново, а королевскую марку пытаются держать!

Правда, как только я попадал в поле зрения родственничков, их лица начинали перекашиваться, но следующий зигзуль, исполненный носилками, отвлекал их от созерцания моей персоны.

М-да. Надо было привязать их к стульям. Жаль, что раньше не додумался, потому как если опустить носилки сейчас, то королевскую чету мы не только не загоним обратно, но и вряд ли вообще догоним. Так что пусть все будет как есть.

За королевским семейством ехали нарядные придворные и вельможи, сопровождавшие их в походе.

Следом маршировали под бодрый речитатив солдаты, вычищенные, с блестящими пуговицами, сытые и отдохнувшие.

Мы родэнские солдаты, мы геройские солдаты!

Да здравствует король! Да здравствует король!

Мы верные солдаты, мы слуги короля!

Да здравствует король! Да здравствует король!

Народ, никогда не видевший подобного шествия, да и не слышавший тоже, постепенно начал присоединяться к выкрикам солдат. Как я и рассчитывал, вскоре по городу разносилось мощное: «Да здравствует король!»

Плывя над толпой в празднично и необычно украшенных носилках, венценосная пара смотрелась просто восхитительно. И все было бы замечательно, если б не слово «плыли», так некстати и слишком достоверно отражающее процесс перемещения сооружения. К тому моменту как величеств донесли до главной площади, их уже основательно укачало.

Пришлось почти силой отдирать их пальцы от подлокотников, а затем буквально на руках выносить и тащить к трибуне, сооруженной по моему указанию, которое было передано с посыльным еще вечером прошлого дня. Увидев, что наши величества не в состоянии стоять, я бросился срочно разыскивать в своих запасах травяную настойку и вливать им в рот почти принудительно. Лишь после этого выставлять всем на обозрение, поддерживая с двух сторон.

Как только венценосным особам полегчало, они тут же попытались прошипеть что-то сердитое, но я, не обращая на них внимания, приступил к приветственной речи:

— Приветствуем вас, жители славного Белого града! Приветствуем вас, жители великого, свободного и процветающего Родэна! Позвольте от имени вашего блистательного короля, Кэнтара Первого, выразить вам свою радость от встречи с вами! Вы есть сила! Вы есть богатство этой страны! Приветствуем вас! — заорал я что есть мочи в рупор, сделанный из серебряного подноса.

— Ура-а-а! — с подачи моих парней, разнеслось по рядам горожан.

— Народ! Благодаря мудрости короля раскрыт заговор против страны, а значит, и против вас! Злые и жадные люди жаждали войны! Им было не жалко ни ваших жизней, ни жизней ваших отцов, братьев и сыновей! Все попытки короля сопротивляться заговорщикам не помогли, война чуть было не началась. И только мужество, честность и вера в свой народ помогла избежать кровавых жертв! Ваших жертв! Да здравствует король! — продолжал надрываться я.

— Да здравствует король! — ревом пронесся вопль толпы.

Тычки наших величеств, прикладываемые к моим ребрам, после приветственного выкрика народа прекратились. Бросив на них быстрый взгляд, я отметил, что их внимание переключилось на мои лозунги и реакцию окружающих.

— Вы великий, могучий и верный народ! Вы заслужили праздник! У нас есть чему радоваться! Ваши родичи живы! С соседним государством заключен мир и договор о взаимопомощи! И залогом мира является наша любимая королева, родная сестра королевы Трании! Да здравствует наша любимая королева! — орал я на пределе сил и голоса.

— Да здравствует королева! — рявкнул народ.

В данный момент с лиц наших величеств можно было рисовать святых — настолько блаженно они улыбались.

— Это надо отметить! Народу нужен праздник, и он будет! Слушайте указ! И не говорите, что не слышали! Каждый купеческий дом обязан выставить на улицу бочку вина бесплатно, графский дом — по две бочки, герцогский — по три бочки! Да здравствует король! Да здравствует королева! — почти сорвав голос, закончил я.

К концу речи, или, правильнее будет сказать, ора, Кэнтар и Нирана полностью пришли в себя и, взирая на то, что я устроил, чуть не рыдали от умиления. Как только я заткнулся, сбоку в щечку меня чмокнула Нирана.

— Большое спасибо. Я впечатлена и восхищена твоей идеей, — прошептала она на ухо.

Меня хватило лишь на то, чтобы устало улыбнуться и махнуть головой.

Что тут поднялось после моей речи… Народ бушевал еще с полчаса, приветствуя короля и королеву. Из дворца уже выкатили десять бочек вина на главную площадь и под крики: «Да здравствует король!» — наливали всем желающим. Затем люди начали дружно рассасываться по переулкам, двигаясь цветными лентами за глашатаями, орущими во все горло королевский указ о бесплатном вине.

У некоторых придворных, расположившихся вокруг трибуны, выражение лиц было, мягко говоря, озабоченным. Они не ожидали от масс такого энтузиазма и настолько рьяной поддержки короля. Массы есть массы, сегодня поддерживают, а завтра свергают, но уже сам факт выражения любви к королю, похоже, пугал некоторых вельмож. Я постарался запомнить лица самых озабоченных, собираясь именно с них начать чистку рядов.

Вечером Кэнтар признался, что не ожидал от своих подданных столь сильного проявления любви и восхищения. Я не стал его разочаровывать и рассказывать, что благосклонность толпы — вещь еще более нестабильная, чем погода. Кто знает, может быть, вера в любовь народа даст королю силы и желание удержать трон.

ГЛАВА 3

Новые связи и знакомства

Едва попав во дворец, мы тут же потребовали полностью очистить одно крыло замка и заняли все комнаты, расположенные вокруг королевских покоев. Среди тех, кого выселяли, периодически раздавались возмущения и протесты. Только больное горло не позволило мне высказать им все, что я думаю по этому поводу, и послать куда подальше. После столь выдающейся речи на дворцовой площади я был способен лишь хрипеть и шипеть.

Разъяснить, с какой целью это делается, я не мог, поскольку вместо звуков из горла вырывался сип. Приходилось показывать руками и комбинациями из пальцев, куда недовольным следует пойти. Привлеченный возмущенными криками, вскоре появился капитан дворцовой стражи. Понаблюдав за моими размахиваниями и не сумев понять, что происходит, он принялся орать и командовать. Мне такая инициатива не понравилась, и поэтому он получил в зубы единственно доступным для меня сейчас средством коммуникации — кулаком. На попытавшихся вякнуть стражников вызверились мои парни.

Чуть не начавшееся сражение остановила подошедшая на шум Нирана.

— Молча-ать! — рыкнула командным голосом ее величество.

Местная стража испуганно замолчала. Никто пока не знал, какими методами решает проблемы новоиспеченная королева, и проверять на себе не торопился.

— Как вы смеете шуметь рядом с королевскими апартаментами?! Я требую полной тишины! По всем спорным вопросам следует обращаться к главе Службы безопасности, герцогине Вэрински. — При этом сестра ткнула меня веером, и мне пришлось изобразить реверанс. — Все ее указания выполнять безоговорочно, особенно те, что касаются королевской безопасности, — заявила она и исчезла в комнате.

Угу. Оно, конечно, хорошо, еще бы у меня голос был, чтобы эти распоряжения и приказы выдавать.

Благодаря вмешательству королевы народ понял, насколько он заблуждался, споря с человеком, наделенным такой властью, и тихо разбежался. Дальнейшее наше вселение и обустройство протекало без всяких проблем.

В первую очередь после приезда мы занялись изучением самого замка, опасаясь заблудиться, если придется куда-то срочно пойти. Бродя по многочисленным переходам и коридорам, знакомясь с проживающими в замке людьми, я все больше мрачнел. Это же гадюшник какой-то!

Вечером я долго лежал, не в состоянии заснуть. Усталость и нервное напряжение последних дней вгоняли меня в тоску. Хотелось плюнуть на всех, захватить свою команду и уйти в горы, чтобы просто побродить там безо всякой цели, отдохнуть от людей и забот. Постепенно мысли приобрели другое направление, и вспомнился мой мир, из которого я пришел, родители…

Обычная семья, не менее обычное детство и школа. Провалившись на экзаменах на геологический факультет, я пошел в педагогический институт. Мой друг и одноклассник, в отличие от меня, поступил на геологический и каждое лето устраивал меня разнорабочим в геологические партии, в которых сам проходил практику. Несмотря на тяжелую работу, нам нравилось бродить по тайге, вечерами петь под гитару или молча сидеть у костра.

После института я отработал положенные два года преподавателем в школе. Не понравилось. Устроился программистом. Зарплата неплохая, но все равно чего-то душе не хватало.

Случайно познакомился с парнями, увлекающимися эзотерикой. Были там и походы в баню или сауну, выезды на природу, и не для того, чтоб спиртным накачаться, а песни попеть и потанцевать (Ошо), поводить хороводы (духовные танцы), сделать форму на природе (тай-чи)…

Но со временем пришло понимание, что духовное развитие — это работа с собой и погружение в себя. Ведь недаром главный девиз всех религий и духовных практик «Познай себя». К тому же шум внутренний и внешний, присутствующий в любой группе, не даст полностью сосредоточиться. Именно поэтому наиболее продвинутые христианские и буддийские монахи самоизолировались в кельях или уходили в горы и пустыни подальше от людского жилья и соратников по вере.

В группах можно обсудить какое-то упражнение, молитву, медитацию, личный опыт или что-то особенное, что удалось найти в текстах, но работать надо самому. Будда, Христос, Мухаммед могут только указать — вот путь, но идти по нему мы должны сами. Лекции и книги — это опыт других, он тоже может быть использован и проанализирован, но только в качестве рекомендаций, которые стоит исследовать очень осторожно и с учетом логики. Тупое следование чужому опыту ничего хорошего дать не может и пользы не принесет. Люди слишком разные, соответственно, и подход к каждому должен быть разный.

За этими занятиями я не заметил, как подоспела перестройка. Муж сестры ввязался в крутой бизнес. Первые несколько лет все было более-менее нормально, а затем среди этих бизнесменов началось мочилово. Родственничек решил оградить семью от опасности, поэтому развелся с женой и оставил ей и детям четырехкомнатную квартиру в спокойном районе, в ухоженном доме. Уговорив меня присматривать за племянниками пятнадцати и шестнадцати лет, купил и мне двухкомнатную на этой же лестничной площадке.

В деньгах он нас не ограничивал, и я с мальчишками посещал международные слеты «Радуга», слеты авторской песни и по Симорону, путешествовал по Европе…

Когда возвращались из очередного турне, оказалось, что наш рейс отменен, и нас с мальчиками рассадили по разным самолетам. Последнее, что я помнил из событий того мира, — это как засыпаю в самолете.

Проснулся я уже в этом мире в теле двенадцатилетней девочки. Шок был огромный, но стремление жить, а не искать объяснения причин данного перемещения помогло мне не сойти с ума.

Мать девочки, в чье тело я попал, умерла за одиннадцать лет до этого, отец из-за смерти жены впал в депрессию, забросил детей и хозяйство. В итоге к моменту моего появления в этом мире в доме не было денег на образование двум сыновьям и на приданое трем дочерям.

Несмотря на то что Лионелле (девочке, в тело которой попало мое сознание) было только двенадцать лет, последние два года она активно искала способ поправить дела своей семьи. Однажды ей в руки попал древний манускрипт с ритуалом, который, предположительно, должен был помочь справиться с проблемой.

Лионелла решила провести ритуал, хотя было неизвестно, что конкретно должно произойти, более того, девочка знала о реальной возможности умереть.

Магистр Жаколио, маг, наставник и семейный доктор, попытался отговорить ее от этого шага, но безуспешно. В результате ритуала в тело ребенка каким-то образом вселилась моя душа. Как такое произошло, маг не знал.

Разобравшись в видимых причинах попадания в этот мир, я решил сосредоточиться на решении задач, которые поставила перед собой юная авантюристка, надеясь, что это поможет мне не сойти с ума. К тому же я посчитал себя должным девочке за возможность жить и потому направил все свое внимание и фантазию на повышение благосостояния ее, а теперь уж и моей, семьи.

С таким слабым здоровьем, которым тогда обладало мое новое тело, можно было помереть даже от сквозняка. Я же хотел иметь возможность самому выбирать свой путь. Для этого необходимо было не только укрепить тело физически, но и уметь постоять за себя. Также мне требовалась надежная команда, в которую, как и в любом бизнесе, должны входить обеспечивающие, обслуживающие, договаривающиеся, охраняющие…

Набрав из деревни, которой владела семья Гроссаро, десяток подростков, я посвятил много времени их тренировкам. Учил их и учился сам пользоваться посохом и мечом, стрелять из арбалета… Далее мы выступали с концертами в трактире, лазили по горам в поисках полезных ископаемых и лекарственных трав. Как-то раз помогли королевскому кортежу в битве с бандитами, за что мне был дарован перстень, символ то ли моих особых полномочий, то ли королевской защиты. Наш семейный маг и его друг, посчитав получение кольца знаком необычной судьбы, помогли мне освоить навыки гипноза:

1) умение в течение десяти минут сохранять так называемую невидимость;

2) ментальный удар, на десять минут запутывающий мысли того, на кого он был направлен;

3) и астральный удар, после которого жертве было уже не до выяснения отношений, успеть бы добежать до туалета.

В процессе поиска женихов для сестер мы поселились в столице, где я несколько раз совершенно случайно попался на глаза королевскому семейству. Ситуации были необычные, так сказать, не рядовые, вот и привлекли высокое внимание. После чего мне пришлось долго изворачиваться, стараясь избежать брака с королем.

Решив, что здесь поможет только деловое замужество, я с трудом уговорил королевского Советника обвенчаться со мной. Но тут началась война, в которой мне удалось, используя навыки гипноза, по-местному называемые магией, со своей командой захватить короля Родэна, страны-агрессора, и троих членов их Совета. Благодаря этому между странами был заключен мирный договор. В процессе празднования судьба совершила удивительный финт ушами, и обе мои сестры оказались замужем за королями. К этому времени братья уже были женаты, и я надеялся, что долг по отношению к семейству выполнен, но не тут-то было.

Как оказалось, король Родэна, муж моей средней сестры, не имел никакой реальной власти в своей стране. Женившись по своему усмотрению и спьяну, он, протрезвев, хоть и не отказался от жены, но здорово испугался. Он утверждал, что их с молодой женой в столице ждет если не тюрьма, то смерть. Мои способности и личное присутствие возле Нираны с Кэнтаром показались мне единственной возможностью помочь им. Собрав команду, мы в качестве личной охраны королевы направились в столицу Родэна, где, по идее, должна править моя сестра, если, конечно, выживет в дворцовых интригах.

Моей головной болью была не только сестра с ее мужем, но и принц соседнего королевства. Он приехал с нами втайне от всех, изображая солдата из моей охраны. И мне предстояло устроить его женитьбу с сестрой Кэнтара. Этот план мы разработали вдвоем с королем Трании, мужем моей старшей сестры Лорэйн.

Пока мы добирались до столицы Родэна, принц Рональд вел себя тише воды ниже травы. За него я переживал не меньше, чем за Нирану. Ведь если с ним что-то случится, мне лучше не возвращаться в Транию, поскольку король не простит гибели сына. При таком раскладе моим братьям и сестрам тоже не поздоровится, особенно Лорэйн. Ведь она не сможет мужу в глаза смотреть, если его наследник пропадет по вине ее сестры!

Все эти воспоминания полночи крутились в голове, не давая мне спать, но усталость взяла свое. Поворочавшись беспокойно еще какое-то время, я все же заснул.

Официальное празднование женитьбы Кэнтара в главном храме столицы мы решили приурочить к празднику середины лета. Я бы устроил свадьбу на следующий день после приезда, но подданным требовалось время, чтобы собраться и приехать в том виде и количестве, которое было необходимо по этикету. Это событие наступало через пятнадцать дней. К этому моменту наш принц должен был привлечь внимание сестры Кэнтара и вызвать у нее если не любовь, то хотя бы симпатию, чтобы Кэнтар мог уговорить ее выйти за Рональда замуж.

Когда я сообщил его высочеству задание на ближайшее время, столь короткий срок здорово его впечатлил, и несколько минут, выпучив от возмущения глаза, он лишь открывал и закрывал рот.

— Порядочная девушка не может влюбиться за десять дней и дать согласие на брак! — возмутился он.

— Вспомни существующие правила выдачи замуж: у порядочных девушек о симпатиях редко спрашивают, да и согласием на брак тоже не часто интересуются! Им даже не всегда говорят, кто их будущий муж. Сообщили, когда свадьба, и пишите письма, — съехидничал я.

— Какие письма? — удивился принц.

— Пригласительные. Гостей созывать, — выкрутился я.

— А почему его величеству Кэнтару не сделать так же: сказать о замужестве, и мне не надо будет всякой чепухой заниматься? — недовольным голосом поинтересовался Рональд.

— Ну, во-первых, чтобы принцесса случайно раньше времени не проболталась, а то еще помешают. А во-вторых, это нужно тебе. Большая разница — жить с женщиной, вышедшей замуж по приказу или вышедшей замуж по любви. Тебе тоже не помешает влюбиться, говорят, так легче переносить женские капризы. — Мне вспомнилась моя сестра из другого мира, с ее фокусами по отношению к мужу.

— Мне как-то не требовалось уговаривать женщин, да и соблазнять тоже, все больше отбиваться приходилось, — хмуро сообщил принц.

— Ничего страшного. Когда-то надо начинать. Почему не сейчас? Начни с такого способа: подходишь, говоришь комплимент типа «вы сегодня изумительно выглядите» и сразу же, не оглядываясь, уходишь. И так по нескольку раз на дню. Как это работает, лично не проверяла, только в книге читала, поэтому будь осторожен, а то можешь и по морде, в смысле по лицу, получить или еще что-нибудь такое. Не забывай делиться результатами, чтобы, если пойдет как-то не так, придумали другой вариант, — порекомендовал я и быстро сбежал, сказав, что очень занят.

Как только мы прибыли в столицу, я попросил Сэта полетать по всему замку, исследуя его вдоль и поперек. Он воспринял мою просьбу с большим воодушевлением.

Будучи привидением, Сэт легко проходил сквозь стены и потому смог уже в первый день нашего присутствия в замке обнаружить тайные переходы и комнаты.

— Ли-и-и! Сколько простора! А людей! Я нашел такую замечательную алхимическую лабораторию! А какие здесь тайники и переходы! Судя по количеству пыли и паутины в них, все, кто знал входы и выходы, успешно их забыли или, уходя в мир иной, не успели передать эти сведения своим преемникам, — возбужденно поделился он своей радостью.

— Что бы мы без тебя делали! — получив такое замечательное известие, совершенно искренне воскликнул я.

— Знаешь, я благодарен вам не меньше. Ведь вы помогли мне покинуть надоевший за много лет замок и попасть сюда… сюда… — замелькал он перед глазами.

— Давай сделаем так: в первой половине дня ты исследуешь тайные ходы, а в остальное время прослушиваешь конкретные помещения, в которых живут советники, министры, всевозможные управляющие… Понимаешь, для нас очень важно как можно скорее разобраться, кто из окружения враг, кто друг, а кто нейтрален. Врагов следует срочно убрать или физически, или сослать куда подальше, а на их место поставить лояльных людей, — объяснил я призрачному графу.

Он с радостью воспринял мою просьбу. Не имея физического тела, Сэт не нуждался в отдыхе и еде, а просто так болтаться по замку ему было скучно.

Поздно вечером, когда все ложились спать, или рано утром, если подслушиваемые разговоры затягивались допоздна, он появлялся в моей комнате и передавал все, что слышал во дворце.

Я посчитал, что знание тайных ходов нам может пригодиться если не сейчас, то в будущем. Поэтому мы всей командой занялись составлением карт, лично исследуя и проверяя входы и выходы. Заодно приходилось мыть и чистить все проходы, чтобы не появиться в коридорах извазюканными в паутине и пыли.

Тайных ходов оказалось великое множество. Нам пришлось урезать свой сон до шести часов, а придворной жизни посвящать лишь три-четыре часа, и все равно мы с трудом успевали очищать уже найденные проходы. К тому же, выяснив, что некоторые из них подведены к комнатам министров и членов Совета, я стал выставлять дежурных для подслушивания у скрытых отверстий. Во всех этих делах участвовали только члены моей команды, чтобы никто посторонний не догадался о нашем открытии.

Однажды исследуя новое ответвление прохода, я потерял направление, и мне показалось, что я начал накручивать круги. Когда сбился с пути, я и не заметил, однако выйти в уже исследованное место не получалось. Бродя по переходам, в какой-то миг я споткнулся и выронил факел, который, зашипев, тут же потух.

— Да чтоб тебя на… и в… — от избытка эмоций выругался я.

Дальше пришлось двигаться уже на ощупь. Без света и в замкнутом пространстве я вскоре потерял счет времени. Устав бродить, в изнеможении опустился на пол, и вдруг рука зацепила какую-то железку. От радости я чуть не подпрыгнул. Усилием воли удержал руку на месте, а затем медленно попытался ощупать находку. Эта штуковина была похожа на запорный механизм, вот только располагалась, по неизвестной причине, почти у пола. Продолжая изучать механизм, я задумался. Что же делать? Продолжить и дальше разыскивать коридор, ведущий к нам, или все же попытаться выйти в неизвестном месте? Однако в этом случае имеется большая вероятность раскрыть существование тайных ходов.

Пока я размышлял, рука случайно нажала на какой-то там штырек, и, тихо скрипнув, запорная панель начала отходить в сторону. Быстро вскочив, я подбежал к проему, молясь про себя всем богам, чтобы в помещении, куда ведет этот ход, никого не оказалось. В противном случае придется убить человека только из-за того, что он оказался не в том месте и в неподходящее время.

Выглянув, я обнаружил коридор, в котором почти никого не было, только неподалеку спиной ко мне стоял мужчина, который то ли открывал, то ли закрывал дверь в комнату. Не дожидаясь, пока появятся еще какие-нибудь зрители, я рванул к мужику и стал мягко, но настойчиво толкать его в спину.

— Ах, сударь, вы позволите? Пожалуйста, мне нужно срочно с вами переговорить. Это очень важно. Да шевелите ногами, — под конец фразы, не сдержавшись, зарычал я.

Затолкав его в комнату, я оглянулся и, убедившись, что тайный вход закрылся, захлопнул дверь. Если в коридоре был полумрак и моим глазам после полной темноты было нормально все видно, то здесь было слишком светло. Пришлось несколько раз поморгать, чтобы привыкнуть к яркому свету.

Окинув комнату быстрым взглядом, я заметил у двери тумбочку с большим подсвечником и быстро переместился поближе к нему. Мало ли как отреагирует на вторжение в свои покои жертва моей наглости. Посоха или другого оружия у меня с собой не было, а с подсвечником уже приходилось управляться. Лишь заняв выгодную позицию, я принялся рассматривать, кого же это я осчастливил своим присутствием.

Передо мной стоял мужчина лет тридцати, одетый по последней моде, но без излишней пестроты, стройный, на голову выше меня, с русыми волосами и светло-коричневыми глазами. Лицо его сложно было назвать красивым, но породистость, аристократичность придавала ему своеобразную привлекательность.

Мое перемещение к столику не осталось незамеченным, но он отреагировал на это лишь ехидной усмешкой, которая почти сразу исчезла с его лица. Заметив реакцию на передислокацию, я лишь насмешливо хмыкнул, мол, не стоит недооценивать противника. В ответ на мое хмыканье он сложил руки на груди и начал беззастенчиво рассматривать меня с головы до ног.

Наглость какая! Возмутившись, я решил принять высокомерную позу, но, проведя рукой по волосам, нащупал паутину и мусор, запутавшиеся в прическе. Замерев на секунду, я поднес ладонь к глазам и тут же рванул к зеркалу, висевшему неподалеку.

То, что там отражалось, напоминало помесь метелки для темных чердаков и ершик для печных труб. Когда я рассмотрел это пугало, меня разобрал смех. Слезы потекли по грязным щекам, и попытки их вытереть не менее грязными руками привели к появлению разводов, сделав меня похожим на индейца или африканца в боевой раскраске.

Парень молча и с непроницаемым лицом наблюдал за моими действиями, лишь в глазах время от времени мелькал смех.

— Не объяснит ли сударыня, кто она такая и что делает в моей комнате? — холодно спросил он, требовательно глядя на меня.

— Воспитанные мужчины первыми представляются даме, — величественным тоном ответил я, но, вспомнив, каким пугалом выглядит эта дама, усмехнулся.

— Граф Тимош Кондор к вашим услугам, сударыня, — с некоторой ехидцей в голосе представился парень.

— А кстати, вы случайно не родственник члена Совета, графа Фэрта Кондора? — тут же среагировал я на знакомое имя.

Я вспомнил, что о Фэрте говорил Сэт: он хитер, но в то же время, насколько такое возможно, честен, умен, а главное, терпеть не может регента. Значит, он вполне может быть нашим союзником. Его имя стояло в моем списке людей, которых следовало привлечь на свою сторону.

— Это мой дядя, — коротко бросил граф и посмотрел на меня, ожидая объяснения.

— К слову об услуге. Мне как раз она, в смысле услуга, и нужна. Понимаете ли, я попала в некую неудобную… неприятную ситуацию… и из-за этого выгляжу столь недостойным образом. Надеюсь, вы, как настоящий мужчина, не станете выспрашивать у женщины столь деликатные подробности. Мне нужна помощь. Попросите, пожалуйста, слуг принести горячей воды, мне необходимо привести себя в некоторый порядок. Не могу же я разгуливать по замку в таком виде. И не найдется ли у вас какого-нибудь платья, в которое я могла бы переодеться? — изобразив улыбку, поинтересовался я.

Граф смерил меня задумчивым взглядом, как бы решая, выкинуть эту метелку или же выполнить ее просьбу. Позвонив в колокольчик, он все же вызвал слугу и, не давая тому зайти в комнату, распорядился насчет воды.

Было ясно, что мое бесцеремонное поведение его насторожило и он решил не рисковать, пока не получит полную информацию. Жизнь во дворце вообще непредсказуемая вещь. Дураки здесь долго не живут. Ведь если человек действует нагло, то это ж может оказаться неспроста и за ним могут стоять высокие покровители.

Я уважительно усмехнулся: умный парень, ничего не скажешь.

Увидев мою ухмылку, граф собрался что-то сказать, но вместо ответной колкости предложил выпить. Получив согласие, он налил в бокалы вина из стоящего на столике графина и один протянул мне. Стараясь не коснуться руки хозяина комнаты, я взял бокал и осмотрелся в поисках, куда бы присесть. Взгляд скользнул по отражению в зеркале, и желание присесть бесследно исчезло. После соприкосновения с таким прекрасным мной кресло придется долго чистить.

Пока я разглядывал себя, в дверь постучали. Я тут же вышел в другую комнату, не желая быть замеченным.

— Сударь, если у вас отсутствуют женские платья, то не откажусь и от халата. И пожалуйста, пошлите слугу разыскать графиню Нинэю Гарнэлл и пригласить ее сюда, — обратился я к графу, когда последний слуга вышел за дверь.

Никак не отреагировав на последнюю фразу, граф невозмутимо подошел к шкафу и достал из него запрошенное мною.

Я долго и с удовольствием плескался, а закончив с купанием, оделся в поданный халат. М-да… Рукава пришлось закатать раза три, благо хоть не длиннее платья оказался.

Войдя в комнату, я тут же рухнул в кресло. Усталость, не покидавшая меня в последнее время и усиленная длительным гулянием по потайным коридорам, после купания ощущалась намного сильнее. К тому же жутко захотелось есть.

— Пожалуйста, сударь, будьте так любезны, распорядитесь по поводу еды. Умираю с голоду, — сонным голосом попросил я.

Сидящий в соседнем кресле граф внимательно посмотрел на меня, вызвал слуг и дал им указания, после чего снова вернулся в кресло. В этой тишине я задремал и проснулся, лишь когда подали еду. Перекусив в одиночестве, поскольку граф вежливо отказался, я устроился в кресле поудобнее и продолжил дремать, ожидая Нинэю.

Разбудили меня голоса, раздавшиеся в дверях.

— Прошу прощения, господа, я сейчас занят. Буду рад пригласить к себе, но только немного попозже, — еле разобрал я тихий голос графа Тимоша.

— Да ла-а-адно! Ты что, откажешься с нами пообщаться? Посмотри, какое вино достал Пенто! Из личных погребов Моккаренов. Они его держат только для своих, а он не пожадничал для друзей, — раздался громкий и наглый голос.

Резко повернувшись, я заметил, как графа почти внесли внутрь трое подвыпивших парней одного с ним возраста. Моккарены?! Пенто?! По-моему, это сын и единственный наследник ближайшего друга регента. До чего же удачный у меня сегодня день, познакомился с теми, кто мне нужен. Со слов Сэта, семейство Моккаренов оказывает серьезную поддержку бывшему регенту. Посадив в темницу их единственного наследника, я получу рычаги давления на эту семейку. Правда, я не был уверен, что смогу правильно воспользоваться этими рычагами. Все же опыта ведения интриг почти никакого, но упускать такой шанс глупо. А поэтому мне срочно нужен скандал. Скандал? Гм… Надо, чтобы они набросились на меня, ну или хотя бы замахнулись…

Вскочив, я встал посреди комнаты, уперев руки в бока:

— Как вы посмели зайти без спроса? Хамы невоспитанные! А ну немедленно убрались! — как можно более презрительно воскликнул я, брезгливо скривившись.

Хо-хо! Снаряд попал в цель! Оставив в покое Кондора, все трое повернулись ко мне. Хозяин комнаты посмотрел на меня с недоумением. Я глазами показал, чтобы отошел в сторону. Поколебавшись, он так и сделал.

— Да ты… Да как посмела?! Ах ты, шлюха! — Видимо, с непривычки их здорово перекосило.

— Деревня неотесанная! Вам только на конюшне обретаться, а не в замке! — добавил я остроты в обороты.

Я бы и круче сказал, но не хочется перед Кондором совсем уж дико выглядеть. И так моя репутация оставляет желать лучшего.

— Ну-у-у… Сама напросилась! — зарычали парни и двинулись в мою сторону.

— Тоже мне герои! — фыркнул я презрительно.

Х-хе-х! Скандал удался, а теперь, что поделаешь, сами нарвались — пусть сами и защищаются.

Как только первый из пьяной тройки приблизился на расстояние руки, я схватил с ближайшего столика большую вазу в виде греческой амфоры. Крякнув от неожиданной тяжести этого предмета, я врезал им в ухо наглецу. Хорошо хоть воды в посудине не оказалось, а то бы себя окатил.

Парень, не ожидавший от меня таких действий, отлетел к стене. Идущий следом еще не успел понять, что произошло, как ударом ноги в солнечное сплетение был послан в другую сторону. Третий недоумок, получив стулом по голове, осел на ковер.

— Зовите стражу, — скомандовал я графу Тимошу, с интересом наблюдавшему за нами.

К тому моменту как пьяные парни с перекошенными от ярости лицами начали приходить в себя и подниматься с ковра, на пороге комнаты появились стражники.

— Что здесь происходит? И кто вы такие? — грозно рявкнул один из гвардейцев.

— Я граф Пенто Моккарен! Эта стерва напала на меня, — прикрывая рукой покрасневшее и опухшее ухо, скривившись, прошипел главарь.

Затем, поняв, что это звучит глупо — девушка напала на троих мужиков, он ткнул пальцем на стоящего в стороне графа Кондора.

— Вместе с ним… То есть он напал, а она помогала, — запутался парень в своих объяснениях.

Я с улыбкой слушал блеяние этого придурка. Хозяин комнаты и стражники, кроме одного, который спрашивал, смотрели на радостного меня с большим подозрением. Люди, которым угрожает серьезная опасность, так не улыбаются.

Сержант, старший в прибывшем отряде, явно упивался властью и, как глухарь на току, ничего не видел и ни на что не обращал внимания. Повернув ко мне лицо, усиленно изображающее последнюю степень грозности, он рявкнул:

— Кто такая? По какому праву здесь находитесь? И как посмели напасть на его светлость графа Моккарена?

Похоже, мой вид сыграл с ним дурную шутку.

— Герцогиня Вэрински. Что я здесь делаю, не твое дело. Приказываю этих светлостей, чтобы сильно не отсвечивали, срочно отправить в темницу, — спокойно сказал я, наслаждаясь эффектом, произведенным на всех присутствующих, кроме сержанта.

Этот глухарь, видимо, не понял, что я сказал.

— Да как ты смеешь так говорить про графа Моккарена! — забулькал он от ярости, подбегая ко мне.

Что уж он собирался делать и говорить, я выяснять не стал. Схватив ближайшую статуэтку, навернул сержанту по голове, выхватил копье из его ослабевших рук и направил на стоящих у дверей мужиков.

— Еще вопросы будут? — скаля зубы, язвительным тоном поинтересовался я.

В эту минуту в дверях показался капитан стражи.

— Что здесь происходит? — рыкнул он громовым голосом.

Ну бли-и-ин! Наша песня хороша, начинай сначала. Все посмотрели на меня.

— Герцогиня Вэрински, начальник личной охраны королевы и глава Службы безопасности. Обвиняю графа Пенто Моккарена и двух его друзей в нападении на меня с целью оскорбления и нанесения тяжких телесных повреждений. Также они обвиняются в оскорблении королевского дома, поскольку я, ко всему прочему, прихожусь сестрой королеве. Приказываю разместить их в наиболее охраняемой части тюрьмы. Сержант должен быть разжалован и помещен в тюрьму сроком на шесть лун за непроходимую глупость. Начальство надо знать в лицо, — четко скомандовал я, глядя на вытягивающиеся лица слушателей.

Моккарен и его друзья даже позеленели от ужаса, осознав, во что они вляпались и какие обвинения против них выдвинуты. Граф Кондор, отойдя немного в сторону, по-прежнему с интересом наблюдал за происходящим. Стражники, окаменев по стойке «смирно» и выпучив от усердия глаза, с ужасом переводили взгляд с сержанта на капитана и обратно. До них дошло, что еще немного, и им бы светила участь сержанта. А капитан…

— Вы что, тоже не верите тому, что я сказала? — вкрадчиво поинтересовался я у него, плавно переместившись на расстояние удара.

— Никак нет, ваша светлость! — рявкнул капитан, глядя преданными глазами.

— И почему вы так уверены во мне? — ехидно поинтересовался я.

— Приходилось… кхм… сталкиваться по поводу… кхм… охраны… кхм… и порядка, — запинаясь, выдал капитан.

— О! Так это я вам… — Мне вспомнилось наше столкновение.

— Так точно! — взревел он паровозным гудком, не дав мне закончить мысль.

Все шарахнулись от него в стороны.

— Что здесь происходит? — донеслось со стороны двери.

Все с раздражением посмотрели на посетителя, задавшего вопрос, который уже в третий раз за последние пятнадцать минут прозвучал в этой комнате. Вошедшим оказался мужчина лет шестидесяти, немного полноватый и чем-то похожий на графа Тимоша Кондора. Выйдя на середину комнаты, он вопросительным взглядом прошелся по присутствующим и с удивлением остановил свой взор на мне, точнее, на моем наряде. В этот момент в комнату ворвались девчонки из моей команды во главе с Нинэей и, выстроившись линией между мной и остальными, выставили в их сторону посохи.

— Что здесь происходит? Именем короля, всем стоять-бояться! — заорала Нинэя, обводя всех злым взглядом.

В очередной раз услышав тот же самый вопрос, я не выдержал и, рухнув в кресло, начал смеяться:

— Граф, у вас здесь не комната, а проходной двор какой-то!

На лицах стражников и младшего Кондора еле заметно промелькнула улыбка.

— Можете идти, капитан. Я сама все объясню. К сведению, если данные заключенные случайно куда-то исчезнут, их место займете вы. Только не подумайте, что это шутка, — все еще улыбаясь, произнес я.

Откланявшись, капитан с солдатами вывели пленников из комнаты. Как только за ними закрылась дверь, Нинэя и пожилой граф вопросительно уставились на меня, ожидая объяснений. Я повернулся к сестре:

— У меня все в порядке, а подробности расскажу попозже. Будь любезна, принеси что-нибудь из одежды.

Не задавая лишних вопросов, она умчалась, на всякий случай оставив у дверей апартаментов нескольких девочек в качестве охраны.

Как только сестра исчезла, я повернулся к старшему графу.

— Если не ошибаюсь, вы — граф Фэрт Кондор? — обратился я.

— К вашим услугам, сударыня, — поклонился граф.

— К услугам — это хорошо, — засмеялся я, мельком взглянув на его племянника.

Тимош тихо фыркнул, но ничего не сказал.

— Герцогиня Вэрински, — склонив голову, представился я. — Надеюсь, вы понимаете, что мой внешний вид не располагает ко всяким реверансам. Они просто неуместны, — усмехнулся я, не вставая с кресла.

— Несомненно, сударыня, — улыбнулся старший Кондор, бросая заинтересованные взгляды то на меня, то на племянника.

— Не обольщайтесь, граф, ничего такого, о чем вы подумали, здесь не произошло. Я женщина замужняя, знаете ли, — обломал я его.

— Ни о чем таком я и не помышлял. Ни о чем таком. Но как я не раз слышал, замужество или женитьба не всегда останавливают… — якобы замялся старый хитрец.

— Ох, граф, вы прекрасно знаете обстановку в стране и в самом замке. Так что какие уж тут развлечения… По поводу молодых людей, которых увела стража, племянник вам попозже расскажет. — Мое лицо скривилось, как от оскомины.

Вспомнив, насколько неустойчиво и сложно наше положение, я нахмурился. Хозяева тоже посерьезнели. И тут у меня в голове вспыхнула мысль, от которой внутри все заледенело. Тимош видел меня в паутине и грязи и вполне мог сделать выводы о тайных ходах. Солдаты же видели меня только в несоответствующей одежде и могли подумать лишь, что мы любовники.

— Граф Тимош Кондор, вы должны поклясться, что никому не расскажете и даже не намекнете о том, как я здесь появилась и в каком виде, — холодно произнес я и оценивающе посмотрел на своих собеседников, размышляя, можно ли им оставить жизнь или не стоит.

Догадавшись о моих сомнениях, Тимош без вопросов дал самую серьезную клятву. Его дядюшка прошелся по нам внимательным взглядом, видимо почувствовав, на какой грани они сейчас находятся. Подойдя к младшему Кондору, я начал стягивать с него камзол, на котором сзади были видны следы паутины и грязи. Сообразив, зачем это делается, тот быстро вытряхнулся из него. У старшего графа чуть глаза на лоб не вылезли от наших действий, но, быстро взяв себя в руки, он сделал вид, что отвлекся на что-то, лежащее на столике.

— К слову, сударь, графиня Нинэя Гарнэлл приходится королеве кузиной, а соответственно и мне. Она девушка незамужняя, и, если вам удастся привлечь ее внимание, мы не возражаем. В данном вопросе ее мнение будет решающим, хотя и не без проверки… не без проверки кандидатов… — Стараясь разрядить обстановку, я хитро посмотрел на Тимоша.

Внешне никак не отреагировав на мои слова, парень принялся разливать вино по бокалам, зато у его дядюшки в глазах так и замелькало, как в калькуляторе. Похоже, занялся подсчетами всех «за» и «против».

Резко открылась дверь, и на полном ходу в комнату влетела слегка запыхавшаяся Нинэя, а за ней пара девчонок с одеждой в руках. Кондоры тут же оценивающе уставились на мою сестрицу. Заметив их пристальное внимание, она смутилась и слегка покраснела. Старший граф одобрительно крякнул, чем еще сильнее смутил ее. Подойдя, он поцеловал Нинэе руку и представил себя и племянника.

Скрывшись в соседней комнате, я медленно переодевался, размышляя о происшедшем. В то же время я давал возможность молодым людям рассмотреть друг друга и перекинуться хотя бы парой слов. По предварительным данным, Кондоры могли стать достойной семьей для Нинэи и, благодаря своему влиянию, неплохой поддержкой для Нираны. Хорошо бы пообщаться с этим семейством в неформальной обстановке, да и надо разузнать о Кондорах все, что только возможно.

Старый лис был не дурак и денька через три действительно предложил совместный ужин. Понятно. Тоже собирал информацию. Похвальная предусмотрительность.

ГЛАВА 4

Подручная тренировка

Мы взяли за правило каждый вечер всей командой собираться в гостиной и рассказывать, кто чем занимался, а также что слышал за прошедший день. Нирана и Кэнтар почти всегда приходили на эти собрания послушать новости, а также пообщаться, песни попеть. Когда я рассказал о встрече с Кондорами, мы посмеялись над ситуацией, в которую я попал. Кэнтар вспомнил, что его отец очень уважал Фэрта Кондора за ум и хитрость, редко выходящую за грань приличия.

На наши посиделки часто заходила и сестра Кэнтара, Сонэта, симпатичная миниатюрная девушка семнадцати лет. Она усаживалась в уголке и весь вечер молчала. На вопросы принцесса отвечала очень кратко, а когда мы пытались ее разговорить или как-то втянуть в общение, уходила из комнаты.

На третий вечер после ее ухода ко мне подошел принц.

— Знаете, ее высочество мне не… не вызывает у меня вдохновения. Какая-то она молчаливая и скучная, не то что другие девушки, — начал жаловаться он.

Очень удивившись, я попытался уточнить:

— Что же это за «другие»?

— Ну-у-у… Вот вы, например, или ваши сестры, — замялся Рон.

— Хочу напомнить вам, ваше высочество, что эта женитьба является политическим шагом, необходимым для предотвращения возможной перемены власти в Родэне, что привело бы к нежелательным последствиям для Трании. Все указания и разъяснения вы получили в свое время от отца и согласились на данное мероприятие. — Моя речь прозвучала жестко и официально.

Рональд, тяжело вздохнув, бросил печальный взгляд на Нинэю и собрался уже уходить, однако я придержал его:

— Вы поймите, принцесса с детства круглая сирота. Единственным близким для нее человеком был и остается его величество Кэнтар. У них не было друзей, и любое неосторожное слово могло стать причиной их смерти. Неудивительно, что она боится лишний раз глаза поднять или что-то сказать. За столько-то лет привыкла вести себя тихо и незаметно. Из нее получится скромная, спокойная и молчаливая жена. — Я постарался вызвать у него хоть немного сочувствия к девушке.

— Да не хочу я молчаливую и спокойную жену! Это скучно, — капризничал принц, поглядывая при этом на Нинэю.

— Две очень активные и совсем немолчаливые женщины в одном доме — это перебор. Ваш отец может не вынести такого веселья. Но чтобы вам не было скучно, я попрошу Лорэйн сделать конкретно вашу жизнь более насыщенной и занимательной, — с некоторой угрозой в голосе пообещал я.

Раздраженно фыркнув, принц вышел из комнаты. Хоть разговор и закончился, но проблема-то не исчезла. Дав себе слово подумать над этим вопросом чуть позже, я пошел спать.

С утра была назначена тренировка с новым пополнением. Будучи дворянами, они хорошо владели мечами. И в дальнейшем они продолжат совершенствоваться в этом направлении, однако в помещениях использовать в качестве оружия мечи не всегда возможно, а порой и малоэффективно. На эту тему у меня возникла одна идея, которую я и собирался воплотить в ближайшее время.

Когда я договаривался о совместных занятиях членов моей команды с новичками, сзади подошел капитан.

— Я бы хотел присутствовать на вашей тренировке, — услышав, о чем речь, попросил он.

Если судить по его тону, это вряд ли можно было назвать просьбой.

— Прошу прощения, но, поскольку идея еще не опробована, мне бы не хотелось, чтобы эту тренировку кто-нибудь видел. Вот пообвыкнется народ, тогда и показывать можно. — Добавив просительных интонаций в голос, я попытался мирно разрулить ситуацию.

Однако капитан продолжал настаивать на своем участии.

— Я убедительно прошу не лезть ко мне во избежание непредвиденных последствий, — не сдержавшись, отрезал я, мрачно взглянув на него.

Провести занятие планировалось в специально оборудованной комнате. Поскольку все, чему я собирался их учить, мало походило на общепринятые правила ведения боя, следовало учесть возможность неадекватной реакции со стороны обучаемых. Для начала я решил, что во время тренировок мы будем закрывать половину лица платками, как это делали ковбои на Диком Западе. Это для того, чтобы после необычной тренировки у особо нервных не возникло желания отомстить.

Все были одеты в одинаковую форму: темно-серые брюки и рубашки навыпуск. Только платки на головах были двух цветов, разделяя собравшихся на две команды, которым предстоит биться стенка на стенку. Каждая группа состояла как из моих людей, так и из новеньких, чтобы уравнять силы.

Когда я объяснил правила борьбы, у новеньких чуть глаза на лоб не вылезли, но никто не рискнул оспорить или возразить. Закончив инструктаж, я дал сигнал начинать. Все стояли, как пыльным мешком пришибленные, не рискуя даже шевельнуться.

— Ну я вас сейчас расшевелю! — ехидно зашипел я.

Схватив бокал с вином, я резким движением плеснул его содержимое в ближайшее лицо. Глаза у того лица округлились настолько, что могли поспорить с блюдцами.

— Ага! Этот, похоже, из новеньких, — хихикнул я и, скользнув вперед, подхватил небольшую статуэтку.

Оглядевшись по сторонам, я попытался врезать по голове стоящему неподалеку «противнику». По голове не получилось, вышло лишь слегка задеть плечо.

— О-о-о! А этот уже из стареньких, — обрадовался я и продолжил взбадривать народ.

Сорвав со стены небольшую картину, я со всего маху надел ее на голову следующей жертве, у которой от соприкосновения с полотном будто сработала скрытая пружина и челюсть со стуком упала на грудь.

— Та-ак… С этим все понятно — новенький. — Я радостно потер ладони.

Добраться до следующего объекта я не успел — народ начал активно включаться в побоище, и первыми, судя по всему, зашевелились мои люди. И все понеслись!

Капитан таки зашел проверить, каким образом мы тренируем наше пополнение. Открыв дверь и сделав шаг вперед, он заметил летящий в него стул и, несмотря на потрясение, успел увернуться, но ножкой стула его все же зацепило.

— Вы… недо… за… — очень цветисто высказал он свое мнение по поводу происходящего.

Пока он был увлечен прочувствованным высказыванием по поводу столярного изделия и тех, кто это изделие запустил в полет, откуда-то сбоку прилетел еще один снаряд. Получив по лбу вазой с цветами, капитан заткнулся. Удержаться на ногах он смог с большим трудом и только благодаря стене за спиной. По волосам и мундиру стекала вода, а пара черепков от вазы и несколько цветов украшали его голову. Ну не ожидал он стульев с вазами, не ожидал.

С одной стороны, многолетний опыт сражений, с другой — узость мышления, стереотип, что тренировка — это бой на мечах, а все остальное для черни. Поэтому он не мог и предположить, что королевская охрана будет заниматься чем-то подобным. Вот и попался. Военные навыки помогли почти увернуться от стула, а вот на фаянсовое изделие его внимания уже не хватило.

— Что здесь происходит?! — сердито заорал капитан.

Надо же, даже контузия не повлияла на выработанный годами командный голос.

Находящиеся в комнате гвардейцы и так чувствовали себя дураками, но все же занимались этим идиотизмом. А вот появление капитана, человека, наделенного властью, и приверженца традиций и устава, здорово их смутило. Самые молодые даже покраснели. Когда зашел капитан, я отвлекся на него и в этот момент получил по голове чем-то не очень крупным. От удара у меня загудело в голове, и потому, выходя вперед, я с трудом скрывал раздражение.

— А, это вы, капитан? Я же просила вас не появляться на моих занятиях, — не сдержавшись, я перешел на шипение.

— Я отвечаю за охрану замка и его жителей, поэтому считаю себя обязанным быть в курсе, как и чему обучают солдат. Творящемуся здесь трудно подобрать приличное название, это просто какое-то безобразие! — чуть ли не по слогам произнес капитан.

— Охранник — это не тот, кто красиво машет мечом и принимает изящные позы, а тот, кто в состоянии защитить клиента и для этого использует любые подручные средства. — Судя по реакции окружающих, моя попытка мило улыбнуться не удалась.

— Они — будущая охрана короля, которая всегда находится при нем и представляет наше государство, а значит, должны выглядеть достойно и величественно, с учетом всех правил и тонкостей этикета, — возмутился мой собеседник.

— Вы что-то путаете, капитан. Величественным лицом, представляющим эту страну по всем правилам этикета, является его величество Кэнтар Первый. Обязанность охраны — не позволить кому бы то ни было это лицо повредить. Большую часть времени это лицо проводит в помещении, внутри замка, поэтому гвардейцы и учатся сражаться в комнатах, — менторским тоном пояснил я.

— Но… — попытался перебить капитан.

— Я еще не закончила говорить. Цель охраны — не зрелищное позирование перед зрителями, а чтобы клиент был жив. Особо красивые пируэты никому не нужны. К тому же в помещениях их все равно неудобно изображать: места слишком мало, чтобы развернуться. Поскольку основной задачей является спасение и защита охраняемого, гвардейцы должны уметь пускать в ход все возможные и невозможные средства. Для приобретения подобного навыка эта комната обставлена, как стандартная гостиная, а солдаты учатся использовать все, до чего дотянутся. Вы можете, исходя из личного опыта, подтвердить, что эта тактика неплохо работает и эффективно вышибает противника, — ухмыльнулся я.

— То, чему вы их учите, больше похоже на пьяную драку в кабаке. Такое поведение недостойно королевских гвардейцев! Для многих присутствующих здесь подобные драки не являются чем-то новым. — Было видно, что капитан с трудом сдерживается.

— Нам нужна эффективность, а не показуха. Одно дело — схватить подсвечник как попало и бросить как придется, и совсем другое — наработать опыт, — я сделал ударение на этом слове, — эффективного использования обычных предметов. Учиться, как вы выразились, кабацкой драке они все равно будут, и следующее занятие мы планируем провести в помещении, обставленном, как спальня, затем — как кухня. Кстати, каждый выезд его величества всегда сопровождается дополнительной охраной, вот тех солдат вы и тренируйте, как считаете нужным. К тому же, как мы с вами и договаривались, три раза в неделю вся группа ближней охраны будет посещать ваши тренировки. — Мне уже надоело наше общение, еще немного — и он получит практическое применение моих аргументаций.

Ощутив что-то мокрое, стекающее по щеке, я провел по ней ладонью и чисто машинально взглянул на нее.

— Какая падла запустила в меня чернильницей?! — заорал я, пробежавшись по солдатам злым взглядом и уперев его в капитана, как главного виновника.

Дворцовые интриги и непомерная нагрузка сделали меня совсем нервным и раздражительным. До зуда в кулаках захотелось устроить себе небольшую разрядку, ведь именно благодаря этому придурку я отвлекся и пропустил удар.

Почувствовав мою злобу и вспомнив мои методы разборок, капитан обреченно вздохнул, затем, как будто на что-то решившись, улыбнулся кончиками губ. Проведя рукой по лицу, стер капли воды, прошелся ладонью по голове и, нашарив зацепившийся в волосах цветок, выпутал его и протянул мне. Наблюдая за его манипуляциями и под конец уставившись на протянутый цветок, я какое-то время его рассматривал. Непостижимым образом злость улетучилась.

— Цветы надо приносить с собой, а не рассчитывать на помощь других. А если бы парни не догадались запустить вазой с цветами, а бросили статуэтку? — ухмыльнулся я, принимая цветок.

— Обязуюсь исправиться! — отрапортовал капитан, улыбаясь.

— Ну раз так, то можете приходить на наши занятия. Теперь знаете, чего ожидать, глядишь, и наловчитесь уворачиваться, — засмеялся я в ответ.

Дружески раскланявшись с капитаном, я осмотрел присутствующих. Да-а. С кого-то стекали красные потеки, похожие на красное вино, часть народа была обсыпана штукатуркой, парочка была украшена воротниками из рам. Некоторые были в мелкую черную крапинку, вероятно, чернильница, пока добиралась до меня, успела пометить и их. А уж что мы сотворили с комнатой, просто слов нет для описания… Меня начал разбирать смех. Видя, что от злого настроения я перешел к веселому, народ оживился и тоже начал озираться по сторонам, смеясь.

Отсмеявшись, мы разошлись приводить себя в порядок. Наше пополнение проживало в той части замка, где располагался обслуживающий персонал и всевозможные чиновники. Мы же с моей личной командой проживали рядом с королевскими покоями.

На подходе к комнатам мы встретили Нирану. Разглядев наш облик, она нахмурилась.

— Что за безобразия ты опять придумала? — грозно поинтересовалась сестрица.

На ее восклицание из комнаты вышел Кэнтар и, увидев нашу компанию, изумленно воскликнул:

— Что это с вами?

— С нами все в порядке. Просто мы возвращаемся с тренировки. — Я попытался любезно улыбнуться.

— Это чем же надо заниматься, чтобы так выглядеть? — поинтересовался король.

— Мне казалось, что после твоего полета и доставки нас в город на придуманных Лионеллой носилках у тебя не должно возникать подобных вопросов, — фыркнула Нирана, с трудом сдерживая смех.

— Носилки? О да! Носилки — это действительно незабываемо! Особенно полет с них. В тот момент мне было не до смеха, но сейчас это выглядит потешно, — улыбнулся Кэнтар.

— Ваши величества, позвольте пригласить вас поучаствовать в наших тренировках. Гарантирую, скучно не будет. К тому же умение защитить себя — важнейшее качество для царствующих особ. Надежда только на охрану не всегда способствует долголетию, — голосом придворного соблазнителя сказал я.

— Какая чудесная мысль! Думаю, сударыня, вы совершенно правы! Мы непременно присоединимся к тренировкам, — восторженно воскликнул Кэнтар.

— Дорогой! Ты правда считаешь, что это чудесная мысль? А вот я почему-то не уверена в этом. Их вид не вызывает у меня такого оптимизма… Ну ладно. Надеюсь, хоть в живых-то нас оставят, — отозвалась Нирана.

— А можно и мне присоединиться к вам? — тихо спросила Сонэта, появившаяся в дверях.

Все с удивлением посмотрели на девушку. Вот уж от кого не ожидали такой просьбы, так это от маленькой скромной принцессы.

— Если ваш брат разрешит, то с удовольствием займусь вашим обучением, — поклонился я.

— Ваше величество, позвольте мне с вами заниматься? Я тоже хочу уметь… мм… защищаться, как герцогиня, — со слезами на глазах обратилась она к брату.

Шокированный ее просьбой, он лишь кивнул. Получив разрешение, Сонэта сразу же исчезла в комнате. Проводив ее удивленными взглядами, мы разошлись приводить себя в порядок и отдыхать.

Я долго размышлял над просьбой принцессы. С одной стороны, уметь постоять за себя полезно любому человеку, к тому же со временем можно будет поручить принцу Рональду ее обучение. Совместные занятия и увлечения сближают людей сильнее всего. Но вот постоянно включать ее в общие тренировки никак нельзя. Если народ будет узнавать Сонэту, что не так уж сложно ввиду ее неуклюжести и миниатюрности, то к ней просто не подойдут. Если же вдруг не узнают, то, получив вазой или статуэткой по голове, она концы отдаст. Но ведь и отказать нельзя. Проблема.

В итоге было решено создать группу, в которую войдут принцесса и четыре девушки, приглашенные в качестве фрейлин для свиты Нираны. Самообороне девушек никто не обучал, поэтому уровень подготовки у всех одинаковый, в смысле нулевой. Правда, тренировать их придется либо мне, либо Нинэе — дворянки все же. Вот только где для этого взять время — мы и так загружены по самое некуда? Надо, наверное, Нирану привлечь, хотя бы на несколько занятий, чтобы девушки видели, что королева тоже не пренебрегает самозащитой.

Идя по коридору, я заметил следующую впереди принцессу Сонэту. Что-то странное мне показалось в ее поведении, я даже не сразу понял, в чем дело. Присмотревшись, удивился: она шла по коридору как-то уж очень быстро, чуть ли не бежала, при этом испуганно озираясь. Следовало срочно разобраться.

Однако, зайдя в нашу гостиную, я застал там почти всю группу и королевскую чету обсуждающими предыдущую тренировку. Решив дождаться окончания разговоров, я присел на диван, но в этот момент открылась дверь, и в комнату заглянула принцесса. Окинув взглядом присутствующих, она пугливо просочилась внутрь. Тихо стукнула закрывшаяся за ее спиной дверь, из-за чего Сонэта заметно вздрогнула.

— Слушай, что это она такая запуганная, дерганая? Чего я еще не знаю? — тихонько поинтересовался я у Лоты, сидящей рядом на диване.

— Это принц ее довел. Подбежит тихо со спины, громко выдаст что-то и быстро уходит. Принцесса сначала только вздрагивала, а сейчас еще и постоянно озираться стала, — так же тихо ответила она.

Ну что за придурок! Сказал же ему отслеживать результат, за реакцией принцессы наблюдать! Пока все были заняты разговорами, я схватил Рональда и потащил в другую комнату.

— У тебя что, совсем мозги усохли?! Ты что, не видишь, до чего Сонэту довел?! Скажи спасибо, что она девушка тихая и спокойная, от меня бы ты уже на третьем своем подскоке подсвечником по голове схлопотал! — Махнув принцу, чтобы падал в кресло, я принялся, ругаясь, наяривать круги.

Рональд нахмурился.

— И нечего делать такое лицо. Вы хоть и высочество, но мозги иметь никому не повредит. Так. Надо срочно исправлять ситуацию, — с озабоченным видом сказал я.

Заметив на столе вазу с цветами, достал из нее три самых крупных цветка и вручил принцу. Проинструктировав, что и как говорить, я послал его просить у принцессы прощения. Скользнув в комнату следом, я уселся в уголке и стал внимательно наблюдать за процессом.

Увидев Рональда, Сонэта вся сжалась и затравленно посмотрела на дверь. Подойдя к девушке, принц встал на одно колено, протянул цветы и начал что-то тихо говорить. Через минуту принцесса расслабилась, а еще через три начала осторожно улыбаться. Когда и через пять минут он не отошел от Сонэты, я забеспокоился, моя рекомендация была гораздо короче, значит, он уже отсебятину несет. Хотя бы не испортил уже достигнутого! Однако разговор продолжался, а принцесса все так же улыбалась. Хм… Вероятно, Рональд вспомнил свой опыт ведения светских разговоров. К тому же парень он привлекательный, девушкам всегда нравился, глядишь, и Сонэта не будет исключением.

ГЛАВА 5

Тяжелая эта штука — дворцовая жизнь

С самого утра примчалась Нирана и сообщила, что регент и Советник попросили об аудиенции, но, как она прокомментировала, эта просьба больше была похожа на приказ. По их требованию встреча должна состояться в малом тронном зале и через час. Пообещав взять это событие под свой контроль, я отослал сестру к мужу, рекомендовав одеться как можно представительнее.

Отдав приказ своей команде и новому пополнению срочно облачиться в праздничную форму, я переоделся в костюм, пошитый специально для королевских приемов. Для придания моему виду солидности нацепил все атрибуты, подтверждающие статус главы Службы безопасности. Придирчиво осмотрев себя в зеркале, я остался доволен и пошел проверить, как идет подготовка к приему.

Буквально три часа назад капитан сообщил о попытке Советника лично освободить графа Моккарена и его друзей из темницы. Капитану удалось отговориться тем, что граф Пенто Моккарен вместе с друзьями обвиняется в нападении на главу Службы безопасности с целью оскорбления и нанесения тяжких повреждений. Ввиду того что глава приходится сестрой королеве, то задержанным также ставится в вину нанесение оскорбления королевскому дому. Зачитав это обвинение, капитан заявил Советнику, что он может освободить преступников только с разрешения короля. Однако он признался мне, что второй раз этот фокус не пройдет, поэтому надо либо принимать меры, либо парней придется отпустить.

Зная об этой попытке, я был совершенно уверен, что речь пойдет об освобождении наследника дружественного регенту рода. Такой расклад меня совершенно не устраивал, но идей, как выйти из этой ситуации с пользой для себя, не было. Полагая, что Советник притащит на заседание только своих приверженцев, я приказал Нинэе пригласить тех, кто, по донесениям Сэта, поддерживал королевскую власть и Кэнтара как короля.

Понимая шаткость нашего положения, я решил для охраны их величеств задействовать все имеющиеся у меня силы. У обеих дверей, ведущих в малый зал, я выставил по восемь вооруженных солдат, остальных расставил по бокам трона. По моей просьбе Кэнтар и Нирана надели одежды красных тонов.

Этот цвет для всего живого обозначает опасность. Он хоть и привлекает внимание, но в то же время говорит: «Влезешь — убью». Насекомые с такой расцветкой ядовиты или выделяют вонючее нечто, из-за чего птицы их не едят. А если вспомнить реакцию быков (это используется на корриде) и гусей (шипят и щиплются, сволочи) на красный цвет, то неудивительно, почему среди «новых русских» были так популярны малиновые пиджаки. Это цвет муладхары, чакры выживаемости. Надевая красное, человек притягивает к себе внимание и как бы предупреждает: «Бойтесь меня» или «Кто на меня?». Совершенно не просто так стоп-сигнал светофора именно этого цвета. Из потока едущих машин мы зрительно выхватим именно красную машину. По статистике какого-то там агентства, с красными машинами происходит в два раза меньше аварий, поскольку народ чисто подсознательно шарахается от них.

В свое время я просмотрел немало информации на тему влияния цветов на подсознание. Именно с целью привлечения внимания мы использовали красные и желтые платки, привязывая их особым способом на посохи.

Наступило время аудиенции. Как только придворные выстроились вдоль стен, в зал вошел бывший регент с Советником короля. На шаг позади них шел глава семейства Моккарен. За спиной каждого из вошедших шагали по два гвардейца. Может, я чего-то не понимаю, но вроде в тронный зал с вооруженной охраной входить нельзя?

Не давая нам времени на вопросы, пришедшие поклонились и сразу перешли к делу. Первым заговорил бывший регент, герцог Фокс Тарот. Он пространно описал заслуги семейства своего сообщника, какие они преданные, честные, добросовестные, не щадящие своих жизней на благо короны…

Его послушать, то Моккарены белее снега и святее ангелов, а их сын такой же пушистый. И только по причине своей молодости не пресек плохое поведение друзей. Но, как человек тонко чувствующий, он уже все осознал и искренне покаялся…

Вот это талант! Умеет же мужик подать информацию! Если бы я сам не принимал участия в столкновении с «ангелом», поверил бы безоговорочно.

Как только заткнулся регент, сразу же включился Советник. Этот болтал все больше о делах данного семейства на благо страны. Из его слов выходило, что Родэн существует только благодаря Моккаренам и на их деньги.

Глава семейства, когда подошла его очередь, сказал то же самое, что и предыдущие выступающие, но только немного своими словами.

Кэнтар, слушая всю эту трепотню и не чувствуя за собой реальной силы, начал колебаться. Это было заметно по лицу, и хорошо знавший короля герцог Тарот начал морально давить и настаивать на освобождении парней. Советник тоже всунулся, чтобы внести свои пять копеек в разборки.

Видя, что Кэнтара вот-вот дожмут, я вышел вперед и, обрисовав ситуацию в выгодном для меня свете, заявил об оскорблении королевского рода. Слегка поколебавшись, его величество все же объявил, что обвинение слишком серьезное, поэтому необходимо дополнительное расследование. Вскинувшись, Тарот перешел в наступление и чуть ли не прямым текстом начал требовать и угрожать.

Мне очень не понравилось, как вела себя эта троица. Может, у меня паранойя, но слишком уж они приблизились к трону. Особенно напрягла шестерка гвардейцев, стоящая за спинами у регентовской компании. В моей голове пронеслась мысль, что Юлия Цезаря убили во время подобного заседания сами сенаторы. Паранойя или нет, но на всякий случай и чтобы не повторять чужих ошибок, надо срочно переключить внимание собравшихся.

Подхватив посох, я спустился с возвышения, на котором располагался трон, и встал перед расположившейся недалеко от трона «могучей кучкой», пытающейся выдавать свои требования королю. Подобравшись, прошелся колесом перед ними. Все замолчали и с изумлением посмотрели на меня. Остановившись, я подал своим знак «делай, как я» и начал крутить посохом перед собой и вокруг себя.

Двое парней из моей команды встали перед тронами, заслонив собой королевскую чету, а четверо, спустившись с возвышения, начали крутить колесо и вращать шестами.

Когда мои люди присоединились ко мне, регент и Советник презрительно скривились, и один из них громко сказал:

— Цирк!

Их мнение меня мало волновало, главное, чтобы с королем ничего не случилось, а то к нам всем северная серебряная лисичка придет, которая писец называется. Не прекращая вращение посохом, как на тренировке, я пошел на толпу. То же самое стали делать мои люди, и мы эдакой крутящейся полосой медленно двинулись на посетителей. В нескольких виденных мною фильмах шут, кривляясь и кружась, оттеснял надоевших визитеров из тронного зала.

Как я и рассчитывал, толпа начала медленно отходить, не отводя взглядов от мелькавших посохов. В конце концов, не выдержав, все развернулись и дружно направились к выходу.

Только закрылись двери за последним посетителем, как Кэнтар вскочил с трона и забегал по залу.

— И зачем нужен был этот спектакль? Ваше поведение просто ужасно. Что обо мне подумают? Что у меня глава Службы безопасности — шут?! — сердито заорал он.

— Неважно, что скажут другие. Важнее сохранить вашу жизнь. Без вас, ваши величества, и нам конец, — изобразив реверанс, ответил я.

— Она права, дорогой. Твоя жизнь значит больше, чем мнение других о наших действиях. Пока ты жив, никто не рискнет плохо отозваться о твоих соратниках. Но вот если тебя убьют, то никакое мнение нас не спасет, — стараясь говорить как можно мягче, включилась Нирана.

После столь неординарной встречи, все еще находясь в некотором возбуждении, я помчался на обед к Кондорам. Мы были приглашены в их столичную резиденцию, больше похожую на замок, чем на дом. Подъезжая, я окинул внимательным взглядом их семейное гнездышко. Неплохо мужики живут, неплохо! Судя по донесениям Сэта, посвятившего два вечера на прослушивание конкретно их комнат, семейство Кондоров относилось к королю и королеве весьма лояльно. Мои слова о Нинэе были восприняты ими серьезно, и дядюшка дал задание Тимошу начать за ней ухаживать. Влюбить в себя девушку дело не быстрое, а без ее желания, как им было сообщено, свадьбы не будет.

Понимая, насколько нестабильно положение короля, старший Кондор не торопился открыто принимать сторону Кэнтара. Он надеялся, что в ближайшее время вопрос, кто же будет настоящим правителем, разрешится в ту или другую сторону. Кондоры собирались или перейти к серьезным ухаживаниям, или тихо свалить в сторону только после окончательного устаканивания ситуации.

Хоть это и неприятно осознавать, но такой план являлся наиболее разумным в данной ситуации. Осталось чуть меньше недели до праздничной королевской свадебной церемонии, а я еще не узнал ничего конкретного по поводу планов бывшего регента и Советника. Было сомнительно, что они позволят провести эту церемонию, однако, каким будет противодействие, мы до сих пор были не в курсе.

Понимая, что в отношениях с Кондорами еще ничего не ясно, я решил по полной использовать нашу встречу. На обеде присутствовали несколько хороших друзей старшего графа с сыновьями. Похоже, молодежь должна была занять нас танцами и ухаживаниями, а старики собирались к нам присмотреться. Меня такое расписание совсем не устраивало. Покивав и наулыбавшись на комплименты, мы быстро перевели разговор в финансовую область: с кем торгует страна, какое сырье и продукты наиболее востребованы Родэном, а какие — соседями…

Гости Кондоров не были купцами, однако политика так часто опирается на экономику, что не разбирающиеся в этих вещах люди редко способны удержать власть, даже если они ее каким-то образом получили.

Поначалу друзья Фэрта Кондора весьма неохотно отвечали на наши вопросы, но постепенно так разошлись, что чуть ли не перебивали друг друга, стараясь поподробнее все нам объяснить. У меня было столько вопросов, что наш обед плавно перешел в ужин. К моменту расставания наши взаимоотношения с главами семейств были почти дружескими. Правда, на контакт с молодежью времени не хватило, но сейчас это нас мало заботило.

— Герцогиня, хочу напомнить вам о вашем же приглашении и был бы рад уже сегодня поучаствовать в тренировках, — утром, во время завтрака, более чем прозрачно намекнул Кэнтар.

Нирана на его слова лишь скептически хмыкнула, но ничего не сказала.

— Я тоже хотела бы к вам присоединиться, — тихим голосом сообщила Сонэта.

Застонав про себя, я изобразил радость от этих известий и готовность хоть сейчас бежать на полосу. Угу. Видимо, изображение получилось не совсем таким, как я хотел. Увидев мое выражение лица, Нирана расхохоталась. Не дожидаясь комментариев, я послал… королевское семейство переодеваться и пошел обрадовать своих этой новостью.

Услыхав, что на тренировках будут присутствовать король и королева, народ слегка сбледнул и даже как бы окаменел. В основном поплохело новеньким. Остальные хоть и не обрадовались этой новости, но никак не выразили своего отношения к предстоящему событию.

Переодеваясь, я размышлял над тем, что бы такого сделать, ведь наверняка полноценной тренировки не получится. Скорее всего, все будут опасаться сделать лишнее движение, не говоря про ударить противника — а вдруг он королем окажется. Подумав, я решил новых гвардейцев отослать к капитану, а занятия проводить только с командой, предварительно устроив дополнительный инструктаж.

Собрались в одной из комнат, предназначенных для занятий. Присутствующие осторожно осматривались, пытаясь определить, кого лучше не трогать. Не давая времени на разглядывания, я поспешил подать сигнал начинать. Запустив в толпу несколько мелких статуэток, я стал наблюдать за развернувшимся сражением. Мое внимание сразу же привлекла одна интересная пара. Кто-то моего роста и очень подвижный беспрестанно нападал на очень высокого, который неловко отбивался и очумело мотал головой. Присмотревшись к заводному малому, я с большим трудом узнал свою сестру.

Нирана от всей души мутузила, если судить по высокому росту, какого-то мужика, девочки у нас все же помельче будут. Я пригляделся к жертве повнимательнее и заметил, что у побиваемого глазки-то голубые, а значит, это сестрица Кэнтара обрабатывает. Схватив табурет, я подлетел так, чтобы она смогла заметить, что на нее замахиваются, и отскочила в сторону. Моих ожиданий она не обманула. Прижав ее к стене, я зашипел ей в ухо:

— Ты что, совсем сдурела?! Это же Кэнтар.

— Да знаю я, — попыталась вырваться сестра.

— С чего такая уверенность? А вдруг ошибаешься? — с размаху надев ей на голову небольшую картину, поинтересовался я.

— Да я его и в мешке узнаю! — рыкнула Нирана, хватая со стола вазу.

— И за что ты его так? — уворачиваясь от вазы, с любопытством поинтересовался я.

— Не мешай. Я хоть душу отведу. Когда еще появится возможность собственному мужу, да еще и королю, люлей насовать. А ведь временами так хочется приложить его чем-нибудь тяжелым, ну просто сил нет. Однако не положено, король как-никак! — Вырвавшись от меня, она окинула взглядом поле битвы и рванула к пытавшемуся прийти в себя Кэнтару.

Подскочив к одной фигуре в платке с такой же расцветкой, как и у меня, я шепотом попросил занять на пару минут одного «противника» и глазами указал на Нирану. Кивнув, что понял, соратник схватил ближайшую подушку и мощным ударом снес мою сестрицу с траектории следования. Я же, схватив картину погабаритнее, с удовольствием надел ее Кэнтару на голову и, дернув за раму на себя, заставил его наклониться.

— Вот это бешеное нечто, на тебя нападающее, — твоя любимая женушка. А ну покажи ей, где раки зимуют, — быстро и шепотом проговорил я и живенько отскочил в сторону.

Сняв с шеи раму и надев ее кому-то пробегающему мимо, король, повертев головой по сторонам, заметил несущуюся к нему Нирану. Судя по блестящим и сузившимся глазам, он улыбался. Схватив подушку, Кэнтар начал усиленно выбивать ее об наскакивающую коршуном жену.

Решив не мешать королевской чете развлекаться, я осмотрелся. Чуть в стороне стояла мелкая фигурка в почти чистом костюме и хлопала глазами.

О! А вот это, похоже, принцесса! Потому народ ее упорно и избегал, не рискуя нападать, видимо, боялись повредить или расстроить.

— Та-а-ак! Это надо срочно исправить, — фыркнул я и, схватив графин с вином, подбежал сзади и вылил его на голову Сонэте.

Взвизгнув, она подскочила и, резко развернувшись, попыталась стукнуть меня небольшой статуэткой, которую уже давно держала в руках, не решаясь воспользоваться.

Увернувшись, я перехватил летящую мимо меня диванную подушку и со всей силы врезал принцессе. Не удержавшись на ногах, Сонэта отправилась в полет, по дороге сшибая кого-то, стоящего на ее пути. Когда эти двое почти достигли пола, еще один отступающий рухнул сверху, затем еще кто-то не смог обойти это препятствие. Испугавшись, что принцессу совсем задавят, я дал сигнал остановить сражение и, бросившись к куче, начал ее разбирать, стараясь поскорее освободить Сонэту. К моему огромному облегчению, она радостно смеялась, блестя глазками.

— Еще хочу, — радостно прошептала она.

Пожав плечами, типа, нет проблем, я дал сигнал продолжать получать удовольствие. Через полчаса все выползали из комнаты грязные, как никогда, и очень довольные. Недаром в крупных японских компаниях имеются комнаты для расслабления, в которых выставлены манекены, похожие на начальство. Достало тебя все, идешь в эту комнату и бьешь своему начальнику морду, пока сам не свалишься. Говорят, это здорово успокаивает.

Идя по двору в глубокой задумчивости, не глядя по сторонам, я почувствовал, как кто-то схватил меня за руку.

— Ты кто такая? И на каком основании здесь находишься? — резануло по ушам от окрика.

От неожиданности я обалдел. Это еще что за придурок, который меня не знает? Тренировочная форма моей одежды, конечно, далека от той, какую носят аристократки, но я здесь уже не первый день в таком виде появляюсь. Обычно народ старался не попадаться мне на глаза, а тут… Прямо нет слов…

Повернув голову, я разглядел на этом самоубийце форму королевского стражника. Пока я приходил в себя, подошел еще один полоумный.

— А она ничего так. Если будешь послушной, то мы никому о тебе не расскажем, — хохотнул он и протянул ко мне руки.

А вот этого я не люблю. О-о-очень не люблю. Тут и так жизнь не в радость. Жизнь в женском теле достала по самое не хочу, и терпеть еще всяких… хамов не намерен. Ой как не намерен. Время от времени и мне, как тем японцам, требуется сбросить излишнее напряжение. И сейчас японский метод меня вполне устроит.

Врезав пяткой по голени державшему меня солдату, я, крутнувшись, выдернул руку из захвата. Затем, поднырнув под руками у второго, ребром ладони врезал ему по почкам.

Через минуту самоубийцы уже валялись на земле. Попинав их немного для собственного успокоения, я огляделся, отслеживая обстановку. При моей комплекции мне не выстоять и против одного противника. В драках мне всегда приходилось полагаться на внезапность атаки и эффект неожиданности. В том смысле, что от меня, такой мелкой, никто не ожидает нападения. В случае, когда противников больше, то полагаться на силу не приходится, тут уж надо задействовать навыки гипноза или, если по-местному, магию.

— Капита-а-ана ко мне! Срочно! — заорал я, ударом ноги добавляя спокойствия пытавшемуся подняться недоумку.

Посмотрев по сторонам с мыслью, что бы еще такого плохого сделать, я заметил слугу с двумя ведрами воды и, подозвав его, приказал вылить по ведру на каждого. Судорожно сглотнув, слуга побледнел и с испугом взглянул сначала на меня, а затем на лежащих на земле гвардейцев, как будто не мог решить, кого ему следует бояться больше. Не дожидаясь, пока он решит этот вопрос, я схватил одно ведро и вылил на близлежащего идиота. Отбросив пустое ведро, схватил другое и повторил процедуру со вторым гвардейцем.

Из казармы вышел капитан и быстрым шагом направился в мою сторону. Увидев двоих гвардейцев, валявшихся на земле, он сердито поджал губы и почти строевым шагом подошел ко мне.

— Почему ваши солдаты кидаются на людей? — холодно поинтересовался я.

— Прошу простить их. Они из пополнения. Только три дня как в казармах, — ответил их непосредственный начальник.

— Уже три дня, и до сих пор не научены, как себя вести, и не знают начальство в лицо? — Все еще не успокоившись, я сердито глядел на медленно поднимающихся мокрых гвардейцев.

До них уже дошло, что сделали они нечто если и совместимое с жизнью, то, вполне возможно, не совместимое с должностью, а то и со свободой.

— Это все новенькие или есть еще? — Мне пришла в голову интересная мысль.

— Еще десять человек! — отрапортовал капитан.

Я приказал их построить, что и сделали достаточно быстро. Пройдясь пару раз перед строем, я остановился возле провинившихся.

— Принимая во внимание короткий срок вашего пребывания в замке, слишком строго наказывать вас не будем. — Сделав паузу, я с усмешкой посмотрел на капитана.

Все, включая и его, облегченно вздохнули.

— Но такой серьезный просчет, как незнание начальства в лицо, необходимо срочно исправить. Вашему начальству, — повернувшись к капитану, я изобразил улыбку, от которой он побледнел, — вменяется в обязанность прочесть лекцию на тему, что такое начальство и как его надо бояться. Затем он расскажет вам о каждом вышестоящем начальнике с указанием имени, звания, обязанностей и его любимых наказаний, применяемых к дуракам с плохой памятью. После этого, подробно и с дополнительными комментариями, объяснит, как нужно относиться к женщинам, проживающим в замке, и кого из них необходимо особенно бояться, — профессорским тоном выдавал я, расхаживая перед строем.

Глядя на вытягивающееся лицо капитана, я решил, что над дополнительным наказанием голову можно не ломать, солдаты свое получат, и возможно, даже больше, чем я смог бы придумать.

— Напоследок хочу сказать лично вам, капитан, чтобы вы смогли оценить серьезность ситуации: благодарите всех богов, что на моем месте не оказалась графиня Гарнэлл или сама королева. Вы ведь в курсе, что они иногда ходят в таком же наряде. За подобный проступок в их отношении грозит если не смерть, то тюрьма уж точно… и не только провинившимся, — жестко закончил я.

Побледнев, капитан вытянулся, и, судя по остекленевшим глазам, он слишком хорошо представил данное событие и его последствия. Ну и чудненько! Значит, к лекции он отнесется серьезно.

С капитаном, после того как он принял близко к телу наш метод занятий, мы несколько раз беседовали о работе и о жизни. Он оказался неплохим мужиком, далеко не глупым и со своеобразным чувством юмора. После памятной первой тренировки он, завидев меня, тут же старался преподнести цветок. Где уж он его держал до этого момента, я так и не смог заметить. Пришлось предупредить, что я замужем. На что он лишь улыбнулся и ничего не ответил, однако цветы подносить не прекратил. Решив, что хорошие отношения с капитаном местной стражи — вещь полезная, я неизменно принимал подарки.

В ситуации с двумя неразумными гвардейцами я совершенно на него не сердился. Такое сложно предугадать, однако новеньким требовался хороший урок, чтобы предотвратить подобное в дальнейшем.

Я уже собрался уходить, когда заметил выходящих из боковой двери девчонок из моей команды. Подозвав их к себе, я направил свое внимание на выстроившихся солдат. То, что я увидел, мне не понравилось. Даже став свидетелями того, как невысокая тоненькая девушка отделала двух гвардейцев, солдаты продолжали смотреть на моих девочек лишь как на женщин.

Будь я в мужском теле, я бы сказал, нормально смотрят, но сейчас я находился по другую сторону баррикад. Поэтому взгляды солдат мне категорически не нравились.

И такое их отношение может быть чревато многочисленными проблемами. Следовало сразу расставить все по своим местам.

— Капитан! Завтра, сразу после завтрака, выведете всех не занятых в дежурстве гвардейцев, включая новеньких, к полосе препятствий. Хочу посмотреть, на что годны ваши солдаты, — ехидно улыбнувшись, подмигнул я и, захватив своих девчонок, ушел со двора.

Приказ соорудить тренировочную полосу я отдал уже на второй день по приезде в столицу, и ее воздвигли за три дня в соответствии с моими чертежами и рекомендациями.

ГЛАВА 6

Полоса ты моя, полоса…

Вернувшись к себе, на вечерних посиделках я поведал о произошедшем.

Кэнтар слушал мой рассказ с хмурым выражением лица, а когда я дошел до разговора с капитаном, где выдавал предположение, что Нирана и Нинэя могли оказаться на моем месте, он сжал губы в тонкую ниточку и, резко поднявшись, направился к двери. Мне хватило доли секунды, чтобы догадаться, куда его понесло.

— Нирана, держи его! — крикнул я, и мы с сестрой вцепились в короля с двух сторон.

— А ну отпустите! А то и вас прикажу казнить! — грозно заорал он.

— И куда это вы, ваше величество, намылились? И с чего это вы орете на женщин, как пьяный сапожник? Этому ли вас обучали на уроках этикета? Может, преподаватель плохой был и не обучил правилам поведения с женщинами? Тогда его казнить придется за халтуру, — голосом придворного подлизы высказался я.

— Дорогой, ты уверен, что на меня стоит так кричать? — с любезностью анаконды, собирающейся заглотить свою жертву, прошипела сестрица.

— Я не обязан перед вами отчитываться, — сбавив обороты, попытался выкрутиться Кэнтар.

— Еще как обязан. Герцогиня отвечает за твою безопасность и поэтому должна знать обо всех твоих действиях. Я же, будучи твоей женой и половинкой, имею полное право быть в курсе всех твоих дел. Особенно если от этого зависит и наша жизнь, — продолжила любезно шипеть Нирана.

Пытаясь успокоить Кэнтара и Нирану, я постарался перевести разговор в другое русло и начал рассказывать о предстоящем соревновании на полосе препятствий. Затем мы взялись обсуждать общую стратегию — кто и что должен делать, где стоять, куда бежать…

Как я потом убедился, это была далеко не самая удачная мысль, если не сказать хуже. Кэнтар, а чуть позже и Сонэта, попросились поучаствовать в данном мероприятии. Никакие уговоры и запугивания не помогли.

Взяв с них клятву, что они не будут предъявлять претензий ни ко мне, ни к участникам соревнований, а в процессе прохода полосы будут беспрекословно слушаться, я скрепя сердце согласился.

Несмотря на то что времени у нас не хватало и со всех сторон сгущались тучи заговора, это соревнование было просто необходимо всем. С момента объявления войны я и моя команда не имели возможности расслабиться и нормально отдохнуть.

Часть времени уходила на разведку и очистку потайных ходов, а также составление карт, чтобы не потеряться в переходах, как это случилось со мной. Еще часть занимали тренировки и обучение новеньких. Полностью перекладывать это дело на плечи других было нельзя. К тому же всем следовало поддерживать физическую форму. Ко всему прочему, мне приходилось каждый день работать над документами и приказами с Нираной и Кэнтаром.

Все эти дела здорово выматывали и напрягали. Такое напряжение могло сработать против нас в самый неподходящий момент. Поэтому требовалась разрядка. Я надеялся, что физическая нагрузка поможет нам сбросить накопившийся стресс.

Сразу после завтрака я и моя команда отправились к ближайшему лесу, где на большой поляне была сооружена полоса препятствий. Туда же должен был подойти и капитан со своими гвардейцами. Когда все собрались, я постарался объяснить как можно доходчивее, чем мы здесь будем заниматься.

— Помните, что защита короля — это не дуэль один на один, а слаженные действия коллектива, и, если коллектив не сработался, это будет лишь драка отдельных солдат. Настоящая команда, имеющая опыт совместных действий, способна сотворить гораздо больше, чем такое же количество разрозненных людей. Исходя из этого, победитель в соревнованиях будет определяться по последнему пришедшему.

Пройдясь вдоль полосы, я вкратце рассказал о каждом препятствии, а Тарэн показал, как именно надо действовать.

После этого все выстроились в две колонны, был дан старт, и мы побежали…

Преодолев первые несколько простых препятствий, мы прибежали к яме, наполненной водой.

Яма была квадратной, со стороной метра четыре, вода в ней самой мелкой девушке из нашей команды доходила до груди. Как и было запланировано, четверо парней, спрыгнув в воду, взяли два бревна, лежащих на краю ямы, и, положив их на плечи, стали в ряд. Отряд побежал по бревнам на ту сторону. Большая часть народа уже переправилась, когда послышался вскрик и кто-то рухнул в воду.

— Высочество упала! — закричала Рита и прыгнула следом.

— Растудыть ее! Не останавливаться! Лота, Лина, ко мне. Поможете принцессу вытащить. Остальные бегут дальше! — скомандовал я.

Когда раздался крик, я уже был на другом берегу этой ямы, поэтому пришлось разворачиваться и прыгать в воду.

Шедшие по соседней полосе солдаты, все, кто был в яме, зачем-то погрузились в воду с головой.

Выловив принцессу, мы подтащили ее к краю и попытались выпихнуть на берег. Сонэта, от купания или нахлебавшись воды, обвисла тряпкой, и поднять ее у нас не получалось.

— А ну прекратила глазки закатывать! Ведь предупреждали! Живенько пришла в себя и побежала! — психанул я, шлепая принцессу по щекам.

На соседней полосе все, кто был вне ямы с водой, тут же попрыгали в нее и тоже погрузились с головой.

Отметив эту странность краем сознания, я снова переключил свое внимание на принцессу. Передав ее подбежавшему Рональду, мы выбрались из ямы. Убедившись, что с Сонэтой все в порядке, побежали к следующему препятствию, изготовленному в виде деревянной стены полутораметровой высоты.

— Рон, бросай высочество через стенку. Лота, Рита, ловите ее с той стороны.

На соседней полосе опять случился сбой. После моего выкрика ближайшие к стене почему-то затормозили, а идущие сзади не сразу среагировали… а еще более дальние совсем не ожидали…

Если короче, то они всей толпой впечатались в стену и завалили ее, создав куча-малу. Я с раздражением посмотрел в ту сторону — какие-то они ненормальные. Завтра заставлю их отремонтировать все, что снесли.

Под бодрые крики и попытки уцепиться за доски мы таки переправили наше высочество через барьер.

Следующей преградой была тарзанка. Величество я поставил в середине очереди, чтобы он успел рассмотреть, как это делается. Когда пришло время ему переправляться, я приказал Роду и Тарэну бежать по бокам от висящего на веревке Кэнтара, чтобы его ловили, если вдруг он станет падать.

С принцессой дело обстояло хуже. Ругая себя вдоль и поперек за то, что согласился на участие коронованных придурков в этом мероприятии, я оглянулся в поисках подходящей кандидатуры. Стоящий неподалеку принц Рональд протирал глаза от порции песка, прилетевшего вместе с туфлей Сонэты во время переброски принцессы через барьер. Посчитав, что девчонкам ее не перетащить, а парням из команды по статусу не положено лапать принцессу, решил поручить это дело принцу. Он парень не маленький, да и не слабый, глядишь, осилит.

— Рон, хватай высочество и прыгай с ней. Девчонки подстрахуют, — крикнул я.

Рональд, однако, моих надежд не оправдал и, не удержавшись на одной руке, сорвался. Бегущие по бокам Рита и Лина попытались помочь, но Рон, стараясь не упасть на Сонэту, извернулся…

В итоге совместных усилий принц рухнул на спину, сверху приземлилась принцесса, а на нее — одна из страхующих. Подлетев к этой кучке, я кинулся поднимать пострадавших. Рон в течение двух минут открывал и закрывал рот, выпучив при этом глаза, прямо как окунь, выброшенный на берег. Видимо, девушки поймали его на выдохе и додавили последнее. Подбежавший Тарэн пытался придать принцу вертикальное положение. Это удалось не с первой попытки.

— Да чтобы я еще когда связалась… У тебя что, руки из того, что ниже спины, растут?! Мелкую принцессу не смог удержать! В таком случае забрасывай ее на плечо и прыгай снова! — Выделывание мертвых петель их высочествами почти довело меня до инфаркта.

Услышав, что прыгать придется еще раз, Рональд побледнел и чуть не развернулся уходить.

А в это время на соседней полосе кто-то рухнул с каната…

Слушая мое рычание, принцесса в испуге прижалась к Рону, а он автоматически обнял ее рукой и немного повернулся боком, словно защищая от меня. Услышав, что прыгать с принцессой на руках ему придется хоть до великих праздников или пока не перепрыгнет, он сквозь стиснутые зубы прошипел что-то явно нецензурное.

— Однако сидеть здесь так долго я не собираюсь. Если еще раз свалишься, оторву тебе кое-что и… — Мне с трудом удалось остановить себя, чтобы не перейти к действиям.

Прикинув, что если принцессу заставить ухватиться за канат, то Рону потребуется удержать себя одной рукой, а второй лишь слегка придержать девушку.

Глядя на меня испуганными глазами, Сонэта вцепилась в Рона мертвой хваткой.

— Да не в него цепляйся, а в канат.

Она послушалась и перецепила руки на канат. Они прыгнули. Долетев до определенной точки, принц, державший одной рукой канат, а другой принцессу, канат отпустил… Однако принцессу переклинило, и она забыла вовремя отцепиться… Поскольку Рон крепко держал Сонэту, то, отпустив веревку, он сначала повис на принцессе, но затем, коснувшись дна ямы и быстро перебирая ногами, попытался отодрать ее от веревки. После пары резких рывков она не удержалась и разжала руки…

Они снова полетели на землю. А чтобы не оказаться сверху, принцу опять пришлось изворачиваться. И вновь не повезло страхующим девушкам…

Хряснувшись на спину еще раз и получив сверху уже тремя девушками, Рональд позеленел и посмотрел на меня, как на личного врага номер один.

— М-да. Мысль была явно неудачной. — Я почесал в затылке. — А переправлять этих высочеств все равно надо.

На соседней полосе двое, открыв рты и выпучив глаза, раскачивались на веревке…

— Раз уж ее высочество такой хваткой оказалась, то пусть за тебя держится, а ты обеими руками хватайся за канат, — еще раз задумчиво почесав затылок, обратился я к Рону, а затем, повернувшись к принцессе, с трудом сдерживаясь, попросил: — Хватай-ка его за шею.

Мокрая после купания и вывалянная несколько раз в песке, она выглядела пугалом. От страха глаза стали как блюдца, но спорить со мной она не рискнула. Во-первых, сама напросилась, к тому же давала клятву слушаться и не жаловаться.

Быстро развернувшись к Рону и слегка подпрыгнув, Сонэта повисла у него на шее и так сжала, что у принца побурело лицо.

— Если он упадет в обморок от удушья, то вы сорветесь с каната. Ваше приземление уже не будет столь мягким, — ехидно заметил я.

Покраснев так, что это стало заметно даже сквозь грязь, Сонэта ослабила хватку.

Пока высочества разбирались со своим канатом, на соседнем канате раскачивался солдат, глядя квадратными глазами на наши усилия, а еще несколько других пытались его поймать и отодрать от веревки.

Перепрыгнув-таки через песочницу, Рон по инерции проскочил с принцессой несколько метров, пытаясь по дороге отцепить ее от своей шеи, но это не удалось. Остановившись, он жалобно посмотрел на нас с Лотой, бежавших рядом. Мы попробовали сдернуть принцессу. Она же, зажмурив глаза, намертво вцепилась в принца. Походив кругами вокруг них, я подал Рону свой платок. Он посмотрел на меня с недоумением.

— Вытри ей лицо и поцелуй, — тихо, чтобы никто не слышал, произнес я.

Тот, немного поколебавшись, сделал, как я сказал. Нежно обняв Сонэту обеими руками, он потянулся к ее губам. Их высочества замерли в поцелуе. Принцесса ослабила хватку и тихо соскользнула к нему в объятия. Подхватив ее на руки, Рональд, вдохновленный поцелуем, так рванул по полосе, что мы от него отстали.

Следующим препятствием шли выложенные на некотором расстоянии друг от друга камни. Требовалось перепрыгивать с одного камня на другой. Одно высочество, таща второе высочество, проскакал козликом по булыжникам и даже не заметил этого. Прыгающий за ним Кэнтар неожиданно затормозил. Идущий за королем Тарэн не успел вовремя среагировать и налетел сзади. Помахав руками, пытаясь удержать равновесие, они вдвоем рухнули в песок.

— Тарэн, Род, хватайте его величество и тащите к началу препятствия! Нирана, а ну-ка придай своему мужу дополнительное ускорение, чтобы не задерживал народ! — Мне хотелось рвать и метать.

Спрашивается, о чем я только думал, когда соглашался на участие короля и принцессы в соревновании?!

Прыгающие на соседней полосе противники тут же изобразили композицию «куча-мала». Странные они какие-то.

Мы запустили его величество на полосу, и, пока он скакал по камням, я бежал рядом и комментировал:

— Прыгаем, прыгаем, прыгаем…

А он рычал в ответ:

— Казню, казню, казню…

И мы побежали дальше.

Пробегая по бревну, Кэнтар снова замешкался. Мне почти удалось затормозить у королевской спины, но шедший за мной остановиться не успел и врезался в меня.

— Ёханый бабай! Шевели ногами, величество, не задерживай народ! — ткнувшись носом в спину короля, расстроенно застонал я.

— Казню, если будешь толкаться, — пропыхтел тот, пытаясь удержать равновесие.

— Ты, главное, ноги переставляй, а по поводу казни помни: через неделю-другую после меня и ты тю-тю, в смысле на небе догонишь, — сквозь зубы прошипел я, с трудом удерживая его от падения.

К финишу пришли грязные и совершенно вымотанные. Видок у всех был еще тот. Наша команда вроде как выиграла, однако мне было не до подведения итогов, хотя один вопрос я все же решил уточнить.

— Меня удивило поведение солдат. Мне показалось или они действительно вели себя как-то странно? — обратился я к капитану, поглядывая на выстроившихся гвардейцев.

— Понимаете ли, сударыня, часто те, кто говорит или слышит не совсем корректные вещи о королевском семействе, долго не живут. Вот солдаты и пытались избежать излишней осведомленности, — отрапортовал тот.

Стоящие неподалеку солдаты напряглись.

— Какая интересная мысль… Неплохо, неплохо. Стоит это обдумать, — громко и с ехидцей протянул я, прохаживаясь вдоль строя. Гвардейцы вытянулись в струну и изобразили полный дебилизм, типа мы если и слышали, то не поняли, а главное, давно забыли.

— Значит, так. Если кто-то что-то, не соответствующее ему по должности, слышал и еще не забыл, то палач может на раз-два укоротить память путем усекновения того места, которым помнят. — Мне пришлось приложить усилие, чтобы изобразить грозное выражение лица.

Все замерли и сразу стали выглядеть еще хуже, чем до этого. Даже капитан побледнел.

— Однако помните: высказывание кем-либо всяких неприличностей о королевской чете не должно отражаться на вашей способности защитить короля. А сегодня вы легко впадали в ступор от пары слов и были открыты для противника. — Остановившись перед строем, я постарался говорить громко и строго.

Чувствуя сильную усталость, я испытывал единственное желание — пойти отдохнуть. Плюнув на все эти разборки, я приказал капитану завтра с утречка провести с солдатами разъяснительную беседу на эту тему. А сам, вместе с командой, отправился восвояси.

До проведения торжественной церемонии бракосочетания королевской четы и коронации Нираны оставалось два дня. Моя интуиция вопила во весь голос, что нам постараются помешать. Настроение портилось еще больше от осознания того факта, что, если даже удастся провести коронацию, это не гарантирует защиту от вероятного покушения. Ощущение опасности усилилось после официальной встречи с бывшим регентом и Советником.

Опыта ведения дворцовых интриг ни у кого из нас не было, а более осведомленные придворные предпочитали выжидать. Более того, почти все были уверены, что нам не справиться с регентом.

Ночью, когда я улегся в постель, примчался Сэт.

— Отряд из трех десятков человек вскоре прибудет в спальню короля для убийства оного, — ошарашил он неприятной, но не такой уж неожиданной новостью.

— А ты не ошибся? Может, показалось? Мало ли что народ по пьяни ляпнет? — Я сам не верил в то, что говорил, но уж очень не хотелось признавать, что бывший регент все же решился на покушение.

— Облетая жилые помещения, я случайно подлетел к комнате, где собрались заговорщики, и попал как раз на последний инструктаж. Никаких двояких трактовок план не имел. Так что и ошибок никаких быть не может, — сообщил мой соглядатай.

— Ну что за жизнь! — взвыл я. — Только и думай, как выжить! Да еще и о других беспокойся! То ли дело в том мире, где моим главным беспокойством было, чтобы моя девушка не забеременела и не потребовала жениться на ней. Присматривай себе за двумя племянниками и получай за это неплохие деньги. Эх, не ценил, дурак, своего счастья!

— Эй, ты чего? Не отвлекайся! Там твоей сестре… как ты там говорил… кирдык намечается, а ты в облаках витаешь! — постарался вернуть меня на грешную землю Сэт.

— Ладно. Спасибо. Действительно, надо торопиться. Давай ты сейчас летишь к нашим и срочно поднимаешь команду. Скажи Тарэну, пусть возьмет с собой десяток людей и мчится за придворными, — я назвал несколько имен, — которых привлечем в качестве свидетелей. А Роду передай, чтобы убрал охрану от дверей королевской спальни. И хотя отсутствие стражи у дверей может выглядеть подозрительно, но подставлять своих не будем. Идя на преступление, люди становятся более нервными и не всегда обращают внимание на подобные странности. — Инструктируя нашего разведчика, я в то же время разбирался с одеждой.

Не успело отзвучать мое последнее слово, как Сэт уже исчез в стене. Через минуту я закончил одеваться и, подхватив пару факелов, мчался по тайным переходам в королевскую спальню. Меня лихорадило от мысли, что могу не успеть или дверь не откроется, ведь я всего один раз заходил с этого входа, когда чистил и смазывал запорный механизм. На наше счастье, дверь открылась без проблем, и я влетел в комнату. Кэнтар с Нираной в это время занимались любовью.

«Э-эх! Где мое мужское тело…» — расстроенно вздохнул я про себя, глядя на их кувыркания в постели.

Жаль, конечно, отвлекать народ от столь занимательного занятия, но наши жизни дороже. Останутся живы — еще не раз смогут повторить подобное. Отметив про себя, что спящих было бы сложнее поднять, я подлетел к кровати вплотную и ровным голосом, чтобы не напугать, сообщил:

— Кэнтар, Нирана, это Лионелла. Срочно закругляйтесь. С минуты на минуту здесь будут заговорщики с намерением вас убить.

Как ни странно, но первым пришел в себя Кэнтар. Замерев на пару секунд, он шустро соскочил с кровати и начал быстро одеваться. За ним, не задавая вопросов, слетела и Нирана.

— Если здесь есть ценные бумаги или еще что-то важное, срочно сбрасывайте в наволочку, и уходим, — скомандовал я, прислушиваясь к звукам за дверью.

Заглянула Лота и сообщила, что охрана убралась. Поблагодарив, я послал ее за Кондорами, нам требовалось как можно больше свидетелей.

Моментально вытрусив из наволочки подушку, Кэнтар подскочил к комоду и выгреб что-то из двух ящиков. Мы с Нираной на скорую руку сооружали видимость лежащих в кровати людей.

— Я готов. Забрал все самое необходимое, остальное не столь важно, — сообщил Кэнтар.

Скоростью реакции и отсутствием вопросов его величество вызвал во мне уважение. А он, оказывается, не такой лох, каким казался вначале. Окинув взглядом комнату, не забыли ли чего, мы заскочили в потайной ход и плотно прикрыли дверь. Несмотря на то что здесь имелись отверстия для прослушивания, я дал им знак молчать и идти за мной. Впереди меня летел Сэт, показывая дорогу в потайную комнату.

Эту комнату он показал нам одной из первых, и мы сразу же навели в ней порядок, обновили мебель и даже принесли запас еды и воды, которого хватило бы на месяц всей команде.

Когда мы добрались, в комнате вовсю горел камин и грелся чайник. Пока я занимался спасением королевской четы, Сэт предупредил ребят, и трое наших уже были здесь. Оставив с Нираной и Кэнтаром одного из парней, чтобы всем было спокойнее, я попросил Сэта провести нас короткой дорогой к тем гвардейцам, которых помог набрать граф Лаэрский.

Подскочив к дежурному, я приказал всех будить. Пока он обходил солдат, тряся каждого за плечо и шепотом приказывая быстро и молча собираться, я помчался к капитану. Рискованно полагаться на человека, не будучи полностью уверенным в его надежности, но у меня не было выхода. В процессе нашего общения мне показалось, что капитан все же человек чести, а не регента.

Спокойно выслушав, он сообщил, что приведет с собой два десятка людей, за которых может поручиться. Собрались все очень быстро. Мы сказали только: «Покушение на короля», и народ перестал переглядываться и строить догадки. Приказав надеть тряпичные чешки на сапоги, чтобы не шуметь при ходьбе, и придерживать оружие, капитан повел нас в сторону королевской спальни.

Туда же должны были притащить и некоторых членов Совета, чтобы были свидетелями. Также предполагалось, что подойдет начальник тайного отдела и начальник охраны. Их обоих побежали поднимать с постели парни из команды.

Рональд с Тарэном помчались к принцессе, чтобы спрятать и ее. В данной ситуации уж лучше перебдеть, чем недобдеть.

ГЛАВА 7

Тяжелое это бремя — власть

Пока мы добирались до королевской спальни, я пытался успокоиться и проанализировать сложившуюся ситуацию. Само покушение было вполне в классическом стиле. Почти половина переворотов в истории происходила именно таким образом: забегает группа заговорщиков, от одного до пятидесяти человек, больше, наверное, в комнату не поместится, уничтожает охрану и самого правителя. Чаще всего решившиеся на мятеж пользуются поддержкой влиятельных людей, поэтому быстренько провозглашают перемену власти и тут же начинают планомерно убивать противников и назначать на ведущие посты своих людей.

Не менее распространенный способ убийства — отравление, но такую возможность мы уж постарались отсечь. Посуда, из которой вкушало королевское семейство, хранилась у нас в комнате. Прислуживали за столом члены моей команды, и из общего блюда насыпали, как и наливали, всем присутствующим за столом, а Советнику и регенту — в первую очередь.

Полной уверенности в том, что готовится покушение, у нас не было. Глупо считать, что, как только появляются недовольные, они тут же бегут убивать тех, кем недовольны. За всю историю человечества не существовало повелителя, угодного всем. Тем не менее не все правители освобождали трон в результате насильственной смерти. Быть недовольным — это одно, а решиться на убийство главы государства — совсем другое.

Если вспомнить реформы и законы Петра I, полностью изменившие уклад жизни бояр, правящего класса России, то очевидно, что врагов у него было гораздо больше, чем друзей. Однако, несмотря на многочисленные возможности приблизиться к нему (проживание у мастеровых людей, посещение кабаков, многочисленные пьянки с простым людом, работа кузнецом и плотником и т. д.), его отравили уже во второй половине жизни, да и то собственная жена. Это, конечно, гипотеза, но уж очень логично она звучит. Гораздо глупее выглядит предположение, что Петр I умер от простуды.

Не все недовольные и не всегда решались на заговоры. Ведь в случае неудачи семьи и родственники зачинщиков вырезались безжалостно, а их имения отходили государству. К тому же для покушения нужны сообщники, а чтобы их заиметь, требовалось сначала убедиться, что кандидаты не донесут на тебя сразу же, как только ты заговоришь о своих планах… Спецслужбы частенько устраивали провокации, чтобы выявить потенциальных заговорщиков. Поэтому народ обычно предпочитал молчать в тряпочку.

За десять лет правления Родэном многие важные посты заняли люди, верные регенту. Однако, как и во все времена, большинство дворян и командиров военных подразделений мало задумываются, кому они служат. Для них это служба стране и правителю, а кто на самом деле отдает приказы, их мало интересует. Солдаты еще меньше обращают внимание на верхи, а просто выполняют приказы своих командиров. Вспомнить хотя бы солдат, расстреливающих народных депутатов, они были растеряны, ничего не понимали, но тем не менее стреляли.

Именно поэтому смещение неугодных правителей осуществлялось, как правило, небольшими группами заговорщиков из командного состава или людей, наиболее приближенных к трону, но жаждущих еще большего возвышения. А уж солдаты, в зависимости от предпочтений командира, переходили под управление новой власти или затевали сопротивление. А то бывало и так, что, пошептавшись по углам, солдаты продолжали нести службу, как будто ничего не произошло.

Нам же свергать никого не требовалось, следовало лишь убрать потенциальных заговорщиков, активных противников, тех, кто готов и будет действовать. Основная же часть подданных, вероятнее всего, искренне верит, что служит королю и стране.

Однако прошло только двенадцать дней с момента нашего приезда в столицу. Слишком мало времени, чтобы разобраться, кто нам враг, кто друг, а кто просто колеблется. Не травить же всех подряд?! С кем тогда останется король?! Особенно сложно заставить себя действовать, когда враги не нападают, а о заговоре только предполагаешь на основе логики и косвенных улик.

Покушение не было для нас таким уж неожиданным событием. Мы подозревали, что рано или поздно это должно было случиться. Лучше бы произошло позже, но это было не в нашей власти. К тому же, находясь в положении защищающего свою жизнь, легче решиться отдать приказ о захвате заговорщиков и их казни.

Благодаря своевременному предупреждению Сэта и знанию капитаном короткого пути мы подошли к королевской спальне почти одновременно с отрядом покушавшихся. Как я и надеялся, они проигнорировали отсутствие охраны у дверей комнаты и на всем этаже. Люди, рискнувшие пойти на серьезное преступление, часто перестают обращать внимание на мелкие нестыковки и несоответствия на их пути, стараясь поскорее выполнить намеченное.

Мы успели увидеть, как двери королевской спальни резко открылись и покушавшиеся в полном составе вломились в комнату. Еле удалось перехватить капитана, готового броситься на помощь королю.

— Спокойно, капитан. Даем им пару минут на наведение необходимого антуража, — прошипел я сквозь зубы, почти вися на нем.

— Мы должны спасти… — пытаясь отодрать меня от рукава, заорал он.

— Королевского семейства там нет. Они в надежном месте! — рыкнул я.

Пришлось три раза повторить, прежде чем до него дошел смысл слов и он успокоился.

В конце коридора появилась толпа народа, собранная моими парнями.

— А вот теперь пора начинать действовать, — сообщил я.

Быстро отдав указания, кто и в каком порядке движется и что делает, я во главе парней и девчонок из команды рванул к двери. Следом, недовольно бурча, шли капитан с гвардейцами.

Резко открыв дверь, я нанес ментальный удар по ближайшим солдатам. Двое моих парней подняли меня над толпой, чтобы лучше было видно, и я снова несколько раз ударил по присутствующим. Все замерли, неуверенно вертя головами, как будто пытаясь понять, кто они и что здесь делают.

Тут ворвался весь отряд и принялся быстро обезоруживать и связывать заговорщиков.

К тому моменту как в коридоре собралась большая толпа свидетелей, мы уже всех, кого требовалось, повязали и выстроили вдоль стен. Большая часть присутствующих, долженствующих выступать в качестве свидетелей, была одета в ночные халаты и почти ничего не соображала от страха. Выйдя вперед, я произнес речь о покушении, вставляя, где надо и где не надо, о врагах народа, предателях и вообще редисках.

К концу речи из соседней комнаты, где проживала команда и имелся вход в тайные лабиринты, вышел Кэнтар. Одет он был в официальный костюм, не забыл и корону надеть. Он был бледен.

— На меня было подготовлено и совершено покушение с целью захвата власти. Только благодаря дальновидности и работоспособности моего тайного отдела и его главы, герцогини Вэрински, заговор не удался. Мы требуем разобраться с заговорщиками как можно скорее! — приказал его величество, с трудом удерживаясь от того, чтобы не перейти на крик.

Закончив свою речь, он тут же, как и договаривались, убрался обратно в потайную комнату. Народ, согнанный моей командой, начал потихоньку понимать, что их никто убивать не собирается и они присутствуют здесь в качестве свидетелей. Не давая времени на полное обдумывание ситуации, я процитировал закон, принятый дедушкой Кэнтара, о кратчайших разборках и срочной казни преступников, покушавшихся на короля. Все снова напряглись, понимая, что под шумок могут убрать всех неугодных.

Когда я потребовал от присутствующих подписать протокол о случившемся, все, угодливо кивая, подписали не глядя и быстро разбежались. Было оглашено, что жителям дворца выходить из комнат до окончания полного расследования следует только в случае крайней необходимости и с разрешения главы Службы безопасности.

Чтобы не упустить момент, пришлось-таки пойти на крайние меры, на которые я до этого никак не мог решиться. Все же психологически намного легче начать действовать, когда на кону стоит собственная жизнь.

Этой же ночью мы прошлись с четверкой парней по комнатам наиболее верных последователей бывшего регента, о которых докладывал Сэт. Предварительно нанеся ментальный удар, заставили их выпить яд. Ведь только в ближайшие два-три дня мы могли убрать опасных противников безо всяких вопросов и требований о расследовании. А в качестве рабочей версии стали распускаться слухи, что отравленные сотрудничали с заговорщиками. Поэтому, почувствовав опасность, приняли яд, чтобы избежать дознания с пристрастием.

Закончив с крайне неприятным делом, несмотря на глубокую ночь, мы собрались в кабинете и пригласили Кондоров и некоторых влиятельных людей королевства, по словам Сэта верных королю. Всю ночь и весь последующий день, с небольшими перерывами, писались приказы и указы, назначения и перемещения…

Я не смог, как уговаривали некоторые из приглашенных, отдать приказ об уничтожении всех взрослых членов семей заговорщиков, но тем не менее согласился, чтобы две трети их богатств было отписано в королевскую казну.

Помня отзывы своего отца, Кэнтар предложил назначить Фэрта Кондора королевским Советником. Никто не возражал. В дополнение к обязанностям Советника ему вменялось обучение короля всем премудростям управления государством.

По настоянию Нираны, Анжее Лаэрской были возвращены замок и серебряные рудники, а ее дядю назначили присматривать за ними до совершеннолетия племянницы и ее замужества.

Была проделана огромная работа, однако сами, без помощи приглашенных, мы бы вряд ли сумели сделать все, что хотели. Вполне возможно, что кое-что придется менять в будущем, но основные изменения уже внесены, и никто не посмеет их оспорить, а то могут и в заговорщики записать.

Положительным моментом было то, что всю эту заваруху начали не мы. Благодаря покушению никто не мог приписать королю чрезмерную жестокость и расправу над высшей аристократией Родэна, да и Транию приплести к произошедшему невозможно.

Большим минусом в создавшейся обстановке была предстоящая праздничная церемония венчания короля в главном храме столицы. И то лишь потому, что после такого количества казней это смотрелось не лучшим образом. Однако переносить это событие было уже поздно.

Вечером, накануне праздника, мы, как обычно, собрались в малой гостиной. Никакого смеха, шуток и обсуждений не было. Все сидели молча, ужасно уставшие и расстроенные таким количеством смертных приговоров. Хотя, если посмотреть с другой стороны, наша жизнь от этого стала намного безопаснее. Мы надеялись, что еще нескоро кто-нибудь решится плести заговор, и у короля с королевой будет несколько лет, чтобы обучиться управлению государством и плетению интриг.

Уже уходя спать, я вдруг вспомнил, что мы так и не сообщили принцессе о том, что ей предстоит завтра выйти замуж. Отправив посторонних, я попросил задержаться их величеств с их высочествами.

— Заранее прошу прощения, если мой вопрос кого-то обидит, но мне показалось, что вы, если можно так сказать, неравнодушны друг к другу, — не столько спрашивая, сколько утверждая, обратился я к сидевшим рядом их высочествам.

Сонэта густо покраснела, а Рональд слегка побледнел. Похоже, он за всеми этими делами забыл, для чего сюда приехал. Хм… Непонятно, он что, боится жениться или делать предложение принцессе?

Я бы предпочел, чтобы Кэнтар сам поговорил об этом с сестрой, но он решил переложить это щекотливое дело на меня.

— Пожалуйста, не сочтите меня невоспитанной, дело здесь гораздо серьезнее, чем можно предположить. — Мне не удалось подавить тяжелый вздох.

Ведь неизвестно, как среагирует принцесса, а мне совершенно не улыбалось заполучить ее в качестве врага.

— Надеюсь, вы помните закон Родэна, гласящий, что в случае смерти правящего короля и королевы власть перейдет к вам? — глядя на принцессу, осведомился я.

Сонэта вся сжалась и испуганно посмотрела сначала на брата, а затем на меня.

— Ваше высочество, я ни в коем случае не желаю им смерти. Нирана — моя сестра, я люблю ее и желаю долгих лет жизни и именно поэтому начала этот разговор. — Моя улыбка получилась усталой.

События последних дней здорово меня вымотали, да и мысль о предстоящих праздниках не улучшала настроения.

— Чтобы уберечь от повторного покушения на вашего брата и мою сестру, вам необходимо срочно выйти замуж, и желательно за кого-то вне Родэна. Если вы останетесь в этой стране, противники вашего брата могут снова попытаться устроить покушение и, в случае успеха, сделать вас королевой. Вы девушка мягкая, к власти не стремящаяся, поэтому желающие возвыситься постараются выдать вас замуж за своего кандидата и править вместо вас. — Совершенно не хотелось ее пугать, но все, что я говорил, было правдой.

— Раз его величество молчит, видимо, он согласен с вашим утверждением. Я готова сделать все от меня зависящее, чтобы сохранить жизнь моему брату и спокойствие в стране! — торжественным голосом произнесла принцесса, при этом напряженно глядя на Кэнтара.

— Вы совершенно правы. Мы обсуждали с вашим братом эту тему и решили, что наиболее безопасным для всех будет, если вы выйдете замуж за принца Трании. — Изобразив виноватую улыбку, я посмотрел на принцессу.

Сонэта бросила на Рона взгляд, полный печали, как будто прощаясь. Бедная девочка, она же еще не знает, что именно он и есть ее будущий муж.

— Умоляю вас, ваше высочество, не спешите расстраиваться. Позвольте представить: его высочество Рональд, принц Трании и ваш будущий муж… если вы, конечно, согласны, — торжественно сообщил я, слегка запнувшись в конце предложения.

В это время Рональд встал перед принцессой на одно колено и, поцеловав руку, начал говорить:

— Ваше высочество, прошу прощения, что не представился сразу, но это было опасно для всех. Я счастлив даже просто находиться рядом с такой прекрасной девушкой, а если вы согласитесь выйти за меня замуж, то я буду самым счастливым человеком на земле.

Видимо, до Сонэты не сразу дошло, о чем говорит стоящий перед ней и заливающийся соловьем парень. Она обвела всех растерянным взглядом и снова направила свое внимание на говорящего. И тут она осознала, что ей делают предложение руки и сердца.

— Я согласна, — жутко засмущавшись и покраснев, тихо произнесла принцесса.

Вдохновленный ее согласием, принц с еще большим энтузиазмом продолжил изливать свои восхищения и комплименты. С облегчением убедившись, что истерик или скандалов со стороны принцессы не предвидится, мы тихо вышли из комнаты, оставив их высочеств довыяснять отношения перед завтрашней свадьбой.

Во всем теле ощущалась усталость, но сон не шел. Покрутившись с боку на бок, я попытался вспомнить кое-что из шиатсу (шиацу), или, другими словами, акупрессуры. Это почти то же самое, что и акупунктура, но только вместо иголок на чувствительные точки воздействуют надавливанием пальцев. Это проще делать чисто психологически, не каждый человек готов загонять в себя иголки или прижигаться полынными сигаретами. Лично я точно не жаждал испытывать на себе столь радикальные методы.

Познакомила меня с этим направлением одна пожилая дама, работающая в нашем отделе. Помнится, она принесла на работу купленную по дороге книгу В. И. Иванова «Традиционная медицина». Полистав книгу, она принялась восхищенно восклицать и выдавать комментарии. Через несколько минут почти весь отдел собрался вокруг ее стола.

Вскоре вся эта толпа тоже принялась ахать и охать, щупать себя и окружающих на предмет нахождения чувствительных точек. Появившийся начальник, увидев творившееся в отделе, сердито рыкнул. Однако, когда ему объяснили, о чем речь, он сам начал щупать себя и просить других найти ту или иную точку, а то у него не получается.

Очень всех впечатлила, а особенно нашего начальника, точка канала толстой кишки GI.2, Эр-цзянь, расположенная во впадине у основания первой фаланги указательного пальца, с лучевой стороны. Эту точку, кроме всего прочего, с древних времен применяют при лечении запоров. Было написано, что иногда достаточно одного массажа ее, чтобы вызвать усиленную перистальтику, это если говорить о результате приличными словами.

Для людей, проводящих большую часть времени, сидя за столом, и тех, кому за тридцать, это оказалось очень злободневным вопросом. В этот день почти весь отдел, рассевшись по своим местам, втихомолку тер указательные пальцы. Ожидаемый эффект был достигнут лишь двумя женщинами, а остальные принялись разочарованно фыркать, мол, ерунда это все.

Когда до сотрудников дошло, что произошло, в комнате долго стоял смех. Ведь если бы сработало у всех, кто жал на точки, у нас были бы большие проблемы, так как унитазов в нашем трехэтажном здании на всех не хватило бы. Отсмеявшись, вернулись к обсуждению, почему же получилось не у всех. После длительных дискуссий народ пришел к выводу, что для достижения результата от массажа чувствительность точек надо тренировать, регулярно работая с ними.

В этой же книге мы вычитали и восхитились тем, как широко может быть использована точка, расположенная в центре мочки уха. При повышенном давлении, простуде, бессоннице, головокружении, боли при глотании, глаукоме, конъюнктивите, зубной боли… следует массировать, начиная с мягкого поглаживания, мочки ушей. И вообще, самомассаж ушной раковины способствует восстановлению хорошего самочувствия, уменьшению нервного напряжения и головной боли, а при бессоннице — восстановлению сна. Начинать и заканчивать массаж следует с мягкого поглаживания сверху вниз, но и в процессе более активного разминания не следует отрывать себе уши.

Увлекшись массажем ушей, я незаметно для себя уснул.

С раннего утра во всем королевском замке стоял невообразимый шум. Носились толпы слуг с одеждой и едой. Во дворце, кроме постоянно проживающих, было огромное количество гостей. Мы не особо рассчитывали, что уничтожили всех жаждущих перемены власти, и поэтому старались, насколько возможно, обезопасить короля и королеву.

Понимая, что в таком бедламе проще всего совершить покушение, я отдал приказ перекрыть вход на этаж, где проживало королевское семейство. Облачать их величеств и их высочеств допустили лишь несколько проверенных слуг, а в качестве дополнительной помощи были привлечены девушки из команды.

Я носился как угорелый, стараясь ничего не упустить и на все обратить внимание. Нирана и Нинэя тоже принимали активное участие в проверках и перепроверках. Уж очень нас напугало и напрягло недавнее покушение. Слуги, ответственные за наше одевание, бегали следом и пытались все же придать нам соответствующий вид. Получалось у них это, мягко говоря, не очень хорошо.

Перехватив меня в комнате, стая слуг очень быстро стянула с меня одежду и начала запихивать в нарядное платье. Подергавшись и убедившись, что вырваться не удастся, я начал отдавать приказы девушкам из команды: пойти туда-то… проверить то-то… сказать этому…

Когда перед глазами мелькнула штуковина, чем-то похожая на корону, которую тут же начали пристраивать на моей голове, я чуть язык себе не прикусил от неожиданности. Расталкивая окружавших слуг, я бросился к зеркалу. На шум в комнату влетели Кэнтар и Нирана и, остановившись у двери, уставились на меня, округлив глаза.

Глянув в зеркало, я обалдел — на мне было надето свадебное платье королевы. Слуги, наряжавшие меня, заметили Нирану, затем посмотрели на меня… Часть из них тут же рухнула в обморок, а остальные попытались спрятаться за мебелью, находящейся в комнате, или уползти за дверь. Завывая жуткие ругательства, я потянулся стягивать с себя то, во что меня нарядили.

— Замри-и-и! Не шевелись! А то платье порвешь! — заорала Нирана.

Своим мощным криком она даже меня перекрыла. От неожиданности я заткнулся и застыл в нелепой позе и с открытым ртом.

— Быстро ее раздеть, а меня одеть! — распорядилась сестра и встала рядом.

Слуги, поняв, что казнить их сейчас не будут, бросились выполнять приказ королевы. Начав нас раздевать, они вдруг замерли, нерешительно глядя на стоящего у дверей короля.

— Кэнтар, свали отсюда! — рявкнула Нирана, и он, ухмыльнувшись, поспешно исчез за дверью.

Сумасшедшие сборы в конце концов были закончены. Окруженные со всех сторон стражей, король с королевой, а за ними принц с принцессой двинулись к храму, расположенному рядом с королевским дворцом. Все окружающее пространство заполнили нарядные горожане. Оркестр, с трудом слышимый из-за шума толпы, играл гимн Родэна, добавляя свои децибелы в общую какофонию.

На пути стояла великолепно украшенная небольшая трибуна. Когда шествие поравнялось с ней, Кэнтар с Нираной взобрались наверх, и король толкнул праздничную речь, записанную на бумажке и уложенную на букете королевы. И как только не окосел, выворачивая глаза на эту бумажку?!

В конце своей речи он провозгласил о налаживании дружеских взаимоотношений с соседями и что для укрепления союза ее высочество принцесса Сонэта сегодня сочетается браком с его высочеством Рональдом, принцем Трании. Все на минуту онемели, не зная, как реагировать, но в это время подкупленные нами люди начали орать: «Да здравствует король! Принцесса! Дружба с Транией!».

Через несколько минут народ уже бодро подхватил эти лозунги, и над площадью понеслось мощное «Да здравствует!..».

Послушав несколько минут, король с королевой спустились с постамента, и все дружно двинулись дальше. Пока мы брели в храм и во время проведения ритуала и процедур, я, стараясь не думать о событиях последних трех дней, осматривался вокруг.

Чем-то и сама процедура венчания, и убранство храма напоминали культовые комплексы моего прошлого мира. Однако здесь отсутствовала та жесткость и нетерпимость к инакомыслящим, что была присуща двум наиболее распространенным религиям того мира.

Может, именно поэтому смысл, который вкладывался в моем прошлом мире в слово «Средневековье», здесь был иным. Аристократы и купцы были образованными, отсутствовали запреты на искусство и науку. Магия, как способ самопознания и самосовершенствования, не преследовалась и даже изучалась в некоторых монастырях.

Мне вспомнились многочисленные высказывания на тему Средневековья: поголовная дикость, безграмотность, жестокость и сплошная грязь. И почти никто не задумывается, как мир к этому пришел. А ведь данное утверждение относится в основном к Европе IX–XVI веков. Удивительна и избирательна доверчивость народа!

К примеру, многие в России знают, кому принадлежат газеты, но тем не менее верят написанному в них: «Тогда было так плохо, так плохо, чиновники брали взятки, милиция избивала заключенных; труд мало оплачивался, особенно труд научных работников; колхозники много пили и плохо работали…»

Все познается в сравнении. Раз тогда было плохо, значит, сейчас похорошело… всем и сразу?! Наверное, сразу после девяносто второго года чиновники перестали брать взятки, милиция стала вежливой, работа — высокооплачиваемой, особенно у научных работников, а крестьяне перестали пить и дружно улучшили сельское хозяйство? Или нет?

Что-то похожее происходит и с понятием «Средневековье». Во времена Древней Греции и Древнего Рима в городах существовали водопровод и канализация, искусство было развито в такой степени, что и через две тысячи лет люди восхищаются им… Императоры Римской империи и даже правители, признавшие христианство, были грамотными людьми.

А вот когда христианство двинулось по Европе, то в культурном плане, образованности, отношении к женщине и творчеству мир шагнул далеко назад.

С приходом к власти христианства стали уничтожаться многочисленные храмы других религий. Потекли реки крови последователей других вер. Уничтожались все письменные источники, независимо от того, имели ли они отношение к религии, науке или философии…

В стремлении доминировать христианская церковь вырезала не только иноверцев, даже просто грамотные люди, умные, знающие, посылались на костер.

Поэтому упорное сваливание в кучу таких понятий, как Средневековье, неграмотность, бескультурье, жестокое отношение к женщине и так далее, не увязанное с христианством, мягко говоря… гм… не совсем верно.

Пока мою голову посещали философские мысли, а тело боролось с усталостью и трясущимися от переутомления ногами, мероприятие закончилось, и мы дружно выбрались на свежий воздух. На площади все так же шумела толпа. Заиграл оркестр, раздались приветственные крики. Я с огромным раздражением посмотрел по сторонам. Единственное, чего мне сейчас хотелось, — это лечь спать. Мы медленно дефилировали к замку, а народ все это время орал «Да здравствует!..».

В этот момент с трех сторон на площадь въехали повозки с бочками вина, и толпа, продолжая бодро выкрикивать лозунги, начала срочно перегруппировываться.

«Хм… Похоже, здесь все ходят на праздники со своими кружками», — успел подумать я, и мы вошли во дворец.

Жителям города на площади раздавали праздничный обед и вино, и на улицах полным ходом шли народные гулянья.

ГЛАВА 8

Неожиданные последствия игры в крестьянку

Следуя этикету, мы прошли в тронный зал, где дипломаты и высшая, в смысле выжившая, аристократия страны выдала нам свои поздравления «со столь радостным и знаменательным событием».

При этом некоторым из присутствующих с трудом удавалось изображать радостное выражение на своих лицах. Я понимал их настроение. Многочисленные казни и отравления не очень способствовали декларируемому состоянию. К тому же предположения о дальнейших расследованиях и возможных казнях настраивали на философские размышления о бренности бытия вообще и своего собственного в частности.

Несмотря на то что наша дружная компания, с королем и королевой во главе, являлась инициатором всех этих смертей, которые нам пришлось устроить, чтобы выжить самим, мы страдали и раздумывали о бренности бытия не меньше других. Женская половина ночью чуть ли не в полном составе тихо плакала в подушки. Остальные чувствовали себя не менее мерзко, только старались этого не показывать.

Выслушав положенные приветствия собравшихся в зале, Кэнтар, с некоторой угрозой в голосе, поблагодарил всех за честную службу и верность короне и дал разрешение начать праздничную часть. Тут же в зал вошли несколько десятков слуг с подносами, на которых стояли бокалы с вином. Оно было достаточно крепким, чтобы народ сумел поскорее забыть о недавних событиях и хоть немного расслабиться.

Подождав с часик, чтобы все успели принять на грудь и почувствовать некоторую веселость, я объявил, что в связи с недавними событиями их величества несколько утомлены и поэтому удаляются на отдых. При этом добавил, что королевской милостью они не только позволяют, но и требуют от своих подданных продолжать веселиться и наслаждаться жизнью. После этого их величества с их высочествами, да и вся наша команда отправились отдыхать.

Проспав почти до полудня, мы почувствовали себя намного лучше и уже легче восприняли праздничный обед и последующий бал. Проторчав на балу с часик, мы, под тем же предлогом и с теми же пожеланиями, покинули его и отправились заниматься более существенными делами.

То, что удалось без всяких проблем поженить Сонэту с Рональдом, являлось лишь половиной дела. Вторая часть этой авантюры — переправка их высочеств в Транию — виделась более трудной и опасной.

После многочасового обсуждения был выработан план дальнейших действий.

Мы, вдесятером, под видом крестьянских семей отправимся на телегах до ближайшего городка, где к нам присоединятся еще несколько человек охраны. Затем бодрым маршем достигнем замка графа Лаэрского, а дальше будем двигаться под защитой его отряда до имения Гроссаро. Оттуда я и команда вернемся назад, а Рэмануэль и Ирвин со своими отрядами будут сопровождать их высочеств до столицы Трании.

Чтобы скрывать отъезд их высочеств хотя бы в течение нескольких дней, мы пытались придумать причину, благодаря которой ни у кого не возникло бы вопросов или подозрений по поводу их отсутствия.

Итог размышлений получился не сказать чтобы гениальным, но на два-три дня мог сработать. А звучал он любопытно: «Стресс от недавнего покушения, наложившийся на неожиданное замужество, существенно подорвал здоровье наследной принцессы, в связи с чем ей прописан постельный режим и положительные эмоции, которые поручено обеспечить ее мужу, его высочеству принцу Рональду».

Услышав такое, их высочества возмутились, мол, уж очень глупо они выглядят. Пришлось проводить с ними политбеседу и объяснять теорию управления, которая использует забивание мозгов путем подачи определенной информации под особым соусом.

Любое событие имеет несколько официальных версий. Те, кому это выгодно, с учетом уровня интеллекта различных аудиторий, втюхивают конкретные факты, поданные в определенном ракурсе. Чем пассивнее, невнимательнее и безразличнее аудитория, которой поставляется каждая версия, тем проще и глупее должно быть подаваемое. Даже слова специальные придумываются, наподобие того же «совка», которое большого смысла не имеет, но назвал противника «совком» — и доказательств никаких не надо.

В город через потайной ход были отправлены семь человек из команды. Переодевшись в платья простолюдинов, они пошли покупать телеги, товар и подходящую одежду для всех. На покупки им отводился один день, поскольку на следующее утро, как только откроются городские ворота, мы собирались покинуть столицу. Управились ребята быстро и без проблем.

Утром мы нарядились в принесенные одежды. Если на членах моей команды крестьянская одежда смотрелась естественно, то принц и принцесса в подобных нарядах все же мало походили на простолюдинов. Особенно бросались в глаза их изящные руки с тонкими пальцами. Пришлось мазать им руки сажей, а потом заставлять помыть. После этой процедуры их высочества долго и с ужасом рассматривали свои ладони с черными прожилками и чернотой вокруг ногтей. Слава всем богам, что хоть спорить и закатывать истерик не стали.

Подземный ход выходил в тихом закутке возле высокого каменного забора, стоящего вдоль небольшого оврага, густо заросшего кустами и деревьями. Выбравшись на улицу, мы засыпали вход ветками и прошлогодними листьями и направились к трактиру, который располагался недалеко от этого места, где нас должны были ожидать мои люди.

Во дворе уже стояли собранные в дорогу четыре телеги, на которых сидели парни и девушки из команды в крестьянской одежде. Первые сутки пути мы намеревались ехать вдесятером, поскольку не хотели привлекать к себе внимание, да и дороги вокруг столицы были безопасными, о чем регулярно заботилась королевская стража.

На телегу, в которой должны были ехать их высочества и я, было погружено сено. В нем лежало наше оружие и посохи, сверху стояли несколько ящиков с глиняной посудой, кое-каким инвентарем и едой на время путешествия. Переговорив с Тарэном и понадеявшись, что ничего не забыли, я дал команду рассаживаться и выезжать.

Приподняв край платья и отставив локоток, принцесса плавно поплыла к нашему средству передвижения, изящным движением руки пытаясь заправить под косынку прядь волос, которую я перед этим специально вытащил. Для девушки в платье селянки все эти манеры выглядели несколько странно. Подойдя к повозке, Сонэта в нерешительности остановилась.

Ругнувшись про себя, я подошел к ней и, обхватив за талию, приподнял и забросил в телегу. Взвизгнув от неожиданности, она попыталась что-то сказать, но я ее невежливо перебил.

— Ваше выс… м-м… Марта, крестьянские девушки локти в стороны не расставляют, юбки не приподнимают, да и вообще ведут себя по-другому, — зашипел я, делая вид, что поправляю горшки в ящике.

— Вы не шутите? — озадаченно поинтересовалась она.

Я подозрительно посмотрел на принцессу, пытаясь убедиться, что она не издевается надо мной. Внешне ее удивление выглядело очень натурально.

— После того как девушка наготовит еды на всю семью, перемоет посуду, покормит домашних животных и вычистит после них дерьмо, и так три раза в день, тут уже не до расставления локотков, — несколько более сердито, чем стоило, ответил я.

— О-о-о… Я почти никогда не выходила за стены замка… Прошу прощения, но я не знаю, как надо себя вести, — смущенно и чуть не плача прошептала Сонэта.

— Это я прошу у вас прощения за мой тон. — Мне стало стыдно за грубость перед этим, в сущности, ребенком, мало что видевшим в своей жизни.

В это время первая повозка уже тронулась, и я запрыгнул на телегу, усевшись рядом с принцессой. К нам запрыгнул и его высочество Рональд.

Пока мы ехали в сторону ворот, я размышлял над словами Сонэты. Несоответствие поведения ее наряду может навредить. Понимание необходимых для данной роли правил поведения невозможно получить, слушая чьи-то объяснения, это надо видеть.

— Марта, посмотри, как ведут себя простые женщины, и постарайся вести себя так же. Вот, к примеру… — предложил я, озираясь по сторонам.

Мы были уже почти на выезде из города. Недалеко от ворот располагался трактир, на веранде которого стояло несколько столиков.

Я показал Сонэте на женщину, несущую заказ клиенту, и почти сразу пожалел об этом. Дама своим видом напоминала крепкого гренадера. Подойдя к столу заказчика, она хлопнула по нему подносом с тарелками. Было видно, что она бы предпочла уронить его на заказчика, а не на стол. Клиент осмелился как-то прокомментировать ее действия. Она же, в смысле гренадерша, громким и хорошо поставленным голосом выдала длинную тираду в духе пьяного боцмана, явно не соглашаясь с сидящим перед ней мужиком.

Мы с принцем покраснели, а принцесса с интересом прислушалась.

— Я… гм… думаю, туда смотреть необязательно, а уж тем более слушать, — замялся я, ругая себя за столь нежелательный пример.

Однако Сонэта, не обращая внимания на мои слова, с огромным интересом уставилась в сторону трактира, шевеля губами, как бы повторяя то, что говорила женщина в трактире.

Не придя к консенсусу с клиентом, трактирщица, в качестве более весомого аргумента, металлическим подносом врезала ему по голове. Сзади к разбушевавшейся женщине поспешно подскочил высокий худой мужик и, приобняв ее за талию, что-то попытался сказать…

Ему тоже досталось подносом по голове, и не один раз. Цветистые выражения неслись по улице мощным потоком.

Принцесса оценивающе посмотрела на Рональда, видимо представляя, как такое действо будет выглядеть с ним в главной роли, и прикидывая ракурс поражения цели. Принц, сердито зыркнув на меня, что-то прошипел сквозь зубы.

Сонэта заинтересованно прислушалась.

— Ты че сказал? Не поняла? — радостно улыбаясь, поинтересовалась она.

Скривившись, принц промолчал.

— Ты че, глухой? — пытаясь подражать голосу трактирщицы, громко и еще более радостно спросила Сонэта.

— Заткнись, женщина, пока в лоб не дал! — рявкнул, не выдержав, принц, при этом показывая мне кулак.

Принцесса испуганно заморгала, но затем, предположив, что он тоже играет роль, открыла рот, чтобы выдать еще один перл из лексикона простолюдинов. Я поторопился вмешаться.

— Понимаете, ваше-э-э-э… мм… Марта, мой пример оказался несколько неудачным. На самом деле, подобные взаимоотношения в народной среде… э-э-э… между мужчинами и женщинами являются не совсем типичными. Их даже можно назвать, в некотором роде, э-э-экстремальными… мм… для мужчин. Их бьют все же несколько реже, чем может показаться, если исходить из данного примера, — тихонько информировал ее я.

При этом мы продолжали заинтересованно наблюдать за происходящим у трактира. Гренадерша уже схватила табуретку, собираясь выбить всю пыль из четверых мужиков, пытавшихся с ней дискутировать. Поняв, что сопротивление бесполезно, и получив некоторое ускорение, мужички рванули в разные стороны. Им вслед понеслось столь цветистое пожелание, что у нас с принцем даже челюсти попадали на грудь, и, покраснев еще гуще, мы метнули на принцессу обеспокоенный взгляд. Судя по ее нахмуренному лобику и задумчиво-рассеянному взору, она пыталась понять, о чем же речь.

— Не могли бы вы мне объяснить… — повернувшись, попыталась спросить она.

— Нет! — рявкнули мы с принцем хором.

На соседних телегах тихо захихикали. Хмуро посмотрев на хихикающих, принц развернулся ко мне и даже открыл рот, чтобы высказать свое мнение о происходящем, но, бросив взгляд на принцессу, захлопнул его.

Выехав за ворота, мы бодренько покатили по дороге в сторону границы, собираясь отъехать как можно дальше и рассчитывая, что в течение как минимум суток никто не заинтересуется нашим исчезновением.

На обед мы остановились в небольшом леске, у ручья. Услышав, что остановка будет максимально короткой, все бодро бросились по кустам. Затем, умывшись холодной водой, достали из корзин еду и уселись обедать.

Заметив, что принц пытается оттереть песком сажу с рук, я достаточно многословно пресек это безобразие. Нам еще ехать и ехать, а он со своими руками выдаст нас в первом же трактире, где придется остановиться.

Подав Рональду и Сонэте по куску хлеба с салом и луком, запеченной свекле и кружке воды, я с интересом наблюдал за выражениями их лиц. Взяв предложенное двумя пальцами и отставив в стороны все остальные, они несколько минут не могли решиться на поглощение пищи. Вид хлеба с салом в сочетании с грязными руками приводил их в неописуемый ужас.

— Крестьяне и купцы не смотрят на еду с такой брезгливостью, а быстро и большими кусками поглощают ее, — прошамкал я, впиваясь зубами в бутерброд.

С обреченным видом и закрыв глаза, их высочества приступили к трапезе.

На ночь мы собирались остановиться поужинать и переночевать в трактире на окраине небольшого городка, где нас ожидали еще три девушки и четверо парней.

В город въехали, когда солнце только опускалось за горизонт и было еще светло. Народу и повозок на улице было много, и мы медленно ползли к намеченной цели. У торговой лавки две молодые женщины громко и с чувством высказывали, где одна другую видела и куда еще той стоит отправиться. Так же многословно описывались все нюансы сексуальных пристрастий собеседницы и ее родственников до хрен знает какого колена. Для наглядности женщины руками и телодвижениями подкрепляли свои мнения и пожелания.

Я виновато скосил глаза на принца: если его жена усвоит все это многообразие выражений, телодвижений и высказываний, то я ему не завидую. Судя по тому, как он смотрел на меня, то не завидовал он мне. М-да… Может и так повернуться…

Мы взглянули на Сонэту. Она с горящими глазками наблюдала это шоу. А дамы уже перешли от слов к делу и начали рвать друг на друге волосы и одежду. Я в раздражении посмотрел на медленно едущие впереди телеги — с такой-то скоростью принцесса еще много чего может увидеть и услышать и, не приведи боги, усвоить.

В это время к показательным выступлениям двух дам присоединился мужик, который попытался их растащить. Приостановив боевые действия, женщины плотоядно посмотрели на него и очень дружно взялись объяснять ему, как он неправ. Довольно быстро поняв свою ошибку, мужик, сыпя проклятиями, бодро ретировался с поля боя. С видимым удовлетворением, посмотрев ему вслед, соратницы продолжили свои выяснения.

На наше счастье, мы уже въехали во двор трактира, и дальнейшие их действия нам уже не были видны и почти не слышны эпитеты.

Оставив четверых парней охранять повозки, мы вошли в помещение и заняли столик у дальней стенки. Усадив наших высочеств в самом темном углу, я попросил их помалкивать и как можно реже шевелиться.

Пока мы заказывали ужин, ожидали его и, получив, ели, по залу носились две девушки, обслуживающие клиентов. Мужики, ожидающие заказа, время от времени пытались перехватить их, стараясь залезть под юбку или потискать за грудь. Девушки со смехом уворачивались от подобных ухаживаний, не забывая при этом строить глазки.

Принцесса с любопытством ребенка рассматривала происходящее в зале, а принц, красный, как вареный рак, вцепившись в ложку обеими руками, шипел сквозь стиснутые зубы что-то совершенно неразличимое, но понятное по выражению лица.

М-да… Лучше бы мы без супа обошлись, а поужинали одними бутербродами.

— Рональд, я надеюсь, вы все еще помните, что не возражали против моего плана? Согласитесь, что некоторые… э-э… неудобства путешествия все же… э-э… несколько легче перенести, чем вашу безвременную кончину? — тихо прошептал я, наклонившись к принцу.

Продолжая шипеть, он, сломав ложку, все же кивнул утвердительно.

— К тому же вы, как мне помнится, жаловались, что принцесса слишком спокойна и молчалива, и выражали желание… мм… общаться с более активной девушкой. Теперь ваше пожелание вполне может исполниться, а значит, вам вряд ли будет скучно в обществе ее высочества, — с некоторой долей ехидства проговорил я, но, взглянув на принца, решил, что в этот раз стоило все же промолчать.

Заставив всех съесть свои порции как можно быстрее, я потащил их во двор, а то неизвестно, что еще мы увидим и чему может научиться принцесса в этом бедламе.

Пока Тарэн договаривался с хозяином о ночлеге, принцесса попыталась выклянчить для себя отдельную комнату и ванну.

— Прирожденные крестьянки так часто не моются, а в дороге спят в собственной телеге или, в крайнем случае, большой компанией занимают один номер на всех, — тихо, чтобы никто не услышал, сообщил я.

Закатив глаза, она тихо застонала:

— Какое счастье, что я не прирожденная крестьянка.

— Тем не менее вам придется ее изображать еще несколько дней, — сообщил я.

С истинной грацией селянки Сонэта схватила из ближайшей телеги горшок и, размахнувшись, сердито бросила его об стенку, едва не задев проходившего рядом принца. Испуганно шарахнувшись, он совершенно естественно покрутил пальцем у виска, на что принцесса не замедлила выразить свое мнение на его реакцию, скрутив ему дулю.

— М-да… Вы хорошо входите в свою роль, Марта, — хмыкнул я, глядя на их обмен любезностями.

— А не пошла бы ты… — фыркнула принцесса и прошествовала в трактир.

Мы с Рональдом только рты раскрыли, глядя на гордо удаляющуюся Сонэту.

Следующие три дня путешествия ее высочество с большим вниманием разглядывала окружающий мир и его проявления, что заставляло его высочество и меня сильно нервничать.

Когда на горизонте показался замок графа Лаэрского, мы обрадовались и послали гонца, чтобы впустили нас без промедления и приготовили поесть. После того ужина в трактире мы, по требованию принца, больше в подобных заведениях не останавливались, а питаться всухомятку нам уже основательно надоело.

Встретил нас старший сын и наследник графа, представившийся Симоном Лаэрским. Шепотом поведав ему, кто есть кто и что мы здесь делаем, я предупредил, чтобы он особо не раскланивался.

— Граф, кланяющийся крестьянам, слишком уж удивительная вещь, народ может не понять юмора, а вам здесь еще править, — тихо пояснил я.

Он лишь слегка улыбнулся на эти слова и, отдав приказ загонять телеги во двор, остался наблюдать за нашим размещением.

Принцесса, повернувшись на живот попыталась сползти с телеги. На что отвлекся принц Рональд, было непонятно, но на помощь жене он явно не спешил. Вероятно, тоже в роль крестьянина слишком хорошо вошел. Действия Сонэты увидел Симон Лаэрский и, бросившись к ней, аккуратно придержал за талию, чтобы помочь спуститься на землю.

Принцесса, замерев на секунду, видимо, прикидывая, как в подобном случае должны действовать прирожденные крестьянки, схватила ближайший глиняный горшок и, извернувшись, разбила его о голову графа. Не ожидая такой подлянки, тот впал в полный ступор и отпустил фальшивую селянку. Не удержавшись, девушка взмахнула руками, соскользнула с повозки и осела на землю.

Выдав пару оборотов из лексикона трактирщицы, Сонэта живенько подхватилась, резко тряхнула юбкой, сбивая пыль, и, толкнув в грудь Симона, чтобы не стоял на пути, направилась к двери. Не вынеся столь сильного потрясения, граф запутался в собственных ногах и сел на землю с открытым ртом. Неподалеку стоял его высочество принц Рональд, и вид у него был не менее пришибленный, чем у графа.

Хм… Судя по всему, ему уже не скучно, и даже более чем.

Наклонившись к графу Лаэрскому, я тихонько поведал о моей не совсем удачной попытке научить принцессу вести себя более естественно в крестьянской одежде. Когда я перешел к пересказу реакции принцессы на поведение трактирщицы, Симон попытался сохранить серьезное лицо, но, не сдержавшись, фыркнул.

— Граф, я надеюсь, вы понимаете, что это является тайной, которую вы должны свято хранить, — с трудом сохраняя серьезный вид, сообщил я.

— Несомненно, несомненно… А теперь позвольте откланяться, я вынужден отдать некоторые распоряжения слугам, — стараясь не позволить губам расползтись в улыбке, сказал он и рванул за угол дома.

Вскоре оттуда донесся смех, больше похожий на ржание. Я не особо заботился о сохранении «тайны», этому все равно никто не поверит, зато теперь никто из господ Лаэрских не удивится поведению принцессы, что бы она ни выдала. Меня это вполне устраивало.

Вымывшись впервые за несколько дней и отведав горячей и более изысканной пищи, мы разбежались по предоставленным комнатам, чтобы поспать в нормальных кроватях с чистым бельем. Дальнейшая дорога обещала быть поспокойнее, ведь мы отправляемся в сопровождении отряда графа Лаэрского до замка Гроссаро. Оттуда, уже без меня и моей команды, но под охраной людей Ирвина и Рэма, их высочества поедут в столицу Трании.

ГЛАВА 9

Жизнь бьет ключом…

У графа Лаэрского мы поменяли одежду, чтобы не сильно отличаться от людей из его отряда, побросали телеги и пересели на лошадей. Наше путешествие пошло веселей: передвижение ускорилось, и настроение у народа несколько улучшилось.

Лишь когда мы въехали в замок Гроссаро и я оказался в объятиях Рэмануэля и Кристы, понял, что мы дошли.

— Если б вы знали, как я рада вас видеть! Но, умоляю, все разговоры потом. Позаботьтесь, пожалуйста, об их высочествах, — глупо улыбаясь, расслабленно пробормотал я и поплелся наверх.

На следующее утро граф Лаэрский с отрядом уехал к себе в замок. Мы же остались еще на денек переговорить с родственниками и отдохнуть. Последние события здорово вымотали нас, а впереди еще несколько дней дороги.

После обеда все собрались в гостиной рассказать свои новости и послушать чужие.

Пока я не начал говорить, все благоговейно молчали, глядя на меня почти с обожанием. По их лицам было видно, что сейчас они готовы сделать все, что я ни скажу, и даже не откажутся ходить строем. Вот только, зная, насколько папуля и Ирвин ленивы, сомневаюсь, что их хватит надолго. Несмотря ни на что, чувства моих родных ко мне были по-настоящему искренними, ведь благодаря моим действиям наша семья не только выбралась из бедности, но и достигла таких высот, о которых они даже и не мечтали.

Известие о том, что две дочери стали королевами, здорово потрясло родителей. Рэм и Ирвин, присутствовавшие на бракосочетании, мало что могли разъяснить остальным, поскольку узнали об этом событии только во время венчания сестер. Да и после у нас, в смысле сестер, не было времени рассказывать: я с Нираной и Кэнтаром укатил в Родэн, а Лори с Эртаном — в свою столицу.

— Из разговоров братьев и пояснений Кристы мы предполагали, что именно ты имеешь шанс стать королевой. Но чтобы Нирана и Лори… — помявшись, сказал отец.

Тетя Оливия, вернее, теперь уже мама, прижавшись плечом к отцу, с восхищением и любопытством смотрела на меня.

— Если честно, то зигзаг судьбы Нираны и меня удивил. Вероятно, невеста Кэнтара, леди Капри, навязанная ему регентом, была такой стервой, что он был рад жениться на ком угодно. К тому же, как я слышала, за годы сиротства к нему никто не проявлял столь искренней заботы и внимания, как Нирана. А тут еще по пьяни храбрость прорезалась, вот парень и рискнул. Лично я считаю, что он лишь выиграл от этого, — засмеялся я, стараясь развеять их иллюзию по поводу моего участия в этом событии.

Все с недоверием посмотрели на меня.

— А уж выбор нашего величества и того понятнее. Ведь все то время, пока он ухаживал за мной, а я убегала, он выбирал для общения только Лорэйн. Вот братья не дадут соврать, — посмотрел я в сторону Ирвина и Рэма.

Те, помолчав немного, кивнули, соглашаясь.

— Да и не мог он не видеть, что восхищение Лори было искренним. Я свою сестру хорошо знаю, ей всегда нравились зрелые и властные мужики с чувством юмора, хотя, конечно, то, что он король, добавило свою толику привлекательности. И если вранье еще можно принять за правду, то настоящее чувство трудно не заметить. К тому же, согласитесь, Лорэйн очень красива, как лицом, так и фигуркой, и, что немаловажно, умна. Его величество не слепой. — Я очень старался подать ситуацию так, как будто все прошло почти без моего участия.

Поверь они сейчас в мою исключительность и везение, и придется мне, как золотой рыбке, на посылках быть. И потом, если что-то не получится, на меня же всю вину и свалят.

— Но ведь… — попытался что-то сказать отец.

— Я считаю, что за мной Эртан гонялся больше из принципа. Видимо, ему не понравилось, что он, такой видный мужчина, да еще и король, от одного вида которого все дамы в пачки складываются, получил отказ от какой-то шмакодявки. Вот ему вожжа под хвост и попала. Но все хорошо, что хорошо кончается, и я рада, что так получилось, — подвел я итоги и постарался перевести разговор на другое.

Через несколько дней мои родственники всем скопом собирались ехать в столицу, поскольку были приглашены на праздничную церемонию бракосочетания и коронацию своей дочери и сестры. Нашему королю можно было не спешить, вот он и дал своим подданным больше времени на подготовку. Эта новость порадовала меня, ведь с большой компанией будет естественно смотреться и большая охрана. Благодаря этому будет проще обеспечить безопасность их высочествам, не афишируя их присутствия.

Распрощавшись с родственниками и их высочествами, мы направились обратно в столицу Родэна. Хотя регент и его наиболее активные последователи казнены, однако надо быть полным идиотом, чтобы надеяться, что опасность устранена полностью. За двенадцать дней, используя только ту информацию, что сумел подслушать Сэт, невозможно выявить и уничтожить всех желающих отстранить короля от власти. Именно поэтому я все еще опасался за жизнь сестры и ее мужа и торопился вернуться.

На подъезде к небольшому городку начал накрапывать мелкий дождь, и мы поторопились разыскать ближайший трактир. Войдя, первым делом мы сняли плащи и косынки и направились к столикам в дальнем от входа углу. В зале было несколько крестьян да компания горцев, чем-то напоминающих наших грузин, которые что-то праздновали.

Когда мы всей группой проходили мимо празднующих, один из них встал и попытался перехватить за талию Лоту, идущую впереди меня. Я резким движением отбил руку в сторону и толкнул мужика в направлении стула. Уже слегка принявший на грудь, он рухнул на стул, чуть не перевернувшись. Вскочив, схватился за кинжал, шагнул ко мне и застыл с восхищенным взглядом. Его собутыльники поднялись со своих мест, положили руки на кинжалы и, разглядев противника, в смысле меня, замерли с выражением удивления пополам с восхищением.

— Дэ-эвушка… дэ-эвушка… — заклинило мужика.

Я попытался рассмотреть свое отражение в темном окне, а затем в местном варианте зеркала, сделанном из отшлифованного овального куска железа. Ничего вроде не изменилось, ни дополнительных глаз или еще чего-то, столь же необычного, во мне не наблюдалось. Только волосы, за лето выгоревшие на солнце, в свете факелов выглядели более рыжими, чем обычно.

— Слушай, отстань, а… — Мне хотелось отдохнуть после дороги, а не вступать в разборки с горцами.

Моя команда настороженно наблюдала за странным поведением не менее странной компании.

— О солнце мое! Свэт моих очей! Я счастлив оказать тебе честь и взять в жены! — выпятив грудь и уцепившись одной рукой за кинжал, а другую приложив к сердцу, гордо возвестил мужик.

Теперь пришла моя очередь выпучивать глаза.

— Ты что, с дуба рухнул? Какая жена? Я уже замужем! — возмутился я.

— Это нэ имеет никакого значэния! Я лучше! Я князь Горэн Морци! У мэня три дэрэвни и болшой отар баранов! — проведя рукой по усам, все так же гордо возвестил этот самый князь.

— Мне твои дэрэвни баранов не нужны, своих хватает, — огрызнулся я и попытался свалить.

Видя, что его предложение не оценили должным образом, горец попытался меня перехватить. Поднырнув у него под руками, я отскочил в сторону, за спины моих парней. Меньше всего мне сейчас хотелось драться, и я судорожно размышлял, как мирно разрулить эту ситуацию.

Компания горцев посовещалась, и один из них подошел к хозяину трактира и потребовал какое-то там вино. Поняв, что нас пока не собираются трогать, мы, облегченно вздохнув, уселись за столы. Мужик, запросивший вина, получил требуемое, подошел к нашему столу и, поставив на стол бутылку, с видом горного орла выдал:

— Как мы понимаэм, вы собираэтэсь ужинать. Мы просим прынять от нашего княза это вино.

Решив не доводить до скандала, я принял бутылку, многословно поблагодарив, открыл ее и налил понемногу в кружки только девушкам, решив, что остальным лучше оставаться трезвыми.

Пока мы заказывали еду и нам ее готовили, а потом доставляли, от стола горцев то и дело неслись тосты в нашу, и конкретно в мою, честь.

— О затмэвающая солнце! Свэт очей моих! Прэкраснейшая пэри с изумрудными очами! — заливался соловьем князь, поднимая очередной бокал вина.

Я усмехнулся: вот бы они относились к женщинам так, как восхваляют.

За время ужина нам передали еще три бутылки вина, «от нашего стола — вашему». Когда мы почти закончили есть, кто-то из горцев достал музыкальные инструменты. Что за инструменты, было не видно, но барабан или бубен мы услышали точно. Когда музыканты заиграли, остальные мужики из их компании раздвинули столы, освободив середину зала, и двое пустились в пляс. Честно говоря, выглядело это красиво, очень даже в духе горцев из моего прошлого мира.

Танец во все времена был неотъемлемой частью человеческой жизни. Шаманами чаще всего становились мужчины, и их главным инструментом воздействия на природу и события был и остается танец. На всех континентах во всех древних религиях жрецы или их помощники использовали танец для восхваления богов, просьб о помощи… Танцевали на каждом празднике, перед охотой, перед посевной, перед войной… Танцевали все: и женщины, и мужчины, но в некоторых случаях в танцах участвовали одни мужчины.

Со временем мужики обленились и переложили обязанность по ублажению богов и духов на женщин. А ведь танец — это не только и не столько обращение к богам, но и прекрасная тренировка тела и координации движения. Если присмотреться, то комплексы, выполняемые мастерами восточных единоборств, своими плавными движениями и переходами напоминают танец.

Меня всегда не столько привлекала красота или плавность движений, сколько восхищало умение в совершенстве владеть телом и впечатляло осознание того, сколько же труда и упорства необходимо было приложить, чтобы добиться такого результата. Недаром Шива, один из трех главных богов индусского пантеона, — покровитель как йоги, так и танца.

Даже современные пляски требуют некоторой гибкости и выносливости, вот только движения напоминают диких африканцев, собирающихся на войну. К тому же основными музыкальными инструментами являются барабаны и прочий ударный металл. С самых диких времен, когда бегали еще в шкурах, и до сих пор во всех странах и на всех континентах люди под барабаны шли на войну, рубили головы, расстреливали, прогоняли сквозь строй, как в русских армиях времен крепостничества, ну и, само собой, хоронили…

И чем чаще человек слушает такую музыку и танцует под нее, тем устойчивее включается он в вибрации муладхары, чакры выживаемости. И результат такого включения могут заметить все желающие. По телевизору не раз показывали обезумевшие орды, вываливающиеся с концертов металлистов и крушащие все на своем пути. Но глупо ожидать подобного поведения от людей, посетивших концерт лирической музыки или классики.

Каждая из чакр имеет свою ноту, их можно чистить музыкой определенной тональности. Но, запуская в своих телах тяжелые вибрации, соответствующие материальной животной жизни, мы маршируем из перерождения в перерождение по одним и тем же граблям, с одними и теми же проблемами.

У многих народов в национальных инструментах присутствуют барабаны. Но, в частности, у африканцев и горцев барабаны являются ведущим инструментом. А потому неудивительна их предрасположенность к кровавым разборкам и выяснениям отношений между собой и с другими.

Вот и сейчас звучали два барабана и флейта.

Пару раз я видел по телевизору выступление грузинского ансамбля, там парни и девушки, мелко перебирая ногами, как бы плыли над полом. Девушки наяривали круги вокруг мужиков и только руками водили из стороны в сторону. Мужчины же, приняв вид горных орлов, скакали, как горные козлы. Не в смысле как дураки, а в смысле так же высоко и гибко. И вообще, в танцах горцев всегда было что-то завораживающее.

Хоть я и наливал себе вина на дне кружки, но из-за того, что прикладываться пришлось не один раз, дабы не нарваться на «не уважаешь», в голове слегка зашумело. Настроение поднялось, я даже засмеялся и зааплодировал, глядя, как вышедший в круг князь выделывает крутые па ногами. Заметив мое внимание, он несколько раз, на носках и мелко перебирая ногами, подошел ко мне и отошел обратно, похоже приглашая на танец.

Настроение у меня было веселое, и в благодарность за то, что мужики не наглели и грубо не цеплялись, я решил принять приглашение. Поднявшись, мелкими шагами пошел навстречу горцу. В широких брюках, как и в платье, при таком способе перемещения казалось, что я плыву над полом. Обойдя князя по кругу пару раз, я плавно поплыл по освобожденному пространству.

Мужики впали в полный экстаз и запели что-то на своем языке. Еще несколько горцев, подхватившись, запрыгали вокруг меня, подкручивая усы и изображая «гордых горных орлов». Сколько времени мы так развлекались, не знаю, но, почувствовав изнеможение, я добрался до нашего стола и упал на стул. На все уговоры продолжить я отвечал отказом, аргументируя усталостью, а вскоре мы ушли спать.

Когда добрались до своих комнат, я поинтересовался, не знает ли кто, чего это мужики именно ко мне клеились и полностью игнорировали остальных девушек? Как объяснила мне Лота, местные горцы, так же как и все остальные мужики, обожали блондинок, но рыжие для них были еще большей экзотикой. Соответственно, получить в жены рыжую было особенно круто. М-да… Повезло же мне.

Сколько я проспал, не знаю, но выпитое за ужином вино подняло меня среди ночи, пришлось вставать. Одевшись, по ночам в предгорьях все же холодно, я медленно поплелся в направлении удобств, которые располагались во дворе. Возвращаясь назад, я уже подошел к лестнице, ведущей к спальным комнатам, как услышал какой-то шорох за спиной. Обернуться не успел, как что-то приложило меня по голове.

Сознание медленно возвращалось ко мне, но, руководствуясь чувством самосохранения, я не стал шевелиться и открывать глаза. Судя по ощущениям, никаких повреждений, кроме головной боли, у меня не наблюдалось. Я почувствовал, что лежу на кровати со связанными ногами и руками. Конечности были связаны достаточно мягко, чтобы не пережать вены, и все же настолько крепко, что не выпутаешься.

Я прислушался. Где-то в дальних комнатах стоял небольшой шум. Слегка приоткрыв глаза, я заметил, что комната, в которой я находился, освещалась лишь парой свечей и вокруг царил полумрак. Медленно и осторожно сканируя пространство, увидел за столом у дальней стены человека, сидящего в кресле с кружкой в руках.

Присмотревшись, с трудом разобрал, что это старуха, чем-то похожая на Бабу-ягу, только одета поприличнее. Врезав несильным астральным ударом ей по животу, я заставил бабку беспокойно заерзать в кресле. Еще через несколько минут добавил. Вскочив, она пару раз прошлась по комнате, поглядывая на меня. Я не шевелился. Еще немного поколебавшись, она тихо вышла, прикрыв за собой дверь.

Скрипнули половицы — старуха спустилась по лестнице, затем негромко стукнула еще одна дверь, и снова воцарилась тишина. Я обрадовался: моя охранница вышла, никому ничего не сказав. Видимо, решила, что связанная девушка никуда не денется минут за десять.

Откинув богатое одеяло, я встал и, мелко семеня и прыгая, добрался до стены, на которой поверх ковра в ножнах висел режущий инструмент, по размеру меньше меча, но больше кинжала. На мое счастье, он оказался хорошо заточен, и я, пристроив его удобнее, за пару минут перерезал веревки на руках. Справившись, быстро поскакал на свое место и, прислушиваясь, не идет ли кто, развязал ноги и постарался принять первоначальное положение.

Меч я брать не стал, решив использовать только свои способности, так будет тише и больше шансов удрать. Через несколько минут вернулась старуха. Я напрягся, наблюдая за ней из-под прикрытых глаз, но она лишь взглянула в мою сторону и, усевшись на свое место, взялась за кружку.

Мне вспомнился фильм «Ханума», который я с удовольствием смотрел несколько раз. Там тоже старуха вроде этой постоянно находилась при молодой девушке, охраняла, так сказать.

Прошло где-то около часа или больше. В здании стихли последние звуки, и установилась полная тишина, только бабка, клюя носом, время от времени продолжала прикладываться к кружке. Решив, что пора действовать, я двинул ей астральным ударом в солнечное сплетение, вложив в этот удар всю свою силу.

Резко подпрыгнув, старуха громко испортила воздух и, не глядя по сторонам, но все же стараясь не шуметь, рванула из комнаты.

Вскочив, я быстро прошелся по комнате, схватил со стола небольшой нож (в дороге может пригодиться) и несколько кусков мяса с хлебом, лежащих на тарелке. Замотав их в относительно чистую тряпку, сунул за пазуху, а затем осторожно двинулся по коридору.

Выйдя из помещения, я осмотрелся. Из небольшого домика в углу двора доносились характерные звуки. Судя по их громкости и силе, которую я вложил в удар, еще минут двадцать, а то и полчаса у меня есть.

У ворот смутно вырисовывался темный силуэт. Долбанув стражника ментальным ударом, я быстро подбежал и нащупал рядом калитку. Стараясь не шуметь, тихо открыл ее и выскользнул на улицу. Местность была явно не той, где мы с командой остановились на ночлег. Ярко сияли звезды и луна, и благодаря их свету ниже по склону горы смутно виднелось большое село или маленький городок. Вокруг стояла полная тишина, похоже, была середина ночи.

За домом, из которого мне удалось выбраться, гора резко шла вверх. В иной ситуации я бы ни за что не полез в темноте по такому склону, но сейчас у меня не было другого выхода. Без сомнений, искать меня будут на пологих склонах и вдоль дорог. Им и в голову не придет, что девушка, да еще и не горянка, рискнет переться ночью в горы.

Взяв ориентир на звезду, дабы не сделать круг, я встал на четвереньки, чтобы лучше видеть дорогу перед собой и не свалиться при столь крутом подъеме, и быстро пополз вверх. Сообразив, что руки ухайдакаю на первом же километре, я снял с себя косынку и, разорвав на две части, перевязал, помогая себе зубами, ладони. Со стороны дома послышался какой-то шум, я увеличил скорость передвижения, несмотря на опасность свалиться вниз.

Дальнейший путь плохо отложился в голове. Я полз, полз и полз, время от времени выискивая глазами звезду, взятую в качестве ориентира. Когда небо начало сереть и стало немного лучше видно, я огляделся: вокруг были одни горы, и никакого жилья поблизости. М-да… Это явно не то место, где мы остановились с командой. Там была холмистая местность, а здесь — настоящие горы.

«Интересно, а далеко ли мои котята?» — подумалось мне. Несколько лет назад, собирая в горах травы, я с командой наткнулся на малышей большой белой кошки, оставшихся, по неизвестной мне причине, без матери. Забрав их в замок, я на несколько месяцев заменил им родителей. Когда они подросли, пришлось отнести их обратно в горы, а то они уже становились опасными для окружающих. Встреченная нами взрослая особь данного вида увела моих малышей за собой.

Тепло улыбнувшись своим воспоминаниям, я присел немного отдохнуть и поесть. Съев все свои припасы, дальше побрел уже на своих двоих. Меня шатало от усталости, но я продолжал идти, стараясь уйти от места, где меня содержали, как можно дальше. Четвереньки — это не тот способ передвижения, используя который можно ускакать далеко, да еще и по горам.

Сколько я так шел, не помню, но в какой-то момент нога сорвалась с камня, и я, не удержавшись, покатился по склону.

Пришел в себя от боли и холода. Осторожно приоткрыв глаза, увидел вокруг камни. Оглядевшись, с удивлением понял, что лежу на дне ущелья. Постепенно вспомнил, по какой причине я оказался здесь, попытался подняться и потерял сознание от боли. Придя в себя, постарался не делать резких движений, а внимательно прислушался к ощущениям. Похоже, переломов нет, но все тело изранено. Ужасно болела голова, видимо, неслабое сотрясение получил. От усилий снова потерял сознание.

В следующий раз пришел в себя оттого, что кто-то провел чем-то шершавым по ранам. Даже удивился, это что же за садюга возле меня объявился? Открыв один глаз, заметил что-то белое перед носом, и шершавым провели уже по щеке. Распахнув глаза вовсю, я увидел перед собой кошачью морду. Морда тихонько фыркнула.

С чувством огромного облегчения я снова впал в бессознательность.

Очнувшись, осмотрелся: один котяра привалился ко мне боком и своим языком, как напильником, водил по ране на руке. С трудом растянув в улыбке опухшие губы, я попытался сказать, что рад их видеть, но из горла вырвалось лишь слабое хрипение. Во рту было сухо, и очень хотелось пить, но сил дойти до журчащего где-то неподалеку ручья не было.

Услышав шум, я повернул голову и увидел странную картину: в мою сторону на четвереньках пятился задом какой-то мужик. При этом он что-то бормотал и регулярно растягивался во весь рост, уперев нос в землю. В такие моменты раздавался негромкий рык, и мужик снова вскакивал на четвереньки. Понаблюдав за странным явлением, я догадался, что это кто-то из котят загоняет ко мне на помощь мужика.

Хм… Интересно, и как долго его таким макаром гонят? Представив эту картину, я, несмотря на боль в теле, рассмеялся. М-да… звуки напоминали сиплое карканье.

Услышав странные звуки позади себя, мужик резко подпрыгнул на четвереньках и развернулся ко мне. Он был явно на грани обморока, и неудивительно: при хорошей фантазии можно было предположить, что здесь — место обеда котов, и одна закуска уже лежит на блюде, слегка надкушенная, вся в крови и в лохмотьях. В это время рыкнул загонявший его кот, мужик снова прыгнул с разворотом и, не вынеся такого набора впечатлений, рухнул в обморок.

Очнулся я от боли в руке и почувствовал, что на меня льют воду. Открыв глаза, заметил перед собой мужской профиль. Когда же он увидел, что я пришел в себя, резко плюхнулся на пузо, уткнулся носом в землю, что-то при этом бормоча и касаясь кончиками пальцев моих ног. Я не сразу понял, чего это с ним и что он говорит, однако, прислушавшись к его лопотанию, с трудом разобрал, что он принял меня за могущественную шаманку, которой служат духи гор. Хм… Это неплохая мысль, глядишь, не рискнет вредить.

Напоив меня отваром из трав, он продолжил обмывать мои раны этим же отваром, рассказывая в это время о себе. Мужик оказался то ли охотником, то ли крестьянином из ближайшей деревушки. Звали его совсем уж на китайский манер, Фао, и был он из кочевников, но, женившись на девушке из этой деревни, сейчас вел почти оседлый образ жизни. Котенок Мяв поймал его недалеко от этого места, куда он пришел за какими-то травами. Говорил он с акцентом, но достаточно понятно.

Помыв и напоив, Фао перетащил меня на небольшой стожок травы, собранной на ближайших склонах, и, укрыв курткой, отправился собирать хворост. Дня три или четыре он ухаживал за мной: кормил мясным бульоном из какой-то зверушки, которую притащил один из котят, поил отваром из трав и им же промывал раны. Все это он проделывал раз десять или пятнадцать в день, благодаря чему к четвертому дню я, морщась от боли в заживающих ранах, уже смог ходить.

Еще через день Фао заявил, что надо идти к людям, а то продукты на исходе, да и лекарственных трав у него с собой было немного, а все, что в округе росло, он уже обобрал. К тому же для моего правильного лечения необходим шаман или знахарь. Тащить меня в том состоянии, в каком он меня нашел, в одиночку и через горы он не мог. Теперь же, когда я передвигаюсь самостоятельно, следует идти к людям.

Помня, что рассказывала Лота, я настоял на том, что в селениях горцев нам лучше не появляться. Поэтому мы направились в сторону горного плато, на котором проживали кочевые племена, как я понял из объяснений Фао, что-то вроде монголов. Но идти к ним было гораздо дольше, чем к селениям горцев.

Шли мы несколько дней, с частыми остановками на отдых, приготовление еды, травяных отваров и промывку моих ран. Всю дорогу коты сопровождали нас, время от времени исчезая поохотиться, а затем снова появляясь в зоне видимости.

В один из дней, ближе к вечеру, когда мы уже подумывали об остановке на ночлег, все трое котов, идущие немного в стороне и сзади, насторожились и подошли поближе ко мне. Навстречу нам из-за холма вышла живописная группа. В центре ее возвышался худой старик, весь увешанный какими-то тряпочками, зубами, перьями и прочая, прочая… Более всего он напоминал шамана. Опирался он на посох, украшенный резьбой, с большим красным камнем на верхушке. Сопровождали его не менее странно одетые личности, возможно его помощники, и несколько мужиков с луками и копьями. То ли охрана, то ли военачальники.

Котята не проявили никакой агрессивности по отношению к гостям, из чего я сделал вывод, что те не испытывали к нам отрицательных чувств. Увидев вышедшую навстречу компанию, Фао рухнул на землю как подкошенный и уткнулся в нее носом. Направление падения он выбрал так, чтобы видно было, что и меня уважает, и их почитает.

Пришедшие, кроме одного очень старого мужика, тоже попадали на землю. Старик лишь глубоко поклонился. Полежав с пару минут, они встали, но Фао так и остался лежать.

Какое-то время мы молча пялились друг на друга, затем вышедший вперед мужик о чем-то распинался минут десять, регулярно наклоняя голову. Как только он закончил говорить и встал в строй, из-за спин «могучей кучки» выскочила девица, увешанная ожерельями из зубов, отрезанных ушей и еще каких-то запчастей, не поддающихся идентификации. Экземпляр был совершенно уникальный. Росту в ней было под два метра, по телосложению походила на Шварценеггера, с впечатляющей грудью. На ней были надеты широкие, чуть ниже колена, шорты и короткая маечка из жесткого полотна, похожего на парусину. И весь этот комплект от местного кутюрье был увешан бусинами, кусочками кожи и меха, нашитыми в самых разнообразных местах.

Выскочив на пространство между нами, девица принялась выделывать этакие топы с прихлопами и прыжками, чем-то напоминающие танцы диких аборигенов Африки. Когда она начала скакать, стоящий рядом со мною Кис немного отодвинулся за меня, рассматривая скачущее чудо с некоторой долей любопытства и удивления. Мур и Мяв, стоявшие немного в стороне, тоже сделали по паре шагов назад и ближе к нам. Чего ожидать от этой девицы, было непонятно, но очень уж подозрительно она выглядела и действовала.

В это время она сделала резкое движение в нашу сторону и при этом что-то заорала. От неожиданности я резко дернулся назад и, наткнувшись на спину Киса, перекувыркнулся через него и встал на четвереньки, застонав от боли в еще не заживших ранах. Подниматься я не торопился. Осторожно выглянул из-за кошачьей спины, пытаясь понять, что произошло и куда подевалась девица. В пространстве перед нами ее не наблюдалось. Высунув голову сильнее и скосив глаза, я заметил ее лежащей на земле недалеко от Фао.

— Слушай, что здесь происходит и чего ей надо? — зашептал я, обращаясь к Фао.

— Это дар вам, — не отрывая носа от земли, сообщил он.

— Дар? А что именно нам подарили? — спросил я.

— Выражая свое наивысшее почтение, вам в дар преподнесли лучшую воительницу племени! — торжественным голосом пробурчал в траву Фао.

— И что нам с этим даром делать? — уточнил я, выглядывая из-за Киса и рассматривая подарочек.

— Как — что? Съесть, конечно, — удивился Фао моей тупости.

— Я столько не съем, да и не люблю человечину, — возмутился я.

Фао ничего не ответил. Остальная толпа с невозмутимыми лицами стояла так неподвижно и основательно, что казалось, они здесь уже не один год стоят. Что делать дальше, было непонятно. Я попробовал представить, как котята едят этот подарок, и попытался передать эту картинку им. Они возмущенно зафыркали.

— Слушай, а можно ее не есть? Пусть идет себе, — снова обратился я к Фао.

— Если вы ее не примете, она и ее род будут опозорены, — тихо ответил он.

— И часто вы едите людей? — спросил я, а то вдруг и мне надумают оказать великую честь быть их закуской. На обед меня явно не хватит.

— Насколько я знаю, в последний раз это случилось, когда я был еще ребенком, — немного помедлив, ответил Фао.

Это несколько успокаивало по поводу собственной участи, но вот что делать с подарком?.. Положеньице. Я в задумчивости поднялся с земли и уселся на Киса, разглядывая нашу проблему. По стоявшей в оцепенении «могучей кучке» прошел шелест, и они снова замерли.

— Слушай, а если я ее не буду есть, а возьму себе в охрану? — вздохнув, спросил я.

— Вас же охраняют… — произнеся непередаваемый набор звуков, обозначающий котят, выдохнул Фао.

— Ну-у-у… в город же я их не потащу. Не любят они города. А вот ее я могу с собой взять, с ней меня еще больше бояться будут. Не нарушит ли такое решение каких-то ваших правил? — размышлял я вслух.

— Не нарушит. Для нас это будет высочайшая честь и милость — позволить нашей воительнице охранять вас. Род ее будет почитаем и упомянут в наших песнях, — отозвался главный шаман и вождь группы… и затрындел, затрындел… про честь и иже с нею.

Оказывается, он на моем языке шпарит очень даже неплохо, хоть и с акцентом. А многословен, прямо как королевские придворные.

ГЛАВА 10

Ты шаман, я шаман…

Красноречие шамана, прорвавшееся во время встречи, на этом и закончилось. Выговорившись, он замолчал надолго и далее общался со мной только краткими предложениями. Фао рассказал о цели нашего визита и что мы здесь делаем. Меня пригласили в поселок в качестве почетного гостя и для последующего лечения. Фао, получив от меня золотой, чудом сохранившийся в моих лохмотьях, рассыпаясь в выражениях почтения и благодарностей, отправился домой.

Распрощался я и со своими котятами, расцеловав каждого из них. Лизнув меня в щеку, они ушли.

До поселка меня несла девушка, которую мне подарили, поскольку от усталости я еле шевелил ногами. Разместили нас в небольшом шалаше, рядом с шатром шамана, на окраине стойбища. Как только мы пришли в стойбище, несколько девушек сразу меня обмыли, обложили шкурами и напоили горячим молоком с травами. Что это были за травы, не знаю, но, выпив большую кружку напитка, я быстро заснул.

Проснулся я хорошо отдохнувшим. Подаренная мне девушка тут же притащила целое ведро травяного отвара и снова промыла мои раны. Закончив процедуры, она принесла ворох каких-то вещей и разложила на одеяле.

Заметив мой удивленный взгляд, она объяснила, что одежда, в которой я здесь появился, восстановлению не подлежала, поэтому женщины селения сшили для меня новую. С помощью Орры, так звали девушку, я облачился в нечто, здорово смахивающее на наряд шамана. В качестве нижнего белья были предложены брюки и рубаха из мягкого полотна. Если сравнивать с одеждой Орры, то мне явно выделили самую лучшую ткань.

Малахай и штаны были сделаны из овечьей шерсти очень плотной вязки и украшены кусочками меха. Рассмотрев предложенное, я спросил, а почему не кожаное, в книгах из моего прежнего мира все герои, как один, в кожаном щеголяли. На меня посмотрели, как на умственно отсталую, и объяснили, что на холоде кожа встает колом, плохо гнется и становится ломкой, и вообще в ней можно замерзнуть, не греет она. В жару в такой одежде не лучше: тело не дышит и поэтому немилосердно потеет, и через несколько часов человек та-а-ак воняет…

На ноги мне выдали мягкие кожаные сапожки, причем тоже с вышивкой и бусинами, и к ним — вязаные шерстяные носки. На шею было надето несколько ниток бус из корешков, ракушек, камешков, перьев и мелких запчастей от кого-то ранее бегающего. Волосы заплели во множество косичек, а мой своеобразный наряд дополнила налобная повязка, вышитая бисером и украшенная перьями и висюльками из бусин.

Все дни Орра постоянно крутилась вокруг меня как заводная: готовила еду, по указаниям шамана отваривала травы для моего мытья, мыла и смазывала раны мазями… Спала она со мной в одном шалаше, на одеяле, сшитом из кусков шкур, прямо у входа в палатку. Девушка была молчалива и на вопросы отвечала кратко, иногда вообще односложно. Если мне было что-то непонятно, приходилось задавать кучу вопросов, чтобы получить хотя бы общее представление о том, что меня интересует.

Переложив заботу о своем здоровье на других, я расслабился. Тут же в голову полезли мысли о делах, королевстве, заговоре… От всех этих мыслей даже голова разболелась. После некоторых раздумий о будущем и о том, что может происходить в столице Родэна, я решил не заморачиваться. Вот поправлюсь полностью, тогда и буду думать, что делать дальше.

О Ниране и Кэнтаре я тоже постарался убедить себя не беспокоиться. Мы убрали только основных недовольных королевской властью, к тому же, чтобы меньше переживать за сестру, я оставил ей амулет-привязку и попросил Сэта внимательно прослушивать всех жителей замка. Ко всему прочему, мы договорились с Нираной, что до моего возвращения они с Кэнтаром будут ночевать в потайной комнате.

Жизнь в поселке текла размеренно. Каждый занимался своим делом, лишь забегавшие после вечерней дойки женщины нарушали мое полусонное существование, принося молоко, сыр или кусочки мяса. Да по вечерам, на заходе солнца, шаман сажал меня рядом с собой и давал в руки бубен. Дальше шел так называемый урок. Не знаю уж почему, но он вбил себе в голову, что меня необходимо обучить своему искусству, и не слушал моих отговорок, пресекая все попытки отвертеться.

На мой вопрос, зачем мне учиться, он ответил:

— Шаман, однако.

При попытках получить разъяснение, кто шаман, к чему шаман и каким местом это утверждение ко мне относится, я лишь получал бубном по голове. Так сказать, не хочешь бить в бубен — получишь по бубну. Поскольку в селении все равно не было никаких развлечений, да и моему организму, находящемуся на излечении, они пока что были не положены, я решил не выпендриваться. И каждый вечер добросовестно выбивал ритмы, которым меня учил старик.

Но в один прекрасный день столь спокойная и тихая жизнь резко изменилась. Утром меня разбудил громкий шум. Я раздраженно поинтересовался у Орры, что происходит и чего это народ с утра пораньше глотки дерет. Оказалось, что приближается праздник свадеб, и это они готовятся к празднику. Выглянув из шатра, я увидел большое скопление голосящего на разные голоса народа и, похоже, никто не собирался прекращать это безобразие.

На отмеченной белеными камнями полосе девушки устраивали спринтерские забеги, а зрители, собравшиеся вокруг, подбадривали их криками и не всегда приличными комментариями. Меня удивила такая странная подготовка, а также заинтересовала взаимосвязь бега и свадеб, да еще в таком массовом порядке. С большим трудом удалось вытянуть из Орры хоть какую-то информацию.

В заранее известный день все девушки, вошедшие в брачный возраст, и даже вдовы и старухи, желающие вступить в брак, выстраиваются в ряды. Данное мероприятие проводится издревле, в специально установленном для этого месте. Парни или мужчины, желающие жениться, по очереди, установленной жребием, проходят вдоль рядов невест с цветком в руках и вручают его избраннице.

Если жених устраивает, то невеста убегает медленно, чтобы он поскорее ее догнал. Если же претендент оказывается не тот, о ком она мечтала, то невеста рвет когти, спасаясь от нежеланного брака. Однако в случае если парень догонит, тут уж, хочешь или нет, он становится законным мужем. Так что главной подготовкой к свадьбе являлись тренировки по бегу. Девушки очень серьезно к этому относились и выкладывались по полной программе, а то мало ли какой урод предложит цветок со всем остальным в придачу.

Я поинтересовался у Орры, участвовала ли она в подобном мероприятии, вместо ответа девушка утвердительно кивнула. Подождав еще немного, я собрался продолжить расспросы.

— Боятся, — скупо сообщила Орра, догадавшись, что я просто так не отстану.

— Так вроде сильная жена в хозяйстве очень ценится, — удивился я.

— Ухажер за задницу ущипнул… я обиделась… Пришлось потом его на себе до стойбища тащить, и еще два семидневья шаману лечить, — усмехнулась Орра. — До сих пор подмаргивает и головой кивает… особенно когда меня видит, — добавила она через несколько минут.

— Серьезная ты девушка. — Не сдержавшись, я рассмеялся.

— С тех пор никто не рискует, — нахмурилась она на мой смех и занялась разжиганием костра.

Впрочем, она права, хоть мужикам и нужна сильная и крепкая жена в хозяйстве, однако ж не такая, что и убить может с одного удара.

Теперь наша жизнь стала более насыщенной, а атмосфера вокруг более шумной. По утрам группы девушек собирались недалеко от стойбища и бегали наперегонки. Зрители из детворы и старух подбадривали их криком.

С началом подготовки у девушек поменялось расписание и у нас. Ближе к вечеру шаман садился у костра и начинал завывать, ритмично ударяя в бубен. Поскольку я находился у него на лечении и, ко всему прочему, на обучении, то мне приходилось присутствовать на всех мероприятиях и концертах, которые он устраивал. Перед началом своего выступления он сажал меня рядом с собой и давал в руки мой личный бубен, который подарил в первый же день моего появления здесь.

Где-то с час или два шаман голосил в одиночку, затем, по его знаку, я вливался в ритм исполнения и присоединялся, мерно постукивая, к его завыванию, сначала потихоньку, а затем все громче. В ночной тишине наш концерт звучал завораживающе. Затем к нам подключались и жители поселка, собиравшиеся по вечерам вокруг нас, и молча слушали наше выступление.

Вскоре наступил ожидаемый всеми праздник, во время которого и происходило это своеобразное коллективное венчание. Девушки выстроились в центре полуострова, огибаемого ручьем с трех сторон. Он тек почти идеально по кругу, хотя, похоже, идеальность была искусственной. От места их расположения в каждую сторону было метров по триста. В случае, если жених не понравился, невестам требовалось бежать до ручья. Как только девушке удавалось перепрыгнуть определенную границу, она, по желанию, могла возвратиться в строй невест, а неудачливый жених мог пристроиться в хвост очереди на новый заход. Но выбирать убежавшую от него девушку он уже не имел права.

В качестве зрителя, вместе со всеми жителями деревни, я располагался за ручьем, наблюдая это интересное шоу. В какой-то момент мне показалось, что выстроенные в шеренгу девушки с напряжением смотрят на очередного подошедшего жениха. И, самое удивительное, все без исключения. Я попытался присмотреться к жениху.

Может, из-за большого расстояния, но мне не удалось разглядеть в этом парне ничего сверхплохого. Весь из себя какой-то невзрачный: средний рост, простое лицо, одет в обычную, принятую среди местных жителей, одежду. Меня удивило, почему все дружно с раздражением смотрели на нового претендента. Ведь среди девушек тоже далеко не все красавицами были. Оно конечно, каждой охота в мужья принца и все такое, однако выбирать-то приходиться из того, что имеется.

Парень медленно прошелся вдоль рядов и отдал цветок меленькой девушке с неброской внешностью. Даже издали было заметно, как стоявшие вокруг невесты облегченно вздохнули и заинтересованно посмотрели на его избранницу. Та сорвалась с места как угорелая и рванула в сторону ручья. Парень бросился за ней. Расстояние быстро сокращалось. Оглянувшись, девушка еще прибавила ходу, но было видно, что шансов перебежать ручей у нее мало. К тому же местность была каменистая, и бежать по прямой не представлялось возможным. Зрители со всех сторон криками подбадривали бегущих.

Еще раз оглянувшись, девушка споткнулась о камень и, взмахнув руками, упала на четвереньки. Подбежавший жених попытался схватить ее за руку, но та, вскочив, со всей дури и отчаяния врезала ему по лбу. Парень резко остановился и, зашатавшись, осел на землю.

Та-ак… Вряд ли удар был нанесен просто рукой. Завалить жениха она смогла бы, только приложив что-то более серьезное, чем маленькая ручка. И действительно, невеста отбросила в сторону камень, который подобрала во время сыгранного падения, и продолжила свой спринтерский забег к желанной границе. Перескочив ее, она по инерции промчалась еще метров пятьдесят и в изнеможении упала.

Свое отношение к происходящему народ выражал очень бурно и шумно, вот только я так и не понял, невесту осуждали или восхищались.

Я постарался расспросить Орру об этом странном парне и почему все девушки очень уж явно не горели желанием выйти за него замуж.

— Блажной он, — коротко проинформировала меня она.

— Ты имеешь в виду, дурачок? — рассматривая идущего с рассеченным лбом парня, спросил я.

— Не пастух, не охотник, не хозяин, — в своей краткой манере сообщила она.

Мне пришлось еще долго задавать наводящие вопросы, пока я не понял, что он из себя представляет. Парень был совсем не глуп, но, как сказали бы в том мире, мечтатель. Несколько раз посылали его пасти овец, а он ляжет на спину и рассматривает облака, а потом вечером всем селом отару искали. Попробовали пристроить к охотникам — отказался убивать живых существ. Куда только не пытались его пристроить — результат один.

По дому от него тоже было мало толку: пошлют за дровами или навозными лепешками — сядет у какого-нибудь цветка или камня и часами рассматривает его. За водой пошлют — может сутки, а то и больше, просидеть, глядя на бегущую воду. Пользы в хозяйстве от него никакой, вот девушки и разбегаются.

— А если он весь из себя такой задумчивый, то зачем жениться надумал? — поинтересовался я этим несоответствием описанного образа с сегодняшним событием.

— Родители заставили. Боятся, что помрут, а братья его выгонят из дому. Вот и хотели найти ему няньку, — лаконично описала ситуацию Орра.

Не повезло парню родиться в кочевом племени, где главное дело жизни — трудиться с утра до вечера, обеспечивая семью. С таким отношением к жизни даже в монахи не пойдешь, там расписание соблюдать надо да ритуалы выполнять. Вот разве что буддийским странствующим монахом у него получилось бы.

Пока живы его родители, может, еще и продержится в племени, а как умрут, затюкают парня.

По моей просьбе Орра привела мечтателя к нам, и только тут я смог нормально рассмотреть его. Да уж. Его выражение лица здорово напомнило мне Вицина, когда он в фильме «Самогонщики» вопрошал: «Чей туфля?.. Мой туфля…» Неудивительно, что девушки шарахаются. Действительно выглядит блаженным.

В первый же вечер Кай, так звали этого мечтателя, поразил меня как в смысле духовном, так и в физическом. Какое-то время я беззастенчиво рассматривал это чудо. В свете костра он выглядел еще экзотичнее. Орра вручила нам пиалы и налила приготовленный напиток. Я не знал, о чем спрашивать парня, и мы долго сидели молча и хлебали горячее молоко с травами и маслом, почти как тибетское, хорошо хоть не соленое. Кай долго смотрел на огонь, а затем, подняв взгляд на звездное небо, неожиданно спросил задумчиво:

— А звезды — это драгоценные камни, прибитые к небу, или другие солнца, только дальше нашего?

Я даже подавился. Ну ничего себе парень! Дикий кочевник, и вдруг — другие солнца.

— А кто тебе сказал про другие солнца? — осторожно поинтересовался я.

— Монах один рассказывал. Он у нас несколько дней жил, — ответил парень и снова замолчал.

— Солнца, я думаю, вернее будет, — внимательно разглядывая Кая, сообщил я.

— Если это — солнца, значит, там и такие же, как наша, земли есть, — задумчиво произнес он, глядя в небо.

Я даже замер от удивления и тоже уставился на небо. Вот это логика у парня! И тут что-то обожгло мне ногу. Заорав, я отскочил в сторону, сбрасывая сапог и стягивая штанину. Как оказалось, этот придурок, созерцая звезды, поставил на мою ногу чашку, полную недавно закипевшим молоком. Та, естественно, перевернулась…

Я долго рассказывал ему, где я видел его вместе со звездами и землями, как он туда должен идти и что делать. Не реагируя на мой монолог, он взял мою кружку с молоком и начал пить. Собравшись было возмутиться, я обратил внимание на неопределенную траекторию движения кружки в его руке, решил не рисковать и отполз в сторону.

Не удивлюсь, если от него шарахаются не потому, что он весь в мечтах и думах, а потому, что в этом состоянии он просто опасен для окружающих.

Недели три, с момента моего появления в стойбище, стояла жаркая сухая погода. Трава начала желтеть. В один из вечеров, когда мы разожгли костер и Орра занялась приготовлением нашего ежевечернего напитка, к нам на огонек по одному стали подходить старички. В течение получаса совет старейшин собрался у нашего костра. Орра всем раздала пиалы и разлила напиток. Из палатки выбрался шаман и, не сказав ни слова, присоединился к компании.

Какое-то время все молча наслаждались напитком.

— Солнце, однако, — сообщил один аксакал.

Все согласно покивали. Хлебнули напитка из пиал… Еще помолчали…

— Жара, однако, — сообщил следующий.

Все собрание снова с умным видом покивало и снова отхлебнуло по глотку.

— Трава желтеет, однако, — так же серьезно через большой промежуток времени поведал еще один старик.

На продолжительное время повисла тишина, прерываемая редкими и громкими прихлебывающими звуками.

— Овцам, однако, скоро есть будет нечего, — задумчиво произнес еще один дедуля.

— Дождь, однако, нужен, — чуть ли не через час заявил еще один.

Аксакалы снова дружно покивали, опрокинули в себя остатки напитка и, больше ничего не говоря, встали и исчезли в темноте.

На следующее утро я проснулся от шумной активности возле нашего шатра. Шаман ползал по земле и что-то там рисовал и раскладывал камни в некотором порядке, известном лишь ему одному. Орра была задействована на работах типа «подай, принеси» и носилась вокруг как угорелая, стараясь угодить старику. Присев у входа в свое жилище, я с интересом смотрел на приготовления.

Когда, по мнению шамана, все соответствовало необходимым требованиям, он подошел ко мне, взял за руку и, подведя к кошме, лежащей в центре круга, выложенного белеными камнями, усадил и дал в руки бубен. Похоже, он принял к сведению пожелания старейшин и вознамерился их воплотить, а мне придется активно участвовать в его программе по вызыванию осадков.

Еще раз проверив свои приготовления, он, постукивая бубном, начал медленно прохаживаться вокруг меня, тихо завывая. За кругом камней горели четыре костра, и сидящие рядом старики время от времени подбрасывали в них топливо.

Скорость передвижения, ритм ударов и сила голоса постепенно нарастали. Через какое-то время шаман причитал уже в полный голос. Мерный ритм бубна вводил в какое-то странное состояние, при котором затихали все мысли. По знаку шамана я подключился к его сольному выступлению, и мы заголосили вдвоем.

Чем дольше мы пели, тем громче становился мой голос и тем более разнообразные звуки я издавал. Причем звуки эти как бы сами собой из меня выходили.

Совершенно не представляю, сколько мы так надрывались, но, когда замолчали, оказалось, что собравшиеся вокруг нас жители деревни подпевали нам протяжным звуком, напоминающим «ОМ». Когда затих последний звук нашего хорового пения, в горах раздался гром, похожий на сход лавины или камнепад. Шаман радостно заорал, что-то выкрикивая. Его поддержала вся деревня. Похоже, сход лавины у них был подтверждающим знаком. Но при такой практике все, что могло обвалиться в ближайших горах, уже давно должно было это сделать!

Как ни удивительно, но на следующее утро небо заволокло тучами, и к обеду разразился ливень. Я задумчиво наблюдал за падающей водой. Совпадение, говорил я себе, хотя и не очень в это верил. А между местными вигвамами малышня, раздевшись догола, прыгала под струями дождя, радостно визжа. Уж их-то совершенно не интересовало, почему он идет.

Возвращаясь с разминки, которую я начал делать каждый день, как только почувствовал себя лучше, заметил сидящего на земле Кая.

— Что рассматриваем? — поинтересовался я, подойдя к нему.

— Посмотри, какой красивый камень. Какие разводы, как переливается свет… — дотронувшись до камня, задумчиво сказал он.

Я присмотрелся. И действительно, небольшой кусок гранита поражал игрой своих оттенков. Кварцевые вкрапления ярко блестели на солнце. Пока я рассматривал его находку, Кай уже улегся в траву и смотрел в небо.

— Смотри, телега! А вон там всадник скачет! — воскликнул он, тыкая пальцем в небо.

Присмотревшись к облакам, медленно проплывающим над нами, я и в самом деле заметил обе его находки. М-да-а… Мечтатель и художник, по иронии судьбы родившийся среди кочевников… Я с интересом и некоторой жалостью посмотрел на него. Не выжить ему среди своих…

— Мы скоро уходим. Наш путь лежит в город. У меня там большой дом и много книг. Если хочешь, пойдем с нами. Научишься грамоте и сможешь прочесть все, что у меня есть, — предложил я.

Не ответив на приглашение, парень поднялся и молча пошел по тропинке. Я задумчиво посмотрел вслед. Интересно, он услышал меня или нет?..

Несколько раз я заводил разговор с шаманом, что уже нормально себя чувствую и хотел бы уйти.

— Рано еще, — кратко сообщал он и продолжал усиленно обучать меня владению голосом, сочетанию голоса и силы звучания бубна, заставлял входить в различные состояния сознания или создавать у себя определенный настрой…

Он не рассказывал, чего он от меня добивается: то ли слов не хватало, а может, такие вещи вообще невозможно объяснить. Я старался, как мог, хотя совсем не понимал, зачем мне это нужно, просто не хотелось обижать старика и его племя. Они приняли меня, лечили, кормили и ничего не требовали взамен. Возможно, эти навыки никогда мне не пригодятся, но если для шамана это так важно, то почему бы не позаниматься.

Несколько недель мне говорили: «Рано», и занятия продолжались. Но вот как-то вечером мы, как обычно перед сном, сидели у костра, попивая приготовленный Оррой напиток.

— Еще перед праздником весны духи указали мне, что ты придешь в стойбище, и я получил указание обучить тебя тому, что знаю сам. В ночь перед твоим появлением дух гор снова посетил меня и сообщил, куда мы должны идти, чтобы вас встретить. Я с самого начала знал, что времени для обучения мало, поэтому постарался дать лишь самое главное. Остальное ты сможешь постичь лишь на практике. Я выполнил все, что приказали духи. Сегодня обучение подошло к концу, и завтра ты можешь уйти, — отрешенным голосом сообщил шаман и, поднявшись, ушел к себе.

Я еще какое-то время недоумевал, какого лешего духам понадобилось заставлять мужика учить меня непонятно чему. К тому же я совершенно не видел, где это могло бы мне понадобиться. Решил не заморачиваться проблемами духов, они приказали — он обучил. Главное то, что я могу идти домой, и на этой радостной ноте я отправился спать.

С утра пораньше Орра уже собирала вещи и еду в дорогу. Вокруг нас столпилась почти вся деревня и молча, попивая местный чай, наблюдала за нашими сборами. Вещей у нас было немного, поэтому эта часть спектакля закончилась очень быстро. После этого мы уселись со всеми и тоже пили местный напиток, а в это время старейшины произносили пожелания легкого пути. В их возрасте люди уже никуда не торопятся, поэтому нам пришлось выпить не одну чашку чая, прежде чем нам разрешили идти.

Поблагодарив шамана и жителей поселка за все хорошее и попрощавшись, мы двинулись по дороге. Детвора и молодежь еще какое-то время сопровождали нас, но постепенно все отстали. В итоге остался один лишь Кай, шагающий рядом с нами с какой-то отрешенностью во взоре. Часа через два ходьбы я, не выдержав, поинтересовался: он все еще нас провожает или идет с нами?

— С вами, — кратко ответил он.

— А как же твои вещи? Одежда, еда… — удивился я и даже замедлился.

Молча ткнув пальцем в небольшую сумку, висящую на плече, он невозмутимо продолжал идти.

Судя по словам охотников, мы находились на горном плато, к северу от родэнской границы. Добраться отсюда до Трании почти невозможно. Единственно возможный путь лежал через Родэн. Горы, вдоль которых тянулась западная граница королевства, проходили с севера на юг и, судя по описаниям, напоминали наши Гималаи. Только в одном месте, через которое родэнцы и собирались напасть на Транию, гряда почти неприступных скал сужалась и образовывала достаточно проходимую полосу. Наш путь лежал на юг, в столицу.

Мне не терпелось поскорее добраться до своих.

Шли мы молча, не желая тратить энергию на болтовню. Добираться нам долго, на привалах наговоримся. Направление отслеживали по солнцу. Вскоре на ближайших скалах мы заметили мельтешение белых пятен, я предположил, что это мелькал кто-то из котов. Видимо, они продолжали присматривать за мной издалека.

Через сутки путешествия из-за груды камней показался Кис. С момента последней встречи я уже успел соскучиться. Подбежав, благодарно обнял его и радостно потрепал по шкуре. Кай тоже безбоязненно подошел к нам и, присев на корточки, погладил кота. Кис от удивления даже пасть раскрыл. Кай протянул руку и коснулся пальцами высунутого языка. Щелкнув зубами и чуть не прикусив придурку руку, Кис отошел от сумасшедшего человека. Затем лизнул меня в нос, что-то тихонько фыркнул и, развернувшись, пошел к горе. Я еще долго сидел на месте нашего расставания и следил за котом, пока он не исчез за камнями, обернувшись на прощание и громко рыкнув.

На нашем пути показалась долина с раскинувшейся в ней деревней. Настороженно понаблюдав за жителями, мы решили не обходить ее стороной, а зайти: вдруг удастся разжиться продуктами.

В ближайшем из домов одна старушка продала нам немного еды, напоила свежим молоком и, немного поразмыслив, все же пустила переночевать на сеновале. Ночи еще были достаточно теплыми, и мы с радостью согласились.

Рано утром, напоив нас молоком, бабушка объяснила дорогу, и мы двинулись по деревне, все еще зевая и зябко ежась от утренней прохлады. Пройдя большую часть селения, я вдруг услышал за спиной крики. Развернувшись, увидел, как выскочившая из ворот бабенка, голося дурным голосом, показывала обеими руками в сторону Кая, который застрял у ковра, развешанного на заборе, и поглаживал его рукой. Жители окружающих домов начали собираться на представление. Выражения их лиц были явно недобродушные.

Срочно надо вытаскивать парня, пока ему морду не набили.

— Вижу… вижу… расположение звезд не благоприятно! — заорал я, стараясь перекричать шум вокруг и пробираясь к Каю.

Недоброжелательно настроенный к чужаку народ перевел свое внимание на нового исполнителя.

— Шумишь много… криком дурных духов привлекаешь! — заголосил я, ударяя после каждого слова в бубен.

Народ слегка отодвинулся от голосящей бабы. Орра, идущая следом, схватила Кая за руку и потащила по улице, подальше от собрания.

— Вот! Вот! Беда на крик всегда слетается… смотрите! — взвыл я, поглядывая вслед уходящей Орре, тянущей на буксире Кая, и пытаясь придумать, чем бы устрашить скандалистку.

Люди испуганно заозирались, медленно отходя к своим калиткам.

— Тратишь! Энергию тратишь! У своей семьи забираешь! Мужу своему беду-у-у несешь! — надрывался я, колотя в бубен.

Мои спутники ушли достаточно далеко и маячили у перекрестка. Пора уже и заканчивать концерт по заявкам. Ощутив какой-то дискомфорт, я заткнулся и огляделся. Соседи попрятались по домам, и лишь самые смелые выглядывали из-за приоткрытых дверей. Переведя взгляд на бабенку, я удивился силе воздействия моего представления.

Застыв от страха, прижав руки к груди и сжавшись, она стояла, выпучив глаза и открыв рот, как будто выключили звук. Похоже, я что-то угадал.

— Будешь молчать — удача в дом вернется, — не совсем уверенно произнес я, размышляя, безопасно ли смываться сейчас — или подождать еще немного.

В этот момент, громко охнув, жертва шаманства осела на землю. При этом ее глаза почти достигли размеров блюдец и смотрели куда-то мимо меня. Я оглянулся. Из ближайшего переулка к нам шел какой-то мужчина. Из домов высунулись головы любопытных соседей. Ничего не понимая, я переводил взгляд с бабы на мужика. А тот, молча пройдя мимо нас, зашел во двор, из которого перед этим она выскочила.

Быстро подхватившись с земли, женщина рванула в дом и через несколько секунд вылетела с кувшином и полотенцем в руках. Подбежав к мужчине, она открыла рот, собираясь что-то сказать, но, бросив быстрый взгляд в мою сторону, с громким щелчком захлопнула его. Подождав, когда мужчина помоет и вытрет руки, она снова унеслась в дом и притащила другой кувшин.

Приложившись несколько раз к кувшину, мужчина заинтересованно рассматривал свою жену. А та уже, наверное, раз пять открывала и захлопывала рот, при этом испуганно поглядывая на меня. Когда женщина снова убежала в дом, мужчина, пошарив у себя в кармане, бросил мне золотой. Я с удивлением поймал деньгу: для деревни это же немереная сумма!

— За лечение. Впервые в жизни вижу ее так долго молчащей, — ухмыльнулся мужик и пошел в дом.

Похоже, молчаливая жена для него — невероятная редкость и очень большая ценность.

— Ну так… стараемся, — воскликнул я и, радостный, направился к своим.

Почти уже дошел до перекрестка, как из калитки выскочила бабка, по виду яга ягой.

— Я бы хотела извести свою соседку, — зашептала старуха.

— Нет ничего проще. Берешь полено и сзади тюк ее по голове, и она сама изведется, — предложил я ненавистнице соседок.

— Я серьезно говорю. Можно ли ее каким-нибудь шаманством отправить к предкам? — сердито зашипела бабка.

— Это долгий процесс. Мне придется целых четыре семидневья у тебя жить. Кормежка и травы — за твой счет. Да и питание требуется не какое попало, а о-о-очень усиленное, — сообщил я этому божьему одуванчику.

Бабуля внимательно оглядела меня, как бы прикидывая, сколько в меня влезет.

— Со мной еще два моих ассистента, — поспешно добавил я, поскольку злоба на соседку, похоже, была выше предполагаемых затрат на удовлетворение моего аппетита.

Посмотрев в сторону моего тыка, где на перекрестке маячили Орра и Кай, бабка занялась подсчетом соотношения между количеством вероятного уничтожения нами продуктов и желанием извести соседку.

— Сама сдохнет, — резюмировала она и, развернувшись, утопала к себе во двор.

— Мудрое решение, — согласился я и ускорился. Пока еще чего не попросили.

ГЛАВА 11

Пути наши шаманские

Дальнейшие пару дней пути прошли без особых происшествий. Деньги старался тратить по минимуму. Идти нам еще долго, а кушать хочется, и не один раз в день. К тому же осень уже началась, и спать на улице не прельщало, ночью было холодно, да и дожди радости не добавляли.

Добравшись до еще одного селения, мы разыскали трактир и, горя желанием поесть горячего и найти теплый ночлег, зашли внутрь.

Долгая дорога, нерегулярное питание и ночевки на сеновале, а то и на улице здорово отразились на нашем внешнем виде. Из-за холодной погоды не было никакого желания купаться и даже умываться в горных ручьях, в них и в жару-то вода ледяная. Все это также не добавляло нам красоты.

Усталость от долгого пути и однообразного пейзажа плохо стимулировала умственную активность. Сведя глаза в кучку и стукнув себя и Кая бубном по голове, я с воодушевлением заголосил:

— Вижу… вижу… Планеты образовали невообразимую композицию, позиционирующую на точку восхода в момент наивысшего пика активности. Весь астрал с воодушевлением внимает музыке сфер! Секстиль светила, усиленный еще несколькими благоприятными аспектами, дает миру возможность совершить нечто выдающееся! Не пропустите благоприятный момент!

Я выжидательно посмотрел на публику, вдруг проклюнутся нужные чувства и найдется добрая душа, готовая облагодетельствовать. Находящиеся в зале удивленно замолкли и с любопытством уставились на нас. М-да-а… А вот в Индии всегда найдутся желающие покормить всяких там йогов, больных и пророков, еще и денег дадут, а эти… Требовалось срочно продолжить представление, поскольку жрать хотелось немилосердно, да и спать где попало уже надоело.

Пока я пытался придумать продолжение, хозяин трактира, вытирая руки о не первой свежести полотенце, направился к нам.

— У нас не подают. Идите отсюда, пока не выкинули, — недовольно скривившись, бросил он.

— Ты что? Совсем нюх потерял? Наезжаешь на великую шаманку?! Еще одно грубое слово, и выйду в астрал. Поговорю с нужными парнями, в смысле духами, они тебе насуют… кучу мелких и не очень неприятностей, — возмутился я.

Не видя нужных изменений в выражении его не обремененного интеллектом лица, я рассердился.

— Мне тут один дух сообщил, что ты вино водой разбавляешь и некачественное мясо подаешь за наилучшее, — тихо обратился я к трактирщику.

Сидящие к нам поближе развернулись в его сторону. Тот побледнел, потом посерел и уже собрался что-то ответить, но я его перебил. Если он сейчас перейдет в наступление, не факт, что мне удастся доказать толпе, что прав я, а не трактирщик.

— Как только ты перед лицом стоящих перед тобою духов скажешь хоть слово лжи, они нашлют большие беды на всю твою семью, — подняв руки вверх и похлопывая по голове бубном, завыл с угрозой я.

За себя люди могут и не бояться, но вот когда дело касается близких, верить они начинают быстрее и страх за родню толкает их на многие безрассудства или признания.

После этих слов люди начали оглядываться в поисках духов, о которых я тут распинался.

Крестьяне и солдаты, судя по их лицам, верили моим словам. Но парочка благородных, сидевшая в дальнем углу зала, скептически и с усмешкой поглядывала на мое представление. А мне они вообще были до лампочки.

Продолжая усиленно тереть руки, трактирщик изобразил на лице работу мысли.

— Проходите, ужин за мой счет, — решив не рисковать, произнес он.

— Нам бы еще комнату, одну на всех, да теплой воды. Завтра с утра мы уходим, — стараясь использовать его нерешительность полностью, попросил я.

Хмуро скривившись, тот кивнул и ушел на кухню.

Стараясь не обращать ни на кого внимания, мы прошли к свободному столику у стены. Не успели усесться, как сзади раздались возмущенные крики. Быстро оглянувшись, я рванул назад. Наше чмо, именуемое Каем, остановилось рядом с компанией горцев, схватило с их стола какую-то штуковину и рассматривало ее. Те, естественно, обиделись и собирались путем вбивания внушить бестолковому парню простую истину: «Не твое — не тронь».

Подлетев к группе сердитых мужиков, я несколько раз громко стукнул в бубен.

— В связи с неблагоприятной обстановкой на небосводе не рекомендуется вступать в выяснения отношений путем словесных споров и скандалов. Пик активности звезды Воинов угрожающе приблизился к точке переломного момента, что чревато тяжелыми последствиями… — исполнил я песнь в стиле народов севера «о чем вижу, о том и пою», монотонно завывая музыкальное произведение на собственные слова. — Лечу, духов вызываю, порчу насылаю… Могу удачу приманить, а могу и отвадить. Кто не слышал обо мне, тот дурак вдвойне. Могу дождь позвать, могу засуху наслать… — надрывался я, судорожно пытаясь придумать, что говорить дальше.

Компания, услышав звук бубна и начало моего шедевра, отшатнулась от Кая. С уважением и некоторым испугом выслушав всю сюиту имени меня, великой шаманки, мужики посмотрели на своего предводителя, одетого богаче других. Похоже, шаманов здесь если и не боятся, то связываться с ними опасаются.

— И вообще, рекомендую отвалить от него, а то порчу нашлю! — уточнил я на всякий случай, если кто не понял.

— Он нас обидэл, — сообщил главарь кучки горцев немного растерянно.

Снова ударив несколько раз в бубен, я грозно произнес:

— Он не мог вас обидеть. Он вообще не здесь, — и посмотрел на блаженную улыбку Кая, схватившего с их стола кружку и сделавшего пару глотков.

— А гдэ? — выпучили мужики глаза.

Кто-то из них даже осторожно пощупал парня, проверяя на материальность. Предводитель, недовольно скривившись, махнул трактирщику принести себе новую кружку.

— В астрале он и почти не вылазит оттуда, — ухмыльнулся я, глядя на их манипуляции.

— А гдэ это, астрэл? — озадачились горцы.

— Ну-у… это где-то между небом и землей, — изобразив что-то неопределенное руками, сообщил я.

В принципе то состояние, в котором почти постоянно находился Кай, можно было и так назвать. Опасаясь, что от выпитого парень станет еще более опасен, я рывком выдернул кружку у него из рук и спрятал за спину. Кай с удивлением посмотрел на пустые руки, а затем вздохнул, как бы говоря: Бог дал — Бог взял, и заинтересованно уставился на кружки на столе.

— О-о-о… — уважительно загудели горцы и, увидев интерес Кая, дружно расхватали свое вино.

— Вот ты, шаманка, могла бы ты помочь нам с удачей? — поинтересовался один из сидевших, полностью опорожнив свою кружку.

Понимая, что вряд ли трактирщик даст нам очень уж качественные блюда, я решил попробовать упасть на хвост мужикам.

— Да как не помочь таким серьезным людям? Да запросто! Только скажи, что надо и в каком деле? Чтобы правильно шамануть, надо знать поподробнее, о чем речь, а то результат может получиться прямо противоположный. Да и устали мы сегодня, так есть хочется, что даже не думается, — попытался намекнуть я.

Намек был понят, и горцы, придвинув к своему столу еще один, заказали для нас еду. Обрадовавшись такой понятливости со стороны собеседников, я позвал своих. Как только принесли блюда, мы кинулись их уничтожать с большой скоростью, пока угощающие не передумали.

После того как мы насытились, горцы рассказали нам о своей проблеме. Княжество их небольшое, занимает всего три долины и имеет четыре деревни. Много лет они были связаны взаимной торговлей с государством Ирцыя. В паре городов имели лавки, где продавали свои товары. После крупного землетрясения удобную дорогу основательно завалило, им не под силу разгрести завалы, вот князь и отправился с делегацией к королю Родэна, дабы наладить связи и получить разрешение на торговлю. Теперь им срочно требовалась удача для ведения переговоров.

— Да нет проблем! Удачу я вам настучу, но что я с этого буду иметь? — тут же сориентировался я.

С деньгами у меня было совсем плохо, а эти парни могли доставить меня прямо к дворцу.

— Мое условие: вы меня везете до столицы, а в дороге кормите, поите и оплачиваете жилье. К тому же надо уточнить, какие именно условия договора вас устроят. А то я наколдую, а вам не понравится. — После сытного ужина мне хотелось спать, но от разговора зависело, будет ли наш путь легким и относительно комфортным, или и дальше «где придется — заночуем, что придется — поедим».

Далее мы уточняли все их желания по поводу пунктов договора с Родэном. Ориентируясь на то, что страной правит моя сестра, я старался, чтобы этот союз был выгоден и Родэну. С другой стороны, княжество было маленьким и бедным, и если сделать их еще беднее, можно получить головную боль и проблемы для страны. Пойдут грабежи, военные конфликты, а этого нам не надо. Торговались мы с князем, как на базаре, крича дурными голосами. Его соратники время от времени тоже вставляли свои пять копеек в разборки.

— А теперь все, что мы здесь обсудили, надо изложить на бумаге, — сообщил я, когда мы закончили дискуссию.

Князь посмотрел на меня, как на ненормальную.

— А чего ты спорил-то? — с некоторым удивлением поинтересовался я.

— Ну так… А что, не надо было? — удивился он моей непонятливости.

Понятно, они наслаждались самим процессом, поэтому так надрывались.

— Ну почему же. Польза в этом для вас несомненная. Пишите, пишите, — усмехнулся я.

Когда один из сопровождающих князя по его знаку достал письменные принадлежности и, недоверчиво на меня поглядывая, все же написал договор, я достал из-за пазухи цепочку, на которой висели три перстня, выбрал из них родэновский и приложил к договору.

У всех присутствующих округлились глаза и сами собой приоткрылись рты.

— Спорами из любви к искусству не занимаюсь. — Ухмыльнувшись, я забрал свою копию и спрятал ее во внутренний карман.

Народ слегка напрягся. В глазах замелькало просчитывание пользы и открывающихся возможностей.

— А чтобы не возникло недопониманий и недоразумений, сообщаю. Я исчезла из столицы не по своей воле, через несколько дней после великого праздника. Так уж сложилось. Выкуп вы за меня не получите, только удачу потеряете. К тому же, если приедете с бумагами, подписанными мною, но без меня, то вас, скорее всего, бросят в темницу и будут пытать, куда же вы меня, такую красивую, дели, — засмеялся я, глядя на их разочарованные лица.

Дальнейший путь прошел без проблем. Добрались до столицы быстро, и теперь мне предстояло каким-то способом попасть к королеве. Оставив всю компанию в хорошем трактире неподалеку от королевского замка, я, захватив Орру и Кая, пошел искать хоть кого-то знакомого.

Подойдя к воротам, выбрал из охранников мужика с лицом попроще, такие люди, по идее, должны уважать и побаиваться шаманов.

— Позови капитана, — требовательно объявил я, постукивая бубном по руке.

— Иди отсюда! К таким, как ты, он не выходит! — крикнул, замахнувшись на меня, солдат.

Сбоку подскочила Орра и ухватилась за копье. М-да-а. С простотой лица это я промахнулся, похоже.

— Раньше или позже я все равно с ним встречусь, но вот если это «позже» будет по твоей вине, ты вылетишь отсюда на охрану границы. Скажи капитану, его ждет герцогиня Вэрински, — максимально жестко проговорил я.

Он немного поколебался. Герцогиней я, конечно, не выгляжу, но властный голос людям, всю жизнь ходившим в подчинении, игнорировать сложно. Пошептавшись с напарником, солдат направился ко входу в казарму, видимо, решил все же не рисковать, пусть лучше капитан гонит, если посетительница соврала. Ведь если ее слова окажутся правдой, то можно лишиться теплого местечка.

Присев у стены, я тихо настукивал на бубне бравурный марш. В какой-то момент заметил перед собой чьи-то сапоги. Поднявшись, я предстал перед капитаном, с улыбкой глядя на него. Он пару минут молча изучал мое лицо, видать, никак не мог признать меня в этом наряде. Подождав какое-то время, я не выдержал:

— Неужели я действительно так изменилась? Может, в лоб дать, тогда по ощущениям признаете, если зрительно узнать не в состоянии?

Стукнув себя бубном по голове, я сделал несколько ударов ногами по воздуху и встал в защитную стойку.

— Прошу прощения, сударыня. Внешне вы и вправду мало похожи на себя. Но вашу манеру поведения никто не сможет подделать, — улыбнулся капитан одними глазами и, сделав несколько шагов в сторону, сорвал с клумбы цветок и вручил мне.

— Гм… Действительно узнали. Как дела во дворце? Как сестра? — улыбнулся я в ответ, принимая из его рук цветок и вставляя в волосы.

— Королева о вас беспокоилась, но утверждала, что рано или поздно вы вернетесь. Хотя бы для того, чтобы попрощаться. И объявила всем, чтобы вас, как только появитесь, вели к ней, невзирая ни на какие дела. — Он склонил голову и жестом пригласил пройти.

— Эти двое со мной, — кивнув на Орру и Кая, сообщил я и пошел к главному входу во дворец.

Мы шествовали по коридорам замка, и все на нас оглядывались. Мои кочевники шли с открытыми ртами, крутя по сторонам головами и периодически отставая. Приходилось регулярно оглядываться и подгонять их, чтобы шли быстрее. Когда до тронного зала остался один коридор, я вдруг заметил, что с нами нет Кая.

— Капитан, потерялся мой спутник. Надо его срочно разыскать, а то он может забраться в редко посещаемые места и там выпасть в астрал, тогда мы его найдем нескоро, — повернулся я к сопровождающему.

— Давайте я его поищу, — покраснев, тихо сказала Орра.

— Ни в коем случае! Я здесь и сама могу заблудиться, а ты и за неделю не выберешься. Пусть лучше те, кому по штату положено, ищут, — сказал я.

Подождав, пока капитан послал одного из солдат передать охране приказ найти отставшего, мы двинулись дальше.

Когда мы подошли к дверям в главный тронный зал, капитан что-то тихо сказал охранявшим вход гвардейцам, и те без слов расступились. Придворные, находившиеся в коридоре, ошарашенно раскрыли рты. Распахнув дверь, я быстрым шагом двинулся к трону. За мной, подобравшись и удобнее перехватив дубинку, следовала настороженная Орра. Все присутствующие повернули головы в нашу сторону. В зале воцарилась тишина.

Глянув в сторону трона, я радостно заулыбался, увидев живыми и здоровыми своих сестер и Кэнтара. Недоуменно рассматривая меня в течение нескольких секунд, Нинэя вдруг взвизгнула и бросилась ко мне через зал. Еще через мгновение вскочила Нирана и, стараясь сохранять хоть какую-то видимость приличия, быстро пошла навстречу.

Увидев несущихся на нас девиц, Орра плавным движением встала передо мной, защищая от нападения. Обогнув ее, я на радостях подхватил Нинэю и закружил по залу. Подбежавшая Нирана попыталась обнять нас обеих. Я показал глазами на толпу в зале, таращившуюся на нас.

— Прием закончен. Все дела на сегодня отменяются. Я занята. Все освободили зал! — заорала королева, раздраженно глядя на придворных.

Народ нехотя двинулся к дверям. Нирана сердито наблюдала за их медленными движениями.

— Считаю до десяти. Те, кто не успеет выйти из зала, сегодняшнюю ночь проведут в подземелье! — громко сообщила она и начала считать.

Сонное состояние мигом слетело с придворных, и они рванули из зала, расталкивая друг друга локтями и торопясь выскочить раньше остальных. В дверях образовалась давка. Немереных габаритов дама, услыхав, что королева уже сказала «семь», слегка разогнавшись, врезалась в толпу и под чьи-то крики вынесла всех застрявших в коридор.

Когда за последними людьми закрылась дверь, мы дружно рассмеялись.

— Я вижу, ты уже научилась командовать, — рассматривая сестру, улыбнулся я.

— Да ну их! Достали уже. С ними по-хорошему нельзя, а то на голову сядут, — фыркнула сестрица.

К нам подошел улыбающийся Кэнтар:

— С благополучным возвращением. — Склонив голову в поклоне и приобняв за плечи, он поцеловал меня в щеку.

— А уж как я рада видеть вас живыми и здоровыми и в хорошем настроении! — воскликнул я громче, чем следовало.

У всех в глазах появились слезы.

— Ты так необычно одета и похудела здорово, что я даже не сразу тебя узнала, — перевела разговор в другое русло Нинэя.

— Это длинная история. Давайте сначала пообедаем, а то я давно нормально не ела, а потом я вам все расскажу, — засмеялся я, с благодарностью взглянув на нее.

В этот момент в зал вошел камердинер.

— По просьбе герцогини отыскали всех, кто не смог внятно объяснить, почему он находится в замке. Все найденные собраны в малой гостиной, — торжественно сообщил он.

— Что значит — все? Я потеряла только одного человека, — удивился я.

— Не могу знать, — безучастно сообщил слуга и отошел в сторону.

Сестрички с любопытством посмотрели на меня.

— Ой, девочки! Никаких комментариев! Это чудо вам нужно самим увидеть, и вы все поймете. Пойдемте выбирать из толпы отловленных шпионов. — Засмеявшись, мы двинули все вместе в сторону зала.

Народу в гостиной оказалось человек двадцать. Действительно, многовато.

— Начальник стражи, мы сейчас заберем своего человека, а остальных увести и подробно допросить, по какому делу они здесь и как сюда попали. Только без членовредительства. Им еще не предъявлено никаких обвинений, — отыскав глазами капитана, приказала Нирана.

Я уважительно посмотрел на сестру. А она сильно изменилась за то время, пока меня не было. Ведь и прошло-то всего месяца три, а в голосе королевская властность уже появилась.

— А теперь, девочки, попробуйте догадаться, кого я потеряла. — Мне было интересно, угадают ли они.

Попридержав дернувшуюся вперед Орру, я шепнул ей на ухо, чтобы закрыла глаза, не то выдаст его. Усмехнувшись, она отвернулась и стала рассматривать висевшую на стене картину.

Сестры медленно двинулись к сбившимся в кучку задержанным, пытаясь определить, кто из них мог быть моим спутником. Кай стоял немного в стороне и водил пальцами по скульптуре всадника на вздыбленном коне и что-то шептал, затем пошел дальше, разглядывая все подряд на своем пути. Пройдясь вдоль перепуганных людей, замерших в поклоне королеве, сестрицы остановились возле Кая. Повернувшись, он уставился на ожерелье на шее Нираны, ярко сверкающее в лучах солнца. Не обращая ни на кого внимания, он замер, восхищенно рассматривая тонкую работу ювелиров.

— Действительно, чудо, — засмеялась Нирана.

— А вы думали! Ушел в себя и оттуда почти не выходит. Орра, хватай нашего потеряшку, и пошли отсюда, — махнул я воительнице, и мы направились к выходу.

Сначала меня и моих спутников отправили мыться и переодеваться в подходящую для замка одежду, затем заставили поесть. И лишь после этого, чуть не приплясывая от нетерпения, сестры потащили нас в малую гостиную, где уже все собрались, включая членов моей команды и Сэта, наше привидение. Орра с растерянным лицом ходила следом, боясь и на минуту выпустить меня из поля зрения.

На вопросы, как у них дела, Нирана отмахнулась и потребовала срочно рассказать, где меня носило так долго, почему такая худая и откуда столько шрамов на руках и лице.

Попытка поведать укороченный вариант моих приключений провалилась. Слушатели требовали подробностей и задавали кучу вопросов. К тому моменту, как мы добрались до нашего появления в замке, я чуть не охрип. Было уже за полночь, но, несмотря на сильное желание спать, я потребовал отчета, как у них тут дела и что без меня происходило.

Тарэн, глядя чуть ли не с любовью, рассказал, что команда, не найдя меня утром и ничего не выяснив у трактирщика и окружающих, рванула за помощью к графу Лаэрскому. Он жил ближе всех и знал местные порядки и законы. Узнав о моем исчезновении и предполагаемом похитителе, граф быстро нашел проводника и со своей дружиной и моими людьми помчался на поиски.

У ворот строения, которое с натягом можно было назвать замком, принадлежащего местному правителю, они застали несколько стражников в легком подпитии и с печальными рожами.

— Срочно позовите князя Морци! Мы по важному и неотложному делу, — приказным тоном потребовал граф.

— Нэ могу. Княз в пэчали. С горя много пил и уже нэ может говорыть, — трагическим голосом сообщил самый трезвый из охранников.

— А что за беда с ним? — удивился граф.

— Ты нэ поймешь. Такой красывый нэвест привез себе княз, такой залатой, как солнышко. Вах, вах… — поцокал языком стражник.

Весь отряд графа подобрался.

— И такой хитрый нэвест оказался… сбэжал совсем… мы вэзде искаль… вот тэпер с горя пьет, — расстроенно икнул мужик.

Зная меня, они почти сразу поверили стражнику, но все же еще поспрашивали в деревне. Все как один твердили о хитрой исчезнувшей невесте. Оставив своих наблюдателей следить за князем и деревней, граф Лаэрский с дружиной вернулся к себе и пообещал моей команде подключить к поискам всех своих знакомых. Просидев несколько дней у графа, парни вернулись в столицу. Узнав о пропаже, сестры очень огорчились, но они верили в меня и мою удачу и были убеждены, что скоро сама объявлюсь.

Самой большой новостью для меня оказалось, что Кондоры все же попросили руки Нинэи, она дала согласие на брак, и скоро ее свадьба. Заметив на лице сестрички счастливую улыбку, когда мы обсуждали это событие, я обрадовался. Этот брак был выгоден нам, ведь благодаря ему влиятельная в местном обществе семья, породнившись с королевой, будет всеми силами поддерживать Нирану и ее мужа. Да и в личном плане, из-за того что последнюю сестру выдам замуж, я чувствовал облегчение.

ГЛАВА 12

Возвращение к делам нашим скорбным

После своего возвращения в первую очередь я принял князя и его делегацию, которые помогли мне сюда добраться. Их здорово потрясло превращение шаманки в герцогиню и влиятельное лицо при короле. Князь даже попытался предложить мне руку и сердце, хотя, судя по выражению его лица, больше для очистки совести.

Затем мы долго беседовали с Сэтом. Здесь ему нравилось неимоверно. Он чувствовал себя важным и нужным. Подслушивал обитателей дворца, общался с королевским семейством и вообще приобрел много друзей, чего не имел, даже будучи в физическом теле. О том, что происходило в замке, Сэт рассказывал долго и подробно, даже удивительно, насколько у него хорошая, для привидения, память. Пообещав никому не рассказывать о тайных ходах и выслушав просьбу не слишком пугать фрейлин, он умчался заниматься любимыми делами.

Глядя вслед нашему прозрачному, я подумал, что вряд ли он захочет покинуть это место. Дружба с королевским семейством для него много значит, да и в родовых замках народу и места намного меньше, а значит, и ему было бы скучнее.

Дальнейшая моя жизнь во дворце оказалась заполнена огромным количеством дел. Вместе с капитаном я занялся формированием личной гвардии короля, проверяя каждого кандидата с особой дотошностью, разбирал документацию, доставшуюся в наследство, читал доносы, слушал отчеты Сэта…

Месяца через три я начал тихо звереть. Рожи придворных, прогибающихся передо мной со слащавыми улыбками, и шепотки за спиной все сильнее стали меня раздражать. Я боялся, что не выдержу и сорвусь, и пойдут тогда клочки по закоулочкам.

Ко всему прочему, сестра все больше входила в роль королевы, привыкая к власти, и порой даже на меня начинала порыкивать. Ее можно понять, власть портит и более устоявшихся и взрослых личностей, а ей ведь только двадцать. К тому же трудно оставаться спокойной и доброжелательной, какой я ее знал, часами сидя на приемах, выслушивая длинные и тупые церемонные приветствия, вникая в нескончаемый поток жалоб, сплетен, клеветы…

Несмотря на то что, наехав на меня, она если не тут же, то вечером просила прощения, мне все чаще хотелось убраться куда подальше из королевского дворца, да и из столицы тоже.

В этом хороводе бумаг и в трудах по обеспечению безопасности во время праздника я с трудом пережил свадьбу Нинэи. Даже поздравить по-настоящему не получилось, забежал на несколько минут, произнес торжественную речь и снова умчался по делам.

Единственным светлым пятном во всей этой кутерьме был приезд родителей, братьев и сестер со своими семьями. Даже Лорэйн с мужем приехали на пару дней, на торжественную церемонию. Встреча короля соседней державы чуть свадьбу не затмила. Мне удалось вырвать лишь пару вечеров, чтобы посидеть с родными, обменяться впечатлениями и просто пообщаться. Видя мой загнанный вид, Лори несколько раз предлагала вернуться домой, но я быстро переводил разговор в другое русло. Мне не хотелось обидеть Нирану, и я боялся рассорить сестер.

Проводив Лори с мужем, я стал все больше задумываться о том, что мое присутствие здесь не является необходимым. Нирана и Кэнтар регулярно появлялись в нашей гостиной, однако беседы все чаще выглядели заседанием по выработке политического курса страны и короля.

После свадьбы Нинэя переехала жить к мужу и на наших посиделках появлялась не каждый вечер, а если и приходила, то чаще всего в сопровождении мужа и свекра. Я ничего против них не имел, мужики умные, да и реальную помощь могут оказать Ниране, но все равно наши разговоры уже мало походили на родственную болтовню и не приносили чувства отдыха.

Но больше всего действовали на нервы мужики, желающие завоевать мое внимание. С момента раскрытия заговора прошло уже несколько месяцев, придворные немного расслабились и перестали вздрагивать и разбегаться при моем появлении. И вот тут-то все и началось…

Мы не афишировали мое замужество, поскольку жена королевского Советника другой страны в качестве главы безопасности вряд ли понравится оппозиции. Хоть слухи и ходили по дворцу, но, пока информация основывается на догадках, она не так опасна. К тому же во все времена замужество редко являлось препятствием для любовных интрижек на стороне. Вот народ и старался меня соблазнить.

— Прекраснейшая! Ваше появление развеяло мрак моей души! Ваш сияющий лик затмевает собой весь мир, а голос заглушает все звуки! — закатывая глаза, каждый раз орал потертый мужичок, стоило только мне показаться на его горизонте.

— Ах, граф! В вашем возрасте уже опасно делать резкие движения. Ваш тонкий слух, не воспринимающий грубые звуки мира, и зоркое зрение, не желающее видеть несовершенство его красок, могут увести вас в такие заоблачные дали, что даже слуги не найдут. При такой утонченности лучше сидеть дома, — стараясь изобразить улыбку, цедил я сквозь зубы.

Пока я оглядывался по сторонам в надежде найти пути к отступлению и свернуть за ближайший угол, этот козел, быстро семеня ногами, мчался ко мне. Если спасительный коридор располагался дальше, чем мне хотелось, граф успевал подбежать и, схватив мою руку, начинал ее целовать, продвигаясь вверх, к плечу.

— Несравненная! Как только я вижу вас, моя душа начинает цвести и пахнуть, как лучшие цветы вашего сада! — с противным завыванием гундосил граф между чмоками.

— Ну что вы, граф! Таких цветов просто не может быть в моем саду! Столь… кхм… изысканный и насыщенный аромат мне просто не пережить. — Все так же натужно улыбаясь, я пробовал вырвать свою руку.

Графу Сорку было лет пятьдесят или больше, но манера одеваться и вечная идиотская улыбка на лице не давали возможности определить его возраст точнее. Напяливая на себя что-то совсем уж немыслимое и пестрое, он пудрил лицо и завивал волосы, как наши дамы, а уж духами от него воняло так, что, находясь рядом, невозможно было дышать. Похоже, старческий маразм разыгрался у него не на шутку. На все мои намеки и конкретные указания адреса, по которому ему следовало бы идти, он не реагировал. Он был похож на тетерева, токующего на лугу и не слышащего ничего вокруг. Старый ловелас был уверен в своей неотразимости и искренне не понимал, почему его ухаживания не достигают цели и я не падаю в его объятия.

Кроме старого маразматика еще несколько мужиков разного возраста активно и с настойчивостью, достойной лучшего применения, гонялись за мной, как маньяки. Перехватывали на лестницах и в коридорах и тут же спешили приложиться к руке. Дальше начинали сыпаться комплименты, от самых изысканных до совершенно тупых и дубовых типа «ваш взор остер, как удар мечом»…

— Ваша походка легка, как у породистой кобылы! — как-то выдал один гвардеец.

На сравнение с лошадью я обиделся и засветил ему в глаз от всей души, на что получил дополнение: «Ваш удар подобен удару копытом!» Чтобы не разочаровывать бедолагу, «лягнул» и по второму глазу.

Но круче всех меня доставал граф Дубской. Этот тип здорово смахивал на поручика Ржевского, образ которого столь любовно описан в наших анекдотах. Лет тридцати, высокий, с лицом и фигурой, нравящимися женщинам, он, завидев меня, с напористостью танка шел на абордаж, стараясь зажать в углу и облапать.

Мое мнение по поводу его ухаживаний, выраженное в качестве фонарей под глазами, он носил, как медали, радостно скаля зубы. Как-то раз, получив наш, совместный с Оррой, намек отстать, был унесен без сознания. Орра повсюду ходила за мной, в качестве оружия таская с собой дубец из дерева твердой породы. Вообще-то она предпочитала лук, но в условиях дворца применение оного было затруднительно. Тем более что убивать кого-либо было нежелательно. Как только ухажеры становились слишком навязчивыми, она, крутанув в руках дрын, давала понять, с чем нахал может столкнуться. Если и это не помогало, то пускала оружие в ход. Основная часть поклонников намек понимала сразу, но на графа Дубского действовал только контактный метод увещевания.

Дня три после этого мы могли свободно передвигаться по дворцу. Однако, придя в себя, граф снова принимался за старое. Не только я, но даже Орра бледнела, завидев этого волокиту на горизонте.

Только сейчас я по-настоящему прочувствовал, каково это быть женщиной. Это же просто кошмар какой-то! Эти… гр-р-р… ухажеры не реагировали ни на намеки, ни на прямое посылание, считая, что таким образом я просто набиваю себе цену.

Помнится, слышал как-то, что почти все красивые женщины несчастны, и был даже немного удивлен такому утверждению. Похоже, если не брать во внимание тех, кто торгует своей внешностью, большая доля правды в этом есть. В литературе всех времен и народов красивые, имеющие статус богатой невесты или занимающие высокое положение женщины были окружены огромным количеством желающих заполучить их в собственное пользование. Заполучатели чаще всего не учитывали мнения невест на этот счет, а методы достижения цели порой были настолько драконовскими, что не всякая девушка могла пережить подобное ухаживание.

Ничего серьезного противопоставить так называемым воздыхателям я не мог. Меня и без того многие винили и ненавидели за казни во время попытки переворота. Даже показания свидетелей, подтверждающие, что нападение было реальным, сработали лишь частично. Среди придворных ходили слухи, что тех заставили поклясться под угрозой смерти.

Если я сейчас попытаюсь более радикально избавиться от ухажеров, это только ухудшит мнение большинства обо мне лично и о Службе безопасности в частности. Если собственный имидж меня волновал мало, то ухудшать и без того нелестное мнение о Службе не стоило.

Свои способности мне тоже нельзя было светить, слишком многие следили за тем, как проходит процесс обольщения. Как только станет известно о моих умениях, нож или стрела из-за угла мне будут обеспечены в самое ближайшее время. Могут и ведьмой обозвать. Хоть в Родэне не столь нетерпимое отношение к магам и колдунам, каким оно было в моем прошлом мире во времена Средневековья, но все же более жесткое, чем в Трании. Вот и приходилось избегать ухажеров естественными путями.

С наступлением весны штат озабоченных моим соблазнением увеличился. Дошло до того, что мы с Оррой начали передвигаться по дворцу перебежками, стараясь избежать встречи с воздыхателями.

На балу, посвященном дню рождения королевы, после многочисленных выступлений приглашенных бардов я вышел на середину зала и потребовал полной тишины. Поздравив от всей души свою сестру, я спел для нее хвалебную песню, написанную Арамисом Лаэрским в стиле, принятом при дворе. После этого, по просьбе Нираны, я исполнил еще несколько песен.

Для одного из выступлений я переоделся в костюм гвардейца и двигался по залу, напевая куплеты прапорщика Ушицы, стараясь копировать походку графа Дубского, для чего слегка прихрамывал на ногу:

Любовь — смешенье огня и льда,

Кому — нектар, кому — отрава,

Для жалких штатских любовь — беда!

А для меня — одна забава!

В процессе исполнения я подошел к стоявшему в первом ряду графу и, подкручивая воображаемые усы, исполнил припев, глядя прямо ему в глаза:

В любви знаю тактику свою.

В этом деле, как в бою,

Бесед галантных не веду!

В любви не одну я крепость брал,

А если что-нибудь соврал,

То пусть взорвется наш редут!

К моему огорчению, этот солдафон намек не понял и, расправив спину, поглядывал на окружающих с довольным выражением лица, типа, вот, смотрите, какое внимание мне оказывают. Я чуть не взвыл от огорчения.

К началу лета меня все так достало, а от забот и обязанностей уже тошнило, что я стал серьезно подумывать об отъезде. За последний год положение короля стабилизировалось. Не последнюю роль в этом сыграло родство с Кондорами, которые привлекли на нашу сторону многих своих родственников и друзей. Поддержка мелкого дворянства, чьи сыновья сейчас составляли королевскую гвардию, также укрепляла позиции. Благодаря разборкам с заговорщиками казна существенно пополнилась, и Служба безопасности имела средства на увеличение штата шпионов…

Прикинув все «за» и «против», я решился на беседу с сестрой. После долгого и тяжелого разговора с Нираной и Кэнтаром я передал всю документацию новому главе безопасности, кандидатуру которого предложил Фэрт Кондор, и старшему из братьев Лаэрских, назначенному помощником главы. Еще целый месяц объяснял, показывал и рассказывал им обо всем, что знал и слышал. По поводу тайных ходов и Сэта, решившего остаться в замке, говорить никому не стал. О них было известно лишь королевскому семейству, Нинэе и четверым из моей команды, остающимся в качестве личных телохранителей.

Распрощавшись с близкими, я тайно покинул дворец.

В первую очередь решил отправиться в имение к Рэму, а дальше посмотреть по обстоятельствам. Орра и Кай очень обрадовались такому моему решению. Им, детям степей, привыкшим к свободе и большим пространствам, в королевском замке было совсем плохо.

Когда я вернулся домой, родные устроили грандиозный праздник, на который собрались все жители двух имений.

Дом! В этом мире для меня домом было родовое имение Гроссаро. Здесь я впервые появился и делал свои первые шаги по данной планете. Все, от отца девочки, в тело которой я попал, до последнего крестьянина, считали меня своим (вернее, своей), не обращая внимания на мои закидоны и непохожесть… Даже семейный маг Жаколио, который знал, кто я на самом деле, и тот относился ко мне с заботой и пониманием, помогал всем, чем мог. Мне удалось наладить жизнь в имении, женить братьев. Первым моим успехом в этом направлении была женитьба старшего брата, Ирвина, на сводной кузине, Тинэе Гарнэлл, и получение им в качестве приданого жены богатого поместья Гарнэллов. Но то, что Лорэйн удалось выдать замуж за короля Тринии, а Нирану — за короля Родэнии, превзошло мои самые смелые надежды и ожидания. Даже я, со своей широтой взглядов, не рассчитывал на такой вариант.

Сегодня здесь собрались братья с женами и детьми и отец с тетушкой Оливией. Мне чуть ли не насильно пришлось их поженить, а то ни отец, ни тетя так и не решились бы на этот брак. Я был рад видеть их всех живыми, здоровыми и, смею надеяться, счастливыми.

Шум и толпы народа мне надоели еще во дворце, но окружающие так радовались, что было как-то неудобно портить им настроение. Пришлось делать радостное лицо и подключаться ко всем мероприятиям.

Ближе к ночи в гостиной остались все самые близкие. Я, взяв в руки альтр, подмигнул своим родичам и запел песню, которую мы исполняли в трактирах. Сестры и братья, как в старые добрые времена, ее подхватили. Исполнив еще парочку, мы вспомнили смешные эпизоды из той нашей жизни. Затем ко мне подошел Рэм и, забрав музыкальный инструмент, начал играть песню «Машины времени»:

Она идет по жизни, смеясь.

Встречаясь и прощаясь,

Не огорчаясь,

Что прощанья легки, а встречи — на раз…

Посмотрев на меня, Рэм усмехнулся и подмигнул.

…Все с восхищеньем

Смотрят ей вслед

И не замечают, как плачет ночами

Та, что идет по жизни, смеясь…

Когда затихла песня, в комнате установилась тишина. Подойдя к брату, я благодарно похлопал его по плечу. Он всегда понимал меня лучше всех.

— Уже поздно, да и устали все. Так что по спальням, — грустно улыбнулся я и, махнув на прощание рукой, отправился к себе.

Выполнив все, ради чего появился в этом мире, я почувствовал себя как бы не у дел. Заниматься хозяйством или просто болтаться без дела не хотелось. Не зная, куда себя деть, я решил сходить в горы, чтобы просто отдохнуть от людей и спокойно подумать о будущем.

Пару дней спустя после празднований я отправился в горы. С собой взял лишь Орру и десять человек из команды. Мы бродили по горам, медитировали, собирали травы. Как ни странно, но сбор трав быстрее привел меня в состояние равновесия, чем даже медитации.

Успокоившись, я решил продолжить свое обучение у магов. Поэтому, вернувшись с гор, я сразу же разыскал магистра Жаколио и обсудил с ним план дальнейшей учебы.

В процессе обсуждения, чего бы мне изучить, я вспомнил о своих проблемах с воздыхателями.

— А нельзя ли научиться чувствовать или слышать за десятки, а то и сотни метров людей или другую живность? Ведь немало животных имеют эти способности, и лишь человек, выйдя из леса и начав жить в городах, потерял их, — поинтересовался я у мага.

— Хм… способы имеются, было бы желание и настойчивость у ученика, — улыбнулся маг и, подумав, добавил: — Еще хочу предложить обучиться способности воспринимать чувства других. Если уделить этому необходимое внимание, то даже мысли читать научитесь.

Я не видел смысла в приобретении этого навыка. Жить при дворе, где эта возможность была бы востребована, я не собирался, а мысли крестьян вряд ли интересны. Но маг настаивал, и я, решив не расстраивать учителя, согласился.

После он сознался, что в молодости мечтал о таких способностях, но не хватило таланта и усидчивости, и он был бы рад, если бы мне это удалось.

Согласовав план обучения, я приступил к урокам.

Чтобы научиться воспринимать людей на расстоянии, я дней десять сидел в темнице, сконцентрировавшись на звуках окружающего пространства. Следующие десять дней жил в горах со своими парнями и девчонками, постоянно нося на глазах повязку и стараясь воспринимать мир через другие рецепторы.

Половина моего отряда тоже носила повязки, а остальные готовили еду и следили за тем, чтобы мы ничего себе не переломали, ходя с закрытыми глазами. Ощущения были ни с чем не сравнимые, и со временем мы двигались все увереннее, все реже и реже спотыкались о камни и падали. Когда же совсем похолодало и выпал снег, мы прекратили вылазки в горы, и я занялся другими вещами.

Как-то, идя к магистру на занятие, я наткнулся на Кая, про которого совершенно забыл. Схватив его за руку, пока не сбежал, затащил в кабинет.

— Чудо ты мое! Где тебя носило? Как устроился? Чем занимаешься? — закидал я вопросами смущенного парня.

Оказалось, что он, предоставленный сам себе, бродя по дому, познакомился с магом и Яджиной. Те заинтересовались столь неординарной личностью и даже разрешили присутствовать при опытах в лаборатории. Кай, впечатленный алхимией, напросился к Яджине в ученики. Услышав столь сногсшибательную новость, я потащил его к магистру, по дороге попросив пробегающего слугу позвать Яджину.

— Вы что, с ума сошли? Он же нас или себя либо отравит, либо взорвет! Он же совершенно не соображает, что делает! Его же за руку водить надо и постоянно следить, чтобы не влез куда не надо! — возмущенно отчитывал я своих наставников.

— Да он постарше вас будет. Не волнуйтесь, мы за ним присмотрим, — усмехаясь, сообщил магистр.

— Ну если он ползамка снесет, не говорите, что я вас не предупреждала, — фыркнул я, глядя, как Яджина уводит Кая.

Когда через пару недель после нашего разговора в северной башне грянул взрыв, я понесся туда как угорелый, твердя про себя: «Я же их предупреждал!» Со стороны лаборатории по коридору распространялся густой вонючий дым. Из дыма, кашляя и отплевываясь, вывалился шатающийся Кай. Обсыпанный мелкой крошкой и пылью, он был похож на привидение. Клубы дыма довольно быстро начали заполнять все ближайшие коридоры.

— Идио-о-от! Алхимик недоделанный! — хватая его за руку, заорал я и, развернувшись, потащил вдоль коридора, пока сам от едкого дыма не потерял ориентацию.

Передо мной мелькнула чья-то тень, и на нас обрушилось ведро холодной колодезной воды. Взвыв от острых ощущений, я шарахнулся в сторону и сбил с ног Кая. Вцепившись в мою руку мертвой хваткой, тот рухнул на пол и потянул меня за собой. Падая, мы зацепили еще кого-то, плохо видимого в дыму. Хорошо хоть неизвестного удалось подмять под себя, поэтому приземление получилось более-менее мягкое. Неприлично матерясь и поскальзываясь на мокром и скользком полу, я пытался встать. Пару раз нас роняли пробегающие мимо добровольные пожарные, отчего мои обороты становились все цветистее. Ругался, правда, я один, поскольку Кай такие выражения никогда при мне не употреблял и, я подозреваю, таковых не знал. А вот крупная, хоть и плохо различимая в дыму фигура молчала, то ли меня стеснялась, то ли была занята запоминанием особо цветистых оборотов.

Из клубов дыма вынырнула злая как мегера Яджина и принялась со всей дури отвешивать подзатыльники Каю. От столь резкой встряски с него во все стороны полетела грязь. Не обращая внимания на наше бурчание, обычно спокойная Яджина заорала так, что мы шарахнулись в стороны.

— Придурок, сколько раз можно повторять!.. Я тебя придушу собственными руками!.. Кретин, говорила же, не смешивай!.. Будешь восстанавливать башню собственноручно!.. — орала она, чередуя подзатыльники с ощупываниями тела Кая.

Закончив столь выдающуюся речь, она еще немного потрясла его и, убедившись, что он цел и здоров, обняла и расплакалась. Судя по ее вспышке эмоций, она за него переживает, как за собственного ребенка. Неудивительно. Глядя на поведение этого чуда, хочется либо удавить, либо защитить его, а порой и то и другое вместе и сразу.

Повреждения в башне оказались минимальными, и Каю пришлось в основном отмывать от жирной и вонючей копоти лабораторию и ближайшие коридоры. И после месяца трудов на ниве наведения чистоты ему было разрешено присутствовать в лаборатории только под присмотром, а опыты проводить только те, что разрешены магистром или Яджиной.

Всю зиму и весну я усиленно занимался с магистром над укреплением и расширением своих способностей, а также участвовал в алхимических опытах, которые маг проводил совместно с Яджиной. В хозяйственные дела я старался не лезть, не желая влиять на решения Рэмануэля и Кристы. Они здесь хозяева, вот пусть и надрываются. Казалось, что такое положение устраивало всех, однако в конце весны брат пригласил меня в кабинет.

Наматывая круги по комнате и нервно потирая руки, Рэмануэль несколько раз пытался заговорить, открывал рот, но почти сразу же захлопывал. Глядя на его суету, было видно, что он, с одной стороны, боялся обидеть меня, а с другой — все же хотел сообщить то, что его беспокоило.

— Мой дом — твой дом. Только благодаря тебе я женат, владею имением, доходы которого с каждым годом растут. Но ты пойми и меня, вокруг ходят слухи, что твой муж выгнал тебя за… мм… нестандартное поведение. Варианты определений твоего поведения широко варьируются, и все больше в плохую сторону. Это начинает наносить… некоторый вред репутации нашей семьи и со временем может принести проблемы в общение с соседями и партнерами. — Судя по всему, ему очень тяжело давался этот разговор.

— Что ты предлагаешь? — хмуро поинтересовался я.

Его высказывание меня не обидело, но ведь и обрадовать тоже не могло.

— Прошу тебя, съезди к мужу в имение и поживи там хотя бы с месяц, покажись пару раз вместе с ним на королевском балу. Пусть все увидят, что он тебя не выгонял и у вас хорошие отношения. — Лицо брата пошло красными пятнами.

М-да… Пора его немного успокоить, а то он тут и скончается от расстройства. Герцог действительно приглашал меня в свой замок, так что он вряд ли будет отказываться от своих слов. Да и пора, наверное, развод оформить. Король уже пристроен, а герцогу, может, самому свобода потребуется.

— Не расстраивайся, братишка, так уж и быть, проведаю герцога. К тому же у меня к нему дело есть. Послезавтра и поеду, — улыбнулся я Рэму.

ГЛАВА 13

А вот и я! Не ждали?

В сопровождении Орры и нескольких девчонок и парней из команды я въехал во двор замка своего мужа. Для меня это звучало до невероятности дико и здорово раздражало. Но Рэм был прав. Быть замужем и жить у братьев… подобное выглядит не лучшим образом. Скажем так, мне на это плевать, но ухудшение моей репутации может повлиять на сестриц и братьев, а это уже нехорошо. Чтобы подгадить ближнему, и меньшего повода порой хватает.

На подъезде к замку герцога мы услышали женские крики, переходящие в визг. Ворота были распахнуты, поскольку только что выехало три телеги, а служивые не торопились закрывать, отвлекшись на что-то в глубине двора. Заехав внутрь, мы увидели довольно неприятную Картину. Недалеко от колодца здоровый мужик лупил худенькую женщину, а две девочки лет десяти, визжа, цеплялись за него, пытаясь помешать.

Меня всегда раздражали мужики, выясняющие отношения с женщинами с помощью кулаков. Даже если она настоящая стерва, лучше бросить ее, уйти, но чтобы драться…

Попав в этот мир в женском теле, я стал более нетерпим к такому отношению, и картина у колодца рассердила меня невероятно.

— Скотина! — рыкнул я.

Сопровождающие моментально согласились с моим мнением, и мы дружно двинулись рихтовать морду мужику, избивающему женщину. Быстрее всех до него добралась Орра.

— Смотри не прибей его! — только и успел крикнуть я.

Девушка взмахнула дубинкой, придав мужику ускорение, после которого он рыбкой скользнул к колодцу и вошел с ним в тесное соприкосновение. Стоявшее на углу ведро с водой покачнулось и упало мужику на голову, усилив глубину внушения и освежив сверху.

Женщина удивленно посмотрела на заступницу, скомканно поблагодарила и, поддерживаемая девочками, быстро убралась со двора. Увидев, как чужие обработали местного, примчались двое стражников от ворот и, ничего не спрашивая, сразу попытались напасть.

Орра за одну только мысль наехать на меня могла оприходовать наглеца, а тут хватание за мечи и грубая брань. Не успели мы ничего сделать, как она, угрожающе рыкнув, взмахнула любимой дубинкой, и летели мальчики, как сизые голуби, низенько так, но далеко. Один даже вломился спиной в ближайшую дверь, из-за которой доносились удары по металлу. Похоже, местная кузница.

На стук и попытку открыть дверь в другую сторону из помещения выскочил огромный закопченный парень в одних брюках и кожаном фартуке. Кузнец, однако. Посмотрев удивленно на странного посетителя, разлегшегося под дверью, парень огляделся и, сердито сжав губы, пошел в нашу сторону. Перед ним проскочило несколько стражников, желающих поскорее разобраться с чужаками.

Выяснение отношений произошло даже быстрее, чем они ожидали. Орра уже вошла в раж, размахивая своим любимым оружием массового поражения. Не успев раскрыть рот, парни шустро полетели догонять своих сослуживцев. Мы хоть и собрались в кучу, чтобы удобнее было отражать нападения, но благодаря нашей воительнице народ до нас пока не добегал. Оставалось только наблюдать за разборками.

Удивленно проводив взглядом пролетающих мимо служивых, кузнец добрался-таки до зоны поражения. Орра не замедлила воспользоваться случаем и от души приложила его по голове. Не задерживая внимания на получателе, она дубинкой провела разъяснение еще четверым мужикам, желающим уточнить, в чем правда жизни.

Когда воительница снова повернулась в сторону кузнеца, тот, покачиваясь, задумчиво стоял рядом. Все-таки такую тушу трудно свалить с ног с одного удара. Однако, судя по сведенным в кучку глазам, у него произошел сбой в понимании, где он и что происходит. Не дожидаясь, пока парень придет в себя, Орра дубинкой окончательно выключила ему соображалку и ногой в корпус оттолкнула тело подальше.

Со всех сторон уже бежала куча народу, чтобы с удовольствием включиться в потасовку. Даже в двадцатом — двадцать первом веке моего прошлого мира в качестве потехи и средства от скуки народ ходил стенка на стенку, улица на улицу, деревня на деревню. В более ранние времена это было вообще чуть ли не единственным развлечением толпы.

Мы вшестером встали спина к спине и, делая только выпады, раздавали удары, стараясь не покалечить, и возвращались к исходной позиции. Толпа мешала сама себе. Подбитые, падая, закрывали нас собой. Пока их оттаскивали, мы выводили из строя следующих. Набили мы уже штук двадцать, когда во двор вышел герцог Вэрински, мой… гм-м… муж, в сопровождении двух богато одетых мужчин.

— Что тут происходит? Кто такие? — закричал сопровождавший его слуга.

— Герцогиня Вэрински, — злым голосом и скаля зубы, прорычал я.

Все находящиеся во дворе замерли и с выражением ужаса уставились на хозяина, ожидая, что он скажет.

— Приветствую вас, моя дорогая! Прошу простить за неподобающий прием. Мы не ожидали вашего приезда, поэтому никого и не предупредили, — склонив голову, произнес герцог.

Услышав ответ герцога, народ ойкнул, шумно вдохнул-выдохнул и склонился в низком поклоне. Во дворе установилась мертвая тишина. Заткнулись даже подбитые.

— Что это вы, многоуважаемый, подданных распустили? Что за отношение к женщине и даме? — все никак не мог успокоиться я.

Да уж… Сюрприз, так сказать, получился. Всем.

Поднявшись по лестнице, я встал перед герцогом. В теле еще бушевала куча адреналина, и потому хотелось сделать какую-нибудь гадость ближнему. И похоже, герцог догадывался о моем состоянии.

— Прошу еще раз простить меня за случившееся. Не сердитесь на ваших подданных, больше такое не повторится. Прошу проходить в ваш дом, — решив не спорить с женщиной, извинился он еще раз.

— Говорите, мои подданные… Угу, угу! В таком случае, мне хотелось бы преподать им небольшой урок, — зловеще проговорил я.

Шелест прошел по рядам людей, стоящих во дворе, и они наклонились еще ниже. В этот момент открылись ворота, и во двор въехало около десятка всадников. Выражения лиц первой тройки мне очень не понравились. Одеты они были невероятно безвкусно и цветасто. Увидев их, народ прижался к стенам, освобождая место в центре двора. Вновь прибывшие что-то неразборчиво проорали. Люди плотнее сбились в кучки, не меняя согнутого положения.

— Это что еще за клоуны? — обратился я к Эмануэлю.

— Это мой сын Эдвин с друзьями, сыновьями наших соседей, — негромко ответил герцог.

М — да… Про наследника герцога я как-то и забыл совсем.

— Это который из них? — полюбопытствовал я.

Парень, на которого мне указали, был старше меня нынешнего года на три, если не больше. По тому, как сынуля с друзьями сползли с коней, было заметно, что парни пьяны в дым. К тому же, судя по недовольному выражению лиц, были еще и в плохом настроении. Подбежавшие слуги попытались поддержать шатающихся господ. Герцогский сын оттолкнул слугу и, покачиваясь, начал подниматься к нам.

— Что здесь происходит? Вы что, меня встречать вышли? Не нуждаюсь, — стараясь удержать равновесие, скривился он.

Сфокусировав взгляд сначала на мне, он, заметив остальных девчонок, радостно заулыбался.

— Ой! Какие девочки! Эй, парни, двигайте сюда! Нас тут девочки ждут! — заорал этот недоросль и, расставив руки, пошел на нас.

Весело заржав, его собутыльники, шатаясь, начали медленно подниматься по лестнице. Мои девчонки подобрались, я тоже перехватил посох поудобнее.

— Это моя жена, герцогиня Лионелла Вэрински, прошу любить и жаловать. Она здесь полновластная хозяйка, поэтому не советую ее сердить, — попытался образумить герцог своего сына.

— Какая жена?! Что ты врешь! Что-то я не помню, чтобы ты женился. И вообще, я здесь хозяин! — Замерев на минуту, этот идиот снова двинулся ко мне.

— Прошу вас, сударыня, не покалечьте его, пожалуйста. Он несколько невоспитан, это моя вина. Государственная служба забирала все время, — тихо обратился ко мне муженек.

Может быть, на пьяных глупо обижаться, но, судя по реакции слуг, парень и в трезвом виде не сахар. А ведь я собирался пожить здесь какое-то время. Придется ставить хама на место, а то здесь и недели не выдержу. Я вспомнил слова герцога о проблемах с сыном и о моем вероятном участии в перевоспитании ребеночка. Похоже, герцог не будет против, если я начну этот процесс прямо сейчас.

— Я — твоя новая мамочка, воспитывать тебя явилась, а то папочке некогда, — ухмыльнулся я новоприобретенному сыночку, уворачиваясь от его объятий.

— А ну иди сюда! — зарычал парень и, ухватив меня за рукав рубашки, дернул.

Послышался треск рвущейся материи. Не вынеся столь неуважительного отношения ко мне, в разборку вмешалась Орра. Подскочив, она с размаху кулаком въехала наглецу в челюсть. Парень ласточкой пронесся над ступеньками по направлению к земле. Его друзья, которых герцогский сынок, пролетая мимо, чуть не сшиб, схватились за мечи и бросились к нам с криками:

— Ах ты!..

Они что, на женщину — с оружием и вдвоем?! Дела-а-а…

Эти парни напомнили мне наших «аристократов», которые монтировкой, утюгом и пистолетом «заработали» огромные деньги и купили себе на них титулы и место в обществе. Вот те точно могут даже ребенка убить за малейший проступок, а к женщинам частенько и вовсе по-скотски относятся.

Похоже, парни пьяны в стельку, поэтому вряд ли способны воспринимать речь. Ну что ж, рога таким козлам обломать сам бог велел. К тому же герцог, очевидно, не против, чтобы мальчиков поставили на место.

— Обезоружить и сложить у порога! — отдал я приказ своему отряду.

Мы еще не отошли от разборок с подданными, поэтому на полном энтузиазме и с веселым гиканьем бросились на графского сына и его компашку, и через пять минут эти трое лежали на земле. Пока девчонки вязали им руки, я вызвал начальника охраны и приказал отправить парней в темницу, в одиночные камеры. Герцог и его сопровождающие все это время молча стояли на крыльце, наблюдая за разборками.

— Приветствую вас, господа, и прошу быть свидетелями того, как эти недоумки оскорбили меня и напали с оружием. Мне пришлось защищаться. Вы знаете существующие законы: нападение на хозяев замка является преступлением. Как вы сами слышали от герцога, я являюсь хозяйкой этого дома и потому вправе лично назначить меру наказания этим… кхм… молодым и невоспитанным людям. Вы согласны со мной? — обратился я к ним.

Один из спутников Эмануэля смотрел на происходящее с открытым ртом и выпученными глазами. На мой вопрос он только кивнул. Второй мужчина выглядел спокойным, как и герцог.

— Несомненно, герцогиня. Вы действительно только защищались. Мальчиков давно пора поставить на место, — слегка улыбаясь, проговорил он.

Хм… Похоже, они не родственники парней, а соседи, которых эти балбесы достали.

— Прошу познакомиться, сударыня, мои друзья и соседи, граф Тасэт Мински и граф Рэнэл Тэрно, — представил своих спутников герцог.

Раскланявшись с друзьями графа, я подозвал управляющего замком и приказал отправить всех присутствующих во дворе и участвовавших в драке прибраться в подземельях замка.

— Это на тот случай, если они будут неосторожны и умудрятся снова меня рассердить — им в чистом подземелье будет комфортнее сидеть. А того типа, который избивал жену, направить в помощь женщинам, стирающим белье, пусть две недели таскает им воду и помогает полоскать. Увижу, что отлынивает от работы или обижает прачек, — он у меня до конца своих дней будет стиркой заниматься, — улыбаясь во все тридцать два, громко сообщил я.

Осчастливив подданных, я пошел радовать своим присутствием и высоких господ. Ужин прошел в несколько напряженной обстановке, и вскоре гости разъехались по домам. Проводив их, герцог пригласил меня в кабинет побеседовать.

Разговор занял несколько часов. Еще раз напомнив, чтобы я звал его по имени, Эмануэль подробно расспросил о делах и событиях при дворе Родэна. Понимая, что ему, как Советнику короля, важно знать все, что происходит в соседнем государстве, я постарался полнее отвечать на все вопросы. Затем мы обсудили политику, рынок вообще и дела моих родных в частности. Лишь после этого герцог поинтересовался причиной моего приезда. Чувствуя себя немного не в своей тарелке, я передал ему разговор с братом и сообщил о своем намерении развестись.

— А зачем вам понадобился развод? Замуж за кого-то собрались? — заинтересованно посмотрел герцог.

— Нет. Никуда и ни за кого не собралась. Но наш брак утратил актуальность. Король женат, ему не до меня, да и Лори — девушка решительная, вряд ли она позволит его величеству по сторонам отвлекаться. Скорее уж вам может понадобиться жениться по-настоящему. Вы мужчина видный, симпатичный, и лет вам не так уж много, чтобы не желать женщин, — замялся я.

Мне почему-то было неудобно разговаривать с ним на эту тему. Ведь получается, я им попользовался, а ему — полный облом.

— Я предлагаю вам, сударыня, пожить здесь какое-то время и не торопиться с разводом. Я уже пятнадцать лет как вдовец и вряд ли скоро соберусь жениться. Мне женщин и так хватает, — усмехнулся многозначительно герцог и оценивающе оглядел меня.

Увидев, что я напрягся, он тут же сделал серьезное лицо, однако глаза его смеялись.

— Вам же развод может принести большие неприятности. Вы приходитесь сестрой двум королевам, и как только станете свободны, на вас начнется охота всех желающих получить доступ в королевский замок и в родственники к королям. И в достижении своих целей некоторые претенденты могут использовать методы, которые вам вряд ли понравятся, — проинформировал меня Эмануэль.

Бли-и-ин! А ведь он полностью прав! Я вспомнил преследования надоедливых воздыхателей в королевском дворце Родэна и вздрогнул. Продолжать подобные развлечения мне как-то совсем не хотелось. Нравится мне это или нет, но, похоже, разводиться действительно пока не стоит. Хотя бы несколько лет, а там посмотрим.

— А что бы вы могли мне посоветовать в таком случае? Если продолжать числиться замужней женщиной, то жить у братьев и сестер — это только плодить… э-э-э… нехорошие слухи о себе. Жить в вашем замке мне совесть не позволяет. Переходить в разряд настоящей жены я все так же не намерена, а в другом случае мне вроде как неудобно здесь находиться. Да и что я буду делать? Просто болтаться по замку, читать слезливые романы или ковыряться в нарядах мне неинтересно. Балы и охоту тоже не люблю. От скуки человек дуреет, и я могу тут тако-о-ого наворотить, — честно предупредил я герцога.

— Скажем так, одно дело вы себе уже нашли. Я имею в виду воспитание Эдвина. Приходится сожалеть об упущениях в его образовании, но сейчас я не знаю, как к нему подступиться. Методы убеждения на него не действуют. Упустил я то время, когда мог заставить его прислушаться к моему мнению. А он все же мой наследник. Надеюсь, что у вас получится… По крайней мере, можете попытаться, — стараясь казаться спокойным, с некоторой надеждой в глазах посмотрел граф.

Да уж. Тяжело сочетать добросовестную государственную службу и домашние обязанности, оставаясь при этом хорошим родителем.

— К тому же, насколько я знаю, вы хорошо разбираетесь в документации. Мне часто приходится работать с очень серьезными бумагами, которые рискованно доверять другим. Вы могли бы помочь в этом деле. Да и советы королеве вам, как ее сестре, будет проще давать, как и обсуждать с ней вопросы государственной важности, — совершенно серьезно предложил Советник.

Видимо, в данное время для меня это единственный и наилучший выход из создавшегося положения.

— Ну-у… Если вы действительно не против… и если вас не стесню… я, конечно, могу остаться… Но только хочу напомнить, что наш договор остается в силе, — поколебавшись, согласился я.

Не знаю уж почему, но мое решение устроило герцога. Может, здесь политика замешана, а может, и виды у него на меня? В любом случае, я решил не торопиться с выводами, однако сделал в памяти заметку: быть осторожным.

Для проживания мне выделили прекрасную комнату и служанку, а мою команду, как я и просил, расселили в соседних комнатах. Решив не забивать себе голову всякими подозрениями и вопросами, я отправился спать.

На следующий день Эмануэль представил меня своему отцу, предупредив перед этим, что у старика больные ноги, и попросил избегать разговоров о здоровье. Дедуле было лет семьдесят, и, для своего возраста, он выглядел просто замечательно. Высокий, стройный, с породистым лицом, которое хранило остатки былой красоты, и с гривой седых волос, он все еще мог рассчитывать на внимание прекрасного пола. Веселые, если не сказать озорные, глаза говорили о его общительном и легком характере. Судя по всему, если бы не болезнь, старый герцог вряд ли сидел бы дома. Своей серьезностью Эмануэль здорово отличался от отца.

Бертран, как звали старого герцога, обрадовался новому лицу в доме и весь обед с улыбкой косился на меня.

— Эмануэль, а не пошел бы ты заниматься своими делами? Я хочу с твоей милой женой немного побеседовать. Ты вечно занят, приедешь на день-два и уезжаешь. Надеюсь, наша прекрасная хозяйка не откажется время от времени скрашивать беседой одинокие часы моего существования? — по окончании обеда объявил дедуля и, не дожидаясь ответа, потащил меня в свой кабинет.

Мне пришлось рассказывать, рассказывать и еще раз рассказывать. Бертрана интересовало все, вплоть до того, что пришлось показывать, как вязать макраме. В какой-то момент, заметив, что я уже еле ворочаю языком, он приказал слуге принести ему музыкальный инструмент и, подыгрывая себе, спел несколько песен. Затем я спел пару песен…

Пение защищает и вдохновляет психику. Во время пения образуются новые нервные клетки, блокируется страх, стресс и прочие психические непотребства. И именно поэтому исследователь головного мозга, профессор Манфред Шпитцер, призывает петь как можно чаще и больше.

После нашего вокала мне действительно стало намного спокойнее, исчезла неловкость за пребывание у чужих людей, которых я попросту использовал в своих целях.

Разошлись мы далеко за полночь, довольные друг другом. У меня давно, да что там давно, никогда не было такого внимательного и благодарного слушателя. Общаясь с такими людьми, как Бертран, становится понятнее высказывание, что лучший собеседник — это тот, кто умеет слушать.

ГЛАВА 14

Близкое знакомство, ближе некуда

Все эти годы, с момента моего появления в этом мире, я имел ясную цель — повысить благосостояние семьи и переженить молодое поколение Гроссаро. Возведя это в ранг долга, благодаря которому моя жизнь была наполнена смыслом, я направил все силы на осуществление цели. Это давало возможность не думать о себе и своем месте в этом мире.

Пристроив братьев с сестрами и даже женив отца, я почувствовал пустоту. Первоначальное решение совершенствовать свои способности на какое-то время поддержало меня, но чем дальше в лес, тем меньше мне хотелось учиться. Любой навык, который мы стремимся приобрести, нарабатывается с определенной целью, для использования в будущем, а в данной ситуации будущее зависло передо мной в виде одного большого знака вопроса.

Предложение герцога вразумить его сына давало мне хоть какую-то устойчивость в этом мире, и я ухватился за эту возможность. Первым делом решил расспросить старого герцога о семье вообще и об Эдвине в частности.

Сразу после обеда Эмануэль вежливо поинтересовался, нет ли у меня каких вопросов или пожеланий. Услышав, что все в порядке и мне есть чем заняться, он, извинившись, удалился в свой кабинет работать с бумагами, требующими срочного рассмотрения. Как только он ушел, я тут же подкатил к старому герцогу и начал набиваться в собеседники. Бертран с радостью принял меня в компанию, и мы уселись на открытой веранде, выходящей на ухоженный сад.

В самом начале нашего общения он попросил разрешения обращаться ко мне на «ты». Я не возражал, ведь он старше меня нынешнего больше чем в три раза. Это с Эмануэлем у нас установились официальные отношения, как будто мы сотрудники одной фирмы, а с дедулей я чувствовал себя комфортно, как с настоящим родственником.

Мне не пришлось долго ходить вокруг да около, чтобы подойти к той теме, которая меня интересует. Герцог быстро догадался, что я хотел бы узнать, и приступил к рассказу.

Род Вэрински очень богат и вот уже несколько поколений пользуется большим влиянием при дворе. Его наследники часто росли и обучались вместе с королевскими детьми. Эмануэль также воспитывался с наследным принцем. Молодые люди стали друзьями и всегда поддерживали друг друга. Пятнадцать лет назад Эртан взошел на престол и пожаловал другу кучу всяких титулов и званий, после чего назначил Эмануэля своим Советником. Что фактически сделало его вторым человеком в государстве.

Богатство семьи и высокий статус были предметом зависти для желающих подняться. Множество знатных семейств жаждало заполучить Эмануэля в родственники или друзья. Молодые и не очень девушки пытались его соблазнить или попасть хотя бы в разряд любовниц. Однако, заняв столь высокое положение в обществе, герцог с женщинами вел себя максимально корректно, лишь шутил, смеялся и целовал ручки. Ничего более серьезного он себе не позволял, поскольку нежно любил жену и трех сыновей, старшему из которых только исполнилось десять.

Однажды накануне праздников семья герцога направлялась в столицу для участия в предстоящих балах и гуляниях. Уже на подъезде к столице на кортеж было совершено покушение. Погибли все, включая мать Эмануэля, жену и двух его младших сыновей. К счастью, из-за внезапно разыгравшейся простуды Эдвин был оставлен дома, благодаря чему и остался жив.

Поставив на уши всю страну, герцог нашел заговорщиков. Выяснив, что в их планы входила его последующая женитьба на подставной кандидатуре, он стал избегать женщин, виня себя в смерти любимой жены и сыновей. Эмануэль замкнулся в себе, ушел с головой в работу и почти перестал бывать в родовом замке.

Старый герцог, также потерявший во время этого покушения жену, во всем потакал единственному оставшемуся в живых и от этого еще более обожаемому внуку. Быстро разобравшись в ситуации, Эдвин принялся использовать невнимание отца и попустительство деда. Он стал меньше времени уделять урокам и все чаще предаваться всевозможными развлечениям.

К прочим неприятностям семьи, у Бертрана постепенно стали отказывать ноги, и через несколько лет герцог мог передвигаться только с помощью слуг или с двумя палками. Это обстоятельство еще уменьшило контроль над Эдвином, и тот совсем забросил учебу.

Рассказав эту грустную историю, герцог долго молчал. Я сидел тихо, стараясь не мешать ему вспоминать прошлое.

— Знаешь, маленькая, по моему мнению, эта женитьба стала для моего сына прекрасным выходом из ситуации, в которую он себя загнал. Я считаю, ему брак был нужен не меньше, чем тебе. Постоянно помня о своей погибшей жене, Эмануэль опасался, что новую супругу постигнет та же участь, и старался не оказывать женщинам особых знаков внимания. Меня огорчало его затворничество, — как-то совсем уж грустно произнес Бертран.

Мне нечего было на это сказать, и я скромно промолчал. Герцог не нуждался в моем сочувствии.

— Он бы и на тебе не женился, если бы ты не попросила об этом сама. Второй причиной его согласия стал политический фактор. Ты так сильно не желала выходить замуж за короля, что Эмануэль опасался получить в королевы озлобленную и деятельную особу. На мои расспросы о его новой жене сын единственное что соизволил рассказать: если с кем-то возникнет конфликт, то она, в смысле ты, способна не только постоять за себя, но и отравить жизнь недругам… — Закончив говорить, Бертран хитро покосился на меня.

— Хм, хм… Меня все же напрягает ваше сообщение о той неприятности, в которую я вляпалась. К тому же не очень-то разделяю столь оптимистические взгляды на собственные возможности. Однако и помереть раньше времени молодой и чертовски красивой мне совершенно не хочется. Предупрежден — значит вооружен. При любом кривом взгляде в мою сторону сразу начинаю действовать, чтобы отбить всякое желание со мной связываться. Поэтому заранее прошу прощения за недостойное поведение. М-да… Кто напал, тот пусть и защищается. — Я в задумчивости начал нарезать круги по комнате, размахивая при этом руками.

Старый герцог с интересом и улыбкой рассматривал мои физические и эмоциональные упражнения.

— Когда Эмануэль рассказывал о тебе, я не всему поверил. Однако твое эффектное появление в замке и реакция на мои слова говорят, что он был не так уж неправ. Заранее предупреждаю: можешь поступать, как считаешь нужным. В моем возрасте все эти условности мира уже мало волнуют. Для Эмануэля же важнее будет то, что ты жива, дабы не винить себя еще и в твоей смерти, — посмеиваясь, сообщил Бертран, наливая себе вина.

— Как оптимистично звучит: тут тебя, вполне возможно, убивать будут, поэтому делай, что хочешь, но останься живой, — язвительно скривился я.

Герцог в ответ лишь улыбнулся. Немного остыв, я понял, что в принципе сам настаивал на нашем с Эмануэлем венчании. В той ситуации я бы все равно не отступился, даже сообщи он об опасности для жизни его, в любых смыслах, жены. В то время данная идея казалась единственным выходом, и, вероятно, так оно и было. Придя к такому выводу и успокоившись, я напомнил себе о собственных возможностях.

— Ну хорошо. При большом скоплении народа убивать не буду, но если где-то в уголке по морде кому надаю или яду насыплю, вы уж не обижайтесь. Сами позволили делать что угодно, — ехидно сообщил я Бертрану.

Он лишь весело рассмеялся на это заявление. Отсмеявшись, начал расспрашивать о том, каким способом я собираюсь разбираться с Эдвином. Я попытался вкратце обрисовать свои идеи. Заинтересовавшись, он потребовал подробностей. После чего мы еще долго обсуждали, как лучше воплотить их в жизнь, и настолько увлеклись, что чуть не пропустили ужин.

После трапезы на разговор меня вызвал уже Эмануэль, который, задав несколько общих вопросов, сразу перешел к моим планам в отношении его сына. После рассказа старого герцога я стал лучше его понимать и потому постарался изложить наши с Бертраном разработки как можно понятнее.

— Почему бы вам не отпустить тех двоих и не заняться лишь моим сыном? — полюбопытствовал Эмануэль.

— Ни в коем случае! — воскликнул я.

Герцог удивленно посмотрел на меня.

— Когда человека заставляют заниматься неприятным делом в одиночку, он начинает считать себя страдальцем и упорно сопротивляется любым изменениям или впадает в депрессию. Когда же этим делом или обучением заняты несколько человек, такое положение воспринимается, чисто психологически, легче. Индивидуальное обучение менее эффективно, чем групповое, — сбившись на нравоучительный тон, выдал я.

Наткнувшись на удивленный взгляд Эмануэля, я потерял мысль.

— Э-э-э… Нескучно ему будет и менее обидно. — У меня получилось несколько скомканно закончить свою лекцию.

Какое-то время герцог молча сидел, уставившись в окно. Я уже собрался уходить, чтобы не мешать переваривать услышанное.

— Гм… Некоторая логика в ваших словах есть. Может быть, мне стоило это осуществить самому? — задумчиво произнес он.

— Вряд ли бы у вас что-то получилось. Приказы посторонних людей, наделенных властью, в большинстве случаев человек готов выполнять, хотя и будет про себя недовольно бурчать. Когда же указание исходит от родственников, то тут все сложнее. Даже если близкие говорят разумные вещи, не всякий станет к ним прислушиваться. Я сейчас для вашего сына посторонний человек, в силу непонятных ему причин обладающий властью. И надеюсь, это сыграет свою роль в предстоящем спектакле. — Мне приходилось очень внимательно следить за словами, чтобы понятнее донести идею и в то же время не оскорбить герцога.

Удовлетворившись моими пояснениями, Эмануэль выразил надежду, что задуманное осуществится, и, пожелав удачи, уехал на службу.

По нашему совместному с Бертраном плану, сына герцога и его друзей разместили отдельно друг от друга, в чистых камерах с минимумом обстановки. Еда была сытной и хорошо приготовленной, но ограничена лишь парой блюд. Страже запретили разговаривать с заключенными, чтобы дать парням время протрезветь, выпустить пар и прийти в себя. Пусть помучаются неизвестностью. Каждого снабдили сводом законов и учебником по истории Трании. Мы надеялись, что, располагая кучей свободного времени, парни от скуки займутся полезным делом. Я же для начала решил изучить замок и познакомиться с его окрестностями.

Направляясь к конюшне, я услышал за спиной чей-то возглас и звук удара. Обернувшись, только успел увидеть, как кузнец, крепкий такой парень, медленно оседал на землю, при этом сияя совершенно дурацкой улыбкой.

— Что случилось, Орра? — поинтересовался я у девушки, у ног которой пристраивался кузнец.

Она лишь плечами пожала.

— Нападал или ухаживал? — ухмыльнувшись, спросил я.

— Второе, — кратко сообщила она.

— Везет же тебе. Сначала моих ухажеров разгоняла и воспитывала, теперь уже и своих заимела, — засмеялся я, глядя на кузнеца, лежащего с блаженной улыбкой в отключке.

Орра на мои слова лишь равнодушно пожала плечами.

— Слушай, по-моему, он псих. Ты посмотри, как лыбится, и не скажешь, что в лоб получил, — фыркнул я, рассматривая этот феномен.

Попытка вызвать у девушки сострадание к воздыхателю не удалась. Она сделала вид, что не расслышала. Заметив пробегающего по двору слугу, я попросил позаботиться о кузнеце, и мы двинулись дальше.

Всякий раз, когда мы с Оррой показывались во дворе, нам регулярно встречался молодой кузнец, которого, как выяснилось, звали Вакулой. Получив от предмета воздыхания в зубы или в глаз, он еще долго ходил сияющий одним или двумя фонарями и с подвязанной скулой. В дальнейшем Орра регулярно обновляла ему эти украшения. Я с интересом наблюдал за методикой ухаживания кузнеца и реакцией на них предмета воздыхания.

Что уж девушке не нравилось в его ухаживаниях, неизвестно, но не успевал один фонарь исчезнуть с лица Вакулы, как тут же появлялся следующий, а то и два сразу. Орра становилась все пасмурнее и пасмурнее. Увидев еще раз, как кузнеца снова уносят, я решил, что надо будет с ней поговорить. Если парень совсем уж наглеет, то накажем, но мне почему-то казалось, что здесь проблема с девушкой. Подозреваю, что она просто не верит, что может кому-то нравиться.

Вернувшись из столицы через четыре дня, Эмануэль имел длительную беседу с отцом, после чего они известили меня о планируемом бале. Несмотря на мои бурные протесты, оба герцога настаивали на необходимости этого мероприятия, чтобы представить меня всем ближним и не очень соседям. Единственное, что я себе выторговал, так это выбрать фасон и стиль одежды по своему усмотрению. Платье и прическу выбрал максимально скромные, но небольшое ожерелье и браслеты с изумрудами пришлось надеть — уж очень оба герцога уговаривали, так сказать, подчеркнуть цвет глаз.

К приезду гостей мы с Эмануэлем, как хозяин с хозяйкой, встали у дверей и торчали там, выслушивая имена и выдавая свои приветствия. Благо Бертран написал мне несколько фраз, которые принято говорить, встречая гостей, а остальное было на совести Эмануэля. Маячить у дверей и скалить зубы в приветственной улыбке пришлось до тех пор, пока не явились все приглашенные. Под конец этого издевательства я уже начал поглядывать по сторонам, собираясь тихо исчезнуть.

Поняв мой настрой, герцог подхватил меня под руку и начал медленный обход гостей. Останавливаясь то у одной группы, то у другой, мы обменивались общими фразами и снова шли дальше. Главным блюдом на этом балу была моя персона. Рассматривали меня все присутствующие, кто-то это делал незаметно, а кто-то — почти в открытую. Раздражало неимоверно.

— Лионелла, не нервничайте так. Никто вас не съест. Я понимаю, вы не любите балы, но не представить вас соседям мы не могли. Выпейте немного вина, — извиняющимся тоном тихо прошептал Эмануэль.

— Угумс. — Меня только и хватило выдать нечто невразумительное.

Остановив пробегающего слугу, он взял с подноса хрустальный бокал, наполненный красным вином, и подал мне. С бокалом в руке я шел рядом с герцогом, тревожно глядя по сторонам. Меня не покидало чувство, что я вышел на поединок, вот только никак не мог определить, кто же враг.

К нам подошло пожилое семейство. На даму было жалко смотреть, по крайней мере мне. Она была обвешана таким количеством драгоценностей, что я бы под таким весом и пяти минут не выдержал.

— Ах, милочка, вы так молоды! Что же вы так… скромно одеты? Прямо как монашка. Может, вы уже готовитесь уйти в монастырь? — подколола меня эта любительница украшений.

— Монастырь, может, и интересная мысль, я пока думаю на эту тему. А по поводу всего этого… гм… хм… с камнями… Как вы правильно заметили, я еще слишком молода и к тому же изумительно красива, чтобы отвлекать внимание от себя любимой на эти блестки, — старательно изображая улыбку, ехидно сообщил я.

Муж этой язвы хмыкнул, старательно сдерживая смех, и, о чем-то заговорив с Эмануэлем, увел его в сторону. Я сердито посмотрел им вслед. Мне не нравилась сама идея остаться наедине с этой мымрой.

— Ах, молодежь, многого вы не понимаете… — закатив глаза, осуждающе выдохнула она.

Но я не дал ей договорить:

— Вот когда я буду в вашем возрасте, может быть, тогда и подумаю об украшениях. А сейчас зачем они мне?

— Чтобы нравиться мужчинам, — воскликнула дама.

— А зачем мне посторонние мужчины? У меня же муж есть, — хмуро отозвался я, оглядываясь в поисках Эмануэля.

— Чтобы муж не бросил и не ушел к другой, — пыталась она мне втолковать, как маленькому ребенку.

— С бросанием у меня нет проблем. Захочу и брошу. Да и ему мешать не стану, если уж приспичит. К тому же не понимаю, как все эти побрякушки помогут удержать мужа?! — с трудом сдерживаясь, раздраженно сказал я.

Посмотрев на меня, как на больную, дама перешла к другому вопросу:

— Что-то не видно вашего пасынка, Эдвина.

— Он, знаете ли, наказан. Так сказать, лишен сладкого, — теряя последние капли терпения, почти прошипел я.

Все, больше не могу. Пора выводить эту заразу из игры.

— А что же он натворил? Ведь такой замечательный молодой человек, — с огромным интересом напористо поинтересовалась эта разговорчивая старушенция.

Не отвечая на ее вопрос и притворившись, что хочу пропустить проходившую рядом пару, я шагнул в сторону и сделал вид, что у меня подвернулась нога. Покачнувшись, взмахнул рукой, в которой держал бокал, и «нечаянно» выплеснул на даму вино. Красное пятно растеклось на ее светлом платье от декольте до самого низа и было заметно издалека.

— Ах! Какой конфуз! Прошу простить меня! Порой… я такая… неуклюжая бываю, — чуть ли не по слогам, даже не стараясь изобразить раскаяние, выдал я.

Виноватым я себя не чувствовал. Как и ожидалось, дама молча выслушала мои извинения и, окруженная слугами, которых я подозвал, свалила из зала.

Почти сразу же ко мне подошел Эмануэль с мужем этой… гм… сударыни. Сообщив, куда делась его жена, я потащил герцога в сторону.

— Вы ведь знаете, что из себя представляет графиня, так зачем оставили меня с ней наедине? Требовать от меня терпеть ее общество — это садизм. С вашей же стороны, рисковать добрососедскими отношениями была не столь замечательная идея, — сердито зашипел я, не зная, кого в первую очередь обвинять.

С трудом дождавшись, пока разойдутся гости, я категорическим тоном сообщил обоим герцогам, что больше они меня не заставят присутствовать на их балах и изображать из себя хозяйку замка. Не ожидая от них никакой реакции, я удалился в свою комнату.

На следующий день Эмануэль снова отбыл на службу. Послонявшись по замку, я присоединился к старому герцогу, расположившемуся на веранде, где он проводил большую часть своего времени. Во время нашей беседы мне пришла одна идея, и я тут же поделился ею. Моя мысль заключалась в создании из обычного кресла чего-то вроде инвалидной коляски. Схватив лист бумаги, я попробовал нарисовать и объяснить, на что это может быть похоже. На удивление, Бертран быстро уловил суть и послал слугу за плотником. Через два дня кресло было готово, и я предложил его опробовать.

— Места вокруг тихие и спокойные. Посторонние в ваших владениях появляться не рискуют. Так что мы вполне можем, взяв только Орру, проехаться по лугу и вдоль речки. Вы столько лет не выбирались на природу без сопровождения кучи слуг, — тоном искусителя тихонько нашептывал я Бертрану.

Немного поколебавшись, он с напряженной улыбкой согласился на эту авантюру.

Стражники прочесали местность, где мы планировали прогуляться, и отправили усиленные наряды охраны в стороны, но так далеко, чтобы не маячили у нас перед глазами. Очень уж Бертран нервничал, хотя и старался этого не показывать. Присутствие рядом слуг могло испортить удовольствие от прогулки. Похоже, еще не все условности потеряли для него смысл.

Мы с Оррой катили по лугу коляску герцога по направлению к небольшой речке. Все вокруг было усыпано полевыми цветами, гудели жуки, порхали бабочки. Судорожно схватившись за подлокотники, Бертран восторженным взором ребенка оглядывался по сторонам. Это сколько же лет он не имел возможности не только бродить по лугам и у реки, но и вообще выходить из замка?

— О-ого-го-го-о-о-о!!! — вдруг заорал по-молодецки дедуля, раскинув в стороны руки.

Я не раз замечал, как многие в присутствии убитых горем людей сами начинают чувствовать тоску, а в присутствии радостного, смеющегося человека начинают невольно улыбаться. Вот и мне сейчас тоже сделалось весело и смешно. Вспомнилось детство в другом мире: как приезжал на каникулы в деревню к деду и мы с пацанами носились по полям и лесам, ловили раков, прыгали с тарзанки в реку…

Издав вопль в индейском стиле, я перехватил поудобнее ручки кресла и резво потолкал его в сторону реки. Дорога пошла под уклон, и коляска уже без моих усилий потихоньку набирала скорость. Почти у самой воды я слегка довернул, и мы благодаря набранной скорости помчались по мелководью, поднимая огромные брызги. Когда дедулю окатило водой, он как-то неопределенно вскрикнул, а затем, засмеявшись, подхватил мой клич. И мы, старый и малый, вереща и улюлюкая, как дети, понеслись по краю берега. Сзади за нами бежала Орра и тоже что-то кричала, видимо пытаясь нас вразумить, но мы ее не слушали.

В какой-то момент колесо коляски за что-то зацепилось, и она, дернувшись, начала заваливаться набок. Я попытался затормозить и выровнять ее, но, по закону подлости, нас догнала ни о чем не подозревающая Орра и придала нам дополнительное винтообразное ускорение.

Будучи самым легким из нашей компании, я первым и полетел, отцепившись от средства передвижения. Это обеспечило мне несколько своеобразное расположение в пространстве — лететь пришлось не сказать, чтобы рыбкой, а эдакой раскорякой, больше похожей на лягушку. Так неэстетично и плюхнулся в воду.

Следующим по весовой категории у нас проходил дедуля. Тем более что ускорение-то придавала нам Орра. Вылетев с кресла, он крутнулся в воздухе и, как подбитая цапля, рухнул на меня сверху, притапливая полностью и с головой. Я, хоть и изображал в полете лягушку, таковой не являлся, поэтому, выпустив кислород, выбитый из меня дедулей, залег на дно, как камбала, глотая потихоньку воду.

Для полного счастья на нас приземлилась наша внушительная по весу и объему охранница. Это крупное дитя степей в особо близких отношениях с водоемами не состояло, поэтому рыбка из нее не получилась, и плюхнулась она тюленем.

Придя в сознание, я обнаружил себя висящим вниз головой и ощутил увесистые хлопки по спине и заднице. Меня вырвало. С трудом открыв глаза, огляделся. Лежал я перекинутый через колено. Судя по мощности этого самого колена и обуви, маячившей перед моим носом, оно принадлежало Орре. Слегка повернув голову и скосив глаза, я заметил на соседнем колене герцога, возлежащего в такой же позе и также занимающегося выделением воды и продуктов. Выдав на-гора всю воду, обед и вообще все, что успело накопиться, но не успело выйти естественным путем, мы немного расслабились.

Герцог что-то тихо сказал девушке. Затем меня заштормило и закачало. Оказалось, это Орра оттащила нас в сторону и уложила на траве. Затем по одному отнесла к воде, отмыла от грязи, тины и прочего безобразия. М-да уж… Повеселились мы нехило.

— Орра, забирай герцога и неси в замок. Как бы он не простыл. Потом за мной придешь, — обратился я к нашей утопительнице и спасительнице в одном лице.

— Девочка моя, ты сможешь нас двоих довести? — обратился к ней Бертран.

— Запросто, — кратко сообщила она.

— Бертран, я настаиваю, чтобы вас как можно быстрее доставили в замок. Со мной ничего не случится, я и здесь подожду, — запротестовал я.

— Маленькая, я без тебя никуда не пойду, — не терпящим возражений тоном сообщил он.

— Мм… ну ладно. Давай, Орра, двигаем.

С минуту девушка не трогалась с места, видимо, прикидывала, как будет удобнее нас тащить, а затем, схватив герцога, перекинула его через плечо и перехватила за ноги. И почти сразу же на следующее плечо полетел я. Не ожидая, что она выберет именно такой метод нашей транспортировки, мы с герцогом дружно крякнули. Разложив нас по плечам, Орра легко вскочила на ноги. Нас резко мотнуло и стукнуло друг об друга. Попытавшись высказаться, я клацнул зубами и дальше уже, не рискуя открывать рот, лишь шипел. Рядом что-то невнятное булькнул дедуля. Не обращая внимания на наши сигналы, Орра быстрым шагом двинулась по направлению к замку.

Не знаю, как там с плавной походкой у степных охотников, каковым она являлась, но нас трусило и болтало, как на бешеном олене. Мне быстро поплохело, но сил на то, чтобы выразить глубину моего впечатления от столь неподобающего перемещения, у меня просто не было. У герцога, по всей видимости, проблема была несколько иная. Судя по крякам, доносящимся со стороны Бертрана, он все никак не мог решить, что его больше потрясает: транспортировка его, великого и замечательного, чуть ли не вверх ногами или само неудобство позы.

— Орра-а, добей меня и брось здесь. Я уже больше не могу, — простонал я на последнем издыхании, чувствуя, что меня совершенно укачало.

Герцог что-то проскрипел сквозь сжатые зубы, наверное, тоже боялся откусить себе язык. Краем глаза я заметил, что он, упершись руками Орре в поясницу, старался держать свое тело хоть немного приподнятым. Наверное, чтобы не биться головой о ее задницу.

Почувствовав, что меня перестало мотать, я с трудом разлепил глаза. Оказывается, герцог потребовал передышку. Послушав, какие инструкции он ей дает, я удивился.

— Почему мы не идем к главным воротам, а должны пробираться через боковой ход? — Мне с большим трудом удалось сформулировать вопросы.

— Девочка моя, я, конечно, стар, и меня уже вроде как мало волнуют условности этого мира… Но не до такой же степени! Мне совершенно не хочется появиться перед слугами в таком виде. А если, не приведи Великая Мать, еще и сын приехал да увидит меня в… кхм… в такой позе… передвигающимся… — смущенно закашлял дедуля.

Меня такие тонкости вообще не волновали. Мне б только до постели добраться, а увидит меня кто или нет — вообще дело десятое.

ГЛАВА 15

Воспитываем, советуем и просто живем

Замок располагался в окруженной отвесными скалами небольшой долине, через которую протекала речка метров пятнадцать в ширину. Посреди долины она образовала маленькое проточное озеро и, вытекая из него, стремительно бежала дальше, скрываясь в горах. Единственная удобная для подъезда дорога проходила между двумя скалами, возле которых были сооружены две охранные башни, соединенные воротами. Рядом располагалось несколько хозяйственных пристроек и два десятка жилых домов. На ночь ворота закрывали, и эта дорога к замку перекрывалась. Основная часть подданных проживала в соседней, гораздо большей по размеру долине, въезд в которую тоже охранялся. Местность вокруг замка напоминала очень большой парк, где встретить постороннего было почти нереально.

Гости редко посещали имение, а проживающие вне замка стражники и большая часть прислуги использовали небольшие хозяйственные ворота, расположенные возле боковой башни.

Калитку в дневное время не запирали, так что возможность пробраться почти незамеченными у нас все же была. Перейдя крепостной ров по небольшому мосту, Орра сгрузила нас с дедулей у стены и пошла проверять наличие или отсутствие народа. Но, едва приоткрыв калитку, она замерла и неодобрительно крякнула.

— Что такое? — просипел я.

— Вакула, — кратко ответила девушка.

У кузнеца на Орру был просто какой-то нюх. Стоило ей только появиться во дворе, как он тут же возникал рядом. Каким образом Вакула умудрялся ее чувствовать, непонятно. Пока девушка находилась внутри замка, из кузницы регулярно доносились удары молотом, говорящие, что парень свою работу все же делает.

— На ловца и зверь бежит, это же удача! Кузнец — парень крепкий, вот пускай и поможет нести герцога. К тому же шансов пробраться незаметно будет больше, а тебе тащить одну меня будет легче, — обрадовался я.

— Правильно, не дело красавице надрываться, когда такая знатная рабочая сила простаивает, — поддержал меня Бертран.

— А что ему сказать? — поинтересовалась охранница.

— Ты его, главное, сюда замани, а уж мы найдем что сказать, — фыркнул я, пытаясь представить реакцию парня на наш видок.

Орра юркнула в наш «черный ход» и уже через минуту вернулась с Вакулой, который, радостно скалясь, не сводил с нее счастливого взгляда. С большим трудом ей удалось переключить внимание парня с себя на нас. Как только до него дошло, кто сидит у стены и, главное, в каком виде, у кузнеца глаза чуть из орбит не выпали. Старый герцог, видя такую реакцию, даже несколько растерялся и смущенно кашлянул. Хм… Не ожидал я от него такой стеснительности перед слугой.

— Мы тут с герцогом на природе отдыхали и несколько перестарались… Хотелось бы… в связи с нашим потрясающим внешним видом и неподобающим состоянием, попасть в свои апартаменты так, чтобы никто этого не видел, — сообщил я переминающемуся с ноги на ногу парню.

Не видя никаких изменений в его выражении лица, повторил инструкцию.

— Ты хоть что-то понял? — с подозрением поинтересовался я.

Кивнув утвердительно, кузнец продолжал стоять пень пнем.

— Да подай ты ему герцога, а то парень не включится никак! Надо поторопиться, пока народ не набежал, — рыкнул я Орре.

Она подхватила Бертрана и подала Вакуле. Тот, плохо понимая, что происходит, схватил герцога и недоуменно посмотрел на девушку.

— Похоже, он меня не слышит в упор. Повтори ему мои слова, может, хоть тогда дойдет. — Мне о-о-очень хотелось треснуть этого придурка по голове, чтобы быстрее соображал, но не было сил.

Как ни странно, но слова девушки дошли до Вакулы моментально. Он был рад делать что угодно, лишь бы находиться рядом со своим предметом обожания. Осторожно прижимая герцога, кузнец просто сорвался с места. Еще бы, это ведь был первый раз, когда его старания и услуги не были безжалостно отвергнуты. Подхватив меня, Орра рванула догонять парня. Бертрана данный способ переноски явно устраивал больше предыдущего. Не скрою, мне перемена положения тоже понравилась. Как говорится, все познается в сравнении.

Мы с трудом поспевали за кузнецом, вероятно, и для Орры наше приключение не прошло без последствий. До комнат герцога оставалась всего пара коридоров, как нам навстречу из-за поворота выскочил кто-то из слуг. Вакула, не останавливаясь и не снижая скорости, прижал Бертрана к своей груди левой рукой, а его правый кулак со всего размаха опустился на голову несчастного, оказавшегося в неудачном месте в неудачное время.

— М-да… парень, по-видимому, понял указание «чтобы нас никто не видел» слишком буквально, — пробурчал я. — Вряд ли бедолага, очнувшись, вспомнит, как он вообще здесь оказался.

— Эй, эй! Осторожнее! Не оставьте меня совсем без слуг, — испуганно воскликнул Вэрински-старший.

Проводив взглядом колоритную пару кузнец — герцог, исчезающую за дверями личных покоев старика, я решил, что дальше они и сами разберутся. Поэтому мы с Оррой, не останавливаясь, последовали в мою комнату. Как меня мыли, поили какой-то гадостью и укладывали в постель, я воспринимал с трудом. А как только перестали кантовать, я сразу же заснул.

Проснувшись, какое-то время валялся в постели, пытаясь понять, с чего это болит все тело. С усилием вспомнив вчерашнее приключение, я ужаснулся. Ведь это все из-за меня. К тому же в том, что произошло, есть и вина Орры. М-да уж… Как бы ее не наказали. Если в момент нашего возвращения дедуле было не до выяснения отношений, то сегодня он вполне может вспомнить вчерашнее приключение и прийти в скверное расположение духа. Да и неизвестно, как это происшествие сказалось на его здоровье. Мне было неудобно перед стариком, но объясняться пришлось бы рано или поздно, поэтому, решив не откладывать неприятный разговор, пошел навестить герцога.

Узнав от слуг, что он завтракает, я негромко постучал в дверь.

— И кто это там у нас такой нерешительный? — бодренько поинтересовались из комнаты.

— Приношу свои глубочайшие извинения за вчерашнее происшествие. Я по собственной глупости подвергла вашу жизнь ненужной опасности, — не поднимая глаз и изображая крайнюю степень раскаяния, пробормотал я, зайдя в столовую.

— Скажу честно, маленькая, мне в самом ужасном кошмаре не могло присниться такое приключение, да еще и с моим участием. Однако я ни в коем случае не в обиде. Может, это выглядит мазохизмом, но меня это происшествие в какой-то мере даже развлекло. Оно оказалось самым ярким событием в моей жизни за годы болезни, — весело засмеялся дедуля под конец речи.

Облегченно вздохнув, я тут же пристроился за стол, собираясь составить ему компанию и позавтракать. В этот момент вошел слуга и сообщил что-то на ухо старому герцогу.

— Девочка, там тебя спрашивает группа людей. Ты приглашала кого-то в замок или это чья-то уловка? — подняв брови, встревоженно поинтересовался Бертран.

— Звала! Очень жду! Не возражаете, если я приму их у себя в кабинете? — вскочил я, услышав новость.

— Не возражаю, — усмехнулся герцог, глядя вопросительно, вероятно рассчитывая, что я расскажу, кто это и зачем пожаловал в замок.

Не оправдав его ожиданий, я приказал слуге, чтобы всех прибывших проводили ко мне в кабинет. Еще пару недель назад я послал за Яджиной, надеясь, что она сумеет помочь Бертрану если не совсем выздороветь, то хотя бы немного поправить здоровье.

Эмануэль редко показывался в своем замке, и меня такое положение дел вполне устраивало. Все же в его присутствии я чувствовал себя некомфортно, прямо как бедная родственница у богатого дядюшки. Чтобы не ощущать себя нахлебником, решил вплотную заняться воспитанием наследника Эмануэля. Посчитав, что Эдвин и его друзья уже дошли до нужной кондиции, я развил бурную деятельность по подготовке спектакля под названием «Суд».

В первую очередь выпытал у Бертрана всю имеющуюся информацию о семьях друзей Эдвина. Для человека, который уже несколько лет почти не покидал замка, он был слишком хорошо осведомлен, что меня очень удивило. То, что он сообщил, вряд ли бы удалось узнать из личной беседы с теми, кем я интересовался. От всей души поблагодарив старого герцога, я лично съездил в имения графов Торэя и Мольетти и, сообщая сразу о проблемах их сыновей и своих планах на них, просто побеседовал с хозяевами о жизни.

Обе семьи оказались неблагополучными. Мать одного из парней, женщина лет сорока, несколько месяцев назад стала вдовой. До этого ее муж четыре года лежал парализованный, так что, по сути, хозяина в имении не было. Мой приезд здорово напряг даму, и поначалу разговор не клеился. Графиню Полэну Торэя сковывало мое высокое положение и неизвестность причины появления. В процессе разговора моя собеседница постепенно расслабилась и начала жаловаться на жизнь. Судя по ее не совсем связному рассказу, дела имения идут все хуже и хуже. Сын дома бывает редко, и повлиять на него она не может.

Рассказ об инциденте взволновал ее чуть ли не до потери сознания, ведь Кларис был ее единственным сыном и наследником.

— Мой муж, Эмануэль Вэрински, Советник короля, очень разгневан на парней за неуважительное отношение к его жене. Своего сына герцог вряд ли серьезно накажет, но на друзьях Эдвина отыграется по полной, здесь их может ожидать худший из возможных вариантов, — на всякий случай пришлось припугнуть ее.

Полэна побледнела, испугавшись за судьбу Клариса. Решив, что графиня уже готова воспринять мою идею, я продолжил свое изложение:

— Понимаете, герцог вряд ли согласится на выкуп, у него своих денег достаточно, поэтому, вероятнее всего, будет настаивать на наказании… У меня есть план, который мог бы устроить все стороны и при реализации которого мальчики не только не пострадают, но даже почерпнут немало полезных знаний. Однако для этого я нуждаюсь в вашей поддержке, — проникновенно поведал я.

Мне было необходимо, чтобы она воспринимала меня как человека, который старается ей помочь. Излагая подробности своего плана, я постоянно делал упор на тех преимуществах, которые могут извлечь парни. В итоге мое предложение было принято без возражений, а также было обещано полное и безоговорочное содействие.

С графиней Риткэ Мольетти я беседовал уже по накатанному сценарию. В этом семействе тоже имелись свои проблемы. Отец Вольта, второго друга Эдвина, потерял на войне ногу и с тех пор отошел от всех дел, проводя большую часть времени за бутылочкой вина в компании собутыльников, абсолютно не участвуя в воспитании сына, возможно вообще забыв о его существовании. Мой разговор состоялся только с матерью Вольта, которая также приняла все условия и согласилась помогать. Осознавая мое право на возмездие, она была рада, что ее сына не только не казнят, но даже займутся его воспитанием.

Поведение Клариса и Вольта меня не удивляло. Как и во все времена во всех мирах, более бедные, слабые и менее удачливые люди пристраивались к тем, кто имел власть, богатство и силу, в расчете на кусок пирога с барского стола. Но в подобном симбиозе имеются и свои минусы. Как только покровитель попадает в неблагоприятную ситуацию, то и группа подскока также оказывается в той же… гм… яме. Что мы и можем наблюдать в данном случае.

Как мы и договорились, Полэна и Риткэ приехали за три дня до намечающегося события. Я лично встретил графинь и представил старому герцогу, проведя положенный ритуал приседаний и раскланиваний. Затем отдал их на растерзание слугам, которые должны были пошить платья в духе последней моды, помочь самим дамам навести лоск и в нужный день соорудить у них на головах что-то совершенно сногсшибательное. В свободное от косметических процедур и примерок время мы репетировали диалоги, с которыми собирались выступить.

В мои планы не входило, чтобы о происшедшем узнали посторонние. Слухи имеют тенденцию сильно искажать информацию, и на другом конце сломанного телефона может выйти что-то совершенно неприличное, доказывай потом, что ты не верблюд. К тому же единоличное принятие решения молодой женой, пусть даже и королевского Советника, могло быть неправильно понято в высшем свете. Поэтому для создания соответствующего антуража Бертран пригласил четверых приятелей.

За время прогрессирования его болезни многие ровесники и более молодые друзья потихоньку исчезли с горизонта, остались только самые старые и надежные. Вот они-то и были посвящены в подробности предстоящего события и согласились создавать массовку. А после мероприятия приятели собирались задержаться в замке на несколько дней, чтобы посидеть с бокалом вина, обсудить политику и последние сплетни при дворе.

Гостиная, в которой планировалось проводить собрание, была украшена настолько ярко и аляповато, что все это многоцветье действовало на нервы и хотелось поскорее ее покинуть. Нам с Оррой пришлось немало покрутиться самим и погонять слуг, чтобы добиться такого эффекта. Несоответствия всегда выбивают людей из равновесия и здорово напрягают. Например, на свадьбе заиграть похоронный марш, а гостей заставить исполнить танец умирающих лебедей… или на похоронах заиграть бравурный марш, а гостей нарядить в юбки из пальмовых листьев и шапки-ушанки и запустить танцевать ламбаду…

Нормальный человек, обязанный присутствовать на таком мероприятии, совершенно ошизеет и будет с трудом понимать, что же происходит. Тут уж ему можно будет втюхивать все, что угодно, — проглотит и не скривится.

Мне вспомнился один тест, о котором я читал в журнале. К прохожим подходили с вопросом: «Сколько времени?» — и при этом двумя пальцами касались губ, как при просьбе закурить. У других же, наоборот, спрашивали закурить, стуча пальцами по запястью, как если бы спрашивали: «Который час?» Народ здорово тормозил, а некоторые вообще зависали, не в состоянии понять вопрос.

Чем старше становится человек, тем больше вещей он делает на автопилоте. На использовании этого знания можно неплохо заработать, и многие компании по всучиванию всякого барахла так и поступают. К тому же, попадая в неблагоприятную ситуацию, любим мы надеяться на авось. И пока эта надежда есть, человек будет стараться совершать как можно меньше телодвижений.

Мне совершенно не улыбалось заниматься перевоспитанием здоровых балбесов долгие годы. Именно поэтому, чтобы заставить парней учиться, необходимо было сбить с них спесь и пошатнуть уверенность в том, что все уладится само собой и родители решат их проблемы. У Кастанеды подробно описан подобный прием выбивания почвы из-под ног.

Для этого мы со старым герцогом и разработали целый спектакль, подготовкой которого я занимался все последнее время.

Моя экипировка была продумана до мелочей и обсуждена с таким знатоком, как герцог Бертран. На моей голове домашний парикмахер изобразил эдакий набор крендельков, единственное, что я потребовал, чтобы железом их не набивали. После непродолжительного спора эти самые крендельки разбавили большим количеством цветов, сделанных из шелка. К создаваемому образу добавили яркие румяна и еще более яркую губную помаду, и в зеркале теперь отражалось лицо фарфоровой куклы с соответствующим интеллектом.

Платье мне сшили по последнему писку моды. И этот писк, похоже, был предсмертный. Наряд в огромном количестве разноцветных кружев выглядел настолько ярко и кричаще, что мог сшибить с ног неподготовленного человека. Пришлось заняться самовнушением, чтобы привыкнуть к мысли, что я должен буду предстать в этом перед людьми.

Первыми в комнату были запущены друзья Бертрана. Дабы они не скучали, рядом с каждым поставили столики с бутербродами и бокалами вина. Посмеиваясь и подмигивая мне, старички устроились поудобнее в своих креслах, выкушали по бокалу винца и замерли, ни на что не реагируя. Похоже, задремали с открытыми глазами, создавая видимость присутствия.

Следующими ввели парней и усадили за перегородкой. Они тут же начали тихо переговариваться и оглядываться по сторонам. Чувствовалось, что ребята явно испытывали беспокойство, все же месяц в одиночной полуподвальной камере без какой-либо информации кого угодно заставит нервничать.

Напротив места, где они сидели, полукругом расположили кресла для всех обязанных присутствовать на этом мероприятии. Старички спокойно дремали, а я, для нагнетания соответствующей атмосферы, маятником расхаживал посреди комнаты.

В этот момент открылась дверь, и в гостиную вплыла графиня Полэна Торэя, одетая так же пестро, правда, в отличие от меня, она с удовольствием нарядилась в это безобразие.

— Ах, милочкха! Кхак я рхада вас видеть! Вы выглядите пхросто потрясающе! — воскликнул я с некоторым придыханием и гнусаво, прям чисто гхранцуженка.

Чес слово, даже самому противно стало. При нашей первой встрече Эдвин и сотоварищи были слишком пьяны и вряд ли вспомнят, как я вел себя тогда, поэтому можно было изображать все, что угодно.

— А уж как я рада! Ну просто не передать! А у меня новость: мне граф Нарской опять предложение сделал. Я вот все думаю, может, согласиться? — кокетливо опустив глаза, улыбнулась графиня.

— Ма! Ты чего, с ума сошла?! Какое — замуж?! — заорал, не сдержавшись, ее сын.

— Ох! Полэна, дорогуша, зачем тебе этот грубиян, граф Нарской? Тебе и сыночка хватает, чтобы доставлять неприятности. Ты посмотри, как кричит. Фи! И который же из этих оболтусов — ваш? — продолжая кривляться, поинтересовался я, разворачиваясь к парням.

— Да вот этот, невоспитанный. — Она ткнула пальцем в одного из них.

— Ты во что это вырядилась? — нервно рыкнул сынуля.

— Не груби! Это сейчас модно при дворе, а если бы ты знал, сколько де-энег оно стоит… — придав лицу восторженное выражение, закатила глаза Полэна.

— Д-де-эньги? А как же я?.. Мама, ты что, не выкупишь м-ме-н-ня? — От неожиданности парень даже заикаться начал.

— Знаешь, мой золотой, мы с герцогиней Вэрински дня через три в столицу едем. Мне предложили место фрейлины у самой королевы. Ты же понимаешь, что мне там понадобятся деньги… Согласись, это просто замечательный шанс выйти в свет. Лионелла считает, что при дворе я вполне могу найти себе хорошего мужа. А ты здесь будешь на всем готовом и вместе со своими друзьями, — радостно улыбаясь, воркующим голосом сообщила она.

И, стараясь не смотреть на сына, Полэна медленно поплыла по направлению к креслу.

— М-ма-а… — только и хватило парня, что мякнуть и застыть с открытым ртом.

Та-а-ак! Один, похоже, готов к прохождению службы! Как не раз дон Хуан говорил Кастанеде: чтобы человек смог измениться, необходимо выбить у него из-под ног привычный мир. Лучше всего мы учимся, когда приперты к стенке.

Чтобы закрепить успех, я подошел к Полэне, изобразил поцелуй в щечку и противным голосом загнусавил:

— Ах, да, да! Мы с вами, милочка, обязательно едем. Вам не следует замыкаться в четырех стенах.

Точно по сценарию, дверь открылась, и в комнату вплыла графиня Риткэ Мольетти, мать второго друга Эдвина, в таком же ярком платье и с глупейшим выражением лица. М-да… У нее это получилось гораздо лучше, чем у нас с Полэной. Увидев свою матушку, парень чуть на землю не сполз от потрясения. И этот почти готов!

Мы с Риткэ расцеловались. Пощебетав на тему, как я рад, рассадил дам. Мы долго обсуждали с Бертраном мою речь, затем я еще долго учил этот бред.

— Приветствую вас всех! Я так рада, так рада! Просто не передать! Мой дорогой Эмануэль, в смысле герцог Вэрински, как вы все хорошо знаете, сейчас на службе. Весь в трудах и заботах. На благо короля и королевства он не жалеет сил, здоровья и самого себя… Такая самоотверженность, такое рвение… Он просто герой… Так, о чем это я? Ага, герой. М-да. Старость положено уважать и беречь. И поэтому герцог Бертран Вэрински попросил меня выразить всем присутствующим свое почтение и извиниться за то, что не смог поприветствовать вас лично. Состояние его здоровья таково, что он вынужден отказаться от лицезрения вас, дорогие гости, и передать решение всех вопросов на мое усмотрение, — стараясь изображать на лице радость на грани идиотизма, восторженным голосом произнес я.

Не знаю, насколько реалистично получилось, но это было не столь уж важно. Друзья Эдвина были выбиты из колеи поведением своих матерей и меня уже не воспринимали. Глядя на их лица, можно было предположить, что, даже если я спляшу канкан на столе, вряд ли на это обратят внимание. Матери парней были заняты изображением зацикленных на своей красоте и внешнем виде дамочек. И как мне кажется, свои роли они играли с полной самоотдачей и удовольствием, а потому выглядели очень правдоподобно.

Эдвин же, слушая мою речь, прямо менялся в лице, на котором проступало потрясение, вызванное осознанием того, что его судьбу будет решать не дед или отец, как это происходило всегда, а неизвестная ему особа. Он не понимал, почему оба герцога не стали вмешиваться в происходящее, чтобы повлиять на решение, а потакают всем моим капризам. По нашему плану, такие непонятки должны были его напрячь. И все же я не был уверен, что Эдвина удалось довести до нужной кондиции. Зная, что отец — второе лицо в государстве, парень вполне может надеяться, что тот не позволит наказать единственного наследника.

— Чтобы не утомлять моих дорогих гостей, хочу вкратце обрисовать ситуацию, из-за которой мы здесь собрались. Молодые люди, присутствующие здесь, повели себя при встрече со мной, мягко говоря, недостойно званию дворянина, а грубо говоря, бросились на меня с мечами. Как вы все знаете, я имею полное право казнить их… — Я сделал паузу.

Графини от испуга за сыновей чуть не выпали из ролей.

— Однако, будучи по характеру мягкой и до безобразия доброй, я не буду применять столь крайние меры. Считаю, что молодым людям необходимо дать возможность поработать над собой. Они еще молоды и вполне могут потратить несколько лет на самосовершенствование, — стараясь, чтобы мой голос звучал доверительно, проворковал я.

Мне уже надоело изображать из себя дуру, и очень хотелось быстрее с этим закончить. Сделав долгую паузу и дождавшись, пока все напряженно замрут, я произнес четко, громко и без всякого кривляния, рассчитывая еще больше запутать парней:

— Я, герцогиня Лионелла Вэрински, сестра королевы Трании и королевы Родэна, объявляю свое решение. Эти юноши совершили ужасный поступок, но, принимая во внимание их молодость, можем предположить, что причиной их поведения стало недостаточное образование. С такими пробелами в знаниях они опасны для общества, поэтому будут заключены под домашний арест на три года для обучения. Первое задание для них — переписать по три раза свод законов Трании, затем — учебники по истории и основам экономики. Но если кто-то считает наказание слишком жестким, то я предлагаю выбор на ваше усмотрение: казнь, пятилетнее заточение в темнице или домашний арест с обучением.

В гостиной установилась полная тишина.

Выбирая такое наказание, я руководствовался двумя мотивами. Во-первых, две из трех раритетных рукописей, которые требовалось переписать, существовали в этом мире в количестве нескольких штук, и достать или купить их было почти невозможно. Получив по девять копий редких книг, я собирался подарить их своим братьям и сестрам. Вторая причина: пока парни будут переписывать, глядишь, часть теории выучат, а эти знания им очень даже пригодятся в будущем.

— И давайте решайте быстрее, а то нам в столицу собираться надо, — томным голосом поторопил их я.

Парни, потрясенные действом, с трудом смогли выдавить из себя согласие на учебу. Поданные им бумаги они подписали не глядя и тут же были уведены из зала.

ГЛАВА 16

Семья! Как много в этом деле проблем

На следующий день после показательного выступления я приступил к сборам в дорогу, ведь обещал графинь к сестре пристроить, да и заодно надо проведать Лорэйн и Лию, а то еще обидятся — из Родэна давно вернулся, а у них до сих пор не появился.

Полэна и Риткэ были потрясены, когда я спросил, как они планируют добираться до столицы и где встретимся, в городе или по дороге. Оказывается, графинюшки все это время считали, что это было придумано лишь для того, чтобы озадачить Эдвина и его друзей. Их не пришлось долго разубеждать, они были рады выбраться из своих поместий, поэтому быстро разъехались готовиться к путешествию.

Я все никак не мог решить, что делать с парнями. Поделился своими сомнениями с Бертраном. Тот посоветовал не волноваться, а спокойно ехать, куда собрался, пусть пока ребята придут в себя, подумают о жизни. Он обещал присматривать за ними в перерывах между лечебными процедурами. Поговорив с Яджиной на тему, как и что она собирается применять к герцогу, я понял, что тот вряд ли найдет достаточно времени и сил на что-то другое, кроме лечебного процесса. Поэтому все же решил оставить троих ребят из моей команды, чтобы присматривали за наказанными, а то мало ли что они учудят от расстройства. Разобравшись со всеми делами и заботами в замке, я направился в столицу вместе с Полэной и Риткэ.

Дорога прошла спокойно и без проблем. Въехав в город, мы первым делом направились к семейству Беруччи. Встретил нас дядюшка Эрнас и с порога осчастливил сообщением, что пять дней назад Лия родила мальчика, и завтра по этому поводу собираются устраивать празднество. Пока я представлял своих спутниц, в комнату как ураган ворвался Арни.

— Лионелла! Как ты вовремя! Рад вас всех видеть! Поздравь меня! У меня сын! — заорал он дурным голосом и, схватив меня на руки, закружил по комнате.

Меня почти сразу же укачало. Что-то я в последнее время, после впечатляющего приключения с Бертраном, стал плохо переносить полеты и кружения.

— Э-э-э… поставь, где взял, — слабо засопротивлялся я.

— Ни за что! То, что я счастлив и имею любимую и любящую семью, — целиком твоя заслуга! — продолжал, как придурок, кричать Арни.

Он тряс и подкидывал меня до тех пор, пока дядя не заметил моего страдальческого выражения лица и не догадался, как мне плохо. Бросившись к орущему зятю, Эрнас попытался отобрать у него мою тушку, но тот стойко сопротивлялся. Чувствуя, что меня сейчас порвут на сотню маленьких медвежат, я не выдержал и выразил степень моего возмущения не совсем приличными, а если честно, то совсем неприличными словами. Мужчины сразу замерли и с интересом прислушались к выводимым мною определениям. Дамы же покраснели и сделали вид, что заняты разглядыванием картин.

— Не обижайся на меня, кузиночка! Я исправлюсь, — ставя меня на землю, довольно усмехнулся Арни.

Заметив, что меня зашатало, он удивленно поднял брови.

— Не обращай внимания. Я тут поучаствовала в одном мероприятии, теперь плохо переношу качку. Вечером расскажу, к тому же сейчас очень устала. Нам с графинями не мешало бы помыться, перекусить и отдохнуть, — слабым голосом сказал я.

— Да, да. Вас сейчас проведут. К слову, Лорэйн обещала быть на завтрашнем празднике. Может, и его величество прибудет. Лорэйн никаких подробностей не сообщила, но мы надеемся. Рэм и Ирвин сегодня приехали с женами, сейчас по городу гуляют, а потом планировали в наш трактир зайти, — сообщил нам сияющий папочка.

Как хорошо и удобно получилось: со всеми встречусь, поболтаю, и не придется тащиться к каждому в имение.

— У меня сын! У меня сын! — чуть ли не через слово твердил Арни.

Показав графиням их комнаты, он притащил меня к Лиянитте для приветствия, а сам помчался дальше, предоставив нам время пообщаться. Лия, радостно сияя, сообщила мне потрясающую, по ее словам, новость: Тинэя, Криста и даже Лорэйн беременны, хотя и на разных сроках.

М-да… Ну ничего себе, как они дружненько! Хотя если вспомнить, что замуж они выходили почти в одно и то же время, с разницей в несколько месяцев, то неудивительно, что так дружно попались. Однако я совершенно не воспринимал их радости. Дети, конечно, цветы жизни, но лучше пусть они цветут на чужом подоконнике.

Что значит иметь в доме новорожденного малыша, и даже двух, я знаю очень хорошо. Да и как ведут себя и чувствуют беременные, тоже достаточно понаблюдал.

Когда в моем прошлом мире сестрица вышла замуж, они с мужем стали жить с нами в трехкомнатной квартире. Хорошо, что все комнаты были раздельными, но все равно шесть взрослых человек на одной жилплощади — это жуть. Муж сестры прочувствовал это очень быстро и, чтобы заработать на свое собственное жилье, уехал в длительную зарубежную командировку. Наталью, свою жену, он с собой не взял, заявив, что там жуткая дыра и опасно. Более подробно объяснять не стал, да мы и не спрашивали.

Он-то уехал, а беременная Наталья осталась дома… и для нас начался сущий кошмар. Каждую неделю мужскому населению квартиры наша мама зачитывала лекции и статьи светил на тему «Как тяжело быть беременной» и «Что является причиной плохого самочувствия женщины в положении». Также давались советы и указания, как себя вести, что можно делать, а что нельзя и что разрешено говорить, хотя предпочтительнее молчать и соглашаться…

У отца тут же случился аврал на работе, и он стал приходить домой очень поздно, брат уехал в командировку, правда, всего на пару месяцев, но я подозревал, что он сразу же договорился о ее продлении. Я же в это время учился в институте и свалить из дома до каникул не мог, так что мне пришлось по полной программе выслушивать требования и рекомендации по уходу за беременными с последующим воплощением их на практике. Мама с таким чувством и упоением зачитывала труды на эту тему, как будто пыталась убедить в следовании рекомендациям не только нас, но и себя.

Как оказалось впоследствии, это были еще цветочки. Когда родился ребенок, забот стало больше, а возможностей отдохнуть и поспать — меньше. Чтобы мы по незнанию не повлияли плохо на процесс становления новорожденного, нам стали читать лекции о воспитании детей и бережном отношении к молодой матери, то бишь к Наталье.

Молодой папаша приехал в отпуск на пару недель, когда малышу было три месяца, и снова свалил в свою опасную дыру еще на год. Но перед отъездом успел заделать второго ребенка. Когда старший брат узнал о новой беременности нашей сестрицы, тут же заявил, что женится, и действительно через пару месяцев бракосочетался и переехал жить к жене. Папик попытался создать новый аврал на работе, а я — взять дополнительные курсы, но наши попытки сбежать были пресечены на корню. Ведь требовалось не только ублажать сестрицу, но также присматривать и за уже имеющимся малышом. Мамуля решила, что сама не потянет.

— Значит, так, парни! Раз в вас не просыпается сознательность, то будем будить ее в принудительном порядке. Если в течение недели не исправитесь, я уеду на три месяца в командировку и всю домашнюю работу и Наталью с ребенком оставлю на вас, — пригрозила мама на наши невнятные отговорки и надуманные дела.

Мы прониклись моментально и обещали свое полное послушание и поддержку.

В дополнение к нашим проблемам, чтобы жизнь медом не казалась, сестра через три месяца после рождения второго ребенка заболела и была госпитализирована на два месяца. Для всей семьи наступил ад, кошмар и вообще что-то страшное, не поддающееся описанию. Мать уходила на работу в пять утра, чтобы в час уже быть дома, но при этом работала еще и по субботам. Отец же уходил на работу в час и возвращался в десять. Однако самый большой кошмар достался мне. Моим временем дежурства была ночь, а по дороге из института — каждодневная прогулка по магазинам за продуктами. На домашнем совете было решено, что, в крайнем случае, я отосплюсь на занятиях.

И я отсыпался. Правда, поначалу преподаватели пытались наехать на меня за это безобразие. Но однажды я основательно заснул на математике и, когда преподавательница, женщина лет сорока, попыталась меня разбудить, вскочив как угорелый, забубнил:

— Я не сплю, не сплю. Сейчас и подгузники поменяю, и покормлю.

— У вас что, маленький ребенок дома? — заинтересованно спросила она.

— Два, — не проснувшись до конца, сообщил я и попытался снова улечься на стол.

— А вы разве женаты? — удивилась преподавательница.

— Это племянники, а сестра в больнице, — сонным голосом поведал я, желая, чтобы она быстрее занялась своими делами.

— Идите-ка вы домой, поспите, а я поговорю с коллегами, чтобы вам не ставили пропусков, — мягко произнесла женщина, с жалостью глядя на меня.

— Ни в коем случае! — У меня чуть сон не пропал от такого заявления.

Сокурсники засмеялись.

— Можно мне здесь подремать? Дома поспать не дадут, — пытаясь удерживать глаза открытыми, взмолился я.

Получив разрешение, я с чистой совестью заснул, уложив голову на стол. Проснулся от крика. Не понимая, что происходит, начал крутить головой. Оказалось, что наши девчонки пожалели «няньку» и попросили парней перенести меня, прямо со стулом, в другую аудиторию, где у нашей группы должно было начаться следующее занятие. По дороге им встретился ректор…

Подбежавшая математичка что-то долго объясняла ему, кивая в мою сторону, пока он не ушел. С того времени никто из преподавателей, если и замечал, что я сплю, меня не будил, а на физкультуре препод прямо сообщил, что если надо, то я могу отсыпаться на матах.

К тому времени, когда муж Натальи вернулся и они переехали в свою квартиру, вся наша семья в подробностях знала все аспекты и последствия тяжелой беременности, а также множество тонкостей воспитания новорожденных малышей. Вся эта информация в сочетании с практикой, похоже, слишком впечатлила меня и, как я потом понял, отразилась на моих взаимоотношениях с противоположным полом.

Я не был красавчиком, но на отсутствие женского внимания тоже не жаловался. Один раз я даже полгода жил у девушки. Однако стоило какой-нибудь подруге начать аккуратно намекать на женитьбу, как тут же следовала ссора или другое неприятное событие, и мы расставались.

Сначала я считал, что это происходит случайно. После седьмой случайности попытался проанализировать ситуацию, побеседовал с профессиональным психологом, мамой моего друга, разобрался со своими страхами и проблемами. Как оказалось, я категорически не желал иметь семью и особенно собственных детей. Это было ненормально, однако в то время что-то менять в себе не хотелось.

Прогнав туда-сюда информацию, я решил отложить решение на потом, когда прижмет по-настоящему и самому захочется завести семью.

Затем было воспитание племянников… А потом произошло мое перемещение сюда, и сама проблема существенно видоизменилась…

Вечером вернулись с прогулки по городу Рэм и Ирвин со своими женами. Узнав, что я приехал, все дружно бросились меня будить. Пришлось тащиться в малую гостиную, где слуги уже накрыли столы для чаепития. На посиделки пришли Арни с Лией и дядюшкой, и мы просидели допоздна, делясь новостями.

А утром все закрутилось в подготовке к самому празднованию. К ужину стали съезжаться гости. Как и надеялся Арни, заявились король с Лорэйн в сопровождении Советника. Хозяева были неимоверно счастливы, ведь теперь их статус повысился по сравнению с тем положением, в которое их опустили предприимчивые родственники. Участие в праздновании королевской четы говорило о том, что семейство Беруччи признано родственниками.

Встречать величеств хозяева вышли к самым воротам и даже меня, Рэма, Ирвина, Кристу и Тинэю попросили присутствовать при этом. У меня не хватило сил отказать сияющим от счастья родственникам. Расцеловавшись с Лори, я попытался изобразить реверанс для короля, но тот не стал дожидаться моего приседа, а, приобняв за плечи, поцеловал в щеку. С трудом удержавшись, чтобы не рвануть в сторону, я постарался продемонстрировать радость от встречи, но получил локтем в бок от королевы. Так и не поняв, за что это сестрица меня двинула, я на всякий случай придал лицу серьезное выражение.

Затем меня ненавязчиво переместили или, грубо говоря, толкнули к герцогу. Тот живенько поймал меня в объятия и нежно поцеловал сначала в щеку, а затем, очень осторожно, в губы. Похоже, опасался ответной реакции. При моей попытке вывернуться из захвата герцог, придержав за талию, слегка прижал меня к себе и сообщил на ухо:

— Сударыня, прошу простить меня за вольное обращение, но его величество Эртан не раз интересовался вами и нашими отношениями. Не мог же я сказать ему правду, поэтому прошу вас поднапрячься и изобразить радостную супругу, соскучившуюся по мужу.

Я оцепенел от такой наглости, размышляя, что же делать. Чмокнув еще раз в щеку, Эмануэль взял меня под руку и пошел за королевской парой.

— Ко всему прочему, весь высший свет только сегодня узнал, что я женат, и меня просто засыпали вопросами о том, кто же эта счастливица. Так давайте не будем разочаровывать короля и придворных. У меня к вам просьба: сыграйте, пожалуйста, любящую жену и для начала улыбнитесь, — наклонившись и проведя ладонью по моей щеке, попросил он.

Все еще пребывая в ступоре, я попробовал изобразить радостную улыбку. Герцог внимательно посмотрел на результат.

— Вы знаете, моя дорогая, лучше оставайтесь серьезной. Такую вас уже знают и привыкли, — непонятно высказался он.

Посадили нас конечно же рядом, и все присутствующие большую часть времени упорно и навязчиво рассматривали меня и герцога. Первую половину праздничного ужина я нервничал и злился на всех, но затем просто устал и перестал обращать внимание на окружающих.

Сообщение короля о том, что они с Лорэйн собираются остаться на ночь, довело до состояния полного экстаза Эрнаса Беруччи, дядюшку Лии. После этого, пока гости предавались беседе и танцам, часть слуг носилась по всему дому с удвоенной скоростью, готовя апартаменты для венценосных супругов.

Когда гости начали потихоньку расходиться, Лия радостно поставила меня в известность, что герцог Вэрински сегодня будет ночевать в моей спальне. Стоявшие рядом сестры, одобрительно улыбаясь, восприняли эту информацию как должное. На мое возмущение они дружно продемонстрировали недоумение и посмотрели как на больную.

— Ты же замужем, а значит, должна исполнять супружеский долг, — категорично отрезала Лори.

— Ты бы не выпендривалась. Герцог такой представительный, умный, красивый мужчина, и какого… э-э-э… тебе еще надо? — заявила Криста.

Остальные промолчали, но очень осуждающе посмотрели на меня. Это называется, воспитал на свою голову! Меня прямо перемкнуло от их наглости! Только собрался высказаться, что я думаю по поводу долга, как Лорэйн, поняв, что сейчас может услышать, покрутила пальцем у виска и молча вышла из комнаты. Лия попробовала урегулировать вопрос, сообщив, что в доме слишком много гостей, а гостевых комнат — ограниченное количество. М-да… Успокоила, называется. Не став пререкаться, я решил этой проблемой заняться вечером. Дом большой, не может такого быть, чтобы мне не нашлось места.

После празднования Лия с Арни, совместно с Тинэей и Кристой, проводили до двери в приготовленные апартаменты сначала королевскую пару, а затем и меня с герцогом до нашей спальни. Когда я попытался послать их подальше, они дружно затолкали меня в комнату и захлопнули дверь, подперев ее с обратной стороны.

— Ну козы драные! Ну заразы! Ну-у-у… — Возмущению моему не было предела.

Я сердито посмотрел на Эмануэля. Этот… этот тип стоял и улыбался, глядя на мои мучения. На мой возмущенный взгляд он лишь пожал плечами, мол, я здесь ни при чем. А то я сам не знаю, но надо же на ком-то отыграться. Сестрички-то под дверью стоят, держат ее с той стороны, чтобы я, значит, не сбежал. Догадавшись, что его может ожидать, герцог исчез в ванной комнате, закрыв за собой дверь.

Не зная, что предпринять, я забегал кругами по комнате. Надо срочно решаться на какие-то действия. Когда Эмануэль выйдет, будет… даже и не знаю… под его насмешливым взором мне будет неудобно…

Мой взгляд упал на окно, и я замер, вспомнив про свою команду. Для них в доме было отведено четыре комнаты, в каждой из которых стояло по восемь кроватей. Даже в былые времена не все были заняты, а сейчас должно пустовать больше половины, поскольку часть людей я оставил у своих сестер для охраны. Бросившись к шкафам, где висели мои вещи, я быстро переоделся в форму для тренировок, захватил с собой пижаму и выбрался из окна в сад. Проскочив в дом через боковую дверь для слуг, осторожно по коридорам добрался до комнаты, где поселили моих девчонок из команды.

— Добрый вечер, девочки. А я к вам, а то гостей много, всем комнат не хватает, — немного запинаясь, сообщил я, чуть не покраснев от обмана.

Ничего не спрашивая, они мило улыбнулись и продолжили молча расстилать постели. Ну все же молодцы девчата, никаких дурацких вопросов или намеков, скажи: «Идем на крышу спать», и не удивятся, значит, так надо. Облегченно вздохнув, я направился к свободной постели готовиться ко сну.

Проснувшись рано утром, я оделся и тем же путем вернулся в нашу с герцогом спальню. Пусть все считают, что своего добились, а то еще какую подлянку устроят.

Тихо забравшись в окно, которое, к моему счастью, оказалось лишь прикрытым, я направился в ванную комнату. Проходя мимо кровати, наткнулся на внимательный взгляд Эмануэля. Я напрягся, ожидая его реакции на мои действия и соответствующих комментариев. Узнав в посетителе меня, он же, наоборот, расслабился и, ехидно усмехнувшись, перевернулся на другой бок, чтобы продолжить прерванный сон.

ГЛАВА 17

«Милые» семейные радости

К завтраку мы вышли вдвоем с герцогом. Сестры, глядя на нас, сияли, как начищенные чайники. Вот же заразы! А я, между прочим, пристраивал всех только с их желания и согласия! С трудом подавив раздражение, улыбнулся, ну или, по крайней мере, попытался это сделать. Их радость сразу же немного померкла, и во взоре проявилась некоторая озабоченность. Переведя взгляд на Эмануэля, они очень внимательно принялись рассматривать его. Интересно, чего это они? Следы побоев, что ли, ищут? М-да… Хорошего же сестры обо мне мнения.

Решив не обращать на них внимания, я поприветствовал всех присутствующих и уселся за стол. В процессе завтрака выяснилось, что, оказывается, мы с графинями, которых я притащил в столицу, в составе королевской свиты едем во дворец. Меня возмутило то, что никто даже не поинтересовался моим мнением. Вообще-то я собирался лишь встретиться с Лорэйн, тихо, по-семейному поговорить с глазу на глаз, попросить за Полэну и Риткэ и тихо свалить, особо не мелькая при дворе.

Я задумался над тем, как бы поприличнее намекнуть, что, планируя мои дела, все же стоит узнать и мое мнение на этот счет. Сестра, которая, по совместительству, еще и королевой подрабатывала, по моему хмурому виду догадалась, что может последовать. Поймав мой взгляд, Лорэйн так на меня посмотрела, что я решил отложить выяснение отношений до вечера и личной встречи.

По окончании трапезы королевская пара, поднявшись из-за стола, произнесла благодарственную речь и направилась к выходу. Придворные и гости дружно двинулись за ними. Я попробовал затеряться в толпе и отстать… Меня отловила Лия и, насмешливо улыбаясь, сообщила, что все собрано и погружено в карету. Угу… Тяжело вздохнув, я поплелся к герцогу, который поджидал у двери.

Попав во дворец, я попытался поговорить с Лорэйн, чтобы мне выделили отдельную комнату. С трудом пробился сквозь строй слуг, хлопотавших вокруг венценосной четы, и только собрался высказаться, как сестрица, заметив меня, сообщила:

— О тебе позаботится твой муж. — И свалила с королем в личные покои.

Высказав про себя все, что я думаю по поводу мужей, зазнавшихся сестер и вообще о последних событиях, я уныло побрел за герцогом. Слава богу, хоть Эмануэль не стал выпендриваться и намекать на совместное проживание в одной спальне, а выделил мне отдельную комнату.

Следующие несколько дней мне пришлось присутствовать на всех церемониях, которые проводились в замке, и изображать из себя колонну у трона королевы. Подданным, видишь ли, не положено сидеть в присутствии королевских особ, кроме как на званых обедах. Также от меня потребовали присутствовать на трех Советах. Хоть там и было позволено сидеть, я от этого не чувствовал себя комфортнее. Обсуждения были столь занудными, что я с большим трудом удержался, чтобы не заснуть.

Мои попытки нормально, по-родственному поговорить с сестрой закончились неудачей — у нее так и не нашлось времени. Однако я видел, что это не полностью ее вина. Все эти встречи, приемы, заседания выматывали Лорэйн, но некоторый осадок в моей душе все же остался. Одно радовало: все время моего присутствия в замке герцог вел себя максимально корректно и вежливо, не навязываясь и не приставая со своим обществом. Нахождение в королевской резиденции меня окончательно достало, и возникло непреодолимое желание уехать. Свое обещание, данное графиням Торэя и Мольетти, я уже выполнил, а больше меня здесь ничто не держало.

С огромным трудом мне все же удалось отловить королеву и Советника, когда поблизости никого не оказалось, и изложить свою просьбу. Отговорившись тем, что необходимо продолжать воспитание Эдвина, сына герцога, я сообщил о своем решении вернуться в имение Вэрински. И Лорэйн, и Эмануэль сочли мою причину уважительной. С чувством огромного облегчения я в тот же день умчался из столицы.

После многолюдья большого города, шума, интриг, говорильни на сборищах, по недоразумению названных Советами, тишина и спокойствие, царившие в замке, воспринимались, как бальзам на мою уставшую душу. Старому герцогу я обрадовался, как родному папочке. Примочки и припарки Яджины явно пошли Бертрану на пользу. Выглядеть он стал бодрее и моложе. А ведь прошло не так уж много времени. Я был искренне рад улучшениям в его здоровье.

Он тоже обрадовался моему приезду. Несколько вечеров мы провели в совместных посиделках, во время которых я подробно рассказывал обо всем, что видел и слышал за время поездки. Разговаривать приходилось в основном мне, и хотя я никогда не был любителем разговорного жанра, однако понимал Бертрана — быть активным и деятельным по духу и не иметь возможности участвовать в жизни не всякий выдержит.

Отдохнув от дворца и дороги, я переключил свое внимание на объекты воспитания, то есть на Эдвина и его двоих друзей.

Поселили парней на первом этаже замка, в комнатах с камином. Живой огонь, горящий в темной комнате, создает удивительное ощущение уюта, а созерцание пламени хорошо успокаивает. Из обстановки в каждой комнате имелась лишь кровать скромных размеров, стол со стулом и три кресла для гостей. Также прилагались удобства в виде ванной и туалета со сливом.

Наличие канализации порой смущало меня, ведь во времена нашего Средневековья ее не было, однако на ум приходила информация, что во времена минойской цивилизации она имелась.

В 1900 году Артур Эванс, вдохновленный находками Шлимана, начал раскопки на острове Крит и обнаружил самый знаменитый среди минойских дворцов — Кносский (дворец царя Миноса).

…Узкий проход ведет в небольшую, изящно отделанную комнату, называемую мегарон царицы, с двумя световыми колодцами — с западной и восточной стороны. Рядом с ней находился небольшой бассейн для омовений, а по длинному коридору можно было попасть в туалетную комнату: сюда были подведены водопровод и канализация.

Когда в 1967 году начали раскапывать вулканический пепел на острове Тира (Фира, Санторин) вблизи Крита, то не обнаружили ни золота, ни останков людей или животных, нашли лишь уникальный и удивительный, но пустой город. В каждой комнате стены расписаны фресками. Изображены птицы, растения, люди. Но больше всего поражает не то, что там есть, а то, что отсутствует. На всех известных росписях и фресках древних цивилизаций чаще всего изображены сцены войны. На острове же Тире изображали только мирные сцены (беседы женщин, портовая жизнь) и сцены природы (танец антилоп, группа обезьян). На острове были мощеные дороги и многоэтажные здания с горячей и холодной водой, ваннами, душем и туалетами со сливом. Минойская цивилизация была мирной — при раскопках не найдено никаких следов фортификационных сооружений.

В 1629 году до н. э. извержение вулкана на упомянутом острове накрыло паром и пеплом огромные территории по всему миру. «Солнце не светит уже в течение часа», — писал египетский жрец того времени. Хроники Китая упоминают, что в 29-й год правления принца Джея облака пепла закрыли солнце. На шесть месяцев на Земле наступила ночь, многие растения и животные умерли. Облака пепла достигли даже Северной Америки — его слои найдены в соответствующих годовых кольцах спиленной секвойи. Также слои пепла находят и во льдах Гренландии соответствующего периода.

Минойская цивилизация сильно пострадала в результате природного катаклизма — вулканического взрыва на острове Тера (Фира, Санторин), породившего катастрофическое цунами. Это извержение вулкана, возможно, и послужило основой мифа об Атлантиде.

Ранее предполагалось, что извержение уничтожило минойскую цивилизацию, однако археологические раскопки на Крите показали, что она существовала еще, по крайней мере, около ста лет после катаклизма (обнаружен слой вулканического пепла под сооружениями минойской культуры). Вероятнее всего, жители острова Тира были предупреждены о близящемся извержении и дружно покинули остров, только этим и можно объяснить, почему он оказался пустым.

Ближайшим же островом был Крит. Спасшиеся люди успели что-то там построить, но в ближайшие сто лет после извержения власть на Крите захватили ахейцы. Возникла микенская культура (Крит и материковая Греция), объединяющая в себе минойские и греческие элементы. В XII веке до н. э. микенская культура была уничтожена дорийцами, которые в итоге заселили и Крит. Вторжение дорийцев привело к резкому культурному упадку, вышло из употребления критское письмо…

Такую информацию мне всегда было печально читать. То, что нам стало известно из раскопок, — это ведь только малая часть существовавшего в те времена. А мы, после крушения этой цивилизации, еще три с половиной тысячи лет шли к туалетам и душам… М-да… Печально.

Однако если вернуться к нашим баранам, в смысле парням, то они все еще пребывали в некоторой прострации от случившегося и большую часть времени проводили, сидя у камина либо у окна. Состояние Эдвина и его приятелей мне совершенно не нравилось. Пора было выводить их из упаднического настроения.

Окна их комнат были зарешечены и выходили в глухую часть сада, которую я приказал отгородить забором, чтобы ненароком не забрели посторонние. Никаких проблем с воплощением моих задумок не возникало. Слуги замка были в курсе последних событий и моих методов воспитания. Уже через две недели после приезда из столицы я заметил, что они старались без особой необходимости на глаза мне не попадаться. Впрочем, меня это вполне устраивало — главное, чтобы все приказы они выполняли максимально быстро и точно.

Дабы подопечные не зачахли от постоянного сидения, в саду были установлены кой-какие спортивные снаряды. Два раза в день на пару часов их выпускали в огороженную часть, чтобы они могли размяться. Но ребята принципиально не желали заниматься. Для придания им необходимой бодрости, после нашего совещания с Бертраном в сад была запущена Орра.

Чтобы не пропустить интересное шоу, я и старый герцог заранее приготовили себе место для наблюдения. К моменту выхода Орры мы расположились на втором этаже и подглядывали в окна, слегка сдвинув занавески в сторону.

— Ну что, герои, сопли развесили? Подыхать собрались? — весело поинтересовалась она, появившись перед хмурой компанией.

— Да пошла ты! — рыкнул Эдвин.

Остальные скромно промолчали, а то мало ли, вдруг и здесь какая подлянка спрятана. А вот он, похоже, еще не до конца поверил в случившееся и надеялся, что это его путают и вот-вот выпустят. Ну что ж, флаг тебе в руки.

— О-о-о! А вы, я смотрю, ни за дела свои ответить не в состоянии, ни о собственном здоровье позаботиться. Только и можете, что развлекаться, — рассмеялась ехидно Орра.

Мы с ней долго обсуждали и репетировали, что надо говорить и как можно действовать.

Вскочив со скамейки, Эдвин подлетел к ней с сердито выпученными глазами, собираясь сказать какую-то гадость, однако замер рядом, с удивлением рассматривая девушку. Было от чего остановиться. Она же почти на голову выше его и в плечах пошире будет, а вид кулака, сжатого Оррой, приготовившейся к разговору, очень способствовал активации у оппонента мыслительной деятельности.

Пробурчав что-то невнятное, он сел на место, но нам-то требовалось заставить их двигаться и заниматься. Ухмыльнувшись, Орра схватила за шкирку первого попавшегося под руку и поставила на ноги, слегка встряхнув, затем следующего…

Парни попытались ее игнорировать и тут же усаживались на лавочки, не рискуя громко возмущаться. Но девушка, не останавливаясь, хватала ближайшего, встряхивала и давала поджопник, чтобы не торопился сразу приседать. Ребятки, шипя сквозь зубы ругательства, начали от нее уворачиваться, отбегая в сторону. Короче, пробегали они, таким образом, положенные пару часов, после чего, уставшие и сердитые, разошлись по своим апартаментам.

Здорово повеселившись, глядя на процесс воспитания, мы с Бертраном решили оставить все как есть и посмотреть, что будет.

На следующий день история повторилась. Решив, что так Орру и загонять можно, я разрешил добавить им стимула. Теперь мальчики, чувствительно получив несколько раз палкой по мягким местам, начали бегать шустрее, пытаясь увернуться. Стараясь избежать стимуляции, Эдвин залез на дерево, вероятно рассчитывая, что девушка таких габаритов не рискнет лезть столь высоко. И получил облом-с.

Орра имела конкретные указания и, будучи девушкой ответственной, не могла позволить ему сачковать и тоже полезла наверх. Непривычный к лазанью, герцогский сынок сорвался с ветки, и только чудом ей удалось поймать придурка, когда тот пролетал мимо. Мы с герцогом схватились за сердце одновременно. Мне еще не хватало угробить единственного наследника семейства Вэрински.

Спустившись с Эдвином в охапке вниз, бледная как смерть Орра сначала привела его в сознание, осторожно похлопав по щекам дрожащими руками. Убедившись, что он жив, она так настучала ему по мордам, что тот еще месяц ходил с разноцветным лицом. Мы с Бертраном были совершенно с ней солидарны. У меня прямо руки зачесались сходить и добавить еще и от себя.

С тех пор парни, выстроившись в цепочку, добросовестно трусили по кругу, а Орра бежала сзади, следя, чтобы никто не сачковал. Для выработки любой новой привычки необходимо девяносто дней, поэтому, оставив воспитуемых привыкать к активности и расписанию занятий, я переключился на другие дела.

С тех пор как я вернулся из дворца, Эмануэль Вэрински стал чаще приезжать домой и по вечерам звал меня на посиделки в малую гостиную. Поначалу я чувствовал себя неловко, да и не знал, о чем с ним разговаривать, но, как оказалось, от меня этого и не требовалось. Еще во времена, когда нынешний король был принцем, герцог немало поездил по соседним странам с дипломатическими визитами и поэтому мог часами рассказывать о своих впечатлениях от поездок. Да и за время его службы Советником в самом дворце он наблюдал немало забавных случаев, так что тем для беседы у него хватало. Иногда к нам присоединялся Бертран, и тогда наши посиделки ощущались более домашними, семейными.

Ко всему прочему, Эмануэль стал привозить с собой кое-какие государственные бумаги, по которым он не раз спрашивал моего совета. Поначалу я отнекивался, мол, не очень-то в них разбираюсь, однако он настаивал, убеждая, что понимание приходит с опытом. Уважительных отговорок придумать не удалось, вот и доводилось с ним на пару копаться в документации. Также пришлось ездить с ним в столицу и участвовать в некоторых королевских мероприятиях. Совсем отвертеться не получилось, но удалось договориться присутствовать на них как можно реже.

В один из дней мы с Эмануэлем засиделись с отчетами допоздна. Все никак не сходились концы с концами, а где закралась ошибка, нам было непонятно. Время от времени мы прикладывались к бокалам с вином, которое было просто сказочным. Чтобы не перебрать от жадности, я наливал себе обычно полбокала и цедил его по глоточку, считая, что такое количество не должно привести к сильному опьянению.

Было уже за полночь, когда я от усталости и вина задремал, сидя на диване. Очнулся оттого, что кто-то меня тормошил, спросонок я сначала не понял, в чем дело. И тут до меня дошло: меня целуют! Резко оттолкнув наглеца, я со всей силы врезал ему в глаз. Этот «кто-то» взвыл голосом герцога:

— Дорогая! За что? Я ведь не сделал вам ничего плохого! Я ведь ваш муж и имею право…

— А вот это вы зря-а-а! Про права вспомнил?! Ведь предупреждала!.. Ведь договаривались!.. — чуть не рыча от злости, взвился я.

Герцог, услышав рык, отскочил и спрятался за стоящего у двери слугу. Несмотря на приглушенный свет, было видно, как у слуги окаменело лицо и выпучились глаза, а у выглядывающего из-за его спины Эмануэля покраснела вся левая сторона лица.

Я в ярости пытался достать герцога, а тот кружился вокруг замершего столбом слуги. В попытке стукнуть так называемого мужа я махнул ногой и попал по столику, на котором стояла статуэтка и шкатулка. Слуга, закатив глазки, столбиком упал на ковер вместе со столиком и прочими предметами. Пока я отвлекся на слугу, не понимая, а этот-то чего свалился, герцог уже исчез в неизвестном направлении. Исходя из размеров замка и количества комнат в нем, я могу разыскивать герцога хоть до пришествия всех святых. Шустер, однако. Уже под пятьдесят, а бегает, как молодой.

Я был зол… Я был очень зол… Муж он, видите ли! Мы же договорились с самого начала! Весна только началась, а на него, похоже, уже повлияла!

Мне плохо спалось всю ночь, мучила неопределенность судьбы. Как ни крути, а ведь я набил морду хозяину поместья, где сейчас проживаю и нахожусь на полном обеспечении… Если бы вернуть все назад, то я бы поступил так же, но ведь проблему это не решает. Как теперь себя вести и разговаривать с герцогами?!

К завтраку я не вышел — собирал в это время вещи, чтобы уехать к Рэму в имение. Он единственный из родственников, с кем мне было проще всего. Братец меньше других волновался по поводу правил, принятых в этом мире, взять хотя бы его женитьбу на Кристе. В принципе он просил немного пожить у герцога и показаться с ним в столице, что я и делал в последнее время. Так что вполне могу вернуться назад, и без всяких последствий для репутации.

Ближе к обеду в дверь постучались. Я напрягся: что же будет?! В комнату вошел Бертран в сопровождении двух слуг.

— Как ты себя чувствуешь, моя девочка? — поинтересовался он еще у дверей.

— Что с вами? У вас что, болезнь обострилась? Вы же еще вчера с палочкой самостоятельно ходили, без сопровождения? — обеспокоенно спросил я.

— Да вот сегодня с утра и обострилась. Как увидел своего сына, так сразу и похужело, — ехидно сообщил старый герцог.

— Так это вы двух слуг взяли, чтобы, в случае чего, от меня отбиваться? — скрывая замешательство, съехидничал я в ответ.

Мне действительно было неудобно перед Бертраном. Хотя после курса лечения он уже меньше походил на старика. Что уж там применяла Яджина, не знаю, но старый герцог помолодел лет на десять и уже ходил только с палочкой. Знахарка утверждала, что еще месяц-другой, и он сможет полностью самостоятельно передвигаться. Я был просто восхищен ее умениями и знаниями. Что уж говорить про самого Бертрана. Он ее чуть не на руках носил. Во время трапезы всегда сажал Яджину рядом с собой, регулярно прогуливался с нею по саду… У меня даже закралось подозрение, что и ночью он с ней не расстается. Но я считал это их личным делом, не маленькие — разберутся, и потому не вмешивался.

— А ты как думаешь? Является мой оболтус к завтраку, сияя левым глазом… Что тут можно подумать? Единственное — что тронулась умом моя девочка и озверела совсем, — посмеиваясь, сообщил старый герцог и, пройдя к креслу, медленно опустился в него.

— Он ко мне приставал, — отведя глаза, пробормотал я.

— Ты хочешь сказать, что он попытался сделать то, что делают все мужья? — ухмыльнулся Бертран.

— Мы договаривались… Это было условием нашей женитьбы, — раздраженно выдал я.

Я понимал, что мои отговорки для посторонних выглядят бредом больной на голову девицы, но что я мог поделать? Рассказывать про другой мир и мою мужскую сущность однозначно не стоит. В такое никто не поверит, сочтут сумасшедшей и изолируют от греха подальше.

— Я думаю, что тебе не стоит обижаться на своего мужа. Он не сделал ничего предосудительного, — мягко улыбнулся герцог.

— Он мне обещал и не сдержал-таки слово, — хмуро ответил я.

— Давай договоримся: ты его прощаешь, а Эмануэль не пристает к тебе… пока, — усмехнулся Бертран.

Я с подозрением посмотрел на него. Что он этим хочет сказать?

— Ну не могу же я требовать от него клятву, что он никогда в жизни не попытается исполнить свой супружеский долг по отношению к тебе? — изобразил удивление герцог.

В этом я с герцогом был полностью согласен, прекрасно понимая — вечные клятвы могут давать только фанатики или дураки. Не хотелось заканчивать наши отношения скандалом и обидами, поэтому я был готов помириться с Эмануэлем. Тем не менее я собирался настаивать на соблюдении нашего договора.

— А он простит мне, что я его ударила? — поинтересовался я.

— Не беспокойся, это я беру на себя, — ответил старый герцог и, встав с кресла, вышел из комнаты.

Благодаря усилиям Бертрана мы с так называемым мужем заключили мир.

Желая отметить наше примирение, я и оба герцога собрались втроем за ужином. Но едва сели за стол, как появился слуга с донесением, что в замок примчался курьер из столицы с королевской почтой. Прочтя текст несколько раз с задумчивым видом, Эмануэль потребовал перо, чернила и бумагу, тут же за столом написал ответ, который и вручил посланнику.

Однако в обед следующего дня примчался еще один курьер. Прочитав срочное послание, в котором король настаивал на нашем присутствии во дворце, Советник короля зашипел что-то неразборчивое сквозь зубы, и нам все-таки пришлось ехать.

ГЛАВА 18

Продолжение семейной эпопеи

Объявили наши имена, и мы вошли в малый тронный зал. По рядам присутствующих прошла волна оживления. Пока мы следовали к трону, за нашими спинами раздавался шепоток. Герцог старался делать вид, что ничего не произошло, сияя фиолетовым фонарем, проглядывающим сквозь слой пудры, хотя лично я советовал не замазывать: во-первых, это бесполезно, а во-вторых, почему он должен бояться чьих-то разговоров? Если кто-то посмеет косо посмотреть в нашу сторону, пусть герцог только намекнет, и я разберусь. Мою репутацию разборки не ухудшат, а вот над ним уже не будут смеяться.

Когда мы приблизились, у его величества чуть не отвалилась челюсть. По его выражению лица трудно было понять, с чем он борется, с удивлением или со смехом. Подойдя к трону, мы поклонились. Встав на отведенные нам места, герцог прошептал:

— И нечего так смотреть. Я же просил позволить мне не появляться во дворце хотя бы неделю. А вы все «требуем, требуем»… Деспот ты, а не друг.

Не обращая внимания на возмущенное шипение Советника, его величество представил нас посланнику из южного королевства, расписав красочно наши достоинства. Услышав мое имя и должность, посланник зацокал языком и, как только король закончил говорить, обратился ко мне.

— Премного о вас наслышан, сударыня, про вашу доблесть, решительность и красоту. А не хотите ли стать моей женой? — соловьем заливался он. — Я сказочно богат. Вы бы ни в чем не знали отказа. Прекрасные рабы и рабыни, изысканные яства…

— К вашему сведению, я уже замужем. Мой муж достаточно богат. Мне хватает. А отказывать еще никто не рисковал, — усмехнулся я, бросив взгляд в сторону Эмануэля.

— Если только пожелаете, то в моей власти сделать вас вдовой, — высокомерно произнес посланник.

Придворные возмущенно зашептались.

— Да у меня с этим нет проблем. Я и сама могу в любой момент сделать себя вдовой, — криво ухмыльнулся я.

Герцог слегка побледнел.

— И почему я согласился? Ты ведь хотел на ней жениться, — закатив глаза, прошептал он.

Замерев на минуту, его величество неожиданно встал.

— За выдающиеся заслуги перед королевством и лично перед королем герцог Вэрински награждается орденом Семилучевой Звезды, — возвышенно произнес Эртан Третий.

— Что это с ним? — зашептались в свите посланника и среди придворных короля.

— Я думаю, наше величество вспомнил, что сам в свое время хотел на мне жениться. Теперь от радости за неслучившееся награждает спасителя, — тихонько, только для ближайших к трону, а значит посвященных, сообщил я.

Лорэйн с трудом сдерживала рвущийся наружу смех, глядя на смутившегося короля.

— Я умею ценить помощь! И вообще, я здесь король, кого хочу, того и награждаю, — ехидно заявил он в ответ, подмигнув мне, а затем не выдержал и рассмеялся.

— Ваше величество, позвольте и мне преподнести герцогу подарок. Только благодаря его самоотверженности я имею счастье быть вашей женой и королевой! — мягко улыбнувшись, промолвила Лорэйн.

— Вы совершенно правы, радость моя, он заслужил свои награды, — усмехнулся король, целуя руку жене.

Поднявшись с трона и сняв с себя перстень с большим алмазом, Лорэйн собственноручно надела кольцо на мизинец герцога — на другой палец оно бы и не налезло. Советник, многословно и великосветски, поблагодарил королевское семейство, и официальная часть пошла своим чередом.

Разобравшись с посольством, мы вчетвером собрались в кабинете его величества. Уж очень ему хотелось с нами побеседовать.

— Как твой сын? — заходя издалека, начал король.

— Э-э… м-м… учится, — задумчиво протянул Советник.

— Не понял? — округлив глаза, спросил его величество.

— Герцогиня Лионелла занялась его воспитанием… и заставила учиться… — немного замявшись, выдал герцог.

— Самого?.. — ахнул король.

— Да нет. С друзьями, — ответил герцог.

Его величество какое-то время сидел молча, пытаясь переварить информацию.

— И они согласились? — все еще находясь в ступоре, поинтересовался король.

— Не сразу, конечно, но с радостью, — криво ухмыльнулся Советник.

— О-о-о… — удивился его величество.

— Сын попытался нахамить герцогине… ей это не понравилось, и она применила… тяжелую аргументацию… А эти пьяные идиоты, несмотря на мое предупреждение, попытались напасть на ее светлость… Их, естественно, унесли. При этом присутствовали соседи, подтвердившие факт нападения. Законы ты знаешь… Ее светлость тоже знает… У мальчиков был выбор: смерть, пожизненное заточение или учиться. Они, недолго думая, выбрали учебу, — сообщил герцог.

— А что, родители не предлагали выкуп? — не скрывал своего удивления король.

— Предлагали. Герцогиня сказала, что ей и моих денег достаточно, — скривился Советник.

Его величество задумался, поглядывая на меня заинтересованным взглядом и слегка улыбаясь. Мне это не понравилось.

— Вы чего глазками засверкали, ваше величество, может, предложить Лори дать вам в лоб? — хмуро спросил я.

Лори, подхватившись с кресла, побежала к мужу и поднесла кулачок к его лицу. Король засмеялся, схватил ее в охапку, посадил на колени и начал целовать. Где-то пару минут они не обращали на нас внимания.

— Мне бы за такое уже два фонаря под глаза навесили, — пробурчал невыдержавший Эмануэль.

Король, вспомнив о присутствующих, отстранился от жены и с удивлением посмотрел на меня.

— Лионелла, ты чего? Он же твой муж?

Лори, предугадав мою реакцию на слово «муж», резво отскочила в сторону. Его величество удивленно посмотрел на супругу.

Я психанул. Схватив какую-то статуэтку, со всей дури врезал ею по столу.

— Му-у-уж?! Мы договаривалис-с-сь… — сердито зашипел я.

Советник и король от неожиданности подпрыгнули на месте и отшатнулись от меня.

— Понял. Нет вопросов. Уже не завидую, — произнес король, с удивлением и ехидством поглядывая то на меня, то на друга.

— Я и сам себе не завидую. Как только она появилась в моей жизни… так периодически и не завидую, — мрачно сообщил Эмануэль.

— Вы чем-то недовольны, супруг мой? Свои условия я вам высказала сразу, и вы их приняли, — ядовито заметил я.

— Ну что вы, дорогая, что я, враг себе? Никакого недовольства. Я просто знакомлю его величество с положением дел, — качнув головой, изображая поклон, произнес герцог.

Его величество, видя мое настроение, перевел разговор на нейтральные темы, а через полчаса мы вообще разошлись по своим комнатам. На следующий день я уже умчался в имение.

После демонстрации стойкости моего решения по поводу наших взаимоотношений Эмануэль стал реже приезжать домой. Однако каждый раз, как являлся, продолжал приглашать меня на вечерние посиделки. Похоже, он на что-то еще надеялся и пытался взять меня измором. Мне эта ситуация не нравилась, но, поскольку он не делал никаких поползновений, отказаться я не мог. Я все чаще стал задумываться о том, что пора отсюда сваливать. Единственное, что меня еще как-то держало, — это обещание заниматься с Эдвином и его друзьями.

Парни постепенно втянулись в каждодневные тренировки и, как мне кажется, даже стали получать от них удовольствие. Поскольку заняться было больше нечем, то они без всякого давления приступили к переписыванию книг. Также им была предоставлена возможность брать из библиотеки книги. И все чаще они использовали это право.

Бертрана данное обстоятельство очень обрадовало. Он в прошлом предпринимал неоднократные попытки привлечь внука к чтению и вообще занятиям, но это не приносило результатов.

Ребята перестали злиться на всех и вся и стали намного спокойнее. Заметив перемены, я решил назначить дополнительные занятия, чтобы разнообразить их жизнь. Для этого послал Рода обучать парней владению посохом.

Привычная и распространенная повсеместно система наказания преступников настолько глупа, что порой возникает подозрение, а не направлено ли это на достижение противоположного результата? Осужденных чаще всего помещают в камеры с большим количеством народа, где сидят мелкие воришки, извращенцы, всевозможные маньяки и матерые убийцы. Разве общение с подобными личностями может перевоспитать плохого парня или дурака, попавшего туда по мелочи?! Нет конечно же! Над слабыми там издеваются, унижают… Даже те, кто может постоять за себя, должны примкнуть к какому-то лагерю, иначе, рано или поздно, их тоже могут согнуть. Такая практика только портит людей, делает их еще хуже.

Если же поместить в одиночку, дать книги о дружбе, любви, семье… А поскольку делать в тюрьме все равно нечего, то заключенный вполне может начать читать, сначала от безделья, а потом уже и с удовольствием… Ведь каждому человеку нужно время, для того чтобы осмыслить прошлое, разобраться в себе, наметить планы на будущее.

К нам в замок приехали в гости король с королевой. Пока величество со своим Советником надирались какими-то там совершенно уникальными винами, мы с сестрой бродили по саду и беседовали. Она жаловалась на загруженность, постоянную занятость, официальные приемы, посольства… Когда же я намекнул, что она сама желала выйти замуж за короля, Лори сказала, что, если бы вернуть все назад, она все равно, несмотря на дела и тяготы, выбрала бы Эртана в мужья.

Ее беременность была еще одной причиной визита к нам королевской четы. Эмануэль рассказал королю о выздоровлении своего отца, вот его величество и захотел показать жену Яджине. Чтобы не афишировать обращение королевы к обыкновенной знахарке, они не стали вызывать ее в столицу, дабы не возбуждать толки и разговоры среди подданных.

Надавав кучу советов и укрепляющих отваров и трав, Яджина сообщила, что все протекает благополучно и ожидается девочка. Не знаю, как королевское семейство, а меня это известие порадовало. Будущая принцесса — не претендент на трон, а значит, и проблем в ее жизни и в жизни ее матери будет меньше.

После утренней тренировки я в задумчивости сидел на скамейке в парке. Члены команды тихо ушли в дом, стараясь мне не мешать. Еще не отойдя от занятий, я старался привести в порядок мысли, наблюдая за дыханием.

— Сударыня, я хотел бы… — как гром с небес, раздалось у меня над ухом.

От неожиданности я подпрыгнул и резко взмахнул посохом. Раздался звук удара, и рядом с лавочкой рухнуло чье-то тело. Постояв пару минут неподвижно и слегка успокоив сердцебиение, я приблизился к лежащему. Им оказался Эдвин.

М-да… Нервы у меня в последнее время совсем разболтались. И как я объясню теперь герцогу, что не специально парню навернул?

Я быстро вышел на главную аллею и позвал оказавшегося поблизости слугу. Как только он увидел лежащего на земле Эдвина, ахнул и выкрикнул что-то в сторону. Через минуту вокруг лежащего хлопотало уже человек десять, пытаясь привести его в чувство. Еще через несколько минут появился доктор, что-то тихо скомандовал, и слуги, подняв Эдвина, потащили его в дом. Чтобы не проходить мимо меня, они, слегка поколебавшись, ломанулись через кусты.

Я крикнул им вдогонку прислать мне кого-нибудь. Тащившие сына герцога мужики, на секунду замерев, рванули с удвоенной скоростью.

Через пять минут на дорожке показался старик лет семидесяти, одетый в ливрею. Не дойдя до меня метров семь, он кашлянул пару раз и поклонился. Следом за ним подошла Лорэйн. Поприветствовав сестру, я удивленно поинтересовался у дедули:

— А почему тебя послали? Помоложе, что ли, никого не нашли?

Немного помявшись и прокашлявшись, тот признался, что слуги скинулись ему за то, что именно он будет прислуживать мне.

— М-да-а… Сестрица, по-моему, ты зверствуешь здесь не по-детски… Совсем запугала народ, — засмеялась сестра.

Не обратив внимания на ее слова, я попробовал разобраться, как же у меня получилось ударить Эдвина.

— Вот никак не могу понять, как я, из положения сидя, подпрыгнула и, отскочив, врезала по лбу парню, который на полторы головы выше меня, да так, что его унесли без сознания. А ну-ка встань на место Эдвина, вот сюда, — задумчиво обратился я к слуге.

Старик побледнел и медленно встал на указанное место. Я же попробовал вспомнить, как сидел и как прыгал… Когда я попытался подпрыгнуть с разворотом и взмахнуть посохом, то заметил, как слуга столбиком рухнул на траву. От удивления у меня чуть глаза не вылезли из орбит.

— Я же его не тронула, даже не коснулась… — ошарашенно прошептал я.

— Думаю, это он с перепугу либо на всякий случай, — засмеялась Лорэйн.

Пришлось снова звать слуг. Еще издали, увидев лежащего на земле старика, они рванули в кусты и, судя по треску, обошли меня по еще большей дуге, вынырнув уже возле лежащего. Быстро подхватив его, они мгновенно снова скрылись в кустах.

— Похоже, ты слуг запугала до потери сознания, надо будет у тебя опыт перенять, а то мои меня так не боятся, — восхитилась сестра, глядя на маневры народа.

— Да ну скажешь тоже. Пошли лучше собираться, а то вы уезжаете скоро, — немного смутившись, попыталась я перевести разговор в другое русло.

Проводив королевскую чету, я направился в комнату Эдвина. Постучав и дождавшись разрешения, вошел. Парень лежал на постели с примочками на голове и выглядел бледно.

— Я прошу прощения за сегодняшнее происшествие. Как это получилось, и сама не знаю. Не сердитесь на меня, — виновато пробормотал я, чувствуя угрызения совести.

Подняв глаза на Эдвина, я удивился и даже оглянулся, что же он там такого странного или страшного увидел.

— Э-это вы у меня просите прощения? — ошарашенно спросил он.

— А-а-э-э… я что, должен еще перед кем-то извиниться? — вылупился я на парня, пытаясь вспомнить, кому еще могло достаться от меня.

— Нет-нет. Все в порядке. Я сам виноват. Видел же, что вы сильно задумались, надо было подождать, — поспешно ответил Эдвин.

Помявшись еще немного, я решил, что сказал все, что собирался, и, пожелав скорейшего выздоровления, покинул комнату.

По дороге в библиотеку я встретил Эмануэля, который пригласил меня на вечерние посиделки, сообщив, что собирался рассказать о своих приключениях в качестве посла в Венской империи. Выразив внешне радость и согласие, внутренне я тяжело вздохнул, помянув этого «мужа» парочкой непечатных определительных.

Вечером же, когда он, радостный и сияющий, заявился в кабинет, в комнате перед камином стояло шесть кресел, в которых располагались Эдвин и сотоварищи и я с Бертраном. Оторопев от такого многолюдья, герцог замер у двери.

— О, Эмануэль, добрый вечер! Что же вы встали? Проходите. Вы хотели рассказать про ваши похождения в качестве посла, — изобразив радостную улыбку, воскликнул я.

Ему ничего не оставалось делать, как присоединиться к нашей компании и начать рассказ. Похвалив себя за такое решение, я теперь на все посиделки с Эмануэлем стал приглашать и остальную часть семьи. Осторожно наблюдая за компанией, я заметил, как Эдвин восторженно, с любовью и гордостью слушал истории отца, как искренне смеялся и радовался, когда тот рассказывал, как удачно выкрутился из щекотливой ситуации. Удивленно понаблюдав за этой метаморфозой, я пришел к выводу, что Эдвин не такой уж плохой парень. Видимо, он старался своим поведением привлечь внимание отца, который после смерти жены редко появлялся в имении и еще реже общался с сыном.

Через пару месяцев после посещения нашего имения Лорэйн родила девочку, и все королевство целую неделю праздновало это событие. Все наше семейство собралось во дворце, чтобы поздравить сестру и полюбоваться на племяшку-принцессу. Наши отношения все еще выглядели по-старому, как раньше, но тем не менее у каждого уже была своя семья, свои заботы. Скоро должны были родить Криста и Тинэя, и, после того как семейство выдало положенную порцию восхищений новорожденной принцессе, разговоры переключились на ожидаемых племянников. Яджина обеим будущим мамашам напророчила сыновей.

Праздничная суета утомила меня, и я с радостью вернулся домой. Хотя радость омрачало ожидание празднования по поводу новых рождений. Все эти гулянки чрезвычайно утомительны и скучны…

После памятной для меня прогулки с Бертраном Орра перестала отвечать на ухаживания молодого кузнеца ударом в челюсть. Хотя она по-прежнему избегала встреч или разговоров с ним, выглядела все же чуть более задумчивой, чем обычно. Вполне возможно, на ее состояние еще и весна повлияла. Девушка входила в мою команду, и мой долг был побеспокоиться о ней и о ее будущем. Я не считал себя вправе лишать Орру семейной жизни, тем более что и претендент имелся. Потому и решил побеседовать с кузнецом.

Его чувства к ней вроде бы были очевидны, но хотелось убедиться в этом лично. Глядя на то, как этот гигант, которому я чуть выше пояса, краснеет от моих вопросов и жутко стесняется, ковыряя пол ногами, не стал долго издеваться над ним. Приняв за аксиому, что парень по-настоящему влюблен в Орру, я согласился поинтересоваться ее мнением о нем.

— А может, все-таки сам с нею поговоришь? Вдруг ты ей тоже нравишься, а она просто стесняется это показать, — посоветовал я напоследок, выходя из кузницы.

В этот же вечер я, встретив Орру в коридоре, ляпнул неожиданно для себя:

— Слушай, почему бы тебе не отнестись более благосклонно к Вакуле? Такой симпатичный парень пропадает, неустроенный. Некому за ним присмотреть. И как я понимаю, ты ему нравишься.

Девушка от этих слов чуть в колонну не влетела, потеряв ориентацию в пространстве. Промычав что-то невыразительное, она медленно двинулась дальше.

Через два дня, когда я пил чай в малой гостиной, в комнату вошла Орра. Бросив на нее взгляд, я чуть не подавился чаем. Глаза у нее были навыкате, рот приоткрыт, а руки выписывали какие-то зигзагообразные движения, как будто она никак не могла решить, что ей почесать — затылок, грудь или нечто пониже спины.

— Орра, что случилось? Ты как себя чувствуешь? — испугался я за девушку.

Если уж она свихнется, то нам всем тут кирдык наступит.

— Пригласил вечером в сад, — растерянно сообщила она.

— Кто? — недопонял я.

— Вакула… — Она наконец-то посмотрела на меня.

— А в чем проблема? Парень пригласил на свидание. Но если я ошибся и это не свидание, ему вряд ли кто позавидует, — стараясь не захохотать, чтобы не обидеть девушку, ответил я.

— А что я там буду делать? — Нахмурив брови, она изобразила на лице тяжелую работу мысли.

— А-а-а… Ну-у-у… на лавочке посидите… или по саду походите, поговорите… — Теперь уже я изображал эту самую работу мыслей.

— О чем? — смущенно поинтересовалась она.

— Э-э-у-у-а-а… ну-у… — Я попытался вспомнить, о чем болтал с девушками на свиданиях, но, честно говоря, ничего из того, что пришло в голову, нельзя было предложить Орре.

Фильмы, музыка, книги в этом мире неактуальны, а разговоры о погоде и сплетни о знакомых, что ведутся и здесь, предложить не рискнул. Сам я сплетни не любил, и, если она попросит привести пример, придется долго мычать что-то невразумительное.

— Попробуй поговорить о погоде. А вообще, знаешь, раз он приглашает, то пусть сам и думает, о чем говорить, — радостно выдохнул я, вывернувшись из неприятной ситуации.

Выслушав меня, Орра впала в глубокую задумчивость.

— Разговоры разговорами, но тебя приодеть надо, — оценивающе окинув ее взглядом, высказался я.

— А что не так с моей одеждой? — удивилась девушка.

— Все так, но на свидание ходят, как на праздник, а значит, надевают что-то более нарядное, — сообщил я и тут же попросил слугу пригласить портного.

Вокруг нас сразу же собрались девчонки из команды, и мы, не дожидаясь специалиста, приступили к обсуждению костюма. Портной, пожилой мужчина, вскоре подошедший к нашей компании, долго не мог понять, какого же рожна нам надо. То, что Орра не наденет платье, мы выяснили еще до его прихода и сейчас старались придумать, как все же сделать ее немного более нарядной, чем она есть.

Часа три мы занимались тем, что крутили Орру то так, то эдак, пришивали какие-то ленточки, заплетали волосы в мелкие косички, подкрашивали… Не знаю даже, как она смогла вынести все наши издевательства.

ГЛАВА 19

Не жизнь, а сплошная романтика!

Орра явно не ожидала от нас такого энтузиазма и во время творческих усилий нашей команды пребывала в глубоком ступоре. В результате этих стараний выглядела она, мягко говоря, непривычно: сколько дуб ни украшай, а новогодней елочкой ему не быть. Но все же немного косметики сделали ее хоть чуточку женственнее, а так… трудно сказать, действительно ли она лучше стала выглядеть… Хотя если вспомнить, что Орра и в своем естественном виде нравилась Вакуле, то, будем надеяться, добавленные украшательства не испугают парня.

Нарядив девушку, к зеркалу ей подойти не дали, а то кто его знает, как она среагирует на наши усилия. Вдруг расстроится и не пойдет на свидание. Мы, конечно, старались сделать все как можно лучше, вот только не были уверены, что это нам удалось, а уж тем более не могли предсказать ее реакцию на увиденное. Видя, что Орра и так не в самом прекрасном расположении духа, делать комплименты и давать разного рода советы не рискнули. Результаты могли быть тяжелыми… для нас.

Когда наблюдавший за парком Тарэн сообщил, что кузнец уже замаячил у скамейки, мы дружно начали подталкивать Орру к дверям. Чем ближе мы подходили к ним, тем медленнее она шла. К процессу выталкивания подключилась вся команда. С большим трудом дотащив девушку до двери, мы вытолкнули ее на улицу и захлопнули дверь, чтобы не вздумала вернуться. Заметив в ближайшем окне, как неуверенно она двинулась в сторону кузнеца, мы рванули искать места, откуда можно будет наблюдать за свиданием.

Мне не хотелось пропустить такое интересное шоу, но из замка следить не имело смысла — все равно ничего не услышу. Уже сгустились сумерки, а через полчасика и вовсе стемнеет — тогда и не увижу. Поэтому, надев темный костюм, состоящий из брюк и курточки, и повязав на голову черный платок, я выбрался в сад наблюдать за романтическим свиданием степной охотницы и кузнеца.

Походив кругами, понял: чтобы подобраться к парочке поближе, придется лезть по кустам, и не просто так, а на четвереньках. Только я нашел свободное пространство среди веток и даже просунул голову, как кто-то неожиданно схватил меня за курточку и вытащил на дорожку. Затем, быстро перехватив за ворот, приподнял над землей.

— Ты как посмел, скотина! А ну-ка быстро поставь меня, где взял, и свали отсюда! — зашипел я сердито и, извернувшись, врезал темному силуэту в то место, где должно находиться лицо.

— Э-э-э… — нерешительно замычали в ответ.

— Тихо! — шепотом рыкнул я и еще раз двинул в темноту.

— Это вы, сударыня? — неуверенно и шепотом осведомился неизвестный.

— А что, не видно, что ли? — стараясь не сорваться на крик, прошептал я раздраженно.

— Я извиняюсь, но наблюдать вас мне пришлось… э-э-э… в несколько необычной позе и с противоположной от лица стороны… Ой! Простите! — покаянно прошептал собеседник.

— Убедился, что это я, теперь маршируй отсюда, но только тихо, а то испортишь мне… ладно, неважно. Иди отсюда, — фыркнул я, игнорируя оправдания.

Тихо бормоча извинения, мужик исчез, а я, развернувшись, снова встал на карачки и осторожно просунул голову в кусты. Далеко заползти не удалось, мешали ветки. Остановившись на достигнутом, я попытался настроиться на прослушивание беседы Орры и кузнеца. В это время сзади кто-то постучал по моей оттопыренной пятой точке.

«Не, ну что за безобразие! Я же послал его куда подальше…» — мысленно возмутился я.

Резко разогнув ногу, ударил назойливого нахала по… ну не знаю, куда я там попал. Сзади кто-то приглушенно ойкнул и голосом старого герцога выдал пару не совсем приличных выражений. Резко вынырнув из кустов, я подскочил к согнутому силуэту.

— Бертран, это вы? — испуганно поинтересовался я.

— Я-а-а… Ну ты и лягаешься. Ногу мне чуть не сломала, — прошипел силуэт.

— Ой, извиняюсь. Я думала, что это предыдущий собеседник недопонял, куда его послали, — стараясь изобразить покаяние, прошептал я.

— Это был капитан стражи. Он мне доложил, где и в каком положении тебя видел. Меня это заинтересовало… поэтому я не удержался и решил сам убедиться. — Теперь пришла очередь герцога подпускать в голос извиняющиеся нотки.

— Я за свиданием Орры и Вакулы наблюдаю… На всякий случай… Вдруг он надумает девушку обидеть, а она-то под моей защитой, — попытался я оправдать свои ползания и слежку.

— Да… Ну а я, наверное, тоже присмотрю, но уже за кузнецом, а то как бы девушка его не угробила, — зашептал Бертран и, поколебавшись, встал на четвереньки и полез в кусты.

Мне ничего не оставалось, кроме как догонять его. Место он выбрал поближе к парочке, поэтому продираться пришлось несколько дальше, чем я собирался. Только мы устроились так, чтобы в свете местной луны было видно влюбленную парочку, сидящую на лавочке, как девушка влепила парню по морде. От неожиданности тот рухнул в кусты.

— Чего это она? — прошептал старый герцог, повернувшись ко мне.

— А кто ж ее знает… За дело, наверное, хотя ей обычно особой причины и не требуется, — так же тихо ответил я.

Мы прислушались. Вакула лежал в кустах с задранными на скамейку ногами и не делал попыток встать. Видимо, опасался продолжения.

— Э-э… мм… — задумчиво изобразил он.

— Комар, — лаконично сообщила Орра, затем, наклонившись, достала парня из кустов и рывком усадила рядом с собой.

— С-серьезная девушка, — произнес я шепотом и зябко повел плечами.

Попытайся она прихлопнуть это насекомое на мне, не знаю, как комар, но я бы ласты в один момент склеил.

— Силен парень! Такой удар выдержать! — восхитился рядом Бертран.

— Насчет парня сказать затрудняюсь, а вот девушка внушает… уважение, — прошептал я.

Отодвинувшись от Орры, кузнец немного откашлялся.

— Погода нынче хорошая, — нерешительно произнес он и чуть отклонился в сторону, вероятно готовясь упасть, в случае чего.

— Да, — буркнула Орра.

— Луна, звезды сияют. Светло от них, — сделал парень еще одну попытку.

— Это факел, — кратко выдала она в ответ.

— Что — факел? — оторопел он.

— Вон над дверью горит. Поздно уже, да и комаров все больше становится. Спокойной ночи, — попрощалась Орра, поднимаясь с лавочки.

Пожав руку оторопевшему Вакуле, она зашагала по направлению к двери.

— Мы с вами произнесли больше слов, чем эта парочка за все время сидения на скамейке, и похоже, свидание на этом закончилось, — фыркнул я.

— Угу… пора и нам выбираться, а то меня тоже комары загрызли. Вот только прошу борьбу с ними оставить мне. Ты хоть и помельче будешь, но синяков можешь запросто наставить, — передвигаясь на четвереньках, прокряхтел Бертран.

— Оставить так оставить, — хмыкнул я, двигаясь ползком вслед за ним.

Неожиданно я уткнулся головой в задницу графа.

— Бертран, вы чего застряли? Двигайте быстрее, тут же кусты колются, — зашипел в нетерпении я.

Он двинулся вперед и в сторону. Я активно пополз прямо, торопясь принять нормальную позу… как вдруг налетел на чьи-то ноги. Ткнувшись носом в сапоги, зашипел:

— И кого тут еще нелегкая носит?

— А я все думаю, неужели мой отец с ума сошел, на четвереньках по ночному парку бегает? Можно было сразу догадаться, что на такие подвиги он мог решиться только в компании герцогини, — ехидно, голосом Эмануэля, сообщили сапоги.

«Вот только его тут не хватало!» Сплюнув про себя, я замер, усиленно соображая, чем бы обосновать нашу вылазку.

— Вам удобно на четвереньках? В коленях не жмет? — участливо поинтересовался Эмануэль.

Сбоку фыркнул Бертран.

— Э-э-э… — попытался выдать я что-нибудь умное, поднимаясь.

— Не соблаговолите ли рассказать, чем это таким увлекательным вы здесь занимались? — продолжил ехидничать так называемый муженек.

— Понимаете ли, герцог, погода такая замечательная, свежий воздух, птички… а-а-а… — Прервав объяснение, я смачно шлепнул себя по щеке, пытаясь отбиться от пары кровососов, покусившихся на меня.

Эмануэль шарахнулся в сторону и чуть не сбил с ног старого герцога.

— Эй, сынок, осторожнее! Не кидайся на старого и больного человека. И вообще, пошли отсюда, а то нас комары совсем загрызут. Чем темнее, тем они злее становятся… — бумс-с… навернул себя по щеке и Бертран.

Перехватив своего вконец обалдевшего сына, он потащил его в замок. Зайдя в помещение, старый герцог повел его по коридору. Я же раздумывал, что дальше делать: идти за ними и получать свою порцию нравоучений или, пока никто не видит, тихо свалить к себе в комнату. В этот момент Бертран, что-то тихо говоря Эмануэлю, быстро обернулся, подмигнул и сделал знак рукой, типа исчезни отсюда.

Облегченно вздохнув, я скрылся в ближайшем проходе.

На следующее утро Эмануэль, поздоровавшись, во время завтрака больше не проронил ни слова, а закончив есть, сразу уехал во дворец. Я облегченно вздохнул. Совершенно не хотелось объясняться, и я был благодарен Бертрану за то, что он спас меня от разборок.

Где-то через пару недель после памятного свидания кузнец перехватил меня, когда я шел с тренировки, и что-то смущенно пробормотал.

— Ничего не поняла. Так что давай быстро, четко и кратко, какого рожна тебе надо?! — нетерпеливо постукивая посохом по руке, потребовал я.

— Я жениться хочу, — пробормотал этот гигант мысли.

— Надеюсь, не на мне, — съехидничал я.

Парень жутко покраснел, потом побледнел и чуть не рухнул в обморок от такого подозрения.

— Нет! Ни в коем разе! — перепугано завопил он.

На такое активное открещивание я чуть не оскорбился. Меня что, страшнее Орры считают?!

— Тогда чего ты от меня хочешь, раз замуж не зовешь? — изобразив на лице гнев, хмуро поинтересовался я.

Побелев как полотно, парень только судорожно открывал и закрывал рот.

— Ты мне так хорошего кузнеца угробишь, — засмеялся незаметно подошедший Бертран. — Не бойся, парень, она уже замужем. Поэтому тебе такие ужасы не светят, — обращаясь теперь уже к Вакуле, со смехом сказал герцог.

— Ну блин! Что это вы из меня чудовище делаете? Никого не трогаю, ни к кому не пристаю, а вы такие гадости про меня рассказываете, — возмутился я.

— Никаких чудовищ. Ты у нас самая красивая, умная и замечательная, — примиряюще заговорил Бертран.

— Жениться хочу, — встрял в наш разговор Вакула.

— А кто тебе не дает? — удивился я.

— Орра убегает, не выслушав меня, — глядя в землю, пожаловался кузнец.

— Ну прям как малые дети! Женилка уже выросла, а как девушку уговорить, не знаешь, — не сдержавшись, съехидничал я.

Парень покраснел и, опустив глаза, пошел прочь. Бертран осуждающе покачал головой.

— Ладно, не обижайся! Я поговорю с ней. Если ты ей тоже нравишься, то постараюсь уломать выйти за тебя замуж, — крикнул я вдогонку, пожалев беднягу.

Обернувшись, парень засиял такой радостью, что я почувствовал себя действительно чудовищем, издевающимся над ребенком. Решив не откладывать разговор с Оррой, пошел ее искать.

Пока искал, мне пришла в голову мысль, что слишком уж часто мне приходится помогать всяким личностям создавать семьи. Здесь есть два предположения, и одно из них мне категорически не нравилось. Первое: поскольку я сам не желаю иметь семью, то, устраивая семейную жизнь других, как бы откупаюсь от судьбы. В таком случае, не стоит расстраиваться. Лучше уж так использовать эту энергию.

Второе: это знаки, указывающие, что мне следует делать самому. А вот такая интерпретация событий меня категорически не устраивала. Я уже начал впадать в хмуро-раздраженное состояние, когда вспомнил, куда и зачем иду, и решил отложить размышления над своими проблемами на потом. Для уговаривания необходимо самому иметь доброжелательное настроение и хотя бы делать вид, что и сам верю в то, что говорю.

Устроившись с Оррой на веранде, я размышлял, пока слуги расставляли чай и сладости, что бы такого сказать и как уломать поверить в искренность Вакулы. Мне казалось, что она была не против замужества, но, по мере взросления, внушила себе, что некрасива и своей семьей не обзаведется. Вот и шарахается от парня, подозревая его… неизвестно в чем.

Пока я распинался на тему искренности кузнеца и уговаривал, что замужество — это нормальное состояние для девушки, она сидела с непроницаемым лицом, никак не реагируя на мои слова. М-да-а… Трудно убедить другого в том, во что сам не веришь. Поняв, что уже выдохся, я заткнулся и хмуро хлебал свой чай.

Боковым зрением я заметил движение и, повернувшись, увидел старого герцога. Заметив мой взгляд, он покрутил пальцем у виска, показывая, что он думает о моих методах убеждения.

— Девочка моя, пошла бы ты, там тебя Яджина спрашивала, а мы здесь с девушкой посидим, побеседуем о жизни, — с ударением сообщил Бертран и, дождавшись, когда я вытряхнусь из кресла, уселся в него.

Я с удовольствием исчез за дверью. Мне действительно не хватало веры в то, что я говорил, да и выгляжу слишком молодо для подобных разговоров и советов. Герцог — человек в возрасте, а значит, и его рекомендации будут выглядеть весомее.

Не знаю, что уж он вещал и как аргументировал, но ближе к вечеру я заметил, как Орра помогала Вакуле прибираться в кузнице, а потом участвовала в ковке какой-то железки.

Мне было очень интересно, каким образом Бертран уговорил Орру проявить внимание к парню. Вечером, когда мы с ним сидели на веранде, я постарался выпытать эту информацию. Как оказалось, девушка еще не дала согласие, но обещала поближе пообщаться с кузнецом, а там уже принять окончательное решение.

В процессе разговора мне вспомнилась наша эпопея с ползанием по кустам и пришла на ум идея попробовать сочинить песенку на тему свидания. Старый герцог с воодушевлением принял предложение, и мы, потребовав письменные принадлежности, приступили к сочинению.

— История наша проста и банальна, — поспешил предложить герцог.

— Э-э-э… А может, так? Все начиналось очень банально, кончилось это довольно печально. Намеренья были чисты и невинны, последствия стали вполне очевидны, — выдал целый куплет я.

— Не слишком ли печальное начало? Мы ведь не трагедию сочиняем, — задумчиво произнес Бертран, тихо повторив несколько раз мой куплет.

— Добрым намереньем вымощен ад. Мы за влюбленными двинулись в сад, — быстро выдал я и вопросительно посмотрел на герцога.

— Где-то чуть слышно птицы поют, комары настырно нашу кровь сосут, — тут же добавил Бертран.

— Ползешь ты вперед, раздвигая малину, — начал я, но тут же поправился:

Ползешь, раздвигая стебли малины,

А я продираюсь сквозь ветки жасмина.

Мы оба хотим все увидеть поближе,

Но ночь опускается ниже и ниже.

Герцог задумался на пару минут и продекламировал:

Узнать надо нам, что же там происходит,

Но скрытно следить у нас вряд ли выходит…

— Ты под кустом, я — напротив, в засаде, комары нас кусают спереди и сзади, — сразу же предложил я пришедшие на ум строчки.

— Э-э… мм… как-то мы выглядим несколько… мм… специфически, — засомневался Бертран.

Видя его нерешительность, я поспешил предложить:

Ползу я вперед, раздвигая малину,

Потом продираюсь сквозь ветки жасмина.

Влюбленных хочу увидать я поближе,

Но ночь опускается ниже и ниже.

Узнать очень надо, что там происходит,

Но скрытно следить у меня не выходит.

Я под кустом лежу тихо в засаде,

Комары заедают и спереди, и сзади.

Подумав какое-то время над моим предложением, старый герцог записал оба варианта, сделав пометку, что первый предпочтительнее, и почти сразу же выдал пару строчек:

Шепот влюбленных все тише и тише,

Ветер тихонечко ветки колышет.

— Гм-м-м… по-моему, здесь явное преувеличение. Шепотом, а тем более влюбленным, там и не пахло, — скептически сощурился я.

— Мы же не хроники пишем, а литературное произведение, стихи, так сказать, — усмехнулся Бертран.

— Не хроники так не хроники, — засмеялся я, а герцог тут же добавил художественности:

Женские изгибы озаряет лунный свет,

К ней сквозь ночь стремится мужской силуэт.

(Или: в зарослях кленовых мужской силуэт.)

В сраженьях наш юноша был очень смел,

Пред взором любимой он вдруг оробел.

— Опять литературная обработка ситуации? Хотя, конечно, насчет «оробел» — сущая правда. Особенно интересно звучит по поводу женских изгибов… — захихикал я и добавил:

Луну он готов ей в подарок достать,

Хочет сказать он про походку и стать,

Но стоит лишь прямо в глаза ей взглянуть,

Язык пристал к нёбу, слюну не сглотнуть.

Почесав затылок, эстафету подхватил Бертран:

А девушка ждет, нежно взором ласкает,

В душе что творится, она понимает,

Двигаясь плавно, платьем шурша,

Девушка речи ведет не спеша.

— Да-а-а уж… Орра если приласкает так приласкает. — Затем, представив ее в платье, пытающейся изобразить нежный взор и говорящей эти слова, я захохотал.

Герцог, не обращая внимания на мой смех, продолжил:

Она говорит: «Что же, сударь, вам надо?

Я вам помочь буду искренне рада».

Листва шелестит, ветер ветки качает,

Герцог фраз сказанных не разбирает.

(Хотя можно и по-другому:

Влюбленных слова герцог не разбирает.)

— Главное, ей это творение не зачитывать, а то еще не так поймет. — Вскочив, я в задумчивости нарезал несколько кругов по веранде и медленно продекламировал пришедшие на ум строчки:

Юноша шепчет: «Как лик твой прекрасен!»,

Герцогу слышится: «Климат опасен»,

Он уж устал комарье разгонять,

Климат при чем тут, ему не понять.

Юноша шепчет, глядя в глаза:

«Гибок твой стан, как молодая лоза!»

— А если: гибка ты, как молодая лоза? — предложил герцог.

— Как-то все же сложновато для проговаривания, с перехода «ты» на «как» звучание спотыкается, — ответил я. — А если: Юноша: «Гибок твой стан, как лоза», герцог услышал лишь слово «коза», — ухмыльнувшись, выдал я.

— Можно… А вот так? — смеясь, предложил Бертран — Герцог услышал «молоко и коза»…

И почти сразу выдал следующее двустишие:

Где-то чуть слышно соловей поет,

А комар настырно нашу кровь сосет.

— О! По поводу комаров! Предлагаю перейти в кабинет. Уже стемнело, кровососы появились и даже к нам пытаются пристроиться, — заметил герцог.

Я осмотрелся и только сейчас заметил, что действительно солнце уже зашло. Собрав листы бумаги с написанным, мы переместились в комнату.

Усевшись в кресле, Бертран несколько раз перечитал последние строчки, что мы наваяли, и, немного подумав, добавил:

Чешутся руки, затылок и нос,

Знать бы, зачем черт туда нас занес!

Сделав несколько кругов по комнате, я ехидно и с выражением произнес:

Листва шелестит, ветер ветки качает,

Сказанных фраз герцог не разбирает,

В кучку мозги герцог не соберет,

Лежа в траве, разговор не поймет.

Искусаны щеки, распухли веки —

Мы это свиданье запомним навеки!

— Это ты все же несколько грубовато обо мне, — заметил Бертран.

— Да ну! Вы же сами говорили, не хроники, — хитро посмотрев на него, улыбнулся я.

— Но все же… — пробурчал он.

— Мы же сочиняем для себя, ну может, еще вашему сыну и внуку споем, — засмеялся я.

— Что ты, что ты… Он же не переживет такого. Внуку еще можно, но сыну я бы не рисковал зачитывать или петь, — испуганно фыркнул старый герцог.

— Да ладно, я же не настаиваю. Сочиняем дальше, — примирительно предложил я. — Хотя если желаете, то можно написать только про меня. Например, так:

Я затаилась, но нос зачесался,

От конспирации кукиш остался.

Подумав, я выдал еще пару строчек:

Засопев носопаткой, комара втянула

И, не удержавшись, громко я чихнула.

Не успел я договорить, как вмешался Бертран и, перехватывая инициативу, продолжил:

Гулкое «пчхи» эхо подхватило,

Этого шума с головою хватило,

Парочке замыслы наши раскрылись,

За руки взявшись, они удалились.

— А может, попробовать вот так? — предложил я.

Влюбленным коварные планы раскрылись,

За руки взявшись, они удалились.

В траве и пыли мы ползли неумело,

Долго еще наше тело болело.

Нашим намереньям нет оправданья,

Насмарку пошли все труды и старанья.

— Нет, не так. Не звучит. А если: испортили паре влюбленных свиданье? — предложил герцог.

— Гм… Я думаю, так действительно лучше будет, — подняв глаза к потолку, согласился я.

— Ну-у можно… ладно, запишем оба варианта. Когда закончим, тогда и выбирать будем, а сейчас пошли дальше, — потер руки в нетерпении Бертран.

— У меня мысль! А если вот так повернуть?! — воскликнул я и озвучил свою идею:

В траве и пыли я ползла неумело,

Долго еще мое тело болело,

Хитрым намереньям нет оправданья,

Насмарку пошли все труды и старанья.

(Ну или: Испортила паре влюбленных

свиданье.)

— Э-э-э, ты не одна там мучилась, так что первый вариант лучше, где про нас двоих, — чуть не обиделся Бертран.

Отхлебнув пару глотков вина, я с удивлением посмотрел на бокал в моей руке. В процессе творческого вдохновения даже и не заметил, когда нам принесли вино.

— М-да… Ну мы и увлеклись. Я не помню, как он попал ко мне в руки, — вопросительно посмотрел я на герцога.

— Слуги доставили. Я попросил подать совершенно уникальное вино, чтобы стимулировать наш творческий процесс, — хмыкнул он.

Вино и правда было удивительным как по вкусу, так и по запаху. Я не удержался и сделал еще несколько глотков. В этот момент Бертран как-то странно посмотрел на меня, что я чуть не подавился.

— Что случилось? — кашляя, поинтересовался я.

— Нет-нет, ничего особенного, — улыбнулся дедуля и долил в бокал вина.

Я подозрительно посмотрел на него, но он тут же перевел разговор на стихи.

Закончив сочинять, старый герцог предложил выпить по глотку за прекрасный результат. Затем мы решили создать полноценную песню и начали подбирать к словам музыку…

ГЛАВА 20

Пришла пора перемен

Меня разбудил громкий стук в дверь, отозвавшийся в голове колокольным звоном.

— Отец?! Как вы смеете спать в одной комнате с моей женой? — сразу же после хлопка дверью раздался чей-то возмущенный крик. Противный голос прошелся по нервам циркулярной пилой.

— Слушай, не ори. Свали отсюда. И без тебя плохо, — простонал я, пытаясь не делать резких движений головой.

— Мне показалось или в этой комнате такое сильное эхо? — прозвучало откуда-то сбоку.

— Отец?! Что с вами?! Кто это вас?.. — заорали рядом.

В голове прозвучало: бум, бум, бум. Как только подниму голову от подушки, так и убью изверга.

— Что, кто… А то ты не знаешь кто, — хмыкнули в другом углу.

С трудом приподнявшись, я повернул голову и посмотрел в сторону. Глаза чуть не вылезли из орбит, даже про боль забыл на какое-то время. На соседнем диване располагался Бертран… с большим фонарем под глазом. Старик, скривившись, держался за голову. Это получается, мы с дедулей так хорошо пообщались, что теперь подняться не можем?

— Вы что, приставали к моей жене?! — сердито взвыли у двери.

Похоже, это орал Эмануэль, мой, так сказать, благоверный. И когда он успел приехать? М-да… А ситуация явно не в нашу пользу.

— Ну-у… я подумал, что ты был не очень убедителен… Мне показалось… мм… что нехорошо оставлять такую чудесную девочку… мм… в неведении относительно некоторых аспектов взаимоотношений между мужчинами и женщинами. И потом, я посчитал, что ты еще молод и не так опытен, как я… — не совсем внятно мычал Бертран, держась обеими руками за голову.

— Это в мои-то сорок шесть я неопытен? — Голос Эмануэля сочился ядом.

— Да не кричи ты! И без тебя плохо. Мне все же шестьдесят семь, да и службой я никогда не злоупотреблял, как некоторые. И потому с полным правом могу сказать, что я много опытнее тебя, — попытался сделать голос высокомерным дедуля.

Однако это у него не очень-то получилось.

— Вот и получил, на весь свой опыт, — съехидничал сын.

— Ну положим, получил я не меньше, хотя и не больше твоего. В смысле тем же и по тому же месту, — дребезжащим голосом засмеялся Бертран.

— Вот теперь и вы охвачены вниманием сиятельной госпожи Лионеллы, — язвительно выдал Эмануэль.

Резко развернувшись, он рванул из комнаты, приглушенно матюгаясь. Я попытался сесть на диване, на котором лежал, и, схватившись за голову, застонал. Вот же козел старый! Оказывается, это он меня специально спаивал, чтобы раскрутить на секс. В его годы уже саван примерять надо, а он туда же — сексу захотелось.

— Ты как, маленькая? Сильно плохо? — участливо поинтересовался старый герцог.

Я лишь сердито зашипел в ответ, хотя очень хотелось сказать все, что думаю…

— Не сердись, пожалуйста. Все же я перебрал вчера немного, вот и подумал, а почему бы не помочь тебе избавиться от… гм-м… Хотел как лучше. Но теперь все понял и больше не буду приставать, — продолжая держаться за голову, улыбнулся Бертран.

Я недоверчиво посмотрел на него.

— Клянусь, даже и пытаться не буду затянуть тебя в свою постель. Понимаешь ли, в моем возрасте столь экстремальный секс вреден для здоровья, — похмыкал дедуля, на слове «экстремальный» пощупав голову, а на слове «секс» потрогав синяк под глазом.

Не выдержав, я расхохотался, кривясь от боли. Старый герцог тут же присоединился ко мне.

— А если совсем уж честно, я лишь хотел немного подразнить сына, а то он перестал обращать на тебя внимание. Я ведь знал, что он сегодня приедет. Так что максимум, что тебе грозило, — это синячок на шее, но фокус не удался, и синячок получил я, — отсмеявшись, сообщил Бертран.

Не знаю, не знаю. Не очень-то я ему поверил. Может, он и искренне говорит, но все же лучше мне отсюда поскорее свалить. Не нравится мне их настойчивость.

Убравшись в свои апартаменты, я долго отмокал в ванной, пытаясь прийти в себя. Выбравшись из воды, оделся и, устроившись у камина, приказал подать чай. Глядя на огонь и попивая травяной настой, погрузился в размышления, что же делать дальше и куда податься.

С тех пор как мне пришло в голову свести для беседы Эмануэля и Эдвина в гостиной, подобные посиделки стали устраиваться в каждый приезд герцога домой. Поначалу на них звучали только рассказы Эмануэля о странных или смешных случаях, произошедших с ним в процессе многолетней карьеры. Он был великолепным рассказчиком, и все присутствующие с большим интересом слушали его истории.

В какой-то из вечеров Эдвин задал вопрос о чем-то там касающемся политики, и его папашу понесло… Вместо пары часов, которые он нам обычно уделял, Эмануэль увлекся рассказом, и было незаметно, что он собирается останавливаться. Видя, что конца и края его объяснениям не наблюдается, я, стараясь не привлекать к себе внимания, тихо исчез из комнаты. Уже прикрывая дверь, наткнулся на взгляд Эдвина и, подмигнув, помахал на прощание рукой. Он лишь улыбнулся в ответ и перевел взгляд на разошедшегося Эмануэля.

Похоже, парень сообразил, как привлечь и удержать внимание отца. И действительно, в последующие встречи Эдвин засыпал герцога чередой вопросов, на которые тот подробно и обстоятельно отвечал. С тех пор их совместные посиделки длились порой до утра. И это было неудивительно: чуть ли не каждый человек считает, что у него есть что сказать другим, и мечтает о доброжелательной аудитории, восторженных и внимательных зрителях.

По долгу службы Эмануэль регулярно общался со многими людьми. Но одно дело, когда тебя, угодливо или не очень, выслушивают подчиненные, и совсем другое, когда тебе внимают с удовольствием и интересом те, кто не обязан это делать.

Время от времени Бертран присоединялся к компании сына и внука с товарищами, которые проявляли к посиделкам не меньший интерес, и рассказывал свои смешные и курьезные истории. Отчужденность между членами семейства стала исчезать, и дальнейшее развитие взаимоотношений между ними зависело только от них самих.

Мысленно пройдясь по последним событиям, я пришел к выводу, что все свои обязательства и долги перед семейством Вэрински, в большей или меньшей степени, выполнил. А раз так, то надо двигать отсюда, пока не получил благодарность в той валюте, которая мне вряд ли понравится. Как ни прискорбно, но очень уж любят люди расплачиваться тем, что им не нужно, или как сами придумают, даже не поинтересовавшись мнением одариваемого. Приняв решение, я собрал свою команду и предупредил, что завтра-послезавтра мы уезжаем. Ничего не уточняя, мои парни и девушки разошлись готовиться к поездке.

До своего отъезда я не планировал общаться с хозяевами замка, но ближе к ужину появился слуга и передал просьбу обоих Вэрински о встрече. После случившегося мне совершенно не хотелось видеться с ними, но и не пойти я не мог. Это их дом, они здесь хозяева, и я посчитал себя не вправе отказать им.

Когда я появился в малой гостиной, Эмануэль и Бертран находились там, и, похоже, уже давно. Мой так называемый муж выглядел мрачным, а вот дедуля прямо-таки излучал доброжелательность.

Радостно улыбаясь, он подскочил ко мне, поцеловал руку и подвел к креслу. Тут же появившийся слуга принес напитки и сладости, которые расположили на столике возле меня.

«Хм… Выздоровел, старый хрыч. Ишь как скачет», — фыркнул я про себя.

— Мы тут с сыном говорили о тебе, и нам показалось, что ты все же немного заскучала в замке. Я думаю, тебе было бы полезно съездить проведать сестер, — заботливым тоном сообщил Бертран.

Я немного удивленно посмотрел на него и чуть не ляпнул, что и сам уже собрался отсюда смываться.

— А заодно мы хотели бы попросить тебя об одной услуге, — все так же улыбаясь, продолжил он.

Я насторожился. Похоже, старый интриган решил дать мне немного успокоиться, вот и советует по гостям проехаться. А чтобы я совсем не сбежал, решил чем-то повязать.

— Мы хотели бы попросить тебя помочь нам с одним молодым человеком. У него имеются некоторые проблемы… Вернее, у нас с ним проблемы, — усмехнулся старый герцог.

Удивленно посмотрев на него, я налил себе сока. Его заявление очень обеспокоило меня, может, что-то случилось с Эдвином, а я не в курсе? Но ведь возле него постоянно дежурят мои парни и, если что, доложили бы мне в первую очередь!

— Нет, нет! С Эдвином все в порядке. Есть тут у нас один в заключении, — догадавшись о направлении моих мыслей, воскликнул Бертран.

У меня брови помимо воли полезли наверх: у них что, есть еще кто-то, о ком я не знаю?

Ухмыльнувшись, он сказал слуге: «Привести» — и уселся в кресло.

Решив не торопить события, я уставился на дверь.

Минут через десять в комнату вошел мужчина лет тридцати — тридцати пяти, с лицом и манерами героя-любовника. Одет он был в хорошую одежду из дорогой ткани. Судя по его цветущему и довольному лицу, кормят его тоже хорошо.

— Приветствую вас, господа! Чем обязан столь высокому вниманию? — насмешливо воскликнул вошедший, слегка склонив голову, намекая на приветствие.

Не обращая внимания на нашу компанию, он подошел к свободному креслу и вальяжно опустился в него. Этот «заключенный» вел себя вызывающе. М-да… Парень действительно несколько странный. Кстати, он здорово похож на Бертрана и явно придуривается. Оба герцога, переглянувшись, недовольно скривились.

— Это еще что за явление? В вашей тюрьме всех так одевают и кормят? — ехидно поинтересовался я.

Вошедший повернулся на мой голос, похоже, до этого он меня просто не заметил. Вскочив, плавно переместился ко мне и, не дожидаясь, когда я подам руку, схватил ее и, закатив глазки, поцеловал.

— Прекрасная госпожа, прошу прощения за свою невнимательность! Вы светом своей красоты способны затмить солнце. Я испытываю искреннюю радость и наслаждение созерцать ваш лик среди этого убогого окружения, недостойного находиться рядом с вами, — томным голосом законченного ловеласа выдал парень.

Я почувствовал, что меня слегка перекашивает. Похоже, во времена службы у Нираны у меня выработалась аллергия на комплименты и восхваления.

— Э-э-э… Кто этот клоу-э-э… тип? — выдергивая руку, обратился я к герцогам.

Они ухмыльнулись. Заткнувшись на секунду, новоприбывший посмотрел на меня чуть более внимательно и отступил на несколько шагов.

— Прошу великодушно меня простить за то, что не представился сразу. Виконт Лэрт Катэн Вэрински, младший сын хозяина этого дома, к вашим услугам, сударыня, — изображая на лице небесный восторг и вычурно кланяясь, представился он.

Хм… Похоже, это младший брат Эмануэля. И за что же его собственный папаша и брат заточили? Я удивленно посмотрел на Бертрана. Чтобы брат посадил брата — это не очень удивляет, наследство, например, не поделили. Но вот отец — сына… хоть и не является совсем уж невероятным событием, все же выглядит немного странно.

— Госпожа Лионелла Вэрински, в девичестве Гроссаро, сестра королевы и моя жена, — представил меня Лэрту Эмануэль.

Интересно получается: мой статус сестры королевы предшествует статусу жены. Гм-м… Либо для них это важнее, либо этим что-то хотят сказать заключенному.

— Сударыня, перед вами мой младший брат — повеса, проходимец, бабник и скандалист. Он столько накуролесил при дворе, что пришлось упечь его под домашний арест, дабы не позорил семью и чтобы спасти от покушения. Судя по его поведению и, как вы сами заметили, цветущему виду, три года, проведенные в так называемой… хм… темнице, не слишком укротили его напористость и наглость, — хмуро сообщил Эмануэль.

На Лэрта речь брата не произвела никакого впечатления.

— Да, это у вас семейное, — буркнул я, намекая на Бертрана и Эдвина.

Оба герцога сделали вид, что не расслышали.

— То, что вам удалось женить на себе моего невероятно занятого брата, говорит о ваших выдающихся качествах и потрясающих способностях. Я был бы невероятно счастлив, если бы мне была дарована милость видеть вас хоть изредка и наслаждаться нектаром беседы с вами. Мне, столь эстетичному существу, так одиноко в заточении, моя душа чахнет от нехватки общения с очаровательными дамами. Она умирает от отсутствия прекрасного. — Попытавшись изобразить, как он чахнет и умирает, Лэрт балетным шагом подбежал ко мне и, закончив говорить, взял мои руки и начал покрывать их поцелуями.

Во мужик дает! Талант! Замученных скукой дам просто вышибать должно. И что с ним делать?

— Слушайте, хватит мне руки слюнявить. Вы кроме постановки спектаклей что еще можете? — пытаясь стряхнуть болтуна, поинтересовался я.

Тот и глазом не повел. Спокойно поднялся, слегка улыбаясь, отряхнул с коленей несуществующую пыль и вальяжно оперся о кресло.

— Понимаете, сударыня, благодаря своему поведению он приобрел в столице такое количество врагов, что даже мой статус не в состоянии его спасти. Все же Лэрт — мой единственный брат, и мне бы не хотелось его потерять. Сидеть безвылазно в замке он тоже не может. Он не настолько стар, чтобы не желать общения. Поэтому мы были бы признательны, если бы вы его пристроили при дворе Родэна, — включился в разговор Эмануэль.

Получается, брата он не столько под домашним арестом держит, сколько от возмездия скрывает. Похвальная забота.

— К Ниране… Гм-м… В качестве поддержки… Идея не лишена смысла. Тем более что у сестры маловато единомышленников. Слушайте, а что он еще, кроме обольщения дам и потрясающей болтовни, умеет делать? — задумчиво спросил я, обратившись к герцогам.

— Раньше он прекрасно умел работать с документацией, писал отличные отчеты, собирал слухи и запускал сплетни. Если бы не склонность к скандалам и неуемная страсть к женщинам, из него получился бы великолепный и высококлассный управляющий тайного отдела. Однако даже три года домашнего ареста не сильно повлияли на него, — с некоторой горечью хмыкнул Бертран.

На это заявление младшенький возмущенно фыркнул, но ничего не сказал.

Я встал из кресла и прошелся по комнате. Мне почему-то вспомнился Николло Трэвош. Тот тоже выглядел героем-любовником и неплохо этим пользовался для своих целей.

— Сударь, если вы согласны поработать при дворе Родэна, принеся клятву верности королю и королеве, то я могу представить вас во дворце, а также порекомендовать на службу в тайный отдел. С испытательным сроком на год, а дальше уже как себя покажете. — Остановившись напротив, я серьезно и жестко посмотрел на Лэрта.

— Вам, милая, все, что будет угодно, — томно прошептал этот пф-ф… и попытался поцеловать мне руку.

— Советую заняться сборами, завтра выезжаем, — выдирая свою конечность, сообщил я.

Откланявшись, Лэрт ушел, за ним, многословно поблагодарив меня за участие, исчез и Эмануэль. Когда же и я собрался уйти, Бертран попросил задержаться.

— Девочка моя, я бы хотел попросить тебя взять с собой и Эдвина. Когда еще у него появится возможность побывать при дворе соседнего королевства, да еще и в свите сестры королевы… Заодно пусть проветрится немного, а то уже давненько он из замка не выбирался, — мило улыбаясь, попросил старый герцог.

Я задумался. Уж очень мне не хотелось вешать на себя и эту обузу. Нянчись с ним еще.

— Никакого особого статуса мальчикам не давай. Гоняй, как простых наемников. Пусть почувствуют жизнь и с этой стороны. Кто еще, как не ты, сможет безбоязненно погонять сына королевского Советника?! — воскликнул Бертран, смеясь.

Немного подумав, я согласился. Действительно, парню не помешает проехаться по стране в качестве солдата.

— Рискну еще попросить тебя взять дополнительную охрану из моих солдат. Даже буду настаивать… Мне все же боязно за сына и внука. Ты не беспокойся, денег тебе выдадут столько, что на все хватит. Пожалуйста… — с трудом переборов себя, попросил старый герцог.

Я решил не выпендриваться — пусть едут рядом. Мне хуже от этого не будет, тем более что денег на них выделят, а старику будет спокойнее. Поэтому согласился выполнить и эту просьбу.

Уже после совместного ужина, прошедшего в полном молчании, я вспомнил про Орру и Вакулу. Оставить ее в замке Вэрински я не мог — она еще не приняла решение о замужестве, а другой причины, чтобы освободить степную воительницу от обязательства охранять меня, не было. Пришлось идти к старому герцогу и просить отпустить Вакулу с нами в поход. Свою просьбу я объяснил тем, что за время путешествия они либо сойдутся, либо окончательно разбегутся. Бертран согласился почти сразу, и я пошел лично сообщить парню распоряжение герцога готовиться в дорогу, а то он, узнав о нашем отъезде, совсем расстроился.

Когда он услышал новость, его лицо озарила такая улыбка, что я даже позавидовал его умению радоваться.

ГЛАВА 21

Новые дороги, новые встречи

Уезжали мы из замка рано утром. Оба герцога, несмотря на раннее время, вышли нас провожать.

Прощание вышло коротким и даже несколько скомканным. Мне просто хотелось поскорее исчезнуть из замка. Эдвин с товарищами засиделись дома, и им не терпелось двинуться в путь. У Лэрта же, похоже, были некоторые разногласия со старшими Вэрински, поэтому длинных прощальных речей никто не произносил.

Перед самым выездом старый герцог представил мне капитана Грэя, человека неразговорчивого, с жестким выражением лица, которому с виду было лет сорок — пятьдесят. Шрамы на лице делали невозможным определить его возраст точнее. Под командованием капитана с нами ехал отряд из тридцати человек. По словам Бертрана, зная, что нас сопровождает большой отряд, он будет не так беспокоиться за жизнь сына и внука.

— Основной обязанностью вашего отряда является охрана и защита обоих Вэрински и друзей Эдвина. Со мной же будет десять человек личной охраны, — тут же уточнил я, повернувшись к Грэю.

Старый герцог никак не прокомментировал мое заявление, а капитан лишь кивнул, что принял к сведению, и отъехал к своему отряду.

Высказав дежурные прощальные фразы, мы выехали за ворота и направились по единственной дороге к ближайшему городку, от которого должны будем свернуть на тракт, ведущий в Родэнию. Как только мы покинули владения Вэрински, отряд охраны разбился на две почти равные группы. Часть солдат, под началом капитана, переместилась во главу нашего отряда, остальные замыкали колонну. Мне понравились перестановки капитана, но никаких комментариев я высказывать не стал — мужик в военном деле и в охране специалист, и не с моим опытом лезть в его дела.

Я не был фанатом верховой езды, и такой способ перемещения меня утомлял. Однако приходилось помалкивать и терпеть, поскольку сам, несмотря на уговоры Бертрана, настоял на передвижении не в карете, а верхом. К тому же в том гробу на колесах, по недомыслию называемом каретой, ездить еще хуже, чем верхом. Качество рессор и колдобины на дорогах доводили меня до такого состояния, что после длительной поездки в этом символе престижа слугам приходилось меня вытаскивать и чуть ли не на руках нести в дом.

Не знаю, сколько мы уже ехали, но неприятные ощущения в заднице и в пояснице все сильнее стали давать о себе знать. Да и ноги затекли, их тоже не помешало бы размять. Мне все труднее удавалось сдерживаться, чтобы не затребовать привал. Желая немного отвлечься, я начал смотреть по сторонам. На глаза попался Вакула, едущий среди членов моей команды. Его посадка выглядела какой-то неестественной, слишком уж прямой, при этом он подпрыгивал в седле не совсем в такт шагу лошади, да и взгляд был как неживой, направленный строго перед собой. Я не сразу понял, что это с ним, но потом вспомнил рассказ Бертрана. Ведь парень с детства был пристроен к кузне, а поэтому вряд ли имеет опыт длительных путешествий верхом.

Мы никуда не опаздывали и вполне могли себе позволить ехать медленно и с многочисленными остановками. Не будучи сам любителем долго трястись в седле без особой необходимости, я обрадовался поводу для привала. Подъехав к капитану, я указал рукой на кузнеца.

— Мне кажется, нам сейчас не помешает устроить привал, чаю попить, перекусить. Да и просто отдохнуть было бы неплохо, — нейтральным голосом предложил я, стараясь скрыть и свою собственную заинтересованность.

Понимая, что офицер находится в моем подчинении, я не торопился помыкать мужиком. Вряд ли ему понравится, если юная девица будет им командовать, хотя внешне он вряд ли покажет свое недовольство. Тайные враги опаснее явных, поэтому я решил не рисковать, чтобы ненароком не настроить его против себя, ведь путь предстоит неблизкий.

Прозвучавшую команду все восприняли с облегчением. Похоже, устал не я один. Кто-то тут же помчался за хворостом, а другие приступили к готовке чая и бутербродов.

Пока народ расходился по своим делам, я присел под деревом, наблюдая за суетой. Недалеко от себя заметил Вакулу, с трудом сползающего с коня. Постояв с пару минут неподвижно, он, еле передвигая ноги, ушлепал в лес. Увидев, каким раскорякой пошел парень, пожалел я его.

— Помоги Вакуле. Покажи, как массировать ноги, и если надо, то принеси поесть. Да и вообще, присмотри за ним в пути. А то ведь он сам не обратится за помощью и будет молчать до упора, — подозвав Тарэна, попросил я его.

Кивнув, он что-то достал из сумки, захватил пару бутербродов и направился за кузнецом.

Что уж он ему говорил и что делал, не знаю, но через час парни подошли к костру, и кузнец выглядел уже более живым, чем до этого.

В дальнейшем я стал приглядывать за Вакулой и, когда видел, что он уже доходит до состояния бревна, обращался к капитану с предложением сделать привал. Охраняющие нас солдаты с неменьшим удовольствием воспринимали столь медленный способ передвижения. И их можно было понять: солдат спит, а служба идет.

На второй день пути, когда наш отряд остановился для очередного отдыха и пока девушки готовили чай и бутерброды, я расположился на расстеленном плаще, опершись спиной о пень. Краем глаза засек Вакулу, который скрылся в лесу. Присмотревшись, я пришел к выводу, что кузнец понемногу привыкает к езде, поскольку его походка стала более естественной.

Задумавшись, не заметил, как он уже выбрался из леса и, не глядя по сторонам, направился к своему предмету обожания. Как назло, я оказался на его пути, и этот медведь всем своим весом наступил мне на ногу.

— Идио-от… Удавлю-у-у… — взвившись от боли, взвыл я дурным голосом и запрыгал на одной ноге.

На мои вопли сбежался весь лагерь, да не просто так, а все с оружием в руках. Видимо, решили, что на нас напали. Заметив красного как рак Вакулу и меня, прыгающего вокруг него на одной ноге, все замерли, не понимая, что же случилось и что делать. Проломившись сквозь замершую в недоумении толпу, ко мне подбежала Орра, сразу догадавшись, что произошло.

— У-убью-у-у… — заорала взбешенная девушка и, подлетев к кузнецу, так врезала в челюсть, что тот торпедой, завывая, как подбитый истребитель, исчез в ближайших кустах.

Мощь удара впечатлила всех — собравшиеся замерли, восхищенно наблюдая за полетом парня. Отметив про себя сложности аварийного приземления в столь неблагоприятной обстановке, я вспомнил о пострадавшей ноге и, тихо постанывая, осторожно опустился на землю. Орра, выдав виновнику происшествия всю степень своего гнева, одарила обступивших нас зевак соответствующим обстановке и событиям взглядом. Народ быстро сообразил и шустро рассосался. Не обращая внимания на разбегающуюся толпу, девушка подскочила ко мне и, стянув сапожок, осторожно прощупала пальцы. Дернувшись, я сдавленно и сквозь зубы выругался.

— Гр-р-р… Больно же! — взвыл я, попытавшись отобрать свою ногу, но на Орру это не произвело никакого впечатления.

Убедившись, что переломов нет, она поднялась и, выхватив что-то из сумки, помчалась к ручью, протекавшему недалеко от стоянки. Как только она отбежала, я позвал Тарэна.

— Проверь-ка, как там Вакула, и, если потребуется, окажи ему помощь, — быстро распорядился я.

Не успел парень скрыться в кустах, как примчалась Орра и, игнорируя мои попытки отбиться, наложила компресс на больную ногу.

Через несколько минут в кустах, куда улетел кузнец, послышался шум, и, раздвигая ветки, показался Тарэн, вытаскивающий стонущего и покачивающегося Вакулу. Увидев кузнеца, Орра поднялась, взяла в руки хороший такой дубец, перехватила его поудобнее и двинулась этой парочке навстречу.

— Ах ты, медведь… — зашипела она, грозно нахмурившись.

Заметив выражение ее лица, парень не стал дожидаться пинка и, вырвавшись из рук Тарэна, как лось ломанулся в кусты, проламывая целую просеку.

Подошел капитан. Увидев мою ногу и решимость на лице Орры, он решил не нарываться на выяснение отношений с взбешенной красавицей с неустойчивой психикой. Обратившись к народу, он обрадовал всех, сообщив, что здесь мы задержимся подольше, и отдал приказ, чтобы готовили обед.

Протерпев какое-то время почти ледяные компрессы, я понял, что если не пресеку их сейчас, то нога грозит заледенеть и отвалиться.

— Орра, ты что, хочешь меня без пальцев оставить? Не отдавили, так пусть от холода отвалятся, что ли? — зашипел я.

Нехорошо обижать ее, она же со всей душой, но терпеть уже не было никаких сил. Еле уговорил свою заботливую няньку оставить меня в покое. Попросив достать плащ, я укутал больную и совершенно ледяную ногу в теплую ткань, стараясь ее согреть. Повозился, устраиваясь удобнее, и попытался заснуть.

В лагере народ, радуясь непредвиденной задержке, разлегся на траве и, пока дежурные готовили обед, дремал. Вокруг стояла относительная тишина, нарушаемая лишь чьим-то храпом, журчанием ручья, шелестом листвы да пением птиц. Время от времени слышались шаги стражников, охраняющих наш сон, да тихие переговоры наших поваров.

Вдруг меня охватило ощущение горя и страха, да настолько сильное, чуть ли не на грани смерти. Такую бурю эмоций мне еще не приходилось испытывать в своей жизни. Решив, что это Вакула мог отреагировать подобным образом на недавние события, я испугался. Ведь в таком эмоциональном состоянии он и с собой покончить может. Я вскочил и, сильно прихрамывая, пошел в ту сторону, откуда, как мне показалось, шел поток вибраций, воспринимаемый мною, как отчаяние.

Почувствовав какое-то движение за спиной, я оглянулся. Сзади осторожно подходили Род и Тарэн.

— Хорошо, что вы меня догнали, а то сама как-то не сообразила никого позвать. Какое-то совершенно ненормальное беспокойство навалилось на меня. Даже не знаю, что и думать. Может, с Вакулой какая проблема? — прошептал я.

— С ним все в относительном порядке. Когда я, заметив вас, пошел следом, он лежал под кустом с компрессом на лице, — так же тихо ответил Тарэн.

— Да-а-а… В любом случае стоит проверить, кто это там столь сильные эмоции разбрасывает. Может, помощь нужна? — Подав знак идти за мной, я двинулся дальше.

Путь оказался неблизким, и вскоре стали слышны какие-то хрипы и шуршание. Эмоции уже били по нервам так сильно, что я с трудом сдерживался, чтобы не заорать. Осторожно раздвинув ветки густого куста, я застыл с открытым ртом. Рядом со мной вынырнули головы Тарэна и Рода.

На небольшой поляне мы увидели молоденькую девушку лет четырнадцати, в рваном и грязном платье, когда-то, похоже, богатом. Ее лицо и руки были покрыты густой сетью кровоточащих царапин. Порвав верхнюю юбку на полосы, она соорудила себе что-то вроде веревки, и явно не для качелей, хотя если повеситься за горло, то тоже можно раскачиваться.

Встав на корягу, она, судорожно всхлипывая, привязала импровизированное орудие самоубийства к толстой ветке. Повернувшись к своим парням, я показал на девушку глазами.

— Осторожно. Постарайтесь не делать резких движений, чтобы не перепугать ребенка окончательно, — шепотом предупредил я.

Сам же, стараясь не шуметь, вышел на открытое пространство и попытался заговорить с девушкой. Увидев меня, она вскрикнула и поторопилась накинуть на шею уже готовую петлю. Почти одновременно девушка прыгнула с опоры, и подскочивший Тарэн едва успел обрезать натянувшуюся веревку. Потеряв опору под ногами и лишившись поддержки в виде петли на горле, неудавшаяся самоубийца начала падать. Уже в полете ее подхватил на руки Род.

Осознав, что находится на руках парня, а не в петле, как планировала, девушка начала истерично рыдать и вырываться. Слова, обращенные к ней, она не слышала и не воспринимала.

— Быстро несите ее в лагерь. На меня не смотрите, не заблужусь, — рыкнул я парням, и они быстро помчались к стоянке.

Я же, стараясь не сильно налегать на больную ногу, осторожно похромал за ними. Выбравшись на поляну, заметил вновь собравшуюся толпу.

— А ну быстро разошлись! Не нервируйте ребенка! — заорал я.

Народ медленно и нехотя начал расходиться.

— Орра! Придай-ка скорости нерасторопным, — рассердился я на тупых солдат, не соображающих, что своим вниманием они только сильнее нервируют несчастную девочку.

Стоило моей телохранительнице перехватить дубинку, и всех медленно соображающих как ветром сдуло. Оставив рядом с собой только девушек, я отослал парней греть как можно больше воды. Лицо и руки девочки были расцарапаны, волосы растрепались, платье порвано и в грязи. Ее в первую очередь необходимо было умыть, переодеть и напоить успокаивающими отварами.

Управились мы где-то за час. После трех кружек успокаивающего чая и пары небольших бутербродов девушка почувствовала себя лучше, хотя и держалась очень настороженно. Представившись, я попытался расспросить о проблемах, потребовавших столь кардинальных методов решения. Девушка упорно не желала разговаривать.

— Если тебе некуда идти, я предлагаю присоединиться к нашему путешествию и обещаю, что ничего плохого тебе никто не сделает. Свое настоящее имя можешь не говорить. Если захочешь, расскажешь сама. Для общения можешь придумать любое, какое захочешь. — Я говорил очень медленно и тихо, опасаясь еще сильнее расстроить девочку.

— Я… буду не против… присоединиться к вам… Зовите меня Нэля. Только к дядюшке не отсылайте, — вдруг заплакала она в конце своей речи.

— Обещаю, мы к тебе и близко никого не подпустим. А сколько тебе лет? Если это, конечно, не секрет? — осторожно выспрашивал я.

— Шестнадцать… Дядя хотел меня замуж отдать за старого соседа, чтобы не маячила перед глазами, — заплакала Нэля.

Не зная, как успокоить девочку, я погладил ее по голове.

— У него уже три жены умерли. Я его боюсь. Я там тоже умру, — пожаловалась она и зарыдала громче.

— Поэтому ты и решила поторопить события? Хотя, конечно, мелькать у дяди перед глазами ты бы точно перестала. Получается, своим поступком ты решила сделать приятное дядюшке? — съехидничал я.

Поняв, что нагрубил, смутился. Бедный ребенок и так не знает, что делать и куда податься, а тут еще я дополнительно расстраиваю.

— Не бойся. Никто тебя замуж не потащит. Поживешь у моего брата какое-то время, а потом посмотрим. Если захочешь, то я могу тебя фрейлиной к королеве пристроить. Забудь про старика, сейчас, главное, не заболей от потрясений, — попытался я успокоить рыдающую девушку.

Как ни удивительно, но мои обещания подействовали. Она начала потихоньку успокаиваться и вскоре уснула. Да уж, любим мы перекладывать заботу о себе на других, хотя и не всегда довольны результатами. Правда, ее собственный метод решения проблемы далек от совершенства, хотя подростки обращаются к нему не так уж редко.

Моя нога за всеми этими хлопотами почти прошла, по крайней мере, ехать она точно не мешала. Единственной проблемой для нас сейчас являлась Нэля. Напившись успокоительного и согревшись, она, укутанная в одеяла, заснула глубоким, но беспокойным сном. Прикинув и так, и эдак, я подошел к Эдвину и сообщил ему, что девушка поедет с ним.

— Почему? — возмущенно поинтересовался он.

— Судя по всему, она из благородной семьи, а значит, я не могу позволить, чтобы ее обжимали солдаты и наемники. Она в тяжелом положении, и не стоит оскорблять ее еще больше, — резко осадил его я.

Парень немного смутился, но промолчал.

— Лэрту я малышку не доверю. Репутация у него неподходящая. Ты тоже не подарок, но все же меньшее из имеющихся зол. Вопрос исчерпан. Никаких отговорок не принимаю, — поставил я его перед фактом.

Не обращая внимания на бурчание парня, я направился к капитану сообщить, что мы можем ехать. Лагерь начал собираться в дорогу. Проверив, не забыли ли чего, я проследил, как спящую Нэлю помогли усадить к Эдвину.

Дальше мы ехали медленно и старались не шуметь. Всем было жалко девочку. На лицах у большинства было задумчивое выражение, как будто вспоминали о похожих случаях или о своих близких или детях.

Я же размышлял о том, что опека над этой несчастной девочкой поможет Эдвину научиться заботиться о ком-то слабом и беззащитном. Он всю свою жизнь только и делал, что принимал заботу от других — слуг, родственников, — и позиция опекающего расширит его кругозор. Насколько я помню, в моем прошлом мире иногда, чтобы научить ответственности, детям дарили щенков или котят. Правда, при этом необходимо было самих детей учить, что и как делать, и постоянно следить, чтобы те не навредили, по недомыслию, тому же щенку.

Всю дорогу я ехал рядом с Эдвином и время от времени посматривал на Нэлю, стараясь понять, как она себя чувствует. Девочка спала. В какой-то момент, вспомнив про нашего пострадавшего от собственной невнимательности, я осмотрелся, ища глазами кузнеца.

— Слушай, а где Вакула? Не добила ли его наша воительница, чтобы не мучился? — не заметив парня поблизости, спросил я у Рода.

— Да жив. Что такому сделается? Правда, пол-лица сменило окрас и глаз заплыл, а в остальном совершенно здоров. Он, по совету Тарэна, едет в конце отряда, чтобы не попадаться Орре на глаза. Мало ли, вдруг она все еще не в настроении, — с легким смешком сообщил Род.

Отъехав на обочину дороги, я посмотрел в конец нашей колонны. Кузнец и вправду в хвосте околачивался. Успокоившись, я вернулся в строй.

На ближайшей остановке Вакула подошел ко мне, настороженно оглядываясь по сторонам. Увидев его, я тоже окинул взглядом окружающих. Орры поблизости не наблюдалось. Мы почти синхронно облегченно вздохнули. Добравшись до моей персоны, парень начал многословно извиняться за то, что случайно… нечаянно…

Я чуть не брякнул, что, мол, не расстраивайся, все влюбленные не замечают окружающий мир, но вовремя остановился. Прервав его словоизлияния словами, что не сержусь и уже все почти прошло, я понадеялся, что он уйдет, но не угадал.

— Я бы хотел попросить прощения и у Орры, но она сильно гневается на меня, и мне не хватает решимости, — совсем уж по-детски пожаловался здоровяк.

Да уж. Получив такое огромное украшение на пол-лица, я бы, пожалуй, тоже не рискнул набираться решимости, и не только для разговора, но даже и для встречи.

— А от меня-то ты чего хочешь? — поинтересовался я, глядя на мнущегося парня.

— Ну-у… может, подскажете что-нибудь? — смущенно и чуть ли не шепотом попросил он.

М-да… Специалист из меня еще тот. Тем более и сам не знаю, что можно порекомендовать в качестве знака внимания, находясь в лесу.

— Ты бы ей цветы, что ли, подарил, — предложил я, но, вспомнив, что сделал Рэм, когда я ему посоветовал то же самое, поспешил добавить: — Только не просто траву, а действительно цветы. Чем больше сам цветок, тем лучше. Да, только охапку не дари, а то что она с ней будет делать — не лошадь же, чтобы сено есть. Так, несколько цветков принеси.

Уже через полчаса увидел, как Вакула, с небольшим пучочком ярких цветов, заходя со спины, приблизился к Орре. Я напрягся, подозревая, что нашему влюбленному сейчас вполне может наступить кирдык, приголубят так, что только подошвами сверкнет. Как ни странно, увидев сунутые почти под нос цветы, Орра замерла и… ничего не сделала за это парню.

Рядом со мной раздался вздох облегчения. Я с любопытством скосил глаза. Оказалось, что за парочкой наблюдал не только я, но и почти все мои парни, и даже Эдвин с Лэртом, стоящие чуть в стороне, заинтересованно следили за развитием событий.

Никаких физических разборок между Оррой и Вакулой не последовало. Эта парочка так и просидела, почти не двигаясь и не разговаривая между собой, до самого конца привала. С этого момента Вакула ехал все оставшееся путешествие рядом с Оррой.

ГЛАВА 22

Лесное приключение

Горы постепенно перешли в холмы. Только скалистые вершины вдалеке за нашими спинами напоминали о той местности, откуда мы не так давно выехали. И сейчас наш путь проходил все больше вдоль лугов и полей, разбавленных небольшими рощами и оврагами. Была середина лета, и все, что не было занято под сельскохозяйственные культуры, радовало глаз большим разнообразием цветов. Правда, эта красота могла восприниматься только после привалов, когда все, отдохнув и перекусив, чувствовали, что жизнь все же не так плоха.

Впереди дорога подходила к раскинувшемуся во все стороны лесному массиву и исчезала среди огромных деревьев. Чем ближе мы подъезжали к лесу, тем сильнее меня охватывало необъяснимое беспокойство. Я напомнил себе, что в этом мире нахожусь уже несколько лет и, хотя ездить приходилось немало, не сталкивался с разбойниками. Только один раз мы поучаствовали в разборке, и то это оказалось покушение на королевский кортеж. К тому же мы, услышав шум, сами туда полезли.

До этого нападения в Трании хоть и нечасто, но можно было в лесах нарваться на любителей поживиться. После того случая королевским указом было вменено всем подданным собственными силами очистить свои владения. Некоторые попытались пожаловаться на отсутствие средств и возможностей. Таким сообщили, что те, кто не в состоянии справиться, будут заменены на тех, кто сможет. Непонятливых не оказалось.

Первые несколько минут я попытался не обращать внимания на свои ощущения. Это не помогало, они только усиливались, и я оставил борьбу с собой. Решив, что лучше перебдеть, чем недобдеть, подъехал к капитану и сообщил о своих опасениях. Дожидаться его реакции не стал. Не всякий способен услышать чужие советы, особенно если таковые выдаются людьми, не имеющими отношения к тому, в чем слушающий считает себя знатоком. Повышенное самомнение порождает недооценку обстоятельств, что может привести к неприятностям, которых можно было бы избежать, если бы учитывалось мнение и других людей.

— Не знаю, в чем дело, но чем ближе мы подъезжаем к лесу, тем сильнее меня охватывает ощущение опасности. Да и место очень удобное для засады. Есть она там или нет, в этом мы сможем убедиться, только миновав чащу. Рисковать людьми мне не хочется, поэтому прошу вас выслать дозор из нескольких человек. Также стоит объявить всем, чтобы приготовились к возможному бою. — Моя просьба прозвучала, как приказ.

Не став со мной дискутировать, капитан выдал распоряжение, и вскоре четверо наемников поскакали вперед по дороге. В это же время по колонне передали приказ взять оружие на изготовку и внимательнее осматриваться вокруг.

В лес мы въезжали не спеша, настороженно глядя по сторонам. Не успели проехать и пятнадцати минут, как навстречу нам выехал один из наших дозорных. Отряд остановился, а к вернувшемуся солдату направился капитан. Я тоже подъехал послушать новости.

— Впереди поперек дороги лежит большое дерево. Мы не стали приближаться, и так видно, что проехать невозможно, — сообщил наемник.

Услышав доклад, я восхитился, какой классический случай, прям заглавными буквами намекающий на засаду.

— Очень похоже на то, что там кого-то ожидают. Единственное, что меня интересует: они конкретно по наши души или это случайные бандиты свой бюджет поправить собрались? Гм-м… Жаль, что об этом мы сможем узнать, только спросив лично, — задумчиво глядя вперед, изрек я.

Ответа не последовало, и так было ясно, что вопрос чисто риторический.

— Считаю, что следует послать с десяток солдат, чтобы убрали бревно, а самим проследить со стороны, — предложил капитан.

— Если там засада, то мы можем потерять весь десяток, — нахмурился я от такой перспективы.

Капитан не сразу сообразил, о чем это я. Жертвовать кем-то из наемников было обычным делом, поэтому ему было неясно, что именно меня напрягает.

— Оставшаяся часть отряда, спешившись, под небольшой охраной, группами, по лесу подойдет поближе. В случае нападения пешие ударят в спину атакующим. Если же на предполагаемом месте засады никого не окажется, то посланные для расчистки займутся деревом. Остальные вернутся назад за лошадьми, чтобы уже верхом и всем отрядом продолжить путь, — добавил он к своему предыдущему плану.

Предложение звучало логично, но и оно не вызвало у меня большого энтузиазма. Подумав о возможных потерях в случае нападения, я скривился.

— Можно объехать лес, хотя это удлинит нашу дорогу на сутки, а то и больше, — заметив мое недовольное выражение лица, предложил капитан.

Мне совершенно не хотелось терять не только своих друзей, но и солдат, посланных с нами Бертраном, поэтому я попробовал рассмотреть и такой вариант. Однако, поразмыслив пару минут, принял другое решение и позвал капитана и обоих Вэрински.

— Остаетесь здесь, а вы, капитан, со своим отрядом охраняете их. Я со своей командой пойду проверю обстановку, — сообщил я, когда они подъехали.

Развернувшись, я крикнул своим спешиваться. Соскочив с коня, отошел к краю дороги и попытался продумать, что нам может понадобиться в процессе операции. Эдвин и Лэрт подошли ко мне с возмущенным видом, явно намереваясь оспорить мое решение.

— Сударыня… — хором начали они и замолкли, поняв, что говорят вдвоем.

Эдвин отступил на шаг назад, давая понять, что пропускает дядю.

— Сударыня, я не пущу вас. Я мужчина, а вы отстраняете меня от участия в возможной битве. Так нельзя! — возмущенно заговорил Лэрт.

— М-да-а… И как вы собираетесь это проделать, сударь? Свяжете меня, что ли? — иронично поинтересовался я.

Затем, развернувшись к Роду, я озвучил задание:

— Взять все веревки, что у нас есть, а также посохи и ножи. Арбалетов только три штуки.

Мне требовалось, чтобы, пока я выясняю отношения, парни подготовили все необходимое. Затем снова вернулся к разговору.

— Эдвин, куда вы дели Нэлю? Что за безответственность! Я же поручила ее вашей заботе! Не смейте оставлять девочку даже на минуту! Особенно в такой неясной ситуации. Вы за нее отвечаете головой, — обратившись к Эдвину, едко заявил я.

Парень слегка покраснел и, сжав сердито губы, молча направился к своим друзьям. Я снова повернулся к Лэрту.

— Значит, так. Ваш отец позволил мне командовать отрядом и вами в том числе, потому что знал обо мне кое-что, что ни вам, ни кому-либо другому знать не положено. Так что мой приказ — это приказ, который обсуждению не подлежит, — глядя на него, холодно произнес я.

У меня за спиной встали двое моих парней с посохами в руках. Вэрински качнулся пару раз с носка на пятку и, ничего не сказав, отошел к своему коню.

Я перевел свое внимание на капитана.

— У вас еще вопросы есть? — постаравшись, чтобы прозвучало вежливо, поинтересовался я.

— Это моя обязанность охранять всех вас и обязанность моего отряда. Могу ли я узнать, что вы собираетесь предпринять? — В глазах капитана сверкали молнии, но голос звучал ровно.

— Как только мы закончим, то подадим сигнал, — стараясь не сорваться на крик, известил я.

Видя, что собеседник готов продолжить выяснения, я про себя чертыхнулся. Ну чесслово, достали они меня все.

— Вы подчиняетесь мне! Вот и подчиняйтесь, — напомнил я и отвернулся, давая понять, что разговор окончен и никаких объяснений не будет.

Я не собирался афишировать свои способности и возможности. Это могло в будущем вылезти мне боком. Хотя разнообразные слухи обо мне среди придворных уже ходили, но одно дело, когда что-то там предполагают, а другое, когда точно знают. Дураков, верящих в любой бред, кто бы что ни ляпнул, и в моем мире немерено. Имеющие же мозги не торопятся с выводами, перепроверяют информацию, ищут факты. Именно поэтому я не спешил с показательными выступлениями и хотел провернуть это дело только силами своих людей.

— За обоих Вэрински отвечаете головой, — напомнил я капитану.

Вокруг меня уже собралась моя команда, готовая ко всему. За их спинами пристроился и Вакула, видимо, не захотел отставать от Орры. Распределив все веревки, которые удалось найти, я в компании своих парней и девчонок осторожно двинулся по направлению к завалу.

Отойдя от отряда так, чтобы им было не видно и не слышно нас, я остановился. Когда все подошли поближе, рассказал о своих планах и подробно объяснил, что они должны будут делать. Все молча выслушали и на вопрос: «Все понятно?» — кивнули и разбились на две группы.

Одна группа тихо и быстро перебралась на другую сторону дороги. По плану, они должны были рассыпаться в линию, чтобы каждый идущий мог видеть по одному бойцу с каждой стороны. Вторая же группа разошлась по сторонам. Возле меня остались только Род и Тарэн. Подождав пару минут, чтобы дать ребятам время развернуться в цепь, мы двинулись в сторону предполагаемой засады.

Я шел медленно и осторожно, время от времени посылая вдоль дороги впереди себя волну ментального удара. По логике, нападающие, если таковые и в самом деле имелись, должны находиться максимально близко к дороге, чтобы во время нападения как можно быстрее подавить возможное сопротивление. Также, учитывая, что на деревьях могли укрыться лучники, я не забывал проходиться волной и по верхушкам деревьев.

В момент получения такого удара у человека на несколько минут полностью останавливался мыслительный процесс, и он как бы забывал, кто он, куда идет и что делает. У некоторых индивидов в голове наступал кавардак, но результат был тот же. Этой технике меня обучили наш семейный маг, магистр Жаколио, и его друг, магистр Трэвор. Последний раз мне пришлось применить ее во время покушения на короля Родэна. Несмотря на то что время от времени я тренировался, чтобы совсем не утратить навык, однако на практике эту способность давно не применял. Поэтому чувствовал я себя не столь уверенно, как хотел показать.

Недалеко от нас затрещали ветки, как будто сквозь кусты ломился лось. Придержав меня за рукав, Род осторожно двинулся вперед. Буквально через минуту он выглянул и махнул нам рукой.

— Похоже, здесь действительно кого-то ждут. А шумело так оттого, что с дерева свалился один из лучников, — шепотом сообщил он, когда мы с Тарэном подошли ближе.

Род показал нам лежащего под деревом мужика, присыпанного ветками. Невдалеке сидел еще один, привалившись к пню и опустив голову, как если бы спал. Я еще раз ударил волной по сторонам, не забыв пройтись и поверху. Надо мной затрещало, и какой-то мелкий мужичок упал бы мне на голову, не отскочи я вбок.

— Быстро, пока не пришли в себя, вяжем всех, кого найдем. И будьте осторожны, вдруг кого-то не удалось отключить, — тихо приказал я подошедшим девчонкам.

Моя команда принялась утюжить прилегающий лес и увязывать замерших мужиков. Я же, с Тарэном и Родом, прошелся до лежащего поперек дороги дерева и, просканировав пространство, осторожно выбрался на дорогу. С той стороны уже тащили первых связанных и укладывали вдоль обочины.

Настороженно оглядевшись, я подключился к выискиванию и упаковке бандюков, расположившихся в прилегающих к дороге кустах. Почти сразу же обнаружил нескольких человек, замерших с мечами в руках. Мельком удивившись слишком хорошей одежде и оружию лесных бандитов, я оттащил на открытое пространство одного мужика из этой группы и принялся быстро увязывать. Неподалеку орудовал Тарэн.

С той стороны, откуда мы пришли, послышался стук копыт. Я не стал отвлекаться на шум, посчитав, что это капитан не дождался сигнала, а, получив сообщение дозорных, что тут уже вяжут бандитов, двинулся к нам на помощь.

— Какая очаровательная разбойница, — прозвучало у меня над ухом.

Чьи-то руки обхватили меня за талию. Я от неожиданности чуть не подпрыгнул на месте. Бросив вязать морские узлы, я резко выпрямился и врезался головой в ворковавшего над ухом мужика. Не знаю, как у него, но у меня от удара перед глазами замелькали цветные пятна. Пока я приходил в себя, мужик, недолго думая, впился в мои губы поцелуем. При этом он одной рукой прижал меня к себе, а другой схватил мою грудь и сжал…

Бли-и-ин! Больно-то как! Я со всей силы врезал ему каблуком по пальцам ноги. То ли от боли, то ли от неожиданности, но он сжал мою грудь еще сильнее, хотя и прекратил целовать.

— Оторвё-о-ошь! — взвыл я.

От злости у меня перемкнуло в мозгах. Чтобы вырваться от этого наглеца, я ударил его локтем в солнечное сплетение. Как только этот псих отпустил меня, я, резко крутнувшись, отпрыгнул и от всей души засветил ему в глаз. Тот отшатнулся с ошарашенным видом.

— С-с-сволочь! Думаешь, девушки должны млеть и падать на спину от твоих тисканий?! Х-ха! Сейчас млеть и падать на спину будешь ты! — Рыча от ярости, я ринулся наносить удары руками и ногами.

Видя такое дело, кто-то из мужиков бросился на его защиту и попытался меня оттащить. Рванувший мне на подмогу Тарэн приложил защитнику кулаком в челюсть, а затем ударом ноги послал пристававшего ко мне идиота в другую сторону.

Приземлились оба эти болвана почти одновременно. Мой обидчик врезался спиной в ствол дерева и медленно сполз вниз, а его дружок влетел в ближайшие кусты.

Крутнувшись в бешенстве вокруг своей оси в поисках, на ком еще отыграться, я заметил Вакулу, который с большим дрыном в руках гонял несколько солдат. Неподалеку от него Орра проделывала такое же упражнение. Дальше по дороге тоже происходило сражение. Если к кузнецу и воительнице не было возможности близко подойти, то некоторые из моих людей вели бой с противниками, вооруженными мечами.

Ну они совсем обнаглели! Я тут на дело пошел, чтобы избежать потерь, а они… га-ады! Сосредоточившись, я от всей души и злости, бурлящей в этой самой душе, зарядил в дерущихся. Вот только не успел сообразить, чем именно. Все, кто находился в зоне видимости, замерли, как бы прислушиваясь к себе. Затем, выдавив из себя что-то типа: «Я еще не закончил с тобой разбираться. Продолжим позже», народ, держась за животы, стал срочно расползаться по кустам.

— О-о-о… — сообщил я небу, когда понял, чем это все получили.

Боль в груди постепенно затихала. Тихо матеря этого мужика и судьбу, загнавшую меня в женское тело, я сделал для себя вывод: либо женщины просто мазохистки, либо все фильмы врут, показывая баб, разомлевших от тисканья мужиками. Какое же тут — приятно?! Это ведь так же больно, как если мужику промеж ног навернуть!

Оглянувшись, я заметил Тарэна, стоящего с посохом в руках. Обнаружив, что я на него смотрю, он, старательно изображая серьезное лицо, показал большой палец, намекая, что одобряет мои действия.

— Что делать с придурками, рискнувшими к вам пристать? — подойдя, поинтересовался он.

— Свяжи их, на всякий случай, тоже, — все еще кривясь от боли в груди, ответил я.

Из-за поворота выехала оставленная мною группа во главе с Лэртом и капитаном. Когда они увидели стопки связанных мужиков, лежащих вдоль обочин, их лица начали вытягиваться. К тому же никого из моей команды, кроме Тарэна, Рода и, разумеется, меня, на открытом пространстве тоже не наблюдалось. Недоуменно озираясь, Лэрт и капитан направились ко мне.

— Это что за козлы появились тут до вас?! И почему вы не задержали их и позволили напасть на нас?! — заорал я, идя навстречу.

— Э-это местный граф со своей дружиной… Я знаком с его командиром отряда. Когда они подъехали, мы узнали друг друга. Мой знакомый спросил, почему мы здесь стоим? Я и скажи, мол, впереди засада. Не успел закончить фразу, как граф сорвался с места и рванул вперед. Его отряд за ним… Мы — следом… — видя мой гнев, несколько растерянно рассказал капитан.

— Кстати, а где они? Вроде же впереди нас скакали? — оглядываясь по сторонам, поинтересовался Лэрт.

— Двое вон валяются. Я так понимаю, это командир со своим хозяином. Остальные по кустам разбрелись, — сообщил я и дал команду Роду развязать графа.

— А что они там делают? — удивленно спросил капитан.

— У них и спросите, если, конечно, они захотят отвечать. Да вы и сами, если прислушаетесь и принюхаетесь, сможете догадаться, — съехидничал я, почти совсем успокоившись.

Изо всех кустов доносились характерные звуки, а в воздухе появилось не менее характерное амбре. Скривившись, виконт полюбопытствовал:

— Что здесь произошло… и что это за запах?

— Да кто же их знает. Может, красотой моей неземной так впечатлились, — фыркнул я.

А что, собственно, на это еще ответить? Не рассказывать же правду?!

Из-за деревьев вышел Вакула, опираясь одной рукой на дрын, а другую прижимая к животу, и направился к нам. Пока он шел, к нему присоединились несколько моих парней, выбравшихся из кустов. Подойдя, они укоризненно посмотрели на меня.

— Э-э… а-а нельзя ли было как-нибудь… чтобы своим не досталось? — осторожно поинтересовался Род.

— Народ, я, конечно, извиняюсь, но сортировать вас мне было некогда! А так хоть и по кустам, зато все живы и раненых нет, — несколько сконфуженно проговорил я.

Лэрт с капитаном заинтересованно прислушивались к разговору. Стараясь избежать расспросов, я обернулся к типу, нагло пристававшему ко мне. Он все еще лежал на земле.

— Спешу представиться — герцогиня Вэрински. Вы своим поведением оскорбили меня, — грозно навис я над ним.

— А-а-о-о-э-э… — взвыл он и с ужасом посмотрел на окружающих, видимо надеясь найти в их лицах намек, что это неправда.

Капитан хмуро кивнул, подтверждая мои слова. Глаза лежащего почти достигли размеров блюдец, и он то ли притворился, то ли и в самом деле потерял сознание.

— Разберитесь-ка с местным предводителем и вообще с пленными, — обратился я к капитану. Осмотревшись, я почесал в затылке и добавил: — Мне кажется, нам надо проехать немного вперед и разбить лагерь. Похоже, что сегодня двигаться дальше уже не получится.

Развернувшись, я пошел к лошади, собираясь присмотреть впереди по дороге место для лагеря.

ГЛАВА 23

И снова бракуем… или брачуем…

Метрах в пятистах от так называемого места сражения мы нашли уютную поляну с ручьем, протекающим посредине. Народ, не попавший под мою раздачу, занялся сбором хвороста и готовкой ужина. Мои девчонки срочно заварили травяной чай для пострадавших и поили в первую очередь тех из наших, кому не повезло получить свою порцию внушений. Солдатам, которые, не разобравшись, помчались воевать и спровоцировали все эти неприятности, девчата выдавать лекарство не торопились. В конце концов, пришлось приказать, чтобы не затягивали лечение.

— Девочки, я все понимаю. Эти недоумки заслужили провести всю ночь в кустах, но ведь далеко бегать они, по независящим от них причинам, не могут. А значит, обложат нас так мощно, что к утру мы рискуем задохнуться. Так что лучше заварите и на них трав, самим же легче жить будет, — тихо, чтобы не услышали посторонние, порекомендовал я.

Дорога и разборки изрядно утомили меня, и, пока готовили еду, я собрался спокойно подремать. Однако не успел я устроиться поудобнее, как ко мне подошел Кларис. Извинившись, он сообщил, что Эдвин просит посмотреть на девушку, порученную его заботам.

— А что случилось? — вскакивая, забеспокоился я. За всеми этими делами как-то совсем забыл о нашем найденыше.

— Кажется, у нее жар, — сообщил, шагая рядом, Кларис.

Вот только этого еще не хватало! Подойдя к тому месту, где они расположились, я увидел, как Эдвин, придерживая Нэлю под спину, осторожно поит ее чаем из кружки. Девушка была укутана в несколько одеял, и ее личико выглядело очень бледным, с темными кругами под глазами. На щеках же играл нездоровый румянец.

Присев рядом, я потрогал ее лоб. М-да… Действительно, жар. И что нам теперь делать?

Я позвал Лоту, командира моих девчонок, и приказал срочно готовить травяной отвар для лечения Нэли, а сам направился к капитану.

— Что говорят бандиты? Кого здесь ждали и что хотели? — поинтересовался я.

— Ожидали графа Мотаро и его отряд. Похоже на заказ, но для уточнения требуется время, — отчитался капитан.

— А вот его-то у нас и нет, — задумчиво сообщил я.

Подошедший Лэрт вопросительно посмотрел на меня.

— Найденная девочка заболела. Жар начался. Необходимо срочно добраться до города. А этих… сами на графа напали, вот он пусть и разбирается. Если требуется, то я могу черкануть пару строчек — для отчета или в качестве свидетельства. Остальное пусть решает сам.

Решив с графом все вопросы, рано утром мы тронулись в путь. Остановки в дороге старались делать реже и короче. До Торнска добрались уже после обеда и сразу же направились к трактиру «У трех берез». Его хозяином являлся Норт, сын Жака, нашего компаньона из столицы. Я очень надеялся, что Юнэя, дочь Яджины, или хотя бы матушка Биата будут на месте, в нашем магазине.

Норт, как только услышал, что мы приехали, лично вышел нас поприветствовать.

— Госпожа, рады, рады вас видеть, — добродушно прогудел этот здоровяк.

Он всегда относился ко мне, как к младшей сестре. И это было неудивительно. Он уже подрабатывал у отца в трактире, когда я со своей командой, а потом с сестрами и братьями давал концерты в их заведении. К тому же мы имели общий бизнес — магазин «Все из гор», которым владел сначала его отец совместно с моим семейством, а теперь Жака заменил Норт. В лавке продавали травы и все, что привозилось из имения Гроссаро: украшения из поделочных камней, косметика по рецептам Яджины и Сэта, изделия из шерсти, плетение в стиле макраме, корзины из прутьев и многое другое.

— И я тебя рада видеть. Мы задержимся в городе на несколько дней. У нас проблема — одна из девушек заболела. Ей срочно нужна медицинская помощь, — озабоченно произнес я.

— Юнэя сейчас у вашего братца в имении гостит, а вот матушка Биата в лавке. Сейчас ее позовут, а я пойду распоряжусь по поводу комнат, — сказал он и отправился отдавать указания.

Мы только успели занести Нэлю в комнату, как примчалась наша знахарка. Внимательно выслушав историю девушки, она долго ощупывала и осматривала ее. Закончив осмотр, Биата пригласила меня в другую комнату.

— Не рекомендую брать девочку с собой. Ей бы несколько дней отлежаться, чтобы не возникло осложнений. Советую оставить ее здесь, пока не улучшится состояние, а затем можно отправить к вашему брату в имение. Все же трактир — место шумное, а там ей будет спокойнее, да и Юнэя присмотрит, — сообщила она.

— Жаль… Очень жаль. Я собиралась пристроить Нэлю к Ниране во фрейлины, а графиню Лаэрскую попросить за ней присмотреть. Теперь даже и не знаю, что с ней делать… Своим братьям навязывать не хочу, сама планирую у Рэма пожить… — задумался я над проблемой.

Знахарка устало присела в кресло и молчала, не вмешиваясь в мои размышления. Свое мнение она высказала, а принимать решение предоставила мне.

— Сейчас поступим так, как вы рекомендуете, а когда выздоровеет, придется к Лорэйн везти. Ладно, вернусь от Нираны, тогда и посмотрим, — окончательно решил я.

— Замечательно. Если ко мне нет вопросов, то я побежала лекарство делать, — улыбнулась матушка Биата и умчалась готовить растворы и настойки, которые понадобятся для лечения.

Выйдя в соседнюю комнату, где у камина сидели оба Вэрински, я изложил им план наших дальнейших действий.

— Девочку тащить с собой нельзя. Ее необходимо сначала подлечить, а затем отправить к моему брату. Пока она поправляется, я съезжу к нему и попрошу ее забрать. Вы, Лэрт, поедете с нами, а Эдвин с друзьями останется присматривать за Нэлей, — сообщил я «радостную» весть младшему Вэрински.

Видя, что парень настроился на дискуссию, я недовольно нахмурился:

— Ничего сложного в этом нет. Матушка Биата будет заходить в обед и вечером, чтобы проверить, как продвигается лечение, а служанки — убирать в номере, менять белье, купать больную, но не сидеть с ней… Поймите, Нэля пережила большой стресс, и сейчас ее лучше не оставлять одну. Будете читать ей книги, заказывать еду, следить за тем, чтобы она вовремя принимала лекарства. Это не такая уж тяжелая работа. Я верю, вы справитесь, — обрисовал я парню его обязанности.

Большого энтузиазма на лице Эдвина не наблюдалось, но хорошо хоть не спорил.

— Если с девочкой что-то случится, я буду глубоко разочарована. А это значит, охарактеризую вас Эмануэлю как человека безответственного, а потому неспособного занимать высокую должность при короле, а также управлять в собственном замке, — пригрозил я, уезжая.

Оставив половину отряда присматривать за Эдвином и компанией, под охраной остальных я направился в имение Гроссаро.

Наше появление у Рэма совпало с визитом к нему Ирвина с семьей. Они прибыли на семейное торжество, чтобы совместно отпраздновать рождение сыновей.

Все собрались в гостиной. Тинэя и Криста выразили бурную радость по поводу нашего появления и тут же потребовали, чтобы нянечки принесли показать нам мальчишек. Потревоженные сокровища, когда их внесли в зал, орали благим матом, а их родители бросились умиленно сюсюкать над свертками. Детки тут же повысили децибелы, стараясь донести до непонятливых, что они думают о тех, кто мешает им спать. Я, как и все, выдал несколько положенных ахов и охов. Уж не знаю, насколько натурально они получились.

— Мощные голосищи у мальчиков. Явно в папаш уродились. Мамы-то поспокойнее будут, — попытался я изобразить комплимент и улыбку, после чего отошел к окну.

Честно говоря, орущие младенцы не вызывали у меня столь восторженных чувств. Дети как дети. С большим удовольствием я бы отправился отдыхать, но родственники не поймут и могут обидеться. Вспомнились мои мучения с племянниками. Те тоже голосили так, что будь здоров.

— Ли, расслабься, можешь даже не пытаться улыбаться, а то еще напугаешь кого. Тебе их нянчить не придется, — усмехнулся Рэм у меня над ухом.

— Ты даже не представляешь, как меня это радует, — хмыкнул я.

— Вроде женщина, а такое… гм… странное отношение к семье и детям, — съехидничал брат.

— Мне хватило возни с вами, а теперь еще и с младшим Вэрински. Так что ничего дополнительного лично для себя пока не желаю, — засмеялся я немного более напряженно, чем хотелось.

К нам подошли отец и Ирвин.

— Лионелла, а когда я твоих детей увижу? Наследники нужны. Посмотри, какие у твоих братьев красавцы! — восторженно воскликнул папик.

— Да не приведи Великая Мать! — Меня даже передернуло от представленной картины.

В этом мире мужикам с детьми нянчиться не надо, для этого есть няни и служанки. Но я же здесь не мужиком работаю, а, скажем так, женщиной, так что для получения наследников самому рожать придется. А вот этого я делать категорически не желаю.

Чтобы избежать дальнейших разборок и нравоучений на тему, что мне положено делать, я схватил альтр, инструмент, похожий на гитару из моего мира. Увидев это, все члены моей большой семьи подошли поближе. Они и сами любили петь, а меня слушать были готовы всегда и в любом месте. Пройдясь по струнам, я запел песню Макаревича, которую в последнее время не раз тихонько напевал:

Вот море молодых колышет супербасы,

Мне триста лет, я выполз из тьмы…

…И я не горю желаньем лезть в чужой монастырь:

Я видел эту жизнь без прикрас.

Улыбки исчезли с лиц людей, ставших мне родными в этом мире. Они были для меня не только родственниками, они стали друзьями, моей опорой и поддержкой. Но, несмотря на это, я не собирался играть по их правилам, подчиняясь «так положено».

Не стоит прогибаться под изменчивый мир —

Пусть лучше он прогнется под нас,

Однажды он прогнется под нас.

Сзади подошел Рэмануэль и, положив мне руку на плечо, дружески улыбнулся. Я улыбнулся ему в ответ. Он всегда понимал меня и принимал таким, каким я был, не пытаясь навязать свое мнение. Даже когда он молчал, я чувствовал его молчаливую поддержку.

Не стоит прогибаться под изменчивый мир —

Пусть лучше он прогнется под нас,

Однажды мир прогнется под нас.

Однажды он прогнется под нас.

— Какая-то ты неправильная у меня, — отозвался папуля, когда я закончил петь.

— В большой семье хоть один, да обязан быть… гм… не таким, как все. Так почему бы этим «одним» не быть мне? Ведь главное, что требовалось сделать, я сделала: вы пристроены, обеспечены и даже где-то счастливы. Чего же еще желать? — Мне затронутая тема жутко не нравилась, и хотелось перевести разговор в другое русло.

В это время прозвучал взрыв, и я, повернувшись к окну, заметил, как из домика, стоящего немного в стороне от замка, повалил дым. Гости вздрогнули, и часть народа выбежала на верхнюю площадку, желая лично увидеть причину шума. Рэм метнулся вниз. Отец же только вздрогнул, когда громыхнуло, и с недовольным видом остался стоять возле меня.

— Что случилось? Судя по вашей реакции, подобное у вас не редкость? — поинтересовался я у папика.

Он скривился, как будто проглотил целый лимон.

— Это тот… кхм… парень, которого ты притащила с гор. Нормальных слов не понимает, вернее, тут же забывает. При смешивании химических компонентов мало обращает внимания на рекомендации. Более или менее сильные взрывы происходят раз в несколько дней. Но больше всего поражает то, что он до сих пор жив, — сердито пробурчал отец и, развернувшись, устремился к выходу.

Минут через двадцать в зале появились Рэмануэль и магистр Жаколио и направились ко мне.

— Как там Кай? Жив? — полюбопытствовал я.

— А что ему сделается? С его везением он и нас переживет. Сколько ни учу, стоит немного ослабить контроль, как он либо по невнимательности что-то не то намешает, либо экспериментирует. Не могу же я постоянно находиться при нем! — расстроенно пожаловался магистр.

Судя по уставшему виду мага, парень его достал.

— Да уж, проблемы у вас… А почему ты не послал его куда подальше? Например, в горы травы собирать. Род, позови-ка Кая сюда, да и Орру прихвати, — обратился я к стоявшему у меня за спиной парню.

— Попробовал один раз… мы его потом неделю искали. К тому же он настолько одержим алхимией, что порой придумывает очень полезные вещи. Например, краску зеленую, ну очень стойкую… совсем плохо смывающуюся… мы две недели отмывались, — то ли пожаловался, то ли похвастался брат.

В это время к нам подвели Кая. Видок у него был еще тот: волосы дыбом, одежда порвана и вся в разноцветных пятнах, лицо и руки покрыты слоем копоти.

— М-да-а… Он всегда в таком виде разгуливает или это после сегодняшнего происшествия? — полюбопытствовал я, глядя на это чудо.

— С некоторыми вариациями в количестве пятен и толщине слоя копоти выглядит он так почти всегда, — хмыкнул Рэм.

— Похоже, с ним вам скучать не приходится… — задумчиво произнес я.

— Честно говоря, мне это уже начинает надоедать. Послал бы чем-то другим заниматься, так от него вреда больше, чем пользы, а выгнать… все же, как алхимик, он талантлив, да и перед тобой неудобно, — фыркнул братец.

— Слушай, а может, его женить? Подберешь ему жену построже да покрепче, и пусть присматривает, — предложил я.

— Да кто же с ним возиться захочет?! Да и вряд ли справится, — махнул рукой Рэм.

Мне вспомнилось, что последние два дня пути Вакула ехал в хвосте отряда и старался не показываться на глаза нашей воительнице. Опять ей чем-то не угодил. У меня возникла одна идея, если ее реализовать, то, при любом раскладе, результат будет положительный.

— Могу предложить Орру. Девушка свободная, без комплексов, в смысле, надает так, что мало не покажется. Так что вполне справится с нашим худосочным недоделанным алхимиком. — Засмеявшись, я повернулся к подошедшей Орре: — Ты как, готова выйти замуж за Кая? Он местами парень неплохой и, если отмыть, даже симпатичный. Только вот придется за ним присматривать да вовремя останавливать от совершения опрометчивых поступков.

Услышав такое предложение, Орра выпучила глаза и открыла рот, не в силах ответить что-то вразумительное.

Из-за спин вынырнул Вакула и грохнулся передо мной на колени:

— Госпожа! Прошу вашей милости! Не выдавайте Орру за это пугало! Прошу у вас ее руки!

Вокруг нас собрались почти все находящиеся в зале и с интересом прислушивались к разговору.

— Даже и не знаю… Мне кажется, она, по какой-то причине, регулярно недовольна тобой. Может, ты не парень ее мечты и ей больше понравится Кай? — скосив глаза на Орру, усмехнулся я.

Предмет обсуждения лишь хлопал глазами, с трудом соображая, о чем речь.

— К тому же кто еще сможет присмотреть за этим типом, серьезно и основательно направляя его усилия в нужную сторону? — ткнул я пальцем в задумчивого недоалхимика.

Подкопченный Кай стоял с таким видом, как будто его это совсем не касалось.

— Если Орра остановит свой выбор на Вакуле, будет ли мне позволено выбрать в мужья Кая? — покраснев, как стоп-сигнал, громко спросила Рита, самая старшая по возрасту девушка из моей команды, и встала рядом с Каем.

Я с удивлением посмотрел на нее. До этого момента мне казалось, что девушки из моей команды, после того, что случилось с ними в имении Гарнэллов, вряд ли надумают выходить замуж. Похоже, я был неправ. С тех пор прошло лет шесть, и все события уже могли сгладиться в их памяти, да и драться они научились не хуже парней. Так что напомнить мужу, кто в доме хозяин, и вправить мозги каждая из них вполне сумеет.

М-да… Что-то я здорово поглупел, играя роль молодой девчонки. Вообразить мужика, и в сорок, и в пятьдесят лет состоящего в охране и махающего оружием, — это нормально. Но вот почему мне ни разу не пришло в голову представить в этом возрасте и на этой работе моих девчонок?! Женщина-стражник в пятьдесят — это перебор.

— Ну если Орра действительно предпочтет Вакулу, то я не возражаю, чтобы ты взяла под свою опеку Кая, — несколько растерянно произнес я.

Все дружно повернулись к Орре. Вакула, не дожидаясь, пока девушка выдавит из себя что-нибудь, подскочил к ней и, схватив за руку, затараторил:

— Она согласна, согласна. Она меня предпочитает! Ведь правда? Ну скажи им! Не молчи! А то ведь отдадут за этого клоуна.

Ее хватило только на кивок.

— Вот видите! Она согласилась! — радостно взвыл парень.

Теперь все посмотрели на меня.

— Так. С этими все ясно. Жених согласен, невеста тоже не сопротивляется… по крайней мере активно. А вот здесь… — Я повернулся к Рите, стоящей рядом с Каем.

Девушка настолько нервничала, что у нее начали подергиваться веки, и казалось, еще миг, и она бросится вон из зала.

— Невеста согласна взвалить на себя тяжелую ношу замужества, а вот жених…

— Согласен! — хором выдали Рэм и магистр Жаколио.

— Э-э… а кто из вас жених-то? — недоуменно вытаращился я на эту пару.

— Кай! — так же дружно ответили они.

— О-о… А-а… вы уверены? — Я задумчиво уставился на предполагаемого жениха.

Этот тип с невозмутимым видом продолжал разглядывать потолок, как будто происходящее в зале его не касалось.

— Кхм… Похоже, жених тоже согласен. Угу… Значит, так: женихи-невесты, кто из вас тут самые активные, хватайте свою половину за руку, — распорядился я.

Вакула и так не выпускал руку обалдевшей от происходящего Орры, а Рита, чуть не падая в обморок от своего решения, на прямых ногах подошла к Каю и нерешительно коснулась его ладони. Это чудо в перьях так и не оторвало взгляд от потолка.

— Подойдите поближе друг к другу, — потребовал я.

Вакула, видя, что Рита не в состоянии сообразить, чего же я от них хочу, подтащил Орру к этой парочке.

— Поскольку тут собрались все согласные, то объявляю вас мужьями и женами. Целуйтесь, — произнес я.

Окружающие, выпучив глаза, посмотрели на меня. Кай и Орра, несмотря на то что изображали из себя невменяемых, покраснели. Хм… А они, похоже, и вправду не против происходящего.

— Любишь ты организовывать данные мероприятия, да так, чтобы побыстрее, — ухмыльнулся Рэмануэль.

— Я надеюсь, вы понимаете, насколько необычные пары мы видим перед собой. Если не желаете, чтобы в ближайшие несколько минут кто-нибудь из них передумал… — Я выразительно посмотрел на Рэма и магистра.

Те меня поняли с полуслова, с полувзгляда. Братец тут же что-то тихо скомандовал слуге, и тот шустро исчез за спинами гостей. Через несколько минут перед нами уже стоял священник. Мужичок показался мне немного знакомым. Как шепнул Тарэн, это был тот же поп, который браковал, или брачевал, папика.

Уже имея подобный опыт, работник культа вник в суть дела с полпинка и тут же провел самый краткий ритуал венчания, который мне когда-либо приходилось наблюдать. За Кая «да» хором говорили Рэм и магистр. Судя по всему, этот парень их так достал, что им просто не терпелось его пристроить. К тому же они, видимо, все еще опасались, что тот придет в себя и откажется от женитьбы.

Как только церемонию завершили, я попросил брата предоставить нашим новобрачным по отдельной комнате.

— Праздновать это знаменательное событие мы вполне можем и без них. Приходить в себя и разбираться с тем, во что они вляпались, новобрачным лучше наедине друг с другом и где-нибудь подальше от людей. Не всем из нас может понравиться результат, — усмехнулся я.

Своим же парням выдал указание проводить парочки до дверей, чтобы те не заблудились или не потерялись по дороге.

К празднованию рождения наследников и нашего приезда добавилась еще и свадьба. Народ проводил обе пары приветственными криками и снова вернулся к застолью обмыть новое событие.

Помелькав какое-то время перед своими, я тихо исчез у себя в комнате. Пить вино, после подставы старого герцога, я зарекся, а наблюдать за выпившей компанией, будучи трезвым, — удовольствие ниже среднего.

Вернувшись к себе, я задумался о своих девчонках из команды. Я в каком-то журнале моего прошлого мира читал, что гормоны в жизни женщин играют гораздо меньшую роль, чем у мужчин, однако это же не значит, что женщины до старости хотят и готовы оставаться одни. Ведь недаром Рита попросилась замуж. Вполне возможно, что и остальные девушки втайне мечтают о семье. Поразмыслив, я на следующий же день собрал всех девчонок, несколько лет назад принятых в мою команду.

— Все вы в курсе, что Рита вчера вышла замуж. Так вот, сейчас я прошу у вас прощения за собственную недогадливость. Мне следовало подумать о том, что вы не можете всю свою жизнь оставаться воинами и охраной. Мне следовало догадаться, что вы захотите завести собственные семьи. Так вот, заявляю: можете смело присматривать себе подходящих мужей. Я ничего не имею против. Вы свободны в своем выборе, помните это, — начав говорить серьезно, закончил я свою речь уже с улыбкой.

Не давая им времени на глупые заверения и клятвы, я быстро вышел из комнаты и направился на кухню хлебнуть чайку. Я спустился на первый этаж и только завернул в коридор, ведущий к хозяйственным помещениям, как мне навстречу из-за угла вышла парочка. Увидев меня, они остановились и смущенно поздоровались. Ответив на приветствие чисто автоматически, я собрался идти дальше, но тут до меня дошло, кто передо мной.

Это были Рита и Кай, но какие! В светлом платье и с цветной шалью на голове, новоиспеченная жена выглядела невероятно женственной. Глядя на нее, сложно было заподозрить, что она может биться на мечах и с посохом, стрелять из арбалета и подолгу скакать на коне. Но все же сильнее всего меня поразил Кай. Не знаю, хватило ли у Риты времени и сил, чтобы заняться с мужем любовью этой ночью, но вот то, что она потратила много часов на приведение в божеский вид этого недоделанного алхимика, было видно с первого взгляда.

Увидев мою отпавшую челюсть, Кай попытался спрятаться за спину жены, но она, крепко сжав его руку, не дала ему этого сделать. Отчаянно покраснев, он перестал дергаться в крепких руках Риты и, замерев, смущенно отвел взгляд.

Пока я хлопал глазами на удивительное чудо преображения, в мою спину кто-то врезался. Моментально придя в себя, я сердито развернулся к потерявшему нюх психу и замер. Сзади стоял Рэмануэль и недоуменно взирал на сладкую парочку. В ту же минуту в его спину влетел магистр Жаколио, успевший увидеть своего ученика, но не успевший правильно среагировать на остановку Рэма.

— Рита, ты просто волшебница! Вряд ли кому-то из нас удалось бы сделать такое с этим парнем! — восхитился мой брат.

Девушка покраснела не меньше Кая и чуть сама не спряталась за спину мужа, однако вовремя одумалась.

— Да-а-а… Впечатлен… А теперь, милочка, глядя на результат твоих усилий, заявляю: на моих уроках он должен находиться только вместе с тобой. Гм… Да. К опытам его, без твоего присутствия, я тоже допускать не буду, — задумчиво сообщил магистр и направился на кухню.

Через три дня после нашего приезда в имение мне все же удалось убедить Рэмануэля не только отпустить нас, но и вместе с собственным отрядом отправиться с нами до Торнска, чтобы забрать Нэлю.

Появившись в трактире, я сразу же повел брата знакомиться с девушкой. В ее комнате мы застали Эдвина с друзьями. Парень читал Нэле какую-то книгу, а двое его сотоварищей мирно дрыхли в креслах.

— Приветствую всех присутствующих! Познакомьтесь, это мой брат, Рэмануэль. Нэля еще не оправилась после болезни, поэтому с нами поехать не может. Ее заберет к себе в имение Рэм, — сообщил я.

Эдвин сердито сверкнул глазами. Не дожидаясь, пока он, не разобравшись, нахамит, я решил намекнуть, что братец женат и уже дети имеются.

— Мы задержались у Рэмануэля в поместье, поскольку праздновали рождение сыновей у него и у нашего старшего брата, Ирвина. Мальчики родились с разницей в неделю, но отмечать было решено вместе. Завтра с утра Рэм увозит Нэлю, а мы выезжаем в сторону Родэна.

Мой подопечный слегка расслабился, но все равно весь вечер недовольно поглядывал на Рэма. И неудивительно: Рэмусик был красавчиком, и если бы не его невероятная практичность, быть бы ему дамским любимцем, ибо редкая дама смогла бы ему отказать.

Дорога в столицу Родэна прошла без приключений, если не считать того, что неделя, проведенная в седле, и ночевки в трактирах утомили меня до невозможности. Это не способствовало улучшению характера, и мне временами приходилось ну очень сдерживаться, чтобы не выплеснуть свое раздражение на окружающих.

Сразу же по приезде в королевский замок я потребовал встречи с Нираной. Меня здесь еще помнили, и проблем с доступом во дворец не возникло. Сестра также быстро откликнулась на мою просьбу. Уже через час меня и Лэрта провели в кабинет королевы.

Радостно обнявшись с сестрой, я представил ей виконта Вэрински. Распорядившись принести напитки, Нирана пригласила нас присесть. Мы с Лэртом уселись в кресла, стоявшие спиной ко входу, а сестра расположилась на диване напротив. Только я собрался начать разговор о причине нашего приезда, как дверь открылась и кто-то зашел в гостиную.

— Прекраснейшая! Ваше имя звучит, как изысканнейшая музыка! Ваши глаза освещают… — томно с придыханием воскликнул вошедший.

Замысловато кланяясь, он быстро приблизился к королеве и припал к ее руке. Когда его поцелуи добрались до локтя, я не выдержал и, вскочив с кресла, в одну секунду подлетел к ним. Увидев меня, наглец заткнулся. Рассмотрев этого типа поближе, я опознал Николло, моего компаньона по некоторым делам в столице Трании. После скоропалительной свадьбы Кэнтара с моей сестрой я пригласил его поехать в Родэн с нашей компанией, рассчитывая, что он будет полезен Ниране.

А он что творит? Совсем мозги растерял — за королевой ухлестывать? Мало у нее, что ли, проблем?

— Вот как ты помогаешь моей сестре?! — рявкнул я, надвигаясь на него.

— Э-э-э… Лионелла?! Ты чего? Когда ты успела приехать? Я же ничего такого… — испуганно заблеял бывший компаньон.

— Ах ничего-о! — От ярости меня совсем переклинило.

Подскочив к столу, я схватил ближайший канделябр и со всей дури запустил в Ника. Быстро смекнув, что нормального диалога не получится, этот недоумок, развернувшись и обогнув кресло, в котором сидел не замеченный им Лэрт, резко рванул к выходу. Увидев летящую прямо в него железяку, Лэрт дернулся назад… Кресло перевернулось. Взмахнув ногами, он перекувыркнулся и, упав на пол, быстро отполз в сторону.

Николло же, не успев скорректировать траекторию бега, впечатался в дверной косяк, а канделябр, пролетев мимо, врезался в стену. От сдвоенного удара посыпалась штукатурка. Видя, что снаряд цели не достиг, я схватил со стола массивную чернильницу и запустил ее вдогонку за подсвечником.

Заметив краем глаза мое движение, Ник извернулся и резво вылетел в коридор. Выскочив вслед за ним, я увидел лишь его спину, удаляющуюся на приличной скорости.

— Если еще раз услышу подобное, я тебе все ноги повыдергиваю! — заорал я вдогонку.

Стремление хоть как-то достать этого идиота еще не исчерпалось. Выхватив у стоящего возле дверей в королевские апартаменты стражника небольшой круглый щит, я запустил его Нику вослед. Эта сволочь задницей почувствовал опасность и понесся зигзагами, пригибаясь и петляя, как заяц. В это время из бокового коридора вышел слуга с подносом, на котором стояли напитки.

Реакция у парня оказалась отменной. Увидев летящую в него тарелку-щит, он молниеносно бросился на землю и накрыл голову подносом. Шустер, однако. Видимо, другие в этом гадюшнике не выживают.

Не успел я облегченно вздохнуть, как открылась соседняя дверь и в коридор выперся Эдвин. Увидев меня, он явно собрался что-то сказать, но выскочивший следом Тарэн проворно утянул герцогского сынка обратно в комнату. Как только они пересекли порог, дверь за ними моментально захлопнулась.

Убедившись, что достать гр-р-р… героя-любовника уже не смогу, а догнать не получится, я залетел в кабинет. От расстройства так грохнул дверью, что рухнула гардина. Не обращая внимания на этот пустяк, я подлетел к Лэрту. Во-первых, мне надо было выпустить пары и израсходовать накопившийся адреналин. А во-вторых, этот тип имел те же привычки, что и Николло, и требовалось основательно предупредить его насчет неподобающего поведения.

Схватив большое глиняное блюдо с фруктами, я навис над сидящим на полу парнем.

— Если ты попытаешься повторить его действия, я оторву тебе все излишние отростки, включая голову! Ты понял? — зарычал я, грохнув блюдо о тумбочку, у которой родственничек пережидал военные действия.

— Да что тут непонятного?! Все совершенно ясно! Да никогда, ни за что и ни в одном глазу! — прочувствованно ответил Лэрт, стряхивая с себя пыль и вынимая из волос изюм и мелкие черепки от блюда.

Посмотрев пару минут в его кристально честные глаза, я развернулся к сестре.

— Я ведь спрашивала тогда, согласна ли ты? Что ты ответила? Пойми, ты не просто выходила замуж, а согласилась стать королевой. Ты сейчас не обычная женщина, ты — королева! За тобой все наблюдают и замечают твое малейшее движение. Если ты не хотела такой жизни, незачем было соглашаться! — Стараясь не сбиться на крик, я напомнил ей, как все обстоит на самом деле.

Нирана попробовала что-то ответить.

— Я не посмотрю, что ты королева! Выпорю, как маленькую девочку! — Схватив стоящий на столике у дивана кувшин с вином, я в раздражении швырнул его в сторону двери. В это же самое время створки раскрылись, и в комнату попытался войти какой-то мужчина. К счастью, он зацепился ногой за валяющуюся гардину и рухнул на пол. Это и спасло его от графина, который, пролетев у него над головой, разлетелся вдребезги от соприкосновения со стеной.

Встав на четвереньки, мужик шустро отполз назад, откуда пришел. Выскочив из комнаты, я попытался рассмотреть, кого же это приносило. Однако рассмотреть не удалось, он оказался очень даже шустрым и сейчас мчался по коридору так, что только пятки мелькали. Повернувшись, чтобы зайти обратно, я обратил внимание, что часовой стоит с совершенно обалдевшим и перепуганным лицом. Удивленно на него взглянув, заметил, что за его спиной кто-то прячется. Ухватив прятавшегося товарища за камзол, я потянул на себя и был несказанно удивлен результатом, вытащив смущенного Кэнтара.

— Ты что там делаешь? — изумился я.

— Э-э-о-о… — покраснел король. — Мне тут сообщили, что ты приехала, и я решил поприветствовать. М-м-м… но вдруг услышал у вас какой-то шум.

— Сестру воспитываю, — сердито пояснил я.

— Это дело семейное и важное, так что не буду мешать. Зайду попозже, — бодрым голосом сообщил он и, развернувшись, попытался сбежать.

— Куда это вы, ваше величество, собрались? А ну-ка заходите. — Удержав короля за сюртук, я не дал ему осуществить задуманное.

Перехватив его под руку, потащил в кабинет и, подведя, обратился уже к Ниране:

— Вот твой муж. Видела? Король! Красавец!

— А что, кто-то сомневается? — удивился Кэнтар.

— Да нет. Просто некоторым людям такую важную информацию временами стоит освежать в памяти. Так. На всякий случай, — мельком глянув на сестру, съязвил я.

— А может, ты слишком тяжело «воспитнула»? — усмехнулся король.

— Да что вы такое несете! — возмутилась Нирана, обиженно поджав губы.

Я подошел к ней поближе.

— Ладно, сестричка, извини меня за несдержанность и не обижайся… Ты ведь понимаешь, что я желаю тебе только добра, — взяв ее за руку, примирительно произнес я.

Она сердито дернула плечом, но руки не убрала. Подозвав Лэрта, я представил его королевской чете:

— Познакомьтесь, это брат моего мужа, виконт Лэрт Вэрински. Человек образованный, способный. Я думаю, он вполне подойдет для работы в Службе безопасности. Если вы не против, конечно.

— Ни в коем случае не возражаю. Твоя рекомендация многого стоит. Тем более ему тут будет спокойнее и безопаснее, чем дома, — усмехнулся Кэнтар.

Я с подозрением посмотрел на короля:

— Вы на что это, ваше величество, намекаете?

— Никаких намеков. Нам свои люди нужны. Чем больше их будет, тем надежнее наш трон.

ГЛАВА 24

Проблемы и потрясения

Отменив почти все официальные мероприятия, Кэнтар и Нирана затащили меня с Лэртом и Эдвином в свою небольшую гостиную и потребовали подробного рассказа обо всех последних событиях. Через пару часов к нам присоединилась Нинэя, и мы три дня провели почти все время вместе: за беседами о нашем путешествии, о родственниках, об их делах, о племянниках… Даже Лэрт включился в разговор и поведал несколько пикантных историй из своих похождений при дворе Трании.

Вечером к нашей компании примкнул граф Сэтаэ, работающий в замке королевским привидением. Он тоже внес свою лепту, предложив нашему вниманию кой-какие факты из жизни тех, кто жил во дворце.

Николло мне так и не довелось увидеть до самого отъезда. Он исчез из дворца в неизвестном направлении, объявив, что сильный стресс, так сказать, на нервной почве серьезно отразился на его здоровье. Однако перед тем как сбежать, не забыл прислать письмо, в котором клялся и божился, что все понял, еще больше осознал и никогда… ни за что… и ни при каких обстоятельствах… Мой гнев прошел, и я не стал настаивать на его дальнейших поисках.

В политической жизни Родэна произошли крупные перемены в лучшую сторону, чему немало поспособствовали Кондоры. Меня восхитило, как они серьезно развернулись. Нинэя выглядела совершенно счастливой и была в восторге от своего мужа и его дяди. Лаэрские тоже ко двору пришлись, удачно вписавшись в существующую расстановку сил. Их двоюродная сестра Анжея благополучно вышла замуж, но осталась в свите королевы.

Выслушав все, что мне посчитали необходимым рассказать, я пришел к выводу, что положение моих сестер, а соответственно и короля Родэна, значительно улучшилось и теперь не вызывало беспокойства. Было ясно, что в моих советах и подсказках они не нуждаются. Да и не имею я ни большого опыта в управлении страной, ни желания вникать во все это. Отдохнув после долгой дороги, уже через неделю я отправился в обратный путь.

Когда мы появились в родовом замке Гроссаро, слуга собрался разыскать Рэма, чтобы сообщить о нашем приезде.

— Не стоит. Мы сами найдем, — остановил я его, и мы с Эдвином направились в сторону сада. Беседка, стоящая в окружении цветущих кустов, была нашим любимым местом. И как только становилось тепло, мы частенько предпочитали ее кабинетам: здесь чаевничали, читали книги, разбирали бумаги или музицировали.

Как я и предполагал, Рэмануэль находился в беседке. Он о чем-то разговаривал с молоденькой и очень симпатичной девушкой, и мне это определенно не понравилось. Я с подозрением посмотрел на братца. Это что еще за девицы, да еще и в его доме?! Он хоть мне и брат, но Кристу я тоже не собираюсь давать в обиду.

Увидев нас, Рэм замолк и с радостной улыбкой поднялся навстречу.

— О, кого я вижу! Быстро же ты вернулась! Рад! Рад видеть тебя живой и здоровой! — подставив щеку для поцелуя, воскликнул Рэм.

— Обойдешься. Где Криста и кто эта девушка? — Я хмуро посмотрел на него.

— Криста буквально только что вышла в детскую, посмотреть, как там малыш. Да и насчет чая распорядиться. А девушка? Прошу познакомиться, виконтесса Нэлия Морэя. Ты же сама ее к нам привезла, — сообщил, улыбаясь во все тридцать два, братец.

Увидев мое выражение лица, он заржал, наслаждаясь произведенным эффектом. Отвесив ему подзатыльник, я присоединился к его смеху. Рассматривая преобразившуюся девушку, я удивился, насколько лучше она стала выглядеть. Вот что значит уложить красиво волосы, надеть нарядное платье и слегка подкраситься. И человека уже трудно узнать.

Обмениваясь шуточками, мы дождались прихода Кристы, и я приступил к рассказу о нашей поездке.

Эдвин все время повествования бросал восхищенные взгляды в сторону Нэли. Она также поглядывала в его сторону и, когда их взгляды встречались, краснела и начинала смущенно теребить кружево на платье. Делала она это так усердно, что в любой момент могла оторвать оборку. Я усмехнулся про себя. Похоже, они понравились друг другу.

Когда я закончил свой рассказ, то поинтересовался у Нэли, как ей нравится в имении Гроссаро и не желает ли она остаться здесь еще на некоторое время. Она лишь промямлила, что все замечательно, и снова замолкла.

— Я планирую отвезти Эдвина и его друзей домой и затем вернуться сюда. Отдохну от дороги какое-то время, а после вместе съездим в столицу. И если ты не будешь против, поговорю с сестрой, чтобы взяла тебя фрейлиной. Тогда никакой дядя не заставит тебя делать то, что ты не захочешь, — обрисовал я свой план на ближайшее время.

— Зачем Нэле оставаться здесь? Да и быть фрейлиной — не лучшее занятие для девушки! Она может жить и у нас в замке! — воскликнул Эдвин, вскакивая с кресла.

— А что скажут на это отец и дед? — удивившись его вспышке, поинтересовался я.

— Ну-у… Я поговорю с ними, они не будут возражать, — сконфуженно буркнул парень.

Я внимательно посмотрел на него. Старшие Вэрински, может, и не откажут, но так ли хорошо это будет для Нэли? С другой стороны, оставлять ее здесь — тоже не лучший вариант. Не хочется проверять, настолько ли мой брат благоразумен, чтобы не увлечься молоденькой и красивой девушкой. Даже если у него со стойкостью окажется все в порядке, то сама девушка может влюбиться в нашего красавчика. Проблема!

Ни Рэм, ни Криста не вмешивались в наш разговор.

— Сделаем так: берем Нэлю с собой, завозим тебя домой, а затем я сразу же направляюсь в столицу. Пристраиваю ее к сестре, в смысле к королеве, а ты беседуешь со своими. А там уже, в зависимости от того, чего ты добьешься, Нэля сама выберет, где ей жить, — окончательно решил я.

На въезде в городок, расположенный на пути к имению Вэрински, нам пришлось уступить дорогу, чтобы пропустить отряд, выезжающий из распахнутых ворот. Погруженный в свои мысли, я не обратил на него внимания, но вдруг ехавший впереди поднял руку, подавая своим знак остановиться, и, когда его сопровождающие замерли, двинулся нам навстречу.

— Девочка моя! Эдвин! Вы уже возвращаетесь? Рад, рад вас видеть в добром здравии! — воскликнул он голосом Бертрана.

Мы с Эдвином открыли рты от удивления. Старый герцог, одетый в походную одежду, молодцевато сидел в седле.

— Д-дед… Это ты? — пораженно уточнил парень.

Дедуля, гордо вскинув голову, весело рассмеялся.

М-да… Дедом его сейчас уже трудно было назвать. Здорово же Яджина над ним поработала. Когда мы виделись каждый день, постепенные изменения были мало заметны, но сейчас, после трех недель моего отсутствия, разница сразу бросилась в глаза.

— А ты куда собрался? — все так же недоверчиво разглядывая деда, поинтересовался Эдвин.

— Последние несколько лет из-за болезни я не выезжал из замка… даже к друзьям. Не хотел, чтобы меня жалели. Но сейчас благодаря лечению волшебницы Яджины я снова на ногах, — довольно улыбнувшись, сообщил Бертран.

Поскольку мы стояли у ворот в город, вокруг нас собралась толпа, прислушиваясь к нашему разговору.

— Возвращаемся в город, — скомандовал Бертран своим людям и, повернувшись к нам, добавил: — Я планирую проехаться по своим знакомым и друзьям, а затем посетить столицу. На это уйдет не меньше двадцати дней. Но прежде чем уехать, хотелось бы узнать, как прошло ваше путешествие. Мы сейчас проследуем в один миленький трактирчик, где я, будучи молодым, частенько… гм… посещал его. Вы там пообедаете и заодно расскажете о своей поездке.

Заведение, в которое нас притащил Бертран, и в самом деле оказалось уютным. Усадили нас в отдельном зале. Основательно подкрепившись, я приступил к рассказу о путешествии. Все время, пока я говорил, Эдвин молча сидел рядом, нервно потирая руки. Когда я доложил старому герцогу, что намереваюсь доставить его внука в родовое имение, а затем направиться в столицу, чтобы пристроить Нэлю в свиту Лорэйн, парень вскочил и возбужденно воскликнул:

— Зачем? Ну зачем ей ехать в столицу?!

Мы с герцогом удивленно посмотрели на него.

— Что хорошего она там увидит? Я считаю, ей лучше остаться у нас, — в некотором смущении пробормотал Эдвин.

— Парень, ты хотя бы иногда думай, что говоришь! Ты что, хочешь ее окончательно скомпрометировать?! Оставлять незамужнюю, молодую и красивую девушку в доме, где три неженатых мужика? — возмутился я таким предложением.

Собеседники недоуменно посмотрели на меня.

— Э-э-э… Я хочу сказать, что собираюсь какое-то время попутешествовать, в смысле, посетить всех своих родственников. Так что Эмануэль тоже как бы… Да и какой статус Нэля будет иметь в замке и как долго сможет в нем жить? — выкрутился я.

— Ну-у… Я… Я хочу жениться на ней, — решительно закончил Эдвин свое мычание.

Мы с Бертраном переглянулись и посмотрели на Нэлю, сидевшую за нашим столом. Она покраснела и начала нервно теребить шарф.

— Согласны ли вы, сударыня, принять предложение моего внука? — обратился с усмешкой старый герцог к девушке.

Низко опустив голову, она утвердительно кивнула. Помолчав пару минут, Бертран распорядился:

— Значит, так, внучек. Сейчас же везешь сударыню к тетушке Мидэе. Пусть она там поживет какое-то время, пока я не вернусь из своей поездки. Потом мы обсудим эту ситуацию с твоим отцом. Думаю, что с ним никаких проблем не должно возникнуть, но принимать решения без его согласия я не советую. Это сильно обидит его. К тому же с дядюшкой Нэлии нам тоже стоит побеседовать, — хищно блеснув глазами, закончил выдавать инструкции Бертран.

— Будет исполнено! Мы пошли собираться, — радостно воскликнул парень, вскочив с места.

Попрощавшись, он подал руку Нэле и повел ее из зала.

— Поскольку Эдвин теперь следует в другом направлении, да и судьба девушки решена, то я, наверное, направлюсь прямо сейчас в столицу. Проведаю сестер, а затем к Рэму на какое-то время съезжу, — размышляя над новыми обстоятельствами, задумчиво произнес я.

— Я бы попросил тебя все же заехать в имение. Там сейчас Эмануэль. Расскажешь о своем путешествии и о решении Эдвина. Пусть он подготовится к разговору с сыном, а то сгоряча еще что-нибудь не то скажет, я потом замучаюсь их мирить. И записку передашь с моими указаниями на этот счет, — попросил старый герцог.

Я не нашел причины для отказа. Всех солдат, которых нам выделил Бертран для путешествия, я послал сопровождать Эдвина и Нэлю. Сам же, в компании своей команды, направился в сторону имения Вэрински.

При въезде во владения мы остановились в придорожном трактире, чтобы немного размяться, отдохнуть с дороги и попить чаю. Род стал делать заказ на всю команду, а я рассматривал посетителей. Мой взгляд случайно наткнулся на Яджину, сидевшую за столиком у окна. Не ожидая ее встретить в этом месте, я сильно удивился и тут же направился к ней.

— Приветствую тебя. Как ты здесь оказалась и почему одна? — поинтересовался я.

— Да вот решила, что загостилась я тут. Бертран уже выздоровел, мой присмотр ему не нужен. Вот и надумала вернуться к Рэму в поместье, — неторопливо произнесла травница.

Что-то в ее виде было не так. Лицо, обычно белое и чистое, сейчас было покрыто коричневыми пятнами. Вспомнилась моя сестра из другого мира. Она пару раз приобретала похожую раскраску.

— Если я не ошибаюсь, то ты, похоже, беременна? Не так ли? А как отнесся к твоему отъезду Бертран? — засыпал я ее градом вопросов.

— А что Бертран? Замуж… даже если и позовет, не пойду. Во-первых, не положено герцогу крестьянку брать, а во-вторых, я и сама не хочу такой жизни. Какая из меня герцогиня? — усмехнулась Яджина.

— Ну ты даешь! Ты его спросила?! А может, все эти условности его уже и не волнуют совсем? Да еще и ребенка без отца оставишь?! Как-то неправильно это все. — Мне казалось, что она все же неправа, поступая так.

— Ой, кто бы говорил! Ты вон замужем, а от мужа бегаешь, как не знаю кто! — с ехидцей в голосе засмеялась она.

Я несколько сбавил возмущенный пыл.

— Ну-у… У меня-то ребенка не ожидается, — смущенно пробормотал я.

— Еще бы он ожидался! Ты мужу такой возможности не дала. Он тебя даже в свою постель загнать не может! — фыркнула, посмеиваясь, Яджина.

Я примолк. Поучать и давать советы другим, да еще в том, чем сам не занимаешься, выглядит, по меньшей мере, глупо.

— А ребенок будет — девочка. Хочу научить ее всему, что знаю. А в вашем имении и алхимическая лаборатория есть, и места для сбора трав вокруг замка хорошие. Надеюсь, меня не прогонят? — спросила Яджина.

— И что, герцог дочь признавать не собирается? — поинтересовался я уже более спокойно.

— А оно мне надо? Бертрану ни о беременности, ни о своем намерении я не сказала. Уехала потихоньку. Не пара я ему и потому не хочу об этом даже разговаривать. А просто всю жизнь болтаться при нем я тоже не желаю… Он мне немало всяких украшений подарил, хватит на жизнь, и даже дочерям останется, — сказала лекарка.

Мы какое-то время молчали. Я подумал, что она в принципе права. Жизнь женщины из высшего света чаще всего не особо интересна и разнообразна. Самые популярные развлечения — гости и балы. Можно еще заняться интригами, но этому надо учиться с детства, да и то результат будет пятьдесят на пятьдесят — либо ты, либо тебя.

— А почему ты без охраны? В твоем положении ехать одной опасно. Жди меня здесь. Я сейчас по-быстрому смотаюсь в имение, расскажу Эмануэлю о поездке в Родэн, о намерении Эдвина жениться да передам письмо Бертрана. Если разговор затянется допоздна, то, в крайнем случае, завтра к обеду я буду здесь, и вместе поедем к Рэму, — изложил я свой план.

— Не надо обо мне беспокоиться. Тебе с дороги отдохнуть надо. Да и зачем мне охрана? Что я, так не доберусь? — попыталась отказаться Яджина.

— Вот приеду к брату, там и отдохну. Тем более что я сама туда собиралась. Моя команда останется с тобой. Так мне будет проще уехать из замка, — окончательно решил я и, не слушая возражений, направился к выходу.

Въехав во двор замка, я с удивлением посмотрел на царящую вокруг суету. Поймав пробегавшего мимо слугу, узнал, что буквально несколько часов назад к ним пожаловал король с дружиной.

— А королева тоже приехала? — поинтересовался я.

— Нет, — кратко ответил парень и, извинившись, умчался по делам.

Я в задумчивости остановился на крыльце, решая, показываться его величеству на глаза или сделать вид, что меня здесь не было. На крыльцо выскочил управляющий и, раскланявшись, сообщил, что, оказывается, меня уже видели из окна и приглашают присоединиться к ужину. М-да уж… Хорошо, что не уехал, а то бы обиделись.

Заскочив к себе в апартаменты, я быстро умылся, переоделся в нарядное платье и пошел поприветствовать гостя. Как ни странно, но король был без своей огромной свиты. В комнате за столом сидели только он и Эмануэль. При моем появлении они слишком уж бурно выразили свою радость. Похоже, за столом они уже давно и успели продегустировать не один бокал вина из семейных подвалов.

— О Лионелла! Приветствую вас! — воскликнул Эртран Третий, увидев меня. — Рад видеть! Передаю привет от вашей сестры. Она ждет вас в гости. А сейчас, прошу, присоединяйтесь к нашей компании. Расскажите, откуда прибыли на этот раз?

Хочешь не хочешь, а пришлось рассказывать. Сообщение о планах Эдвина вызвало оживление у поддатой парочки, и они еще долго расспрашивали, что за девушка, откуда и красива ли. По поводу дядюшки Нэли король радостно потер руки и сообщил Эмануэлю, что парня можно спокойно женить, приданое будет о-очень большим. М-да… Похоже, у величества уже есть план, и если родственник Нэли выживет, то ему крупно повезет.

Меня несколько раз пытались напоить вином. Я стойко держался, отговариваясь усталостью после долгой дороги и головной болью. Однако полбокала все же пришлось выпить, а то король уже дошел до стадии «ты меня уважаешь?..». Голова постепенно наполнилась туманом. Уже теряя сознание, я удивился, с чего это на меня так подействовали полбокала?

Просыпался я медленно и с трудом, как будто после большой пьянки. С самочувствием явно было что-то не то. В теле наблюдались какие-то неприятные ощущения. Неужели меня отравили? Или, может, я внезапно заболел?

Позвонил в колокольчик и долго лежал, прислушиваясь к тишине. Не понял? Где все? Вымерли, что ли? Может, я чего пропустил? Поняв, что никого не дождусь, решил вставать. При подъеме закружилась голова. Та-ак… Точно, заболел. Накинув халат, я выглянул в коридор. Пусто! Может, мор какой прошел и я один выжил?

Я медленно побрел по замку, пытаясь вспомнить или хотя бы осмыслить, что происходит. Минут двадцать бродил и, не найдя никого ни на кухне, ни во дворе, ни в казармах, уже начал впадать в полный ступор. И вдруг… в конце коридора мелькнула чья-то тень. С криком: «Лю-у-уди-и-и! Стоять, куда пошел!» — я рванул туда на полной скорости. Силуэт попробовал передвигаться быстрее, но что-то ему мешало. Догнав его, я понял что — возраст. Это был один из старейших слуг этого замка.

— Мирт! Что случилось? Где все? Что с герцогом? — тряся его как грушу, нервно выкрикивал я.

— С герцогом все в порядке. Жив-здоров. Уехал на войну вместе с отрядом, — меланхолично ответил слуга, пытаясь не прикусить себе язык от создаваемой мною тряски.

— Какая война? С кем? Почему я не знаю? Почему мне не сказали? — продолжал я орать.

— Они еще не решили с кем, но король обещал, если понадобится, помочь ее начать, — так же невозмутимо ответил слуга.

— Идиотизм какой-то! А где слуги, в таком случае? Тоже на войну ушли? — обалдело спросил я.

— Слуги отправлены в отпуск до специального уведомления, — почти прошептал Мирт. Видно, болтанка, устроенная мною, его укачала. Бросив трясти, я устало поинтересовался:

— А тебя почему оставили?

— Я много прожил на этом свете, так что днем раньше умереть, днем позже — уже неважно. А за замком надо кому-то присматривать, — ответил слуга, медленно развернулся и тихонько почапал по коридору. Я стоял в полном ошизении и глядел ему вслед.

— И много вас тут, кому жизнь не дорога, осталось? — на автопилоте спросил я.

Он, не оборачиваясь и не останавливаясь, назвал имена еще пятерых ветхих старичков. Голова полностью отказывалась понимать и принимать ситуацию. И тут взгляд остановился на моем отражении в зеркале, висевшем напротив. Увиденное чем-то не понравилось, но я был еще не в силах понять, что же меня напрягает. Подойдя поближе, я судорожно уставился на свою шею. Глаза постепенно расширялись, то округляясь, то квадратея. Нервным движением я распахнул халат и опустил глаза на грудь. Какие-то странные синяки… До меня доходило медленно, но когда уж дошло, в глазах потемнело от ярости. С шумом выдохнув, я заорал как резаный:

— С-сволочи! Убью-у! Растерза-аю!

Эта скотина, которая утверждала, что смерть ему не страшна, резвенько, не по возрасту, кинулась от меня по коридору. Где-то в замке громко захлопнулось еще несколько дверей.

— Что, собаки, спрятаться решили?! — Я в два прыжка догнал старого мухомора и схватил за горло.

— Где воюют эти недоумки и что тебе говорил сволочная светлость? — оскалив зубы, зашипел я в лицо старику.

— Я не знаю, о ком вы, но герцог обещал, что если я выживу, но буду покалечен, то меня будут лечить лучшие лекари и маги королевства. Если выжить не удастся, то он обеспечит мою семью до конца дней. Но это если они выживут. Если же нет, то он поставит им памятники за свой счет, — уже синея, прошептал мухомор, расправляя одежду и складывая руки на груди.

Видно, и правда собрался помирать всерьез. Я отпустил его шею, и старик тихонечко осел на пол, еще раз поправил одежду, выпрямился и закрыл глаза.

— Помирать надумал?! А дерьма собачьего не хочешь?! — взвыл я.

— Благодарю за предложение, ваша светлость, но я думаю, мне это уже не понадобится, — ангельским голосом прошелестел старый поганец.

Я схватил его за шкирку и поволок по коридору, жутко ругаясь и выискивая, кого бы еще найти в этом богом забытом балагане. Эта бледная поганка даже не изменила позы, молча волочась за мной, только время от времени поправляя одежду и снова складывая руки на груди.

— Последний раз спрашиваю: с кем воюют эти козлы?! Я еще до короля доберусь! Тоже мне помощничек гребаный! — заорал я, подтаскивая и укладывая старого слугу на диван в гостиной.

Повозившись, устраиваясь поудобнее, старик расправил одежду и волосы и снова сложил руки. Лишь после этого ответил:

— На момент побега из замка вопрос с войной еще не был решен, но его величество обещал поторопиться. В крайнем случае собирались обсудить этот вопрос с соседним королем, который дружит с нашим. Как я слышал, наше величество в последний момент перед отъездом предлагал нашей светлости поехать к ихнему величеству. — Закончив фразу, старый слуга умиротворенно вздохнул и закрыл глаза.

— Ну скоты! Сбежать надумали, переждать! Я вас и там найду! — переходя на ультразвук, зарычал я.

— Наша светлость так и сказал. И предложил постоянно передвигаться, нигде не задерживаясь дольше, чем на день, — добавил старый мухомор, не открывая глаз.

ГЛАВА 25

Возвращение

От ярости меня трусило. Наяривая круги по комнате, я пинал ногами мебель, попадавшуюся на пути.

— Давно, давно надо было уехать! Как только у Эмануэля наладились отношения с сыном, так и надо было убираться отсюда! Дождался, идиот! — крыл я себя вдоль и поперек.

Сделав несколько кругов по гостиной, я остановился. Сколько ни кружись и ни рычи, это ничего не даст. Подойдя к изображавшему покойника Мирту, я приказал не придуриваться, а седлать двух коней. Быстро пересмотрел свои вещи, отобрал и побросал в сумку самое необходимое. Как дальше сложится моя жизнь, еще не знаю, но сюда я больше не вернусь.

Погрузив на запасную лошадь еще не разобранные с вечера сумки, я помчался в сторону столицы. Вспомнив про ожидавших меня знахарку и команду, заскочил в трактир.

— Род, Тарэн и Лота — со мной, остальные сопровождают Яджину в имение к Рэму, — коротко распорядился я и, ничего не объясняя, направился к выходу.

Парни с Лотой догнали меня через полчаса и молча поехали рядом.

У входа во дворец я наткнулся на капитана королевской стражи. Тот, заметив мое выражение лица, понял, что со мной лучше не дискутировать, и дал знак солдатам пропустить. Залетев в королевский замок, я понесся по коридорам, грязно ругаясь. Придворные, попадающиеся на пути, при взгляде на меня шарахались в разные стороны.

Прямо по курсу из открывшейся двери вышел управляющий замком. Вот его-то мне и надо!

— Где?! Где Советник?! Немедленно найти! — завопил я, подлетая к нему.

Тот сделал круглые глаза и попытался сымитировать обморок. Схватив за грудки, я затряс его словно грушу. На лице управляющего проступил священный ужас, и он начал усиленно косить глазами в сторону. До меня не сразу дошло, что он намекает на направление, где я могу поискать требуемое.

Оставив мужика приходить в себя, я бросился по коридору. Навстречу мне попалась Лина, девушка из моей команды, которая служила при Лори в качестве охраны.

— Где мой муж? — рыкнул я не очень громко, все же она-то здесь ни при чем.

— В темнице. Первый этаж и направо до упора, — тихо, на грани слышимости, прошептала она.

— Спасибо, — так же шепотом поблагодарил я и рванул в ту сторону.

Дорогу я знал, поэтому домчался за несколько минут. Когда начал спускаться, заметил выходящего из комнаты начальника подземелий, грузного пожилого мужчину.

— Сударыня! Сударыня, вы куда?! Куда? — закудахтал мужик, безостановочно вытирая лысину платком.

Я мчался в направлении, указанном Линой, не обращая внимания на причитания пыхтящего следом и усиленно потеющего начальника. Уткнувшись в закрытую дверь, перекрывающую проход в само крыло, я обернулся:

— Ключи, или я из тебя сейчас отбивную сделаю!

— О господи! Нет! Нет у меня ключей! — испуганно заголосил он.

— А как же вы в камеры попадаете? Или заключенные у вас сами запираются изнутри, эдакое самообслуживание, чтобы охрана не добралась?! — язвительно заорал я.

— Ну-у… а-а-а… э-э-э… — заблеял мужик.

Видимо, его не проинструктировали, что говорить в подобном случае. Я огляделся по сторонам. Рода и Тарэна поблизости не оказалось. Похоже, остались во дворе замка.

— Позвать сюда солдат с бревном! Дверь выламывать будем! — рыкнул я на почти теряющего сознание мужика.

— Дорогая, а может, не стоит? Зачем ломать королевскую собственность? — послышался голос из-за дверей.

— А-а-а, так вы все-таки там?! Ну я вам… — заорал я в ярости.

Пока я отвлекся на разговор с герцогом, начальник стражи шустро исчез из круга света, образованного факелом, вставленным в крепление на стене. Прям растворился в тюремной темноте. Раздался стук захлопывающейся двери и щелчок закрывающегося замка.

Подбежав к ближайшей камере, в которой спрятался начальник, я стукнул кулаком по двери и закричал во все горло:

— А ну выходи, скотина! Мне нужны солдаты и бревно!

— Прошу прощения, ваша светлость, за неподчинение, но я останусь здесь. И только по требованию его величества покину эту камеру! — запыхтел он изнутри.

— Молодец! С меня премия за честную службу и стойкость духа при исполнении! — донесся голос короля из-за соседней двери.

— А-а-а… и вы тоже здесь?! А ну откройте! Я поговорить с вами хочу! — подскочил я к обитой железом двери и стукнул по ней ногой.

— Приходите завтра, милочка, а лучше где-нибудь через неделю. Сейчас мы не можем принять вас, — отозвался величество.

— Чем же вы так заняты, если не секрет? — продолжил я долбить ногой в дверь.

— Мы тут подумали и решили, что я в отпуске. Устал, понимаете ли, от этих придворных… Какое все-таки счастье, что я женат не на вас! Это было бы очень неудобно — править из темницы! Эмануэль, как я вам признателен! Слов нет! — эмоционально воскликнул король.

— Я же вам говорил, что пошел на этот… гм… шаг исключительно в интересах государства, а вы мне не верили, — обиженным тоном отозвался Советник.

Появившаяся в сопровождении охранника с факелом Лорэйн, услышав их речь, застыла столбиком.

— Э-э-э… Я сошла с ума или мой муж и его Советник находятся за этой дверью? — растерянно проговорила она, глядя на меня круглыми глазами.

— Да! И я собираюсь выковырять их оттуда! — зашипел я.

— А что они там делают? — все так же недоуменно спросила она.

— Вот достану их, и мы приступим к допросу! — Схватив у сопровождавшего ее солдата копье, я попробовал подцепить им дверь снизу.

С той стороны завозились.

— Лорэйн, дорогая, мы тут государственные вопросы решаем. Нам тишина нужна. А где может быть тише и уединеннее, чем в нашем подземелье? Вот мы и уединились. Наши подвалы — самые неприступные подвалы!.. — обратился его величество к своей жене. — По крайней мере, я так надеюсь, — добавил он уже не столь уверенно.

— До сих пор никто не жаловался на слабые запоры, — раздался голос Эмануэля.

— Дорогая, вы бы все же попробовали успокоить свою сестру. Я не уверен, что вам понравится результат, если она доберется до нас, — обратился Эртан к жене.

Мне удалось удачно зацепить копьем край двери и слегка ее сдвинуть, ржавые петли скрипнули, но в этот момент конец моего орудия возмездия с треском сломался.

— Сударыня, я клянусь вам, ничего такого, о чем вы думаете, не произошло, — прокашлявшись, громко и официальным тоном заявил Эмануэль.

— Да? А на шее что?! — возмущенно завопил я.

Еще раз прокашлявшись, он уже тише ответил:

— Прошу простить меня. Выпил лишнего, вот и не сдержался… Понимаете ли… поцеловал… увлекся… кхм… кхм… немного. Но я вовремя одумался и остановился! Клянусь вам, ничего такого!

— Если ничего не было, то почему сбежали? — Я не верил ему ни на грош.

— Вы девушка импульсивная… сначала выдаете свою оценку ситуации и лишь потом выслушиваете… А тут такое. Не хотелось нарываться, — смущенно ответил Эмануэль.

— Не верю! Чем докажешь? — потребовал я.

— О-о-о… я могу… кхм… хоть сейчас, но я знаю только один способ доказательства, — растерянно отозвался герцог.

— Ради такого дела я могу уступить свою спальню! — прозвучал из-за двери радостный голос короля.

Теперь кашель напал на меня. Руки же чисто автоматически продолжали ковырять дверь копьем.

Простояв в задумчивости несколько минут и посмотрев на мои манипуляции, Лори подошла ко мне.

— Сестричка, оставь их. Никуда они не денутся. Пусть еще немного посидят здесь, им это полезно будет. В следующий раз будут думать, прежде чем связываться с то… Пошли ко мне, поговорим, — проникновенным голосом обратилась она ко мне и, схватив за руку, потянула наверх.

Я сначала дернулся, собираясь вырваться, но потом позволил себя утянуть. Мне одному тут все равно нечего делать, нужна помощь, чтобы открыть дверь. Выйдя из подвала, я так грохнул дверью, что на нас посыпались куски штукатурки.

— Лионелла, сестричка, успокойся! Пойдем ко мне, сядем в спокойной обстановке, и ты все расскажешь, — чуть ли не просюсюкала Лори.

Да она что, совсем меня за свихнувшуюся принимает?! Схватив с ближайшего постамента, мимо которого мы проходили, вазу, я в ярости разбил ее об стену. Из-за спины раздался тихий голос:

— Пятый век, Сарская династия.

Развернувшись, я увидел управляющего замком. Ах ты, собака! Комментировать еще будешь! Я схватил статуэтку, стоявшую неподалеку, и тоже грохнул об стену.

— Третий век, из Венской империи, — так же невозмутимо и тихо проговорил он.

— Исчезни, если не хочешь разделить их участь! — зарычал я в лицо управляющему.

Он и глазом не моргнул на мои крики, но уже через секунду скрылся в ближайшем коридоре.

Подойдя к своему кабинету, сестра осторожно, но настойчиво потащила меня в комнату.

— Что произошло? Почему ты, как дикий зверь, на людей кидаешься? — максимально мягким голосом поинтересовалась она.

Я сорвал шарф с шеи.

— Ты только посмотри! Посмотри, что эта скотина сделала! — сердито заорал я, показывая на синяки.

— Я так понимаю, Эмануэль просто исполнил супружеский долг? Угу… Хотя он вроде поклялся, что ничего такого не произошло. Он — человек слова. Я ему верю. В таком случае непонятно, чего ты бесишься? Ты же женщина и жена! Я не вижу ничего плохого и обидного для тебя в действиях герцога, — сделав большие глаза, удивилась Лорэйн.

— Да как ты не понимаешь?! Мы же договаривались! Он слово давал! — возмущенно заорал я.

— Не понимаю! Какие могут быть договоры?! Уже и поцеловать нельзя?! Ты же его жена! — не менее возмущенно ответила она.

Я нервно маршировал по комнате, пытаясь собрать мозги в кучку. Сестра нудела целую лекцию, что такое женщина вообще и жена в частности и с чем ее едят, в смысле, как употребляют. Мне было мерзко и тошно. Говорить не хотелось. Ведь если быть совсем уж честным с собой, то не давал герцог никаких клятв и обещаний выполнить мое условие. М-да… Здесь я сам себя подставил… Больше не стоит даже показываться в замке Вэрински. В следующий раз герцог может и не остановиться.

Злость постепенно уходила. На меня навалилось ощущение невероятной усталости.

«И что теперь?» — зацикленно крутилась в голове одна мысль.

Выйдя на балкон, я меланхолично посмотрел вниз. Думать и делать ничего не хотелось. Рядом бубнила Лори, доказывая, что я не маленькая и понимать должна, что это судьба всех женщин…

— А чего народ так активно на улицу валит? — чтобы как-то отвлечь ее от неприятной для меня темы, поинтересовался я.

— Наверное, твои крики услышали и решили на всякий случай не нарываться, — хмыкнула сестрица.

Среди выходивших мелькнули серые сутаны монахов.

— А это что за монахи? К вам приходили? — вяло удивился я.

— Да. Настоятель горного монастыря просил денег на ремонтные и восстановительные работы. У них недавно землетрясение произошло. Одно здание разрушилось, другие требуют ремонта. Несколько человек погибло, — легко переключилась на другую тему Лори.

Я, посмотрев более внимательно на спускающихся монахов, на минуту задумался и затем закричал:

— Святой отец! Подождите меня!

Не ожидая подобного, сестра в испуге шарахнулась в сторону. Несмотря на расстояние, монахи меня все же услышали и, подняв головы, посмотрели на наш балкон.

— Позвольте с вами поговорить! Подождите! — закричал я.

Главный кивнул, и вся группа отошла в сторону. Обогнув удивленную сестру, я помчался вниз.

После краткого разговора с настоятелем монастыря я быстро разыскал законника и переписал на Рэма свою долю трактира «Пьяное привидение», купленное нами в столице вскладчину. Мне совершенно не хотелось никому объяснять свое решение и выслушивать чье-то мнение по этому поводу. Поэтому после оформления бумаг я снял комнату в гостинице, где меня не знали, и несколько часов писал послания всем родственникам, Арни и Жаку, сообщая, что отправляюсь в монастырь. Рассказал о нем все, что узнал от настоятеля, и предупредил, что еду помогать в восстановлении обители, а заодно отдохнуть от мира, подумать о будущем. Когда вернусь, и вернусь ли, не знаю.

Утром следующего дня, отправив письма с посыльными, я присоединился к группе монахов, направляющихся в горы. Род, Тарэн и Лота на мое предложение остаться работать у Жака отказались и сейчас тоже ехали в составе нашей группы.

Монастырь располагался на склоне крутой горы, и подниматься к нему пришлось пешком, ведя лошадей в поводу. Внизу, в долине вдоль протекающей небольшой речки, руками монахов был возделан большой кусок земли, на котором произрастало несколько видов зерновых и овощей.

В обители проживало около сотни человек. Сам комплекс разделялся на две части, мужскую и женскую, почти полностью изолированные друг от друга. Службы и медитации здесь чередовались с ремонтом и работой на полях. Я и моя охрана были зачислены в качестве свободных послушников, с возможностью в будущем принять постриг.

Мы несколько месяцев восстанавливали стены монастыря и хозяйственные помещения. Все время, свободное от монастырских дел, я проводил на открытой площадке одной из башен. Там я предавался размышлениям над своей жизнью и медитировал.

У меня было много времени подумать над тем, что произошло. Вообще-то это была моя идея использовать Эмануэля в качестве заслонки от короля. Как только он начал свои поползновения, надо было сразу же сваливать, а не вводить мужика в искушение. Я же тянул до последнего, а теперь пытаюсь выставить его крайним. Хорошо, хоть он сумел остановиться, а то я даже и не знаю, как смог бы жить дальше. Верю ли я клятве герцога? Да. Наверное, верю.

Слишком уж сильно в народе желание, чтобы все жили, как принято, а не как им хочется. Когда я, живя в том мире, не торопился жениться и после тридцати, все знакомые, и мои, и моих родственников, при встречах начинали приставать: а почему не женат, может, проблемы какие, может, познакомить с кем… Так и лезли помочь, сделать меня таким, как все. Порой слишком уж напористо, вон у моего друга теща допомогалась, пока он с женой не разошелся.

Постоянно думать о прошлом и жить прошлым — это растрата настоящего и потеря будущего. Думать надо о том, как жить дальше. Я сделал все, что хотела маленькая девочка по имени Лионелла. Ее братья и сестры имеют свои семьи. Финансовое положение у всех устойчиво настолько, насколько вообще может быть стабильна наша меняющаяся жизнь. Большой нужды во мне они уже не испытывают. Получили то, к чему стремились, и дальше могут жить сами. Так, молодая семья не очень-то любит, когда родители вмешиваются с советами. И это нормально. Не стоит им мешать.

Но что же теперь делать мне? Может, это и замечательная идея — прожить оставшиеся годы в монастыре, но вот я как-то к этому оказался не очень готов. Однако и в мирскую жизнь возвращаться не хочется. Мои размышления зашли в тупик, и я все больше времени стал посвящать медитации, освобождая голову от всех мыслей.

Так прошла зима. Весной отряд монахов собрался за лекарственными травами. Чтобы немного развеяться и сменить обстановку, я попросился с ними. На второй день нашего пути из-за скалы неподалеку вышла группа из двух белых взрослых котов, за которыми семенили двое малышей, так и норовивших что-то понюхать в стороне или попробовать лапой на прочность какой-нибудь камешек.

Все монахи замерли неподвижными изваяниями. Я стоял чуть в стороне и с интересом рассматривал это великолепное семейство, как вдруг увидел знакомую отметину на кошачьей ноге.

— Мя-а-ав! — заорал я и бросился к «малышу».

Народ заметно вздрогнул, но не сдвинулся с места. Котяра радостно оскалился и тихо рыкнул. Я подскочил к кошаку, начал его гладить и тормошить. Его спутником явно была дама, мать малышей. Она что-то недовольно зашипела. Это очень было похоже на бурчание жены, типа сам дурак, и друзья у тебя дурные.

Мяв только фыркнул в ответ и потерся об меня. Не удержавшись от его напора, я упал на землю. Все это время скульптурная композиция «монахи, идущие в гору» по-прежнему не шевелилась.

— Что, малышей решил научить, что не все двуногие — звери? — хмыкнул я, глядя на котят, осторожно подходящих ко мне.

Не выдержав, они подскочили к нам и стали по мне топтаться, обнюхивая и местами даже облизывая. Ухватив котят за шеи, я повалил их на землю и начал почесывать животики. Мамаша обеспокоенно ходила кругами вокруг нас, нервно порыкивая на Мява, а тот лишь фырчал в ответ.

Когда семейство кошек покинуло нас, группа монахов осела на землю. Решили устроить привал. Видимо, встреча так напрягла народ, что у них не оказалось сил идти дальше. Слава Великой Матери, что никто не стал расспрашивать о зверях и наших взаимоотношениях. Мне совершенно не хотелось ничего объяснять.

Через два дня после нашего возвращения в монастырь на ближайшей скале появился Мяв с семьей. Заметив их, я подошел к настоятелю с просьбой позволить мне отлучиться. Никаких проблем не возникло, и у меня появилась возможность целую неделю пообщаться с котами.

Все время наших встреч я усиленно чистил их шерсть щетками да играл с малышами. Пока я занимался с Мявом и котятами, кошка-мама сидела немного в стороне, повыше того места, где мы развлекались, и делала вид, что смотрит куда угодно, но только не на нас. Однако время от времени скашивала глаза и заинтересованно поглядывала, как я щеткой чешу остальных. Дня через четыре кошка не выдержала и с видом «а мы здесь просто мимо гуляем» подошла поближе и улеглась, задумчиво глядя в сторону. Не делая резких движений, я подошел к ней и поспешил приступить к вычесыванию. Минут через десять она уже мурчала, чуть ли не как домашняя кошка. После нашего общения в монастырь я возвращался, почти не чувствуя рук от усталости.

Через неделю, когда я пришел на место встречи, на склоне горы лежала убитая зверушка, похожая на оленя. Получив свою порцию удовольствий, семейство котов поднялось… и я понял, что они уходят куда-то далеко, а тушка — это подарок на прощание.

Говорят, кошки снимают с человека отрицательную энергетику. Так это или нет, не знаю, но мне после встречи с ними совсем полегчало.

Несмотря на улучшившееся состояние, я продолжал медитировать. В один из дней моя медитация затянулась на неопределенное время. Я даже не понимал, день сейчас или ночь. В какой-то момент сознание стало наполняться шумом, несшимся со всех сторон. Сначала гул был таким тихим, что с трудом воспринимался, со временем становясь все сильнее и переходя в рев несущейся лавины. Подо мной задрожал пол, и казалось, что качается все здание. Невозможно было понять, это на самом деле землетрясение или мое личное восприятие.

— …Домодедово. Температура в аэропорту двадцать два градуса, облачно… — резко и со скрежетом, как из поломанного радиоприемника, донеслось до меня.

Я дернулся и попытался вскочить, но мое тело оказалось пристегнуто ремнями, и меня отбросило обратно в кресло. Голос продолжал вещать что-то дальше, но я уже не воспринимал окружающую реальность, в груди возникла резкая боль, и стало не хватать воздуха. Казалось, что все внутренности собрались в тугой комок.

— Вам плохо? Позвать стюардессу? — сквозь шум в ушах донеслось до меня.

Перед глазами мелькнула рука соседа, нажимающая кнопку вызова бортпроводника.

— Что с вами? Где болит? — услышал я женский голос.

Скосив глаза в сторону, заметил неподалеку лицо девушки, с тревогой глядящей на меня. Пытаясь вдохнуть, я судорожно захрипел.

Тело почти не ощущалось, только сильно сдавило в груди.

— Наверное, сердце… — просипел я стюардессе, с усилием проталкивая звуки, а про себя подумал: «Все же не погиб, как думал. Похоже, восемь лет, прожитых в том мире, уложились во время полета самолета. М-да-а… Как там у Ричарда Баха? „Очень легко проверить, закончена ли твоя миссия на земле: если ты жив — она продолжается“. Если так, то в том мире мои дела закончены полностью. Только вот интересно, почему я не умер там, а вернулся сюда и пытаюсь сдохнуть?!»

«За прошедшие годы сознание так распухло от событий и информации, что уже не влазит на старое место», — ехидно сообщило подсознание, перед тем как отключиться.

Content

Арина Алисон
ГЕРЦОГИНЯ

ОТ АВТОРА

ГЛАВА 1 По дороге в столицу

ГЛАВА 2 Полет короля и въезд в столицу

ГЛАВА 3 Новые связи и знакомства

ГЛАВА 4 Подручная тренировка

ГЛАВА 5 Тяжелая эта штука — дворцовая жизнь

ГЛАВА 6 Полоса ты моя, полоса…

ГЛАВА 7 Тяжелое это бремя — власть

ГЛАВА 8 Неожиданные последствия игры в крестьянку

ГЛАВА 9 Жизнь бьет ключом…

ГЛАВА 10 Ты шаман, я шаман…

ГЛАВА 11 Пути наши шаманские

ГЛАВА 12 Возвращение к делам нашим скорбным

ГЛАВА 13 А вот и я! Не ждали?

ГЛАВА 14 Близкое знакомство, ближе некуда

ГЛАВА 15 Воспитываем, советуем и просто живем

ГЛАВА 16 Семья! Как много в этом деле проблем

ГЛАВА 17 «Милые» семейные радости

ГЛАВА 18 Продолжение семейной эпопеи

ГЛАВА 19 Не жизнь, а сплошная романтика!

ГЛАВА 20 Пришла пора перемен

ГЛАВА 21 Новые дороги, новые встречи

ГЛАВА 22 Лесное приключение

ГЛАВА 23 И снова бракуем… или брачуем…

ГЛАВА 24 Проблемы и потрясения

ГЛАВА 25 Возвращение