Игорь Востряков

Сны о Христе (сборник)

Ирод

Царю Ироду не спалось. Страх терзал его. Он приказал зажечь все светильники, вдвое увеличить стражу, но и после этого страх не прошел. Поразила его странная тишина повисшая над Иерусалимом. Ни лая собак, ни свиста птиц, ни криков людей. Даже ветер затих. Ирод звякнул колокольчиком, но звука не последовало. Ирод крикнул, но не услышал собственного голоса. Страх сдавил сердце так, что потемнело в глазах. Дыхание стало прерывистым. Ирод повалился на изразцовый пол, едва не потеряв сознание.

Но вот в мире свершилось нечто грандиозное, неведомое ему и звуки возродились сами собой. Царь шатаясь встал на ноги. Грохот шагов начальника стражи показался Ироду слаще самой изысканной музыки.

— Восточные мудрецы! — доложил начальник стражи.

Ирод нетерпеливо махнул рукой.

— Зови!

Слушая мудрецов царь не верил своим ушам. В Вифлееме только что родился Спаситель Мира, царь Иудейский. Мудрецы видели его звезду в небе и пришли поклониться ему.

— На обратном пути поведайте мне все, что узнаете об этом младенце, — вкрадчиво заговорил Ирод, — я тот час же отправлюсь поклониться ему.

Царь скрыл правду: на самом деле он решил убить младенца. Он боялся, что родившийся младенец в будущем может занять его престол.

— Будь благославенен, царь! — воскликнули мудрецы, стараясь не показать, что поняли тайный замысел Ирода. И торопливо покинули дворец.

Мудрецы и Иисус

Мудрецы с первых слов Ирода поняли, что невинный младенец будет предан смерти. Царь не остановится ни перед чем.

Войдя в Вифлеем и отыскав пещеру, где родился Иисус, они вошли в нее, сопровождаемые пастухами. Младенец лежал на руках у матери. Золотистый божественный свет исходил от тела ребенка.

Поклонившись Спасителю мудрецы преподнесли в дар ему: золото — символ величия, ладан — мудрость святого, смирну — символ власти и силы.

— Спаситель! — воскликнули они, преклонив колени. — Царь Ирод хочет смерти твоей! Пусть матерь твоя унесет тебя отсюда!

Только что родившийся ребенок, улыбнулся этим бородатым, в нездешних одеждах людям, как бы благодаря их.

Мудрецы ответили ему почтительным поклоном.

Из Вифлеема мудрецы отправились в свои земли другой дорогой, минуя Иерусалим, уверенные, что младенец будет спасен.

Светильник

Ирода боялись даже самые близкие люди. Так жесток и коварен был царь. Он не стал дожидаться возвращения восточных мудрецов. Ирод тайно отправил самых верных солдат в Вифлеем проследить, чтобы ни одного ребенка не смогли унести из города до прихода основного войска. Царь принял решение убить маленького Иисуса. Так как не знал он чем отличается Иисус от других детей, Ирод собирался убить всех детей в возрасте до двух лет, живущих в Вифлееме.

Под покровом ночи Иосиф и Мария, спрятав Иисуса под плащом, вышли на окраину города. Не успели они сделать и десяти шагов, как дорогу им преградил закутанный в черный плащ человек.

— Именем царя, остановитесь! Куда вы идете? — потребовал ответа легионер.

— Мы идем к родственникам в Египет, — ответил Иосиф.

— Что несет эта женщина? Уж не ребенка ли? — продолжал выяснять солдат.

— Я несу светильник! — спокойно сказала Мария и распахнула плащ. Золотистый ровный свет ударил солдату в глаза. Это было так неожиданно, что он зажмурился.

Мария, прикрыв ребенка плащом, не дожидаясь разрешения, двинулась дальше.

— Светильник? Что это такое? Что это за светильник и почему под плащом? Что это за странная парочка? Уж не обман ли это? А может наваждение? Или колдовство? — лихорадочно размышлял солдат. — Все-таки стоит их арестовать. Но за что? За то, что несли фонарь под плащом? Да меня засмеют! А если не фонарь? Что за свет ударил мне в глаза?

Путники давно скрылись из глаз, когда солдат решил, что допустил непростительную оплошность, не арестовав «подозрительных людей». Громко топая, он устремился за путниками по едва различимой в сумерках дороге. Он уже почти нагнал их, когда перед путниками появился огромный рыжий лев. Легионер выхватил из ножен короткий меч, понимая, что расправившись с путниками, лев бросится на него. Он пожалел, что совершил непростительную глупость, бросившись вдогонку за этими людьми. Но то, что произошло в следующие мгновения, показалось ему невероятным. Легионер видел льва, с рычанием прыгнувшего на мужчину, видел, как женщина секундой раньше распахнула плащ, и знакомый золотистый свет упал на дорогу и огромного рыжего зверя, который по-кошачьи мяукнув, остановился в прыжке и сел, прижмурив глаза. В руках женщина держала не фонарь, а ребенка!

Тело ребенка светилось. Именно этот слабый золотистый свет остановил хищника. Солдат и сам вдруг почувствовал, как душу его пронзили слезы умиления, презираемые им. Огромным усилием воли подавил в себе это чувство. Он не стал дожидаться конца невероятного представления на ночной дороге, повернулся и бросился к Вифлеему так же быстро, как только что спешил сюда.

Ранним утром царь Ирод во главе своего войска ворвался в спящий Вифлеем. Как только последний вифлиемский ребенок, вырванный из рук обезумевшей от горя и ужаса матери, был убит, начальник войска подошел к царской колеснице с докладом. Царь выслушал его молча, не поднимая головы. Многим показалось, что царь спит. Когда Архелай, сын Ирода, тронул отца за плечо, тот мягко, как тряпичная кукла повалился на сидение колесницы. Ирод был мертв.

Иосиф с Марией и маленьким Иисусом благополучно достигли стен Зоана. Там жил глава школы пророков Египта Елиуя с женой Саломеей. Елиуя и Саломея приютили их у себя.

Весть о том, что Ирод умер, дошла до святого семейства, оно вернулось в Израиль и поселилось в доме родителей Марии, в городе Назарете на мармионской дороге.

Ласточка

Иисусу было от роду девять месяцев и он еще не умел ходить. Он сидел на небольшой лужайке возле дома и играл с кузнечиками, выпрыгивающими к нему из травы и цветов. Вдруг, совсем рядом, раздались чьи-то злобные крики. Иисус поднял голову и увидел мальчика с маленькой пращей для метания камней. Мальчика звали Иуда. Он стрелял из пращи камнями по летающим ласточкам. Торжествующий вопль потряс воздух, когда одна из ласточек, кувыркаясь полетела вниз. Она упала прямо в руки Иисусу. Ребенок своими маленькими пальчиками выправил сломанное крыло несчастной птицы, подышал на него, осторожно погладил пальцами. И произошло чудо. Крыло срослось, ласточка ожила.

— Отдай! Это моя добыча! — услышал Иисус грубый окрик. Иуда стоял в трех шагах и целился в голову Иисуса из пращи. Иисус еще не умел говорить, как и все дети в этом возрасте. Он поднял руку с птицей, раскрыл ладошку и подбросил ласточку вверх. Ласточка, благодарно пискнув, вспорхнула и скрылась за деревьями.

Мария, услышав чей-то недобрый голос, выбежала из дома и устремилась к Иисусу. Заметив подбегающую женщину, Иуда опустил пращу и злобно прошипел.

— Ты еще пожалеешь, что не отдал мне птицу!

Змея

После этого случая Мария не отходила от своего первенца ни на шаг, боясь, как бы с ним чего-нибудь не случилось. Но стоило ей на минутку забежать в дом по какому-то неотложному делу, как шевельнулась трава, и в ней мелькнуло желтое тело смертельно ядовитой змеи. Она быстро приближалась к безмятежно игравшему годовалому Иисусу. Внезапно из-под облаков с тревожным криком упала знакомая ласточка. Она с такой яростью набросилась на змею, что та вынуждена была защищаться. На помощь бесстрашной ласточке устремилось еще с десяток отважных маленьких созданий. Они подняли такой крик, что встревоженная Мария выбежала посмотреть, что стряслось. Заметив змею, она схватила Иисуса на руки и унесла в дом. Увидев, что ребенок вне опасности, ласточки улетели. Змея в бессильной ярости бросилась к нежной овечьей шкурке, «золотому руну», на котором только что сидел Иисус и, укусила его, пробив насквозь своим ядовитым зубом.

Но яда не было… Едва коснувшись «золотого руна», змея потеряла свой яд навсегда.

Овечья шкурка

Иисусу исполнилось полтора года. Он мог уже твердо стоять на ногах, но ходить еще не умел. Однажды, когда Марии не было рядом, Иисус самостоятельно встал с мягкой овечьей шкурки и сделал несколько шагов. Он был безмерно счастлив. Ему впервые удалось пройти несколько метров. Он услышал за спиной какой-то шум, оглянулся и увидел большую собаку, подбегающую к оставленному на траве «золотому руну». Иисус понял, что собака унесет его любимую овечью шкурку.

— Спасайся! Беги! — закричал он.

Овечья шкурка, то ли подхваченная сильным порывом ветра, то ли и в самом деле ожившая, смешно перебирая коротенькими ножками, бросилась к Иисусу. Собака же схватила зубами пустоту. Увидев, что добыча ускользает, она коротко гавкнула и бросилась следом. Иисус протянул к «барашку» руки, и он оказался в его объятиях. Наблюдавший эту сцену служитель храма отогнал собаку и спросил.

— Как тебя зовут, дитя?

— Иисус.

— Дай мне взглянуть на то, что ты держишь в руках, Иисус.

Ребенок протянул служителю свое «золотое руно». Служитель, повертев в руках мягкую овечью шкурку, и, не найдя в ней ничего особенного, вернул ее мальчику.

— Скажи спасибо ветру, бросившему шкурку тебе прямо в руки, а то бы собака разорвала ее! — сказал служитель храма.

— Это был не ветер, — возразил Иисус, — шкурка и в самом деле ожила и прибежала ко мне.

— Почему же она не похожа на живую? — спросил служитель голосом взрослого, разговаривающего с младенцем.

— Она спит.

— Спит? — притворно удивился служитель.

— Да, — простодушно ответил Иисус.

— И ты можешь разбудить ее?

— Могу.

— Так разбуди!

— Сейчас у меня не получится.

— Почему?

— Потому что ей ничего не угрожает.

— А если бы угрожало?

— Мне бы опять помог Господь, как и в первый раз! Сказано: «Сердце человека обдумывает свой путь, но Господь управляет шествием его.» — ответил Иисус.

— Ты знаешь притчи царя Соломона? — удивился служитель храма. — Кто научил тебя этому?

— Никто. Это всегда было во мне.

— Воистину велик народ израильский! — воскликнул служитель. — Если даже малые дети его от самого рождения знают притчи царя Соломона!

Леопард

Иисусу исполнилось два года. Мария с сыном пришла на базар. Иисус услышал глухое рычание и чьи-то злобные выкрики в дальнем углу базара. Он оставил мать, делающую покупки у торговца зеленью, и устремился туда, откуда доносились крики. Вскоре он увидел большую толпу мужчин. К двум столбам, врытым в землю, с помощью цепей был прикован леопард. С грозным рычанием кидался он на людей, окружавших его со всех сторон. Несколько римских легионеров стоявших впереди, короткими мечами стремились нанести смертельный удар леопарду и в тоже время увернуться от острых, как кинжальное лезвие, зубов и когтей. Эти зубы и когти сверкали, как молнии. Один из солдат с воем покатился под ноги толпе. Вместо кисти на руке висело кровавое месиво изуродованных пальцев и кожи. Солдата подхватили и унесли куда-то. Одному из солдат удалось ударить кинжалом в грудь леопарда и из широкой раны хлынула кровь. Толпа весело завыла и заулюлюкала.

Маленький Иисус, пробравшись сквозь безжалостную толпу, оказался в двух шагах от обреченного животного. В толпе не сразу заметили двухлетнего ребенка, протягивающего нежные ручки к разъяренному зверю. Ребенок сделал шаг, еще один. Толпа, заметив малыша, затихла на мгновение, потом качнулась в предвкушении кровавого зрелища и замерла. Она уже мысленно видела, как разорванное когтями тельце ребенка бьется в предсмертных судорогах. Между тем маленький Иисус встал рядом с леопардом, который даже не шевельнулся, и зажал маленькими ладошками широкую рану на груди животного. И эта рана на глазах изумленной толпы исчезла бесследно. Это же произошло и с другими порезами. Ребенок обнял леопарда, и тот покорно склонил голову, так как это делают подданные перед царем всех царей. Они стояли так несколько долгих мгновений: двухлетний ребенок с гигантским зверем и толпа людей с черными сердцами. Но эти несколько мгновений изменили толпу. Из монолитной она стала распадаться на отдельные части. Большинство людей вдруг почувствовало, что в груди у них как будто вспыхнул негасимый, светлый огонь. Доселе не существовавший. Огонь жалости, милосердия, добра и любви. Именно у осознавших это людей брызнули светлые слезы из глаз, и их головы склонились в благодарном, низком поклоне перед удивительным ребенком, что стоял перед ними. Другие же не поняли, что же произошло и потому с удивлением поглядывали на преобразившихся людей, готовых упасть на колени перед этим малышом.

— Что же мне теперь с ним делать? — спросил хозяин леопарда у Иисуса так, словно перед ним стоял умудренный жизнью человек, а не двухлетний ребенок.

— Ты должен отпустить его, — сказал Иисус.

Хозяин осторожно отстегнул толстый кожаный ошейник, стягивающий шею леопарда.

В это время Мария подбежала к Иисусу и прижала к себе, словно защищая от невидимой опасности. Освобожденный леопард мягко, как кошка потерся о ногу Марии, ласково боднул головой Иисуса и в два прыжка скрылся в ближайших зарослях.

Вера

Иосиф плотничал. Стружку от обрабатываемого дерева и мелкие обрезки Мария сжигала в очаге, на котором варила пищу. Однажды, когда мать куда-то вышла, маленький Иисус подошел к очагу и протянул ручонку к гудящему рыжему пламени.

— Послушай меня, дух Божественного огня!

Огонь тотчас повернул к малышу свои многочисленные языки. Казалось, он внимательно разглядывает ребенка.

— Можно я возьму у тебя один уголек? Мне нужно для игры, — попросил Иисус.

Слегка поколебавшись, как бы раздумывая, пламя медленно сползло в сторону, обнажив дно очага, полное ярко-красных угольков.

Мария вошла в дом и тихо ахнула. Она видела, как трехлетний Иисус выбрал в раскаленном очаге уголек и, зажав его своими маленькими пальчиками, принялся разглядывать брызжущую искрами поверхность.

— У тебя сгорят пальцы! Брось сейчас же! — закричала Мария, подбегая к Иисусу.

— Не сгорят, — ответил ребенок, — уголек холодный, мама!

Мария коснулась уголька и в ужасе отдернула руку.

— Он горячий! — воскликнула она.

— Он холодный, — возразил Иисус, если в это очень-очень верить.

Иуда

Мария дала Иисусу шесть больших спелых слив, выложив их на стол. Едва успел Иисус съесть одну, как пришел маленький мальчик по имени Закхей, сын портного. Увидев свежие, аппетитные сливы лежащие на столе, он не удержался, протянул руку, схватил одну из них и засунул в рот. Иисус рассердился и закричал.

— Ты почему без спроса взял мою сливу? Ты вор!

Закхей испугался, что его накажут, выплюнул сливу на пол и убежал. Мария подошла к сыну и, погладив его по голове, сказала.

— Закхей поступил очень плохо, но он взял сливу потому, что был голоден. Ты увидел в Закхее только дурное и потому не нашел ему оправдания, назвав его вором. Запомни, сынок, осудить человека легче, чем простить. Тебе уже четыре года. Пора становиться мудрым и научиться прощать.

Иисус взял со стола оставшиеся четыре сливы, нашел на улице Закхея и разделил лакомство поровну: две сливы дал Закхею, а две взял себе. Съев сливы, мальчики решили построить башню из щепок и земли. Вдруг Закхей, бросив все, убежал.

— Иуда! Иуда! — закричал он Иисусу. — Беги, Иисус, спасайся!

Иисус оглянулся. К нему приближался довольно большой мальчик. Выглядел он очень неопрятно. В спутанных черных волосах его застрял куриный пух. Лицо было измазано грязью. Иуда вплотную подошел к Иисусу и со всей силы толкнул его. Иисус не удержался на ногах и упал. Ему очень хотелось быть мудрым и простить Иуду, но в сердце своем он находил лишь обиду на этого большого, но такого неразумного мальчика.

— Гы-ы! Гы-ы! Гы-ы! — смеялся Иуда, вплотную приблизив грязное лицо свое к лицу Иисуса, и, в недоброй улыбке искривляя рот.

Иисус пригляделся и заметил две слабые, светлые полоски от глаз до подбородка, пробороздившие лицо Иуды.

— Так вот в чем дело. Этого мальчика кто-то жестоко обидел и он плакал, — подумал Иисус, — несладко живется Иуде.

Как только Иисус подумал об этом, тотчас светлое чувство прощения и любви пронзило его сердце. С ласковой, доброй улыбкой посмотрел он прямо в глаза Иуде. Встретившись с этим доброжелательным взглядом, Иуда дернулся, словно наткнулся на ржавую иглу. Никогда и никто еще не смотрел на него с такой любовью. Иуда зажмурился и отскочил в сторону.

— Не смотри на меня так! — завопил он.

Схватив с земли гнилое яблоко, швырнул прямо в лицо Иисусу. К счастью он промахнулся, и яблоко, ударившись о землю, разлетелось мелкими брызгами. Пошарив по земле руками и не найдя ничего, чем бы можно было бросить в Иисуса, он подбежал к яблоне и влез на нее. Град тяжелых, как камни, яблок обрушился на ребенка. Но ни одно яблоко не попало в Иисуса, словно стоял он под невидимым зонтиком. Внезапно ветка, на которую взгромоздился Иуда, обломилась, и он упал на землю, сломав себе руку. От боли Иуда взвыл еще громче, катаясь по земле и проклиная все на свете. Иисус подошел к Иуде, коснулся своими маленькими пальчиками сломанной руки, и произошло чудо. Сломанная кость мгновенно срослась. Боль ушла куда-то. Иуда открыл зажмуренные глаза, и взгляды их встретились.

Иуда почувствовал, как под этим удивительным взглядом, полным любви и сострадания, душа его очистилась и посветлела.

Иуда, дернув головой, отвернулся от Иисуса и, не оглядываясь, пошел прочь.

Хождение по воде

Случилось это в Тиверии, куда Иосиф ходил на заработки. Пятилетний Иисус сидел с детьми на берегу реки Иордан. Дети наблюдали, как утки легко спускались с берега в воду и плыли, словно шли по воде.

— Человек тоже может ходить по воде! — воскликнул Иисус.

Дети дружно рассмеялись. Иисус решил доказать свои слова делом: вскочил, подбежал к самой кромке воды и с ходу ступил в воду. Ноги по щиколотку погрузились в поток. Дети засмеялись еще громче. Тогда Иисус стал молиться. Он стоял в холодной воде и неистово молился, прося Бога о помощи, но молитва не помогла ему. Под смех детей Иисус вышел из воды и побежал к Иосифу, работающему неподалеку. Иосиф заметив, что Иисус чем-то огорчен, спросил.

— Что с тобой?

Иисус рассказал Иосифу, как смеялись над ним, когда не смог он по слову своему пройти по воде, хотя и был уверен, что это возможно.

Тогда Иосиф напомнил Иисусу одну из притч Соломоновых:»Надейся на Господа всем сердцем твоим, и не полагайся на разум твой. Во всех путях твоих познавай Его. И Он направит пути твои.» — и добавил. — Ты, сынок, человек, и потому разум твой идет впереди сердца!

Маленький Иисус знал теперь, что ему нужно делать. Он вновь направился к реке. Дети встретили его обидными выкриками и смехом, но Иисус не обратил на это внимание. Он сосредоточился на молитве. Сердце его легко и уверенно встало впереди разума. Он даже не заметил, как нога его коснулась поверхности реки. Тонкая пленка воды прогнулась, но не разорвалась. Иисус благополучно прошел по воде несколько метров и вернулся обратно. На последнем шаге, увидев открытые от удивления рты и изумленные глаза новых друзей своих, Иисус снова позволил человеческому разуму встать впереди сердца. Тончайшая пленка воды, не выдержав внезапной тяжести разорвалась и левая ступня Иисуса провалилась в речную воду. Но этого уже никто не заметил.

Учитель

Когда Иисусу исполнилось шесть лет, он пошел в школу вместе с другими детьми. Учитель спросил детей, кто из них умеет читать. Но никто не умел. Только Аир, десятилетний мальчик, знал две буквы алфавита.

Учитель стал учить детей читать и писать. Аиру, пальцы которого огрубели от работы на виноградниках, писать буквы было очень трудно. Однажды учитель рассердился на Аира за то, что тот недостаточно ровно вывел заданную им букву, и ударил мальчика по голове. Аир заплакал. Другие ученики в страхе пригнули головы, боясь гнева учителя. И только Иисус, глядя прямо в глаза разгневанному наставнику, спросил.

— Зачем сеешь зло, учитель? Ведь сказано, что «мудрость лучше воинских орудий; но один погрешивший погубит много доброго… кто копает яму, тот упадет в нее; и кто разрушает ограду, того ужалит змей…»

Учитель поднял было кулак на Иисуса, но что-то остановило его. Он быстро опустил руку и, смягчившись, спросил.

— Откуда ты знаешь стихи из Екклесиаста, Иисус? Ты же не умеешь читать!

Иисус пожал плечами.

— Мне кажется, учитель, я знал их всегда…

Учителя удивил ответ Иисуса.

— Что значит «всегда»?

— Это значит «вечно», — ответил Иисус.

Ответ Иисуса еще более озадачил и запутал учителя. Чтобы скрыть свою растерянность, он неестественно громко проговорил известный ему стих из Екклесиаста: «Отпусти хлеб твой по водам, потому что по прошествии многих дней опять найдешь его…». Что это значит, Иисус, ты можешь объяснить?

Иисус кивнул.

— Знаю, учитель, если отпустишь в путь зло свое, по прошествии многих дней найдешь зло, отпустишь любовь к человекам, найдешь любовь…

— Иди домой, Иисус, мне нечему тебя учить, сокрушенно сказал учитель.

— Позволь мне остаться, учитель, я знаю великую мудрость из наставлений Соломона и Екклесиаста, но не знаю простой арифметики и азбуки, — спокойно ответил Иисус, — тебе есть чему учить меня.

Смертельная рана

Иуда колол дрова. Он был рад, что для него нашлась работа, но у него довольно быстро устали руки держать тяжелый топор. Лезвие топора, скользнув по сучковатому полену, рассекло ногу Иуде.

— О, Господь! — Закричал Иуда, упав на землю и зажав рану, из которой хлестала кровь. — За что ты наказываешь меня? Я ни в чем не виноват перед тобой! Помоги мне, Господь!

У Иуды кружилась голова от слабости.

— Спаси и помилуй, — шептал он посиневшими губами.

В это время мимо пробегали мальчики, среди них был и Иисус.

— Эге! — закричал Закхей, сын портного. — Посмотрите-ка, там лежит наш злейший враг Иуда! Похоже, что Господь наказал его за то зло, что он совершил!

— Смотрите, он даже не шевелится! — кричали дети. — Может, он умер? Идемте, посмотрим, что с ним случилось?

Дети осторожно подошли к лежащему без сознания Иуде. Иисус увидел отброшенный в сторону топор, глубокую рану на ноге, из которой, пузырясь сочилась черная кровь. Чувством сострадания и любви переполнилось сердце Иисуса. Иуда нуждался в помощи и сочувствии. Иисус наклонился и своей узкой, очень горячей ладошкой накрыл рану на окровавленной ноге Иуды. Дети изумленно ахнули, когда Иисус отвел ладонь в сторону. Никакой раны не было. Кожа на ноге стала ровной и гладкой. Иуда шевельнулся как во сне, что-то пробормотал и сел, с удивлением глядя на мальчиков. Потом тронул ногу свою, на которой не было и следа от страшной раны.

— А вам чего здесь понадобилось? — заорал он, размахивая руками. — Проваливайте, пока я не задал вам хорошую трепку!

— Ты бы умер, если бы Иисус не вылечил тебя! — крикнул, отскакивая подальше от Иуды, Закхей.

— Иисус? — издевательским тоном переспросил Иуда. — Он что, великий лекарь и ему помогает сам Господь? Так я вам и поверил! Проваливайте отсюда, идиоты!

Дети, возмущаясь поступком Иуды, отбежали на безопасное расстояние.

Иуда взял в руки топор и принялся, как ни в чем не бывало колоть дрова. Он думал, что рана на ноге ему приснилась.

— Иисус, почему ты молчишь? — спрашивали дети. — Ведь это ты вылечил Иуду! Он бы умер без тебя!

— И не нужно было лечить его! — запальчиво крикнул Закхей. — Вот увидите, завтра он опять будет драть нас за уши и бить по головам своими кулачищами! Он всегда был и будет нашим самым злейшим врагом! Зачем ты помог ему, Иисус?

— Мать Мария не устает повторять мне, — сказал Иисус, — чтобы я молился о тех, кто оскорбляет меня, чтобы делал добро тем, кто ненавидит меня! В этом сокрыта Великая мудрость и слава Господа!

Сон

Снилось Иисусу, что стоит он в одиночестве на берегу бушующего моря. Огромные волны обрушиваются на берег так, что сотрясаются скалы и дрожит земля. Вдруг ослепительный луч упал с неба и по этому лучу в руки Иисуса спустился сияющий жезл. И раздался голос.

— Владей жезлом, сын мой возлюбленный!

Иисус коснулся жезлом ветра — и стихла буря, улеглись волны. Коснулся песка — и каждая песчинка стала живой, засиял берег всеми красками жизни. И увидел Иисус, что не песок перед ним, а миллионы живых людей. Жезл своим прикосновением пробудил людей от страшного долгого сна. И открыли люди глаза свои, и обратили взоры к нему, маленькому мальчику.

— Спаси нас, Иисус! — миллионами ртов закричали они.

— Но как же я спасу вас? — растерялся Иисус. — Я всего лишь маленький иудейский мальчик! А вы взрослые и сильные!

— Слово! Дай нам Слово, Иисус! — кричали люди, и гул голосов доносился к нему даже из самых потаенных уголков Земли. — Освети нам дорогу светом Истины! Согрей нас великой любовью своего сердца, Иисус!

— Но я не знаю, как это сделать!

Но вот рука его, сжимающая жезл, сама собой стала выводить на небесах огромные буквы: «Истина — единственное, что неизменно! Это то, что не имеет причины, но она и есть причина всего!».

И миллионы человеческих голосов стали повторять за ним начертанное на небесах. Прижал Иисус жезл к сердцу своему, и сердце его наполнилось пламенной любовью к людям. Стал он говорить о спасении души человеческой, и миллионы слушали его, затаив дыхание. Увидел он, как Истина преображает их лица, и как Слово, полное любви и сострадания, согревает их сердца. Но кто-то невидимый ему, накинул на него черное покрывало. Дикая боль пронзила тело. Вскрикнул Иисус и выронил жезл. И почувствовал он, что тело обретает невесомость. Медленно поднимается он в небо. Черное покрывало спадает с него, и небесное сияние исходит из глаз его. А люди с Земли тянут к нему руки и что-то кричат. И понял он, что в небо поднимается лишь малая часть его, а сам он остается там, на Земле, в миллионах человеческих сердец. Не растворяется — нет, остается жить в каждом человеке, спасая его от гибельного страшного сна.

Иисус проснулся в полном смятении чувств. Он долго лежал с открытыми глазами, и сердце гулко стучало в груди. Он понял, что его предназначение, до поры сокрытое от него, в эту ночь приоткрылось ему. И рано или поздно великая Истина и святая Любовь поднимут и понесут его на своих могучих крыльях над шумящим человеческим морем.

Тихо было в комнате. Вся она была убрана свежими цветами. Лучи утреннего солнца согревали и освещали ее. В это утро Иисусу исполнилось семь лет.

Злой мальчик

Иисус любил играть у порога своего дома с другими детьми, строя из всего, что находилось под рукой огромные фантастические башни. Как-то в переулке показался высокий мальчик со свирепым лицом. Едва завидев его, дети с криками разбежались.

— Злой Дидим! Это злой Дидим! Беги! Спасайся! — кричали они Иисусу издали.

Восьмилетний Иисус продолжал спокойно строить высокую башню, не обращая внимания на приближающегося Дидима. Дидим в одно мгновение растоптал своими большими, грязными ногами все, что дети с такой любовью построили за целый день, и подскочил к Иисусу.

— Эй ты! — крикнул он грубым, злым голосом, хватая Иисуса за плечо.

Иисус поднял голову и посмотрел на Дидима своими глубокими, ясными глазами. Дидим замер. Ему на мгновение показалось, что перед ним не глаза обыкновенного мальчика, а два теплых втягивающих в себя озера. Не в силах сопротивляться этой ласковой втягивающей силе, он вошел в них и тот час избавился от изнурительной дневной жары, грязи и скверны, постоянно преследующих его. Душа его очистилась и посветлела. Ему стало невероятно легко и спокойно. Ему захотелось встать на колени и поцеловать землю возле ног этого странного ребенка. Наконец Дидим овладел собой и хрипло спросил.

— Ты кто? Пророк?

— Меня зовут Иисус, — ответил ребенок, — приходи к нам, Дидим.

Дидим судорожно кивнул и, чувствуя какую-то неловкость, тяжело зашагал прочь, загребая своими грубыми, грязными подошвами уличную пыль.

Через день Дидим пришел вновь, но это уже был совсем другой Дидим. Дети в первое мгновение даже не узнали его. Глаза его светились спокойствием и добротой, и свет этот преображал лицо.

Все увидели, что Дидим очень красивый мальчик.

— Это тебе! — сказал Дидим и поставил перед Иисусом корзину свежих яблок. Посмотрев на Иисуса, он почувствовал, что совершил какую-то ошибку, поправился и сказал, — это тебе и мне.

— Это тебе, мне и всем, — сказал Иисус.

Дидим легко согласился, засмеялся и все с удовольствием стали есть тугие хрустящие яблоки, кидаясь, из озорства, друг в друга яблочными огрызками.

Разбитый кувшин

Мария попросила Иисуса принести воды. Девятилетний Иисус набрал из источника воды в кувшин. Он поднял кувшин на плечо, чтобы легче было нести, и направился к дому. В это время из боковой улочки выбежал Иуда. Схватив камень, он бросил его в Иисуса. Камень попал в кувшин. Кувшин разбился, а вода вылилась на Иисуса.

— Гы — гы — гы! — ехидно засмеялся Иуда, подбежав к Иисусу и заглянув ему в лицо.

Огромный Иуда, каменной глыбой нависал над хрупким Иисусом. Иуда думал, что Иисус бросится на него с кулаками или истошно закричит, как это обычно делали другие дети, в крайнем случае, заплачет. Но ничего подобного не произошло. В глубоких всепонимающих глазах ребенка Иуда увидел лишь любовь и сострадание.

— Я убью тебя! — завопил Иуда, отскакивая от Иисуса, как от прокаженного, в ярости сжимая кулаки.

— За что? — спросил Иисус, с легкой улыбкой глядя на Иуду.

— Потому что ты глупец и безумец! Потому что блаженный! Так не бывает и не должно быть! Ты должен наброситься на меня! Ударить! Избить! Растоптать! Смешать с грязью!

— Истинно говорю, — сказал Иисус, когда Иуда наконец выдохся, — твои слова — твои судьи. Ты сам осудил себя. Какою мерой ты мерил меня, такою и тебе от мерялось. Потому как мысли и слова, и поступки человеческие — магниты живые! Повернешь во зло — зло притянут, повернешь в добро — добро притянут!

— Иисус! — окликнул его Иосиф, несший на плече тяжелое бревно. — Помоги мне, сынок!

Иисус отвернулся от Иуды и направился к отцу.

— И все-таки я убью тебя, — без всякой злобы пробормотал Иуда вслед этому странному мальчишке, сыну плотника Иосифа и девы Марии.

Лжесвидетель

Иисусу было десять, когда Иосиф доверил ему самостоятельно прострогать бревно, а сам ушел куда-то по делам. Иисус очень старался, и бисеринки соленого пота блестели у него на лбу. Мария издали любовалась сыном. Настоящим плотником становится ее Иисус. Хотя знала мать, что ее мальчику уготована другая судьба — стать «Спасителем Мира».

— Но разве могут эти тонкие мальчишеские руки, с постоянными занозами и ранами от работы с деревом и плотницким инструментом, — думала Мария, — спасти Мир? Если это и случится, то не скоро!

В этот момент во двор вбежал какой-то человек и крикнул.

— Помогите мне! Спрячьте меня!

— Не бойся, — сказал Иисус, откладывая в сторону инструмент, — тебя здесь никто не тронет.

— За мной гонится булочник, а с ним римский легионер! Легионер убьет меня!

— Ты верно голоден, если решился на воровство? — спросил Иисус.

— Я ничего не крал у булочника! — в отчаянии воскликнул человек. — Поверьте мне!

— Я верю тебе, — сказал Иисус.

Послышались возбужденные голоса, и во двор вошел булочник в сопровождении римского легионера и десятка уличных зевак.

— Арестуйте его! Это он украл у меня хлеб! — крикнул булочник легионеру, указывая на испуганного человека.

Легионер тяжелым шагом двинулся на человека, на ходу вынимая меч из ножен. Для большей убедительности он даже взмахнул мечом и белая полированная сталь сверкнула на солнце. И вдруг общий крик изумления потряс воздух. Все увидели, что в занесенной над человеком руке легионер, вместо меча, держит белую лилию. Легионер, увидев в своей руке это нежное растение, выпрямился и застыл каменным изваянием. Неповоротливый мозг солдата, приученный к прямолинейным решениям, не мог сходу осознать подобной метаморфозы. В конце концов со страхом и отвращением он разжал пальцы и лилия с металлическим звоном упала к его ногам. Все увидели, что на земле лежит не цветок, а меч. Легионер нагнулся, чтобы поднять его, но едва пальцы коснулись рукояти, как меч вновь превратился в лилию.

— Это знак Божий! — заволновались люди. — Он говорит нам о том, что этот человек не виновен! Он не вор! Он не крал хлеб у булочника! Даже меч не желает наказывать невинного, на наших глазах превращаясь в цветок!

И люди, увидевшие чудо, пали на колени, принялись в молитвах славить Господа. Легионер, некоторое время стоявший столбом, тоже упал на колени и тотчас лилия окончательно превратилась в настоящий меч. Слезы умиления и радости потекли из глаз легионера.

— Благодарю тебя, Господь! — шептали его губы, — Что не допустил несправедливости! Что наставил на путь истинный!

Только тут вспомнил он о лжесвидетеле булочнике. Хотел его арестовать, но того и след простыл.

Между тем Иисус вновь принялся строгать бревно, чему-то улыбаясь. У Марии дрогнуло сердце. Ее Иисус в который уже раз, превзойдя в себе человека, сделал еще один маленький шажок в сторону «Спасителя Мира».

А в городе Назарете долго еще вспоминали люди о чуде, что произошло во дворе плотника Иосифа.

В храме

Иисус, Мария, Иосиф были на службе в храме Иерусалимском. После службы Иисус, следуя за родителями к выходу из храма, заметил, что жрецы убивают ягнят и птиц острыми ножами, а тушки сжигают на алтаре во имя Бога. Любящее сердце его словно острым кинжалом пронзила жалость к бессловесным тварям. Не сказав родителям ни слова, он подошел к служителю храма и спросил.

— Скажи мне, во имя чье совершаете вы убийство в храме Господа? Почему сжигаете убитых животных и птиц перед лицом его?

— Глупое дитя, разве не говорили тебе родители, что живая тварь всегда приносится в жертву Господу во искупление наших грехов? Грех человеческий искупается только жертвоприношением!

— Разве не говорил Давид, — продолжал Иисус, — что Бог не требует жертвы за грех? Не говорил ли это же пророк Исаия? Я думаю, что грех искупится скорее, если положить того же ягненка на стол голодному, а не сжигать как жертву на алтаре!

— Глупое дитя! — воскликнул служитель. — Что ты понимаешь в священных писаниях! Или ты думаешь, что знаешь больше, чем все равви Израиля?

— Я думаю, что в доме Божьем должны обитать доброта и любовь, — сказал Иисус.

Разговор мальчика со служителем услышал глава Синедрона Гиллел. Он подозвал Иисуса к себе, посадил среди книжников и священников, раскрыл книгу пророков и стал читать.

— «Горе Ариилу, городу, в котором жил Давид! Я стесню Ариил, и будет плач и сетования. Я расположусь станом вокруг тебя и воздвигну против тебя укрепления…»

Гилел читал долго, наконец, закончив чтение, сказал.

— Я слышал, что наш юный равви знает наизусть Священное писание, может он растолкует нам мудрость пророка?

И сказал Иисус.

— Ариил, о котором толкует пророк, это наш Иерусалим. Корысть и жестокость, как ржа, поразили его. Законники наши, судьи, священники и книжники притесняют бедных, а сами же живут в роскоши. Израиль сбился с пути, забыл справедливость и право человека. Если наш народ не услышит голоса Бога, придут племена и разграбят Иерусалим, сроют храм и уведут наш народ в чужие земли в рабство. И будет народ блуждать среди народов земли, как овцы без пастыря. И через много лет придет человек, чье сердце чисто, и будет царствовать в праведности. Тогда возродится Израиль и будет жить в мире.

Слышавшие Иисуса изумились толкованию книги пророков ребенком. И спросили его книжники с превосходством людей перед неразумным, чтобы посрамить его.

— Скажи нам, юный равви, которая из десяти заповедей Моисея величайшая?

И ответил Иисус.

— У человека на руке десять пальцев. Скажите мне, который палец важнее?

И не могли ответить ему. И опять смотрели на него с изумлением.

— Всякий палец на руке человеческой имеет свое назначение и свое достоинство, — сказал Иисус, — и если отсутствует хотя бы один палец, плохо приходится тому человеку.

И вопросил Иисус.

— Скажите мне, высокочтимые учителя, что соединяет все десять заповедей Моисеевых воедино?

И опять качали головами седобородые в изумлении перед мудростью ребенка.

— А соединяет их любовь, — продолжал Иисус, — каждое слово Моисеево пронизано любовью, так как слова эти божественны, а Бог — это и есть любовь. И если человек в точности исполняет эти заповеди, значит живет он по законам божественной любви. А если человек полон любви, он не может сделать ничего, супротивного.

— Кто твой учитель, научивший тебя великой мудрости, равви? — с уважением в голосе спросил глава Синедрона Гиллел.

— Я не знаю, — отвечал Иисус, — эти истины всегда были во мне, как и божественная любовь. Только она способна открыть двери разума, чтобы вошла в них Истина и даровала сердцу понимание.

Родители Иисуса через некоторое время забеспокоились.

— Где сын мой? — спросила Мария женщин, шедших с нею.

— Мы не видели твоего сына, отвечали женщины.

— Я думал, что он с тобой, Мария, — сказал Иосиф.

Родители вернулись в Иерусалим. Во дворе храма стали они спрашивать стражу, не видел ли кто двенадцатилетнего мальчика с голубыми глазами? Один из стражников ответил, что видел какого-то мальчика разговаривающего с законниками, как с равными себе.

Вошли родители в храм. Мария, увидев своего сына среди самых уважаемых равви Израиля, спросила его.

— Что же ты, сынок, делаешь с нами? Мы с отцом всюду ищем тебя. Думали, не стряслась ли беда? А ты не подумал о нас и сидишь в храме.

— Разве ты не знаешь, мама, что я должен находиться в пределе отца моего? — спросил Иисус, но видя, что родители не поняли его слов, послушно встал и пошел за ними. И вернулся в Назарет, и был послушен им.

Упрямый ослик

Тринадцатилетний Иисус шел к отцу в Тиверию, где Иосиф подрядился на какой-то плотницкий заказ. По дороге Иисус догнал путника, ведущего на коротком поводке ослика с поклажей на спине. Поклажа была таких размеров, что ослика почти не было видно. Торчали лишь четыре тоненькие ножки да очень грязный хвост. На одной из горок ослик заупрямился, остановился и не хотел идти дальше. Хозяин длинным хлыстом принялся хлестать ослика по тоненьким ножкам и бил до тех пор, пока не устал сам, но ослик не двигался с места. Иисус в это время поравнялся с хозяином и его упрямым осликом.

— Зачем бьешь несчастное животное, хозяин? — спросил Иисус. — Это большой грех обижать бессловесную тварь!

— Но что же мне делать? — взмолился хозяин. — Если эта скотина всегда останавливается на этом месте и не желает идти дальше!

— А ты хотел бы, чтобы животное было послушно тебе?

— Как не хотеть! — воскликнул хозяин. — Помоги мне, если можешь!

— Охотно, если мои советы исполнишь в точности.

— Исполню! Исполню! — закричал хозяин.

— С этой минуты ты должен кормить своего осла досыта, класть поклажу по силам твоему животному и никогда не бить его.

— Ты требуешь невозможного, прохожий!

— Ты так же требуешь невозможного от своего осла, хозяин, — сказал Иисус, — истинно говорю тебе, ты плохо кормишь его, нагружаешь поклажей так, что он не в силах нести ее и к тому же бьешь. Как ты относишься к нему, так и он будет всегда относиться к тебе.

Иисус ушел, а хозяин долго сидел у дороги и думал над словами странного прохожего. Потом снял часть поклажи, спрятал в зарослях, и ослик тотчас весело побежал в сторону дома. Перевезя вторую часть поклажи, он впервые досыта накормил и напоил животное даже вымыл его, накрыв на ночь теплой попоной. Ослик жевал во дворе свежее молодое сено, весело поглядывал на хозяина, который как молитву твердил поразившие его слова:»Как ты будешь относится к нему, так и он будет относится к тебе.».

Грабитель

Четырнадцатилетний Иисус, сидя на осле, вез небольшой кувшин вина Иосифу в Тиверию. Мария делала из спелого винограда прекрасное вино. День был жаркий, казалось, солнце спалило все вокруг. Никто не встретился Иисусу по дороге. Неожиданно затрещали сухие ветки, и из зарослей на дорогу вылез заспанный верзила. Он потер рукавом припухшие от сна глаза, посмотрел на Иисуса и спросил.

— Что это у тебя в кувшине?

— Вино для отца, — простодушно ответил Иисус.

— Отец попьет и водички! — засмеялся верзила и, вырвав из рук Иисуса кувшин, пошел прочь.

— Прости, Господь, его душу грешную! — пробормотал Иисус вслед обидчику. — Такая жара, а человек этот умирает от жажды!

Но тут Иисус услышал топот ног, оглянулся и увидел, что тот самый человек догоняет его. Иисус остановил осла, думая, что утолив жажду путник хочет вернуть ему пустой кувшин. Но человек велел Иисусу слезть с осла.

— Ты пойдешь и пешком, — засмеялся прямо в лицо Иисусу грабитель, — а твой осел пригодится мне!

— Прости, Господь, его душу грешную, — попросил Иисус во второй раз, — верно, этому человеку мой осел нужнее, чем мне!

В Тиверии Иосиф дал Иисусу весь свой недельный заработок — несколько тяжелых монет, завязав их в белую тряпку.

Когда Иисус поравнялся с тем самым местом, где он оставил грабителя, то услышал знакомый голос.

— Что это у тебя в руке?

— Деньги, — ответил Иисус, — все, что отец заработал за неделю!

— Отдай их мне! — потребовал грабитель.

— Если я отдам тебе эти деньги, то мы с матерью останемся голодными!

— Какое мне дело до тебя и твоей матери! — заорал верзила. Он вырвал из рук Иисуса узелок с монетами и убежал.

— Прости, Господь, его душу грешную, — попросил Иисус в третий раз, — этот человек, вероятно, беднее меня с моей матерью или «нас» с отцом!

Через час пути Иисус наткнулся на человека, лежащего в дорожной пыли. Лицо его было окровавлено. Он стонал и просил о помощи. Стеная и плача, рассказал он Иисусу, как напали на него разбойники, все отобрали и избили. Иисус помог человеку добраться до придорожного источника, промыл его раны, почистил одежду. От прикосновений Иисуса раны человека зажили. Почувствовав, что беда миновала, грабитель грубо оттолкнул Иисуса и, весело насвистывая, ушел прочь.

— Прости, Господь, его душу грешную, попросил Иисус в четвертый раз, — этот человек так обрадовался своему внезапному выздоровлению, что потерял голову, от счастья.

На втором часу пути Иисус вновь увидел того же самого человека. Он лежал скорчившись у дороги.

— Я сломал ногу и не могу идти, — тихо сказал грабитель, — я знаю, что ты пройдешь мимо и это будет справедливо! Слишком много зла причинил я тебе!

— Покажи свою ногу, — кротко попросил Иисус. Осмотрев ногу Иисус сказал грабителю, — кость на ноге твоей сломана в четырех местах!

— Ровно по количеству моих грехов в отношении тебя, мальчик, — опустив голову, пробормотал грабитель.

Иисус провел ладонью по сломанной ноге и она в то же мгновение срослась. Грабитель встал на колени и принялся неистово молиться, прося у Господа прощения за свои прегрешения.

И вдруг будто тяжкий черный камень свалился с души его. Глаза его прозрели. И увидел он за плечами мальчика двух ангелов в белоснежных одеждах. И понял он, что не мальчик стоит перед ним, а сам Господь. Грабитель, умываясь слезами, стал целовать землю у ног Иисуса, моля о прощении.

В это время случилось проезжать мимо богатому купцу, которого не раз и не два обижал на большой дороге этот человек. Купец тот час узнал грабителя.

— Никак свихнулся малый? — подумал купец, к которому не пришло прозрение и потому не видел он: ни ангелов, ни Господа, а видел лишь худенького мальчика, у ног которого грубый верзила ползал на коленях, целуя землю.

Иисус уходит

Вернувшись домой после встречи с грабителем, взволнованный Иисус стал упрашивать Марию, чтобы она рассказала ему, кто он есть на самом деле.

— Я чувствую в себе великую силу, мама. Я вижу, что я не такой, как другие, — говорил Иисус, — вы с отцом скрываете от меня какую-то тайну.

В конце концов мать согласилась рассказать ему все.

— Иосиф не отец тебе, — сказала Мария, — истинный отец твой — Святой Дух! А это значит, что ты сын Великого Господа нашего!

— Но в то же время я и человек? — спросил Иисус.

— И в этом все дело, — сказала Мария, — до тридцати лет ты будешь, сынок, познавать себя и мир Земли! Лишь после тридцати станешь ты царем души своей, обретешь великую силу Господню! Станешь истинным Спасителем Мира!

— Но какой же я Спаситель! — воскликнул Иисус. — Если не познал еще великую Мудрость подлунного мира и не превзошел ее!

При этих словах Иисуса дрогнуло материнское сердце, догадалась Мария, что пришел час расставания.

— Ты уходишь от меня? — тихо спросила она.

— Да, мама.

— Куда же ты пойдешь, сынок?

— Сначала в Египет, потом Иран, потом в Индию, потом у ног моих будет лежать весь подлунный Мир, по которому предстоит мне пройти! Надо спешить! У меня так мало времени!

— Но ты же совсем ребенок, тебе едва минуло четырнадцать, а до тридцати еще целых шестнадцать лет! Это так много!

— Это одно мгновение, мама.

— И ты ничего не возьмешь с собой, сынок?

— Мне ничего не нужно, мама, у меня все есть, все мое богатство заключено в моем сердце. Прощай!

— Ты не хочешь подождать отца, попрощаться с ним?

— Ты сама сказала, что он не отец мне.

— Но Иосиф любит тебя.

— Он не успеет соскучиться, потому что через мгновение я снова буду здесь!

— Мгновение?

— Да, мама, шестнадцать лет — мгновение! Это так мало.

Иисус повернулся и вышел за порог. Мария бросилась за ним. Ей хотелось обнять Иисуса, прижать к себе. Быть может даже задержать его ненадолго. Материнское сердце не хотело примириться с таким внезапным расставанием. Она вслед за сыном шагнула за порог.

Иисус уходил легкой походкой четырнадцатилетнего подростка, ни разу не оглянувшись. Она смотрела вслед своему сыну, творя молитву, и слезы застилали глаза ее. С двух сторон, охраняя Иисуса, как два светящиеся пятнышка, летели белоснежные ангелы.

Content

Игорь Востряков
Сны о Христе (сборник)

Ирод

Мудрецы и Иисус

Светильник

Ласточка

Змея

Овечья шкурка

Леопард

Вера

Иуда

Хождение по воде

Учитель

Смертельная рана

Сон

Злой мальчик

Разбитый кувшин

Лжесвидетель

В храме

Упрямый ослик

Грабитель

Иисус уходит