Н. Н. Николаев

Реликвии правителей мира

I

Реликвии всех эпох

Законы Хаммурапи

Черный столб из базальта с текстом «Законов» был найден в 1901–1902 гг. французскими археологами в Сузах (столице Древнего Элама). Текст частично поврежден: часть лицевой стороны столба была выскоблена. Очевидно, эламиты захватили столб с «Законами» во время одного из своих набегов на Месопотамию и вывезли в свою столицу, а эламский царь-победитель приказал стереть часть текста, чтобы начертать на освободившемся месте победную надпись.

В верхней части лицевой стороны изображен сам Хаммурапи, молящийся «судье богов», покровителю справедливости и солнечному богу Шамашу, который вручает ему законы. Вся остальная часть столба была с обеих сторон заполнена клинописным текстом, состоящим из трех частей: введения, собственно законов и заключения. Непрерывно записанный текст законов условно делится исследователями на 282 первоначальные статьи, из которых 35 были стерты, а 247 сохранились. Недостающие статьи частично восстанавливаются по фрагментам копий «Законов», записанных на глиняных табличках, которые были обнаружены в тех же Сузах и других местах, особенно в знаменитой Ниневийской библиотеке Ашшурбанипала.

Что представляла собой эпоха Хаммурапи — так называемый Старовавилонский период (конец XX — начало XVI в. до н. э.)?

В XXI в. до н. э. на централизованное общемесопотамское царство Шумера и Аккада обрушились кочевники-амореи, обитавшие ранее в сирийской степи. В итоге бурных политических событий изменился общественно-экономический строй Древней Месопотамии, а сама она к концу XIX в. оказалась разделена между несколькими крупными царствами с аморейскими династиями во главе. Это были верхнемесопотамская держава Шамшиадада II, Вавилонское царство, царство Эшнунны на Дияле и царство Ларсы на юге Нижней Месопотамии, от которых зависел ряд более мелких политических образований.

После распада первого из этих государств на среднеевфратское царство Мари и верхнемесопотамско-среднетигрское государство Субарту (около 1780 г. до н. э.) гегемонию над всей Месопотамией на несколько лет захватывают эламиты (около 1770 г. до н. э.).

Этой обстановкой воспользовался Хаммурапи, царь Вавилона (1792–1750), — незаурядный государственный деятель и удачливый военный организатор, глубоко и искренне уверовавший в свою провиденциальную миссию — объединить Месопотамию. В 1764 г. до н. э. он поднял мятеж против эламской гегемонии и начал войну со всеми остальными государствами Месопотамии, их общим покровителем — Эламом и вассалами последнего в горах Загроса. При этом он открыто провозгласил восстановление общемесопотамской державы Шумера и Аккада, некогда уничтоженной кочевниками.

Около 1755 г. до н. э. война завершилась полным триумфом Хаммурапи, объединившего всю Месопотамию (где он по ходу дела подчинил, а затем и уничтожил союзное государство Мари) и даже западный Элам с общеэламской столицей Сузами.

«Законы» были в окончательной редакции изданы только после этой победы как своего рода итог всей государственной деятельности Хаммурапи. Этот царь ставил себе в заслугу прежде всего водворение справедливого порядка в созданной им империи, а саму свою победу (в самом деле небывалую) рассматривал как явный божественный мандат на устроение такого порядка.

«Законы» принадлежат к важнейшим источникам по древневавилонскому и вообще древневосточному праву. На долгое время они послужили основой вавилонского права и тем самым дают возможность восстанавливать многие стороны социально-экономического строя Месопотамии II тыс. до н. э.

Следует учесть, что Хаммурапи, существенно усилив роль государства в общественной и хозяйственной жизни страны (впоследствии частично утраченную), не изменил основ этой жизни, как они сложились в начале тысячелетия и сохранялись вплоть до его конца, а частично и позже.

Язык «Законов» — классический вавилонский диалект аккадского.

Текст законов Хаммурапи состоит из пролога, 282 статей и эпилога. Они отражали сравнительно высокую ступень развития классовой и социальной дифференциации. Хотя клинописное право не знало деления на гражданское и уголовное, статьи сгруппированы тематически (предметно): процесс, собственность, царская служба, брак и семья, обязательства и т. д., причем каждая тема трактуется как с уголовно-правовой, так и с гражданско-правовой точки зрения. Субъектами права признаются свободный общинник (авилум — человек) и неполноправный свободный, находящийся на царской службе (мушкенум — падающий ниц).

Некоторыми правами (право на развод и возвращение приданого) пользовались также свободные женщины. Рабы и дети рассматривались лишь как объекты права. В законах Хаммурапи уделялось особое внимание укреплению власти рабовладельцев над рабами, частной собственности вообще и охране интересов царских служилых людей.

По этим законам можно сделать вывод о весьма значительном развитии товарно-денежных отношений в Вавилонии.

Законы Хаммурапи в научной литературе рассматриваются либо как сборник действовавшего права (это наиболее вероятная точка зрения), либо как юридический трактат, изображающий картину «социальной справедливости», либо как отчет царя Хаммурапи перед богами о своей деятельности.

На законы Хаммурапи, возможно, оказали влияние более древние (XX–XIX вв. до н. э.) законы из Ура, Эшнунны и Исина. Законы Хаммурапи повлияли на позднейшее законодательство древней Передней Азии.

В настоящее время столб с законами Хаммурапи хранится в парижском Лувре. Точную копию столба можно также увидеть в Москве, в Учебном художественном музее слепков им. И. В. Цветаева — филиале Музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина, а также в Переднеазиатском музее в Берлине.

(По материалам А. А. Немировского а также: Волков И. М. Законы вавилонского царя Хаммураби. М., 1914; Дьяконов И. М. Законы Вавилонии, Ассирии и Хеттского царства//Вестник древней истории, № 3, 1952; История древнего Востока. М., 1983.)

Солнечная ладья фараона Хеопса

В 1954 г. египетский археолог Камель эль-Маллак обнаружил южнее пирамиды Хеопса два больших карьера, закрытые огромными блоками известняка, на которых были изображены картуши фараона Дидьефра — сына Хеопса. Когда был отодвинут один из блоков, древняя «солнечная ладья» вновь увидела свет. Это могла быть та самая ладья, на которой перевозили тело Хеопса в Гизу, прежде чем захоронить его в возведенной по его приказу огромной пирамиде. После десяти лет кропотливого труда реставраторов лодка, восстановленная в ее первоначальном виде, была помещена в музей, специально созданный для нее вблизи пирамиды.

У южной и восточной сторон пирамиды Хеопса в подземельях были найдены остатки «солнечный ладьи» из кедра и других пород деревьев. Они оказались очередной загадкой для ученых — особенно в их функциональном назначении. Одна ладья была разобрана на 650 частей и собрана у пирамиды для обозрения. На ее разборку и сборку ушло 16 лет. Ладья имеет длину 43,6 м, ширину — 9 м. Она состояла из 1224 деталей.

Ладья при виде сбоку имеет серповидный профиль с загнутыми вверх передним и задним концами. Передний брус (форштевень), пустотелый сверху, напоминает трубу паровоза, а кормовой брус (ахтерштевень) с изгибом — вид серпа.

Египетская античники решили не раскапывать второе подземелье, но его содержимое сфотографировали в 1987 г. с помощью специального зонда, разработанного совместно с Национальным географическим обществом. Операция показала, что там находится ладья, аналогичная первой. При сборке применялись только веревки и деревянные колья, — никаких гвоздей и других металлических предметов.

Египет только на школьных уроках географии представляется обширной страной, по форме близкой к квадрату. В реальности это длинный, до тысячи километров, коридор шириной десять-пятнадцать километров. Вся жизнь бурлит в долине Нила да в прилегающих оазисах. Шаг влево, шаг вправо — сплошная пустыня, пригодная лишь для вечного упокоения.

В последний путь набальзамированное тело владыки и аккуратно извлеченные из него внутренности в специальных кувшинах — канопах доставлялись к месту вечного хранения по реке. Затем, в соответствии с верованиями, фараон отправлялся в другую, вечную жизнь к другому владыке, богу солнца Ра, по другому, небесному Нилу.

«Солнечная ладья Хеопса», найденная у подножия южной грани Великой пирамиды, как раз и служила именно для последнего, посмертного путешествия фараона. Так, по крайней мере, считают египтологи. И мало кто подвергает сомнению эту почти очевидную функцию плавучего «катафалка».

Однако имеются и другие версии…

Ладья Хеопса является самым большим и совершенным из известных судов той эпохи. Ладьи не имеют паруса, а весла предназначены в основном для управления. Поэтому возникает вопрос о функциональном назначении этой большой и сложной конструкции.

До сих пор считалось, что ладья участвовала в ритуальном процессе чисто символически. Однако многочисленные сведения — настенные изображения и рельефные чертежи на каменных плитах в храмах, усыпальницах и иных культовых сооружениях — указывают на то, что ладья содержит сложные технические решения с использованием энергетических потоков.

Через графические изображения с конкретными конструктивными решениями египтяне стремились передать будущим поколениям свои знания и достижения, дополняя текстами и иероглифами и даже натурными образцами.

Само название «солнечная ладья» указывает на то, что между ладьей и Солнцем существует какая-то конкретная связь. Исследованиями выявлено, что в средней, донной, части ладьи Хеопса (в килевом брусе) имелась зона с энергоустройствами, которые создавали энергостатическое облачко над лодкой от форштевня до ахтерштевня. Это, в свою очередь, приводило к образованию над лодкой вертикального энергопотока канала космосвязи, подобного тем, которые присутствуют над храмами всех религий. В месте пересечения вертикального энергопотока с верхней границей энергооблачка возникает зона повышенной энергетичности, откуда поток энергии поступает в верхнюю полую часть форштевня. Здесь, в нижней половине форштевня, встроенной энергоустановкой он преобразуется в более мощный энергопоток. Далее энергопоток поступает вдоль килевого бруса под днище лодки и к ахтерштевню.

Места расположения энергоустройств в брусьях форштевня, килевой части и ахтерштевня определяются приборным просвечиванием. Все это с достаточной подробностью показано на древних изображениях «солнечных ладей» других конструкций. Из них видно, что «солнечные ладьи» являются сложным плавающим культовым сооружением с постоянно функционировавшим каналом космосвязи.

Это, конечно, не умаляет и других функций ладьи, связанных с ее передвижением по течению Нила.

Капитолийская волчица

Это этрусская бронзовая скульптура, по стилистическим признакам датируемая V в. до н. э. и еще со времен Античности хранившаяся в Риме. Изображает примерно в натуральную величину волчицу, вскармливающую молоком двоих младенцев — Ромула и Рема, легендарных основателей города. Считается, что волк был тотемом сабинов и этрусков, а статуя перенесена в Рим в знак слияния римлян с этими народами.

Впервые Капитолийская волчица упоминается в «Естественной истории» Плиния; по его словам, скульптура стояла на Римском форуме около священной смоковницы.

История основателей Рима похожа на сказку. Правители должны отличаться от обычных людей, и братьев Ромула и Рема, отправленных по реке на погибель, спасла и выкормила волчица. Тень необычной семье давала смоковница, ставшая вместе с волчицей символом Рима, а дятел и чибис заботились о младенцах. С тех самых давних пор ничто так не взывает к патриотическим чувствам уроженцев Рима, как образ волчицы и двух младенцев.

Цицерон пишет, что скульптура располагалась на Капитолийском холме и однажды была поражена молнией; также он упоминает скульптуру «младенца, питающегося молоком волчицы».

Бронзовая статуя Капитолийской волчицы приписывается иногда мастеру Вулку. Сильный зверь, крепко вцепившийся напряженными передними лапами в землю и повернувший морду с оскаленной пастью, будто защищает младенцев Ромула и Рема, фигурки которых были помещены под набухшими от молока сосками.

Резкий поворот головы хищника встречается в изваяниях, предназначавшихся для охраны и защиты каких-либо сосудов или гробниц от злых сил: чаще всего это сфинксы или львы, поворачивающие головы и обращающие на подходящих свои страшные лики.

Своеобразна манера мастера трактовать одни детали в статуе волчицы с точным уподоблением реальности, другие — предельно обобщенно и упрощенно, почти схематично. Кожа, сквозь которую на боках волчицы проступают ее ребра, оскаленная пасть — убедительно достоверны, но напряженность передних лап чрезмерна, и они кажутся бронзовыми подпорками. Шерсть, будто выстриженная, чтобы не закрывать очертания ребер, показана лишь на шее и спине; ее завитки декоративны и повторяют друг друга. Форма торчащих ушей уподоблена срезанным наискось цилиндрам. В таких деталях проявляется чувство конструктивности, вносящее в этрусское произведение черты уже римского понимания объемов и форм. В некоторых местах на поверхности бронзовой шерсти волчицы остались следы позолоты. Трактовка пластических масс в статуе, композиция всех элементов, выражение внешней сдержанности при внутреннем напряжении соответствовали стилю и вкусам в искусстве, а возможно, и настроениям, господствовавшим на рубеже VI–V вв. до н. э. Нельзя не принять во внимание, что изваяние, прославлявшее Ромула и Рема, создавалось этрусским скульптором для его злейших врагов — римлян, возможно, как памятник свержению этрусских царей в Риме и провозглашению республики. Римляне приняли этрусскую идею — хищный зверь охраняет благополучие города, как волчица оберегает покой младенцев.

(Соколов Г. И. Искусство этрусков. М.: Искусство, 1990.)

С IX в. скульптура хранилась в Латеранском дворце. Монах-летописец Бенедикт из Соракте (X в.) пишет о «судилище, устроенном в Латеранском дворце, в месте, называемом [неразборчиво], а иначе — Матерью римлян»; суды и казни «у Волчицы» упоминаются вплоть до 1450 г. По распоряжению Сикста IV изваяние перенесли в Палаццо деи Консерватори (1473 г.). В конце XV в. были отлиты бронзовые фигурки Ромула и Рема; работа приписывается мастеру Антонио дель Поллайоло. Гравюра на дереве, сопровождающая издание популярного в Средние века сборника «Чудеса града Римского», изображает Капитолийскую волчицу уже с мальчиками.

Во времена Б. Муссолини (он был большим почитателем скульптуры и, провозгласив себя отцом Нового Рима, рассылал копии Капитолийской волчицы: одна в 1931 г. была установлена в Эден-парке в Цинциннати, США, другая отправлена в Рим, штат Джорджия, третья — в Нью-Йорк) Капитолийская волчица использовалась как пропагандистский символ, воплощавший стремление фашистского режима возродить Римскую империю. В 1960 г. изображения скульптуры использовались на плакатах и эмблеме прошедших в Риме Олимпийских игр.

С XVIII в., когда Капитолийскую волчицу описал крупнейший немецкий искусствовед Иоганн Винкельман, ученые полагали, что знаменитая скульптура является работой неизвестного этрусского мастера. В XIX в. датировку скульптуры, сделанную Винкельманом, пытались оспорить по крайней мере два исследователя, считавшие волчицу поздней, средневековой работой, но их попытки ни к чему не привели.

В 2006 г. Анна-Мария Карруба, специалист по металлургии, реставрировавшая Капитолийскую волчицу, обнародовала свои выводы: по ее мнению, скульптуру не могли сделать раньше VIII–X вв. Дело в том, что в Античности не умели отливать большие статуи целиком: их делали по частям, а потом сваривали. Волчица же была изготовлена сразу и целиком. Группа исследователей из университета Салерно во главе с профессором Адриано Ла Реджиной подтвердила обнародованную в 2006 г. гипотезу реставратора А. М. Каррубы, что Капитолийская волчица, символ Рима, была создана в XIII в., а не в V в. до н. э., как было принято считать до сих пор.

А что говорят мифы?

Мать Ромула и Рема — Рея Сильвия — была дочерью законного царя Нумитора, смещенного с престола его младшим братом Амулием. Амулий не хотел, чтобы дети Нумитора помешали его честолюбивым замыслам: сын Нумитора пропал во время охоты, а Рею Сильвию заставили стать весталкой, что обрекало ее на 30-летний обет безбрачия. На четвертый год служения к ней в священной роще явился бог Марс, от которого Рея Сильвия и родила двоих братьев. Разгневанный Амулий заключил ее под стражу, а младенцев приказал положить в корзину и бросить в реку Тибр. Однако корзину прибило к берегу у подошвы Палатинского холма, где в гроте Луперкалии под смоковницей их вскормила волчица, а заботы матери заменили прилетевшие дятел и чибис. Впоследствии все эти животные и смоковница стали священными для Рима. Затем братьев подобрал царский пастух Фаустул. Жена его, Акка Ларенция, еще не утешившаяся после смерти собственного ребенка, приняла близнецов на свое попечение. Когда Ромул и Рем встретились с дедом Нумитором, Фаустул рассказал последнему историю близнецов, после чего Нумитор с помощью внуков убил Амулия и вернул себе царское достоинство, а близнецы были восстановлены в правах.

Позднее Ромул и Рем решили основать город, и Ромул убил своего брата в споре о месте, которое нужно выбрать для нового поселения. Ромул основал город Рому (Рим) на Палатине, и это место стало вскоре приютом окрестных разбойников, над которыми главенствовал Ромул.

Не имея достаточно жен, римляне похитили сабинянок во время спортивных состязаний. После недолгой войны с соседними племенами римляне заключили унию с сабинянами, приняв имя квиринов: в новом народе женщины (сабинянки) имели равные права с мужчинами (римлянами).

Ромул правил 37 лет справедливо и кротко, но потом исчез. Подозревали, что его убили римские сенаторы, но Ромул, явившись во сне римлянину Прокулу Юлию, успокоил общественность, сообщив последнему, что улетел на небо, став богом Квирином (сабинянским Марсом), который пользовался с тех пор всеобщим почитанием.

Кстати, случаи воспитания детей дикими животными (феномен Маугли) часто описываются в мифологии, религии и литературе. Так, персидский царь Кир Старший (Куруш) был воспитан волчицей. От волков выводят себя некоторые монгольские и кавказские племена. История Ромула и Рема классифицируется как разновидность «близнечного мифа», распространенного среди народов почти на всех континентах.

Еще любопытный факт: с изображениями Капитолийской волчицы порой происходят различные несообразности. Так, в оригинале скульптурной группы Ромул и Рем сосут второй и четвертый сосцы с левой стороны. На эмблеме XVII Олимпийских игр в Риме они изображены у первого и четвертого сосца.

Сокровища нибелунгов

Около 1200 лет назад безвестные бродячие поэты, жившие на территории нынешних Германии и Скандинавии, создали эпос, получивший название «Песня о нибелунгах». Этимология этого понятия восходит к немецкому слову «нибелонис», что значит «туманный». Другие лингвисты связывают этот загадочный термин с древнескандинавским словом «нимфльхейм», переводимым как «подземные хранители духов».

Если с небожителями Древней Греции все более или менее ясно, то такого не скажешь о богах древнегерманских и скандинавских племен. В переведенной на многие языки «Песне о нибелунгах» в поэтической форме рассказано не только о богах, но и о подземных и наземных духах, злых карликах, королях и принцессах, сказочных богатырях вроде былинного русского Ильи Муромца или греческого Зевса, а также о реально существовавших людях и городах.

Судя по описанию в «Песне о нибелунгах», чудесный сказочный клад вывозили четыре дня и четыре ночи 12 нагруженных возов, и в сутки каждый воз делал не меньше трех ездок. Грузили не только золотые гривны, браслеты, ожерелья, включавшие драгоценные камни, но и волшебное кольцо Нибелунга, которое каждые 9 лет восстанавливало богатство в полном объеме, если его расходовали.

Все сокровища сработаны, если верить легенде, обитателями подземных недр — карликами-цвергами. Они владели неограниченными запасами золота, серебра и драгоценных камней. Наделенные магической силой, карлики жили гораздо дольше обычных людей и в своих волшебных горнах переплавляли руду, извлекали из нее благородный металл и добывали самоцветы, с тем чтобы в дальнейшем творить из них великолепные украшения. Командовал подземными гномами карлик Андвари (переводится как «осторожность»). Но, несмотря на все его ухищрения по хранению сокровищ, боги присвоили себе все эти богатства.

У каждого народа свои мифические герои. В Германии и Исландии это был Сигурд (он же Зигфрид). Попытки идентифицировать его с каким-либо историческим лицом успеха не имели.

Однако нельзя исключать, что это кто-либо из франков или бургундцев (жителей берегов Рейна) по имени Сигерик, живший в VI в. Больше верится в то, что Сигурд и верховный бог Один (переводится с немецкого как «неистовствующий») — одно и то же лицо. Тогда становятся понятными слова авторов саг о том, что Один, хотя и главный, но все же лишь один из многих богов, в число которых входят и другие носители магической силы — ваны (покровители плодородия), великаны-етуны (строители) и даже такие прекрасные создания, как валькирии, ведающие жизнью и смертью во время сражений.

Когда хочется насолить ближнему из зависти или мести, приходится пускаться во все тяжкие. Именно так поступал Локки. Ему тем более был неприятен Один, что, завладев сокровищем нибелунгов, он умалил и принизил заслуги Локки — главного добытчика сокровищ. А ведь отобрать клад у карлика Андвари было очень нелегко.

Последний, обратившись щукой, пытался ввести в заблуждение Локки, но тот, снарядив сеть, выловил все золото. Обозленный карлик успел проклясть принадлежащий ему клад, да так, что позже, кому бы он ни принадлежал — от богов до людей, — все погибали. Но раньше других пострадал сам Локки… Взбешенные его происками боги поймали нечестивца в водопаде, где он пытался спрятаться. Связав злодея, боги повесили над его лицом ядовитую змею, укусы которой причиняли ему страшные мучения. Поскольку проклятие Андвари снять не удалось даже богам, все имевшееся в наличии сокровище было затоплено в водах Рейна, дабы никто больше не страдал от него.

К сожалению, ни волшебное кольцо Нибелунга, ни ожерелье богини Фрейи, выкованное из золота и украшенное драгоценными камнями, не были найдены. Виртуально же они послужили художникам и писателям материалом для подражания при создании таких сценических произведений, как, например, оперы Р. Вагнера «Золото Рейна» и «Гибель богов».

Поиски археологами предметов, подтверждающих реальность мифов о нибелунгах, увенчались успехом. Такие находки случались в Германии, Скандинавии, Англии, Франции, России, где не раз находили ювелирные украшения, относящиеся к очень давним временам. А это были времена процветания викингов (они же норманны во Франции и варяги в России). Интересно, что эти пришельцы появились всего через 100–150 лет после событий, описанных в «Песне о нибелунгах»! Не являются ли воинственные морские путешественники, открывшие Америку гораздо раньше Колумба, потомками нибелунгов? Если это так, то некоторые из обнаруженных в кладах украшений могли принадлежать им. Во всяком случае, найденный в Швеции шейный золотой обруч относится к VI в., а это как раз время нибелунгов. Обруч украшен небольшими стилизованными фигурами животных (в их числе есть и драконы, часто упоминаемые в эпосе) и ликами херувимов. В числе сокровищ клада Хедебю (Швеция) есть украшения из золота и бронзы, янтарное кольцо, а кроме того, 40 рельефных заготовок, предназначенных для золотых и серебряных украшений. Изумительной красоты золотая брошь (эпохи нибелунгов), украшенная драгоценными камнями, найдена в местечке Овре-Эйкер (Норвегия). Но самая потрясающая находка — это так называемый шлем Сигурда, обнаруженный в районе Упсалы (Швеция). Он состоит из железных, частью позолоченных панелей, а его нижняя часть переходит в толстую кольчугу. Устрашающий вид шлему придает бронзовое забрало, гребень и надбровные дуги, выполненные из бронзы. Археологи датируют этот предмет 575 г., что точно соответствует описаниям в песнях и указывает на имя реально существовавшего нибелунга — Сигиберта Франкского, умершего примерно в этом году.

Элемент фантастики и вымысла всегда присутствовал в народном эпосе многих государств. Но несомненно и то, что многие из изображенных в художественной форме событий происходили, что неоднократно подтверждалось найденными артефактами.

(По материалам Ю. Метелева.)

Меч Сида

Согласно хроникам, легендарный испанский воин Родриго Диас де Вивар жил в 1040–1099 гг., во времена реконкисты. Родриго Диас происходил из бедной, но благородной семьи. Он был ближайшим советником и военачальником короля Кастилии Санчо, но при Альфонсе VI, когда выдвинулась на первое место не кастильская, а леонская знать, часто оказывался в немилости и несколько раз подвергался изгнанию, во время которого служил военачальником у графа Барселоны Беренгария, а затем у мусульманского правителя Сарагосы.

В соответствии с историческими хрониками Родриго Диас де Вивар жил во второй половине XI в., когда в Испании шла борьба с арабскими завоевателями, где их называли маврами.

Родриго Диас совершил много подвигов. Сидом, т. е. повелителем, его прозвали враги-мавры.

Меч Сида, который в соответствии со средневековой традицией имел собственное имя — Тисона, был выкован арабскими мастерами в XI в. Он был захвачен рыцарем в бою.

Испанская знать, постоянно затевавшая междоусобицы, не прекращала интриг против рыцаря. Его оклеветали перед королем и отправили в ссылку.

Тогда Сид, собрав вокруг себя родственников и друзей, сам, без кбролевского приказа, двинулся на врага. Он отвоевал у мавров практически все восточное побережье страны, включая главный город Валенсию.

Последней битвой Сида оказался бой против мавров именно за Валенсию. В том бою, умирая от ран, он приказал привязать себя к седлу и вывести впереди воинов. Увидев, что Сид по-прежнему в строю, полчища мавров бросились наутек. Так легендарный рыцарь одержал свою последнюю победу.

И вот недавно меч легендарного испанского средневекового рыцаря был продан за 1,6 млн евро, сообщил представитель Музея армии Испании.

«Меч, называемый Тисона, который, по преданию, некогда принадлежал Сиду и хранился до недавнего времени в нашем музее, продан его владельцем маркизом де Фальсесом Хунте (региональному правительству) провинции Кастилья-и-Леон», — рассказал сотрудник мадридского музея.

Он пояснил, что Тисона будет отныне храниться в кафедральном соборе города Бургоса, где покоятся останки рыцаря и его жены Доньи Химены.

«Маркиз вначале предложил купить историческую реликвию министерству культуры Испании, а после отказа — провинциальной Хунте, которая заплатила за меч 600 тыс. евро, поскольку остальную сумму — миллион — заплатили предприниматели Бургоса», — сказал представитель музея.

О подвигах Сида повествует народный эпос, в том числе «Песнь о моем Сиде», 800-летие которой отмечено в Испании.

Байёнский ковер

Ковер из Байё — памятник искусства раннего Средневековья, это вышитый тканый гобелен размером 50 смх 70 м, изображающий сцены подготовки норманнского завоевания Англии и битвы при Гастингсе. Создан в конце XI в. В настоящее время гобелен выставлен в специальном музее в городе Байё, в Нормандии, и относится к национальному достоянию Франции.

Самое раннее письменное свидетельство о ковре содержится в описи имущества кафедрального собора Байё, датированной 1476 г. Имя создателя этого шедевра не установлено. Согласно традиционной точке зрения, ковер был вышит по приказу королевы Матильды, жены Вильгельма Завоевателя, ее придворными ткачихами. Во Франции ковер известен как «Ковер королевы Матильды».

В XX в. была выдвинута другая гипотеза: заказчиком ковра мог быть Одо, епископ Байёнский, брат и один из ближайших соратников короля Вильгельма I.

В качестве подтверждения этого тезиса обычно приводят следующие факты: на ковре изображены трое из служилых людей епископа, чьи имена также содержатся в Книге Страшного суда; ковер хранился в соборе Байё, построенном Одо; возможно, ковер создавался именно в то время, когда велось строительство собора (1070-е гг.), и, наверное, предназначался для его убранства.

В случае если заказчиком ковра действительно был епископ Одо, его авторами, вероятно, были английские ткачи, поскольку основные земельные владения епископа находились в Кенте. Это косвенно подтверждается тем, что некоторые латинские названия на ковре являются производными от англосаксонских, а растительные красители, использованные при создании ковра, были широко распространены именно в Англии.

Существует предположение, что авторами ковра из Байё были монахи монастыря Св. Августина в Кентербери.

Ковер вышит на льняном полотне шерстяными нитями четырех цветов: фиолетового, голубого, зеленого и черного. При вышивке применялись техника тамбурной строчки, техника стебельчатого шва, а также простой «набор».

Ковер был обнаружен в конце XVII в. в Байё, где он по традиции раз в год выставлялся в местном соборе. Первые репродукции ковра были опубликованы в 1730-х гг. Бернаром де Монфоконом. В период Великой французской революции некоторые республиканцы из Байё хотели сделать из ковра покрытие для повозки с военной амуницией, но один из адвокатов, понимавший ценность ковра, спас его, предоставив другую ткань. В 1803 г. Наполеон вывез ковер в Париж с целью пропаганды планируемого французского вторжения в Англию. Однако, когда план вторжения провалился, ковер возвратили в Байё. Там он и хранился в свернутом виде, пока его не захватили представители германской организации «Аненэрбе». Большую часть Второй мировой войны ковер провел в подземельях Лувра.

Сегодня ковер выставлен в специальном музее в Байё, причем, чтобы избежать ухудшения состояния этого произведения искусства, он помещен под стекло, а в комнате поддерживается специальное слабое освещение.

Изображения, вышитые на ковре, рассказывают историю норманнского завоевания Англии. События разворачиваются в хронологическом порядке и представлены последовательными сценами: отправка Гарольда королем Эдуардом Исповедником в Нормандию; его пленение людьми Ги, графа Понтье, и освобождение герцогом Вильгельмом; клятва Гарольда Вильгельму и его участие в осаде Динана; смерть Эдуарда Исповедника и коронация Гарольда; появление кометы, предвещающей несчастье, над дворцом Гарольда; приготовления Вильгельма к вторжению и путь его флота через Ла-Манш; и, наконец, битва при Гастингсе и гибель Гарольда.

Авторы ковра отразили нормандскую точку зрения на события 1066 г. Так, англосаксонский король Гарольд изображен лицемерным, а норманнский герцог Вильгельм — решительным и смелым воином.

Часть ковра длиной около 6,4 м не сохранилась. На ней, вероятно, изображались события после битвы при Гастингсе, в том числе коронация Вильгельма Завоевателя.

Ныне этот гобелен-документ принадлежит к наиболее популярным экспонатам собора в Байё. К сожалению, шерстяные нитки в течение столетий несколько выцвели. Однако цвета все же можно различить. Гобелен рассказывает, что почти каждая доска обшивки норманнских кораблей, которые участвовали во вторжении в Англию, была окрашена другим цветом. Не менее резкими цветовыми контрастами отличалась окраска парусов и щитов. Следует заметить, что в противоположность этому с внутренней стороны все щиты были белыми. Если щиты были повернуты внутренней стороной, это означало, что норманны приближаются с мирными намерениями. Впрочем, так случалось весьма нечасто, да и то использовалось иной раз лишь как коварная уловка.

Декларация независимости США

Этот исторический документ, в котором британские колонии в Северной Америке объявили независимость от Великобритании, был принят единогласно II Континентальным конгрессом 4 июля 1776 г. в Филадельфии, штат Пенсильвания. День принятия (но не подписания) Декларации независимости, 4 июля, празднуется в США как День независимости. Декларация стала первым официальным документом, в котором колонии именовались «Соединенными Штатами Америки».

5 сентября 1774 г. в Филадельфии был созван I Континентальный конгресс, в работе которого приняли участие представители 12 колоний (Джорджия не участвовала). Конгресс направил королю послание, требовавшее отмены законов, нарушающих интересы колоний, и объявлял бойкот английским товарам вплоть до полной отмены дискриминационных актов.

Но так как английский парламент и король Георг III отвергли требования конгресса, вооруженный конфликт стал неизбежным. Можно сказать, что созыв I Континентального конгресса и принятые на нем решения стали, по существу, первыми проявлениями совместной, организованной деятельности американских колоний.

Именно тогда были заложены основы для их дальнейшего объединения, закрепленные на II Конгрессе принятием решения об организации совместных военных действий. Уже в ходе войны окончательно созрело стремление вести борьбу вплоть до полного отделения от метрополии и получения колониями статуса независимых государств.

15 мая 1776 г. по предложению Самюэля Адамса конгресс официально санкционировал образование независимых от Англии штатов. Конституции штатов расширяли демократические права населения. Почти повсеместно были приняты билли о правах, которые провозглашали свободу слова, совести, собраний, неприкосновенности личности и т. д.

Следует добавить, что принятие новых конституций во всех штатах знаменовало собой важных шаг революционного значения. Эти конституции уничтожали привилегии земельной аристократии, запрещали взыскивать фиксированную ренту и ликвидировали другие пережитки феодализма. Политическая власть перешла в руки национальной буржуазии и плантаторов.

Колонии объявили себя республиками-штатами, а 1 июля 1776 г. законодательным собранием Виргинии была принята так называемая Виргинская декларация прав, которая явилась первой декларацией в истории американского народа. Эта декларация охватывала весь круг идей, обосновывавших отделение от Англии и образование демократической республики. Она говорила о защите «жизни, свободы и собственности».

Самым важным в работе II Континентального конгресса является принятие 4 июля 1776 г. Декларации независимости Соединенных Штатов Америки. Проект декларации поручили подготовить комиссии из пяти членов конгресса в составе Томаса Джефферсона, Джона Адамса, Бенджамина Франклина, Роджера Шермана и Роберта Ливингстона. Однако полномочия по созданию проекта декларации были переданы в руки Томаса Джефферсона, который 17 дней (с 11 по 28 июня) работал над ее текстом, не прибегая к помощи научных трактатов, памфлетов и коллег по комитету. Проект Джефферсона с незначительными редакционными поправками Дж. Адамса и Б. Франклина 28 июня был представлен конгрессу как «Декларация представителей Соединенных Штатов Америки, собравшихся на Генеральный Конгресс». 19 июля конгресс изменил название: «Единогласная декларация тринадцати объединенных Штатов Америки». Обсуждение проекта декларации началось в первых числах июля и продолжалось три дня. В ходе обсуждения в него были внесены изменения, в частности, был изъят раздел, который осуждал рабство и работорговлю. Он был вычеркнут в угоду Южной Каролине и Джорджии, которые никогда не пытались ограничивать ввоз рабов, а напротив, намеревались продолжать работорговлю. Из 1800 слов документа члены конгресса выбросили около четверти текста, было заменено несколько фраз и слов и сделано две вставки. Слова были заменены на более приемлемые, в ряде случаев более точные и менее эмоциональные. Декларация была одобрена 2 июля.

Провозглашенные декларацией принципы в наименьшей степени отвечали и интересам национальной буржуазии, которая выступала в союзе с плантаторами против старых, колониальных порядков и господства тесно связанной с метрополией колониальной аристократии. Национальная буржуазия была заинтересована в революционных преобразований для того, чтобы смести со своего пути барьеры, мешавшие ее продвижению к власти. В этом отношении показателен и состав депутатов, подписавших Декларацию независимости. Вечером 4 июля декларация была удостоверена подписями президента конгресса Дж. Хэнкока и секретаря Ч. Томаса. Три четверти подписавших нажили свои состояния на торговле и контрабанде. В целом из 56 подписей 13 принадлежали купцам, 8 — плантаторам, 28 — адвокатам, которые, в свою очередь, были купцами, плантаторами либо непосредственными представителями тех или других, и 7 — представителям различных профессий. Следует отметить, что делегация Нью-Йорка в голосовании не участвовала из-за отсутствия у нее необходимых полномочий и присоединилась к общему мнению только 15 июля.

19 июля 1776 г. конгресс распорядился, чтобы декларация была «должным образом переписана крупными буквами на пергамене под заголовком "Единогласная декларация тринадцати Соединенных Штатов Америки" и подписана всеми членами Конгресса». По первоначальному, печатному варианту, утвержденному 4 июля, была создана каллиграфическая копия документа.

Каллиграфическую работу поручили помощнику Чарльза Томсона, Тимоти Мэтлэку. Этот рукописный вариант текста был подписан представителями всех тринадцати колоний 2 августа 1776 г.

Известие о единогласном принятии декларации всеми колониями — Соединенными Штатами Америки — настигло короля Великобритании Георга III 10 сентября.

Оригинал декларации, хранившийся в Библиотеке конгресса, в декабре 1952 г. был перевезен в здание Национального архива США на Конститьюшн-авеню в Вашингтоне и наряду с подлинниками Конституции США и Билля о правах представлен для обозрения в выставочном зале.

Голубой «Маврикий», или Сокровища возвращаемые и невозвратимые

Вскоре после объединения Германии советская сторона передала немецкой архивные музыкальные записи, попавшие к нам после Второй мировой войны и представляющие большую культурную ценность. Таков был жест доброй воли — один из многих, сделанных Советским Союзом в отношении немецкого народа после передачи ему в 1955 г. спасенных в обстановке военной разрухи и отреставрированных в нашей стране полотен из коллекции Дрезденской картинной галереи. Однако судьба многих произведений искусства и других художественных ценностей, принадлежащих немецкому народу и попавших в руки союзников, в первую очередь американцев и англичан, после разгрома гитлеровского рейха остается до сих пор неизвестной…

Что ни говори, а бывают еще чудеса на свете. Двадцать лет назад Германия неожиданно снова стала единой.

Четыре державы-победительницы вернули ее суверенитет. И вот из Сейфов и тайников стали извлекаться ценнейшие сокровища нации, которые с 1945 г., с конца войны, считались потерянными навсегда.

Правда, в обеих частях Германии были энтузиасты, которые занимались поисками пропавших художественных ценностей, не веря официальным заявлениям, будто все коллекции музеев либо погибли в сумятице последних недель войны, либо сгорели в бункерах, штольнях, пещерах или замках в первые послевоенные месяцы. Например, Клаус Гольдман, большой знаток всего, что связано с эвакуацией музейных ценностей, в течение ряда лет занимается по поручению фонда «Прусское культурное наследие» розыском пропавших сокровищ из музеев и прусских дворцов. Его отчет вместе с собранными документами в свое время власти Западного Берлина просто положили под сукно, не пожелав портить отношения со своим американским патроном: ведь слишком много следов вело за океан.

А в прежней ГДР поисками припрятанных сокровищ с особой настойчивостью занимался Пауль Энке, бывший служащий Государственного архивного управления; после его загадочной смерти (может быть, не без участия штази) эстафету принял публицист Гюнтер Вермуш. Но и у него были связаны руки — Политбюро ЦК СЕПГ не решалось беспокоить друзей на Востоке.

С тех пор как существуют войны, победители всегда пользовались правом захватывать трофеи — художественные ценности, исторические памятники и документы, дорогостоящее оборудование, библиотеки, драгоценности, золото и серебро. Во время Второй мировой войны национал-социалисты довели грабеж художественных ценностей до небывалых масштабов. Особенно пострадали Советский Союз, Франция и Голландия, а в конце войны и союзная Италия. Гитлер «изымал» произведения искусства для задуманного им имперского музея в Линце, его паладин Геринг по собственной инициативе собрал целую художественную галерею. Специальная команда Розенберга систематически прочесывала музеи, библиотеки, дворцы и виллы богатых евреев. Даже министр иностранных дел фон Риббентроп имел свой собственный батальон, в задачи которого входило исключительно хищение художественных ценностей.

В последние годы войны, когда англо-американские бомбардировщики стали бомбить немецкие города, трофеи нашли укрытие в штольнях, подвалах старинных замков и в подземных цехах, производивших боеприпасы и вооружение.

За армиями союзников, которые в начале 1945 г. с запада и востока вошли на территорию германского рейха, неотступно следовали специальные команды по спасению произведений искусства. Они должны были не дать нацистам уничтожить награбленное, а также позаботиться о припрятанном культурном достоянии самой Германии.

В августе 1943 г. американский президент Франклин Рузвельт назначил «Комиссию по охране и спасению художественных и исторических памятников в Европе» (комиссия Робертса). А к июню 1944 г., к моменту высадки англо-американских войск, было приурочено создание совместной организации по спасению художественных ценностей MFAA (Памятники, произведения искусства и архивы). Она принялась за дело во всеоружии. С помощью специальной литературы, искусствоведов-эмигрантов и секретных служб эта организация заимела карты, списки и каталоги и получила удивительно точное представление о коллекциях и персонале музеев, библиотек и архивов, а также информацию о подземных хранилищах произведений искусства.

Сотрудники MFAA — ученые, директора музеев, архитекторы — хорошо знали, что искать, и были несказанно удивлены, когда выяснилось, что их опередила другая команда: офицеры военной контрразведки. Они уже успели вскрыть и перерыть все ящики, заодно прихватив и инвентарные описи. А вслед за ними шли специальные команды, которые по этим описям и брали, что нужно.

Итак, похитители художественных ценностей опередили спасателей. Говоря о «похитителях», мы нисколько не преувеличиваем, хотя немцам, учитывая их собственные грехи, и трудно упрекать в подобных вещах своих патронов и друзей. К концу войны, когда стал известен истинный масштаб немецких преступлений и в отношении к побежденным возобладало чувство ненависти и мести, союзники не очень-то считались с требованиями морали.

Поначалу западные державы собирались вместе с русскими создать международный орган, который мог бы взять под свое попечительство все культурное достояние Германии и добиться определенного баланса между требованиями о возмещении ущерба, которые предъявляли пострадавшие европейские нации, и культурными потребностями побежденных. Но договориться о деталях им так и не удалось.

После победы Советский Союз стал постепенно убеждаться в том, что его ограбили дважды: сначала немцы, а затем западные союзники. Американцы наложили лапу приблизительно на 80 процентов немецких ценностей, русские, англичане и другие делили между собой остатки.

В последние недели войны немецкие власти по железной дороге, на грузовиках и баржах переправили в Центральную Германию, на калийные шахты, расположенные к западу от Эльбы, огромные ценности, чтобы они не попали в руки Красной армии. В конце 1945 г., когда американцы и англичане освободили временно оккупированные ими части советской зоны, русские выяснили, что их союзники прихватили с собой не только золото и платину, промышленное оборудование, чертежи, патенты и массу специалистов, но и значительную часть художественных ценностей.

Из перечня претензий, который маршал Жуков составил для Сталина на Потсдамской конференции, мы узнаем, например, что из калийной шахты «Бернтероде» в Гарце американцы вывезли 250 ценнейших картин, 48 гобеленов и три ящика с драгоценностями прусского трона. А из тюрингской шахты «Меркерс» исчезли все картины берлинских музеев, сотни тонн золота Рейхсбанка и около четырех вагонов иностранной валюты.

Шахта «Меркерс» в середине апреля 1945 г. попала в заголовки мировой прессы. 12 апреля, когда в Центральной Германии еще бушевали бои, на шахту прибыли сам генерал Эйзенхауэр и другие высшие офицеры, поспешившие к этому Эльдорадо. Здесь хранилось золото Рейхсбанка и сокровище Вельфов — немецкого феодального рода, «самая красивая женщина Берлина» — египетская Нефертити и множество ценнейших картин.

Полковник Б. Бернстайн, финансовый советник верховного главнокомандования союзнических армий, действовавший по поручению американского правительства, вспоминает: «Я никогда не забуду, как стоял в этой сырой, промозглой шахте, а вокруг меня были картины — картины Ренуара, Дюрера, Ван Дейка, Рембрандта…»

Военные репортеры сообщили тогда, что освободители совершенно случайно натолкнулись на это золото в шахте, им якобы сказали о нем подневольные французские работницы. Это сообщение можно спокойно отнести к категории дезинформации с целью замести следы. В действительности профессор Раве и советник Рейхсбанка Вик, отвечавшие за перевозку сокровищ, по всей форме передали их американцам. Офицеры, отвечавшие за сохранность произведений искусства, сразу поняли, что картины и золото не могут храниться в калийной шахте. И уже в середине апреля на грузовиках, под усиленной охраной все это было переправлено во Франкфурт-на-Майне и спрятано в сейфах филиала Рейхсбанка, а потом, когда был готов специальный сборный пункт в Висбадене, перевезено туда.

До 7 апреля 1945 г. на Запад было отправлено в общей сложности 9 тыс. ящиков из берлинских музеев. И далеко не всё вернулось обратно.

К. Гольдман, которому удалось восстановить маршрут эвакуации до мельчайших подробностей, обратил внимание на то, что зачастую «пропадало» самое уникальное, ценное и невосполнимое.

Англичане были недовольны, и не без причины. Ведь еще до прихода англичан в отведенные для них районы американцы вывезли оттуда во Франкфурт несколько тонн предметов искусства, эвакуированных немцами из Берлина и хранившихся на соляной шахте «Граслебен» под Хельмштадтом. О том, что там осталось, рассказывает офицер английской команды по спасению произведений искусства Роберт Чарлз, который 10 августа 1945 г. спустился в шахту на глубину 430 м: «Ящики с документами из архивов Ганновера, Бремена, Брауншвейга, Дюссельдорфа, Данцига, Ревеля, Кенигсберга, со всех концов Северной и Восточной Германии были вскрыты, кругом валялись документы, карты, кипы рукописей, книги». Чарлзу сказали, будто ценности разграбили бывшие рабочие, угнанные из оккупированных стран и после капитуляции тысячами слонявшиеся по западным зонам без цели. Но это — еще одна дезинформация, на какие столь богата история. Ведь именно шахта «Граслебен» охранялась строже, чем любое другое хранилище. Вокруг здания шахты стояли даже американские танки.

Что же происходило на шахте «Граслебен» в действительности? Специалист по архивам Кей Фримут педантично зафиксировал все даты: 14 апреля агенты военной контрразведки нашли киноархив рейха, прихватили описи и арестовали пять человек. Никто до сих пор не знает, кто это был и что с ними стало. Можно лишь предположить, что эти пятеро отвечали за передачу ценностей. Как и в других случаях, эти немцы (некоторые из них, видимо, имели членские билеты нацистской партии) способствовали махинациям с произведениями искусства. Вслед за агентами секретной службы появляется специальная команда и вывозит киноархив рейха (как дорого наши любители кино дали бы за него сейчас!), часть архива и по сей день хранится в Библиотеке конгресса в Вашингтоне (а по какому, собственно, праву?).

Лишь в конце апреля на шахте «Граслебен» появляется наконец Ламонт Моор, офицер из американской команды по спасению художественных ценностей. Он обнаруживает 89 городских архивов, несколько библиотек, ценности из польских церквей и 2 тыс. ящиков с экспонатами берлинских музеев. В мае он на трех грузовиках перевозит во Франкфурт около 140 ящиков. Но картин из берлинской Национальной галереи и след простыл!

Англо-американская команда под названием «Операция золотой кубок», специальная группа, занимавшаяся поисками картотек нацистской партии и архивов правительства рейха, тоже не находит никаких картин, зато уйму вскрытых ящиков.

В июне, когда шахта находилась уже под охраной англичан, на ней вспыхивает пожар. Официальная версия: во время уборки на кинопленку упала лампа. Но поскольку пленка уже тогда хранилась в металлических коробках, и это объяснение тоже можно отнести к категории сознательной дезинформации. Роберт Чарлз не испытывает подозрений при виде «ужасного зрелища». «В углу возвышается груда брошенных как попало картин из Национальной галереи, их около сотни, лишь кое-где они прикрыты картоном… Отдельные картины застеклены, те, что лежали с краю, навсегда погибли от жары, дыма и соли». Это катастрофа! Огонь вряд ли причинил бы такой ущерб, если бы картины хранились должным образом — в ящиках в специальной оберточной бумаге…

Картины из Национальной галереи были, видимо, кем-то сначала похищены, а затем возвращены в «Граслебен». Служители берлинских музеев вряд ли стали бы сваливать в углу как попало свои самые ценные картины, тут потрудились другие, непосвященные люди. Директор шахты, во всяком случае, рассказывал: «Большую часть хранившихся ценностей уже забрали — их вывозили представители то одних, то других официальных инстанций. Часть просто разворовали… Нам говорили, что процентов десять всех картин прихватили с собой американские военные». Два английских офицера из той же команды заявили несколько лет спустя: «Из 6800 ящиков, доставленных из "Граслебена" в Целле (на английский сборный пункт художественных ценностей), больше половины оказались уже вскрытыми».

Фримут считает, что англичане в угоду своим американским союзникам инсценировали пожар в шахте, чтобы таким образом скрыть похищение 109 картин. Ведь в их руки попала опись хранившихся произведений искусства, которую составил реставратор Вернер Чирх, бесследно исчезнувший в 1945 г. Согласно этой описи, 109 картин не хватает. Считается, что они сгорели в башне в Фридрихсхайне, на которой стояли зенитные орудия. Но профессор Карл Вайкерт, руководивший тогда эвакуацией картин, документально утверждает, что вся Национальная галерея была переправлена на Запад. Куда же делись остальные картины?

Утверждают, что в зенитной башне в Фридрихсхайне, где в мае 1945 г. на глазах у русских огонь полыхал по всем этажам, якобы сгорели еще 417 картин из берлинского Музея кайзера Фридриха. Но, по данным профессора Вайкерта, они тоже были отправлены на Запад. В ноябре 1945 г. генеральный директор государственных музеев Отто Кюммель рассказывал, что русские обнаружили в выгоревшей башне остатки от зажигательных фугасов. Английские специалисты по спасению произведений искусства высказали предположение, что пожар должен был «скрыть следы хищений», — тот же вывод, к которому пришел и Фримут в отношении пожара на шахте «Граслебен».

В ту прекрасную и ужасную весну пожары полыхали не только в «Граслебене» и Фридрихсхайне. Так, на рудниках в Штасфурте, где наряду с другими ценностями хранилось около 600 картин из магдебургского Музея кайзера Фридриха, после прихода американцев в апреле 1945 г. случилось два пожара. Тем, кто шел по следам исчезнувших сокровищ, удалось разыскать одного 82-летнего свидетеля, который рассказал о странных вещах. После пожара, уверяет он, в шахту не разрешили спуститься ни одному немцу. Но на фотографиях тех дней трудно обнаружить следы пожара: зафиксированы лишь груды обрушившейся породы, среди которой лежат картонные коробки, из вскрытого ящика торчит войлок. А между тем на рынках картин в последние годы не раз появлялись произведения из магдебургской коллекции, одну картину продали в Данию. Тогдашний директор магдебургского музея сбежал на Запад вместе с англичанами…

В конце сентября 1945 г. в гессенской деревне Вольприхаузен в результате пожара произошел взрыв на шахте «Виттекинд», там наряду с боеприпасами хранилась библиотека Геттингенского университета, в результате погибло 360 тыс. книг. В той же штольне, за труднопроходимым нагромождением породы, находилась, как предполагает Георг Штайн, любитель, занимающийся поисками пропавших сокровищ, и знаменитая Янтарная комната, похищенная нацистами в Советском Союзе.

Установить достоверные причины пожаров не удалось. Одни ссылались на небрежность, другие обвиняли во всем иностранных рабочих. Но возникает вопрос: кому было выгодно замести следы? Подозрительны некоторые несуразности и исправления дат, обнаруженные Клаусом Гольдманом в описях эвакуированных из Берлина ценностей.

Еще в сентябре 1948 г. союзникам было сообщено, что хранителям немецких музеев удалось спрятать от победителей некоторые ценности: «Часть из них хранится в тайниках по сей день». Это утверждение актуально и сегодня. Сейчас, когда союзники отказались от своих прав и нет оснований опасаться переговоров о мирном договоре с Германией, в рамках которых бывшие ее противники могли бы снова выдвинуть свои претензии, вполне возможно, что часть сокровищ снова появится на свет божий из тайных хранилищ и складов, из монастырских подвалов.

Что касается многих уникальных коллекций и других художественных ценностей, то подозрение по-прежнему падает на американцев и русских. Уже за месяц до капитуляции Германии американцам, видимо, удалось захватить все крупнейшие собрания ценностей, библиотек и архивы, причем под предлогом сбора трофеев в «общий союзнический котел». Но как только Потсдамская конференция приняла решение о разделе Германии, «наместник» Вашингтона в американской оккупационной зоне генерал Л. Клей тут же получил долгожданное разрешение на отправку в США немецких произведений искусства. Эдвин Полей, уполномоченный по репарациям, предложил пока помалкивать о планах их использования, а всем остальным сказать, что они вывозятся лишь в целях обеспечения лучших условий хранения.

1 августа госсекретарь Джеймс Бирнс дал именно такое разъяснение своим коллегам из Москвы и Лондона — Молотову и Бевину: в Германии, заявил он, не хватает хранилищ для предметов культуры.

Это была явная ложь. Американские офицеры из службы спасения произведений искусства обеспечили ремонт крупных зданий, картины размещались в хорошо проветриваемых помещениях. Уголь на зиму был запасен. Поэтому, когда в начале ноября генерал Эйзенхауэр по указанию президента Трумэна приказал сборному пункту в Висбадене немедленно подготовить для отправки в Америку 200 картин из Берлинской картинной галереи, офицеры были просто шокированы. Директор нью-йоркского музея «Метрополитен» Френсис Тейлор по каталогу отобрал картины из Музея кайзера Фридриха. И добавил к ним две картины из собрания Национальной галереи, видимо, в угоду Эйзенхауэру. Сопровождать груз по маршруту Париж — Гавр — Нью-Йорк поручили Ламонту Моору из группы спасения художественных ценностей.

И свободное общество показало, на что оно способно, когда власть предержащие забывают заповеди правового государства и морали. Офицер той же команды Уолтер Фармер, которому было всего 34 года, возмутился, услышав отговорку, смысл которой сводился к тому, что ценности «изъяты в целях обеспечения безопасного хранения», ведь такой же отговоркой пользовался и нацистский министр Розенберг при хищении художественных ценностей в Европе. «Мы не лучше и не хуже немцев. Факт, что мы многому научились у них, особенно непорядочности», — писал он своей жене. По его инициативе 7 ноября 1945 г. 24 из 32 офицеров службы спасения художественных ценностей, действовавших к северу от Альп, составили и подписали «Висбаденский манифест», свидетельство их добропорядочности и смелости. Протест они отправили по инстанциям.

200 картин, вывезенных по приказу Трумэна, создают, говорится в манифесте, «прецедент, который трудно оправдать в моральном плане». А затем идут слова, которые и сегодня заслуживают того, чтобы их знало молодое поколение: «Никакая историческая обида не бывает такой устойчивой и не вызывает столько справедливой горечи, как конфискация под любым предлогом, пусть даже в качестве военных трофеев, части культурного наследия нации… У всех нас есть определенные обязательства перед Отечеством, но у цивилизованных наций есть и всеобщая обязанность соблюдать справедливость и порядочность, насаждать право, а не насилие». Текст этого документа попал на страницы прессы. По Соединенным Штатам прокатилась волна возмущения. 9 мая 1946 г. 95 директоров музеев, профессоров и частных коллекционеров потребовали от президента Трумэна немедленного возвращения картин в Германию. Но конгресс не позволил президенту выполнить это требование. Картины, среди которых были полотна Брейгеля, Кранаха, Гольбейна, а также пятнадцать произведений Рембрандта и шесть картин Рубенса, сначала экспонировались в Вашингтоне, а затем целый год колесили по Америке в фургонах для перевозки лошадей. Вся выручка шла фонду помощи немецким детям.

Весной 1948 г. генерал Клей неожиданно сделал поворот на 180 градусов: художественные ценности Германии стали для него пропагандистским оружием в «холодной войне» против русских. Картины вернулись в Германию, но из-за блокады Берлина сначала снова оказались в Висбадене.

Генерал Клей придумал еще один трюк: в знак признательности мужественным берлинцам Америка решила подарить им знаменитую картину Ватто «Танец». В свое время германский кронпринц продал эту картину Гитлеру за 900 тыс. марок. Эта сумма была выплачена ему в виде земельных и лесных угодий. В 1945 г. картина вместе с коллекцией, предназначавшейся для музея в Линце, попала в руки американцев. Говорят, что она висела над камином в гостиной Эйзенхауэра и его супруга с большой неохотой рассталась с ней.

Попытка хищения этих 200 и еще 2 картин получила широкую огласку. А втихую через Атлантику были переправлены многие другие ценности. (Правда, кое-что из государственных и частных коллекций впоследствии без лишнего шума было возвращено в Германию.)

У американцев оказалось много реликвий. Так, в 1950 г. неожиданно всплыла копия американской Декларации независимости с подлинной подписью Бенджамина Франклина, подаренная в свое время Фридриху Великому и исчезнувшая из запасников секретного государственного архива Пруссии. В 1950 г. она появилась на одном американском аукционе, но потом снова исчезла.

Л. Клей, как видно из его телеграммы в Пентагон, сам призывал «выбросить на рынок» коллекции и библиотеки! Он собирался даже вывезти всю филателистическую коллекцию Имперского музея почты, но она все же осталась на территории американской оккупационной зоны. Правда, из тысячи ящиков с этой коллекцией в хранилище Марбурга оказалось только 600. Американцы вскоре выяснили, что исчезла стальная кассета с восемью ценнейшими марками, среди которых был и «Голубой Маврикий» стоимостью 500 тыс. долларов.

Покрытые тайной злоключения «Голубого Маврикия» в конце 1970-х гг. привели его на филателистический рынок в Филадельфии. Тогдашний владелец марки, бывший капитан, утверждал, что ее подарил ему знакомый немец. Розыскная служба, существующая при таможне, быстренько разъяснила, что речь идет о краденом имуществе. «Голубой Маврикий» до сих пор не обрел пристанища и находится в сейфе американского казначейства.

Лишь отчасти повезло и библиотеке Штутгарта с ее собранием книг по Первой мировой войне. 687 ящиков с книгами и 120 тонн других материалов, хранившихся в шахте Кокендорфа, сначала бесследно исчезли. Как выяснилось позднее, часть библиотеки сразу же после ее конфискации американцами была передана в Библиотеку конгресса, то есть стала собственностью американского народа. В конце концов госдепартамент согласился вернуть 200 ящиков, все остальное считается утраченным.

А куда исчезла известная всему миру коллекция античных сосудов из берлинского музея «Антиквариум», стоимость которой к 1960 г. оценивалась в 22,4 млн марок? Где коллекция монет Королевского монетного двора Пруссии? Куда увезли коллекцию Королевской фарфоровой фабрики в Берлине? И кто припрятал не менее ценную коллекцию якобы полностью уничтоженного музея, принадлежавшего частному фонду барона фон Оппенгейма и вывезенного из Берлина на Запад уже в 1946 г.?!

Как и Соединенные Штаты, Советский Союз с самого начала был не прочь рассматривать культурные ценности в качестве репараций. И у него было на это больше прав, чем у американцев, чья страна не пострадала от войны. Советские военные поступили умно, подождав, пока те самые 202 картины не прибудут в Америку. А затем, с декабря 1945-го по апрель 1946 г., вывезли экспонаты нескольких музеев Берлина. В Советский Союз из бункера в берлинском районе Цоо был отправлен Пергамский алтарь и 1250 произведений искусства из Дрезденской картинной галереи — для реставрации и обеспечения сохранности. И действительно, в СССР тщательно отреставрировали все, что оказалось попорченным, обеспечили великолепный уход за оказавшимся под их опекой добром и сохранили все в целости. Пергамский алтарь и картины из Дрезденской галереи русские в 1955 г. торжественно передали народу ГДР — в знак дружбы после волнений 17 июня 1953 г. К 1958 г. в ГДР вернулось в общей сложности около полутора миллионов произведений искусства.

Но истинные объемы советских трофеев в виде художественных ценностей неизвестны до сих пор. Советский Союз не стеснялся оставлять себе и те культурные ценности, которые раньше были похищены и вывезены нацистами из других стран. В октябре 1986 г. советский журналист Виктор Луи, которого Кремль не раз засылал на Запад для «зондирования почвы», передал работникам Британского музея для экспертизы изображение мальчика, как оказалось, рисунок Гольбейна 1515 г. Но главная сенсация в другом: рисунок был из коллекции старых мастеров немецкого банкира Франца Кенигса, которая оценивалась в 50 млн английских фунтов и после мирового экономического кризиса оказалась в роттердамском музее. В 1941 г. нацисты заставили музей продать 526 картин, естественно, за бесценок. Эта коллекция хранилась в замке Везенштайн под Дрезденом вплоть до прихода Красной армии. С тех пор она исчезла, на запросы русские не ответили.

Правда, в последние время кое-что по просьбе правительств стало «искаться и обнаруживаться» в запасниках ленинградского Эрмитажа и московского Музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина. Например, так называемые «сокровища Шлимана»…

Художественные ценности расхищались не только по распоряжению правительств, но и отдельными солдатами и офицерами. В течение ряда лет на международном рынке художественных ценностей за 9 млн долларов продавалось Евангелие Самуила, которое в 1945 г. исчезло из Кведлинбургского собора.

Сокровище Кведлинбургского собора считается одним из самых уникальных церковных сокровищ в мире. Тем временем некоторым ловким людям удалось обнаружить его следы в одной деревушке Техаса: все реликвии (среди них ларец с мощами короля Генриха I и другие средневековые ценности) находятся у торговца скобяными товарами Джека Мидоу. Он получил их в наследство от умершего в 1980 г. брата, который в чине старшего лейтенанта участвовал в апреле 1945 г. во взятии Кведлинбурга. Говорят, что он упаковал каждую реликвию в отдельности в коричневую бумагу и, минуя таможню, по почте отослал все на родину. Возможно, что он состоял в специальной команде 35, которая занималась хищениями не только в Кведлинбурге, но и в «Граслебене». Во всяком случае, монастырская церковь Кведлинбурга судилась с семейством Мидоу, добиваясь возвращения своих сокровищ.

На Востоке обнаружены ценные рисунки из Бременской художественной галереи. Во время войны ценнейшие произведения графического искусства хранились в подвалах замка Карнцов под Берлином. В мае 1945 г. замок заняла Советская армия, и отдельные рисунки из его коллекции в прошлые десятилетия неоднократно появлялись на Западе. В свое время в Бремене объявился 72-летний Виктор Балдин. Бывший русский капитан и любитель изобразительного искусства взял на сохранение 364 листа — наряду с рисунками Дюрера там были произведения Рубенса, Рембрандта, Тициана, Рафаэля, Веронезе, Домье, Гойи, Мериана, Ван Гога, Мурильо, Ренуара. Он сложил все в чемодан, отвез в Москву и подарил коллекцию Музею архитектуры. Он просил всех генеральных секретарей ЦК КПСС вернуть находку Бремену, но только Горбачев откликнулся на его призыв.

Бременцы могут радоваться возвращению не только своих художественных ценностей, но и значительной части своего государственного архива. (В Бонне Горбачев и Коль договорились обменять три ганзейских архива на городской архив Ревеля — Таллина, хранящийся до сих пор в ФРГ.)

А как быть с официально конфискованными ценностями?

Не нарушают ли державы-победительницы Гаагскую конвенцию 1954 г. о защите культурного достояния при вооруженных конфликтах, когда они утаивают информацию от законных владельцев своих военных трофеев и затрудняют поиски? Многие репарационные документы, хранящиеся в Вашингтонском национальном архиве, до сих пор остаются секретными, некоторые находятся в распоряжении ЦРУ. Составленные немцами и похищенные инвентарные описи пока не обнаружены. В свое время американский правовед Сол Чанелс навлек на себя всеобщее недовольство, когда назвал это обстоятельство подозрительным. Правда, еще большее недовольство вызвало его утверждение о том, что высокопоставленные американские офицеры и агенты секретных служб только на шахте «Меркерс» похитили сотни миллионов долларов наличными и множество произведений искусства. Ходят слухи, что после войны один американский генерал прихватил с собой в Штаты персидские ковры стоимостью свыше 1 млн долларов. Странно, но в документах военного командования не хватает как раз страницы, где перечислялись ковры из берлинских музеев.

Действительно ли в легендарном Форт-Ноксе хранится не только американское золото? Это подозрение не покидает некоторых искателей сокровищ, особенно после того, как в свое время президент Джимми Картер извлек оттуда святыню венгерского народа — корону Стефана, чтобы передать ее венгерскому правительству…

Сформулировать претензии ФРГ как правопреемницы германского рейха, требования «старых» и «новых» земель ФРГ, церквей, музеев, владельцев коллекций и отдельных граждан ФРГ можно будет лишь тогда, когда удастся взять на учет все военные потери. Сейчас, когда музеи в Берлине снова объединились, обменялись информацией, когда стали доступны многие документы, можно было бы вернуться к предложению, которое полвека назад высказал канцлер ФРГ Аденауэр: создать центральный орган и через него учесть все культурные ценности, пропавшие с мест постоянного хранения как во время войны, так и в первые годы после нее.

Поиски сокровищ и исторических реликвий по-настоящему только начинаются…

Сокровища Шлимана

Судьба распорядилась так, чтобы знаменитые «сокровища Приама», найденные в результате раскопок на месте древней Трои более столетия назад, оказались в Москве. И вот с апреля 1996 г. в Зале античных подлинников Государственного музея изобразительных искусств им. А. С. Пушкина открылась экспозиция знаменитой коллекции Генриха Шлимана, история которой захватывает, как добротный детектив, а судьба самого исследователя просто удивительна. Теперь каждый смертный может своими глазами увидеть «золото Трои» и оценить его по достоинству. Коллекция занимает центральный неф и размещена в специально заказанных 19 витринах. Посетители могут познакомиться с планом троянского городища, где указаны места обнаруженных кладов. Впервые из запасников музея был извлечен портрет Шлимана работы Аронсона-Ануро…

Легендарная Троя, воспетая великим греческим поэтом Гомером, еще в XIX в. считавшаяся вымыслом и плодом фантазии древних, своим открытием обязана человеку, появившемуся на свет почти через три тысячелетия после ее гибели. Удачливый коммерсант, негоциант и миллионер, полиглот, археолог-самоучка и мечтатель, одержимый идеей отыскать Трою Гомера, — все это немец Генрих Шлиман. Его жизненный путь был богат приключениями, описание которых обычно занимает целую книгу.

Генриха, родившегося б января 1822 г. в семье пастора в мекленбургской деревеньке Анкерсхаген, с детства захватывали сказки о великанах и гномах, сказания о Зигфриде, страшные истории о его земляке Геннинге Браденкирле…

Впервые о гомеровской Трое Шлиман, по его собственным словам, услышал от отца, неоднократно пересказывавшего сыну историю сражений троянцев с ахейцами, разрушившими этот древний город, который бесследно исчез с лица земли. Мальчику сказание запало в душу на всю жизнь.

Будучи уже шестидесятилетним, Шлиман написал автобиографию своей путаной, но чрезвычайно интересной жизни. Тогда он уже и сам был убежден, но считал нужным доказать другим, что великое дело, совершенное им, было задумано еще в детстве, а вся его жизнь — планомерное и настойчивое стремление к заранее намеченной цели.

Возможно, кто-то и воспримет это скептически, но судьбу этого человека, пожалуй, определила именно «троянская звезда». Дух Трои витал в окрестностях пасторского дома еще до рождения Генриха: в расположенном неподалеку анкерсхагенском замке когда-то жил Иоганн-Генрих Фосс, немецкий переводчик Гомера… Проучившись в Ней-Стрелицкой гимназии всего два месяца — отец разорился и не мог больше платить за обучение, — в 1833 году Генрих оказался в реальном училище, по окончании которого стал работать служащим у лавочника в Фюрстенберге. Тогда-то он и повстречался с подручным мельника Германом Нидерхеффером, неудачником, деревенским шутом и забиякой, некогда учившимся в гимназии. Впервые Шлиман увидел его, когда Герман, будучи во власти «зеленого змия», декламировал «Одиссею» по-древнегречески.

Юноша Генрих был так поражен, что оплачивал водку за Нидерхеффера, отдавая последние гроши, а тот, воодушевленный, пропустив стаканчик, все читал и читал…

Вообще, иные эпизоды жизни Шлимана неожиданно перекликались с гомеровской «Одиссеей». Служа юнгой на бриге «Доротея», он чуть не утонул во время кораблекрушения — тогда его у берегов Голландии подобрали рыбаки. Так парень оказался в Амстердаме, решив при этом не возвращаться в Германию, жизнь в которой ничего интересного ему не сулила.

Шлимана постоянно терзала патологическая жажда знаний — он твердо решил добиться чего-нибудь в этой жизни. Устроившись рассыльным, он занялся изучением языков и, чтобы выучить английский, купил у букиниста знаменитый в то время роман Голдсмита «Векфильдский священник». Он просто-напросто вызубрил его наизусть, а затем принялся за «Айвенго» Вальтера Скотта… Доводя себя до бессонницы, он даже ночью повторял английские слова. Потом Шлиман взялся за французский и, хотя тот был ему более чужд, чем английский, через шесть месяцев уже говорил и писал на языке Мольера. Шлиман настолько натренировал свою память, что изучение голландского отняло у него только шесть недель. По полтора месяца ушло на испанский, португальский и итальянский. Он считал, что все это просто необходимо для делового человека, и верил, что его час еще не пробил. Одолев, в конце концов, и русский, он стал торговым агентом московских купцов братьев Милютиных.

Одновременно с изучением русского Шлиман обстоятельно познакомился со всеми премудростями торговли. В 1846 г. ему было предложено поехать в Санкт-Петербург в качестве торгового представителя голландской фирмы Шредер и К°, а позже он стал купцом первой гильдии.

Живя в России, Шлиман отдался коммерции, но надо отметить, что своим самообразованием занимался постоянно: творчество Пушкина и Лермонтова он знал чуть ли не полностью наизусть. В годы Крымской войны Шлиман в несколько раз увеличил свое состояние, став настоящим миллионером. Он сломя голову бросался в самые рискованные дела, спекулировал, чем только можно: каменным углем, чаем, лесом, занимался контрабандой селитры…

Когда в 1850 г. в Америке умер его младший брат, Шлиман незамедлительно отправился туда, чтобы найти его могилу и получить наследство. Он смог даже побывать в конгрессе и добился аудиенции у президента Филмора, на которого произвел очень хорошее впечатление опять же благодаря отличному знанию языка. Не получив никакого наследства, он сам принялся мыть золото в Калифорнии и вскоре стал гражданином Соединенных Штатов — правительство издало закон, по которому любой человек, находившийся на территории Калифорнии, ставшей новым штатом, являлся американским гражданином. Теперь он мог спокойно расторгнуть брак со своей русской женой (в России тогда развестись было очень проблематично), дочерью купца Лыжина, от которой у него родились двое детей и с которой у него с самого начала не заладилось.

Шлиман всегда мечтал быть ученым. В его дневнике тех лет записано: «В возрасте, когда другие учатся в гимназии, я был рабом, и только в двадцать лет дорвался до языков. Поэтому мне недостает фундаментальности знания. Ученым я, должно быть, не стану никогда, но хоть что-нибудь я должен успеть сделать. Я должен жить для науки». И вот однажды, после возвращения в Россию, его библиотека пополнилась новой книгой: новогреческим переводом «Поля и Вергинии». Греческий язык — вот что ему было нужно!

Наняв семинариста-афинянина, с помощью которого он принялся штудировать доселе неведомое, через полтора месяца Шлиман уже говорил по-новогречески. Путь к Гомеру был открыт. А при изучении древнегреческого, за который энтузиаст-полиглот взялся под руководством другого грека, Феоклита Вибоса, окончательно отшлифовался «метод Шлимана», соединивший в себе изобретательность, железную память и огромный темперамент.

Надо отметить, что к концу жизни Шлиман знал два десятка языков. «Два года подряд, — вспоминал он, — я занимался исключительно древнегреческой литературой и за это время прочел от доски до доски почти всех древних классиков, а "Илиаду" и "Одиссею" — по нескольку раз».

Его влекло в Грецию — он остался, каким и был — увлекающимся, по-ребячески любознательным и в то же время скрытным и сосредоточенным. Не поняв этой особенности в его личности, нельзя объяснить многие его поступки. И он покинул Петербург, проехав туристом через Европу, Ближний Восток, Индию, Китай, Японию, США… Его тяга к неизвестному не знала границ: например, переодевшись дервишем и обрившись, он направился в Мекку, где европейцам, неверным гяурам, появляться было запрещено. К тому времени он уже обладал определенными познаниями в арабском языке и решил проверить их на весьма небезопасной практике. Во время путешествия по пустынным местам Палестины Шлиман нанял себе в проводники предводителя разбойничьей шайки некоего Абу-Дауда… Круиз его занял два года и завершился в Париже.

Повидав многое, истинное свое призвание он теперь видел в археологии, даже прослушал курс лекций в Сорбонне. Шлиман продолжал фанатично верить в Гомера. Он и мысли не допускал, что гениальные поэмы, так потрясавшие своей художественной правдой, в действительности воспевали вымышленные битвы, вымышленных героев и вымышленные города. Эту веру Шлимана не могли поколебать ни книги аккуратных немецких аналитиков, ни лекции скептических французских профессоров.

С томиком Гомера в руках летом 1868 г. он покинул Париж, отправившись в Грецию, на Ионические острова. Там Шлиман почувствовал себя настоящим греком и решил жениться снова. На этот раз его избранницей должна была стать гречанка, обязательно красивая и умеющая говорить по-древнегречески, знающая наизусть поэму «Илиада»…

Он отбирал будущую супругу по фотографиям, собранным по его поручению деловитым и услужливым архиепископом. Выбор пал на восемнадцатилетнюю красавицу Софью, которой пришлось выучить древнегреческий и поэмы Гомера, чтобы стать супругой богатого, но странного чудака. Брак оказался из тех, что вершат на небесах, хотя и не сразу — Софья долго привыкала к смене обстановки, но постепенно была очарована своим мужем, который стал для нее самым дорогим человеком на свете. К сожалению, оба ребенка, рожденные в этом браке, умерли.

Итак, Шлиман сначала прибыл на остров Итака, затем — через Геллеспонт — в ту местность сегодняшней Турции, где, по мнению многих ученых, должна была находиться Троя. «Илиада» была для него путеводителем, который он всегда держал при себе. Там он долго искал описанные в поэме два источника — горячий и холодный — и нашел их в нескольких километрах от той местности, у холма Гиссарлык, и в 1871 г. приступил к раскопкам вместе с наемными рабочими и Софьей. Кстати, на этот холм ему указал случайно встретившийся Френк Калверт, британский консул в Дарданеллах и тоже поклонник Гомера, выкупивший половину Гиссарлыка в свою собственность.

Раскопки велись долго, и, в конце концов, удача улыбнулась новоявленному археологу: он наткнулся на плиты крепостной стены. К сожалению, это радостное событие обернулось для Шлимана подлинной трагедией. Как и у всякого одержимого искателя, у него не было терпения. Если бы он вел раскопки постепенно, освобождая слой за слоем, открытие Трои отодвинулось бы на много лет. Он же хотел иметь общую картину города немедленно, чтобы представить неопровержимые доказательства правильности гипотезы, выдвинутой им самим. В спешке он уничтожил руины города и нескольких поселений, лежавших под ним, — по этому поводу он сожалел потом всю жизнь, а ученый мир не может ему этого простить по сей день. Турецкие власти постоянно препятствовали работам, и Шлиману несколько раз приходилось уезжать, чтобы улаживать спорные вопросы. Самая крупная находка была сделана едва ли не в последний день раскопок. После нескольких лет упорного труда 15 июня 1873 г. был обнаружен клад, который Шлиман назвал «Сокровища Приама».

В тот день один из рабочих наткнулся на какой-то предмет, и Шлиман тотчас отпустил всех землекопов отдыхать, а сам вдвоем с Софьей отрыл и перетаскал все найденные золотые и серебряные вещи к себе в сарайчик, тщательно спрятав от посторонних глаз. Он был уверен: это сокровища Трои. Сама история обнаружения клада отнюдь не бесспорна, ибо, по некоторым данным, Софьи в тот период с Шлиманом просто не было. Так или иначе, но клад был найден, запакован в простой деревянный ящик, отправлен в Дарданеллы и погружен на пароход, держащий курс на Афины. Это было самой настоящей контрабандой. Потом Шлиман спрятал ящик в сарае у дяди Софьи, жившего за городом.

Как только о кладе прознали, разразился грандиозный скандал. Никто из ученых археологов и слышать не хотел о Шлимане и его находках. «Сокровища Приама» вызвали в ученом мире взрыв возмущения. Иенский профессор Штарк назвал открытия Шлимана шарлатанством. Кроме того, по султанскому фирману (указу) половина клада принадлежала Турции, но археолог наотрез отказался отдать ее, аргументировав это тем, что турки тотчас переплавят ценности и продадут их. Тогда правительство Турции повелело взыскать с него штраф в 10 000 франков, но Шлиман выплатил 50 000 и вернулся в Гиссарлык, где обнаружил другие уникальные вещи. А на северо-востоке Пелопоннеса открыл сокровищницу легендарного царя Атрея, сына Агамемнона, и девять других захоронений, с 1880 по 1886 г. начал раскопки в Орхомене и Тиринфе, где наткнулся на дворец, сходный с описанным в поэме Гомера.

Позже, уже после смерти первооткрывателя, скончавшегося в 1890 г., ученые доказали, что «Сокровища Приама» принадлежали другому царю, который жил за тысячу лет до гомеровского персонажа.

Обладая неуемной фантазией, подобно его соотечественнику писателю Карлу Маю, и будучи не менее гениальным, чем другой его земляк — археолог-самоучка и историк искусства Иоганн-Иоахим Винкельман, Шлиман открыл для науки новый пласт истории. И с тех пор каждое десятилетие перед взором изумленных исследователей развертываются все новые и новые, одна другой увлекательнее, страницы далекого прошлого. Именно Шлиман положил начало изучению так называемой «эгейской культуры».

А теперь вернемся к самим сокровищам. Став полновластным обладателем клада, Шлиман пытался продать его во многие знаменитые музеи Европы, но финансовые, дипломатические и всякие другие затруднения закрыли перед ним вход в Эрмитаж точно так же, как закрыли они двери Лувра и Британского музея. Не добившись от них положительного ответа, Шлиман решил подарить клад городу Берлину.

В июле 1881 г. он вместе с женой приехал в Берлин, где в городской ратуше состоялось торжественное чествование почетного гражданина города — американца по паспорту, русского по деньгам и грека по пристрастию.

Одно время сокровища находились в Музее древнейшей и древней истории в Берлине, но к началу Второй мировой войны по приказу Гитлера были перевезены в другое, более надежное место, а когда начались бомбежки города, для коллекции отстроили специальный бункер на территории знаменитого Берлинского зоопарка. В мае 1945 г., чтобы предотвратить расхищение исторических ценностей, директор берлинского музея Унферцак передал советским властям все экспонаты, которые спецрейсом на самолете срочно отправили в Москву, а несколько бронзовых предметов — в Эрмитаж. Но уже с июня 1945 г. все «Золото Трои» хранилось в Пушкинском музее.

До 1992 г. коллекция оставалась засекреченной и никогда не экспонировалась. За последующие три года публикации в западной прессе той информации, с которой так и не снят гриф «секретно», наделали много шума. Появились слухи о возвращении сокровищ Германии, на что та, естественно, не могла не отреагировать.

Немецкие эксперты из Берлина в октябре 1994 г. даже получили возможность увидеть некоторые из 260 хранимых предметов (на самом деле в наличии 259 экспонатов, а номеров — 260, поскольку один из предметов был найден расколотым надвое). В связи с этим свой протест заявила Германии Турция, поскольку клад был найден на ее территории… Хотя о возвращении сокровищ, как уверяют сотрудники Пушкинского музея, не может быть и речи, поскольку в договоре между Германией и Россией ясно сказано, что возвращение культурных ценностей, перемещенных в результате Второй мировой войны, производится только на равноценных основаниях. Во время войны немцами было вывезено огромное количество наших художественных и культурных ценностей, из которых практически ничего до сих пор не возвращено, поэтому, по словам сотрудников музея, не стоит говорить ни о каком возвращении.

Знамя Победы

Это штурмовой флаг 150-й ордена Кутузова II степени Идрицкой стрелковой дивизии, водруженный 1 мая 1945 г. на здании Рейхстага в Берлине. Он символизирует победу Советского Союза над фашистской Германией в Великой Отечественной войне. На самом деле в ходе штурма над Рейхстагом было водружено несколько красных знамен, но Знаменем Победы считается знамя, укрепленное Алексеем Берестом, Михаилом Егоровым и Мелитоном Кантарией.

29 апреля 1945 г. начались ожесточенные бои за Рейхстаг, который обороняло более тысячи человек. 30 апреля после нескольких атак подразделениям 171-й (под командованием полковника А. И. Негоды) и 150-й (под командованием генерал-майора В. М. Шатилова) стрелковых дивизий удалось ворваться в здание. 30 апреля в 14 часов 25 минут на фасаде здания было установлено полковое Красное знамя 674-го стрелкового полка (150-я стрелковая дивизия).

Красное знамя Военного совета 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта было установлено на куполе Рейхстага рано утром 1 мая лейтенантом Алексеем Берестом и сержантами Михаилом Егоровым и Мелитоном Кантарией.

Достоверно известно, что и до, и после них военнослужащие из разных подразделений устанавливали красные флаги на крыше Рейхстага, но в официальной советской историографии Знаменем Победы считается лишь установленное Берестом, Егоровым и Кантарией.

В настоящее время Знамя Победы является экспонатом в Центральном музее Вооруженных сил. Оно было помещено в этот музей по распоряжению Главного политуправления Советской армии от 10 июля 1945 г.

Знаменитый снимок, которому суждено было на десятилетия символизировать Победу, сделан по заданию Фотохроники ТАСС фотохудожником Евгением Халдеем 2 мая 1945 г. Перед этим он сделал несколько фотографий победных знамен над освобожденными советскими городами: Новороссийском, Керчью, Севастополем.

Знамя с серпом и молотом, запечатленное на фотографии, Халдей привез с собой. По воспоминаниям Халдея, он попросил портного Израиля Кишицера сшить три флага из красных скатертей. Серп, молот и звезду Халдей вырезал сам из белой ткани.

Прибыв в Берлин, Халдей сделал снимки с каждым из трех флагов.

Первый флаг был установлен вдали от Рейхстага, на крыше штаба 8-й гвардейской армии, возле скульптуры орла, восседавшего на земном шаре. Халдей забрался туда с тремя бойцами и сделал несколько фотографий.

Второй флаг был установлен над Бранденбургскими воротами. По воспоминаниям Халдея, утром 2 мая 1945 г. лейтенант Кузьма Дудеев, сержант Иван Андреев и он забрались на Бранденбургские ворота, укрепили флаг и сделали снимок. На обратном пути Халдею пришлось прыгнуть с большой высоты, и он сильно ударился ногами.

Когда Халдей добрался до Рейхстага, из которого выбили фашистов, флагов там уже было установлено множество. Наткнувшись на нескольких бойцов, он достал свой флаг и попросил их помочь забраться на крышу. Найдя удобную точку для съемки, он отснял две кассеты. Флаг привязывал киевлянин Алексей Ковалев. Ему помогали старшина разведроты гвардейской Краснознаменной ордена Богдана Хмельницкого Запорожской стрелковой дивизии Абдулхаким Исмаилов из Дагестана и минчанин Леонид Горычев.

30 апреля 1945 г. лейтенант 150-й стрелковой дивизии 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта Рахимжан Кошкарбаев, которому тогда было всего 21 год, и рядовой Георгий Булатов первыми водрузили боевое знамя над Рейхстагом. Документ, удостоверяющий это событие, передан в дар Центральному государственному музею Республики Казахстан.

30 апреля 1945 г. в 22 часа 40 минут бойцы 171-й стрелковой дивизии капитан Владимир Маков, старшие сержанты Алексей Бобров, Гази Загитов, Александр Лисименко и сержант Михаил Минин водрузили свое знамя на скульптурную композицию «Германия». Это знамя не сохранилось до наших дней.

Над Бранденбургскими воротами знамя водрузили старший сержакт Андреев и сержант Бережной 416-й стрелковой Таганрогской Краснознаменной ордена Суворова (Азербайджанской) дивизии.

Днем 1 мая 1945 г. на пылающий Рейхстаг было сброшено с самолета шестиметровое красное знамя с надписью «ПОБЕДА». Предположительно затем оно сгорело.

Это вкратце официальная история водружения. Теперь дадим слово В. Яременко, попытавшемуся разобраться со знаменами.

…30 апреля, сломав сопротивление четырех батальонов фольксштурма и отборной группы СС (900 человек), преодолев железобетонные надолбы, залитые водой противотанковые рвы и проволочные заграждения, части 171-й стрелковой дивизии полковника Негоды и 150-й стрелковой дивизии генерал-майора Шатилова (79-й корпус 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта) почти одновременно ворвались в Рейхстаг. Вскоре на колоннах, на лестницах и балконах, на первом и втором этажах Рейхстага появились красные знамена — от полковых и дивизионных до самодельных.

Через несколько часов в штаб корпуса поступили первые донесения о «водружении Знамени Победы». Правда, в донесениях — ни слова о куполе Рейхстага. Время водружения — от 13.45 до 14.25. На южной части Рейхстага Красное знамя водрузили командиры батальонов капитан Неустроев и майор Давыдов, докладывал в 18.00 30 апреля начальник штаба 150-й стрелковой дивизии полковник Дьячков.

Г. К. Жуков, обобщив многочисленные и довольно противоречивые данные, доложил Сталину, что «части 3-й ударной армии заняли главное здание Рейхстага и в 14.25 30 апреля подняли на нем советский флаг».

Время и дата получили «официальное» утверждение. Через два дня берлинский гарнизон капитулировал. До окончательной победы оставалось совсем немного. В суматохе и в предчувствии скорого праздника было не до учета знамен. Но примерно через месяц о них опять вспомнили. Дело в том, что Главное политическое управление РККА учредило специальную форму красного знамени и его официальный статус. Именно такое знамя, по мнению главпуровцев, могло считаться символом Победы и должно было участвовать в Параде Победы.

Рассказывает начальник политотдела 3-й ударной армии полковник (в последующем генерал-лейтенант) Федор Лисицын:

— Еще до начала Берлинской операции мы узнали, что некоторые наши соседи распорядились изготовить по одному красному знамени для водружения над Рейхстагом — высшим органом государственной власти фашистской Германии. Я предложил изготовить не одно, а девять знамен — по числу стрелковых дивизий нашей армии. Военный совет одобрил предложение. Я вызвал начальника армейского Дома Красной армии Г. Голикова: нам выпала высокая честь сшить будущие знамена Победы. Каким материалом располагаем? Решили обойтись без излишеств: шить из обыкновенного кумача, но со строгим соблюдением размеров и формы Государственного флага страны… Женщины взяли ножницы, иголки с нитками, шили и кроили. Слез не скрывали. Пожалуй, в этот момент многие из нас поняли, как близок конец этой бесчеловечной войны. Художник В. Бунтов рисовал в верхнем левом углу, у древка, серп и молот со звездой. Киномеханик С. Габов мастерил древки (в основном из карнизов для штор) и крепил к ним полотнища.

Одно из этих знамен (красное полотнище размером 188 на 82 см) под номером пять 22 апреля было вручено 150-й стрелковой дивизии. О таком знамени в первых донесениях ничего не говорилось.

Тем не менее, 1 мая на стеклянном куполе Рейхстага на месте бывшего немецкого флага со свастикой развевалось «нужное» знамя под номером пять. Как оно там появилось?

В начале июня политотдел армии подготовил (за подписью Ф. Лисицына) донесение за номером 0459 на имя начальника политуправления 1-го Белорусского фронта с изложением «последнего решающего удара по немецко-фашистским войскам». На пяти страницах убористого текста излагалась картина водружения Знамени Победы.

…На рассвете 30 апреля знамя было передано в 756-й стрелковый полк, который наступал на Рейхстаг в первом эшелоне дивизии. А в полку — роте коммуниста старшего сержанта Сьянова из батальона капитана Неустроева. Форсировав Шпрее, воины ворвались в здание МВД («дом Геббельса»), затем через проломы в стенах и по подземным переходам вышли к Рейхстагу и захватили лестницу главного входа. В это время воины 1-й стрелковой роты грузин, беспартийный младший сержант Кантария Мелитон Варламович (Абхазская АССР, г. Ачангери), красноармеец, русский, комсомолец Егоров Михаил Алексеевич (Смоленская обл., Куднянский р-н, Богдановский сельсовет) и заместитель командира батальона по политчасти, член ВКП(б), украинец, лейтенант Берест Алексей Прокопьевич (Сумская обл., Ахтырский р-н, Горяйстовский сельсовет) с боем прорвались на купол — самую высокую точку Рейхстага — и в 14 часов 25 минут водрузили на нем Знамя Победы. В 15 часов капитан Неустроев был назначен комендантом Рейхстага.

Тут же начальник политуправления 1-го Белорусского фронта генерал-лейтенант Галаджев направил в Москву лаконичное донесение, где четко указал, что «водруженцами» знамени следует считать коммуниста, лейтенанта, украинца Береста А. П.; комсомольца, красноармейца, русского Егорова М. А. и беспартийного, младшего сержанта, грузина Кантарию М. В. Официальная версия родилась на свет.

В ноябре 1961 г. на закрытом совещании в Институте марксизма-ленинизма бывший член Военного совета 1-го Белорусского фронта генерал-лейтенант К. Телегин с горечью констатировал, что ситуация, связанная со Знаменем Победы, «приняла уродливый характер». В чем же дело?

Попробуем разобраться, тем более что некоторые документы и свидетельства позволяют это сделать.

Перед тем как идти в последнюю атаку на Рейхстаг, солдаты разрывали наволочки немецких перин, оконные шторы и все остальное, сделанное из красной ткани. Кому досталось с метр и больше, кому — с носовой платок. С этими «флажками и флагами» они и устремились к Рейхстагу. Солдаты разных полков и даже дивизий ставили свои флажки всюду — в окнах, на колоннах, в центре зала. Соответственно оформлялись и представления на звание Героев за водружение Знамени Победы.

Это было 30 апреля. А через день наступила тишина: Берлин капитулировал. В Рейхстаг валом повалил народ — артиллеристы, танкисты, связисты, медики, повара… Приходили пешком, приезжали на лошадях и автомашинах… Всем хотелось посмотреть Рейхстаг, расписаться на его стенах. Многие приносили с собой красные флаги и флажки и укрепляли их по всему зданию, многие фотографировались… Приехали корреспонденты и фоторепортеры. Снимки попадали в газеты, и те, кто позировал, требовали потом себе звания Героя.

Целый год понадобился для разбирательства политотделу 3-й ударной армии и политуправлению 1-го Белорусского фронта. Только официально и только в первые майские победные дни к званию Героя Советского Союза за водружение Знамени Победы были представлены более ста человек. Со временем цифра увеличивалась. Лишь 8 мая 1946 г. появился Указ Президиума Верховного Совета СССР «О присвоении звания Героя Советского Союза офицерскому и сержантскому составу Вооруженных сил СССР, водрузившему Знамя Победы над Рейхстагом в Берлине»: 1. Капитану Давыдову В. И. 2. Сержанту Егорову М. А. 3. Младшему сержанту Кантарии М. В. 4. Капитану Неустроеву С. А. 5. Старшему лейтенанту Самсонову Н. Я.

Лейтенант Алексей Прокофьевич Берест также был представлен к званию Героя. Но вместо Золотой Звезды получил орден Красного Знамени. Вычеркнул его из списка лично тов. Г. К. Жуков — не любил политработников.

Все? Разобрались? Оказывается, нет. Все дело в том, что когда М. Егоров и М. Кантария, руководимые заместителем командира батальона по политчасти лейтенантом А. Берестом, поднялись на крышу здания Рейхстага, над скульптурной группой «Богиня Победы» они увидели уже развевающееся красное полотнище. Вспоминает Ф. Лисицын: «С самого начала боев за Рейхстаг с воинами штурмовиков капитана С. Неустроева бок о бок сражалась группа капитана В. Макова, которая тоже имела задание водрузить корпусной флаг над зданием фашистского парламента. Эта группа, куда входили разведчики и добровольцы 136-й артбригады старшие сержанты К. Загитов, А. Лисименко, сержанты М. Минин и А. Бобров, поздно вечером 30 апреля пробились на крышу Рейхстага и установили там красный флаг в одной из пробоин скульптуры». В официальном донесении от 3 июня Лисицын группу капитана Макова не упомянул даже вскользь. Может быть, потому, что ее состав был уж очень «однороден» и никак не вписывался в идеологические параметры нерушимого блока коммунистов и беспартийных и единства наций и народностей великого Советского Союза.

Чтобы разобраться, как получилось, что подвиг отважных воинов оказался в тени, вернемся к трудным дням конца апреля 1945 г., когда после тяжелых уличных боев части 3-й ударной армии вышли к реке Шпрее.

Попытка стрелковых батальонов с ходу захватить Рейхстаг к успеху не привела. Войска начали готовиться к новому штурму. 27 апреля в составе 79-го стрелкового корпуса были сформированы две штурмовые группы по 25 человек каждая. Первая группа под руководством капитана В. Макова из военнослужащих 136-й и 86-й артиллерийских бригад, вторая — под руководством майора Бондаря из других артиллерийских частей. Группа капитана Макова действовала в боевых порядках батальона капитана Неустроева, который с утра 30 апреля начал штурмовать Рейхстаг в направлении парадного входа. Весь день продолжались ожесточенные бои с переменным успехом. Рейхстаг не был взят. Но отдельные бойцы все же проникли на первый этаж и вывесили у разбитых окон несколько красных кумачей.

Именно они и стали причиной того, что отдельные руководители поспешили сообщить по команде о взятии Рейхстага и водружении над ним в 14 часов 25 минут «флага Советского Союза». Через пару часов о долгожданном событии по радио была оповещена вся страна, сообщение было передано и за рубеж.

Фактически же по приказу командира 79-го стрелкового корпуса артподготовка решающего штурма была начата лишь в 21 час 30 минут, а сам штурм начался в 22 часа по местному времени под покровом темноты. Первые советские подразделения ворвались в Рейхстаг только в 23 часа 30 апреля.

После того, как батальон Неустроева двинулся к парадному входу, четверка из группы капитана Макова, не дожидаясь основных сил, сразу же бросилась вперед по крутым лестницам к куполу Рейхстага. Прокладывая путь гранатами и автоматными очередями, она достигла цели — на фоне огненного зарева была заметна скульптурная композиция Богини Победы. На ней, несмотря на беспрерывный огонь советских войск, сержант Минин водрузил Красное знамя. На полотнище он написал фамилии своих товарищей. Затем капитан Маков в сопровождении Боброва спустился вниз и немедленно доложил по рации командиру корпуса генералу Переверткину о том, что в 22 часа 40 минут его группа первой водрузила Красное знамя над Рейхстагом.

Командование 136-й артиллерийской бригады 1 мая 1945 г. представило к высшей правительственной награде — присвоению звания Героя Советского Союза — капитана В. Н. Макова, старших сержантов Г. К. Загитова, А. Ф. Лисименко, А. П. Боброва, сержанта М. П. Минина. Последовательно 2, 3 и 6 мая командир 79-го стрелкового корпуса, командующий артиллерии 3-й ударной армии и командующий 3 ударной армии подтвердили ходатайство о награждении.

И здесь начинается самая некрасивая часть истории. Признать этот факт означало признать преждевременность доклада командования 150-й стрелковой дивизии о взятии Рейхстага. Поэтому подвиг группы капитана Макова предается забвению. И до сих пор правда о тех, кто первыми водрузил Знамя Победы над Рейхстагом, стыдливо умалчивается официальными органами, а их героический подвиг по достоинству не оценен. Все усилия восстановить правду ни к чему не привели. Да оно и понятно. В первые годы после войны, когда у руководства страной и Вооруженными силами стоял И. В. Сталин, любые попытки сказать действительную правду квалифицировались как ревизия и осквернение святынь.

Кстати, доказать правду было совсем нетрудно, так как сохранились документы, в том числе текст доклада командира 150-й стрелковой дивизии генерала Шатилова командиру 79-го стрелкового корпуса о взятии Рейхстага и водружении Красного знамени. Правда, он не указывает непосредственных исполнителей этого героического подвига.

В итоговом донесении штаба 756-го стрелкового полка от 2 мая отмечены 6 воинов, отличившихся при штурме Рейхстага, — капитан Неустроев, лейтенант Печерский, старшие сержанты Сьянов и Талак, младший сержант Глотов и рядовой Кабулов. Как видим, ни М. Егорова, ни М. Кантарии среди отмеченных нет. Хотя, судя по всему, воевали они достойно и неслучайно 4 мая 1945 г. командованием дивизии были представлены к награждению орденом Красного Знамени. И не их вина, что они оказались вовлечены в спектакль, имевший целью скрыть провинность командования.

Сами же Егоров и Кантария, к их чести, понимали всю нелепицу событий. В брошюре «Знамя Победы», мало известной широкому читателю, они признавали, что знамя номер пять они доставили в рейхстаг значительно позже других знаменосцев. Но, поскольку это расходилось с официальной версией, на их признание даже не обратили внимания.

II

Реликвии властителей

Золото Бактрии

В 1964 г. мир облетела сенсационная новость: в Северном Афганистане, на самой границе с Таджикистаном, у слияния рек Пянджа и Кокчи, французские археологи во главе с профессором Страсбургского университета Даниэлем Шлюмберже открыли… древнегреческий город!

Открытие Д. Шлюмберже возвращает нас в 320-е гг. до н. э., когда армия Александра Македонского, отправившаяся на завоевание Индии, захватила обширнейшие области Персии, Афганистана и Средней Азии. После смерти великого полководца эти области стали частью державы Селевкидов, которую создал Селевк I, один из соратников Александра Македонского. Это государство занимало огромную территорию — от Малой Азии до Афганистана. Просуществовав около ста пятидесяти лет, оно начало распадаться на мелкие царства и княжества, которые впоследствии одно за другим пали под ударами кочевников.

В состав державы Селевкидов входила и Бактрия — историческая область, занимавшая север современного Афганистана и южные районы Узбекистана и Таджикистана. Эта древняя земля некогда являлась одной из провинций могущественной Персидской державы. Позже на обломках державы Селевкидов возникло крайне своеобразное государственное образование — Греко-Бактрийское царство.

Антиох, сын и наследник Селевка, в 292 г. до н. э. был назначен соправителем отца и наместником восточных провинций (сатрапий). Своей столицей Антиох избрал город Бактры (ныне Балх). Преемник Антиоха, бактрийский сатрап Диодот, около 250 г. до н. э. объявил себя независимым правителем Бактрии. Это среднеазиатское государство с греческими царями во главе просуществовало более ста лет. Распространившись во время своего короткого расцвета на север Индии (около 180 г. до н. э.), оно пало под ударами кочевников в 140–130-х гг.

Широкие археологические исследования территории Бактрии начались после того, как в Северном Афганистане, вблизи города Шибарган, были открыты богатые запасы природного газа. Начавшееся строительство газопровода потребовало проведения охранных раскопок в зоне будущей трассы. И тогда на землю Бактрии пришли ученые из совместной советско-афганской археологической экспедиции.

Эта экспедиция работала в Афганистане на протяжении десяти поисковых сезонов — с 1969 по 1978 г. И уже в первом сезоне экспедиционный отряд, возглавляемый молодым ташкентским археологом Зафаром Хакимовым, обнаружил неподалеку от Шибарга-На, на холме Емши-Тепе, развалины древнего города с мощной цитаделью. Под толщей земли скрывались остатки многоколонного парадного зала, окруженного кирпичной стеной с круглыми оборонительными башнями. По всей видимости, это был храм. Вокруг было раскидано еще множество небольших холмов, среди которых один, по внешнему виду ничем не отличавшийся от других, имел интригующее название Тилля-Тепе, что в переводе означает «золотой холм». В народе рассказывали, что в его недрах якобы скрыта могила «золотого человека», похороненного в золотом саркофаге.

К раскопкам этого загадочного холма и приступил в 1978 г. советский археолог В. И. Сарианиди.

Уже в одном из первых шурфов было обнаружено несколько золотых украшений. А когда археологи вскрыли первое погребение, перед их глазами предстала фантастическая картина: груда золотых украшений, которая почти целиком скрывала останки погребенного!

Всего в ходе раскопок ученым удалось исследовать шесть захоронений, причем абсолютно неразграбленных (седьмая могила так и осталась нераскопанной). Со времен открытия гробницы Тутанхамона мировая наука не знала подобного успеха. В каждом погребении насчитывалось около трех тысяч золотых изделий: золотые короны, украшенные фигурными цветами, инкрустированные жемчугом и бирюзой, стилизованными деревьями с птицами на ветках; массивные золотые браслеты, концам которых неведомые мастера придали форму животных — то хищников с оскаленной пастью, то стремительно мчащихся антилоп со зрачками из бирюзы и такими же копытцами, ушами, рогами; перстни и кольца тончайшей ювелирной работы; золотые пластины, нашивавшиеся на одежду, — то в виде человека, несущего дельфина, то музыкантов, то крылатых богинь; разнообразнейшие золотые подвески и пряжки, изображавшие то амуров, сидящих на рыбах с бирюзовыми глазами, то воина в шлеме со щитом и копьем, у ног которого лежат драконы, то какое-то фантастическое существо с львиной мордой; кинжал с золотой рукоятью в золотых ножнах с крылатыми грифонами и зубастыми хищниками…

Можно бесконечно долго перечислять драгоценные находки — всего их было сделано более 20 тысяч!

На одной из найденных в Тилля-Тепе золотых монет изображен человек, опирающийся на колесо дхармы, а на обороте — лев с поднятой лапой. По мнению Виктора Ивановича Сарианиди, эта монета отчеканена при греко-бактрийском царе Агафокле. Другая золотая монета с профилем римского императора Тиберия, отчеканенная в Лугдунуме (ныне Лион, Франция) между 16 и 21 г. н. э., — первая монета этого вида, найденная во всей Центральной Азии.

В пяти могилах Тилля-Тепе были похоронены женщины, а в одной — мужчина. Все погребения относились к I в. до н. э. — I в. н. э., в то время как обнаруженный ранее храм был почти на тысячу лет старше. Как это объяснить? Очевидно, обосновавшись на руинах древнего бактрийского поселения кочевники просто использовали древние развалины в качестве некрополя.

Многие вещи, найденные в погребениях, — наиболее ценные — были изготовлены еще в греко-бактрийский период. Другие принадлежат уже к тем временам, когда Греко-Бактрийское государство пало и ему на смену пришли кочевники-кушаны, вожди которых очень быстро впитали элементы греко-бактрийской культуры и стали заказывать своим мастерам изделия в традициях эллинистического искусства. По мнению В. И. Сарианиди, именно в этом и состоит значение «золота Бактрии» — впервые в истории археологии были обнаружены вещи, которые одновременно несут в себе греческие, иранские, индийские, римские и даже североалтайские мотивы.

Удивляло несоответствие между богатством погребальных приношений и чрезвычайно простым устройством могил: простые прямоугольные ямы на глубине около одного метра перекрывались деревянным настилом и плетеными циновками, поверх которых насыпалась земля. Такое погребение можно было соорудить за один-два часа. Создавалось впечатление, что захоронения производились тайно, возможно, даже ночью. Очевидно, благодаря именно этому обстоятельству могилам удалось избежать разграбления.

Не существует даже приблизительной оценки стоимости «золота Бактрии», да и оценить стоимость этих предметов в деньгах сложно — их историческое значение многократно увеличивает цену. Однако с самого начала было ясно, что найдено настоящее сокровище. Для охраны раскопок были вызваны войска, за рабочими-землекопами установили неослабный контроль. Но, увы, эти меры несколько запоздали, часть находок все-таки ушла на сторону. Однако основная их часть была благополучно доставлена в Кабул.

Ученые успели сделать лишь предварительную инвентаризацию «золота Бактрии». Несколько месяцев спустя советские войска вошли в Афганистан, началась война, и всем стало не до археологии. В. И. Сарианиди и его коллеги уехали, сокровища были отданы в Кабульский музей.

В 1989 г., накануне ухода советских войск из Кабула, ценности предлагалось вывезти в СССР или в одну из нейтральных стран, чтобы уберечь их от войны, но режим Наджибуллы отказался от этого шага, заявив, что пребывание бактрийских ценностей на родине — символ стабильности Афганистана.

В феврале 1989 г. Кабульский музей был закрыт, а его наиболее ценные экспонаты распределены по трем убежищам. Эта мера оказалась весьма предусмотрительной — в течение последующих семи лет музей был разрушен и разграблен, от него остались одни развалины.

Шесть сейфов с золотом из Тилля-Гепе были спрятаны в подвалах президентского дворца — самом безопасном месте в столице. Последний раз сокровища видели в 1993 г. Затем к власти пришли талибы, и все следы «золота Бактрии» затерялись на долгие десять лет.

Время от времени в мировой печати появлялись самые различные слухи по поводу судьбы пропавших сокровищ. Одни утверждали, что золото тайно было вывезено в СССР. Другие говорили, что еще во время войны талибы начали обменивать сокровища на оружие. По третьей версии, вся коллекция была расхищена и распродана по частным коллекциям. Говорили, что золото из Тилля-Тепе продано через антикваров в Пакистане, а вырученные средства пошли на финансирование международной террористической сети. И лишь в августе 2003 г., после падения режима талибов, новый министр иностранных дел Афганистана Абдалла Абдалла на заседании генеральной конференции ЮНЕСКО в Париже сообщил важную новость: «золото Бактрии» в целости и сохранности обнаружено в хранилищах президентского дворца в Кабуле. Талибы неоднократно пытались получить к нему доступ, однако благодаря мужеству хранителей все эти попытки закончились для них неудачей.

Сейфы с «золотом Бактрии» хранились в подвале, вырубленном в скале и защищенном стальными дверями за семью замками. Ключи от замков были у семи человек, большинство из которых к 1996 г., когда талибы захватили Кабул, отсутствовали или были мертвы. Один из оставшихся хранителей, 50-летний Аскерзаи, вспоминает, как делегация из десяти мулл явилась, чтобы осмотреть подвалы.

Под дулами пистолетов Аскерзаи открыл кодовый замок хранилища, где покоились активы центрального банка — золотые слитки на сумму около 50 млн долларов. Муллы очень оживились. Вероятно, они оживились бы еще больше, если бы знали, что настоящее сокровище лежит в другом хранилище — буквально у них над головами. По мнению Аскерзаи, они не стали искать «золото Бактрии» по одной простой причине — для этой полуграмотной деревенщины слова «Бактрия» и «археологическое наследие Афганистана» были не более чем пустым звуком.

Тем не менее муллы, очевидно, что-то слышали о сокровищах, скрытых в подвалах президентского дворца, так как начали допрашивать хранителя: есть ли здесь еще какое-нибудь золото? Аскерзаи молчал. Его бросили в тюрьму, где он провел 3 месяца и 17 дней. Хранителя неоднократно допрашивали и подвергали издевательствам и пыткам, но он не сказал ни слова.

В мировых СМИ прошли сообщения о том, что афганские власти планируют организовать показ «золота Бактрии» за рубежом — в США, Франции, Германии, Японии и Греции. К этой акции подключились ЮНЕСКО и ряд крупнейших СМИ. Кроме того, существует соглашение между правительствами Афганистана и США о том, что на период, пока в Афганистане сохраняется нестабильность, ценности будут временно перевезены в США.

(По материалам А. Низовского.)

Трон ашанти

Вместилищем души всего парода ашанти, проживающего в Гане, являлся «золотой трон» — украшенная золотом и резьбой священная скамья. Его сохранность служила залогом благополучия страны.

Перед тем как отправиться на поиски священной реликвии, познакомимся с комплексом мифологических представлений ашанти (Западная Африка), создавшего на территории современной Ганы свое государство в конце XVII–XVIII вв. Архаические мифологические представления соседствуют у ашанти с более поздними, усложненными представлениями; на их основе возникла своеобразная «государственная» мифологическая символика (в разработке ее большую роль играли жрецы), посредством которой мифы оказались «привязанными» к иерархической организации государства.

Главный среди богов (абосом) и духов ашанти — бог неба Ньяме, или Оньяме («сияющий»). Его именуют также Ньянкопон или Оньянкопон («истинно великий Ньяме»), Одоманкома и другими «хвалебными именами». Каждая ипостась Ньяме имеет свой символ. Один из символов Ньяме — паук (Анансе). Подобно пауку, Ньяме сотворил (сплел) свой мир и живет в центре этого мира. Его называют Великим пауком (Анансе Кокуроко). Паук фигурирует как культурный герой — в некоторых мифологических сюжетах о происхождении тех или иных элементов природы и культуры (с ним связывают, например, появление солнца, происхождение сказок).

Ньяме — демиург, благодаря ему возникли дождь и солнце, произошли люди. Прежде Ньяме жил на земле и только позже удалился в небо. В некоторых вариантах мифов Ньяме — богиня. Существовал культ Ньяме — храмы, жрецы. Посвященные ему алтари («дерево Ньяме») имелись почти в каждом дворе и представляли собой ствол дерева с тремя обрезанными ветвями, служившими подставкой для сосуда, который наполняли дождевой водой; часто рядом помещали также «топор Ньяме» (неолитическое орудие).

Супруга Ньяме — богиня земли Асасе Афуа. Как указывают исследователи, у ашанти ранние представления о божестве земли со временем значительно модифицировались. Вместо единой первоначальной богини земли Асасе Афуа появилось два мифологических персонажа — Асасе Афуа и Асасе Йа. Обе богини — дочери Ньяме (Асасе Афуа также и супруга Ньяме). Асасе Афуа — богиня плодородия и плодовитости; в ее ведении — все, что растет на земле, и все, что в ней содержится; ее священное число — восемь, символ — восьмилучевая планета Венера; посвященное ей животное — коза; ее священный день (день происхождения и почитания) — пятница. Асасе Йа воплощает бесплодие земли. Асасе Йа называют «Древняя мать-земля», а также «Земля, сотворившая нижний мир»; соответственно, она является матерью умерших. У Ньяме было много сыновей, которых он послал на землю. Это боги рек Тано и Биа, бог озера Босомтве, бог моря Опо и др.

Одно из наиболее значительных божеств — Тано (существовал культ Тано). Согласно мифу, Тано был обнаружен в истоках реки Агъентоа (впоследствии названной его именем) охотником на слонов Туо.

Однажды Туо в пальмовом лесу услышал бой барабанов и шум (как будто там находились великий вождь и его приближенные), но никого не увидел. Испуганный, он углубился в чашу и оказался у истоков реки. Кто-то невидимый окликнул его по имени и спросил, зачем он пришел и чего он хочет. Затем бог Тано, которому принадлежал таинственный голос, предложил Туо взять листья растения сумме, обвязать их вокруг оснований пальмовых деревьев и прийти сюда снова через семь дней. Позднее Туо пришел к этому месту с людьми, которым он обо всем рассказал. И они услышали голос Тано. Сестра Туо — Анаа впала в транс, отправилась к истоку реки и отсутствовала семь дней. Вернувшись, Анаа объявила, что одержима Тано. Она стала танцевать и пророчествовать. Ею было сообщено людям желание Тано — чтобы они к нему приблизились. После этого люди основали близ истоков реки, где находился Тано, деревню и стали там жить.

У ашанти два основных культа — нторо (нторо — духи предков, а также объединения людей, почитающих одного из этих духов) и абусуа. Первый, восходящий к архаическим, возможно, тотемическим представлениям, наследовался по мужской линии; абусуа — культ родовых предков, передававшийся по женской линии. В более древних по своему происхождению мифах, связанных с культом нторо, выступает божество Ньяме.

Согласно одному варианту мифа о происхождении людей, некогда одна человеческая пара спустилась с неба, а другая вышла из земли. Онини — питон, пришедший от бога неба Ньяме и обосновавшийся в реке (Босоммуру), предложил этим людям, у которых не рождались дети, свою помощь. Он велел, чтобы мужчина и женщина каждой пары стали лицом друг к другу, затем нырнул в воду и, выплыв наружу, обрызгал водой их животы, сказав при этом «кус кус» (это заклинание произносится при отправлении культа нторо и Ньяме). После этого Онини отправил пары домой и велел мужчине и женщине лечь вместе. Женщины забеременели и родили первых людей. Они и их потомки составили нторо Босоммуру. Люди, принадлежащие к этому объединению, не убивают питонов.

Сходные мифы существуют о происхождении других нторо: роль, аналогичную питону, играют крокодил, голубь, антропоморфный бог озера и др.

Большую роль у ашанти играют также культ предков и развившийся на его основе культ царей. В культе предков главной является церемония адэ, основные обряды которой происходили в «доме скамеек».

По представлениям ашанти, душа человека связана с его скамеечкой. Если хотели увековечить память о мудром вожде, то после его смерти его скамейку помещали в «дом скамеек».

И вот тут-то мы и подходим вплотную к теме священного стула ашанти. Отправимся в Гану вместе с журналистом В. Лебедевым, в ту пору заместителем главного журнала «Вокруг света».

— …С душевным трепетом въезжал я в славный город Кумаси, который жители-патриоты иначе как «столица ашанти», «самый лучший» и не называют, хотя внешне он выглядит весьма скромно. Старые двухэтажные домики с балконами и решетками на окнах; церковь с остроконечной башенкой; в центре — современный универмаг, вытянутый вдоль дороги.

Запомнилась еще кирпичная стена, окружающая крепость с башенками — ныне музей, да памятник, изображающий человека на льве, — это глашатай вождя.

Африканские традиции здесь сочетаются с современностью. Горожане считают этот город самым зеленым в Западной Африке, его так и зовут — «город-сад». Почти три века назад один из святых посадил здесь дерево «кум», отметив место новой столицы ашанти, которая с тех пор называется Кумаси — «Город под деревом кум».

Первым делом я направился в Центр национальной культуры, чтобы отыскать там Золотой стул (он же трон) ашанти.

Сам центр с симпатичными домиками и ухоженными газонами производил приятное впечатление, и любопытной показалась собранная там коллекция, раскрывающая историю побед и поражений военного союза племен — великой конфедерации ашанти (около 1700–1896 гг.), которая к началу XIX в. контролировала почти всю территорию современной Ганы. Опираясь на сильную военную организацию (асафо), конфедерация торговала рабами и золотом и завоевала право на монопольную торговлю с Европой.

Об этом мне поведал директор центра Нана Брефор Боатенг, один из вождей ашанти, добавив:

— Чтобы вам была понятна экспозиция музейных павильонов, запомните, что во главе конфедерации стоял верховный вождь (асантехене), его соправительница (асантехема) и совет старейшин…

Центр — «живой» музей. Директор ведет нас мимо открытого театра, где выступают музыканты и барабанщики; мимо лавки, в которой продаются «королевские» сувениры (браслеты, атрибуты власти). Заходим в ткацкую мастерскую. Здесь ткут национальную одежду — «кенте», состоящую из двух кусков ткани, окантованной богатым орнаментом. В Центре ремесел можно не только посмотреть, как гончары изготавливают сосуды для специй, резчики — скульптурки из сандала, чеканщики — медные изделия, но и купить все эти сувениры.

Но я сейчас — в поисках Золотого стула — тороплюсь в музей вождей. И вот уже иду мимо стендов, на которых собраны «предметы войны»: копья, мечи, боевые доспехи воинственных ашантийцев. Глядя на них, по-настоящему осознаешь величие конфедерации ашанти, выдержавшей пять англо-ашантийских войн. Не устояли ашантийцы с копьями и мечами лишь под выстрелами мушкетов и пушек. Но присоединение конфедерации к колонии Золотой Берег так и не стало окончательной победой англичан, так как ашантийцы не отдали врагам свою главную святыню — Золотой трон.

Вот он стоит передо мной, как простой экспонат музея, но это, конечно, копия, а сам Золотой стул (он и выглядит, честно говоря, как обычный стул; около полуметра в высоту и сантиметров тридцать в ширину) хранится в резиденции верховного вождя.

— Согласно легенде, — рассказывает директор центра, вождь Нана Брефор Боатенг, — во время правления знаменитого короля Нана Осея Туту, сплотившего племена ашанти, в Кумаси собрались все вожди для важного совещания. В этот торжественный момент сподвижник Туту, его главный жрец Окумфо Аноче, обладавший волшебной силой, своими заклинаниями заставил разверзнуться небеса. Грянул гром, и в серебристом облаке на колени короля опустился стул, сверкающий золотыми узорами. Жрец указал на стул и назвал его «главной святыней ашанти, в которой заключена душа народа». «От его сохранности зависит судьба народа ашанти, его независимость», — провозгласил Аноче и вонзил в землю, чтобы отметить место появления стула, свою саблю.

Поскольку мне хотелось убедиться самому в достоверности этих событий, то позже, после музея, я отправился к городскому госпиталю, где находилось это место. Действительно, около госпиталя я разыскал металлический овал, в центре которого виднелась рукоять сабли. «Ни одна сила в мире не может вытащить эту саблю, — пояснили мне, — нельзя даже делать таких попыток — место священное».

Ухищрения англичан похитить Золотой стул провалились. Лишь в 1896 г., ворвавшись в Кумаси и пленив короля и его сподвижников, они захватили стул, который оказался… поддельным, копией. Победители увезли его в Лондон, а настоящий Золотой трон до возвращения короля ашантийцы надежно спрятали.

Во дворце верховного вождя мне не удалось его посмотреть, даже не рекомендовали подходить к высокой ограде резиденции, находящейся к северу от Кумаси…

— Асантехене редко принимает гостей, а стул выносят лишь по большим праздникам, например, «Аде кеси», — сказал директор Центра. — Обычно верховный вождь ездит на «мерседесе», а тут его выносят в кожаном паланкине… Вокруг колышутся под ветром разноцветные зонты, принадлежащие вождям разных племен; воины бряцают старинным оружием; за паланкином движется большой оркестр: звучат трубы и рожки, сверкающие на солнце, и гремят барабаны.

И вот в разгар торжества выносят Золотой стул, который ставят слева от асантехене на возвышение, покрытое кожей. Специальные люди следят за тем, чтобы он не коснулся земли. Только в двух особых случаях верховный вождь ашанти может сесть на него: при коронации и если начнется война.

Я еще раз подошел к небольшому, скромному на вид стулу, у которого была такая богатая история, полная приключений.

Любопытно, что в гербе Республики Ганы присутствуют символы традиционных вождей — скрещенные жезл и обрядовый палаш асантехене; их охраняют орлы, воплощающие в себе могущество страны.

На торжественных приемах вождь должен быть в полном облачении, при всех регалиях. Иностранным гостям еще позволяется приветствовать вождя простым рукопожатием, а все его подданные, в том числе и представители местной администрации, встают на колени и почтительно кланяются (я видел такую картину в небольшом городке около Кумаси). И еще раз повторяю: вождь разбирает тяжбы и вершит суд обязательно при всех атрибутах своей власти. Невыполнение этих условий чревато для вождя неприятностями, даже если он долго правит своими сородичами. Так, за нарушение клятвы был смещен старый вождь в ашантийском городке Аданси, а другой — за пропажу традиционных регалий, произошедшую, естественно, по его вине.

Об уважении к прерогативам власти вождя особенно ярко свидетельствует то, как обставляется выход асантехене в праздничные дни. За его паланкином, окруженным большой толпой приближенных, всегда несут меч — «акума». У него два назначения: устрашать врагов и разрубать самые запутанные узлы возникающих конфликтов.

Присутствуя при торжественном выходе вождей, непременно что-либо узнаешь о традиционной ашантийской символике. Жезл вождя, который украшает герб Ганы, может быть не только золотым, искусно сделанным, но и указывать на происхождение владельца, клан, к которому он принадлежит. На жезле выгравированы фигурки. Так, если изображен мужчина, держащий яйцо, то это — знак миролюбия, осторожности, дипломатичности. Часто видя в магазинчиках Кумаси сандалии-сувениры с позолоченными ремешками, я спросил знакомых, почему такой популярностью пользуется эта обувь. Оказывается, именно в таких сандалиях величаво выступает на приемах асантехене, а за ним несут еще и запасную пару. Почему? На всякий случай, вдруг вождь их потеряет… Ступив на землю босой ногой, он превратится в обычного смертного, что недопустимо. Так что запасные сандалии свидетельствуют о высоком назначении вождя.

В музее Центра культуры я видел особо охраняемую вместе с копией Золотого стула Сумку сокровищ, которая не открывалась до тех пор, пока жрец Окумфо Аноче не передал ее королю Туту. Подобные кожаные сумки несут во время выходов асантехене. Из них раньше раздавались драгоценные дары, золото. Они считались символом богатства и до сих пор в них хранят «золотые гирьки». Сейчас это модные сувениры, а раньше они применялись при взвешивании золотого песка. Гирьки изготовляют искусные мастера, которые воплощают в них символику ашантийцев.

За вождями могут нести курительные трубки и, как ни странно, связку ключей — стальных, если вождь деревенский, и золотых, если это верховный вождь.

Это отнюдь не случайные предметы быта вождей. Трубки, украшенные резьбой, символизируют здоровье — только сильный вождь может курить трубку. Ключи же — тоже символ. Если ключи при вожде — значит, не только все сундуки и двери его дома закрыты, но и, как говорится, граница ашанти на замке…

Наследие Великих Моголов

Даже у тех, кто изучает историю только по приключенческим романам, слова «Великие Моголы» тут же вызывают ассоциации с чем-то восточным, древним и драгоценным. «Не счесть алмазов в каменных пещерах» — это про них. И это в их трон были вставлены огромные драгоценные камни — «Шах» (которым потом персидский шах заплатил русскому правительству за гибель писателя Александра Грибоедова) и «Море Света» (который, после того как граф Орлов преподнес его Екатерине II, принял имя «Орлов»).

Вообще-то тронов у индийских правителей XVI–XVII вв., которые происходили от потомка Тимура по имени Бабур (он был узбеком, но европейцы сочли Бабура за монгола и стали называть основанную им династию Великими Монголами; в искаженном произношении «монголы» превратились в «моголов»), было много — алмазный, изумрудный, рубиновый, сапфировый и павлиний, украшенный алмазами массой до 300 карат каждый (с детский кулачок) и жемчужинами по 50 карат (то есть с вишню). В 1739 г., когда персидский шах Надир захватил Дели и разрушил империю Великих Моголов, для отправки их сокровищ в Персию потребовались 20 000 верблюдов и 24 000 мулов. Того, что потерялось по дороге, хватило для создания парочки империй поменьше. В наше время предметы из сокровищниц легендарных индийских властителей были выставлены на аукцион.

Они происходят из коллекции барона Роберта Клайва, личности тоже легендарной. Лорд Роберт был чиновником английской колониальной администрации в Индии, потом, в 1757 г., дослужился до командующего войсками Ост-Индской компании и разбил войска набоба Бенгалии (восточной части Индии). В качестве награды новый проанглийский набоб якобы открыл для генерала Клайва свою сокровищницу.

Есть, правда, и другая версия — сделавшись губернатором всех британских владений в Индии, Роберт Клайв попросту разграбил все, что можно. В 1773 г. для расследования его злоупотреблений была даже учреждена специальная комиссия парламента. И хотя комиссия Клайва оправдала, приняв во внимание оказанные им «достойные услуги стране», один из самых богатых людей в Англии спустя год застрелился. Сокровища перешли к его старшему сыну и с тех пор не покидали семью — пока прапраправнуки Роберта Клайва не решили проститься с частью из них.

Пять уникальных предметов из сокровищниц Великих Моголов были включены в аукцион «Исламское искусство и рукописи» Christie’s и продавались в Лондоне. Это флакон, кинжал, набор для кальяна, чаша и ручка от опахала. Самый драгоценный (почти бесценный) среди них — флакон с крышкой из нефрита высотой 25 см, украшенный золотой сеткой с драгоценными камнями. Бледно-зеленый нефрит, золотые листики утоплены в его поверхность, на них мягко переливаются едва намеченными гранями капельки рубинов и чешуйки изумрудов: ничем не стесненная роскошь и восточная нега — вот главные достоинства флакона, которые в денежном выражении оценены в 0,8–1,2 млн евро.

Так же как и флакон, золотой набор для кальяна был сделан индийскими мастерами в первой половине XVII в. (предварительно оценен в 50–80 тыс. евро). Он состоит из небольшого сосуда для душистой воды, емкости для табака (или опиума — сам Роберт Клайв предпочитал последний), крышки и мундштука. Все это покрыто синей эмалью и украшено рубинами и белыми сапфирами. Этим кальяном пользовались (эмаль кое-где отбита) — несложно представить себе индийского властителя, восседающего на низком диване и втягивающего пахучий дымок, в то время как слуга обмахивает его опахалом. Ручка такого опахала тоже продается — она выточена из агата и украшена гранатами, янтарем, изумрудами и все теми же рубинами. К ручке должен быть прикреплен конский хвост или пучок шерсти яка, чтобы сгонять докучливых мух.

Опахало «с хвостом» в XVII в. превратилось в статусный предмет, на индийских миниатюрах того времени ни одна важная персона не могла обойтись без него — как и без парадного кинжала. Такой кинжал, с нефритовой рукоятью, в бархатных алых ножнах, оценен в 35–50 тыс. евро.

И наконец, небольшая нефритовая чаша с ручками в виде бутонов — без вездесущих рубинов она кажется совсем скромной (8–12 тыс. евро).

(По материалам Т. Маркиной.)

Сокровища иранских шахов

Среди многочисленных достопримечательностей Тегерана музеи занимают особое место. Большинство туристов, посещающих Иран, обязательно включают их в программу своей поездки. Однако особенно интересен для иностранцев Национальный музей драгоценностей.

Музей национальных ювелирных изделий представляет собой собрание драгоценных камней поистине мирового масштаба. Ювелирные изделия, принадлежащие разным историческим периодам, своей красотой поражают взор. Каждый драгоценный камень, хранящийся в данном музее, напоминает о полной падений и взлетов истории этой земли, свидетельствует о вкусе и мастерстве иранского народа.

Коллекция ювелирных изделий, с одной стороны, рассказывает о древней культуре и истории Ирана, а с другой — о страданиях иранского народа в период правления корыстолюбивых и высокомерных иранских шахов.

Музей драгоценностей был создан в 1855 г. Открылся он в 1960 г., после того, как был передан учрежденному государством Центральному банку Ирана. Это собрание драгоценных камней и ювелирных изделий не имеет аналогов в мире. Даже самые искусные эксперты и оценщики все еще не смогли точно или хотя бы приблизительно определить цену сокровищницы. Во время исламской революции в Иране, а также навязанной Ираком Ирану войны, это собрание тщательно охранялось сотрудниками и экспертами Центрального банка Ирана.

Драгоценности, собранные путем разграбления и притеснения многострадального народа страны для удовлетворения прихотей шаха и придания блеска шахскому двору, ныне, когда в стране восторжествовала исламская революция, считаются национальным достоянием, частью государственной казны.

Точных данных о качестве и количестве иранских драгоценностей до периода правления Сефевидов не существует. Как отмечают в своих записках иностранные путешественники, в том числе Жан-Батист Тавернье, рыцарь Шардан, братья Шерли и другие, шахи династии Сефевидов на протяжении двух с лишним столетий своего правления — с 1502 по 1734 г. — занимались сбором редких драгоценностей. Ими были назначены специальные люди, перед которыми стояла задача приобретать, оценивать и сохранять уникальные драгоценные изделия, некоторые из которых имели мировую известность.

Вслед за беспорядками, вспыхнувшими в последние годы правления Сефевидов, а также после гибели Надир-шаха большая часть собрания была разграблена. Оставшаяся часть коллекции сохранилась в неизменном виде до прихода к власти Каджаридов, когда в нее были добавлены драгоценные камни, добытые в Иране, а также жемчужины из Персидского залива.

До середины XX в. большинство драгоценностей данной коллекции хранились в разных местах. Некоторые драгоценные камни были использованы при создании Тахте-Тавуса, глобуса и многих шахских корон.

Когда входишь в зал Национального музея драгоценностей, оказываешься в полутьме. Однако через несколько минут блеск тысяч редких драгоценных камней наводит на мысль о том, что нужды в искусственном освещении просто нет.

В музее обращают на себя внимание посуда и другие предметы, украшенные бриллиантами, изумрудами, рубинами, яхонтами, жемчугом и бирюзой. Золотые и серебряные кальяны, подсвечники, вазы, зеркала, коробочки для хранения драгоценностей, лошадиная сбруя и другие предметы, экспонирующиеся в музее, украшены драгоценными камнями. Там можно видеть также инкрустированное оружие. В музее представлены и усыпанные драгоценными камнями эгреты, некоторые из них относятся к периоду Сефевидов. Эгрет — это торчащее вверх перо или пучок перьев, украшающие спереди головной убор или прическу. Большинство хранящихся в музее экспонатов — работы видных иранских мастеров, но среди них есть и вещи, подаренные иранским шахам. Жемчужиной этого бесподобного собрания, которое состоит из 37 частей, является алмаз «Дарья и нур» розового цвета весом 182 карата, добытый в индийской Голконде при Великих Моголах. Розовый алмаз — самый редкий алмаз в мире.

Одно из самых выдающихся произведений искусства, которое находится в музее, — это трон Тавус, или Тахте-Тавус, созданный при правлении Фатх Али-шаха и состоящий из 12 частей. В трон вделаны 26 733 драгоценных камня. Слово «тахт» означает на фарси «трон», а Тавус — это имя жены Фатх Али-шаха Каджара, в честь которой Фатх Али-шах назвал трон Тахте-Тавус.

Глобус, который был сделан в 1874 г., является еще одним чудом музея. На него ушло 34 кг золота, а использованные в нем драгоценные камни весят 3 кг 656 г. Глобус инкрустирован 51 366 драгоценными камнями. Найти на нем страны при блеске стольких камней довольно трудно. Моря выложены изумрудами, а суша — яхонтами. Юго-Восточная Азия, Ирак и Британия — алмазами, Индия — светлым яхонтом, Центральная и Южная Африка — синими яхонтами, линия экватора и другие географические линии показаны алмазами. Глобус стоит на золотой подставке, которая украшена драгоценными камнями.

Известный рубин «Самери» весом 500 карат — самый большой в мире — является еще одной из уникальных вещей, хранящихся в музее.

(По материалам Русской службы «Голоса исламской республики Иран».)

Трон Павлина

Павлиний трон — золотой трон Великих Моголов, вывезенный из Индии персидским Надир-шахом в 1739 г. и с тех пор ставший символом иранской монархии.

Павлиний трон был изготовлен для могольского императора Шах-Джахана в 1629 г. Он олицетворял собою величие, мощь и богатство Моголов. Во все концы Индии разослал шах глашатаев на верблюдах и лошадях. Они призывали лучших, прославленных художников явиться во дворец к шаху для выполнения мозаичной работы, требующей величайшего мастерства и знаний «цветов заката и новолуния, переливов морской воды и сумерек неба».

Перед явившимися художниками Калькутты, Пенджаба и самого Дели Шах-Джехан высыпал груды драгоценных камней и предложил соорудить трон с верхушкой, неотличимой от настоящего павлиньего хвоста.

Мастера приступили к сложной, тонкой ювелирной работе. Они подбирали по тонам, полутонам и оттенкам цейлонские и кашмирские сапфиры, бенгальские и египетские изумруды, оттеняя их отборным жемчугом и алмазами. Иногда у художников возникали споры: какими самоцветами украшать подлокотники, спинку и ножки трона. После жарких дебатов умельцы приходили к заключению, что ценность Павлиньего трона должна заключаться не в стоимости камней, а в их художественном подборе. С этим мнением после глубокого раздумья согласился и шах.

По окончании работы во дворце Великого Могола был устроен пир и праздничное шествие по столице. На белого слона водрузили для показа народу сверкающий Павлиний трон, на котором восседал сам Шах-Джехан. Впереди, с боков и позади слона шли трубачи, барабанщики и свирельщики, а за ними, на разномастных лошадях, в высоких седлах ехали празднично разряженные вассальные князья, раджи и султаны. При виде такого шествия народ падал ниц и поднимал руки к небу, как бы прося у богов Тримурти благоденствия императору и его воинству.

Несомненно, Павлиний трон был шедевром ювелирного искусства.

По описаниям европейцев (например, Ж.-Б. Тавернье), это был самый роскошный трон в мире. Приближались к нему по серебряным ступеням. Ножки у трона были золотые и украшены самоцветами. За спинкой вздымались два павлиньих хвоста из золота, с алмазными и рубиновыми вкраплениями, украшенные эмалью.

В своей книге «Шесть странствий в Индию» (1676 г.) он описывает замечательный Павлиний трон во дворце в Дели: «Нижняя часть балдахина вся расшита жемчугами и алмазами. Наверху стоит павлин с развернутым хвостом из сапфиров и других камней».

Если верить могольской живописи, у могольского трона, вопреки описанию Тавернье, спинки не было. У него спинкой служила подушка (мутак). Павлины же из драгоценных камней, судя по миниатюрам, оставленным художниками Шах-Джахана, украшали только балдахин.

При разграблении Дели Надир-шах вывез в Иран не только Павлиний трон, но и драгоценный диван с павлиньей атрибутикой. Видевший трон в Персии безымянный агент сообщал русскому консулу в Исфахане Кадушкину, что при виде такого сказочного богатства было отчего сойти с ума: сам Павлиний трон весил чуть менее двух тонн чистого золота. Одних только оправленных в золото рубинов, изумрудов и бриллиантов (и среди них знаменитый «Кох-и-Нур») вывезли на 21 верблюде более пяти тонн, мелких алмазов до полутонны, а жемчуг и вовсе не стали считать.

Речь в донесении шла обо всех сокровищах, вывезенных Надир-шахом из кладовых моголов. Персидский правитель лишился Павлиньего трона и дивана во время боев с курдами, которые, по всей видимости, разобрали трон на части и распродали фрагменты его декоративного убранства.

По другой версии, агенты британской Ост-Индской компании вывезли его на Цейлон, а оттуда на «Гроувеноре» собирались переправить в Великобританию.

Последующие персидские шахи не раз пытались воссоздать Павлиний трон в будущей резиденции шаха Пехлеви — Гулистанском дворце в Тегеране. Из ныне существующих «павлиньих тронов» наиболее роскошный был изготовлен в 1812 г. по заказу Фатха Али-шаха и назывался «Трон Солнца».

…Склонившись над письменным столом в своем офисе, мсье де Баке, брюссельский банкир и коммерсант, рассматривал старинный эстамп. На нем изображено гибнущее судно. Внизу надпись: «"Гроувенор" 1782».

Рядом на столе лежали документы, которые агенты де Баке приобрели за гроши вместе с гравюрой у родственников недавно скончавшегося морского капитана: карандашный набросок залива с точными данными о местоположении погибшего судна и письмо с подробным описанием его груза.

Мсье де Баке вновь перечитал письмо. Десять ящиков с алмазами и другими драгоценными камнями, 1450 слитков серебра, 720 слитков золота, огромное количество золотых монет и слоновой кости. Но это еще не все. В трюме «Гроувенора» было нечто такое, «что должно ошеломить всю Англию». Так писал в Лондон незадолго до выхода в свой последний рейс капитан Коксон, командир фрегата «Гроувенор», самого быстроходного грузового парусника, принадлежавшего Ост-Индской компании.

«Гроувенор» вышел из гавани Коломбо, крупнейшего порта Цейлона, в середине июня 1782 г. и взял курс на мыс Доброй Надежды, расположенный на самом юге Африки. На судне, кроме команды, находилось около 150 пассажиров. Это были крупные чиновники и офицеры высокого ранга из колониальных войск, возвращавшиеся вместе с семьями на родину после службы в Индии.

Плавание проходило спокойно больше полутора месяцев, но 4 августа на фрегат обрушился жестокий шторм. В открытом море крепкому судну он был не очень страшен, а, по расчетам капитана, до африканского побережья оставалось около 100 миль. Но вдруг рядом послышался яростный рокот прибоя, перед самым носом фрегата в водовороте на мгновение показались подводные рифы. Прежде чем прозвучала команда о повороте, раздался оглушительный треск корпуса выброшенного на скалы судна. Гигантские валы срывали мачты и паруса, увлекали за собой людей, выбрасывая их на чужой берег.

После катастрофы уцелели 135 человек. Но это еще не значило, что они спаслись. Люди пешком попытались добраться до какого-нибудь поселения белых людей — без пищи, без одежды, без оружия. Тех, кто был не в силах идти дальше, бросали. До голландского форта почти через полгода добрели лишь четверо совершенно обессилевших, потерявших человеческий облик матросов — единственные оставшиеся в живых.

Узнав о гибели «Гроувенора» и его драгоценного груза, британское правительство немедленно отправило к месту трагедии спасательную экспедицию из 400 человек. Но уже нечего было спасать и некому помогать. У берега обнаружили лишь несколько обломков судна, обрывки одежды, пару пустых ящиков и дюжину разбросанных монет. И больше ничего. Люди погибли, а груз ушел ко дну вместе с фрегатом, сброшенным волнами с коварных рифов. В трюме по-прежнему покоились ящики с золотом и драгоценными камнями, а также легендарный трон, доставки которого тщетно ожидал британский двор.

«Два павлина с распущенными хвостами, сделанные из чистого золота, украшают спинку трона, на котором некогда восседали правители Индии из династии Великих Моголов. Золотые ножки трона отделаны жемчугом и драгоценными камнями огромных размеров и ослепительной красоты. Двенадцать колонн поддерживают балдахин, золотая ткань которого сплошь унизана великолепными драгоценностями», — так описал этот трон французский ювелир, видевший его в Диван-и-Аме, роскошнейшем из храмов Дели.

Весть о затонувших сокровищах очень скоро привлекла внимание кладоискателей и разного рода авантюристов. Через пять лет после катастрофы в бухту, расположенную на восточноафриканском побережье, в провинции Наталь, в двухстах милях от порта Дурбан, и получившую официальное название залив «Гроувенора», пожаловали первые охотники за подводными кладами. Они ничего не нашли и убрались восвояси с пустыми руками.

Еще через 18 лет, в 1805 г., на месте гибели фрегата появились два шотландца. Этим двоим сопутствовала удача: они увезли с собой две тысячи золотых монет.

Успех шотландцев расшевелил чиновников Британского адмиралтейства, и в 1842 г. оно наконец занялось спасением клада. Десять месяцев опытнейшие малайские ныряльщики под руководством специалистов-водолазов пытались подобраться к судну, которое к тому времени уже успел занести трехметровый слой песка. Все попытки закончились неудачей, и операцию пришлось прекратить.

В 1905 г. несколько предпринимателей основали в Йоханнесбурге — крупном промышленном центре Южной Африки — «Синдикат по розыскам "Гроувенора"», акции которого раскупались нарасхват. Появившиеся к тому времени новые технические средства давали пайщикам надежду, что синдикату повезет больше, чем его предшественникам. При помощи землечерпалки прорыли желоб, чтобы по нему вытащить на сушу искалеченный корпус судна. Но организаторы операции не учли воздействия морских волн, которые заваливали желоб все новыми горами песка. Снова неудача.

Вскоре после окончания Первой мировой войны в Йоханнесбурге была сделана еще одна попытка. На этот раз с берега прорыли тоннель, позволивший подобраться к судну снизу. Проходчики уже собирались применить специальный бур, чтобы вскрыть корабельный борт из прочного тикового дерева, как вдруг все работы пришлось прекратить. Банки отказали в дальнейшем кредите и не шли ни на какие уступки.

В 1935 г. созданный в Голландии консорциум решил отгородить залив «Гроувенора» дамбой от моря, а потом выкачать из него воду мощными насосами. В бухту сбросили крупные обломки горных пород, но дамбы не получилось. Насосы не понадобились.

…Мсье де Баке был хорошо осведомлен обо всех этих попытках. Он знал также, что злополучный фрегат по-прежнему лежит на том месте, где затонул больше двухсот лет назад, а чтобы добраться до него, нужно "нырнуть" на глубину 13 м, а затем преодолеть 27-метровый слой песка. И этот слой с каждым годом становится толще. Но и техника для подводных работ становится все совершеннее. Проект, разработанный по заданию бельгийского магната, предполагал прокладку к корпусу «Гроувенора» очередного тоннеля и последующую очистку корпуса судна от покрывающего его песка при помощи самых мощных насосов.

На этом сведения о судьбе замысла мсье де Баке обрываются. Возможно, проект был успешно осуществлен в глубокой тайне и бельгийцу улыбнулась удача, его огромные затраты с лихвой окупились, а капитал многократно приумножился. А возможно, в очередной схватке с морской стихией человек снова проиграл, и корпус «Гроувенора», набитый сокровищами, по-прежнему покоится на дне бухты, названной его именем, и море продолжает засыпать его все новыми и новыми грудами песка…

Исчезнувшие сокровища Лобенгулы

Это поистине странная история, и только Африка может породить таких действующих лиц и фон, на котором она разворачивалась… Начать со старого Лобенгулы[1], которого некоторые почитатели описывали как «благородного дикаря». В действительности он был столь же жесток, как и его отец Мзиликази. Зулусы, которые могли оказывать теплый прием белым миссионерам, при этом проявляли кровожадность и отдавали приказы убивать людей тысячами. Неудивительно, что крааль вождя зулусов Лобенгулы назывался Булавайо, что означает «место убийств».

За высоким, толстым, с кожей бронзового цвета королем стоит неприметная и зловещая фигура Джона Джекобса, королевского секретаря и переводчика. Джекобс описывался разными историками и как готтентот, и как мулат-полукровка, но на самом деле он был выходцем из племени абелунгу — обитателей Вомваналенда в Транскее[2], которые унаследовали немного «белой» крови от потерпевших там много лет тому назад кораблекрушение европейцев. Джекобс стоит того, чтобы заняться им поподробнее, потому что именно у него был ключ к тайным сокровищам Лобенгулы…

Джекобса бросила мать, когда он был ребенком. Мальчик учился у миссионеров в Капской колонии. Юный Джекобс подавал такие надежды, что преподобный Л. Ф. Эсселен даже взял его с собой в Эдинбург для продолжения образования. Видимо, его собирались выучить на священника. Неизвестно, был ли Джекобс посвящен в духовный сан, но в более поздние годы он часто выдавал себя за священника эфиопской церкви.

Вскоре после возвращения в Южную Африку Джекобс был арестован в Кимберли за нелегальную скупку алмазов и приговорен к принудительным работам. После освобождения Джекобс снова попал в тюрьму за попытку изнасилования. После отбытия второго заключения он продолжил свою преступную карьеру, а когда за ним начала охотиться полиция, бежал в Булавайо. Там он втерся в доверие к Лобенгуле. Джекобс говорил по-английски, по-голландски и на нескольких африканских языках. Он произвел на Лобенгулу большое впечатление. «Ты можешь заставить бумагу разговаривать», — хвалил он Джекобса.

Лобенгула не мог представить, что Джекобс будет плести интриги с его «главной женой» Лосикейи. Это была опасная игра, но коварный Джекобс вел ее так умело, что оставался в милости у Лобенгулы вплоть до последних дней его жизни. Джекобс знал все секреты королевского крааля. Он часто усыпал тело Лобенгулы золотыми соверенами — такова была королевская прихоть, из-за которой Джекобс ощущал близость к сокровищам и которая еще больше разжигала его алчность.

В 80-е и 90-е г. XIX в. Лобенгулу стали донимать европейцы, стремившиеся получить у него концессии. На него сыпались богатые дары, причем большая часть оплаты шла золотом. Каждый месяц он получал сто золотых соверенов от «Привилегированной компании», и только ее выплаты к концу его жизни составили в общей сложности б тыс. фунтов. Африканские монархи до того, как белые люди ввели в оборот деньги, исчисляли свои богатства слоновой костью. Лобенгула унаследовал от своего отца огромные запасы слоновой кости и значительно увеличил их в годы собственного правления (1870–1893). Сотни подданных Лобенгулы трудились на алмазных шахтах Кимберли. В те дни не было еще электронных приборов, и кражи очень часто оставались незамеченными. Рассказывали, что каждый зулус или матабеле (что практически одно и то же), возвращающийся с шахт на родину, должен был принести с собой алмаз для своего короля.

Никто никогда не сомневался в том, что Лобенгула был богат. Он много тратил на своих жен, на шампанское, на украшения и роскошные одежды, но он не мог растратить все свои богатства, которые буквально стекались в королевский крааль в Булавайо. Фирма Джона Орра из Кимберли продала Лобенгуле сейф. Предполагали, что он наполнил его необработанными алмазами, а в другом сейфе держал золото из старых родезийских разработок. Лобенгула также вел добычу золота из собственной шахты и приобрел специальное оборудование для его обработки. «Все отрывочные свидетельства, сложенные вместе, приводят к однозначному выводу: огромные сокровища действительно существовали, и они не были растрачены», — писал полковник Хью Маршалл Хоул, который стал британским специальным уполномоченным в Булавайо после захвата Родезии.

Лобенгула полностью отдавал себе отчет в том, что столкновение с белыми неизбежно. Он был достаточно умен, чтобы попытаться избежать его; но его военачальников возмущало вторжение в их страну белых людей, и с ними нельзя было не считаться. Лобенгула также должен был знать, что рано или поздно его царствованию придет конец…

И вот здесь оканчиваются факты и начинаются легенды.

В начале 1893 г. Лобенгула отправился в путь в сопровождении импи (военный отряд у зулусов и матабеле) из 1200 человек, которые охраняли дюжину фургонов, нагруженных сокровищами. Как говорят, караван направился в дикую местность, лежащую к северо-западу от Булавайо. Укрытием сокровищ, как говорит предание, руководил Джон Джекобс. Основная часть импи не приближалась к тому месту, где были зарыты сокровища. Из их числа выбрали надежных людей, чтобы копать ямы, заниматься взрывными работами и засыпать камнями сокровища. Деревья вокруг сожжены, в качестве примет были установлены тайные ориентиры, а затем все это место засеяли кукурузой.

Когда люди, прятавшие сокровища, вернулись к ожидавшим их импи, Джекобс приказал воинам перебить всех, кто участвовал в захоронении клада. Есть свидетельства, что Лобенгула выслал большое войско, чтобы встретить импи и уничтожить всех, кроме брата Лобенгулы и Джекобса. Вскоре после этого Джекобс застрелил брата Лобенгулы. Так остался лишь один человек, который знал секрет сокровищ…

В ноябре 1893 г. две колонны белых двинулись на Булавайо, разбили отряды матабеле и вошли в горящий крааль. Как только сражение закончилось, начались поиски сокровищ. Среди пожарища был найден серебряный слоник, которого подарили Лобенгуле белые торговцы. Искатели сокровищ прочесывали развалины, рыли землю в поисках слоновой кости и под конец решили, что сокровища исчезли. За Лобенгулой была организована погоня в надежде на то, что сокровища окажутся вместе с ним.

Тем временем Лобенгула с некоторыми из своих жен, тремя сыновьями, Джекобсом, большим числом рабов и несколькими верными сторонниками двигался к Замбези. Был сезон дождей. Им пришлось бросить фургоны в болотах и продолжить путь верхом. Лобенгула был сломлен морально и физически. Когда в его лагере вспыхнула эпидемия оспы, он умер одним из первых. Подробности его смерти неизвестны, но считалось, что Лобенгулу похоронили там, где он умер, — на берегу ручья Млинди, в сорока милях к югу от Замбези.

Сокровища Лобенгулы долгое время не давали покоя тем, кто знал о богатствах королевского крааля в Булавайо. Единственный оставшийся в живых очевидец того, как эти сокровища прятали, Джон Джекобс, сдался британским властям вскоре после смерти Лобенгулы. У него нашли необработанные алмазы, но британцы не возбудили против него уголовного дела. Его переправили через границу в Трансвааль, едва ли представляя себе, что выслали единственного человека, который знал тайну сокровищ Лобенгулы…

Прошли годы, отгремела Англо-бурская война, и Джекобс решил, что власти Родезии забыли о нем. В конце 1903 г. на отдаленный пост колониальной администрации в Баловале, расположенный в Северной Родезии, неподалеку от ангольской границы, прибыло трое белых людей на трех фургонах. Прибывшие сообщили представителю колониальных властей в Баловале Дж. X. Веннингу, что они занимаются поисками сокровищ Лобенгулы. Веннинг записал их слова в свой официальный дневник. Он взял показания и у проводника, который оказался… Джекобсом. Джекобс утверждал, что сокровища были зарыты не в Южной Родезии, как полагали многие, а за границей, в Анголе. Клад состоял из двух сейфов, набитых золотыми соверенами, двух ящиков с золотом, ящика с необработанными алмазами и большого количества слоновой кости. Везли этот груз в тринадцати фургонах.

Веннинг подверг Джекобса тщательному допросу, так как хотел понять: почему человек, который собственными глазами видел, как закапывают сокровища, не смог их обнаружить? Джекобс отвечал: «Я случайно услышал, что белые собирались меня убить, как только я покажу им место. Они собирались забрать сокровища и смыться с ними в португальскую колонию, поэтому я сделал вид, что не смог их найти».

На этот раз Джекобса оштрафовали и выслали из страны. Но восемь лет спустя он вновь проскользнул незамеченным через родезийскую границу с еще одной экспедицией и добрался до Леалуи в Баротселенде. На этот раз Джекобс, кажется, заблудился и вернулся с пустыми руками. Его вновь опознали, арестовали, посадили на месяц в тюрьму и, наконец, выслали. Однако после Первой мировой войны Джекобс предпринял еще одну экспедицию, на этот раз замаскированную под охотничье сафари. Бдительная полиция не забыла Джекобса, и после еще одного короткого срока в тюрьме он был переправлен через границу в последний раз.

Джон Джекобс умер 28 июня 1937 г. В одной газете его возраст определили в 105 лет! «Он присутствовал при захоронении сокровищ Лобенгулы и был единственным человеком, который остался в живых после того, как их зарыли. Все остальные были убиты», — утверждала газета «Кейп Аргус».

…Майор Лейпольдт заинтересовался сокровищами Лобенгулы задолго до того, как встретил Джекобса. Это было во время его службы в качестве офицера разведки в Германской Юго-Западной Африке. В 1915 г. ему в руки попало секретное немецкое досье, кратко помеченное «Лобенгула». Из материалов досье вытекало, что немецкий синдикат по добыче алмазов знал о том, что сокровища зулусского вождя скрыты где-то в дебрях Анголы. Немецкие предприниматели были настолько уверены, что найдут их, что даже планировали обратиться к своему правительству с просьбой выделить военный корабль для перевозки сокровищ в Германию. Однако начавшаяся в 1914 г. Первая мировая война спутала их планы… Когда майор Лейпольдт изучил всю имевшуюся в его распоряжении информацию, у него сложилось мнение, что горные районы в глубине Анголы вполне могли подходить для осуществления планов Лобенгулы.

Первую попытку найти сокровища Лейпольдт предпринял в 1920 г. Он проник на территорию Анголы и двинулся на восток. Но португальские власти что-то заподозрили в намерениях приезжего южноафриканца и вернули его обратно. Неизвестно, знали ли португальцы в то время что-нибудь о сокровищах Лобенгулы; очевидно, что цель экспедиции стала им вполне понятной несколькими годами позже.

Во время следующей экспедиции, в 1921 г., Лейпольдт прошел через Южную и Северную Родезию, следуя маршрутом несчастных импи, охранявших повозки с сокровищами. Многие местные жители помнили еще этот поход, так как свирепые воины Лобенгулы опустошили их страну, как стая саранчи. Лейпольдт и его спутники вступили на территорию Анголы, не афишируя своих действий. Впрочем, районы, прилегающие к границе, были настолько глухими, что местные власти не тревожили их. Экспедиции удалось сделать невероятное открытие: Лейпольдт и его люди натолкнулись на… остатки нескольких сожженных фургонов!

Они стояли у края большой прогалины в джунглях, площадью примерно в квадратную милю. В центре прогалины высился большой камень. Он выглядел явным ориентиром, но, по-видимому, сам непосредственно не служил указателем. Деревья вокруг прогалины, похоже, были помечены тайными знаками. Лейпольдт без успеха перекапывал землю вокруг камня: сокровищ не было…

Вновь и вновь Лейпольдт возвращался к этому уединенному месту посреди глухого леса. В 1923 г. он вышел в отставку со своего поста в вооруженных силах Южно-Африканского Союза, чтобы иметь возможность посвятить все свое время поискам. Вновь и вновь он ломал голову над тем, как подобрать верный ключ к разгадке…

Лейпольдт побывал на прогалине с камнем в 1924, 1925 и 1928 гг. Все его поиски оказались безуспешными. Тогда он решил зайти с другой стороны: после долгих поисков ему удалось отыскать Джона Джекобса. Бывший секретарь Лобенгулы жил в то время в гостинице «Апельсиновая роща» в Йоханнесбурге. Чтобы вызвать доверие к себе, майор выдал себя за внука миссионера Эсселена. Джекобс вряд ли испытывал какое-то чувство благодарности по отношению к тем, кто дал ему образование, но разговаривал он охотно, и Лейпольдт смог получить от него подробную схему расположения тайника с драгоценностями.

В 1936 г., полагаясь на инструкции, данные Джекобсом, Лейпольдт предпринял последнюю и самую основательную попытку отыскать сокровища Лобенгулы. У него было больше денег для оплаты рабочих, чем когда-либо раньше. Они копали настолько глубоко, что траншея осыпалась и несколько туземцев погибли под завалом. Начался сезон дождей. Лейпольдта свалила малярия. Он едва не умер в этом диком лесу, но все-таки выбрался оттуда в цивилизованный мир, полностью уверенный, что стоял буквально в одном метре от сокровищ…

В заметках Лейпольдта, помеченных 1935 г., есть такие строки:

«Джон Джекобс доверился мне. Он зарыл сокровища, включающие два фургона золота (примерно четыре тонны), несколько возов слоновой кости и два ведра алмазов. Затем Джекобс предусмотрительно убил всех, кто помогал ему, так что теперь он единственный, кто знает об этом. Я нашел место, но точное местонахождение известно только в радиусе пятидесяти ярдов. Отметки на деревьях были уничтожены разрушительным действием времени и лесными пожарами. Таким образом, ничего не оставалось, как перекопать все это место. За время моих экспедиций, начиная с 1920 г., я проделал три четверти работы. Мне приходилось нанимать от восьмидесяти до ста рабочих, так как грунт очень твердый. Джекобс утверждает, что они рыли на двадцать футов вглубь до коренной скальной породы, а затем проделали в ней углубление с помощью взрыва. Скальный грунт был затем уложен обратно так, чтобы напоминал коренную породу, поэтому это место трудно заметить. Нами были использованы электрические и магнитные приборы, но они ничего не дали из-за наличия в глине и коренной породе железа. Работы возможно вести только в течение августа, сентября и октября, так как в другое время грунт очень сырой. Джекобс утверждает, что вместе с зарытым грузом находится и завещание, согласно которому Лобенгула назначает его (Джекобса) своим наследником».

Больше Лейпольдт ни разу не возвращался на это место. Он обосновался в городке Спрингбок в Намакваленде, служил землемером, охотно поддерживал контакты с другими людьми, жаждавшими найти сокровища Лобенгулы, но сам уже никогда не занимался поисками клада.

Между тем к сокровищам Лобенгулы проявила большой интерес Британская Южно-Африканская компания. Ее директора рассматривали компанию в качестве наследницы Лобенгулы и давали понять, что, если сокровища будут найдены, она претендует на значительную их долю.

«Де Бирс», компания по добыче алмазов из Кимберли, также заявляла о своих правах на алмазы, украденные с ее шахт… Между тем если посмотреть на всю историю поисков сокровищ Лобенгулы, то почти везде можно заметить руку Джона Джекобса. Несомненно, что это он дал соответствующие подсказки немцам в 1914 г., ибо именно в немецком досье Лейпольдт и нашел первый ключ к разгадке тайны. Но почему подсказки Джекобса так и не привели к обнаружению сокровищ? Вполне возможно, что он слишком понадеялся на собственную память, а оставленные ориентиры оказались ненадежными…

А вот еще одна удивительная история: однажды Лосикейи, «великая жена» Лобенгулы, вызвала настоящий переполох в Булавайо, появившись там несколько лет спустя после смерти короля и истратив в торговых лавках большое количество золотых соверенов. Это были старые соверены, на которых изображены профили монархов, правивших еще до королевы Виктории. Кое-кто уверял, что эти деньги представляют собой часть сокровищ Лобенгулы…

Многие люди были убеждены, что королевские миллионы похоронены вместе с самим королем. Но место его захоронения долгое время оставалось в глубокой тайне. Лишь в ноябре 1943 г. комиссар правительства Родезии по делам туземцев А. Дж. Хакстейбл получил волнующее послание: гробница Лобенгулы найдена!

Наутро Хакстейбл отправился из Булавайо в 230-мильное путешествие. С ним были несколько африканцев — члены клана Кумало (потомки Лобенгулы), родезийский чиновник и двое туземных полицейских с ружьями. Свернув с главной дороги, они поехали по тропе среди буша через долину Лубимби. Оставив здесь автомобиль, Хакстейбл со своей группой пустился в путь по слоновьим тропам через джунгли, пересек несколько раз реку Маньянда и наконец пришел к пещере на берегу реки. По словам 70-летнего матабеле по имени Гиньилитше, именно здесь был погребен великий вождь Лобенгула…

«Королевская могила найдена, — заявил Гиньилитше. — Теперь я открою вам свое сердце. Зачем хранить молчание? Великой тайны больше не существует. Я участвовал в битве при Шангани. Король уехал перед сражением. Он был на лошади. Мы сражались, чтобы не дать врагу возможности преследовать короля. Его фургоны остались сзади. Нам не велели следовать за королем, так как по нашим следам могли определить, куда он направился. Все спутники короля, кроме вождя Магвегве, вернулись обратно и сказали нам, что король умер и его похоронили». По словам Гиньилитше, король умер от оспы. Другие говорили, что король и вождь Магвегве приняли яд. Был убит черный бык, короля завернули в его шкуру и оставили в пещере. Магвегве предали земле снаружи, так как только король мог быть похоронен в пещере.

Хакстейбл обратил внимание, что камни у главного входа в пещеру сдвинуты. Он также заметил еще три входа — небольших, но достаточно широких, чтобы туда мог проникнуть шакал или гиена. Внутри пещеры Хакстейбл обнаружил череп и голенную кость Лобенгулы. Видимо, животные-падальщики проникли в пешеру через небольшие входы и растащили остальные части скелета. Было также ясно, что какие-то люди уже побывали в пещере и тщательно обшарили ее…

Когда секрет могилы Лобенгулы был раскрыт, появились очевидцы тех давних событий. Какой-то старик, явившись к Хакстейблу, рассказал о тех предметах, которые были оставлены вместе с телом короля: по его словам, это были два стула, трубка, золотые монеты и куски необработанного золота, королевское седло, латунный подсвечник, два ружья, глиняная посуда, серебряные кувшины, ваза из белого металла, сковороды и форма для литья пуль. Однако ничего из этих предметов найдено не было.

Лишь много позже из документов, хранящихся в архивах Британской Южно-Африканской компании стало известно, что власти впервые узнали о могиле Лобенгулы еще в 1912 г., но скрыли находку по соображениям безопасности, опасаясь роста враждебных настроений среди африканцев в случае, если эта новость будет опубликована. Королева Лосикейи несколько раз тайком посещала пещеру для совершения священных обрядов. «Сокровища пещеры, если они вообще существовали, забрали оттуда много лет назад, — говорилось в одном официальном отчете. — Но как это было на самом деле, мы, может, никогда и не узнаем». Вероятнее всего, что тайна миллионов Лобенгулы умерла вместе с Джоном Джекобсом, человеком, который когда-то знал точное место клада, но так и не смог добраться до сокровищ…

Корона Австрийской империи

Корона Австрийской империи была первоначально личной короной императора Рудольфа II. Поэтому она также известна как корона Рудольфа II.

Имперские регалии Священной Римской империи, особенно корона Карла Великого, постоянно находились в Нюрнберге и вывозились из города только для коронации нового императора, поэтому некоторые правители имели собственные личные короны.

К примеру, во время нахождения на сессии имперского Рейхстага на императоре была его собственная (частная) корона. Самое старое описание такой частной короны — гравюра Дюрера, где он изобразил императора Максимилиана I (правил в 1508–1519 гг.), с короной на голове.

Фактически императорская корона никогда не использовалась для коронации. Австрийская монархия, в противоположность Священной Римской империи, была наследственной под властью династии Габсбургов, и поэтому в таком акте легитимности не было необходимости. Церемония была больше актом введения в должность при официальном вступлении на трон монарха.

Корона Рудольфа II была сделана в 1602 г. в Праге Жаном Вермейеном, одним из наиболее выдающихся ювелиров того времени, которого специально вызвали из Антверпена. Корона состоит из трех частей: венца, высокой дуги и митры.

Венец сам по себе формирует корону — митра и дуга как бы вставлены дополнительно. Венец символизирует королевскую власть. Он состоит из восьми лилий, прототипом которых послужили лилии чешской короны святого Вацлава. Лилии также иногда связываются с геральдическими лилиями французской королевской династии Валуа. Цифра «восемь» также не случайна: в основу были положены восемь пластин, из которых состоит корона Карла Великого. Венец украшен драгоценными камнями: шпинелью[3], цирконами[4] и жемчугом.

Митра символизирует божественное право управлять. Во время коронации император посвящался дьяконом. Митра состоит из двух частей, между которыми идет дуга от фронта до задней части, как в короне Карла Великого. Она сделана из золота, по краю украшена эмалевой полосой с изображением птиц и цветов. Митра разделена на четыре секции, каждая из которых несет на себе картины ключевых событий в жизни Рудольфа II.

Первая картина показывает его стоящего на коленях при получении короны Карла Великого в Регенсбурге как императора Священной Римской империи. Следующая показывает его въезжающим на холм для коронации в Пожони (современная Братислава) как короля Венгрии. Третья показывает коронационную процессию в Праге как короля Чехии. И четвертая изображает аллегорию его победы над турецкой армией, хотя сам император и не участвовал лично в сколь-либо удачных сражениях с турками. Надпись в дуге на латыни: RVDOLPHVS II ROM IMP AVGVSTUS HVNG ET BOH REX CONSTRVXIT MDCII («Сделана для Рудольфа II, римского императора, короля Венгрии и Богемии в 1602 г.»).

Корона Британской империи

Корона Британской империи относится к так называемым «драгоценностям короны» — королевским регалиям, ювелирным украшениям, принадлежащим не лично британскому монарху; а государству.

Она по своей форме изготовлена подобно короне Святого Эдуарда: венец с чередующимися четырьмя крестами и четырьмя геральдическими лилиями, выше которых от крестов идут четыре полудуги. Венчает корону шар с крестом. Внутри — бархатная шапка с горностаевой опушкой. Корона несет на себе 2868 алмазов, 273 жемчужины, 17 сапфиров, 11 изумрудов и 5 рубинов.

В корону вставлены драгоценные камни, имеющие историческое значение. В верхнем кресте короны размещен сапфир, известный как сапфир Святого Эдуарда; в передний крест вставлен рубин Черного Принца; ниже рубина на фронтоне установлен алмаз «Куллинан И» («Малая Звезда Африки»), в тыловую часть обода короны вставлен сапфир Стюартов.

Во время коронации корона Британской империи надевается монархом лишь перед отъездом из Вестминстерского аббатства. В самой процедуре коронации корона не участвует, хотя именно эту корону можно отнести к числу самых надеваемых монархами, так как вес короны наиболее удобен для длительного ношения. Известны случаи, когда и королева Виктория, и Эдуард VII жаловались, что корона Святого Эдуарда слишком тяжелая для ношения. Королева Виктория была единственным монархом, кого короновали короной Британской империи.

Именно в короне Британской империи ежегодно королева открывает сессию парламента. Существует традиция, по которой корона и другие драгоценности отдельно доставляются в специальной карете в Вестминстерский дворец до отъезда королевы из Букингемского дворца и надеваются ею непосредственно перед процедурой открытия парламента.

Нынешняя корона Британской империи была изготовлена для коронации короля Георга VI в 1937 г. Она является точной копией более ранней короны Британской империи, изготовленной для королевы Виктории, но имеет более легкий вес и более удобна для длительного ношения. Вес этой короны — 910 г. Монарх надевает корону в своей частной резиденции утром в день открытия парламента, чтобы привыкнуть к весу и чувствовать себя увереннее.

По словам одного придворного, он видел, как королева Елизавета II утром в день открытия парламента принимала завтрак, сидя за столом с короной Британской империи на голове и читая газету.

Остовы старых корон Британской империи — королей Георга I, Георга IV и королевы Виктории — хранятся Тауэре.

Корона Британской империи одна из самый носимых, а потому наиболее подвержена износу и старению. Именно по этой причине почти для каждого монарха изготавливалась новая, при этом учитывался личный вкус венценосца.

В настоящее время корона Британской империи находится в постоянной экспозиции Тауэра, кроме времени, когда она используется в процедуре открытия парламента.

Корона Карла Великого

Корона Карла Великого — корона королей и императоров Священной Римской империи, которой короновались почти все германские монархи раннего Средневековья начиная с Конрада II (правил с 1024-го по 1039 г., коронован в 1027 г.). Корона была изготовлена, вероятнее всего, в конце X в. Первое упоминание о ней появилось в XII в.

Наряду с императорским крестом, императорским мечом и Святым Копьем корона была самой важной частью императорских регалий. Во время коронации корона вручалась новому монарху вместе со скипетром и державой. Императорские регалии Священной Римской империи, особенно корона Карла Великого, с 1424 по 1796 г. хранились в Нюрнберге, исторической столице Франкского государства, их вывозили к месту коронации нового императора, после чего возвращали в место постоянного хранения. В настоящее время корона и императорские регалии выставлены во дворце Хофбург, в Вене (Австрия), так как последние императоры Священной Римской империи были из династии Габсбургов.

Корона Карла Великого не похожа ни на одну из известных корон и имеет оригинальную форму. Вместо круглого венца у нее восьмигранник в основании. Корона выполнена из восьми закругленных кверху пластин. Пластины посредством золотых заклепок прикреплены к двум металлическим лентам внутри короны и, замыкая ее, дают восьмиугольную форму. Когда и где были изготовлены металлические ленты и собрана корона — неизвестно.

Пластины короны сделаны из качественного золота и украшены жемчугом и другими драгоценными камнями. Они помещены в оправы так, что создается эффект, как будто камни сияют изнутри. Всего в короне 144 драгоценных камня.

Четыре пластины меньшего размера украшены картинами с эпизодами из Библии, выполненными техникой византийской перегородчатой эмали. Их называют Bildplatten, и там показаны три эпизода из Ветхого Завета и один из Нового Завета. Из Ветхого Завета представлены цари Давид, Соломон и Езекия в обществе своего учителя — пророка Исаии. Пластина из Нового Завета представляет Иисуса с двумя ангелами. Другие четыре пластины, названные каменными пластинами, имеют большие размеры и украшены исключительно драгоценными камнями и жемчугом.

Корона Святого Эдуарда

Корона Святого Эдуарда — официально используемая корона при коронации нового монарха Великобритании. Была создана в 1661 г. для коронации короля Карла II (1660–1685). Как предполагают, для ее изготовления использовали золото из венца предпоследнего англосаксонского короля святого Эдуарда Исповедника (1042–1066).

Форма короны традиционна для королевских регалий Англии: венец, состоящий из чередующихся четырех крестов и четырех геральдических лилий, выше крестов идут четыре полудуги, венчает которые шар с крестом. В центре — бархатная шапка с горностаевой опушкой. Корона изготовлена из твердого золота и украшена 444 драгоценными камнями. Первоначально камни устанавливались только для процедуры коронации, после чего корона демонтировалась и оставался остов. Однако в 1911 г. драгоценные камни были установлены постоянно.

Вес короны велик — 4 фунта 12 унций (2,155 кг). Из-за этого королева Виктория и Эдуард VII отказались быть коронованными короной Святого Эдуарда и короновались более легкой короной Британской империи.

В настоящее время корона выставлена на всеобщее обозрение в экспозиции лондонского Тауэра.

Корона Святого Вацлава

Корона Святого Вацлава — королевская корона чешских (богемских) королей. Была изготовлена по заказу императора Священной Римской империи Карла IV (1346–1378), который также был королем Чехии (Богемии).

Корона сделана из чистого золота (21–22 карата) и украшена драгоценными камнями и жемчугом. Корона является самой древней частью чешских королевских регалий. Вес короны — почти два с половиной килограмма. Включая крест, она достигает высоты 19 см. Аналогичен и ее диаметр — 19 см. Каждая из четырех полудуг по 14,5 см.

Корона была изготовлена в 1347 г. для коронации Карла IV, императора Священной Римской империи, которую он сразу же посвятил главному святому патрону страны — святому Вацлаву и завещал ее как государственную корону для коронации будущих чешских королей, его наследников на чешском троне. Однако, возможно, до конца своих дней (1378 г.) Карл IV непрерывно изменял корону, вставляя в нее новые редкие драгоценные камни, которые специально для этого приобретал.

По форме эта корона похожа на предыдущую корону династии чешских королей Пржемысловичей и французской королевской династией Валуа. Корона состоит по периметру из четырех секций, каждая из которых представляет собой большую геральдическую лилию. Вверху, на соединении секций, установлен крест, содержащий сапфировую гравюру с изображением распятия Христа. Корона украшена драгоценными камнями: 19 сапфирами, 44 шпинелями, 1 рубином, 30 изумрудами и 20 жемчужинами.

По распоряжению Карла IV корона Святого Вацлава должна была постоянно храниться в соборе Святого Вита в Праге, но уже его преемник, Венцеслав (Вацлав) IV (1378–1400), переместил королевские регалии в замок Карлштейн, где они хранились в сейфе в смутные времена междоусобной борьбы за власть. С тех пор месторасположение королевских регалий менялось много раз, обычно в моменты политических волнений, когда велась борьба за чешский трон или когда была опасность войны. Бурное XVII столетие предопределило драматическую судьбу для королевских регалий. Их несколько раз прятали, на некоторое время корона Святого Вацлава и другие регалии были возвращены на хранение в собор Святого Вита, затем в ратушу Старого города Праги. Пришедшая к власти в Чехии династия Габсбургов определила более постоянное место королевских регалий в Вене, где они оставались до конца XVIII в.

Но всегда, где бы королевские регалии ни находились — в замке Карлштейн или в Вене, — во время коронации нового чешского монарха они доставлялись в Прагу.

Золотая королевская держава и королевский скипетр являются неотъемлемой частью королевских регалий, хотя и были изготовлены гораздо позже, чем корона Святого Вацлава, которая играет доминирующую роль среди всего комплекта. В отличие от державы и скипетра корона Святого Вацлава привлекает всеобщее внимание как своей историей, так и своими легендами. По одной из них тот, кто наденет корону Святого Вацлава или даже просто примерит ее, не имея на то законных прав, будет проклят и вскорости погибнет.

109Миллионы президента Крюгера

До сих пор некоторые люди верят в огромное богатство — слитки золота, якобы спрятанные бурами где-то в Южной Африке в последние дни существования Трансваальской республики. Из-за давности событий многие считают эту историю выдумкой. Однако легенда продолжает волновать умы…

11 октября 1899 г. правительства Трансваальской республики и Свободного Оранжевого государства объявили Великобритании войну. Эта война, продлившаяся до 1902 г., известна в истории как Англо-бурская. Несмотря на то что англичане надеялись на завершение военных действий к Рождеству 1899 г., вожди буров заявили о затяжном характере войны и стали искать средства на ее финансирование. Для решения этой проблемы на правительственном совете, куда был вызван государственный смотритель шахт, было решено направить огромные массы рабочих в золотодобывающую промышленность, что привело бы к увеличению столь необходимого золотого запаса.

Это был разумный шаг. Еще за год до начала войны добыча золота в Трансваале возросла столь резко, что перекрыла его добычу в России, Америке и Австралии, вместе взятых. Таким образом, Южная Африка стала крупнейшей золотодобывающей державой в мире. Эксперты ожидали увеличения продукции золотых приисков до суммы, равной 20 млн фунтов стерлингов в год.

Работа по добыче золота успешно продвигалась, чего нельзя было сказать об успехах на фронте. Войска буров отступали, теряя города и земли. К концу мая 1900 г. англичане, одержавшие ряд побед, уже угрожали Претории. Это вынудило правительство президента Паулуса Крюгера (правил в 1883–1902 гг.) покинуть столицу и переехать в местечко Машадодорп. Там было организовано так называемое «правительство на колесах» — все государственные учреждения находились в железнодорожных вагонах. Несмотря на то что золотые прииски были покинуты еще в начале мая, когда англичане начали операцию по окружению Претории, монетный двор продолжал работать до тех пор, пока английские войска не вступили в город.

И тут начинаются события поистине странные… Вот что рассказывает об этом в своей статье «Правда о миллионах Крюгера» Густав Преллер, артиллерист, отозванный с фронта для службы в администрации Трансвааля:

«28 мая начальник департамента горнодобывающей промышленности попросил меня выделить ему повозку для кое-каких перевозок. Я согласился. Вечером в 11 часов я, прогуливаясь по городу, забрел на станцию, где, к своему удивлению, увидел правительственного чиновника, управляющего погрузкой и отправкой по железной дороге золотых монет и слитков золота. Для этих-то целей и была использована повозка. Золото вывозилось из банков, а затем — из города на поезде генерала-аудитора.

Золото хранилось в городе в трех местах: в Нидерландском банке, откуда господин де Брааль, управляющий, уже начал вывозить его, на монетном дворе, а также в огнеупорном подвале Дворца юстиции.

Вначале мы опустошили сейфы Нидерландского банка, затем — монетного двора и, наконец, подвалы Дворца юстиции. К тому времени, как дело было сделано, в Претории не осталось ни грамма золота, принадлежавшего Трансваалю. Стоимость же всего золота вместе с уже вывезенным в Машадодорп составляла порядка 1,5 млн фунтов. В основном эта сумма состояла из слитков золота высокой пробы, но были еще и монеты чеканки монетного двора Претории — не очень чистое, еще не прошедшее подготовку для чеканки золото, стоившее на двадцать шиллингов за унцию дешевле, и еще не отштампованные заготовки для монет, прокатанные листы золота…»

В августе 1900 г. полковник Денис Райц, прибывший с фронта в Машадодорп навестить своего отца, обратил внимание на то, что дворы и склады вокруг железнодорожной станции охраняются день и ночь с огромным усердием. «И вдруг я понял, что здесь, на этой станции, сложены огромные суммы, — пишет в своих воспоминаниях Райц. — Я хорошо помню свое изумление от осознания того несчетного богатства, которое лежало здесь. Я сам видел, как по ночам к вагонам подъезжали повозки, загружались и уезжали обратно в темноту. Я абсолютно уверен теперь, что золото не покидало Машадодорп, что он зарыто где-то там…»

После войны южноафриканский журналист Джеймс Грей, редактор «Новостей Претории», провел детальное изучение баланса золотого запаса Трансваальской республики в годы Англо-бурской войны. Известно, что за неделю до начала войны Рандские рудники переслали в Преторию груз золота на сумму в 462 853 фунта. К этому надо также добавить, во-первых, золото, добытое с ноября 1899-го по май 1900 г., стоимость которого, согласно правительственным документам, составляла около 2 млн фунтов, и, во-вторых, еще 300 тыс. фунтов, взятых в Нидерландском банке (вспомним рассказ Преллера!). Так что к началу военных действий золотой запас правительства Крюгера составлял как минимум свыше 3 млн фунтов. Если же вычесть военные расходы, получится, что к августу 1900 г. в казне еще имелось около 1,5 млн неистраченных денег! Интересно, что ту же сумму упоминает и Преллер, участвовавший в погрузке золота на поезд, отправлявшийся из Претории.

В августе 1900 г. хроническая нехватка денег вынудила правительство Трансвааля продать часть золотого запаса. Покупатель был найден: им стала немецкая фирма «Вилькен и Акерман». All сентября 1900 г., когда англичане вступили в Машадодорп, Крюгер пересек границу с Мозамбиком, взяв с собой тридцать ящиков монет, и отправился к морю. Здесь золото было погружено на немецкий корабль «Бундесрат» и в конце октября отправлено в Гамбург.

В 1925 г. в газете «Саут Африкен нейшн» (номер от 10 октября) появилась статья, в которой говорилось, что к августу 1900 г. весь объем золотого запаса Трансвааля составлял лишь 20 000 фунтов и что именно эта доля была вывезена Крюгером в Мозамбик. Но куда в таком случае пропали еще без малого 1,5 млн фунтов? Ведь золото на такую сумму никак не могло уместиться в тридцати ящиках, якобы увезенных Крюгером в Мозамбик! «Точно определить, сколько слитков золота оставалось в Республике после президента Крюгера, сколько необработанного золота было продано "Вилькену и Акерману" и хранилось ли что-либо помимо официально зарегистрированного количества золота в подвалах казначейства, — вот те вопросы, на которые еще предстоит дать ответ…»

Какова же истинная судьба «золота Крюгера» стоимостью 1,5 млн фунтов стерлингов (в ценах 1900 г.)?

Большинство исследователей этого вопроса склоняются к мысли, что оно закопано где-то на территории Трансвааля. Несмотря на постоянные заявления правительства о беспочвенности слухов о пресловутых «миллионах Крюгера», эта история все больше и больше обрастала сплетнями и легендами…

Легенда первая — «Доротея»

В то время как бежавший из Трансвааля Крюгер находился в столице Мозамбика Лоренсу-Маркише (ныне Мапуту) и обговаривал условия продажи золота в Германию, из провинции Наталь в Голландию отправился парусник «Доротея» с грузом цемента на борту. Ходили слухи о том, что именно этим кораблем и было вывезено золото Трансвааля. Эта история выглядела бы вполне правдоподобно, если бы «Доротея» не потерпела крушение еще в… 1898 г., то есть за год до начала войны, что делает эту историю совершенно невероятной.

Легенда вторая — Филипп Шварц

В книге известного южноафриканского журналиста Лоуренса Грина «Странное богатство» рассказывается о том, что тайну пропавших «миллионов Крюгера» знал некто Филипп Шварц, бывший офицер армии Трансвааля. В августе 1900 г. он лично участвовал в их захоронении, а после войны вместе с тремя своими компаньонами, одного из которых звали Ван Никерк, отправился в местечко Лоувельд для того, чтобы отыскать тайник. Однако вскоре после прибытия группы на место Ван Никерк загадочно исчез, и экспедиция вернулась, практически не начав раскопок. Шварц рассказал вдове Ван Никерка свою версию смерти ее мужа, но не убедил ее, и женщина обратилась в полицию.

Вскоре один из патрулей обнаружил изгрызенный шакалами труп с перстнем-печаткой «CvN». Шварца заподозрили в убийстве, арестовали, но, так как он был болен малярией, его отправили в питерсбургский госпиталь, где он и провел свои последние дни. В госпитале его посетил один высокопоставленный английский офицер, пытавшийся выяснить правду о «золоте Крюгера», но Шварц ничего ему не сказал. Через несколько дней он был осужден Йоханнесбургским судом за убийство Ван Никерка и повешен. Секрет золота умер вместе с ним.

Впрочем, говорят, что Шварц рассказал кое-что о сокровищах Крюгера охранникам, приставленным к нему в госпитале. Возможно, что это всего лишь выдумка, но вот другая сторона этой истории: по словам адвоката Шварца, задаток за его защиту был вручен ему в виде крупной суммы золотыми монетами. Эти монеты производили впечатление… пролежавших многие годы в земле!

Легенда третья — «Победитель»

Ходили слухи, что через двадцать лет после окончания Англо-бурской войны некий неизвестный наследник трансваальского президента выкопал «золото Крюгера» и вывез его из Африки в Европу. Приводилось даже название корабля — «Победитель». Ходило это судно якобы под французским флагом. Однако американские журналисты сумели выяснить, что в списках «Регистра Ллойда» «Победитель» не значился. Такого судна вообще не было в природе!

Нельзя обойти вниманием и мнение скептиков. Так, американский историк Джоуи Кейдж полагает, что никакого клада не существует. По его расчетам, все 1,5 млн были истрачены бурским правительством на выплаты военным и партизанам, на закупку оружия и провизии. Но легенды, как известно, быстро не умирают…

III

Великие камни

Алмаз «Великий Могол»

Великие Моголы обожали бриллианты, которые большей частью попадали к ним из Голконды — исторической области в центре Индостана. Марко Поло в 1298 г. писал об этой местности: «В этом царстве находят алмазы, и скажу вам, много тут гор, где находят… алмазы. Пойдет дождь, вода и потечет ручьями по горам да по большим пещерам, а как перестанет дождь и только что вода сойдет, идут люди искать алмазы в тех самых руслах, что вода понаделала, и много их находят. А летом, когда тут ни капли воды, много алмазов находят в горах, ко жара тогда тут нестерпимая. В этих горах, скажу вам, больших да толстых змей великое множество, и ходят туда люди с опаскою. Но если могут, так все-таки и находят там большие и крупные алмазы».

И он был прав, алмазы здесь находили среди обычной гальки, отсюда вышло большинство известнейших бриллиантов Европы, ведь именно в Индии (и большей частью в Голконде) шла основная добыча бриллиантов до XVIII в. Несмотря на то что Голконда на языке телугу означает всего-навсего «пастушеский холм», эта крепость, не один раз опоясанная многокилометровой стеной, смотрится неприступной до сих пор. Возле нее, в бассейне реки Кришны, и были найдены самые крупные и необычные бриллианты — такие как «Кохинур», «Черный Орлов» (его происхождение спорно), «Шах», «Регент». Здесь же был найден камень, названный «Великий Могол» и исчезнувший впоследствии. Где он и не скрывается ли под одним из перечисленных названий, наверняка не знает до сих пор никто…

Старейший драгоценный камень «Великий Могол» весом 800 карат (он был размером с шарик для игры в настольный теннис) найден в копях Колур на реке Кистне в Голконде в 1640 г. (по другие данным, в 1650 г.) и «обосновался» у Великих Моголов. И этот бриллиант, по преданию, стал по-настоящему «кровавым». Из-за него ссорились и гибли самые близкие родственники — сестры и братья, отцы и дети, жены и мужья. И недаром, ведь этот камень был самым крупным драгоценным кристаллом до 1905 г.

Можно было бы сказать, что сама легенда об этом алмазе — всего лишь красивая выдумка Великих Моголов, но известный путешественник и ювелир Жан-Батист Тавернье утверждает, что видел этот камень собственными глазами. Упоминание о нем встречается в его путевых заметках об Индии. По его словам, «Великий Могол» принадлежал Аурангзебу[5] и хранился в его царской сокровищнице в Агре, столице Индийской империи. Согласно описанию европейского путешественника, алмаз был огранен в виде высокой и не очень правильной розы и имел небольшой дефект в виде трещинки.

История этого огромного бриллианта известна нам также из записей Тавернье. Он считал, что выходец из Персии, Миргимола «предал своего господина, раджу Голконды, и принес этот камень в дар Чагехану» (Шах-Джахану I — отцу Аурангзеба). Сам же предатель был казначеем, служившим при дворе правителя Голконды. Впав в немилость, казначей ограбил казну и сбежал к Шах-Джахану, преподнеся ему дары (часть казны и «Великий Могол»), чтобы сохранить свою жизнь, привилегированное положение и уговорить его напасть на бывшего хозяина. Легенда умалчивает о том, что произошло с предателем и преданным раджой, но с тех пор камень хранился сначала у Шах-Джахана, а затем у его сына, где этот бриллиант и смог увидеть Тавернье.

После этого путешественника никто из европейцев не видел бриллиант, в любом случае письменных свидетельств этого не осталось. Историки подозревают, что камень мог попасть в казну Надир-шаха[6] после того, как тот разграбил Дели, но неопровержимых доказательств этого не существует. Разумеется, искали следы и среди тех камней, которые известны в Европе. В первую очередь подозревали «Кохинур» — звезду королевской короны, что это и есть бывший «Великий Могол». Однако никто не может как подтвердить этот факт, так и опровергнуть его…

К концу XIX в. появилась еще одна легенда, гласившая, что известный бриллиант — это нынешний «Черный Орлов». Частично это подтверждалось историями о том, что «Великий Могол» так же, как и «Черный Орлов» (или просто «Орлов»), имеет кровавую историю. С другой стороны, предположения о том, что камень не утерян и является уже известным бриллиантом, высказывали российский ученый А. Е. Ферсман и английский ювелир Стриттер. Где в действительности в данный момент находится «Великий Могол», с уверенностью не может утверждать никто. Может быть, хранится в английской сокровищнице, а может, до сих пор в одной из старинных могил вместе со своим хозяином?

Алмаз «Регент» («Питт»)

В 1701 г. на руднике, расположенном на берегу реки Кришны, раб-индиец нашел необыкновенно большой алмаз. В состоянии крайнего изумления он поднял его и нерешительно начал оглядываться вокруг: за ним никто не наблюдал. Тогда невольник опять положил алмаз на то место, откуда взял его, а место находки пометил. Потом подневольный индиец нанес себе глубокую рану на бедре, но надсмотрщик все равно заставил его работать дальше, хотя и дал ему кусок полотна для перевязки.

Когда наступил вечер, раб спрятал алмаз под повязку и в ту ночь отправился к берегу моря. Там он встретил одного английского шкипера и открыл ему свою тайну — в обмен на обещание помочь ему освободиться от рабства. Еще за камень индиец попросил небольшой денежный задаток, чтобы можно было прожить первое время.

Заманив невольника на корабль, англичанин отнял у него алмаз, весивший 410 карат, и продал его купцу Джамхунду — крупнейшему в то время на Востоке торговцу драгоценными камнями. А невольника-индийца, выйдя в открытое море, шкипер попросту выбросил за борт. Но полученные деньги вору-матросу не пошли впрок: быстро промотав их, он впоследствии повесился на корабельной рее.

Купец Джамхунд в свою очередь продал драгоценный камень за 20,4 тыс. фунтов стерлингов сэру Томасу Питту (отсюда первое название алмаза — «Питт»), губернатору крепости Сент-Джордж. Однако у сэра Питта было темное прошлое: прежде, чем стать губернатором, он был пиратом. И если губернаторство бывшие дружки ему еще как-то могли простить, то приобретение алмаза в 410 каратов — никогда.

Когда в 1710 г. сэр Питт возвратился в Англию, слух о приобретенном им алмазе уже достиг ушей лондонских директоров Ост-Индской компании. Бывший губернатор почти сразу же вынужден был вести жизнь скрытную и уединенную. Он не расставался с алмазом, и каждый раз, когда раздавался стук в дверь, был начеку. Ему никогда не доводилось провести две ночи подряд под одной крышей, и он никогда не оставлял известий о местах своего пребывания и постоянно менял их.

Слухи о том, что сэр Томас Питт приобрел алмаз нечестным путем, продолжали распространяться. Чтобы хоть как-то оправдаться, он описал всю операцию купли-продажи, проведенную с Джамхундом, в журнале «Европиен мэгэзин».

Томас Питт понимал, что охотники за алмазом не оставят его в покое. Но однажды ему удалось тайно проникнуть к ювелиру, который согласился огранить камень. Работа продолжалась два года, и вот на ладонь владельца, сверкая совершенными гранями, лег бриллиант. Ничего более прекрасного до этого сэр Питт не видел, но ему нужны были деньги и спокойная жизнь. Ювелир связался с парижским дельцом Джоном Лоу, и тот предложил бриллиант регенту Франции герцогу Орлеанскому[7].

Только тогда сэр Питт освободился от своих бесконечных мытарств, поскольку герцог Орлеанский (отсюда второе название камня — «Регент») купил алмаз для Людовика XV уже за 3 млн 375 тыс. франков.

В 1791 г. началась инвентаризация драгоценностей французской короны, которая проводилась по решению Учредительного собрания Франции. Она продолжалась до августа 1792 г., а проводили ее самые знаменитые ювелиры страны, которые оценили стоимость этого бриллианта уже в 12 млн франков. В течение всего времени инвентаризации, каждый вторник нового месяца, королевские драгоценности выставлялись для всеобщего обозрения под самой строгой охраной.

После народного восстания в августе 1792 г. и захвата парижанами королевского дворца Тюильри, где эти драгоценности хранились, выставка была закрыта. Революционеры опечатали двери кабинета, где были размещены корона, скипетр и другие регалии Бурбонов; золотой сундук, подаренный кардиналом Ришелье Людовику XIII; знаменитая золотая ваза весом 245 кг; алмазы, рубины, изумруды и другие драгоценные камни королевской сокровищницы.

Утром 17 сентября 1792 г. три стражника, назначенные властями, во время осмотра вдруг обнаружили, что печать сломана. Замки оставались целыми и невредимыми, но помещения были опустошены, и все сокровища Бурбонов исчезли.

Подозрение сразу же пало на самих стражников, и они были взяты под арест. На них писались доносы, но даже самые суровые допросы не дали никаких результатов. В одном из очередных анонимных доносов был указан тайник в аллее Вдов на Елисейских Полях. Однако таких указаний в полицию поступало много. Сами полицейские уже устали от бесконечных обысков и раскопок, но на этот раз появилась надежда, так как тайник был описан довольно точно.

И надежды эти сбылись: в выгребной яме в аллее Вдов были найдены драгоценнейший алмаз «Регент» и знаменитый кубок из агата и оникса.

Невиновные стражники были освобождены, но возникло новое подозрение, что ограбление — дело рук врагов революции. Некоторые даже стали думать, что унтер-офицер, ответственный за охрану королевской казны, сам запустил в нее руки. Подозрение это еще больше усилилось тем обстоятельством, что именно он нашел «Регент» и вазу. Парижане даже дали этому унтер-офицеру прозвище Агат.

Однако вскоре были схвачены настоящие преступники. Главарь банды с четырьмя соучастниками были приговорены к смертной казни, а остальные члены банды к длительным срокам тюремного заключения.

Но и это был еще не конец. Финал этой и без того детективной истории оказался поистине ошеломляющим. Через семь лет после осуждения грабителей состоялся судебный процесс над очередной группой фальшивомонетчиков. Среди обвиняемых был человек по имени Баба, вначале категорически отрицавший все обвинения. Затем он все-таки признался и даже дал показания. Особенно же «гениальной» была его речь о самом себе.

«Уже не первый раз, — говорил Баба, — мои показания приносят пользу обществу, и если я теперь буду осужден, то подам прошение о помиловании. Я принадлежу к похитителям сокровищ Бурбонов. Я помогал своим товарищам прятать в аллее Вдов алмаз "Регент" и другие сокровища, вскоре после этого найденные».

Речь его не возымела на судей воздействия: члены банды были сосланы на галеры, а Баба и главарь фальшивомонетчиков были осуждены на пожизненную каторгу.

Однако Французская республика нуждалась в деньгах и вскоре заложила алмаз «Регент» жившему тогда в Лионе богатому московскому купцу Г. Н. Трескову. Когда к власти пришел Наполеон I, он выкупил алмаз и велел вправить его в эфес своей шпаги.

В 1886 г. при аукционной распродаже алмазов французской короны только историческая ценность спасла «Регент» от публичных торгов, и отныне он хранится в Лувре.

Алмаз «Санси»

Эта история началась более девяти веков назад. В 1064 г. купец Джагаттунга вел свой караван по Восточной Индии из крепости Голконда вдоль глубокого ущелья, которое называли Адамас. Слово это (как и слово «алмаз») означает «непреодолимый», «непобедимый».

Испокон веков было известно, что на дне этого ущелья горный поток нередко вымывает из породы алмазы. И их бывает видно сверху, они блестят под солнечными лучами на дне ущелья, где кишат змеи. Спуск вниз был невозможен не только из-за отвесных скал, но и по религиозным поверьям. Тем не менее, алмазы оттуда доставали. И весьма хитрым способом. Обнаружив блестящий камень на дне ущелья, бросали вниз живого барана так, чтобы он упал на алмаз. Затем терпеливо ждали, когда расплющенную от удара с большой высоты тушу барана обнаружит орел и поднимет ее на вершину горы. Туда спешили люди и отбирали у птицы алмаз, прилипший к бараньей туше.

И вот, как гласит легенда, индийскому купцу посчастливилось таким экзотическим способом добыть алмаз редкой красоты, без единой трещины, «чистой воды», то есть прозрачный, как чистая вода, весивший 101,25 карата. Дойдя до ближайшего города, купец обменял свою находку на двух молодых слонов, двенадцать необъезженных верблюдов и восемьдесят золотых монет.

Так начинается удивительная биография этого драгоценного камня.

Затем алмаз принадлежал многим султанам Центральной Индии. Один из них, по легенде, то ли разорил государство, купив этот камень, то ли лишился жизни по возвращении из похода домой при встрече с родным сыном, который мечтал сам стать владельцем камня.

Вот как это было. С 1325 г. алмаз находился у основателя династии Туглаков Гийяс-Уд-Дина I Туглака (1320–1325), который весной того же года напал на Бенгалию. Пока султан был в походе, его сын Мухаммед-бин-Туглак (правил в 1325–1351 гг.) перерыл все кладовые дворца в поисках легендарного алмаза, но не нашел его. От шейха он узнал, что султан увез алмаз с собой как талисман. В те времена было поверье: если воин носит на левой стороне в своем оружии алмаз, то не будет убит.

Решив завладеть алмазом, Мухаммед устроил торжественную встречу своему отцу, вернувшемуся с победой. Для этого была сооружена ротонда с тяжелым позолоченным куполом, опиравшимся, как зонт, на единственную опору — бамбуковый столб. В ротонде стоял знаменитый на весь мир Павлиний трон Великих Моголов, украшенный множеством драгоценных камней. На фасадной части ротонды висели мечи и стяги, а тыльная сторона ее для прохлады была закрыта молодыми свежими пальмовыми листьями.

Когда закончилась торжественная трапеза, сын испросил у отца разрешение устроить вокруг ротонды торжественное шествие белых слонов. Приведенные из Дели, долго не кормленные слоны спокойно прошли возле передней части ротонды, но, когда обнаружили заднюю стенку из пальмовых листьев, с жадностью набросились на них. Купол рухнул и придавил султана. А Мухаммед, завладев алмазом, вставил его в серебряную подкову и до конца своих дней носил на груди в качестве талисмана.

Словом, уже на родине история алмаза приобрела некую зловещую окраску. И как это нередко бывает с подобными камнями, продолжение последовало — уже в Европе…

Индийский алмаз стал талисманом герцога Бургундского Карла Смелого (1433–1477). Герцог был уверен, что камень обезопасит его в сражениях и непременно принесет счастье.

Голландский дворянин Луи де Беркен, открывший способ огранки, шлифовки и полировки драгоценных камней, в 1475 г. огранил этот алмаз, который по величине своей считался первым в Европе. Герцог, по приказу которого алмаз был огранен и стал бриллиантом в 53,33 карата, велел вставить его в свой шлем. В битве с наемным швейцарским войском Карл Смелый сумел выиграть поединок с лучшим бойцом противника, ослепив его солнечным зайчиком от своего бриллианта. Вот как это было. На своем боевом скакуне герцог проскакал вдоль вражеского войска, развернулся на всем скаку и неожиданно для всех встал напротив солнца. Все так и ахнули от этой элементарной тактической ошибки. Однако во время поединка Карл начал мотать головой из стороны в сторону, солнечным зайчиком от бриллианта ослепил противника, а потому проткнул его шпагой.

Поле боя осталось за бургундцами. Владелец камня еще больше уверовал в волшебную силу своего талисмана.

Однако герцог погиб в битве при Нанси в 1477 г., когда противники сумели переиграть его, использовав, как это водится в борьбе с храбростью, коварство. Войско Карла Смелого потерпело поражение, герцог, спасаясь бегством, потерял камень, а затем был убит.

Валявшийся на обледенелом поле бриллиант подобрал некий швейцарский солдат. Но он не знал цену драгоценным камням и стал пользоваться бриллиантом как кремнем: высекал им огонь для своей курительной трубки.

Потом он продал бриллиант полковому капеллану за один гульден. (По другой версии, продажу осуществил командир, отнявший камень у солдата.) Капеллан, приняв алмаз за осколок шлифованного венецианского стекла, перепродал его некоему торговцу за 7 талеров.

Камень еще не раз сменил владельца, пока не попал к ювелиру, оценившему его по достоинству и продавшему камень за большие деньги португальскому королю Альфонсу V Африканцу (1438–1481). Тот, чтобы рассчитаться с долгами, продал камень за 100 тыс. франков богатому французу маркизу Николасу Гарлею де Санси. Именем маркиза камень и стал называться — «Санси».

Маркиз продал бриллиант королю Франции Генриху III (1574–1589). Когда королем стал Генрих IV (1589–1610), он назначил де Санси министром финансов. В уплату за солдат-наемников министр послал камень, который должен был доставить по назначению его верный слуга.

Но в Юрских горах на того напали грабители, слуга маркиза успел проглотить камень до того, как его убили. Стремясь во что бы то ни стало вернуть бриллиант, де Санси, гласит далее легенда, отправился к ясновидящей, которая ему сказала, что камень нужно искать в трупе покойного слуги. Мертвого извлекли из могилы (хотя в те времена это было строжайше запрещено церковью) и произвели вскрытие. Алмаз нашли в желудке убитого. А Генрих IV, который носил бриллиант в качестве талисмана, был убит в 1610 г. Словом, «Санси» не уберег своего владельца.

Бриллиантом «Санси» владели затем кардинал Джулио Мазарини (1602–1661), английский король Яков II (1685–1688), свергнутый в ходе «Славной революции» и бежавший во Францию, французские короли.

Людовик XIV (1643–1715) — «король-солнце» — носил бриллиант в аграфе — нарядной застежке на шляпе. Впоследствии драгоценный камень был вставлен в корону французских королей. Ею венчали на престол Людовика XV (1715–1774) и Людовика XVI (1774–1792).

Но «Санси» не спас Людовика XVI, казненного, как известно, на гильотине. Во время Великой французской революции камень, стоивший к тому времени 1 млн ливров, был похищен вместе с другими королевскими драгоценностями. Затем при Наполеоне все они были найдены, кроме бриллианта. Наполеон Бонапарт любил драгоценности и, конечно же, сразу заинтересовался историей алмаза «Санси». Но на след камня не удалось напасть даже самому ловкому из шпионов Наполеона по имени Блевуа.

Этот агент отличался от других, ему подобных, двумя редкими качествами. Он владел почти всеми основными европейскими языками и умел поразительно перевоплощаться. Переодевшись в элегантную даму полусвета, шпион выехал в карете из Парижа. Он отправился по заданию Бонапарта в Вену, где, по слухам, продавался бриллиант, вроде бы похожий на «Санси».

Вернувшись из Австрии, Блевуа доложил Наполеону, что выставленный там на продажу бриллиант весит лишь 50 карат, а не 53,33, как «Санси»; кроме того, он имеет коричневый оттенок, что резко снижает его достоинство. Вроде бы съездил неудачно. Но по пути (так, мимоходом) он захватил стратегические карты австрийского генштаба.

Получив такой подарок, Бонапарт с восторгом воскликнул: «Проси чего хочешь!». Блевуа попросил: Не откажите в любезности, ваше величество, представить меня к ордену Почетного легиона (высшая награда Франции и тогда, и по сей день). Наполеон нахмурился и ответил резко: «Денег — сколько угодно, орден — никогда!». Позже он сказал маршалу Мишелю Нею (1769–1815) фразу, которую долго повторяли в обществе: «Деньги есть деньги, орден есть орден, шпион есть шпион».

В 1830 г. по Парижу разнесся слух, что русский промышленник Павел Николаевич Демидов (1798–1840), владелец уральских заводов, за 500 тыс. франков приобрел алмаз «Санси» для своей жены Авроры Карловны Шернваль-Демидовой (1808–1902). К Демидову алмаз попал через негоцианта Жана Фриделейна от Марии Каролины, герцогини Беррийской (1798–1870), дочери Франциска I, короля обеих Сицилий (1825–1830), которая была супругой наследника французского престола при короле Карле X (1824–1830) и являлась некоронованной королевой Франции в годы его правления.

В смутные 1830-е гг. герцогиня Беррийская (к тому времени уже вдова) пыталась возвести на французский престол своего малолетнего сына Генриха, герцога Беррийского и графа де Шамбора (1820–1883) как последнего представителя старшей линии Бурбонов. В организованном ею заговоре принимал участие и барон Жорж Шарль Дантес (1812–1895), будущий убийца А. С. Пушкина. Однако состояние герцогини с тех пор так оскудело, что она решилась продать свою богатую библиотеку. О продаже алмаза, который в то время был собственностью государства, герцогиня умолчала. Тем не менее об этом стало известно в высших кругах французского общества, и правительство предъявило судебный иск П. Н. Демидову по обвинению в том, что, решившись на приобретение краденой вещи, он уронил свое достоинство. Многие представители высшего общества отвернулись от Павла Николаевича, а торговый дом Демидова обрел репутацию «непорядочного».

Дело тянулось очень долго, пока в суд не явилась сама герцогиня Беррийская. Сверкая усыпанной цейлонскими сапфирами диадемой, она заявила, что «Санси» принадлежит ей, так как попал к ней от ее бабушки, которая получила этот драгоценный камень в подарок от Людовика XVI. В свете поползли слухи, что эта романтическая история обошлась П. Н. Демидову еще в 150 тыс. франков, но сам он был реабилитирован.

Демидов, подаривший, как мы уже сказали, бриллиант своей жене Авроре Карловне, умер в 1840 году. Вторым браком Аврора Карловна была замужем за русским офицером Александром Николаевичем Карамзиным (1815–1888), сыном известного историка Николая Михайловича Карамзина.

Из Парижа, где Аврора жила с новым мужем, она пишет своей сестре Алине: «Ты не можешь себе представить тот удивительный эффект, который здесь производит мой "Санси" и мое жемчужное ожерелье. Говорят даже, что некоторые дамы добиваются приглашения в дома, где я бываю, только для того, чтобы увидеть мои жемчуга. Андре уверял меня, что вчера на балу он все время знал, где я нахожусь, благодаря образовавшейся вокруг меня толпе и следовавшей за мною повсюду».

А вот что написано у М. Рыжовой: «Вероятно, к этому времени относится следующий анекдот. На балу Аврора Карловна была со знаменитым бриллиантом на шее. Танцевать было очень тесно, и она побоялась, что тонкая цепочка может порваться, драгоценность упадет на пол и потеряется. Аврора Карловна попросила своего кавалера — графа Морни — позаботиться о драгоценности и оставить ее у себя до следующего дня. Граф любезно согласился. Аврора расстегнула цепочку, и граф спрятал "Санси" в карман белого жилета.

Напрасно Карамзина ждала, что на другой день Морни явится с визитом и вернет драгоценность. Прошло несколько дней — о графе никакого слуха. Авроре стало страшно. Не следует ли напомнить ему? Но это было бы крайне неудобно. Наконец однажды доложили о приходе графа. Сияя от радости, Аврора поспешила ему навстречу. "Граф, как любезно с вашей стороны, — произнесла успокоенная Аврора, — что вы пришли, чтобы вернуть мою драгоценность". Морни, побледнев, отпрянул. Похолодев от ужаса, он инстинктивно поднес руку к карману жилета.

Граф совсем упустил из виду, что госпожа Карамзина доверила ему "Санси". Забыв о всяком этикете, он повернулся и стремительно сбежал с лестницы. Бросился в свою карету, во весь опор помчался домой и позвал слугу. "Жилет, — запыхавшись, закричал он, — белый жилет, в котором я был на балу, дай мне его". — "Но я отнес его сегодня утром прачке", — заикаясь, произнес слуга. Морни казалось, что он задохнется. "Скорее, немедленно доставь его сюда", — приказал он и в нескольких словах объяснил испуганному слуге, в чем дело. Смертельно перепуганный слуга примчался к прачке. Перед домом на тротуаре сидели маленькие дети прачки и с увлечением играли каким-то блестящим предметом, в отшлифованных поверхностях которого солнечные лучи преломлялись и сверкали всеми цветами радуги. Это был "Санси"».

Документальных сведений о том, кто владел алмазом «Санси» после Авроры Карловны, нет никаких, но странствия знаменитого бриллианта, видимо, продолжались еще долго. В настоящее время существует около восьми версий о нынешнем его местонахождении, но в разных источниках приводятся разные сведения о бриллианте, претендующем на имя «Санси».

По версии одного из источников, после Великой Октябрьской революции «Санси» был продан на аукционе в Париже за 1,5 млн франков магарадже из Пиаталы.

Б. Артамонов в работе «История бриллианта "Санси"» полагает, что в настоящее время нет документальных подтверждений о местонахождении известного камня, но при этом считает возможным сообщить о нескольких версиях. В частности, по данным советских авторов, бриллиант хранился в семье Карамзиных до 1917 г. и из России не вывозился. Однако авторы известных книг о драгоценных камнях Г. Банк и Г. Смит утверждают, что «Санси» выставлялся на Всемирной выставке в Париже в 1867 г., а затем бриллиант был приобретен лордом Астором. Возможно также, что бриллиантом владела и кинозвезда Элизабет Тейлор.

А вот что пишет М. Рыжова: «Безымянный бриллиант, вделанный в кольцо, по сообщениям американской печати, продавался с аукциона… На аукционе "скрестили" шпаги Жаклин Кеннеди — в то время жена греческого судовладельца А. Онассиса — и голливудская кинозвезда Элизабет Тейлор. Однако камень был приобретен Р. Кенмором — представителем ювелирного дома Картье».

Впоследствии знаменитый бриллиант как будто перешел от Картье к Элизабет Тейлор… Из публикации журнала «Штерн» следует, что супруг кинозвезды Ричард Бартон после очередной размолвки с женой «…на следующий день покупал ей огромное кольцо с бриллиантом, который был так велик, что она не могла согнуть палец». Период совместной жизни этих актеров длился с 1964 по 1976 г. В этот период вмещается дата аукциона, на котором, как сообщалось в печати, был продан бриллиант размером с голубиное яйцо, вмонтированный в кольцо.

Где же находится сейчас «Санси»?

Аврора Карловна Шернваль-Демидова-Карамзина, судя по воспоминаниям современников и ее письмам, была женщина умная, рассудительная, хорошо обеспеченная и самостоятельная. После смерти своего второго мужа — Андрея Николаевича Карамзина — она вряд ли оставила в России свои драгоценности, поскольку постоянно жила за границей. Ее свекровь — Екатерина Андреевна Карамзина, ее сыновья и дочери — все умерли в XIX в. Аврора пережила их. Исходя из этого, бриллиант «Санси» не мог остаться в семье Карамзиных, а значит, и в России.

У Авроры от брака с Павлом Николаевичем Демидовым был сын — Павел Павлович Демидов, имевший очень большое состояние. Кроме уральских заводов в России, ему принадлежали виллы и дворцы за границей. В Италии он купил великолепное имение Медичи — старинную виллу Пратолино, вблизи Флоренции. Туда он перевез полученные от своего бездетного дяди — Анатолия Николаевича Демидова — фамильную библиотеку и художественные ценности, которых было немало. В частности, портрет П. Г. Демидова кисти Ф. Рокотова, два мраморных бюста — Никиты Акинфиевича Демидова и его жены Александры Евтихиевны (основателей династии), созданные Федотом Шубиным. В этой коллекции были работы К. Брюллова, Э. Виже-Лебрена, античные скульптуры, множество антикварных вещей.

У Павла Павловича от двух браков было шестеро детей (седьмой умер в младенчестве). Таким образом, у Авроры Карловны были две невестки, три внука и три внучки.

Одну из них, родившуюся в 1873 г., в честь бабушки назвали Авророй. Аврора Павловна (внучка) вышла замуж за сербского принца Арсения Карагеоргиевича — офицера русской армии. В Москве, в парке Царицыно, сохранилась церковь сербской династии Карагеоргиевичей, которые оставили заметный след в истории России.

Сын Авроры-внучки — Павел Югославский унаследовал виллу Пратолино в 1956 г. В 1969 г. он продал ее, а ценности пошли с молотка. Именно в это время и проходил аукцион в Нью-Йорке (версия о том, что «Санси» попал к Элизабет Тейлор). Но вернемся к Авроре Карловне. Сомнительно, чтобы женщина, обладающая ее достоинствами, с большим уважением относившаяся к традициям старинных дворянских родов Демидовых и Карамзиных, обеспеченная, независимая, могла продать фамильную драгоценность, столь дорогую ей как память о супруге, — бриллиант «Санси». Скорее всего, Аврора Карловна завещала его после своей смерти одной из своих самых близких родственниц. Этим лицом вполне могла быть внучка — Аврора Павловна Карагеоргиевич — женщина ослепительной красоты, ее портрет написал Константин Маковский.

Аврора-внучка не намного пережила свою бабушку и скончалась в 1904 г. Ее наследником был сын — Павел Югославский, в то время еще несовершеннолетний.

Как же в дальнейшем могла сложиться судьба бриллианта? Можно предположить два варианта: «Санси» был продан какому-нибудь государству или частному лицу; бриллиант остался в семье принца Павла Югославского и его наследников.

Если принять вариант первый, то не исключено, что фамильная драгоценность рода Демидовых стала принадлежать кинозвезде Элизабет Тейлор. По второму варианту, возможно, что бриллиант находился среди богатств Павла Карагеоргиевича (Югославского), не включенных в распродажу его имущества.

Заключая всю эту невероятно длинную историю бриллианта «Санси», вполне реально предположить, что жизнь прекрасного драгоценного камня продолжается и он неизбежно когда-то снова блеснет на небосклоне истории…

Алмаз «Кохинур»

В индийской историографии «Кохинур» издавна считался прообразом самого драгоценного камня, являлся символом «королевского камня», «камня владык». Владелец «Кохинура» как бы обретал право владеть Индией.

Алмаз найден в Южной Индии, в копях Голконды. Первоначальная масса алмаза, по Г. Смиту, составляла 800 карат; но эта цифра, на наш взгляд, преувеличена. Дело в том, что после огранки этого камня-гиганта был получен бриллиант весом 186 карат, что составляет всего 23 % от первоначального веса камня. Возможно, первоначальный вес камня был меньше, чем это указано у Г. Смита.

У «Кохинура» самая длинная история по сравнению с другими известными бриллиантами.

Долгое время «Кохинур» был родовой драгоценностью раджей в княжестве Мальва (в Центральной Индии). Потом камень перешел во владение правителя Делийского султаната Ала-ад-дина Хильджи (1296–1316) и оказался в его сокровищнице в Дели. Предполагают, что Ала-ад-дин Хильджи пришел к власти в 1296 г., предательски убив своего дядю, Джелал-ад-дина Хильджи, алмаз же к нему попал в результате завоевания княжества Мальвы в 1304 г. Во время своего царствования в 1296–1316 гг. Ала-ад-дин Хильджи создал единое государство, завоевав практически всю территорию Индии.

От Ала-ад-дина Хильджи камень попал в руки раджи Бикермаджи (в других источниках это имя произносится как Бикрамаджит) княжества Гвалиор (находилось в Северной Индии и существовало до 1948 г.)

В Панипатекской битве (1526 г.) между Бабуром (1483–1530) и султаном Ибрахимом (? — 1526) из афганской династии Лоди победу одержал Бабур. Ибрахим Лоди был убит. Выступивший на стороне Ибрахима Бикрамаджи (владевший «Кохинуром») тоже был убит. Об этом событии Бабур в своих записках написал: «Когда Ибрахима разбили, Бикрамаджи отправился в ад; его сыновья и домочадцы находились в Агре. По прибытии Хумаюна (любимый сын Бабура и его престолонаследник) в Агру домочадцы Бикрамаджи хотели бежать, но Хумаюн не дал им уйти. По собственной воле они поднесли Хумаюну много драгоценностей и самоцветных камней. В числе их был знаменитый алмаз, который якобы велел привезти султан Ала-ад-дин. Этот алмаз пользуется такой славой, что один оценщик определил его стоимость в два с половиной дневных расходов всего мира. Он, наверное, весит восемь мискалов (мискал — около 4,1 г.). Когда я прибыл, Хумаюн поднес мне этот алмаз, а я снова подарил его Хумаюну».

Позже камень стал собственностью Великих Моголов. У правителей этой династии камень находился более 200 лет. Он переходил от одного правителя к другому: после Хумаюна (1530–1556) им владел Акбар (1556–1605) потом Джахангир (1605–1627) и, наконец, Шах-Джехан (1627–1658). Шах-Джехан повелел огранить сырой алмаз, ювелир Гортензий Боргис Венецианский огранил его в форме индийской розы (масса бриллианта составила, как указывалось, 186 карат). Шах-Джехан остался недоволен работой гранильщика, огранку признал неудачной, хотя новым бриллиантом и украсил свой знаменитый Павлиний трон.

Существует и такая версия в отношении «Кохинура»: он после находки в Голконде попал в руки к голкондскому визиру Миру Джумлою, который подарил его Шах-Джехану. Но эта версия вызывает сомнение по следующей причине: ведь Бабур в своих «Записках» ясно сказал, что камень попал в руки к его сыну Хумаюну.

В 1666 г. «Кохинуром» завладел Аурангзеб. В дальнейшем алмаз оказался у падишаха Индии Мохаммед-шаха (1719–1748).

Вторгшийся в Дели Надир-шах (1736–1747) сразу завладел многими драгоценностями, но среди них не было алмаза «Кохинур», о котором, вероятно, Надир-шах был наслышан. И он стал расспрашивать о нем приближенных Мохаммед-шаха. И ему повезло. Одна из жен Мохаммед-шаха рассказала, что властелин носит драгоценный камень в тюрбане. Собираясь в обратный путь, хитрый Надир-шах предложил Мохаммед-шаху обменяться головными уборами в знак дружбы. Что оставалось делать поверженному шаху? Только согласиться. Надир-шах, получив тюрбан взамен волосяной шапочки кочевника, осторожно развернул его и был настолько очарован необыкновенным блеском алмаза, что в восторге воскликнул: «Кохинур, Кохинур!» («Гора Света»). Так закрепилось за алмазом это название, а Надир-шах стал обладателем редкой красоты камня.

Возвратившись в Иран, Надир-шах украсил свой трон «Великим Моголом» в паре с «Кохинуром».

Как уже рассказывалось, в июне 1747 г. Надир-шах был убит. Тогда афганцы во главе с Ахмад-ханом Дуррани, находившиеся на службе у Надир-шаха, прихватили драгоценности и бежали в Кандагар. Среди ценностей, захваченных афганцами, были алмаз «Кохинур» и «Рубин Тимура».

В том же 1747 г. Ахмад (1747–1773) стал шахом нового афганского государства. М. Губар пишет, что афганцы не только не грабили лагерь, но оберегали гарем и шахскую семью от насилия и грабежа иранских войск. И вот жена Надир-шаха отблагодарила Ахмад-шаха, прислав ему ценные подарки. В их числе был знаменитый «Кохинур». М. Губар изображает Ахмад-шаха благородным рыцарем.

В 1756–1757 гг. Ахмад-шах в четвертый раз вторгся в Пенджаб. Афганские завоеватели разграбили ряд областей и городов Индии, в том числе Дели. На последний Ахмад-шах наложил контрибуцию в 10 млн рупий. Когда афганская армия возвратилась домой, личную добычу шаха везли 28 тыс. верблюдов и буйволов! Артиллерийские орудия, отбитые у противника, были брошены. Все животные, нужные для их перевозки, были навьючены награбленным добром. В столице Пенджаба Лахоре Ахмад-шах оставил наместника — своего малолетнего сына Тимур-шаха.

В 1773 г. Ахмад-шах умер. Его сын Тимур-шах Дуррани (1772–1793) правил Гератом и вступил на престол. Но в Кандагаре государем Афганистана был объявлен Сулейман — один из братьев Тимур-шаха. И тогда Тимур с сильным войском пошел на Кандагар. Сулейман был вынужден бежать.

Тимур перенес столицу из Кандагара в Кабул. Он правил в течение 20 лет. Его правление было неспокойным: возникали опасные заговоры и восстания, когда шах оказывался на волоске от смерти. И умер Тимур-шах, как полагают, не своей смертью, а был отравлен.

После смерти Тимур-шаха трон занял Земан-шах Дуррани (1793–1801), его пятый сын, который при жизни отца был наместником Кабула. После воцарения Земан-шах вел упорную борьбу за престол со своими братьями.

В 1797 г. английская Ост-Индская компания побудила иранского шаха Агу Мохаммеда Шаха Каджара поддержать царевича Махмуда в борьбе за афганский престол против брата Земан-шаха, и Махмуд одержал победу над Земан-шахом, который бежал из Кабула в Пешавар, но был схвачен и по приказу Махмуд-шаха Дуррани (1801–1803) ослеплен. Его заточили в крепость Бала-Хисар. Помогавший Махмуду в завоевании трона Фатх-хан (сын хана могущественного дурранийского племени пайинда хана Баракзая, казненного как заговорщика Земан-шахом) стал визирем.

Махмуд-шах рассматривался в народе как ставленник иранских Каджаров. Население было недовольно его правлением. Использовав это недовольство, престол захватил его младший брат Шуджа-шах Дуррани (1803–1809). Драгоценности, в том числе и «Кохинур», переходили от одного властителя к другому.

В 1809 г. в Пешавар, где находился Шуджа-шах, прибыл эмиссар Ост-Индской компании М. Эльфинстон во главе многочисленной миссии. Принимая Эльфинстона в марте этого года, Шуджа-шах восседал на золотом троне, покрытом мантией, усыпанной жемчугом; меч и булава шаха были украшены алмазами, так же как и его платье и венец. На одном из браслетов шаха, которые он носил выше локтя, среди других бриллиантов сверкал знаменитый «Кохинур».

В 1809 г. в результате феодального мятежа Шуджа-шах был свергнут с престола и пустился в бега в Кашмир, прихватив с собой драгоценности престола, в том числе «Кохинур». Афганский престол снова занял Махмуд-шах (второе правление в 1809–1818 гг.), а его визирем вновь стал Фатх-хан Баракзая, в руках которого сосредоточилась вся власть.

В 1812 г. Фатх-хан совершил поход на Кашмир, овладел им и взял в плен афганского наместника в Кашмире Ату Мухаммед-хана. Заодно он освободил Шуджу-шаха, который был узником у Аты Мухаммед-хана. Шудже-шаху было предложено поступить на службу к Махмуд-шаху, но тот отказался и попросил разрешения отправиться в сикхское государство к Ранджи-Сингху. Его просьба была уважена.

Так «Кохинур» оказался у Ранджи-Сингха. Во время приемов Сингх появлялся с браслетом, в котором искрился «Кохинур». Этот правитель объединил пенджабские княжества в большое централизованное государство со столицей в Лахоре.

Когда Ранджи-Сингх лежал на смертном одре, его уговаривали завещать «Кохинур» богу Джаганатху. И якобы магараджа кивком выразил свое согласие на эту просьбу. Но поскольку письменного свидетельства о даре «Кохинура» богу Джаганатху не было, то алмаз оставили в сокровищнице драгоценностей Лахора.

В дальнейшем владельцем алмаза стал молодой раджа Далиб-Сингх. Он утвердился на престоле при поддержке Великобритании, направившей в город Лахор свои войска. В 1848 г. вспыхнул бунт двух сикских полков, но они потерпели поражение и Пенджаб захватили англичане. Драгоценности Лахора стали трофеями англичан и были переправлены в Англию.

В июле 1850 г. лорд Далхаузи преподнес «Кохинур» Виктории (1819–1901), королеве Великобритании с 1837 г.

К тому времени у англичан уже сложилось поверье, будто «Кохинур» приносит несчастье. Некий доброжелатель опубликовал в газете «Таймс» письмо, в котором советовал королеве Виктории поскорее отделаться от рокового камня. Королева не прислушалась к совету и с бриллиантом не рассталась. Поносив его в течение двух лет, королева пришла к выводу, что индийская огранка камня и невзрачна, и не очень симметрична. И решила его переогранить.

В 1852 г. бриллиант отдали на новую огранку знаменитому амстердамскому ювелиру Яну Воорсингеру, под наблюдением королевского минералога Джеймса Теннанта. В результате переогранки алмаз потерял в весе 80 карат, став бриллиантом в 106 карат. Но самое печальное в этой истории то, что алмаз потерял свою историческую ценность, хотя игра алмаза немного улучшилась.

Интересно, что в отношении огранки алмазов существует такая заповедь: огранку камня должен производить один и тот же мастер, как бы долго она ни продолжалась. Огранку алмаза ни в коем случае нельзя прерывать надолго, ибо если такое случится, сверкание алмаза будет хуже. Важно, чтобы мастер во время работы над алмазом не заболел, всегда был веселым и т. д., и т. п. Когда «Кохинур» привезли на гранильную фабрику в Амстердам и отдали его шлифовальщику, за ювелиром ухаживали все полгода, пока он работал, как за грудным ребенком: его кормили в известные часы, наблюдая за тем, чтобы еда была питательная и здоровая, ему не давали утомляться, устраивали ему в свободное время развлечения, охраняли его сон, — словом, принимали все предосторожности, чтобы он не заболел.

Ограненный по-новому «Кохинур» Виктория носила почти полвека, до самой смерти в 1901 г. Никакого несчастья не случилось.

После смерти Виктории «Кохинур» был причислен к королевским регалиям и его вставили в корону, которая вначале принадлежала королеве Александре (1844–1925), жене Эдуарда VII; затем корона перешла к королеве Марии (1875–1938), жене Георга V (1865–1936, короля с 1910 г.)

После смерти Георга V английский престол занял его старший сын под именем Эдуарда VIII (1894–1972). Став королем, Эдуард VIII потребовал от правительства согласия на брак с дважды разведенной американкой Симпсон. Ему ответили: «Или откажитесь от брака, или оставьте престол». И король предпочел отказаться от престола. Непостижима сила любви!

После него престол занял младший сын короля под именем Георг VI (1895–1952, король Великобритании с 1936 г.). После смерти Георга VI на престол вступила в 1952 г. его дочь (родилась в 1926 г.), внучка королевы Марии Елизавета II. По случаю ее коронации в корону были вставлены «Кохинур», рубин «Черный принц», «Звезда Африки II» и другие бриллианты.

Но на этом история «Кохинура» не кончается. В 1976 г. премьер-министр Пакистана Бхутто обратился с письмом к английскому правительству — он просил вернуть бриллиант «Кохинур», который был захвачен английскими колонизаторами во время аннексии Пенджаба в 1849 г. Когда письмо Бхутто было опубликовано в газетах, последовала реакция других стран. Так, индийское информационное агентство «Самачар» заявило: «Кохинур» должен быть возвращен в Индию, на территории которой он был найден и в течение различных эпох принадлежал индийским правителям.

В спор о «Кохинуре» вмешались три иранских профессора истории. Они заявили, что бриллиант должен быть возвращен Ирану на том основании, что в 1739 г. правитель Индии Мохаммед-шах подарил его Надир-шаху от «имени индийского народа». Впрочем, все драгоценности, которые вывез Надир-шах из Индии, являются «подарком» правителя в обмен на возвращение Мохаммеду-шаху власти. Такова логика профессоров.

Что же касается самого «Кохинура», то он по-прежнему сверкает в короне английской королевы. О его возвращении никаких речей в английском правительстве не ведется.

(По материалам доктора геолого-минералогических наук В. Елисеева.)

Алмаз «Орлов»

Алмаз «Орлов», найденный в Голконде в начале XVII столетия, представлял собой округлый додекаэдр (двенадцатигранник) с отколовшимся от него куском. Камень весил предположительно 350–400 карат (точный вес его неизвестен). С учетом отколовшегося куска вес камня, по предположению А. Е. Ферсмана, должен был быть в пределах 450–500 карат, отсюда вытекает, что отколовшийся от камня кусок имел массу около 100 карат.

«Орлов» по своей величине занимает первое место среди всех камней, найденных когда-либо в Индии; это знаменитейший алмаз чистейшей воды, слабо синевато-зеленоватого оттенка, с небольшим количеством ничтожных желтоватых включений.

В отношении веса «Орлова» существуют противоречивые мнения. Так, в литературе указываются такой вес (в каратах): 194,8; 199,6; 189,62 и 185,0. Чтобы выяснить, какая из приведенных цифр является наиболее вероятной, обратимся к высказываниям Ферсмана. Он писал: «Размеры камня не могут быть даны в точности. В старых описаниях мы встречаем два веса: 185 и 193^3/4 карата; точных взвешиваний мы не имеем и не может их в настоящее время воспроизвести из-за плотной серебряной оправы. Старые данные и ряд сравнений заставляют нас говорить о второй цифре, к которой, по-видимому, склоняется и А. К. Фаберже, взвешивавший камень в 1913 г.».

А как же Фаберже удалось взвесить впаянный в серебро алмаз? Помог случай. Когда он осматривал алмаз в скипетре, камень неожиданно выпал из оправы. Видимо, «Орлов» был недостаточно прочно закреплен. И Фаберже его взвесил. После этого случая бриллиант снова был впаян в оправу, на сей раз довольно прочно.

Около 1829 г. из свинца сделаны две модели «Орлова»; одна из них детально осмотрена в 1829 г. минералогом Розе вместе со знаменитым А. Гумбольдтом. Розе довольно точно воспроизвел на рисунках размеры и общие очертания камня. По его определению, масса «Орлова» равна 194,8 карата. Такой же вес для «Орлова» приводят М. И. Пыляев в книге «Драгоценные и цветные камни» и И. И. Шафрановский в книге «Алмазы». Таким образом, наиболее вероятный вес «Орлова» равен 194,6 карата.

Надо сказать, что в сведениях об «Орлове» много путаницы. Они переплетаются, без всякого на то основания, с данными о других алмазах, таких как «Великий Могол», «Дерианур», «Кохинур» и «Луна гор».

Как мы знаем, Тавернье из алмазов Аурангзеба отметил два необычных алмаза: один весом 80–90 карат, тождественный «Шаху», и другой под названием «Великий Могол» весом в 319,5 ратиса, что в пересчете на караты, по Тавернье, составляет 280 карат. Но, исходя из этого описания алмаза, Ферсман уверенно написал: речь в нем идет об «Орлове». Об этом свидетельствует его огранка в форме «…розы, очень высокой с одной стороны», что, по Ферсману, типично для «Орлова», ограненного также в виде высокой индийской розы, напоминающей тюбетейку или разрезанное пополам яйцо. «На нижнем ребре "Великого Могола», — писал Тавернье, — находится маленький надрез, а в нем — небольшое мутное пятнышко»; трудно точнее описать, замечает Ферсман, ту выемку, которая столь характерна для «Орлова».

При сравнении масс «Великого Могола» и «Орлова» можно усмотреть в них на первый взгляд значительное расхождение. В действительности этого расхождения нет. Дело в том, что Тавернье принимал вес ратиса равным 0,875 карата. На самом деле, по данным, собранным Ферсманом, ратис равен 0,605 карата, или 0,121 г. Отсюда вес «Великого Могола» получается равным 193,3 карата, т. е. очень близким к весу «Орлова».

Следует отметить, что высказывания об идентичности алмазов «Великий Могол» и «Орлов» были и ранее, до Ферсмана. Но в 1882 г. английский ювелир Стритер (другое написание — Штритер) обрушился на них с критикой, заявив: из-за существенных различий в весе «Великого Могола» (280 карат) и «Орлова» (193 карата) нельзя серьезно принимать подобные сообщения. Он, таким образом, закрепил ошибку, допущенную Тавернье.

К «почитателям» «Великого Могола» как самостоятельного камня (а таких немало как у нас, так и за рубежом) естественно обратиться с таким вопросом: если у Аурангзеба имелся такой крупный алмаз (отдельно от «Орлова»), то куда он таинственным образом исчез навсегда? Ведь никаких упоминаний о нем в дальнейшем не имеется. Не сгорел же он? И надо полагать, сквозь землю не провалился! Если бы его украли, об этом было бы известно. По нашему мнению, это лишний раз подтверждает соображение о том, что такого алмаза (отдельно от «Орлова») просто не было. «Великий Могол» — это наш «Орлов». Сам Тавернье полагал, что «Великий Могол» тождествен «Кохинуру», что неправомерно: «Великий Могол» («Орлов») имеет голубовато-зеленоватый оттенок, а «Кохинур» обладает сероватым цветом. Эта же причина, а именно различная окраска алмазов, не позволяет принять версию о том, что «Орлов» и «Кохинур» являются обломками одного крупного камня.

Теперь в отношении алмаза «Луна Гор». Существует версия, по которой «Орлов» и «Луна Гор» были приобретены для России в конце XVIII столетия: первый был куплен в Амстердаме, второй — в Персии у купца Сафраса. Однако камня по имени «Луна Гор» вообще не существует в природе. Так, Ферсман писал: «Нет никаких оснований признавать существование особого, отличного от "Орлова" камня по имени "Дерианур" или "Луна Гор", каковой не существует и, по-видимому, никогда и не существовал». Отсюда мнение Г. Смита, что камень под названием «Луна Гор» некогда находился в сокровищнице русских царей, является недоразумением.

«Дерианур» («Море Света») — второе название «Великого Могола».

Итак, из пяти алмазов, фигурирующих в литературе как самостоятельные камни, в действительности существуют только два: «Орлов» («Великий Могол», «Дерианур») и «Кохинур».

Наконец, настало время перейти к изложению приключений «Орлова». После обнаружения камня он оказался в руках полководца Голконды Миргимолы. Последний, предав царя Голконды, своего господина, удалился во владения Шаха-Джехана и преподнес ему этот алмаз в дар.

По другой версии, Миргимола был не полководцем, а казначеем при дворе царя Голконды и стал обладателем крупного алмаза. Алмаз, однако, не принес ему счастья, казначей впал в немилость раджи и был вынужден искать убежища у Шаха-Джехана.

Прибыв в государство Великих Моголов, Миргимола преподнес Шаху-Джехану богатые подарки, среди которых был большой алмаз.

Получив сырой алмаз, Шах-Джехан приказал ювелиру Гортензию Боргису Венецианскому его огранить. Мастер трудился два года и изготовил бриллиант в форме высокой индийской розы. Ее отличительной особенностью является наличие множества маленьких граней, расположенных ярусами. Такое расположение граней объясняется стремлением гранильщика как можно меньше «соскоблить» алмазного вещества, сохранив по возможности первоначальную форму камня. Иначе говоря, он пришлифовывал преимущественно природные грани алмаза. И тем не менее, мастер «соскоблил» около половины массы природного алмаза. Поэтому его огранка была признана неудачной. В связи с этим любопытно привести высказывание Тавернье: «В нем (алмазе. — Авт.) было несколько мутных пятен. Если бы этот камень находился в Европе, им распорядились бы иначе: из него извлекли бы хорошие куски, и он сохранил бы больший вес, вместо того чтобы быть истертым в порошок при огранке. Гортензий Боргис Венецианский огранил этот алмаз, за что и получил плохую награду, потому что, когда он закончил огранку, ему поставили в упрек, что он испортил камень, который мог бы сохранить больший вес, и вместо того, чтобы оплатить его труд, царь велел отнять у него 10 000 рупий, и велел бы взять у него еще больше, если бы у того нашлись деньги сверх этих. Если бы господин Гортензий хорошо знал свое искусство, он сумел бы извлечь из этого камня несколько хороших кусков, не нанося ущерба царю и затратив меньше труда на шлифовку; но он был не очень умелым алмазником».

Таково мнение Тавернье, вероятно, справедливое.

От Шаха-Джехана «Великий Могол» («Дерианур») перешел к Аурангзебу.

Существует предание: одно время «Дерианур» сиял в качестве глаза в голове индийского идола в одном из храмов в Серингане. Но когда и как он туда попал, выяснить не удалось. Некоторые источники сообщают, что в начале XVIII в. алмаз был выкраден французским солдатом — одним из охранников храма, в котором находился идол с «Дериануром». Затем алмаз снова оказался в сокровищнице Великих Моголов. Как «Дерианур» в нее попал, покрыто тайной.

В 1739 г. драгоценностями Индии, в том числе «Дериануром», завладел Надир-шах и украсил им свой трон в паре с «Кохинуром».

После убийства Надир-шаха «Дерианур» был снова выкраден, на сей раз персидским воином. Он продал камень армянскому купцу Сафрасу. Приблизительно через 15 лет Сафрас привез алмаз в Астрахань.

О дальнейшей судьбе «Дерианура» нам рассказывают архивные документы С. И. Тройницкого (в изложении А. Е. Ферсмана). В них говорится следующее. Астраханский купец Гилянчев донес в 1768 г. астраханскому губернатору Ивану Варфоломеевичу Якоби (1726–1803) о том, что его тесть армянин Григорий Сафрас, родом из Джуйфы, купил алмазный камень дорогой цены. Не найдя покупателей в России, Сафрас отвез его в Голландию, где 1 октября 1767 г. положил в Амстердамский банк (поэтому «Орлов» иногда фигурирует под названием «Амстердамский алмаз»).

В своем завещании от 1771 г. Сафрас просит своих душеприказчиков, племянников его первой жены, придворного ювелира Ивана Лазарева и его брата Якима, взять из банка этот алмаз.

20 октября 1772 г. Сафрас половинную долю в этом алмазе продал Ивану Лазареву за 125 тыс. рублей и самый камень оставил у Лазарева (отсюда время от времени этот камень называют «Лазаревским алмазом»). В 1773 г. Иван Лазарев продал камень графу Г. Г. Орлову за 400 тыс. рублей. В том же году Орлов преподнес камень Екатерине П в день ее ангела. С тех пор алмаз известен под именем «Орлов».

А сейчас расскажем об одном недоразумении в связи с историей «Орлова». По мнению Р. Валаева (книга «Алмаз — камень хрупкий», Радяньский письменник, 1977), сырой алмаз «Дерианур» (весом 400 каратов) Г. Сафрас купил непосредственно у персидского шаха в 1770 г.; потом тайком уехал в Голландию, где отшлифовал камень в форме розы. Но алмаз «Дерианур» («Великий Могол») имеет несомненно индийскую огранку, и Сафрас положил алмаз в Амстердамский банк в 1767 г. уже в ограненном виде (о чем рассказано на предыдущих страницах). Мнение Валаева представляется несостоятельным.

Однако вернемся к «Орлову». В 1774 г. он был вставлен в резную серебряную оправу и укреплен в верхней части скипетра. Скипетр — жезл, один из знаков монархической власти в России. Его длина 59,6 см. На золотой поверхности ручки скипетра с каннелюрами (желобками) расположено восемь бриллиантовых ободков. Каннелюры усиливают игру света и тени. На вершине скипетра — золотой двуглавый орел, украшенный эмалью и бриллиантами. Парадность скипетра была значительно усилена прекрасным «Орловым». Скипетр вместе с «Орловым» оценивался примерно в 2,5 млн золотых рублей (корова в те времена стоила около 5 рублей).

Алмаз «Орлов», как и «Шах», находился в Бриллиантовой комнате Зимнего дворца. После начала Первой мировой войны уникальный камень был отправлен в Москву в одном из сундуков, который спрятали в тайнике Оружейной палаты.

А теперь мысленно перенесемся в осень 1925 г. Тогда в зале Оружейной палаты проходила выставка драгоценностей Алмазного фонда СССР для гостей, приехавших на торжества по случаю 200-летия Академии наук. А.Е Ферсман в книге «Воспоминания о камне» (М., 1960) написал: «Старая сказка "Тысячи и одной ночи" о драгоценностях Индии, дворец Ауренг-Зеба (орфография Ферсмана. — Авт.), богатства шаха Надира в Дели — все, кажется, меркнет перед блеском сверкающих на столах самоцветов.

Все они — живые свидетели веков, свидетели тяжелых картин унижения и крови, безграничной власти индийских раджей, божественных капищ в Колумбии, свидетели царской пышности и слез народа…

Не расхищены, не сломаны, не подменены и не обесцвечены эти самоцветы в своей долгой истории.

Вот наверху в короне, среди многих тысяч сверкающих индийских бриллиантов, красный камень лал (ранее так называлась благородная шпинель, имеющая красный цвет. — Авт.). Когда-то в горах Бадахшана, в заветной стране афганцев, нашел его сын Востока, утаил под страхом смерти от своего властелина, тайком прокравшись с камнем по труднопроходимым горным тропам в Китайский Туркестан.

Перед короной лежит золотой скипетр, а в нем сверкает знаменитый "Орлов".

Сколько крови и слез, сколько несчастья и горя связано с судьбой этого алмаза, столь же прекрасного и сейчас, как тогда, когда он назывался "Морем огня", спокойно сверкающего своей старинной индийской огранкой.

Рядом с ним, совершенно незаметно, на темно-красном бархате лежит длинненький (длина его около 3 см. — Авт.) желтый камень. Это исторический алмаз "Шах".

В настоящее время «Орлов» экспонируется на выставке Алмазного фонда вместе с «Шахом».

Алмаз «Голубая Надежда» («Хоуп»)

The Hope Diamond — алмаз чрезвычайно редкого цвета и размера, образованный интенсивным давлением в коре Земли около миллиарда лет назад. Почти четыре века назад он был обнаружен индийскими шахтерами предположительно в шахте Коллур в Голконде. Тогда он весил около 112 карат — более чем в два раза больше, чем сейчас. Из Индии он был вывезен французским торговцем для Людовика XIV, с этого и начинается его история, полная горя, неудач, тщеславия, крови и смертей… По легенде, всех, кто не только владел или носил камень, но даже просто до него дотрагивался, преследовали неудачи до самой кончины.

В самом деле, об этом камне можно написать роман ужасов с продолжением — томов в пятьдесят. Он не участвовал в военных событиях, но убивал своих владельцев по одному, с методичностью серийного киллера.

Древнеиндийское предание рассказывает, что очень давно алмаз этот был глазом бога Рамы и всякого, кто овладеет этим камнем, ждут болезни, гонения, бесчестье и в конце концов неотвратимая смерть. В самом деле, большой синий алмаз редкой красоты был ввезен в Европу из Индии вместе… с чумой.

После обнаружения алмаз был помещен не то в глаз, не то в руку статуи индийской богини Ситы. Путешествие камня из рук в руки начинается с воровства: в 1642 г. уже известный нам французский путешественник и ювелир Жан-Батист Тавернье привез для «короля-солнца» Людовика XIV сорок четыре больших алмаза и еще 1122 камня поменьше. Среди них был и огромный, редкого цвета алмаз. Как, где и за какую цену Тавернье приобрел именно этот камень, он не говорил. Предполагается, что он его украл, за что на него и всех других владельцев камня в Индии было наложено проклятие. В возрасте 84 лет Тавернье умер в России, причина его смерти неизвестна, по легенде, он был разорван собаками. Кстати, не только алмаз попал тогда в Европу из Индии, но и чума, унесшая миллионы жизней.

В 1679 г. Людовик XIV решил сменить камню огранку, чтобы увеличить его блеск: предыдущая огранка была направлена в первую очередь на сохранение как можно большего размера камня, что очень нравилось индийским магараджам, в то время как в Европе больше ценились преломляющие качества и симметрия. Сеур Питу проделал блестящую работу, хоть и оставил от камня всего 67 карат.

Людовик очень гордился алмазом и прозвал его «Голубой алмаз короны». Король часто носил его на длинной ленте на шее. Маркиза де Монтеспан, негласная жена Людовика, тоже носила этот алмаз, но (благодаря проклятию?) вскоре потеряла расположение короля. Сам Людовик XIV умер в 1715 г. в страшных мучениях от гангрены, еле выдавив предсмертные слова: «Я ухожу. Франция остается».

Как известно, последние владельцы алмаза из династии Бурбонов — Людовик XVI и его супруга Мария-Антуанетта — были гильотинированы. Принцесса Ламбаль, которой Мария-Антуанетта однажды дала алмаз напрокат, была растерзана разъяренной толпой простолюдинов в дни народного восстания.

Во время революции все сокровища французской короны были изъяты у королевской семьи после их попытки бежать из Франции в 1791 г. Драгоценности, включая голубой камень, были оставлены в сокровищнице, но без надлежащей охраны, и в течение 12–16 сентября 1792 г. она была ограблена, причем этого не заметили до 17-го числа. Большинство драгоценностей позже нашлось, но алмаз был утерян. Он, очевидно, переходил из рук в руки, поэтому точно неизвестно, сколько бед принес своим владельцам в этот период. Известно лишь (но точно не подтверждено), что Вильгельм Ваале, голландский ювелир, переогранил алмаз, чтобы скрыть его настоящее происхождение, но вскоре был ограблен и убит своим собственным сыном Генрихом Ваалсом (который в 1830 г. покончил с собой). Потом алмаз перешел к Франсуа Буле, торговцу алмазами, который вскоре умер в нищете.

О появлении алмаза вновь стало известно из меморандума Джона Франсиллиона, который упоминал большой, необычно голубой алмаз весом 45 карат, находящийся в Лондоне. Камень являлся частью коллекции, принадлежащей Даниелю Элиасону. Но точно не было известно, был ли это тот самый камень, так как его огранка отличалась от сделанной по приказу Людовика XIV.

Голубые алмазы чрезвычайно редки, встречаются даже реже, чем просто большие драгоценные камни. Только один из 100 тыс. алмазов может хоть чуть-чуть отличаться от белого цвета, чтобы его можно было назвать цветным, а из всех цветов голубой и розовый как раз самые редкие для алмазов. В то время всего два или три таких больших голубых алмаза ходили по Европе.

Первым английским владельцем камня являлся, скорее всего, король Георг IV, который был известен любовью к большим и необычным камням: через сто лет один исследователь драгоценных камней заметил, что на портрете Томаса Лоренса у английского короля на шее лента с большим голубым камнем. Камень был поразительно похож на французский голубой алмаз.

Король так погряз в долгах, что ради этого женился, дабы покрыть их, а потом попросил парламент признать его брак незаконным. В 1796 г. у него родилась дочь, что окончательно испортило и без этого холодные отношения Георга с очередной женой. Король подал в суд на свою супругу, обвинив ее в измене. Но лондонская толпа встала на сторону жены Кэролин. Долги были оплачены только после смерти короля в 1830 г.

В 1839 г., а возможно и раньше, алмаз оказался у Генри Филиппа Хоупа, по имени которого получил свое имя: Blue Норе — «Голубая Надежда».

Генри Филипп Хоуп был самым известным лондонским банкиром и коллекционером алмазов, но в своем каталоге он не сделал ни одной пометки об истории камня. А зря. У банкира умер единственный ребенок, и камень перешел к племяннику Генри — Томасу Хоупу, у которого был несчастливый брак, а вскоре последовал полный финансовый крах.

В 1862 г. алмаз «Хоуп» перешел к вдове Томаса, которая передала его своему внуку — Генри Френсису Хоупу. Френсис по уши влез в долги из-за того, что много играл и был очень расточительным. Чтобы оплатить долги, он хотел продать камень, но исполнитель последней воли его бабушки в течение четырех лет не разрешал ему этого сделать. Тем не менее, в 1901 г. «Голубую Надежду» было разрешено продать, только после апелляции, поданной в палату лордов.

За 148 тыс. долларов камень купил Симон Френкель, нью-йоркский ювелир, который и привез алмаз в США. У него «Надежда» пролежала шесть лет в сейфе. Френкель был вынужден продать ее из-за финансовых сложностей во время Великой депрессии.

Камень заполучил Жак Коле, который сошел с ума и покончил с собой, а следующим обладателем стал князь Иван Канитовский (по другой версии, Корытковский), который был убит русскими революционерами, а перед этим успел убить свою любовницу Лоренс Ладю (или Ледю), которая одолжила алмаз у Ивана.

Следующий владелец «Хоупа», испанец, был поглощен морской пучиной. После супружеская пара, владевшая солитером, погибла в 1912 г. вместе с «Титаником».

Еще одним владельцем был греческий торговец драгоценностями Симон Монсаридис, который не справился с управлением и упал на машине в пропасть, убив себя, свою жену и ребенка. «Надежда» досталась персидскому торговцу по имени Хабиб Бей, но он владел камнем совсем недолго, так как утонул во время крушения французского парохода в 1909 г. В том же году алмаз перешел к турецкому султану Абд-аль-Хамиду, купившему его за 400 тыс. долларов. После этого Турецкая империя начала разваливаться, появилась экстремистская организация «Младотурки», которая и довершила крах монархии.

Кроме всего прочего, из-за проклятия пострадало и еще несколько придворных: слуга, который полировал камень, был пойман повстанцами, которые его пытали, а потом казнили; любимая наложница султана, которая несколько раз носила алмаз, была найдена зарезанной; один чиновник пытался похитить «Надежду», но был пойман и казнен, а хранитель султанских драгоценностей был повешен турецкой толпой.

Алмаз еще несколько раз менял владельцев, пока не попал в руки Пьеру Картье. Картье хотел продать «Надежду» богатой Эвелин Уалш МакЛин. Она считала, что все предметы, приносящие неудачу, для нее становятся талисманами. Возможно, Картье, чтобы убедить Эвелин купить алмаз, и приукрасил всю историю. Эвелин любила подобные вещи, а Картье умел хорошо преподнести товар. Примечательно, что никто не говорил о проклятии до того времени. Тем не менее, Эвелин не купила камень: ей не нравилось его обрамление. Через пару месяцев Картье поменял обрамление (теперь там было 16 алмазов вокруг самого камня и еще 46 алмазов на платиновом колье), дал его поносить Эвелин на уик-энд, считая, что она за это время к нему привыкнет.

Он оказался прав: Эвелин не снимала колье практически никогда, и даже когда ей делали операцию на зобе, она была в нем.

Эвелин была очень эксцентричной и заводной девушкой, любила шокировать людей. Она обожала всем показывать камень, часто одалживала подругам на день свадьбы, носила его в госпиталь к солдатам, чтобы они могли им полюбоваться, надевала его на рыбалке, брала с собой на американские гонки, оставляла его в самых неожиданных местах (на тостере, за кушеткой).

Несмотря на то что Эвелин носила алмаз как талисман, она тоже пострадала от проклятия: в возрасте девяти лет ее сын попал под машину и скончался, ее дочь в возрасте 25 лет покончила с собой после передозировки наркотиков, ее муж, процветающий бизнесмен, владелец газеты «Вашингтон пост», ушел к другой женщине, потом стал алкоголиком, сошел с ума и умер в психлечебнице. Его бизнес, естественно, пришел в упадок, и Эвелин едва продала газету за бесценок.

После смерти Эвелин ее драгоценности пошли с молотка в 1949 г., чтобы оплатить долги. «Надежду» купил нью-йоркский ювелир Гарри Уинстон, который давал камень для показа или для ношения на нескольких благотворительных мероприятиях. Уинстон рассуждал так: «Видал я всякие камни, и все их страшилки — чушь собачья». Он выставлял «Хоуп», собирая деньги на благотворительность. Возможно, этот ювелир был единственным из владельцев алмаза, кто не пострадал от его чар.

В 1958 г. Уинстон пожертвовал алмаз Смитсоновскому институту, так как давно думал о создании национальной коллекции драгоценных камней. Этим подарком он также хотел вдохновить других дарить камни институту.

Уинстон суеверно послал его обернутым в простую крафтовую бумагу (у ювелиров свои приметы), но камень не преминул выкинуть свой последний фортель. Через несколько дней посыльный попал под грузовик, но выжил. Тогда сгорел его дом, похоронив под руинами жену и собаку.

С 10 ноября 1958 г. и по сей день алмаз «Блю Хоуп» представлен на всеобщее обозрение как часть национальной коллекции минералов и драгоценных камней в Национальном музее естественной истории в США. Настоящий его владелец, получается, американский народ. Действует ли на него сейчас проклятие — трудно сказать…

Алмаз «Шах»

«Шах» — всемирно известный исторический камень, безукоризненно прозрачный, с желтоватым оттенком (что связано с наличием в нем волосных трещин с окислами железа) и сильным алмазным блеском. Он найден в Голконде в конце XVI в. У него сохранена совершенно необычная природная форма (только три грани слегка пришлифованы), представляющая собой удлиненный октаэдр (восьмигранник) с округлыми ребрами. По форме камень напоминает саркофаг в миниатюре.

Масса сырого алмаза была равна 95 карат; после пришлифовки она уменьшилась до 88,6 карат. Камень потерял незначительную часть своего первоначального веса. Четыре грани «Шаха» на утонченном конце пересечены сплошной бороздой глубиной до 0,5 мм. Она была предназначена для нити, на которой алмаз носили или подвешивали. Помимо необычной формы замечательной особенностью «Шаха» является наличие на трех отполированных гранях прекрасно выполненных исторических надписей на языке фарси, раскрывающих нам историю камня на фоне истории Индии и Персии. Надписи означают имена трех правителей, которые владели камнем, и соответствующие даты в персидском летоисчислении. Эти надписи прочитал и объяснил советский ученый-востоковед академик С. Ф. Ольденбург (1863–1934). Приводим их:

«Бурхан-Низам-Шах второй. 1000 г.» (1591 г.);

«Сын Джехангир-Шаха Шах-Джехан. 1051 г.» (1641 г.);

«Владыка Каджар — Фатх Али-шах Султан. 1242 г.» (1824 г.).

Следует сказать, что техника гравировки на камне настолько совершенна и изящна, что диву даешься, как могли ее выполнить древние мастера примитивными орудиями труда. Несомненно, что гравировщики обладали исключительным мастерством, необыкновенным терпением и вложили огромный труд в это произведение искусства.

Судя по первой надписи, найденный в Голконде алмаз попал к правителю Ахмаднагара Бурхан-Низам-шаху II (1591–1595), который и увековечил свое имя на одной из граней алмаза.

Вторая надпись на алмазе переносит нас в империю Великих Моголов, возвращает к уже описанным выше событиям.

В 1591 г. Акбар отправил четыре посольства к владетелям отдельных провинций Декана, в том числе в Ахмаднагар к Бурхан-Низам-шаху II. Эти посольства имели целью утвердить сюзеренные (верховные) права Великих Моголов среди самостоятельных государств Декана. Однако в 1593 г. послы вернулись от Бурхан-Низам-шаха II с неудовлетворительным ответом и слишком ничтожными подарками, среди которых было 15 слонов и 5 драгоценностей. Акбар был недоволен таким оборотом дела и послал в 1596 г. войска, дабы покорить нерадивых правителей.

Ахмаднагар — государство, существовавшее в Индии в XVI–XVII вв. Оно располагалось к северо-западу от Голконды. Столицей государства был город Ахмаднагар. Акбар подчинил Ахмаднагар, в котором захватил много слонов и драгоценностей, среди которых был алмаз «Шах».

У Акбара было трое сыновей: Даниял и Мурад (которые умерли раньше отца) и Салим, ставший правителем Индии в 1605 г. Он принял новое имя Джехангир (в переводе «завоеватель мира»). Алмаз «Шах» перешел к нему. В 1627 г. Джехангира сменил на престоле один из его четырех сыновей Хур-рам (1592–1666), принявший еще в 1617 г. новое имя Шах-Джехан (в переводе «правитель мира»).

По свидетельству А. Е. Ферсмана, Шах-Джехан был большим любителем и знатоком драгоценных камней; он имел собственную мастерскую, в которой лично занимался огранкой камней.

В 1641 г. Шах-Джехан приказал выгравировать на алмазе «Шах» уже известную нам надпись: «Сын Джехангир-шаха Шах-Джехан. 1051 г.». Это было время, когда между Шахом-Джеханом и его сыновьями еще не развернулась ожесточенная борьба за власть.

У Шаха-Джехана, как и у Джехангира, было четверо сыновей — Дара, Шуджа, Аурангзеб и Мурад. Борьба за власть между братьями, а также между сыновьями и отцом привела к тому, что Аурангзеб (в переводе «украшение трона») оказался удачливее своих братьев, и в 1658 г. силой захватил престол. Став шахом, Аурангзеб смог получить от отца только часть драгоценностей, и то благодаря содействию сестры. Так, «Шахом» он завладел, скорее всего, в 1660 г. Остальные драгоценности остались у Шаха-Джехана, который заявил мятежному сыну: «Если будешь отнимать драгоценности силой, я их уничтожу». Аурангзеб смирился. После смерти отца Аурангзеб завладел всеми драгоценностями, в том числе часть из них он отнял у брата Дара, которого впоследствии обезглавили.

В 1676 г. в Париже вышла книга «Шесть путешествий, совершенных Ж.-Б. Тавернье в Турцию, Персию и Индию», в которой знаменитый ювелир поделился с читателями впечатлениями о своих поездках, в частности о посещении дворца Аурангзеба в 1605 г. Тавернье с восхищением рассказывает о сказочной роскоши падишаха Индии, которую он лицезрел: дворец «ломился» от алмазов, золота, изумрудов, рубинов, сапфиров, жемчугов и хрусталя; Аурангзеб принимал пищу только на золотых тарелках, украшенных алмазами и другими драгоценными камнями; пил из хрустальной посуды с крышками из золота, в которых сверкали самоцветы.

Аурангзеб милостиво разрешил Тавернье осмотреть драгоценности двора. Одни из них, согласно рассказу Тавернье, находились в особых ящиках, другие украшали Павлиний трон, третьи искрились на балдахине над троном. Как мы помним, Павлиний трон — самый роскошный из семи тронов Великих Моголов.

Главнейшие драгоценности Тавернье описал и взвесил. Так, помимо алмаза в 80–90 карат он отметил: большой особенный алмаз «Великий Могол» в 319,5 ратиса, большой алмаз грушевидной формы в 62 ратиса и отдельные камни в 55–60 ратисов, розовый камень в 35 ратисов, жемчуга, рубины, шпинели (рубин-балле) и т. д. В подробном описании камней алмаз «Шах» не указан.

Но, по мнению А. Е. Ферсмана (Кристаллография алмаза. Изд. АН СССР, 1955), самый крупный алмаз, висевший на балдахине Павлиньего трона (массой 80–90 карат), и был «Шахом». Об этом свидетельствуют вес камня и борозда на нем, прорезанная специально для его подвешивания. «Шах» для Аурангзеба выполнял роль талисмана, то есть служил оберегом.

Во времена царствования Аурангзеба с «Шахом», как полагают, случилось такое происшествие. Падишах подарил «Шах» одному из своих военачальников Афзал-хану; последний верил в чудодейственную силу алмаза, поэтому спрятал его в тюрбан, который с головы больше не снимал. В то время Могольскому государству противостояло индусское племя маратхов. Воины этого племени под руководством Шиваджи периодически совершали набеги на владения Моголов, нанося существенный урон захватчикам. Аурангзеб решил расправиться с маратхами и послал против них войско под началом Афзал-хана.

Обе армии сошлись в узком ущелье. Понимая, что в этих условиях войска не могут развернуться, Афзал-хан решил прибегнуть к хитрости. Он пригласил Шиваджи якобы на дружескую встречу на вершине холма. Туда должны были подняться оба полководца без оружия.

Вероломный Афзал-хан спрятал в своей одежде кинжал, которым ударил Шиваджи, делая вид, что обнимает его. Кинжал только скользнул по кольчуге, в которую был одет вождь маратхов, не причинив ему никакого вреда. Зато Шиваджи, обнимая Афзал-хана, вонзил в его тело спрятанные в рукавах железные когти.

Затем, по зову вождя, на холм взобрались маратхские воины, и один из них ловким ударом меча обезглавил могольского полководца. Когда голова Афзал-хана ударилась о землю, из тюрбана выпал алмаз. Обагрившись свежей человеческой кровью, камень покатился к ногам вождя маратхов. Оставшееся без полководца могольское войско потерпело сокрушительное поражение.

Однако, как повествуют Н. К. Синха и А. Ч. Банерджи в книге «История Индии», Афзал-хан был ведущим военачальником не у Аурангзеба, а в государстве Биджапур, что на юге Индии, в ее западной части. И Афзал-хан действительно был послан воевать против Шиваджи, возглавившего борьбу маратхского народа за свою независимость. При этом Афзал-хану было приказано прикинуться другом Шиваджи и захватить его в плен или убить. Но при встрече двух противников Шиваджи сам убил Афзал-хана, после чего лагерь биджапурских войск был разграблен. Это случилось 10 ноября 1659 г.

Отсюда ясно, что «Шаха» у Афзал-хана не было, ибо он находился у Великих Моголов. Кстати, алмаза тогда не было и у Аурангзеба, который попал к нему лишь в 1660 г.

В конце XVII в. войско Аурангзеба предприняло поход с целью покорения Голконды. Его манили голкондские богатства, в частности алмазы. И вот войско Аурангзеба осадило стены крепости. Но крепость была хорошо защищена, а стойкость защищавших ее воинов велика. В течение 9 месяцев воины Аурангзеба умирали от голода и болезней под стенами крепости. И крепость, несомненно, отстояла бы свою независимость, не случись предательства. Аурангзеб сумел каким-то образом подкупить одного из военачальников Голконды, который открыл ворота крепости. И Голконда пала.

В 1739 г. на Индию напал правитель Персии Надир-шах Афшар. Как уже рассказывалось выше, в руки Надир-шаха попали Павлиний трон, алмаз «Шах» и другие драгоценности. После его убийства в 1747 г. часть драгоценностей шаха перешла к ослепленному по его приказу Реза-Кули, а потом к его сыну Шахруху-мирзе.

В 1794 г. власть в Персии перешла к Ага Мохаммед-хану Каджару, основавшему династию Каджаров. В 1795 г. Ага Мохаммед-хан совершил набег на Грузию и разгромил и разграбил Тбилиси. В 1796 г. он отправился на завоевание Мешхеда, где правил Шахрух-мирза. Шахрух сдал город без боя, а сам оказался в плену. Ага Мохаммед-хан знал, что у Шахруха-мирзы есть драгоценности, и предложил ему отдать их добровольно. Шахрух отказался. Ага Мохаммед-хан приказал его пытать, и пленник был вынужден отдать завоевателю все драгоценности.

В июне 1797 г. Ага Мохаммед-хан предпринял второй набег на Грузию; перед походом он назначил наследником престола своего племянника Фатх Али-шаха. Ага Мохаммед-хан словно предчувствовал, что его дни сочтены. И действительно, во время похода, в Шуше, произошло такое событие. Двое слуг Ага Мохаммед-хана в чем-то провинились и на другой день должны были быть казнены. Но слуги не хотели умирать. Они пробрались глубокой ночью в спальню Ага Мохаммед-хана и зарезали его.

В это время наследник престола Фатх Али-шах находился в Ширазе. Узнав о смерти дяди, он немедля выступил в Тегеран и в 1797 г. утвердился на престоле Персии. Все драгоценности перешли к нему.

Прошло более четверти века правления Фатх Али-шаха в Персии, когда он приказал выгравировать свое имя на алмазе «Шах». Так появилась третья надпись на камне: «Владыка Каджар — Фатх Али-шах Султан. 1242 г.».

А теперь расскажем о том, как алмаз «Шах» из Персии попал в Россию. Предыстория этого события такова. Летом 1826 г. началась Русско-персидская война. В 1828 г. в местечке Туркманчай был подписан мирный договор между Россией и Персией, он был почетен и выгоден для России.

В конце 1828 г. в Тегеран приехал в качестве русского посланника А. С. Грибоедов. Приняли его в Тегеране с почетом. Но требования А. С. Грибоедова о выполнении Туркманчайского договора (выплате контрибуции, выдаче русских военнопленных) вызвали недовольство у персидских сановников. Оно подогревалось английскими дипломатами. Персидская знать и духовенство подстрекали персов к нападению на русское посольство и расправе с посланником. А тут произошло еще одно событие. В январе 1829 г. к Грибоедову обратились евнух из шахского гарема мирза Якуб и две обитательницы из гарема Аллаяр-хана. Будучи родом из Армении, они просили Грибоедова отправить их на родину. Грибоедов знал, что покровительство им может иметь пагубные последствия, но, считая бесчестным отказать армянам, которые согласно статье 13 Туркмачайского договора имели право вернуться на родину, он все же взял женщин под свое покровительство и укрыл в здании русской миссии. Это было использовано англичанами, личным врагом посланника Аллаяр-ханом и улемами (сословие мусульманских богословов и законоведов) для открытого выступления против Грибоедова. А в мечетях было объявлено, что русский посланник нарушает законы и обычаи страны. Был брошен призыв напасть на русскую миссию и расправиться с Грибоедовым.

Наступило 11 февраля 1829 г. Рассвирепевшая толпа подошла к дому посольства. По свидетельству К. К. Боде, который был первым секретарем посольства в Персии (а его старший брат А. К. Боде дружил с Грибоедовым), один из конвойных казаков выстрелом из пистолета убил персиянина. Его труп отнесли на дворцовую площадь, где собралось многочисленное духовенство, разжигавшее страсти толпы. Фанатики снова явился к посольству.

А. С. Грибоедов и остальные члены миссии приготовились к осаде. Но господин случай ускорил развязку. Дело в том, что близ самого дома русского посольства находились заложники персидского правительства — бахтиарцы из племени лур, одного из самых буйных и диких племен, населявших горные местности. Бахтиарцы, как кошки, перелезли через стены и выбрались на плоскую крышу русского посольства. Затем просверлили широкие отверстия в потолке и начали стрелять в сотрудников миссии. А. С. Грибоедов был убит одним из первых. Тем временем толпа ворвалась в ворота и перебила всех казаков.

Труп Грибоедова потащили по улицам и базарам города. Когда об этом узнал шах, то приказал отобрать останки посланника и уведомить о случившемся первого секретаря российской миссии в Персии Ивана Сергеевича Мальцева (1807–1880), который один из русских спасся: он жил не в посольском доме, а на квартире персидского сановника. Мальцев, уведомленный о случившемся, попросил препроводить бренные останки Грибоедова в Тавриз, куда и сам отправился.

В «Путешествии в Арзрум во время похода 1829 г.» А. С. Пушкин рассказал о встрече с прахом Грибоедова: «Я переехал через реку. Два вола, впряженные в арбу, подымались по крутой дороге. Несколько грузин сопровождали арбу; "Откуда вы?" — спросил я их. "Из Тегерана". "Что вы везете?" — "Грибоеда". Это было тело убитого Грибоедова, которое препровождали в Тифлис.

Не думал я встретить уже когда-нибудь нашего Грибоедова! Я расстался с ним в прошлом году в Петербурге пред отъездом его в Персию. Он был печален и имел странные предчувствия. Я было хотел его успокоить; он мне сказал: "Еще не знаете этих людей: вы увидите, что дойдет до ножей". Он полагал, что причиной кровопролития будет смерть шаха и междоусобица его семидесяти сыновей. Но престарелый шах еще жив, а пророческие слова Грибоедова сбылись. Он погиб под кинжалами персиян, жертвой невежества и вероломства. Обезображенный труп его, бывший игралищем тегеранской черни, узнан был только по руке, некогда простреленной пистолетною пулею».

Убийство русского посланника грозило Персии осложнениями в отношениях с Россией, ибо русское общество заволновалось, царская дипломатия стала требовать наказания Персии. Персия понимала, что должна умилостивить русского царя. И вот персидский правитель Фатх Али-шах приносит извинения Николаю I в связи со случившимся инцидентом, посылает ему подарки, среди которых был знаменитый алмаз «Шах». Их преподнес царю в 1829 г. принц Хосров-Мирза, сын Аббаса-Мирзы. Наряду с «Шахом», царю была преподнесена замечательная табакерка. На ее крышке красовался портрет шаха, осыпанный бриллиантами; кроме мелких, на ней сверкали до 60 крупных солитеров чистейшей воды.

Николай I был удовлетворен полученными от шаха подарками, а также извинениями и даже снизил контрибуцию с Персии на 2 млн рублей.

И хотя горько сознавать, что за убийство великого человека было заплачено драгоценным камнем, все же надо отдать должное алмазу «Шах», что он предотвратил возможную войну между Россией и Персией.

Алмаз «Шах» был принят в русскую корону и помещен в Бриллиантовую комнату в Зимнем дворце в Санкт-Петербурге. Там он хранился до начала Первой мировой войны. Потом камень в одном из пяти сундуков был отправлен в Москву.

Сейчас «Шах» красуется в одной из витрин Алмазного фонда в Кремле.

Рубины бирманских правителей

До сих пор нераскрытой остается тайна исчезновения из сокровищницы правителей Бирмы 256 розовых и густокрасных рубинов, оказавшихся во владении английского короля Генриха VIII Тюдора (1491–1547). Искусно ограненные, эти изумительной красоты камни принадлежали монарху до тех пор, пока он был жив, и будто в воздухе растворились в день его кончины — 28 января.

Единственный человек, который наверняка знал тех, кто похитил драгоценности, полусумасшедший ясновидящий Роберт Никсон, был умерщвлен — задохнулся, накрепко запертый в платяном шкафу. О грядущем для себя трагическом событии он непрестанно твердил по меньшей мере за месяц, все время обращаясь к королю: «Четверо придут. Воздуха лишат. Не свое возьмут». Генрих только посмеивался. Но когда безумный его любимец-простолюдин предсказал, что после того как «бедняжку Роберта задушат, забрав то, что он, не смыкая глаз, хранил, то хозяину горевать недолго останется и ждет хозяина мир теней», король не на шутку встревожился. Тревожился недолго. Предполагают, что чья-то услужливая рука поднесла помазаннику Божьему чашу отравленного вина.

Рубины — все до единого — были найдены в 1817 г., после того, как среди бумаг опального Наполеона Бонапарта обнаружились письма некоего виконта Виктора де ла Клера и старинная, выполненная минеральными красителями на телячьей шкуре крупномасштабная топографическая карта, испещренная знаками, указывающими колодцы, «где следовало брать одну малую часть большого целого».

По прихоти судьбы загадочные бумаги и карта попали в руки русского гусарского полковника Дениса Митрофановича Цаплина, человека мужественного, впечатлительного, начитанного, как бы сейчас сказали, профессионального искателя приключений.

Прочитав послания виконта, который, по его мнению, вероятнее всего, сгинул где-нибудь на Бородине или под Аустерлицем, полковник понял, что тот был озабочен поисками клада. И не какого-нибудь заурядного, но клада знаменитых рубинов бирманской королевской династии, обагренных августейшей кровью Генриха Тюдора и безумного пророка Роберта Никсона. Раз так — сокровища следует искать, заручившись самой высокой поддержкой.

Протекцию составил император Александр I, который повелел «инкогнито, не суетясь, не создавая кривотолков, имея надежного помощника, сыскать колодцы и раскопать их». Поиски предстояло вести в северной части острова Ява, на безликих холмистых равнинах. Превосходный топограф, «великолепно чувствующий нравы ландшафтов», молодой поручик Иван Саввич Зезюлин, выбранный Цаплиным в качестве помощника, в удачный исход предприятия верил слабо, но отправился за тридевять земель, чтобы «не подвести, не бросить командира, коему был слишком многим обязан».

На Яву Цаплин и Зезюлин прибыли под видом купцов, совладельцев парусника «Благодарный». Дальний переход оказался на редкость легким и приятным. Историк B. C. Глызин в вышедшей в 1899 г. книге «Клады, приданные России» пишет: «В пути офицеры беспрестанно размышляли, где искать разбитую на мельчайшие осколки сокровищницу. Зезюлин отстаивал мнение, с которым полностью был солидарен Цаплин, что на малом участке гористой почвы никак не может быть устроено около трехсот колодцев, к тому же давно пересохших. Как же справиться с подобным казусом? Зезюлин предположил, что колодцами де ла Клер назвал жерла небольших, в древности потухших вулканов. Это позже полностью подтвердилось. Смущало чрезмерно то, что на карте не было никаких обязательных для всякой карты атрибутов — таких, как долгота и широта. Вместе с тем сомнений не оставалось в том, что на телячьей шкуре отобразили остров Ява.

И это уже было положительно. Обсуждали и такую нелепицу — отчего, по какой причине король Генрих VIII, имевший где надежно укрыть рубины, доверил сокровища, коим цены нет, безродному безумцу? Цаплин, знающий суеверия, заметил, что даже стародавние новгородские князья и российские цари отдавали на сбережение самое дорогое юродивым, считая, что на святых людей никто, опасаясь проклятия, не поднимет руку. В Англии уставом этим пренебрегли. Убогого святого человечка убили, чтобы рубины взять. Покровителя его извели, чтобы захватить власть. Власть осталась в Англии. Законные сокровища Бирмы почему-то рассыпали на Яве. Почему-то даже проницательный Бонапарт не воспользовался шансом заполучить чудесные рубины, которые, по поверьям, приносят их владельцам абсолютную власть над народами.

Рубины Бирмы называли камнями властителей. Их собрали, ссыпали в одну шкатулку, привезли на родину русские офицеры. Прежде чем это произошло, случилось неожиданное. Состоялась встреча с виконтом Виктором де ла Клером, кульминацией которой стал кровавый конфликт с аборигенами, закончившийся совместной победой, переросшей в дружбу. К несчастью, виконт скончался от воспаления, вызванного ножевой раной. Рубины он завещал Цаплину, не найдя в нем личной корысти, разглядев стремление сохранить шедевры природы для грядущих поколений. Это захватывающая повесть. Повесть противоборства алчности и бескорыстия».

Б. С. Глызин пишет, что воссоздать приключившееся с Цаплиным и Зезюлиным на Яве ему удалось после трудоемких изысканий в государственных архивах. Что немаловажно, он восстановил события, пользуясь служебными отчетами полковника, составленными по прибытии в Петербург.

В изложении историка события эти выглядели следующим образом: «Офицеры исколесили все провинции, приглушая недоверие аборигенов и начальников общин деньгами. По сути, они покупали благорасположение золотыми и серебряными монетами. Запас терпения начал иссякать, а местности, хотя бы отдаленно напоминавшей обозначенную на карте, не находилось. Чем себя подбодрить? Конечно, дорогой. Не возвращаться же на корабль, лежащий в дрейфе, несолоно хлебавши.

Вот наконец майским утром 1817 г. отряд русских путешественников, включающий кроме Цаплина и Зезюлина пятерых матросов и двух проводников из аборигенов, увидел перед собою разбросанные там и сям довольно высокие холмы с осыпавшимися, напоминающими воронки верхушками. Зезюлин вскрикнул: "Искать больше нечего. Вот оно, это место!" И впрямь. Местность раскинулась точно как на карте. Другим днем начали копать первый кратер. Был он из пемзы и отлично брался заступами. Причем середка оказалась податливой, что указывало на прежние раскопки. Шурф получился в полтора средних человеческих роста. Ниже шла чрезвычайно твердая пемза. На ней и лежал необожженный кирпич, используемый в Европе, но невиданный на Яве. Не требовалась проницательность, чтобы решить, как поступить далее. Цаплин расколол кирпич. В сухой глине блистал чудесной огранки рубин. Матросы трижды прокричали: "Ура!" Проводников при виде находки как ветром сдуло.

К вечеру в сопровождении десяти отменно вооруженных мужчин появился господин, назвавшийся законным владельцем клада, виконтом Виктором де ла Клером.

Цаплин, ознакомившись с паспортом, подписанным самим Наполеоном Бонапартом, убедился, что пришелец говорит правду. Как поступить? Он предложил виконту сообща продолжить раскопки и найденное поделить поровну. Де л а Клер благородно согласился, оговорившись, что драгоценности принадлежат не ему лично, а Франции. Цаплин, в свою очередь, тоже заверил, что себе не возьмет ничего, а коли что будет найдено, то и уйдет в казну.

Полный триумф наступил спустя месяц, когда были вскрыты все колодцы-кратеры. Между двумя группами кладоискателей воцарилось полнейшее доверие. Рубины ссыпали в саквояж. Выставили союзническую охрану. Ночью, когда пламя костров разгорелось особенно жарко, с воплями и улюлюканьем на лагерь набросились конные чужаки. Огнестрельного оружия у них не было, что и спасло положение.

Почти всех нападавших положили шквальным ружейным огнем. У русских и французов тоже были потери — шесть человек. Цаплин предложил виконту воспользоваться русским судном. Предложение с благодарностью было принято. Лазутчик, по-видимому, из числа спасшихся аборигенов, проник в палатку де ла Клера и полоснул его ножом, сильно поранив запястье правой руки. Рана в жару воспалилась. Надежды выжить у виконта не осталось. Он попросил Цаплина, чтобы французская часть клада была передана русскому самодержцу, который "найдет способ отдать ее Франции". Товарищи де ла Клера наотрез отказались возвращаться домой, так как были бонапартистами и опасались расправы за свои убеждения.

Цаплин, выполнив секретную миссию и вручив рубины Александру I, благоприятно отрекомендовал своих французских друзей, которые, будучи офицерами, перешли в русскую службу. Тело виконта не оставили на Яве. Запечатанным в бочку с солью, доставили в Петербург, где с почестями погребли на погосте Царского Села. Половина удивительных "рубинов безумного Роберта" вошла в российскую казну.

По части второй половины в 1862 г. возникали распри между Британией и Францией. Бирма при этом в расчет не бралась. Чем закончилось, сказать невозможно».

Удивительно и загадочно продолжение у этой истории. В одном из писем поэта Н. С. Гумилева читаем: «Кажется, в 1902 году бывал на выставке драгоценностей в гатчинском Павловском дворце. Удивился россыпи огромных розовых и красных рубинов, некогда ублажавших варварского царька, переходящих от владельца к владельцу. Рубинов было так много и такой красотой они дышали, что я, не большой поклонник всего ювелирного, считаю большой удачей их недолгое созерцание». Очень похоже на то, что Гумилев видел клад Цаплина — Зезулина. Большая Британская энциклопедия, напротив, уверяет, что легендарные «рубины безумного Роберта» после похищения никем и никогда не были найдены.

(По материалам А. Володева.)

«Рубин Тимура»

…И было сказано мудрецами: «Падают капли тяжелой крови на лоно реки, в глубокие воды… И называется река та Раванагангой, и загораются в ней капли крови, превращаясь в камни рубина, и горят они с наступлением темноты сказочным огнем, и пронизывают воду своими огненными стрелами, как лучами золота…»

Откуда и когда появился камень, вошедший в историю под именем «Рубин Тимура»? Голландский ботаник XVII в. Румфий рассказывал, будто произошло это чудесным образом. В давние времена родился у одного из правителей острова Амболин долгожданный наследник. Как-то мать, оставив малыша, отлучилась на несколько минут. А когда вернулась, обомлела: по дереву, на котором было укреплено детское ложе, сползает к ее первенцу огромная змея. Закричала женщина, сбежались слуги. И все видели, как, обвив тело младенца, змея положила у его виска удивительный продолговатый камень красного цвета, сверкающий так ярко, что мог бы осветить комнату в темноте ночи.

Поняли жители острова Амболин, что великое будущее ожидает этого ребенка и совершит он удивительные дела.

Но пришли тяжкие времена, началась в той стране смута. Юноша, которого когда-то одарила змея, вынужден был скрываться у преданных ему людей, а потом, не желая подвергать опасности своих спасителей, решил бежать. Только как сохранить рубин? Долго думал он, пока не снизошло на него озарение — надо обрить голову и изготовить из меди тонкий колпак со множеством маленьких дырочек. Спрятать под ним свою драгоценность и ждать, пока отрастут волосы. Выбившись сквозь отверстия колпака, волосы так обвили его, что меди стало не видно. Тогда облачился юноша в одежды дервиша, взял посох и, никем не узнанный, покинул родной остров.

Где скитался он долгие годы и в какой стране окончил свои дни, неизвестно. Но следующим владельцем удивительного камня стал, как считают историки, король Сиама…

От Сиама до Индии путь не ближний, как попал чудесный рубин в Дели, навсегда останется тайной. Имя человека, огранившего камень, и дату, когда это было сделано, история также не сохранила. Известно лишь, что, ворвавшись со своими войсками в Дели и окинув взглядом доставшиеся ему сокровища, великий завоеватель Тимур, которого на родине звали Тимур-и-Ленг, что означает «железный хромец», немедленно отобрал из груды сокровищ похожий на кровавое око рубин и приказал прикрепить его к своей белой шапке.

Рубины Тимур всегда любил больше всех прочих камней, что, впрочем, неудивительно. Камень этот, как считалось, охраняет своего владельца-воина даже в самой гуще врагов. Правда, чтобы добиться полной неуязвимости, рубин следовало «погрузить в плоть», то есть вшить под кожу. Тимур-и-Ленг этого не сделал — очень уж был рубин велик. Он лишь повелел нанести на одну из граней надпись, указывающую, что «Господин Благоприятствующих Планет» завладел этим сокровищем в 1398 г. и не намерен расставаться с ним впредь никогда.

Позже камень попал к наследнику Тимура, его четвертому сыну Шахруху. В 1447 г. владельцем камня стал сын Шахруха — великий ученый и просветитель Улугбек, чье имя также выгравировано на камне.

После перехода власти к Сефевидам на камне было вырезано имя шаха Персии Аббаса I Великого (1587–1629), который подарил «Рубин Тимура» правителю империи Великих Моголов Джахангиру, а тот приказал выгравировать на камне свое имя и имя своего отца; видимо, при этом были стерты некоторые надписи.

Сын Джехангира, Шах-Джехан, известный постройкой знаменитого мавзолея Тадж-Махал, также оставил свое имя, назвав себя Сахиб Киран Сани (Второй господин благоприятствующих планет), как когда-то назывался Тимур, который считал своими планетами Венеру и Юпитер. В 1658 г. Шах-Джехан был заточен в тюрьму с видом на Тадж-Махал по приказу собственного сына Аурангзеба, чье имя также имеется на камне. Следующее имя — Махамада Фарука Сийяра, правившего в 1713–1718 гг.

В 1739 в Индию вторгся Надир-шах. «Рубин Тимура» тоже стал его добычей, как и алмаз «Кохинор». В дальнейшем эти камни перешли во владение Ранджи-Сингха.

После восстания сикхов все драгоценности были захвачены англичанами и стали военным трофеем Ост-Индской компании. Их отвезли в Англию обычным рейсовым пароходом. Несколько десятилетий камень находился в забвении, пока кто-то в начале XX в. не прочитал выгравированные на нем надписи. Так камень и опознали. Сейчас он находится в частном собрании королевы Елизаветы II и выставляется в Индийской комнате в Букингемском дворце.

(По материалам Ю. Каторина.)

Сапфиры Ватикана

С ведущей в Рим древней Аппиевой дорогой неразрывно связана не только история Вечного города, но, прежде всего, имеющие непосредственно к нему отношение мифы, легенды, предания и были. Так, например, в XV в., когда одним из соправителей государства был представитель Ватикана — всесильный кардинал Винченцо Николози, слухи о том, будто в глубоких катакомбах близ Аппиевой дороги запрятаны бессчетные сокровища и нетленные, наделенные сверхъестественными свойствами предметы, получили вполне реальное подтверждение. А произошло тогда то, о чем в середине прошлого столетия доктор права Пьеро Банзиоли, посвящавший досуг работе в церковных архивах, поведал буквально следующее.

«У меня, скрывать не буду, были предшественники, которым удалось накопать немало чудесного. Но их сведения охватывали лишь начальный этап старинной детективной истории. Мне же удалось раскопать, чем и как, собственно, все завершилось. Я был потрясен. Ловкачам удалось из-под носа у всеведущих шпионов самого папы римского увести шесть серебряных кувшинов, доверху наполненных изумительными синими и голубыми неограненными сапфирами. Да еще лампу, способную гореть сколь угодно долго, при ровном свете которой тела усопших не разлагались, сохраняя прижизненную стать. Впрочем, это конец авантюрной истории, о чем — позже. Для начала перескажем документ.

Его извлечение из небытия связано с небезызвестным теологом, профессором Петафиоре. В документе этом, секретном донесении монаха-цистерцианца Бенедикто кардиналу Николози, сказано, что один из рабочих, нанятый достойным горожанином, владеющим землями у Аппиевой дороги, для расчистки водостока, провалившись в пустоту катакомб, угодил в камеру древней гробницы. Рабочий, с помощью товарищей невредимым поднятый на поверхность, клялся, что видел лежащую в золотом гробу юную красавицу, вбиравшую в себя мертвый неподвижный свет. Неестественный свет исходил из небольшой, совершенно некоптящей бронзовой лампы, подвешенной на крюк, вбитый в каменную стену. Еще рабочий уверял, что у изголовья гроба стояли кувшины, набитые чем-то блестящим, по-видимому, драгоценностями. Бенедикто испросил у кардинала разрешение выставить охрану и раскопать таинственный склеп, дабы выяснить, христианка или язычница покоится там. Разрешение было дано.

В катакомбы пробили широкий ход, чтобы тучному кардиналу было удобно спускаться. Первым, для обеспечения безопасности Николози, в камеру вошел профессор Петафиоре. Открывшаяся взору картина потрясла его. Нетленная девушка по красоте не уступала богине. Была закутана она в невиданные ткани, полупрозрачные, пронизанные золотыми нитями. В слабом свете металлической лампы, увенчанной хрустальным колпаком, проступили серебряные кувшины. Монах-цистерцианец увлекался алхимией, прекрасно разбирался в драгоценных камнях. Поэтому для него не составило труда определить, что в кувшинах сапфиры "поистине чудовищных размеров". Вошедший следом кардинал, едва взглянув на красавицу, сокровища и лампу, тоном, не терпящим возражений, распорядился никого в гробницу не пускать, до утра вход запечатать, утром гроб для всеобщего обозрения выставить у развалин храма богини Фортуны-Виргелис, ибо нет сомнений, что не истлевает плоть только христианских святых. Утром, когда камеру вскрыли, кувшинов с сапфирами не обнаружили, лампа тоже исчезла».

В описаниях этих событий, найденных сравнительно недавно, фигурирует загадочная фраза Бенедикто: «Ватикан всегда берет ему принадлежащее. Не нам, покорным, оспаривать это право».

Что же нетленная римлянка? Обрела ли она вечный покой, преданная земле? Не секрет, что «божественная мумия» упокоена в музейном собрании Ватикана, доступном сильным мира сего, более никому.

Далее доктор Банзиоле прослеживает «злоключения» сапфиров и лампы, утверждая, что погребальная камера с ее содержимым являлась святыней секты язычников римских катакомб, частью их подземного храмового комплекса. Они-то, воспользовавшись тайным лазом, и выкрали сокровища у разогретых вином, задремавших кардинальских слуг. Золотой гроб нетленной красавицы вынести через узкое отверстие, как ни пытались, не смогли. Кардинал, самолюбие которого было уязвлено, смириться с потерей не пожелал. По секте был нанесен сокрушительный удар. Кровь в катакомбах текла рекой. Завладеть сапфирами и лампой с наскоку не удалось. Удалось несколько позже, силами штатных папских кладоискателей, одинаково виртуозно владевших кинжалом и подкупом.

О заключительной стадии «великой битвы за сапфиры» Пьеро Банзиоли пишет следующее: «Фанатизм язычников катакомб был притчей во языцех у средневековых римлян. Люди подземелья подпускали к себе только проверенных в деле и разделяющих их взгляды. Потому лазутчикам кардинала потребовалось четыре года, чтобы прибиться к ним. Мы не знаем имен фанатиков, служивших Ватикану. Знаем, что они содеяли много ужасных вещей, вплоть до участия в жертвенных сожжениях людей и групповых совокуплениях лишь бы рассыпать сапфиры возле папского трона. Да, им это удалось. Любые средства хороши для достижения цели. И чудо-лампу они присвоили. Вот тут и ударило по ним несчастье. Кратковременное владение лампой окончилось выпадением волос, зубов, мучительной болезнью, повлекшей смерть. Погибли все кладоискатели.

Какие подозрения здесь возникают? Нет, это не связано с проклятием языческих богов, чем угрожали насельники катакомб. Это скорее связано с тем, что источник, дающий лампе энергию для вечного горения, — радиоактивный изотоп. Радиация убивает. Монахи-кладоискатели были убиты ею. Известно и то, что некоторые радиоактивные элементы в сочетании способствуют надежной консервации биологических тканей. Красавица, таким образом, не истлела, потому что постоянно пребывала в их ауре. Очевидно, и бальзамирующие растворы, которыми она посмертно была пропитана, уберегали и уберегают ее от разложения.

Не столь, как представляется на первый взгляд, экзотический вывод. Сицилийский уфолог, врач по профессии, Франсиско Дара в осмыслении отправился еще дальше. Он ничуть не сомневается в том, что «римская богиня на самом деле — представительница внеземной цивилизации, одна из внесших колоссальный вклад в эволюцию Вечного города».

Назначение серебряных кувшинов-контейнеров, наполненных необработанными сапфирами, если следовать данной гипотезе, тоже объяснимо. Сапфир — это чистейший корунд, широко применяемый в высоких технологиях, прежде всего — в электронике.

И последнее. Фотографии россыпей сапфиров из погребальной камеры катакомб не раз воспроизводились в буклетах «Культурные собрания музеев Ватикана».

(По материалам А. Володева).

«Перегрина» и другие знаменитые жемчужины

Несмотря на относительную недолговечность самого жемчуга (он, как известно, может тускнеть, стареть и «умирать»), некоторые жемчужины стали знамениты и попали в анналы истории.

В древних цивилизациях жемчуг считался связующим звеном между земным и небесным миром — им лечили больных, им украшали новобрачных, им окружали покойных. Считалось, что он способен указать на местоположение сокровищ, привести караван верблюдов к источнику воды. Разве что в эпоху Средневековья он на некоторое время впал в немилость у церковных лиц, да американские пуритане пытались запретить его ношение, считая это нескромным.

Крохотная и безобидная на первый взгляд жемчужинка правила огромными государствами. Она становилась причиной гибели персов, арабов и мусульман, отчаянно боровшихся за право добывать морское сокровище в заливе Манаар. Она чуть не погубила Римскую империю, поскольку стала цениться там выше золота. С ее помощью Гай Юлий Цезарь успешно шантажировал римлянок, отказывавшихся рожать: запретив носить любимую драгоценность бездетным женщинам в возрасте до 50 лет, со временем он получил для своего государства внушительную армию. Прислушавшись к совету Аристотеля, накануне нападения на Индию только ради жемчуга Александр Македонский взял остров Сокотру. Жемчужина помогла Клеопатре выиграть спор с Марком Антонием: растворив ее в бокале, полном уксуса, хитроумная египтянка доказала своему собеседнику, что ужин в ее дворце может стоить несколько миллионов. Так ли важно, что это всего лишь легенда (на такую операцию у Клеопатры ушло бы не меньше суток)? Наконец, почти по всему миру жемчужина была таким же атрибутом царской власти, как и сама корона.

На Востоке крупные жемчужины вставлялись в глазницы богов в храмах. Статуя Будды с двумя большими жемчужинами в глазницах до сих пор украшает один из храмов таиландской столицы.

На Руси жемчуг тоже всегда был в цене. Первое упоминание о нем относится к X столетию. Он украшает не только одежды и головные уборы, но и домашнюю утварь, оклады икон и книжные переплеты. Самые красивые и крупные жемчужины хранились в государственной казде. Крупный жемчуг на Руси именовался «вишенным».

С XI в. в моду вошло жемчужное шитье по тканям: шелку, льну, бархату, парче.

Большая Розовая жемчужина внесена в Книгу рекордов Гиннесса как самая крупная естественная абалонская жемчужина из когда-либо найденных. Абалонский жемчуг добывается из раковин под названием «морское ушко» (семейство Haliotidae). Вес этого драгоценного камня барочной формы, оцененного в 1991 г. в 4 млн 700 тыс. долларов, равен 470 карат (94 г). Предполагаемый владелец Большой Розовой жемчужины — Уэсли Рэнкин, который добыл жемчужину в национальном парке Солт-Пойнт в штате Калифорния в 1990 г.

Жемчужина Хоупа ранее принадлежала Генри Филиппу Хоупу, который некогда владел и знаменитым алмазом, получившим название по его имени. Жемчужина весит 450 карат (90 г). Это изумительная каплеобразная жемчужина, из тех, что называют пузырчатыми (термин, применяющийся для обозначения вздутий перламутрового слоя раковины; они часто содержат постороннее вещество — воду или ил, а наиболее крупные из них заключают иногда внутри круглую жемчужину). По цвету — от зеленовато-золотистого в одном конце до белого на другом. Ее длина — 51 мм, наибольший диаметр — 114 мм, меньший диаметр — 83 мм. Жемчужина Хоупа в настоящее время хранится в Музее естественной истории в Лондоне.

«Пеллегрина» — загадка в истории жемчуга. Когда-то входившая в число драгоценностей испанской короны, она привезена в Россию из Индии в XVIII в. и была известна как жемчужина Зосимы. То, что было известно об истории жемчужины, давало французам некоторые основания заявлять, что «Пеллегрина» изначально являлась драгоценностью французской короны. Потом она на какое-то время исчезла. В 1987 г. она была продана на аукционе Christie’s за 463,8 тыс. долларов.

«Перегрина» (в переводе с испанского языка — «Паломница») была в свое время самой знаменитой жемчужиной, и не только благодаря весу в 50,95 карат (10,19 г), но также благодаря совершенной грушевидной форме и ярко-белой окраске. «Перегрина» была найдена у берегов Панамы в XVI в. и доставлена королю Филиппу II Испанскому, который подарил драгоценный камень своей невесте, королеве Марии Тюдор Английской в 1554 г. Драгоценный камень позже принадлежал супруге испанского короля Филиппа III — Маргарите Австрийской, старшему брату Наполеона — Жозефу Бонапарту, которого французский император назначил в 1808 г. королем Испании. Позднее жемчужину приобрел у принца империи и сына Франции Наполеона Эжена, наследника Наполеона III и последнего представителя династии Наполеонов, британец, маркиз Аберкорнский. В 1969 г. она была куплена всего за 37 тыс. долларов знаменитым актером Ричардом Бартоном в подарок Элизабет Тэйлор.

Жемчужина Грэшема подверглась такому же издевательству во имя королевы Елизаветы, что и в истории о Клеопатре и Марке Антонии. Королева Елизавета I Великая правила Англией почти полвека и дала свое имя целой исторической эпохе. Во времена ее правления «купеческий принц» сэр Томас Грэшем владел крупной натуральной жемчужиной, которую оценивали в 15 тыс. фунтов стерлингов. Рассказывали, что Томас Грэшем измельчил жемчужину, бросил в бокал вина и выпил с тостом за королеву, чтобы поразить воображение испанского посла. Это было сделано, с тем чтобы выиграть заклад с испанцами, продемонстрировав, что Грэшем может позволить себе пить самое что ни на есть дорогое вино в честь своей королевы. Оценка жемчужины кажется несколько чрезмерной, если сравнивать с ценами на жемчуг в тот период.

Жемчужина Аллаха является крупнейшей из когда-либо найденных. Согласно легенде, китайский философ Лао-Цзы, великий основоположник даосизма, однажды процарапал свой автопортрет, а также лики Конфуция и Будды на поверхности амулета, который затем поместил в жемчужницу. Благоговейные потомки передавали жемчужину из поколения в поколение, пересаживая ее, по мере роста, во все большие жемчужницы и, наконец, в моллюска гигантской тридакны.

Именно Лао-Цзы открыл метод искусственного выращивания жемчуга еще в VI в. до н. э.! И вот однажды, когда раковину с моллюском и жемчужиной внутри перевозили на торговом судне, согласно повествованию, тайфун разбил корабль у берегов Филиппин и жемчужница с ее драгоценным содержимым упала в море. Место для потери такой жемчужины оказалось самым что ни на есть подходящим, потому что в этой части мира обитает гигантский двустворчатый моллюск, известный в научном сообществе как Tridacna gigas. Раковины тридакны могут вырастать до 1,5 м в длину и достигать веса 250 кг. При этом вес самого моллюска не больше 30 кг; остальная масса приходится на раковину.

Эта жемчужина причудливой формы была обнаружена ловцом жемчуга на острове Палован на Филиппинах в 1934 г. Линии на ее поверхности напоминают извилины человеческого мозга. Диаметр жемчужины — 238 мм, вес — 1280 карат (6400 г). Для сравнения: искусственная жемчужина диаметром 7,5 мм весила бы приблизительно 3 карата (0,6 г). Согласно Книге рекордов Гиннесса, лаборатория драгоценных камней в Сан-Франциско оценила жемчужину Аллаха в 40 млн долларов. Точные копии жемчужины демонстрируются в различных музеях мира.

Глава острова, мусульманин, получивший жемчужину в собственность, увидел в ней голову в тюрбане и назвал жемчужиной Аллаха. Пятью годами позже человек по имени Вилберн Дауэлл Кобб спас жизнь сына главы острова, и жемчужина досталась ему в подарок в знак благодарности.

В 1980 г. наследники Кобба уступили ее за 200 тыс. долларов Питеру Хоффману, ювелиру из Беверли-Хиллз. Тот продал часть прав на жемчужину Виктору Барбишу из Колорадо-Спрингс, оставив себе 33 % права на собственность. Несколько лет назад Барбиш поведал журналистам, что он получил предложение от неких частных лиц, якобы из окружения Усамы бен Ладена, приобрести у него жемчужину за 60 млн долларов, ее предполагалось подарить Хусейну. Но Барбиш не отдал драгоценность. Он же рассказывал, что получал и другие предложения о покупке у него жемчужины за 40 млн долларов. Барбиш добавил, что несколько лет жемчужина находилась в хранилище Денверского банка и он не раскроет тайну ее нынешнего местонахождения. Однако владелец не прочь передать чудо природы какому-нибудь музею или библиотеке. «Мы пожертвуем эту жемчужину, — сказал он. — Мы не хотим за нее денег. Мы хотим отдать ее в порядке благотворительности, чтобы каждый мог ее увидеть, будь то в музее или президентской библиотеке».

Одна из крупнейших жемчужин в мире — «Режент», принадлежавшая Наполеону Бонапарту, — была продана в Женеве на аукционе Christie’s за 2,5 млн долларов. Это самая высокая в истории цена, заплаченная за жемчужину. Знаменитая драгоценность Бонапартов имеет собственное имя — «La Regente» — и является пятой по величине жемчужиной в мире. Она имеет форму яйца и весит 337 гранов, то есть примерно 21,84 г.

У нее долгая история. Наполеон Бонапарт купил ее для тиары своей второй жены, императрицы Марии-Луизы, в 1811 г. В 1853 г. Наполеон III подарил жемчужину своей будущей жене Марии-Евгении Монтихо в качестве свадебного подарка.

В 1887 г. драгоценности Бонапартов были проданы, и «La Regente» оказалась у Карла Фаберже в Петербурге. После революции советское правительство продало ее на Запад вместе с ювелирными изделиями, принадлежавшими царской семье. В 1988 г. жемчужина ушла с молотка на Christie’s за огромную по тем временам сумму — около 1 млн 400 тыс. долларов.

Жемчужина Марко Поло. Начальная стоимость этой жемчужины в 575 карат составляет 8 млн долларов. Уникальной драгоценности 800 лет. Ею владел Хубилай-хан, могущественный и просвещенный император Китая, который, подарил жемчужину великому веницианскому купцу и путешественнику Марко Поло.

Марко Поло (1254–1324) рассказал в своем труде «Il Milione» о путешествии в империю монголов, где внук Чингисхана хан Хубилай принимал первых гостей с Запада в своей резиденции, располагавшейся на территории современного Пекина. Путешествие в общей сложности длилось 17 лет. За это время Марко Поло совершал дипломатические миссии для хана и развлекал его своими историями.

После Марко Поло жемчужина переходила в руки различных хозяев: ее обрабатывали и просверливали трижды — в первый раз, чтобы украсить тиару аристократки, потом чтобы украсить платье, одевавшееся во время китайских церемоний, наконец, чтобы водрузить на тюрбан или корону персидского шаха, украшенную драгоценными камнями. Но, принимая во внимание тот факт, что такие драгоценности могли использоваться по прямому назначению только в древности, жемчужина была реставрирована, чтобы вновь стать тем, чем она должна быть: просто жемчужиной, не использующейся в декоративных целях.

Недавно хранящаяся в одном из дубайских банков жемчужина была выставлена на аукцион по головокружительной цене: начальная стоимость определена в 8 млн долларов, но это не предел цены.

IV

Издания на все времена

Свитки Мертвого моря

В июне 1883 г. Моисей Шапиро, крещеный еврей, торговавший предметами старины в Иерусалиме, приехал в Лондон с довольно необычной находкой. Шапиро привез пятнадцать пергаментных свитков с письменами, которые, по его словам, были обнаружены арабскими пастухами в пещере в холмах Палестины. Письмена представляли собой варианты фрагментов из библейской книги Второзакония, включая десять заповедей. Судя по начертанию букв еврейского алфавита, манускрипт был создан в VI в. до н. э. или даже раньше. Возраст находки — если, конечно, она была подлинной — превосходил самые ранние тексты Ветхого Завета (IX в. н. э.) почти на полторы тысячи лет. Вполне понятно, что Шапиро хотел получить за них огромные деньги.

Однако этот торговец пользовался дурной репутацией в мире знатоков и любителей древностей. Десятью годами раньше его имя «засветилось» в скандале с фальшивыми находками из Дибана (Иордания). Обнаруженная там в 1868 г. надпись на большой базальтовой плите казалась одним из самых сенсационных открытий в археологии того времени, и поиски были продолжены. Арабы нашли несколько горшков, покрытых похожими письменами. Шапиро купил у них эти горшки и перепродал в Германии. Он выплатил арабам часть полученных денег для дальнейших поисков. Однако горшки оказались поддельными, обман был раскрыт доктором Шарлем Клермоном-Ганно, автором первой академической публикации о «библейском камне». Возможно, сам Шапиро и не был виноват, но его репутация торговца была «подмочена».

Поэтому неудивительно, что когда в 1878 г. Шапиро рассказал о манускриптах немецким чиновникам, то столкнулся с недоверием с их стороны. Несколько лет спустя он прочитал о последнем открытии в области библейской археологии. Новый аналитический метод позволял определить авторов текстов Ветхого Завета. К примеру, в некоторых фрагментах упоминалось имя Яхве (Иегова), в других же — Элохим. Немецкие ученые утверждали, что по этим словам можно разделить источники на несколько групп.

Внимательно посмотрев свои свитки, Шапиро в изумлении обнаружил, что там упоминалось только имя Элохим. Выходит, он был обладателем одного из источников Библии. В воображении замаячили золотые горы…

К 1883 г. Шапиро завершил новый перевод текстов и с благословения профессора Шредера, немецкого консула в Бейруте, отвез находки в Берлин, чтобы представить экспертам. Но после полуторачасовых дебатов члены комиссии объявили манускрипты… «хитроумной и бесстыдной подделкой», и инцидент с «моавитянскими горшками» был предан забвению.

Но Шапиро не сдался. Он срочно переехал в Лондон, где к манускриптам отнеслись с большим доверием, по крайней мере сначала. Британский музей отрядил своего лучшего эксперта по палестинским древностями Кристиана Гинзбурга, чтобы снять копии и изучить тексты. Серия его переводов была опубликована в газете «Таймс» в августе 1883 г. Два пергамента были выставлены в Британском музее и вызвали оживленные дебаты среди ученых и общественности. Премьер-министр Великобритании У. Гладстон, знаток древней истории, долго беседовал с Шапиро о пергаментах. Прошел слух, что казначейство уже согласилось финансировать их покупку для музея…

Однако фортуна вновь отвернулась от торговца. Несколько ученых, в том числе директор музея, объявили, что никакие пергаменты не могут так хорошо сохраниться в течение двух тысяч лет в дождливом климате Палестины. Затем все тот же Клермон-Ганно, безжалостный гонитель Шапиро, после поверхностного осмотра пергаментов, лежавших под стеклом на витрине, объявил их подделкой. Гинзбург же внезапно изменил свое мнение и завершил серию публикаций в «Таймс» статьей, изобличающей находку Шапиро как фальсификацию. Он даже заявил, что может определить почерк нескольких переписчиков, работавших под общим руководством ученого-еврея. Стиль рукописи, по его мнению, просто скопирован с «библейского камня»!

Даже у сторонников подлинности находки сомнений не оставалось. Манускрипты — подделка, а Шапиро — либо мошенник, либо невежда. 23 августа он написал письмо Гинзбургу из лондонского отеля, в котором обвинял последнего в предательстве: «Вы сделали из меня дурака, опубликовав и выставив на обозрение рукописи, которые, оказывается, фальшивые. Не думаю, что смогу пережить этот позор». В марте 1884 г. Шапиро покончил жизнь самоубийством в роттердамском отеле. Его семья, успевшая влезть в большие долги в связи с предполагаемой продажей манускриптов, распродала имущество в Иерусалиме и переехала в Германию.

Тем временем пергаменты были выставлены на аукционе «Сотбис» и приобретены каким-то книготорговцем за ничтожную сумму — 10 фунтов 5 шиллингов.

Последнее упоминание о них встречается в книжном каталоге 1887 г., где указана их приблизительная датировка — от XVI до XIX в. и цена — 25 фунтов стерлингов. Никто не знает, где эти манускрипты сегодня…

История могла бы на этом и закончиться, если бы не открытие, сделанное в 1947 г.

Весной 1947 г. в Хирбет-Кумране бедуины из племени таамире обнаружили в пещере, в горной гряде, два глиняных сосуда с древними рукописями. Место это находится в 25 км к востоку от Иерусалима и в 3 км к северу от источника Айн-Фешха, на северо-западном берегу Мертвого моря. Надписи были нанесены на кожу, свернутую в свитки. Некоторые из них были упакованы в ткань, но все были ветхими и по большей части представляли собой отдельные фрагменты некогда цельных рукописей.

Некоторое время эти свитки не вызывали интереса у антикваров Вифлеема и Иерусалима. Тогда в поисках покупателей бедуины зашли в православный монастырь Святого Марка в Иерусалиме, где и продали часть найденных рукописей. Оставшуюся часть приобрел позже Еврейский университет.

Тамошние консультанты, помня историю с Шапиро, сначала объявили найденные свитки подделкой. Однако другие исследователи не спешили с выводами и отправили фотокопии нескольких рукописей известному в США семитологу У. Олбрайту.

Скоро из Штатов пришла телеграмма: «Примите мои самые сердечные поздравления с величайшим открытием нашего времени — находкой доисторических текстов. Я отношу их к I в. до н. э.!»

Весной 1948 г. сообщение о свитках вызвало в Европе сенсацию, ибо, как оказалось, это были священные тексты, проливающие новый свет на происхождение христианства. Неудивительно, что в Хирбет-Кумран зачастили экспедиции, которые за несколько лет обнаружили в горной гряде протяженностью 6–8 км около сорока пещер. За 10 лет в одиннадцати из них исследователи нашли свитки. Четыре рукописи, купленные у бедуинов за бесценок монастырем Святого Марка, ушли в США за 250 тыс. долларов.

Первая обобщающая работа о найденных свитках была издана в Западной Европе в 1957 г., а в 1994 г. в Петербурге появилась книга библеиста И. Тантлевского «История и идеология Кумранской общины».

Неутихающий ажиотаж вокруг этих рукописей на протяжении полувека объясняется тем, что в них описываются события, хорошо известные всем из священных христианских книг. «Ну и что? — спросите вы. — Ведь в этом нет ничего особенного!» Так-то оно так, если бы не одно обстоятельство, а именно — кумранские мудрецы записали все это за полтора века до возникновения христианства!

Особое место в свитках уделяется личности руководителя общины, называемого Учителем праведности. Петербургский ученый Тантлевский считает, что этот человек возглавлял общину в 176–136 гг. до н. э. Глава кумранитов выступал как пророк, получивший откровение от Бога, и происходил из священнического рода. Учитель праведности имел своего предтечу — предшественника по управлению общиной. Кумранский предтеча призывал израильтян выйти в Иудейскую пустыню, чтобы очиститься от грехов.

Последователи Учителя обосновались в Иерусалиме и действовали вместе с другими сектами. В одном из свитков говорится: «И Человека, который силой Всевышнего обновит закон, вы назовете обманщиком и, наконец, замыслите убить его, не распознав его величия». Столкновение Учителя, претендовавшего на роль Мессии, со жречеством было неизбежным. И последовало наказание. Какое же? Ответ Тантлевского иначе как сенсационным не назовешь. В одной из рукописей говорится, как враги «наложат руки» на Мессию и распнут его. По Тантлевскому, это было констатацией свершившегося факта.

В другом фрагменте рукописей упоминаются даже гвозди, которыми прибивали распятого. Оказывается, еще декрет персидского царя Дария грозил преступникам распятием. Так что казнь через распятие применялась в Иудее задолго до римлян…

Эти факты имеют удивительное сходство с жизнеописанием Христа. Как их толковать? Можно отнести на счет случайных совпадений. Высказывается и другое мнение. Как известно, Иисус в начале своей миссии провел некоторое время в Иудейской пустыне, где обитали ессеи-кумраниты. Не исключено, что их учение оказало влияние на формирование христианской доктрины. Повсеместно рос интерес к идеям монотеизма. Идея мессианства витала в воздухе…

Но давайте вернемся в XIX в. и спросим себя еще раз: «а что, если манускрипты Шапиро все-таки были подлинными и он стал жертвой узкого академического мышления? Такого мнения придерживается Джон Аллегро, признанный специалист по свиткам Мертвого моря. Задним числом можно сказать, что сам Шапиро оказался более прозорливым, чем эксперты, разоблачавшие его. Он не спешил с выводами о древности рукописей; допускал, что они могли быть созданы какой-то сектой, жившей в окрестностях Мертвого моря, — замечательно точное предсказание о кумранской общине.

Что касается его манускриптов, то они, скорее всего, действительно являются древнейшими фрагментами Ветхого Завета. К сожалению, эти свитки потеряны, и пока их не найдут снова, загадка не будет решена.

Синайский кодекс

Синайский кодекс, наряду с древнейшими папирусами, Александрийским, Ватиканским и рядом других древних кодексов, — один из наиболее ценных источников, позволяющих текстологам воссоздавать оригинальный текст новозаветных книг.

Кодекс был написан в IV в. и до середины XIX в. находился на Синайском полуострове в библиотеке монастыря Святой Екатерины. Часть рукописи Ветхого Завета была утрачена, но новозаветный текст сохранился целиком. В действительности Синайский кодекс является единственной греческой унциальной[8] рукописью с полным текстом Нового Завета. Помимо библейских текстов кодекс содержит два произведения ранних христианских авторов II в.: «Послание Варнавы» и (частично) «Пастыря» Гермы. В научной литературе Синайский кодекс обозначается первой буквой еврейского алфавита (алеф) или номером 01.

Существует предположение, что Синайский кодекс входит в число пятидесяти рукописей Божественных Писаний, заказанных около 331 г. н. э. императором Константином Евсевию Кесарийскому.

Как и в подавляющем большинстве древних манускриптов, слова текста написаны без пробелов, в качестве разделения используются только точки в конце предложений. Отсутствуют знаки ударения и придыхания. Цитаты текста из Ветхого Завета на письме не выделены. Разбиение Аммония и каноны Евсевия[9] выделены красным цветом и, возможно, добавлены другим писцом. Весь текст написан греческим унциальным письмом.

Исследователи полагают, что над Синайским кодексом работали три писца (называемые А, В и D). Кроме того, очевидно, в период с IV в. по XII в. примерно 9 переписчиков вносили в текст коррективы.

Синайский кодекс был обнаружен немецким ученым Константином фон Тишендорфом в 1844 г. совершенно случайно.

Однажды, работая в главной библиотеке монастыря, Тишендорф увидел корзину, полную листов древней рукописи. Ученый осмотрел листы — это был древний список Септуагинты[10], написанный красивым унциальным письмом. Подошедший монах-библиотекарь сказал, что уже две такие корзины были преданы огню и содержимое этой корзины тоже должно быть сожжено. Тишендорф попросил этого не делать, сославшись на ценность древнего манускрипта. В корзине было 43 листа, и еще 86 листов того же кодекса ученый нашел в библиотеке. По содержанию это были: Первая книга Царств, Книга пророка Иеремии, Книга Ездры и Неемии, Книга пророка Исаии, первая и четвертая Макковейские книги. В монастыре Тишендорфу разрешили взять 43 листа, которые он затем опубликовал в Германии.

Архимандрит и просветитель XIX в. Порфирий Успенский писал: «Греческие иноки под разными предлогами не показывали ему (Тишендорфу) драгоценных рукописей, хранимых в тайниках святых обителей их. Эти иноки, давно напуганные фирманами Порты, уполномочивающими европейских путешественников проникать в ризницы и книгохранилища православных монастырей, и обижаемые неблагоприятными отзывами о них в описаниях путешествий, отчасти справедливо уклонялись от просьб Тишендорфа, который не имел и не имеет главной привлекательной силы, т. е. исповедание православной веры».

Тем не менее, исследовав библиотеку, немецкий ученый нашел еще 86 листов кодекса, которые с разрешения монахов монастыря вывез в Европу и опубликовал под названием «Фредерико-Августиновский кодекс», посвятив его своему покровителю — королю Саксонии[11].

В 1859 г. Тишендорф, уже под покровительством русского царя Александра II, возвратился на Синай, где нашел еще несколько листов Ветхого Завета из Синайского кодеса и обнаружил полный Новый Завет. Ученому удалось уговорить монахов выдать ему все листы кодекса в качестве подношения российскому императору. Получив кодекс, Тишендорф привез его в Санкт-Петербург, где опубликовал факсимильное издание. Император передал бесценный свиток в Публичную библиотеку, где он хранился до 1933 г.

В 1933 г. власти, посчитав христианскую реликвию обузой для атеистического государства, продали весь кодекс Британскому музею за 100 тыс. фунтов стерлингов. Продажа была осуществлена по личному распоряжению И. В. Сталина. Деньги на покупку англичане собрали за один день. С 1973 г. кодекс хранится в библиотеке Британского музея. Таким образом, в настоящее время кодекс разбит между Лейпцигом (43 листа, приобретенные Тишендорфом в 1844 г.) и Лондоном (оставшиеся 347 листов, перевезенных им в 1859 г. в Россию). В Санкт-Петербурге остались только фрагменты трех листов кодекса.

В 1975 г. монахи монастыря Святой Екатерины открыли потайную комнату, в которой помимо прочих рукописей обнаружили 12 недостающих листов кодекса, а также 14 фрагментов. Хотя в свое время император Александр II отправил на Синай в знак благодарности 9 тыс. рублей, современные монахи подняли вопрос о законности отчуждения памятника Тишендорфом. По их мнению, немецкий ученый, будучи представителем «пиратской археологии» XIX в., ввел в заблуждение настоятеля монастыря. В подтверждение своей правоты они ссылаются на сохранившуюся расписку, в которой ученый обещает возвратить пергаменты в монастырь сразу по окончании их научного издания.

В 2005 г. все четыре владельца листов кодекса договорились о том, что будет осуществлено его высококачественное сканирование с целью размещения полного текста в Интернете. Первые цифровые фотографии были опубликованы 24 июля 2008 г. и уже доступны всем желающим по адресу: www.codex-sinaiticus.net.

Надо сказать, что в большей части информации об открытии Синайского кодекса практически ничего не упоминается о трудах архимандрита Порфирия (1804–1885). Уже в XIX в. выдающийся русский литургист А. А. Дмитриевский отмечал: «Честь открытия этой рукописи бесспорно принадлежит нашему ученому, покойному преосвященному Порфирию (Успенскому), который первым обратил внимание монахов Синайской обители на нее, но честь обнародования и ученого исследования настоящего кодекса предвосхитил К. Тишендорф, стяжавший вместе с тем и ученые лавры. Только незавидное положение русских ученых, их материальная необоснованность <…> делают то, что наше делается достоянием чужих и мы «из стран далеких» получаем, как особенную милость, жалкие крупицы, в то время когда бы могли иметь в своих руках целый каравай».

Результатом научной деятельности Порфирия стала вышедшая в 1862 г. книга «Мнение о Синайской рукописи, содержащей в себе Ветхий Завет не полностью и весь Новый Завет с посланием святого апостола Варнавы и книга Ермы».

(Использованы материалы: Иерей Максим Фионин. "История открытия Синайского кодекса, http://www.mitropolia-spb.ru/rus/conf/znambibl03/5fionin.shtml

http://ru.wikipedia.org/wiki/Синайский_кодекс

Материалы для биографии епископа Порфирия Успенского. Сб., 1910. Т. II.

Порфирий (Успенский), архимандрит. Первое путешествие в Синайский монастырь в 1845 году. СПб., 1856.

А. А. Дмитриевский. Путешествие по Востоку и его научные результаты. Киев, 1890).

Ватиканский кодекс

Ватиканский кодекс попал в Ватикан около 1475 г., первое упоминание о нем в Ватиканской библиотеке относится к 1481 г. До этого история его туманна. Он был написан в период 350–370 гг., предположительно в Италии и за одиннадцать веков сохранился в хорошем состоянии.

Ватиканский кодекс — одна из самых ценных рукописей греческой Библии, датированная серединой IV в. В научной литературе Ватиканский кодекс обозначается литерой В или номером 03.

Этот манускрипт написан на прекрасном пергаменте (т. е. дубленой коже животных) и содержит 759 страниц размером 10/10,5 дюйма (или 25,4/26,6 см), каждая из которых содержит три узких столбца по сорок одной строке в каждом столбце. Манускрипт включает в себя Послание к Варнаве и апокрифы.

Рукопись написана мелким и изящным унциалом, простым и незатейливым. Красота оригинального письма несколько испорчена позднейшим корректором, который заново обводил каждую букву, не трогая лишь те слова и буквы, которые он считал неправильными.

Текст Ватиканского кодекса делится на главы. Однако система деления является более древней, чем та, которая широко представлена в остальных пергаменных списках Нового Завета. Например, в посланиях никак не выделяется Второе послание Петра. Следовательно, система деления появилась раньше того времени, когда Второе послание Петра стало считаться каноническим. Кроме этого, в посланиях Павла нумерация глав не начинается заново в каждом послании, но продолжается непрерывно от Послания к Римлянам и далее.

В Ватиканском кодексе нет разбиения Аммония и канонов Евсевия. Это, а также полное отсутствие украшений часто приводится как доказательство того, что он несколько старше Синайского кодекса. С другой стороны, порядок книг Нового Завета в кодексе совпадает с порядком, указанным в Пасхальном Послании Афанасия Александрийского[12] (367 г.), и по этой причине некоторые исследователи датируют рукопись временем после 367 г.

Текст кодекса считается блестящим образцом александрийского типа текста Нового Завета.

Палеографически кодекс, по единодушному мнению исследователей, датируется серединой IV в. Некоторые исследователи считают, что Ватиканский и Синайский кодексы были в числе 50 списков, которые император Константин поручил изготовить Евсевию Кесарийскому. В свою очередь, Т. Скит, сотрудник Британского музея, выдвинул предположение, что Ватиканский кодекс был «браком» среди 50 списков из-за отсутствия таблиц Евсевия и большого количества исправлений, внесенных различными писцами, и в нем нет Маккавейских книг, возможно пропущенных невнимательным переписчиком. Некоторые исследователи полагают, что рукопись была написана в Александрии.

Какое-то время кодекс находился в библиотеке в Кесарии Палестинской, а после был передан в Константинополь. В XV в. на Базельском соборе кодекс был подарен римскому папе.

Исследователи полагают, что в VI–X вв. над кодексом работало несколько корректоров и переписчиков.

Как говорит само название, рукопись хранится в Ватиканской библиотеке в Риме приблизительно с 1475 г., когда она была упомянута в первом каталоге библиотеки. В 1809 г. кодекс был перевезен Наполеоном в Париж, где пребывал до 1815 г. В это время он был исследован немецким теологом Иоганном Леонардом Гугом (1765–1846), показавшим, что действительная ценность кодекса выше, чем считали предыдущие исследователи.

По разным причинам в течение почти всего XIX в. по распоряжению руководства библиотеки ученым, желающим изучить рукопись, был закрыт доступ к ней. И лишь в 1889–1890 гг. появление полного факсимильного издания, осуществленного Джузеппе Коцца-Луци, сделало рукопись доступной для изучения. Еще одно факсимильное издание Нового Завета вышло в свет в Милане в 1904 г.

Александрийский кодекс

Александрийский кодекс — одна из древнейших унциальных рукописей Библии на греческом языке, датируемая V в. Наряду с другими древнейшими рукописями Александрийский кодекс используется текстологами для конструктивной или сводной критики в целях восстановления первоначального греческого текста Библии.

Первоначально кодекс содержал полный греческий текст Ветхого (Септуагинта) и Нового Заветов и Первое и Второе послания святого Климента Римского. Частично сохранившийся лист с содержанием кодекса указывает, что в него также входили апокрифические Псалмы Соломона.

В разное время был утрачен текст следующих книг: Первая книга Царств 12, 18–14, 9 (1 лист); Псалтирь 49, 19–79, 10 (9 листов); Евангелие от Матфея 1, 1–25, б (26 листов); Евангелие от Иоанна б, 50–8, 52 (2 листа); 2-е послание к коринфянам 4, 13–12, б (3 листа); также утрачены последние листы кодекса, поэтому находящееся в конце Второе послание Климента обрывается на 12, 5а.

Повреждено: Бытие 14, 14–17, 15, 1–5, 15, 16–19, 16, 6–9 (утрачена нижняя часть листа); Бытие 1, 20–25, 1, 29–2, 3; Левит 8, 6, 7, 16; Сирах 50, 21f, 51: 5; Первое послание Климента 57, 7–63.

Новозаветный текст кодекса — александрийского типа (к которому принадлежат и Синайский, и Ватиканский кодексы), за исключением текста Евангелий, по-видимому переписанного с другой рукописи и являющегося древнейшим представителем византийского типа.

Кирилл Лукарис, патриарх Александрии (Египет), был страстным собирателем книг. Когда в 1621 г. он стал патриархое в Константинополе, то взял Александрийский кодекс с собой в Турцию. В то время на Ближнем Востоке было неспокойно, рукопись могла погибнуть, если бы попала в руки к мусульманам, и Лукарис решил, что она будет в лучшей сохранности в Англии. Поэтому он преподнес ее в 1624 г. британскому послу в Турции как подарок английскому королю Якову I. Король умер до того, как ему смогли вручить рукопись. Поэтому она была вручена три года спустя его наследнику — Карлу I. Впоследствии кодекс был помещен в Британский музей, где и хранится до сих пор.

Коран Османа и другие мусульманские реликвии (подлинные и мнимые)

Широко почитается в мусульманском мире Коран Османа, залитый кровью третьего праведного халифа Османа ибн аль-Аффана (644–656). Мусульманские богословы называли его «обладателем двух светочей» за то, что он был женат на двух дочерях пророка — сначала на Рукайе, а после ее смерти на Умм-Кульсум. Доставшаяся ему в наследство от убитого Омара империя являлась таковой лишь номинально. Правители Сирии, Египта, Ирака, Киренаики, считавшиеся наместниками халифа, сохраняли достаточно мощную политическую и экономическую силу и были не очень склонны подчиняться главе мединско-мекканской общины, пусть даже он был зятем Пророка. Попытки навести порядок в провинциях вызвали мятеж, и Осман был убит повстанцами в 656 г. в собственном доме.

Одной из заслуг Османа перед исламом было создание унифицированного текста Корана. Собрав у учеников и сподвижников Мухаммеда тексты записей его поучений, он с помощью бывшего личного писца Мухаммеда Зейда ибн Сабита составил сводный единый текст, убрав то, что, с его точки зрения, противоречило идее единства мусульман и могло вызвать раздоры. Все прочие тексты и записи были уничтожены, а со сводного Корана было сделано, как утверждает мусульманская традиция, пять копий, которые были посланы в Мекку, Медину, Дамаск, Куфу и Басру. Подлинник Осман оставил себе. Именно его страницы оказались обагренными священной кровью халифа.

Этот экземпляр Корана исчез, но спустя некоторое время в мусульманском мире появились несколько (возможно, даже несколько десятков) списков Корана с окровавленными страницами, каждый из которых претендовал на то, чтобы считаться подлинным Кораном Османа. Возможно, что среди них действительно был подлинный экземпляр, принадлежавший третьему халифу, но доказать это, увы, невозможно.

Один из экземпляров этой реликвии судьба забросила в Самарканд, где он хранился в мечети Ходжи Ахрара, шейха суфийского ордена, жившего в XV в. На его страницах, исписанных одним из самых красивых арабских шрифтов — куфическим письмом, отчетливо проступали бурые пятна, выдаваемые хранителями за кровь Османа. Мечеть активно посещали паломники, поклонялись Корану Османа, просили у него благословения. В дни больших праздников его выносили из мечети и показывали народу.

Есть несколько версий того, как мог попасть Коран Османа в Самарканд. Их приводят в своих работах исследователи, занимавшиеся изучением книги. Версия первая: его привез из Багдада в X в. богослов Абу Бакр Каффал аш-Шаши. Версия вторая: ученик и последователь Ходжи Ахрара отправился в паломничество в Мекку, на обратном пути во время пребывания в Константинополе он излечил силой своей благодати от какой-то болезни халифа и выпросил в качестве дара за это Коран Османа. Третья версия, которую большинство исследователей считают наиболее вероятной, такова: Коран Османа был захвачен Тимуром во время его завоевательных походов где-то в Сирии или Ираке и потом хранился в библиотеке самого Тимура, откуда и попал в мечеть Ходжи Ахрара.

В 1868 г. Самарканд был занят царскими войсками и включен в состав Туркестанского генерал-губернаторства Российской империи. Начальник Зеравшанского округа генерал-майор Абрамов, узнав о существовании уникальной рукописи Корана, «принял меры», в результате которых Коран за вознаграждение в сумме 500 коканов (что равно 100 руб.) поступил в его распоряжение и был им переправлен в Ташкент генерал-губернатору Туркестана Константину Петровичу Кауфману (1818–1882). 24 октября 1869 г. тот подарил его Императорской публичной библиотеке Петербурга, за что получил звание ее почетного члена.

Кауфман полагал, что этот Коран ни для кого, кроме эмиров Бухары, интереса не представляет, что никто его не может прочесть и предметом культа он не является.

Известно, что Коран Османа был отдан не так уж «добровольно». Его прятали, пытались всеми средствами избежать выдачи его русской администрации, но не смогли это сделать.

Попав в Рукописный отдел Публичной библиотеки Санкт-Петербурга, Коран стал объектом исследования востоковедов. Первым дал его палеографическое описание, датировал и сравнил с экземплярами, хранящимися в Париже, Берлине и Мекке, арабист А. Ф. Шебунин (1867–1937). Он установил, что рукопись относится к началу VIII в., что составлена она на территории Ирака и, вероятно, сделана с того списка Корана Османа, который был отправлен в Басру после составления унифицированного текста. Что же касается пятен крови на его страницах, то они, по мнению исследователя, нанесены искусственно и довольно грубо. Во-первых, кровь расплывается симметрично на каждом из испачканных листов. Очевидно, что они складывались, когда кровь была еще свежей. Во-вторых, кровавые пятна имеются почему-то не на каждом листе, а через лист. Это заключение А. Ф. Шебунина не было ни оспорено, ни опровергнуто мусульманскими богословами, защитниками подлинности Корана Османа, они просто не упоминают об этом факте.

Однако на этом история Корана Османа не закончилась. 1(14) декабря 1917 г. Краевой мусульманский съезд Петроградского национального округа обратился в Народный комиссариат по национальным делам с просьбой вернуть священную реликвию мусульманам. Ровно через пять дней 6 (19) декабря Совет Народных Комиссаров принял по этому поводу следующее решение: «Выдать немедленно» — и дал соответствующее распоряжение наркому просвещения А. В. Луначарскому, в ведении которого находилась Государственная публичная библиотека.

Коран был вручен Всероссийскому мусульманскому совету, находившемуся в то время в Уфе. Оттуда он в 1924 г. был передан в Ташкент, затем в Самарканд, где некоторое время по-прежнему находился в мечети Ходжи Ахрара.

С 1941 г. местом его постоянного хранения стал Музей истории народов Узбекистана в Ташкенте.

Остается добавить, что в 1905 г. с Корана Османа было отпечатано факсимильное издание тиражом в 50 экземпляров. Часть книг поступила в распоряжение арабистов. Один экземпляр хранится сейчас в Государственном музее истории религии и атеизма в Санкт-Петербурге и выставлен в экспозиции отдела ислама и свободомыслия народов Востока.

Вообще же список реликвий ислама насчитывает тысячи предметов. Среди них самое почетное место занимают вещи пророка: сандалии, плащ, куски одежды, кубок, копье, посох, кусок его миски, шило и т. д. Эти предметы исчисляются десятками. Исследователь ислама И. Гольдциэр, уделивший внимание и культу реликвий в нем, в свое время не без иронии отметил, что именно в связи с реликвиями «проявилось много бессознательного самообмана и сознательного обмана». Действительно, по мере того, как возрастал спрос на реликвии, росло и их количество. Экономическая формула «спрос рождает предложение» как нельзя более подходит к ситуации с реликвиями в любой религии.

Потребность в сандалиях Пророка оказалась столь велика, что появились рисунки с их изображением и даже их литературные описания. Сандалии Пророка народная мифология приписала особо чудодейственные свойства: считалось, что она может защитить дом от пожара, караван — от вражеского нападения, корабль — от крушения, богача — от разорения. И если уж не удавалось раздобыть «настоящую» сандалию с приличной генеалогией, то довольствовались суррогатом в виде ее изображения или описания.

Очень высоко ценились и автографы Пророка. Порой они столетиями хранились в семьях, ведших свою родословную от современников Пророка, с которым они находились в каких-либо контактах и получили от него документ на владение теми или иными землями.

Однако самой великой ценностью в мусульманском мире, обладать которой стремились все верующие, считались волосы из бороды или с головы Пророка. В странах ислама этих волос насчитывается столь большое количество, что потребовалось специальное богословское обоснование такого явления. Оно не замедлило появиться: оказывается, волосы Пророка сами по себе удлиняются и размножаются, так что из одного волоса может появиться множество новых, и это вовсе не чудо, а совершенно естественное явление, ибо божественное существование Пророка вовсе не закончилось с его смертью, а продолжает проявлять себя самым разнообразным, в том числе и таким, образом. Волосы использовались в качестве амулетов, многие владельцы таких амулетов просили после смерти положить их себе на глаза, веря в присущую им чудотворную силу не только в «этой» жизни, но и в «той».

В г. Конья, бывшей столице первого государства турок-сельджуков — Иконийского султаната, ныне центре одноименного вилайета в Турции, в мечети Мевланы и сейчас хранится реликвия, в подлинности которой не сомневается ни один мусульманин, — борода Пророка. Она заперта в ларце, стоящем за стеклянной витриной.

Музей Топкапы в Стамбуле, бывшая резиденция турецких султанов, может похвастаться совершенно уникальным экспонатом — мумифицированной человеческой рукой, оправленной в серебро, выдаваемой за «руку пророка Мухаммеда». Верующие благоговейно умолкают при виде такой реликвии, неверующие равнодушно проходят мимо, и никто из них не задумывается над тем фактом, что в свое время тело Пророка было погребено со всеми руками и ногами при большом стечении народа.

Ничуть не менее волос Пророка популярны зубы Увейса аль Карани (? — 657), полуисторической-полулегендарной личности, почитаемой в качестве святого во многих мусульманских странах — от Малой Азии до Кашгара и от Северной Индии до евразийских степей. Правда, известен он в них под разными именами: Увейс Карани, Вайс Карани, казахи называют его Ойсыл-кара, туркмены — Вейис-баба, а узбеки Хорезма — Султан-бобо. Неизвестно, был ли он сподвижником Мухаммеда или просто благочестивым пастухом, но легенды гласят, что Омар и Али вручили ему подарки Пророка (плащ и колпак) за его выдающиеся заслуги. А заслуг у него было немало. Например, бродил он босой и голый, едва прикрытый паласом, громко читал молитвы и выкрикивал: «Ху! Ху!» (возглашение суфийского зикра). Он просил Бога отпустить всех грешников, чтобы самому наставить их на путь истинный, и бил себя камнем по голове до тех пор, пока Бог не согласился. Но главная его заслуга следующая: узнав, что Мухаммеду в битве с врагами выбили камнем один зуб, Увейс аль Карани решил тоже лишить себя зуба, однако, не зная, какой именно зуб потерял Пророк, он выбил у себя все тридцать два.

Как сообщает советский этнограф Г. П. Снесарев в своей книге «Хорезмские легенды как источник истории религиозных культов Средней Азии», хорезмийцы считают, что это событие произошло как раз на их земле, и в память о нем показывают груду камней, увенчанную шестами с привязанными к ним по обету узкими полосками тканей. На самом деле это сооружение не что иное, как древнее языческое святилище. Такие же святилища расположены в районах Центральной и Средней Азии и Южной Сибири с глубокой доисламской древности.

Зубы Увейса аль Карани «разбрелись» по всему мусульманскому миру, заняв в списке святых реликвий одно из почетных мест. С ними связано следующее поверье: якобы в память именно о них созданы мусульманские четки, в которых насчитывается 33 или 99 зерен. Число 33 — это 32 зуба святого плюс один зуб Пророка, а 99 — это 33, умноженное на 3. Насчет происхождения четок в исламе есть и другие мнения, но культу зубов Увейса аль Карани эта версия весьма помогает.

Любопытно, что отношение к подобным реликвиям на протяжении веков существования ислама постепенно менялось. Если сначала их рассматривали как вид амулетов, находящихся в пользовании частных лиц, то со временем их назначение и осмысление приняло иной характер. Во-первых, обладание реликвиями Пророка стало рассматриваться как один из доводов в пользу присвоения сана халифа. Во-вторых, если поначалу их хранили в частных домах, то со временем, когда они сделались составной частью мусульманского культа, местом их хранения стали мечети. И хотя, по мнению ряда мусульманских богословов, это противоречит «духу сунны», согласно которому все реликвии должны быть погребены вместе с теми, чьей принадлежностью они являлись, культ реликвий постепенно набирал силу.

Сосредоточение в одной мечети нескольких реликвий сразу резко увеличивало в глазах верующих «богоугодность» такой мечети, что, в свою очередь, немедленно сказывалось на росте ее богатства и политического влияния. Так, в опубликованном каталоге реликвий, хранящихся в бывшей падишахской мечети государства Великих Моголов в Лахоре (ныне Пакистан), насчитывается 28 предметов: семь принадлежали самому Пророку, три — зятю Пророка Али, две — дочери Пророка Фатиме, пять — внуку Пророка Хусейну и т. д. Считается, что часть этих предметов была вывезена Тимуром после взятия Дамаска, а часть — подарена султаном Баязидом потомку Тимура Бабуру.

После падения династии Великих Моголов в Индии реликвии оказались сначала в частном владении, а во второй половине XIX в. разными путями попали в Лахорскую мечеть.

Случилось и небольшое «чудо» (можно даже сказать «дежурное чудо», которое имеет место в истории почти всех достаточно известных реликвий). Во время большого пожара сгорело все, кроме здания, в котором хранились реликвии.

Впрочем, исторический опыт, как явствует из вышеизложенного, показывает, что порой даже если реликвия сгорает или теряется где-то во тьме веков, то интерес к ней отнюдь не ослабевает, а разгорается с новой силой. И если даже реликвия заведомо является копией, подобное обстоятельство отнюдь не снижает ореола ее святости в глазах верующих. Это относится к реликвиям всех религий и очень ярко видно на примере реликвий ислама.

(По книге С. А. Арутюнова и Н. Л. Жуковской «Святые реликвии» — миф и действительность».)

«Пополь-Вух»

«Пополь-Вух» (на языке киче — «Книга Совета» или «Книга Народа») — книга-эпос месоамериканской[13] культуры, памятник древней индейской литературы. Она содержит мифические и исторические предания, а также генеалогические данные о знатных родах цивилизации майя времен ее постклассического периода на территории современной Гватемалы. Книга обладает чрезвычайной ценностью, являясь одним из немногочисленных ранних текстов Нового Света.

В книге содержатся мифы о сотворении мира, а также мифологические истории о двух близнецах-героях Хунахпу и Шбаланке. Вторая часть книги содержит информацию по истории государства киче[14] и обоснование божественного происхождения коыролевской семьи.

Хотя сам «Пополь-Вух» создан до Конкисты, сохранившийся манускрипт был записан в середине XVI в. неизвестным индейцем-киче на его родном языке с помощью латиницы. Предполагается, что текст был основан на кодексах майя, записанных иероглифическим письмом майя. Перевод манускрипта на испанский язык выполнил доминиканский монах Ф. Хименес в XVI в. — эта копия сейчас хранится в библиотеке Ньюберри в Чикаго.

В XIX в. рукопись была найдена Ш. Э. Брассером де Бурбуром, который опубликовал ее вместе со своим переводом на французский язык в 1861 г. Вольный перевод на русский язык сделан К. Д. Бальмонтом в книге «Змеиные цветы» в 1910 г.

«Вот начало старинных преданий о тех, кто в этой местности носит имя киче. Здесь мы (все) напишем. Мы начнем с древних историй, с начала и происхождения всего того, что было совершено в городе киче племенами народа киче.

Здесь также мы откроем и сообщим то, что было раньше скрыто; изложим, как это было освещено Создательницей и Творцом, Великой матерью и Великим отцом, как они именуются. Здесь будет рассказано о Хун-Ахпу-Вуч, о Хун-Ахпу-Утиу, о Саки-Нима-Циис, о Тепеу, о Кукумаце, о Сердце озера, о Сердце моря, о Владыке зеленого блюда и Владыке зеленой чаши, как зовутся они. Здесь будет также возвещено и рассказано о Прародительнице и Прародителе, чьи имена — Шпийакок и Шмукане, защитниках и хранителях, дважды почтенной Прародительнице и дважды почтенном Прародителе, как именуются они в сказаниях киче. Там рассказывается все, что они совершили в свете существования, в свете истории…

…Мы пишем теперь это уже при законе Божьем и при христианстве. Мы излагаем это потому, что у нас нет уже более светоча, Пополь-Вух, как он именуется, ясного света, пришедшего с другой стороны моря, символа нашей защиты, светоча для ясной жизни.

Подлинная книга, написанная много времени тому назад, существует, но зрелище ее скрыто от того, кто ищет и думает. Величественными были ее появление и повествование в ней о том, как совершилось возникновение всего: неба и земли; как были образованы и обозначены четыре ее угла и четыре главные точки; как она была расчленена и как было разделено небо; и была доставлена веревка для измерения и натянута в небесах и на земле, на четырех углах, на четырех главных точках, как это было названо Создательницей и Творцом, Матерью и Отцом жизни и всех сотворенных вещей, теми, кто создали дыхание и создали мысль, теми, кто дает рождение детям, теми, кто бодрствует над счастьем народа, детьми света, сыновьями света, теми заботливыми мыслителями, кто размышляет над благополучием всего, что существует в небе, на земле, в озерах и море».

Полный научный перевод «Пополь-Вух» на русский язык осуществил в 1950-х гг. заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН Ростислав Васильевич Кинжалов (1920–2006). Российский американист Ю. Е. Березкин пишет: «Если бы единственным плодом научной деятельности Р. В. Кинжалова оказались перевод на русский язык и публикация "Пополь-Вух", то уже этим он бы обеспечил себе место в отечественной американистике, да и вообще в русской культуре. Без "Пополь-Вух" наш духовный мир так же неполон, как без "Кодзики" или "Эдды"».

«Пополь-Вух» — уникальное собрание целостных и богатых подробностями мифологических текстов индейцев Америки, оригинал которого был создан, скорее всего, в доколумбовую эпоху, хотя затем и переписан латиницей. Все остальное — это либо трудные для понимания отрывки, либо тексты, которые носят явные следы европейского влияния. С тех пор как в середине XIX в. «Пополь-Вух» был обнаружен, он остается главным источником для изучение мифологии древних майя. Мимо него не прошел ни один исследователь, занимающийся чтением майяской иероглифики или истолкованием майяских изображений.

К счастью, в живой фольклорной традиции мексиканских и гватемальских индейцев многие доколумбовые сюжеты сохранились практически до наших дней. Правда в современных фольклорных текстах иногда попадаются такие реалии, как скрипка или ружье, но на основном содержании это серьезно не сказывается. В свете записей 1950–1970-х гг. мы в состоянии по-новому осмыслить более раннее наследие. Работая над переводом «Пополь-Вух», Р. В. Кинжалов с соответствующими публикациями еще не мог быть знаком.

Ясно, что использование любого относительно позднего источника для реконструкции культуры майя классического периода связано с определенными трудностями. Хотелось бы подчеркнуть, однако, что не все из них осознаны в достаточной мере.

Начать с того, что «Пополь-Вух» написан на языке киче. Среди языков майя киче вместе с родственными ему покомам, цутухиль, какчикель и некоторыми другими образует отдельную ветвь, весьма удаленную как от юкатекской, так и от чольской, которые обычно привлекаются для дешифровки текстов классического периода. Само по себе это, может быть, и не страшно, поскольку содержание мифов легко переводимо с одного языка на другой. Более существенно то, что вся культурная история горной Гватемалы значительно отличалась от истории низменностей, где находились главные центры классических майя.

Мы не знаем, кто были те первые земледельцы, которые освоили низменности Гватемалы и Юкатана не позже середины III тыс. до н. э. Однако начиная с конца II тыс. до н. э., здесь уже наблюдается несомненная культурная преемственность, ведущая к классическим майя. В центральной области горной Гватемалы ситуация иная. Около 200 г. н. э. там распространяются новые типы керамики и каменных орудий, исчезает монументальная скульптура. Предполагается, что именно в это время сюда с запада страны проникает язык киче, вытеснив какие-то немайяские языки (возможно, родственные шинка либо михе-соке).

В классический период в горной Гватемале отсутствуют города-государства, политическая интеграция в лучшем случае достигает уровня вождеств, а в крупнейшем центре Каминальуйю располагается колония центральномексиканского Теотиуакана. В конце классического или в начале постклассического периода (т. е. в конце I тыс. н. э.) на территорию киче проникают завоеватели из Табаско, говорившие на майя-чонталь либо на науа. В языковом отношении они были ассимилированы, но именно к ним восходят местные династии, которые правили в горной Гватемале в период Конкисты. Отголоски этих событий отражены и в заключительных частях «Пополь-Вух».

В любом случае «Пополь-Вух» — уникальное, одно из немногих письменных свидетельств доиспанской жизни Центральной Америки, дошедшее до наших дней.

Изборники Святослава

Изборники 1073 и 1076 гг. были составлены для великого князя Святослава Ярославича неким дьяком Григорием. Оригиналом для первого Изборника послужил сборник, переведенный в конце IX — начале X в. с греческого языка на болгарский для болгарского царя Симеона I. В его состав входили преимущественно извлечения из отцов церкви. В нем также помещена статья византийского писателя Георгия Херобоска «О образех». Второй Изборник, кроме отрывков из сочинений византийских отцов церкви, содержит в себе переведенные с греческого отрывки из житийной литературы, из библейских книг, сборников изречений и т. п. Несколько статей этого сборника — славянского происхождения. Очевидно, он был составлен на Руси на основе великокняжеской библиотеки.

Сразу же после принятия христианства Древняя Русь обратилась к творениям отцов церкви, поскольку «новые люди», т. е. вновь обращенные христиане, нуждались в разъяснении христианской догматики, нравственных наставлениях-поучениях, в «душеполезных словах».

На Руси воспользовались готовыми переводами на древнеславянский язык греческих энциклопедических сборников, сделанными в Болгарии при царе Симеоне, а также начали создавать сборники, включавшие в свой состав отдельные произведения отцов церкви и произведения оригинальные, зачастую приписанные признанным авторитетам византийской патристики[15]. Изучение Изборников позволяет уяснить характер умственной, нравственной жизни того времени, а также лучше разобраться в художественном своеобразии оригинальных произведений древнерусской литературы.

Первым дошедшим до нас древнейшим философско-дидактическим сборником является знаменитый Святославов Изборник 1073 г., созданный в Болгарии для царя Симеона и переписанный в Киеве дьяком Иоанном для великого князя киевского Святослава Ярославича.

Сборник был ориентирован в первую очередь на великого князя и его ближайшее окружение. Инициативу по переписке сборника царя Симеона проявил, очевидно, еще старший брат Святослава — великий князь Изяслав Ярославич, и только после того, как Святослав отнял у него Киевский стол в 1073 г., в послесловии сборника появилось имя Святослава, и к рукописи был пришит согнутый пополам лист пергамента с изображением Христа и самого великого князя Святослава и его семьи.

Что же заставило Ярославичей обратиться к сборнику болгарского царя? Видимо, к этому вынудили их бурные события конца 1060-х — начала 1070-х гг.: восстание горожан в Киеве в 1068 г., появление там же волхва в 1071 г., предсказаниям которого верили, и, наконец, восстания смердов в Ростовской области на Бел озере, Волге и Шексне, во главе которых встали волхвы.

С волхвами пришлось вести борьбу посланному Святославом за сбором дани Яну Вышатичу не только оружием, но и словом. Именно в целях идеологической борьбы с язычеством, его рецидивами, утверждения авторитета княжеской и церковной власти и переписывается в 1073 г. Изборник — «целая энциклопедия различных сведений», как отмечал Ф. И. Буслаев.

В его составе 276 статей, хотя оглавлением зафиксировано всего 189. Они содержат извлечения из творений Кирилла Александрийского, Иустина Философа, Григория Нисского, Иоанна Златоуста, Михаила Синкелла Иерусалимского, Анастасия Синаита, Кирилла Иерусалимского, Василия Великого, Иоанна Лествичника, Диодоха, Марка Чернеца, Дионисия псевдо-Ареопагита, Максима Исповедника, Исидора, Нила Синайского, Никифора архиепископа Константинопольского, Олимпиадора, Феодорита, Епифания Кипрского и др.

Таким образом, отличительная особенность его — энциклопедизм. В нем давались ответы на самые различные вопросы философско-богословского, нравственного и исторического содержания.

По жанру входящие в состав Изборника 1073 г. статьи могут быть отнесены к широко распространенным дидактическим произведениям учительного слова, слова обличительного, философского трактата, информационно-справочной статьи. Для своего времени, когда художественное творчество еще не являлось самостоятельной областью общественного сознания, эти жанры наряду со своей чисто практической дидактической функцией выполняли и функции художественные, поскольку авторы стремились сделать свои произведения ясными, доступными и запоминающимися.

Все поучения и наставления носят обобщенный характер. В них говорится о человеке вообще, который должен следовать в своей жизни определенным нормам идеальной, вечной христианской морали. Большое место здесь занимают рассуждения о добре и зле. Касается Изборник и вопросов, связанных с несправедливостью земной жизни.

Многие статьи Изборника связаны с разъяснением текстов Писания, их толкованием и начинаются стереотипным вопросом: «како е разумети».

Ряд поучений, помещенных в Изборнике, обращен непосредственно к читателю-слушателю. С этим связано характерное синтаксическое построение фразы, где логическое ударение падает на глагол, стоящий, как правило, в повелительном наклонении.

В отдельных главах мы встречаем широко разработанную художественную систему эмоционального воздействия на читателя-слушателя.

Следует также обратить внимание на характер используемых в статьях Изборника сравнений. Они связаны с миром природы, с земледельческим трудом.

Кроме того, в Изборнике приводятся сведения по астрономии и астрологии, математике и физике, зоологии и ботанике, истории и философии, грамматике, этике и логике.

По внешнему виду Изборник 1076 г. резко отличается от предыдущего — торжественного, парадного. Он относится к типу обиходной книги небольшого размера, без цветных иллюстраций. Изборник 1076 г., в отличие от Изборника 1073 г., текст которого приближен к греческим и болгарским оригиналам, является в определенной степени переложением, включающим стилистическую и лингвистическую правку древнерусского составителя. Текст там русифицирован, в него введены отдельные слова и выражения из древнерусского быта.

(По материалам статьи В. Кускова в журнале «Древняя Русь». № 1. 2000.)

Остромирово Евангелие

Остромирово Евангелие является самой древней рукописной книгой на Руси. 21 октября 1056 г. дьякон Григорий вывел первую его букву. 12 мая следующего года начертал последнюю. С тех пор всякий, кто хотя бы ненадолго брал книгу в руки, испытывал непреодолимое желание забрать ее себе. Остромирово Евангелие кочевало по многим библиотекам, из которых бесследно исчезало и снова обнаруживалось спустя много лет у совсем другого владельца…

Дьякон Григорий, живший в Киеве, скорее всего, принадлежал к клиру митрополичьего Софийского собора и делал на заказ церковные книги для великого князя киевского Изяслава Ярославича. Изяслав считал своим долгом время от времени пополнять библиотеку, основанную его отцом Ярославом Мудрым. Но это Евангелие заказал не великий князь, а новгородский воевода и посадник Остромир, который был родственником Изяслава и недавно принял крещение. Новоявленный христианин пожелал, чтобы Святое Писание, как только высохнет краска на последней странице, сразу же было отослано в Новгород как дар киевского Софийского собора новгородскому Софийскому собору. Но вскоре Остромир во главе новгородского ополчения отправился «на чудь» и погиб в бою. Дьякон Григорий, столько труда вложивший в книгу, решил оставить Евангелие себе. Во всяком случае, в Новгород оно так и не было отослано.

После смерти Григория книга попала в библиотеку Ярослава Мудрого, которая хранилась там же, в Софийском соборе. След этой библиотеки теряется в веках. Возможно, она погибла во время большого пожара в Киеве в 1124 г. или в 1240 г. во время нашествия Батыя на Русь, когда татары сожгли город дотла.

Но Остромирово Евангелие не сгорело, а чудесным образом оказалось в Москве. Более трех веков кочевало оно по Руси, пока не попало в руки опричников Ивана Грозного, которые разоряли боярские имения, монастыри и целые города по всей стране. По иронии судьбы библиотека Ивана Грозного, где какое-то время хранилось Остромирово Евангелие, исчезла так же, как и библиотека Ярослава Мудрого. Ее ищут до сих пор. А интересующая нас книга в начале XVIII в. неожиданно обнаружилась в Воскресенской церкви Московского Кремля в «большом сундуке с висячим немецким замком».

Осенью 1720 г. Евангелие показали Петру I, находившемуся в то время проездом в Москве. Царь полистал книгу несколько минут. Хотя он не был поклонником старославянских церковных книг, эта ему так понравилась, что самодержец тут же приказал отправить ее с оказией в Петербург, в личную его величества императорскую библиотеку. Но в 1725 г. Петр умер, а Остромирово Евангелие до Петербурга не доехало и опять потерялось.

Лишь через восемьдесят с лишним лет Яков Александрович Дружинин (1771–1849), личный секретарь Екатерины И, разбирая после ее смерти личные вещи покойной, обнаружил рукописное Евангелие. «При осмотре, произведенном мною хранящегося в гардеробе покойной государыни Екатерины платья, — рассказывал потом Дружинин, — нашел я в прошлом 1805 г. сие Евангелие. Оно нигде в описи и в приходе не записано, и потому неизвестно, давно ли и от кого туда зашло. Вероятно, поднесено было Ея Величеству и отдано для хранения в комнаты ее, а потом сдано в гардероб».

Оставить Остромирово Евангелие себе Дружинин не посмел, так как император Александр I, узнав о необыкновенной находке, сразу же заявил свои права. Дружинину ничего не оставалось, как преподнести книгу «в дар» императору.

Евангелие велено было хранить в Императорской публичной библиотеке в Петербурге. С тех пор древнюю рукопись стали активно изучать. Чтобы не тревожить драгоценную книгу, хранитель отдела рукописей А. И. Ермолаев прежде всего снял с нее точную копию, а оригинал предпочел хранить у себя дома, дабы уберечь от воровства, от которого особенно страдали российские публичные библиотеки в то время.

Так, в 1789 г. Н. М. Карамзин нашел в библиотеке курфюрста Дрезденского ценнейшую рукопись творений Еврипида. Эту рукопись он не раз видел в Москве и вскоре узнал, что она приобретена у известного немецкого профессора филологии Христиана Фридриха Маттеи. Лишь спустя столетие выяснилось, что за время пребывания в России профессор филологии выкрал из московских библиотек не менее 60 ценных книг.

Маттеи дважды и подолгу преподавал в Московском университете, пользовался репутацией исключительно честного человека, так как сам не раз уличал воров в попытках выкрасть книги. Степень его вины невозможно оценить и поныне, так как в московских библиотеках того времени почти не было учета. К тому же Маттеи нередко крал не всю рукопись, а только часть ее, что еще более усложняло розыск пропажи.

Преемником Маттеи стал баварец Алоиз Пихлер, прибывший в Россию для «культурного сотрудничества и обмена опытом». Он был схвачен в Санкт-Петербурге в 1871 г. после того, как выкрал из Императорской публичной библиотеки более 4 тысяч (!) томов. Ученого теолога Пихлера сослали в Сибирь. Вместе с ним была осуждена и его кузина за укрывательство краденого. В 1873 г. Пихлера отпустили на родину по ходатайству баварского принца Леопольда.

Остромирово Евангелие никуда не пропало только потому, что бесконечное число российских историков и филологов регулярно запрашивали книгу для изучения, чтобы сверить факсимильное издание с оригиналом. В середине XIX в. для Евангелия был изготовлен роскошный переплет-оклад, украшенный драгоценными камнями. Из-за этого книга чуть было вновь не пропала уже в советское время. В 1932 г. в Отделе рукописей Государственной публичной библиотеки им. Салтыкова-Щедрина (бывшая Императорская публичная библиотека) испортился водопровод. Человек, пришедший чинить его, увидел серебряный оклад, разбил стекло витрины, содрал оклад, а книгу забросил в шкаф. В тот же день преступника нашли, а Евангелие решили больше не переплетать.

Библия Гутенберга

Поразительно, но, кроме его великого труда, от этого человека до нашего времени ничего не сохранилось. Даже могилы… Нет и настоящего портрета Иоганна Гутенберга. Известная гравюра, на которой он изображен в высокой меховой шапке, относится к более позднему времени и является плодом фантазии художника…

О жизни Гутенберга известно немного. До сих пор не установлена даже точная дата его рождения. Называют 1394 или 1397 г., но, как полагают большинство биографов, он родился в 1399 или 1400 г.

Иоганн Гутенберг принадлежал к родовитому патрицианскому семейству города Майнца. В некоторых документах будущий изобретатель книгопечатания именуется Генсфлейш цум Гутенберг. Генсфлейш — фамилия его отца, Гутенберг — фамилия матери и того семейства, в лоне которого родился и провел детство Иоганн.

Каких-либо конкретных сведений о молодости и годах ученичества Гутенберга не осталось, но последующая деятельность указывает на его разнообразные познания. Судя по всему, он отлично владел ювелирным ремеслом, был умелым гравером и резчиком по камню. Все это имело большое значение для его будущего изобретения.

Дальнейшая судьба семьи Генсфлейшей-Гутенбергов была определена разгоревшейся в начале XV в. в Майнце борьбой между патрициатом и цеховыми ремесленниками. В результате победы последних Генсфлейши-Гутенберги вынуждены были покинуть родной город. Юный Иоганн, скорее всего, попал в Страсбург. Самый ранний документ о его пребывании там относится к 1434 г. Это жалоба Гутенберга майнцскому магистрату по поводу невыплаченной ему ренты. Значительно важнее другое судебное дело, возбужденное против Гутенберга в 1439 г. несколькими страсбургскими бюргерами. В сущности, оно знакомит нас с предысторией великого изобретения. Из актов этого процесса видно, что в конце 1437 г. или начале 1438 г. Иоганн Гутенберг заключил договор с судьей Хансом Риффе и еще двумя жителями Страсбурга на изготовление зеркал для продажи их на ярмарке в Аахене.

Слово «Spiegel» в те времена имело в немецком языке еще одно значение — так назывались тогда иллюстрированные лубочными картинками дидактические книжки — «Зерцала», имевшие широкое распространение повсюду в Европе.

Была создана коммерческая компания по эксплуатации Гутенбергова изобретения. Каждый участник внес в общую кассу по 80 гульденов. В 1438 г. один из пайщиков, Андреас Дритцен, скончался, и его наследники предъявили Гутенбергу иск, требуя возвращения вклада. Документы по этому делу сохранились, и, хотя суть изобретения не названа в них прямо, некоторые выводы возможны. В документах идет речь о формах, прессе и каком-то приспособлении из 4 частей (возможно, имеется в виду форма для отливки литер).

Свидетель по делу ювелир Ханс Дюнне дал показания, что получил от Гутенберга 100 гульденов на изготовление того, «что относится к печатанию». Все это еще не позволяет с уверенностью заявить, что уже в 1438–1439 гг. Гутенберг располагал типографией в Страсбурге, но не вызывает сомнений, что уже тогда он прилагал усилия к реализации своего изобретения.

Видный ученый Якоб Вимпфелинг, живший в Страсбурге, в историческом сочинении «Epitome rerum Germanicarum» (1507) называет Гутенберга изобретателем печати (Typographiae inventor) и уточняет, что изобрел (invenit) он печать в Страсбурге, а осуществил на практике (complevit) в Майнце.

Многочисленные документы по истории книгопечатания этого начального периода помогают составить представление о тогдашней типографии, о ее оборудовании и технологии печатания. Однако прежде всего следует хотя бы вкратце рассказать, как изготовлялись печатные литеры. Дело в том, что технология их отливки, изобретенная Гутенбергом, была как раз основой его изобретения.

За образец Гутенберг мог взять производство металлических монет. Но для отливки шрифта следовало создать специальное, достаточно удобное приспособление. Видимо, это и было сделано в Страсбурге.

Такое приспособление представляет собой прямоугольную металлическую словолитную форму. Как производилось в ней литье шрифта? Первоначально из твердого металла изготовлялся штамп, называемый пуансоном, на котором рельефно в зеркальном изображении гравировался буквенный знак. Затем пуансон вдавливался в матрицу — пластинку, сделанную из мягкого металла. Получалось вогнутое прямое изображение знака. Матрица вставлялась в словолитную форму и заливалась расплавленным металлом. Получалась литера с зеркальным рельефным выпуклым глазком буквы, с которой можно была печатать. Из одной матрицы можно было изготовить столько литер, сколько было нужно для печатания.

Техническая трудность заключалась в том, что буквы алфавита отличаются одна от другой по ширине. Поэтому словолитная форма должна была быть приспособлена к ширине каждой матрицы. Это было достигнуто остроумным способом: словолитная форма состояла из двух частей в виде латинской L; передвижением частей можно было изменять ширину формы.

Поскольку пуансоном надо было выдавливать углубления в матрице, то естественно, что на пуансоны шла сталь, а на матрицы — мягкая медь. Но металл для отливки самих литер должен был обладать такими качествами, какими не обладает ни один природный металл: он должен был легко плавиться при сравнительно невысоких температурах, не быть слишком вязким в расплавленном виде и мгновенно затвердевать при остывании. В результате долгих опытов Гутенберг выбрал сплав, состоящий из 70 частей свинца, 25 частей олова и 5 частей сурьмы.

Решение оказалось настолько удачным, что в дальнейшем потребовались лишь весьма незначительные коррективы.

Для смазывания металлических литер (ведь они должны были оставлять отпечаток на бумаге) не годились обыкновенные чернила, употреблявшиеся для ксилографического печатания. Гутенберг изготовлял типографскую краску из сажи и льняного масла (олифы).

Два других непременных предмета оборудования типографии — печатный станок и наборная касса. Ни то ни другое не было новинкой. Прототипом печатного станка могли служить прессы, использовавшиеся как в бумажном, так и в монетном производстве и в виноделии. На идею наборной кассы могло натолкнуть посещение любой конторы ростовщика или банкира, где такие кассы употреблялись для сортировки монет.

Перед началом печатания необходимо было подготовить бумагу. Сухая бумага плохо впитывает краску. Поэтому ее предварительно увлажняли.

Одновременно с бумагой при наборной кассе готовили печатную форму — набор. Наборная касса — это поставленный наклонно открытый сверху плоский ящик с ячейками разного размера — в зависимости от частоты употребляемости буквы. Для удобства наборная касса была разделена на две части — верхнюю, с ячейками для прописных букв и знаков препинания, и нижнюю, для строчных букв. В верхней кассе литеры располагались в алфавитном порядке, а в нижней — с таким расчетом, чтобы наиболее часто встречающиеся буквы были под рукой.

Наборщик, читая укрепленный напротив лист с набираемым текстом, держал в одной руке верстатку — специальный, придуманный, вероятно, также Гутенбергом инструмент, — другой рукой собирал в ней буква за буквой нужную строку, а затем перекладывал ее на наборную доску, на которой составлялась печатная форма.

Когда печатная форма была подготовлена, переходили к печатному прессу — деревянному, с некоторыми металлическими деталями. Обычно этот станок был громоздким и тяжелым и к тому же надежно прикреплен и к полу, и к потолку. Печатание, особенно в две краски, требовало большой точности, и абсолютная неподвижность станка была обязательным условием.

Главной частью печатного станка был деревянный винт с нажимным рычагом — кукой. Снизу винт завершался четырехугольной прижимной плитой (тигелем, пианом). Поворотом рычага винт вместе с тигелем можно было поднять или опустить. Работа у станка была тяжелой и требовала незаурядной физической силы в сочетании с точностью и координированностью движений.

Другой составной частью печатного станка была прикрепленная к нему направляющая станина: подвижной стол с кареткой — талером, приводимым в движение с помощью шнура, который наматывали на вал, снабженный рукояткой. На талере располагалась печатная форма с набором — одной, двумя или больше страниц набранного текста. Набор обматывали суровой ниткой, чтобы он не рассыпался и вообще не разъезжался. Затем его смазывали тонким слоем краски: эту работу выполнял специальный работник. Краску он наносил при помощи мацы, которую очищали и вымачивали в воде 7–8 часов, чтобы размягчить и сделать эластичной. Мацы приходилось часто менять, поскольку качество печати в большой мере зависело от гладкости нанесения краски.

Все это отнимало немало времени, а потому, пока прессовщик отпечатывал один лист, его помощник готовил к печатанию другую форму. Увлажненный лист бумаги укладывали не прямо на форму, а на тимпан (декель) — обтянутую тканью или мягкой кожей раму, прикрепленную шарнирами к талеру.

Чтобы при этом бумага не рассыпалась и не сдвигалась при печатании, ее накалывали на две иглы посреди тимпана и, кроме того, накладывали сверху фрашкет — деревянную или железную раму с натянутой на нее бумагой или картоном, в котором было вырезано место, куда должен попасть печатаемый текст, и оставлены поля. Фрашкет был прикреплен к тимпану шарнирами: они предохраняли поля бумаги, чтобы те не запачкались. Подготовив должным образом печатную форму и тимпан, его накладывали на форму, а талер задвигали под тигель пресса. Прессовщик поворачивал рычаг и с силой прижимал бумагу к печатной форме. На ней появлялся оттиск. Тогда винт с тигелем поднимали, поворачивая рычаг в противоположную сторону, вынимали из-под пресса талер, поднимали фрашкет, снимали с тимпана отпечатанный лист и вывешивали его на просушку. Вся эта последовательность операций повторялась раз за разом до конца рабочего дня.

С одного набора получали сотни оттисков. Высушенные листы снова шли под пресс, чтобы получить оттиск на оборотной стороне. Затем их укладывали на доску, сверху накрывали другой доской и придавливали грузом в 40–50 фунтов, чтобы разгладить. Через 5–6 часов их вынимали, складывали в кипы, сортировали и отдавали в переплет.

Текст в два цвета получали так. Сначала печатали черный текст, накрывая фрашкетом те места, которые предстояло еще отпечатать красным. После просушки лист возвращали под пресс, накрывали фрашкетом уже готовый оттиск и печатали красной краской. Трудность состояла в том, чтобы строки, выполненные разными красками, не накладывались одна на другую. Были и другие способы печати в два цвета.

В крупных типографиях имело место разделение труда. Набором занимались специально подготовленные рабочие. Само печатание было менее сложной операцией, но требовало физической силы и аккуратности. Кроме трех основных операций: набора, нанесения краски и печатания, было множество подсобных: складывать просушенные листы в кипы, раскладывать их для переплета, мешать краску, таскать воду и т. д. Это обычно было делом учеников. В крупной типографии на три-четыре станка держали еще корректора и надзирателя — так называемого фактора. В начале XVI в. в крупных типографиях на каждый станок приходилось в среднем по 5 рабочих, что было закреплено и законодательно.

Неизвестно, чем занимался Гутенберг до возвращения в Майнц (это произошло в 1448 г.). Установлено лишь, что в 1444 г. он еще жил в Страсбурге, а в 1448 г. — уже в Майнце. В частности, 17 октября 1448 г. он подписал там документ о займе в 150 гульденов. Однако, как полагают некоторые историки, Гутенберг мог очутиться в Майнце уже в 1445–1446 гг., и именно с ним связаны первые анонимные печатные издания, от которых остались лишь фрагменты.

Наиболее важен фрагмент «Сивиллиной книги» — «Страшный суд», отпечатанный предположительно в 1445 г. Сама техника печатания, еще весьма примитивная, позволила предположить, что это и была первая Гутенбергова книга. Затем следуют донаты, отпечатанные на пергамене, и миссал 1449 г.

К первым печатным изданиям Гутенберга причисляют также астрономический календарь на 1448 г. (впоследствии выяснилось, что это отнюдь не календарь, а астрологическая таблица на 30 лет вперед и издана она не в 1447 г., а на 10 лет позже). Приблизительно тогда же, в 1454–1456 гг., вышел медицинский календарь, а еще раньше — ряд мелких изданий: так называемый «Турецкий календарь», «Турецкая булла» папы Каликста III от 29 июня 1455 г., призывающая к борьбе с турками, и две индульгенции 1454–1455 гг. В 1456 г. было издано и описание епархий римско-католической церкви под названием «Provinciale romanum». Большинство этих изданий набрано шрифтом, получившим в специальной литературе название Donat-Kalendertype. Он сходен с рукописным готическим шрифтом-текстурой, которым переписывались богослужебные книги. Индульгенции набраны уже круглым готическим шрифтом. Сравнивая первые из названных изданий с последними, можно заметить усовершенствование техники печатания. Эти издания, изготовленные в основном по церковным заказам, явно помогли Гутенбергу усовершенствовать свое изобретение. Кроме того, изданные большими тиражами и продававшиеся только за наличные деньги, эти книги дали Гутенбергу возможность покрыть начальные расходы по оборудованию типографии и приступить к печатанию 42-строчной Библии — подлинного шедевра полиграфического искусства.

О деятельности Гутенберга в Майнце рассказывает в начале XVI в. летописец Хирзауского монастыря Иоганн Тритемий. Под 1450 г.: «Тогда в немецком городе на Рейне — Майнце Иоганном Гутенбергом было изобретено чудесное и неслыханное искусство печатать книги подвижными литерами; поскольку он истратил на это изобретение почти все свое имущество и, борясь с непреодолимыми трудностями, утратил всякую надежду успешно завершить дело за недостатком денег и уже намеревался отказаться от своих планов, то советами и деньгами помог ему Иоганн Фуст — тоже житель Майнца. Это позволило завершить начатую работу. Действительно, как я слышал от Петера Шёффера из Гернсхейма, жителя Майнца и зятя основателя этого искусства, печатному искусству с самого возникновения пришлось столкнуться с огромными трудностями. Ибо при печатании Библии расходы составили уже более 4000 гульденов.

Упомянутый Петер Шёффер был мудрым человеком. Он придумал более легкий способ отливать литеры и довел это искусство до такого уровня совершенства, на каком оно стоит ныне. И эти трое мужей держали свой способ печатания в тайне, но затем секрет был распространен их помощниками (без которых они не могли обойтись) сначала в Страсбурге, а затем и в других городах».

Таким образом, Гутенберг, столкнувшись с материальными затруднениями, вынужден был обратиться за помощью к состоятельному дельцу Иоганну Фусту. На полученные деньги были наняты подмастерья, в том числе П. Шёффер — отличный каллиграф и иллюминатор с опытом работы в Париже. Быстро обучившись искусству книгопечатания и женившись на дочери Фуста, он стал третьим компаньоном, а после выхода Гутенберга из компании и смерти Фуста — единственным владельцем типографии.

Некоторые дополнительные данные об издании Гутенбергом 42-строчной Библии дает опубликованное письмо гуманиста, историка и дипломата кардинала Энеа Сильвио Пикколомини, канцлера императора Фридриха III. В этом письме, отправленном из Вены 12 марта 1455 г., Пикколомини сообщает кардиналу Хуану де Карвахальо в Рим следующее: «О том виденном во Франкфурте удивительном человеке мне ничего отрицательного не писали. Полную Библию я не видел, а только некоторые ее тетради с разными книгами, выполненными чистым и точным шрифтом… Ваша милость могла бы без труда и без очков их прочитать. От многих свидетелей я узнал, что сделано 158 экземпляров, некоторые даже утверждали, что 180. В количестве я не совсем уверен; но в качестве я не сомневаюсь, если можно верить этим людям. Если бы я узнал Ваше желание, я бы купил Вам один экземпляр. Некоторые тетради поступили здесь к императору. Я попытаюсь, если это возможно, достать еще имеющуюся в продаже Библию и за нее заплачу. Но я опасаюсь, что это не удастся… так как еще до завершения печатания на нее объявились покупатели».

В письме не упоминается имя этого «удивительного человека», однако нетрудно догадаться, что им был Гутенберг.

До сих пор не удалось до конца выяснить обстоятельства возникновения тяжбы между Гутенбергом и Фустом в 1455 г. В распоряжении исследователей находится нотариальный акт, датированный 6 ноября 1455 г., с кратким изложением жалобы, поданной Фустом, и ответом Гутенберга на нее. Из этого акта следует, что в 1450 г. Гутенберг располагал собственной типографией и для окончательного оборудования ее занял у Фуста 800 гульденов, но затем вынужден был изготовленное на эти деньги оборудование заложить для покрытия долга.

Не позднее 1452 г. Фуст выдал Гутенбергу в долг под проценты еще 800 гульденов и вступил при этом в долю с Гутенбергом. Вот процентов-то с этой последней суммы Гутенберг и не хотел возвращать заимодавцу, и тогда Фуст решил расторгнуть договор и востребовать с Гутенберга обе суммы вместе с процентами, итого — 2026 гульденов. Суд удовлетворил этот иск лишь частично, постановив, что вторая из внесенных сумм не может квалифицироваться как заем, а лишь как взнос компаньона в совместное предприятие.

Как бы то ни было, судебный процесс, естественно, окончательно перессорил Гутенберга и Фуста и подорвал материальное положение изобретателя. И тем не менее, именно эти годы были временем величайшего триумфа Гутенберга: увидел свет неповторимый шедевр книжного искусства — так называемая 42-строчная Библия (в отличие от другого, более позднего издания — 36-строчной Библии).

Ее подготовка к печати потребовала огромной работы: начата она была, по всей видимости, в 1452 г., а закончена, судя по пометкам рубрикатора, не позднее августа 1456 г. Скорее всего, согласно цитированному письму Пикколомини, в начале 1455 г. Гутенберг стремился к тому, чтобы в этом издании была воссоздана вся красота рукописной книги — не только замысловатые инициалы, рубрики и т. п., но и богатство шрифта.

С этой целью Гутенберг изготовил 290 разнообразных литер, включая характерные для манускриптов лигатуры и сокращения. Это готическая текстура, какой пользовались при печатании донатов, но гораздо стройнее и элегантнее.

Стремясь к предельному совершенству, Гутенберг проявлял неумолимую требовательность к наборщикам. Поэтому работа подвигалась медленно: за день шесть наборщиков успевали подготовить всего одну страницу. С какими трудностями приходилось сталкиваться издателю, показывает анализ бумаги. Сначала Библию печатали на отличной односортной бумаге. Через полтора года ее запас иссяк, пришлось закупать бумагу небольшими порциями и даже использовать отходы.

В 1454 г. из-за нехватки бумаги работу вообще приостановили. Чтобы раздобыть деньги, Гутенбергу, видимо, пришлось часть подмастерьев оторвать от работы над Библией и отпечатать более доходные издания — «Турецкий календарь» и индульгенции. Местные церковные власти оплатили эту продукцию наличными, а Гутенберг смог закупить достаточно добротную бумагу, которой хватило для завершения издания Библии.

В отношении тиража 42-строчной Библии до сих пор предполагалось, что было отпечатано 200 экземпляров, из которых 35 на пергамене, а 165 на бумаге. Однако, основываясь на письме Пикколомини, немецкий исследователь Л. Хоффман приходит к выводу, что первоначально тираж Библии был установлен в количестве 158 экземпляров, но в дальнейшем, в связи с большим спросом на книгу, был доведен до 180.

В нормальных условиях прибыли от распродажи этого тиража должно было хватить на расчеты с кредиторами и даже на расширение предприятия, но, как мы помним, тяжба с Фустом до такой степени подорвала финансовое положение Гутенберга, что ему пришлось продать часть оборудования и шрифты, а сама типография досталась его недругам — Фусту и Шёфферу.

От этого и более позднего периодов не осталось каких-либо печатных памятников, которые без колебаний можно было бы приписать Гутенбергу. Великий изобретатель никогда не ставил на книгах своего имени. В 1457 г. была на высоком художественном уровне изготовлена Псалтирь, часто называемая по месту издания Майнцской Псалтирью. Хотя в колофоне этой книги названы Фуст и Шёффер, некоторые исследователи полагают, что те лишь завершили издание, начал же его сам Гутенберг.

В 1462 г. в Майнце произошли крупные политические события. Разгорелась борьба за место архиепископа. Победивший в этой борьбе Адольф фон Нассау зачислил Гутенберга в свою свиту и создал ему все условия для безбедного существования.

Великий первопечатник скончался 3 февраля 1468 г. и был похоронен во францисканской церкви. К сожалению, церковь впоследствии перестраивалась…

Сегодня около полусотни экземпляров Библии Гутенберга — первой книги, отпечатанной в Европе в XV в., — хранятся за семью печатями в престижных библиотеках и монастырях мира.

Конечно, более или менее общепринятая в исторической или библиографической науке точка зрения признает изобретателем книгопечатания именно Иоганна Гутенберга, однако скептики утверждают, что это скорее традиция, чем непреложная истина, — слишком много загадок еще таит Иоганн Гуттенберг…

«Апостол» Ивана Федорова

Старопечатные издания — как бы истоки безбрежного книжного океана дня сегодняшнего. Среди них есть фолианты в роскошных переплетах и изящные книжки-малютки, скромные учебники грамоты и листовки-однодневки, ученые трактаты и иллюстрированные «книги бедняков». Впитав и обобщив многовековой опыт рукописной книжности, книгопечатание с первых десятилетий своего существования стало, помимо всего прочего, важным фактором развития культуры. Возникновение книгопечатания восточнославянских народов неразрывно связано с именем Ивана Федорова.

Дата и место рождения Ивана Федорова точно неизвестны. Родился он около 1520 г. О детстве сведений не сохранилось. Известно лишь из послесловия к «Апостолу», что он был дьяконом церкви Николы Гостунского в Московском Кремле. Нет данных, где и у кого обучался русский первопечатник типографскому искусству. Возможно, он работал в анонимной типографии. Об этом говорит сходство некоторых полиграфических приемов, использованных в московских изданиях без выходных сведений и в книгах, выпущенных в Москве Иваном Федоровым.

Старые русские историки считали Ивана Федорова не более чем ремесленником, послушным исполнителем воли «просвещенных людей» — царя Ивана IV Грозного и митрополита Макария, задумавших приобщить Россию к печатному слову. Историки установили, что мастера, стоявшие у истоков книгопечатания, знакомившие с типографским делом разные страны и народы, были высокообразованными людьми, зачастую имевшими университетское образование. Сохранилась книга Краковского университета, в которой записывали имена лиц, удостоенных ученых степеней. Здесь можно найти имя «Ивана сына Федора Москвитина». Е. Немировский не исключает, что это и есть будущий московский первопечатник.

Единственные документы, из которых мы узнаем о деятельности Ивана Федорова в Москве, — послесловия к московскому и львовскому изданиям «Апостола». В «Апостоле», напечатанном Иваном Федоровым и Петром Мстиславцем, можно прочитать: «По велению благочестивого царя и великого князя Ивана Васильевича всея Руси и по благословению преосвященного Макария митрополита начали изыскивать мастерства печатных книг, в год 61-й восьмой тысячи в 30-й год царствования его благоверный царь повелел устроить на средства своей царской казны дом, где производить печатное дело». Это — первое, ставшее знаменитым, свидетельство о начале русского книгопечатания.

Советские историки, исследователи архивов и книгохранилищ доказали, что в это десятилетие между началом «изысканий» мастерства печатания книг и выходом в свет законченного издания «Апостола» Ивана Федорова было напечатано в Москве несколько книг. Неизвестно, кто их напечатал, когда они вышли в свет… В науке за ними закрепился термин «безвыходных» изданий, то есть книг, не имеющих выходных данных.

Несомненно одно: Иван Федоров остается лучшим из наших первопечатников. Безвыходные книги исследователи оставляют как бы в предыстории начала книгоиздательства на Руси. Общественной, авторизованной, сознательно изданной книгой для того времени и для Москвы остается только «Апостол»! И Иван Федоров — первый, кто поднимается над уровнем «простого» ремесленника, печатника-исполнителя. Он был не только «мастер», притом «хитрый» (т. е. искусный), как его называли современники и люди близких ему поколений. Иван Федоров, по мнению И. В. Капустина, был великим новатором и вместе с тем живым человеком с присущими людям качествами.

Но у кого он научился своему мастерству? Когда-то высказывались даже мысли о том, будто он ездил учиться в Германию. Мифических иностранцев объявляли учителями Ивана Федорова те, кто не верил в мастерство русских умельцев. Объявляли «учителем» Ивана Федорова Петра Мстиславца на том основании, что, происходя из города Мстиславля и будучи, по всей вероятности, белорусом, он мог получить там какие-либо навыки от самого Франциска Скорины, если бы только великий белорусский просветитель не напечатал свою последнюю книгу в 1525 г., то есть за 40 лет до начала деятельности Ивана Федорова и Петра Мстиславца…

Иван Федоров выработал новую технику набора, трудоемкую, но оригинальную. Все надстрочные знаки отливались отдельно от литер. Сами же литеры изготовлялись различных размеров. При наборе с литерами меньшей высоты между строками образовывались пустоты, которые заполнялись надстрочными знаками или пробельным материалом. В книгах, напечатанных Иваном Федоровым, случайные оттиски пробельного материала уже не встречаются, что свидетельствует о возросшем умении и мастерства набора и печати.

«Апостол» печатался целый год — с 19 апреля 1563 г. по 1 марта 1564 г. Книга напечатана черной и красной красками. Технология двухцветной печати напоминает приемы анонимной типографии. Но Федоров вносит и новизну. Он впервые применяет у нас двухпрокатную печать с одной формы. Использует он и метод двухпрокатной печати с двух наборных форм, как это делалось во всех европейских типографиях.

Московский «Апостол» снабжен большой фронтисписной гравюрой, изображающей евангелиста Луку. Иван Федоров использовал для большой гравюры рамку из издания Библии на чешском языке 1540 г., напечатанную с немецкой гравюры из более раннего издания. А последняя сама была вариацией итальянских и южнофранцузских мотивов.

Лучшей, поистине поразительной книгой московской печати был и остался на долгое время «Апостол» Ивана Федорова 1564 г., одна из таких, которые, как считает И. В. Капустин, создают целую эпоху в истории культуры. Смысл издания «Апостола» в том новом, что было внесено его создателем: он снабжен замечательным рассказом, послесловием Ивана Федорова, никак не богослужебным; в том, что его украшает вначале большая гравюра, которая впервые в нашем книжном искусстве определенно и точно использует для своих целей иноземный оригинал в стиле Возрождения; в том, что весь «Апостол» снабжен десятками крупных заставок, мастерски гравированных на дереве; в его новой печатной технике; в том, что Иван Федоров подверг редакторскому пересмотру текст «Апостола», заменяя малопонятные старославянские выражения близкими к народному языку.

Деятельность Ивана Федорова продолжалась еще год. В 1565 г. быстро, один за другим, он вместе с Петром Мстиславцем выпускает два «Часовника», впервые создавая в Москве новый тип малоформатного печатного сборника общеупотребительных молитв, то есть книжки, по всей вероятности, бывшей также и учебником. В послесловии к «Часовнику» говорится, что напечатан он «подвигом и прилежанием, трудами и изысканием Ивана Федорова да Петра Мстиславца».

Опричнина, введенная Иваном Грозным, внушала им большое беспокойство. «На нас многие зависти ради многие ереси умышляли», — писал впоследствии Иван Федоров, объясняя свой и Мстиславца отъезд в Белоруссию, которая тогда принадлежала Польско-Литовскому государству. Так что Иван Федоров и Петр Мстиславец выпустили в Москве всего две книги, но и этого вполне достаточно, чтобы Иван Федоров навсегда остался первопечатником Руси. Имевший церковный сан дьякона, Иван Федоров вывез из Москвы не только жену и детей, но и необходимые для продолжения книгопечатания инструменты и материалы. Вскоре Федоров и Мстиславец смогли возобновить работу в Литве, в имении гетмана Ходкевича в Заблудове. Здесь в 1569 г. было напечатано «Евангелие Учительное». В отличие от московских эта книга была не богослужебной и предназначалась для домашнего чтения. Из имения Ходкевича Иван Федоров в 1572 г. переехал во Львов, несмотря на то что Ходкевич в награду за труды подарил Федорову сельцо, где первопечатник мог заниматься земледелием, безбедно жить. Но Федоров отказался от оседлой жизни, считая свою печатную деятельность апостольским служением. («Апостолами», что в переводе с греческого значит «посланные», назывались ученики Христа, которых он отправил по всему миру рассказывать о себе.)

Во Львове 14 февраля 1574 г. вышла первая на Украине точно датированная печатная книга, так называемый львовский «Апостол».

В том же году во Львове Иван Федоров впервые напечатал книгу для русских детей — «Азбуку». Второе издание «Азбуки» вышло в 1576 г. в городе Остроге, куда Федорова пригласил князь Константин Острожский. В 1580 г. Федоров выпустил Новый Завет небольшого формата, удобного для чтения. Это первая книга в русской истории, которая сопровождена алфавитно-предметным указателем. Но настоящим подвигом Ивана Федорова являлась колоссальная работа над полной славянской Библией. Этот гигантский труд занимал 1256 страниц.

Федоров и его помощники использовали не только греческий, но и еврейский текст Ветхого Завета, а также чешский и польский переводы. А в основу был положен текст Геннадиевской Библии[16].

Именно к этой «Острожской Библии», как называют ее теперь историки, восходит тот славянский библейский текст, который существует и в современных изданиях. На подобный героический труд, да еще впервые в истории России, был способен только незаурядный человек. Он в совершенстве владел несколькими языками — греческим, латинским, польским. Отлично разбирался в тонкостях церковно-славянской грамматики.

«Острожская Библия», вышедшая в 1580–1581 гг., была последним печатным трудом Федорова. После Библии Федоров выпустил лишь «Хронологию» Андрея Рымши — первое сочинение светского характера, отпечатанное на Украине.

Князь Константин Острожский быстро охладел к издательской деятельности Федорова, и первопечатнику снова пришлось искать средства для продолжения дела его жизни. В эти годы Иван Федоров изобрел разборную пушку и занимался усовершенствованием ручных бомбард. В поисках заказчика он отправился из Львова в далекое и нелегкое по тем временам путешествие — в Краков и Вену, где встретился с императором Священной Римской империи Рудольфом II (1576–1612) и демонстрировал ему свое изобретение. Рудольфа II оно вполне удовлетворило, но условия, выдвинутые Федоровым, императора не устроили.

Тогда Иван Федоров написал письмо саксонскому курфюрсту Августу (1553–1586): «…Итак, я владею искусством изготовления складных пушек… каждую без исключения такого рода пушку можно разобрать на отдельные, строго определенные части, а именно на пятьдесят, сто и даже, если потребуется, на двести частей…» Об изобретении в письме говорится неясно, можно лишь судить, что это была многоствольная мортира с взаимозаменяемыми частями. Возвращаясь во Львов, Федоров занемог и 3 августа 1583 г. «впал в болезнь к смерти» и скончался в одном из предместий Львова, которое называется Подзамче. Умер он в бедности, не имея средств, чтобы выкупить заложенное ростовщику типографское имущество и отпечатанные книги.

Его похоронили на кладбище при храме Святого Онуфрия, храм принадлежал Львовскому православному братству. На могиле Федорова был поставлен надгробный камень с надписью: «Друкарь книг, пред тым невиданных».

Иван Федоров занял место в истории русского искусства как замечательный мастер книжной гравюры. Как художник он был мастером, знавшим и понимавшим достижения искусства Возрождения, но в первую очередь помнившим практику замечательных художников русской рукописной книги. Его старопечатный стиль — энергичная пластическая лепка листьев и ветвей. Он соединял эффекты черного и белого, линии и фона. В этом его новаторство. Он отчетливо сознавал и воплощал специфику гравюры на дереве, ксилографии. Функции заставок или фигурных наборных окончаний старой книги, когда спусковая полоса оканчивалась как треугольник, обращенный вершиной книзу, явно были художественно-декоративными и помогали процессу чтения.

Шрифт Ивана Федорова тесно связан по рисунку со шрифтами безвыходных книг. Но он имеет и свои особенности. Букву «Ж», например, Федоров вырезал и отливал со своеобразно нависающим слева верхним завитком. Его шрифт чуть наклонный, буквы как бы упруго гнутые, хорошо читаются.

V

Религиозные святыни

Ковчег Завета

Ковчег Завета, или Ковчег Откровения, — величайшая легендарная святыня еврейского народа. Это ковчег, в котором, согласно Библии, хранились каменные Скрижали Завета с Десятью заповедями. Ковчег являлся символом союза Бога с народом Израиля и служил свидетельством присутствия Бога в его среде.

В церковно-славянской Библии для обозначения Ковчега Завета используется греческое слово «кивот», «ковчег завета», тем самым отличая его, как и в оригинальном тексте, от Ноева ковчега (а также ковчежца-корзины, в которую был положен младенец Моисей).

Согласно Библии, во времена Исхода евреев из Египта Ковчег располагался в Святая святых Скинии собрания (походного храма), затем — в Святая святых Иерусалимского храма.

В книге Исход описаны детальные указания Господа Моисею о материалах для Ковчега и его конструкции: «И пусть сделают ковчег из дерева ситтим: два локтя с половиною длина его и полтора локтя ширина, и полтора локтя высота его. И обложишь его чистым золотом; изнутри и снаружи покрой его; и сделаешь на верху его золотой венец кругом» (Исх. 25, 10–11).

Судя по всему, Ковчег был сделан из древесины акации (дерево шиттим), наиболее распространенной в пустынной местности вокруг Красного моря. Он имел 2,5 локтя в длину и по 1,5 локтя в ширину и высоту (приблизительно 125x75x75 см).

По одной версии, в Талмуде, Ковчег состоял из трех ларцов (ковчегов). Внутренний, сделанный из золота, помещался внутри другого, деревянного ларца чуть большего размера. Второй ларец находился внутри самого большого — внешнего ковчега из золота, вмещавшего в себя деревянный ящик, включая и его деревянный край. Таким образом, Ковчег оказывался покрытым золотом изнутри и снаружи, как повелел Всевышний.

По другой версии, был только один деревянный Ковчег, покрытый тонким слоем золота внутри и снаружи.

Верхний край внешнего золотого ларца был окантован декоративным золотым ободом, окружавшим Ковчег подобно венцу. По мнению некоторых ученых, Ковчег был снабжен также четырьмя ножками. Одни представляют себе их в виде выступающих подставок, другие — как ножки у комода, а третьи — как лапы животного.

«И вылей для него четыре кольца золотых, и прикрепи к четырем углам его: два кольца на одной стороне его и два кольца на другой стороне его. И сделай шесты из дерева ситтим, и обложи их золотом. И вложи шесты в кольца по сторонам ковчега, чтобы носить ковчег посредством их. В кольцах ковчега должны быть шесты и не должны отниматься от него. И положи в ковчег откровение, которое Я дам тебе» (Исх. 25, 12–16).

Два шеста (бадим) из акации, длиной в 7 или 10 локтей, украшенные золотом, для переноски Ковчега во время переходов были прикреплены вдоль его боковых стенок. Они выступали с обеих сторон и проходили через четыре золотых кольца, расположенные по два с каждой стороны, в верхней трети боковин Ковчега. Эти шесты всегда оставались в кольцах, их разрешалось вынимать лишь для покрытия Ковчега перед его переноской, но тотчас же снова вставлялись на место.

«Сделай также крышку из чистого золота: длина ее два локтя с половиною, а ширина ее полтора локтя; и сделай из золота двух херувимов: чеканной работы сделай их на обоих концах крышки; сделай одного херувима с одного края, а другого херувима с другого края; [выдавшимися] из крышки сделайте херувимов на обоих краях ее; и будут херувимы с распростертыми вверх крыльями, покрывая крыльями своими крышку, а лицами своими [будут] друг к другу: к крышке будут лица херувимов. И положи крышку на ковчег сверху, в ковчег же положи откровение, которое Я дам тебе» (Исх. 25, 17–21).

Сверху Ковчег был закрыт массивной крышкой (капорет, букв, «искупление», «чистилище») из чистого золота. Ее толщина не указана, однако, согласно традиционной точке зрения, она составляла тефах (четыре пальца), хотя некоторые ученые определяют ее толщину приблизительно в полпальца.

Поверху крышки, вероятно по коротким ее сторонам, были установлены два литых из золота херувима (керувим) лицом друг к другу, с распростертыми, как бы прикрывающими Ковчег крыльями. Херувимы и крышка Ковчега (капорет) составляли единое целое. В тексте отсутствует подробное описание херувимов, говорится лишь, что они обладают крыльями и лицами. Из книги Бытие известно, что херувимы были поставлены охранять вход в Эдемский сад. В то же время капорет была описана пророком Иезекиилем в виде Божественной колесницы (меркава). Над этой колесницей Иезекииль видел подобие Божественного престола и, очевидно, подразумевал при этом, что видел и херувимов. Представляется, что, располагаясь на крышке Ковчега Завета, херувимы одновременно символизировали пустой престол невидимого Бога и служили защитой Ковчега.

Ковчег Завета являлся зримым напоминанием о Завете между Всевышним и сынами Израиля и о присутствии Всевышнего среди еврейского народа. Он вызывал у народа благоговение, веру и надежду, в особенности в те времена, когда им угрожала война.

Бог сообщил Моисею, что над Ковчегом между двумя херувимами он будет открываться ему и через него давать заповеди народу Израиля (отсюда второе название реликвии — Ковчег Откровения).

Внутри Ковчега находились исключительно Скрижали Завета: первые разбитые и вторые — целые. Считается также, что в Ковчеге хранилось и непроизносимое Имя Бога с другими Его эпитетами.

Рядом с Ковчегом хранился свиток Торы, написанный самим Моисеем. Также в Святая Святых хранились сосуд с манной, расцветший жезл Аарона, елей помазания, а впоследствии также и золотые дары филистимлян.

В Святая Святых разрешалось входить одному первосвященнику и только раз в году, в День Искупления (Иом Киппур). Это место было овеяно Шехиной — присутствием Божьим. Никто без опасности для жизни не мог смотреть на Ковчег или прикасаться к нему. Тревожили Ковчег только тогда, когда сыны Израиля снимались со стоянки для путешествия. Священники предварительно снимали со столбов завесу — парохет, которой покрывали Ковчег, сверху клали второе покрывало из кожи тахаша и над ним третье покрывало из голубой ткани.

Ковчег Завета перемещался вместе с разобранной Скинией и устанавливался в Святая Святых Скинии на стоянках. Переносился он левитами из семьи Кегата на плечах. Во время странствования Ковчег перемещался в центре израильского стана и над ним висело облако.

В Талмуде сказано: «Место Ковчега не имеет измерений». Иными словами, Ковчег не занимал физического места в Святая Святых. Это выводится из библейского описания херувимов, которое сделал царь Соломон в Храме: каждое крыло их было 10 локтей, в то время как ширина всего помещения Святая Святых (Двир) была 20 локтей — то есть для самого Ковчега места, по идее, не оставалось.

Когда Ковчег перевозили из Кириаф-Иарима на новой колеснице, в дороге волы его сильно наклонили, и Оза простер руку, чтобы придержать его. Но Господь разгневался на него и поразил его за то, что он простер руку свою к Ковчегу; и он умер тотчас.

Другое чудесное свойство Ковчега, по преданию, заключалось в том, что он «сам нес тех, кто нес его». Иными словами, несмотря на то, что Ковчег должен был быть очень тяжелым, он не только не обременял несших его, но и нес их самих.

Считалось также, что по пути следования Ковчега холмы сравнивались с землей.

Когда филистимляне поместили Ковчег на воз с впряженными в него коровами, те сами взяли точное направление к Вефсамису (Бет-Шемешу).

С началом завоевания Ханаана Ковчег Завета, вероятно, находился в стане израильтян в Галгале напротив Иерихона в течение 14 лет. Затем был перенесен в Вефиль (Бет-Эль). Оттуда вместе со Скинией Ковчег перенесли в Силом (Шило), где он оставался до смерти первосвященника Илия (Эли) в течение 369 лет. Судя по всему, со временем стены святилища в Силоме были выстроены из камней, покрытых завесами. Нередко Ковчег брали из Скинии, например во время перехода через Иордан, завоевания Иерихона, а также на некоторые войны. Когда Офни (Хофни) и Финеес (Пинхас), сыновья Илия, взяли Ковчег на войну с филистимлянами, те, убив священников в битве у города Авен-Езер (близ Мицпы), захватили Ковчег и унесли его в Азот (Ашдод). Однако, вследствие катастроф, связанных с присутствием Ковчега в капище Дагона и в городах Азот (Ашдод), Геф (Гат) и Аскалон (Ашкелон), филистимляне были вынуждены через короткое время вернуть израильтянам Ковчег с приложением золотых даров. Сначала он прибыл в Вефсамис (Бет-Шемеш), где жители, не догадавшиеся сокрыть его от любопытных глаз, поплатились жизнью. Затем жители Кириаф-Иарима (Кирьят-Иеарима) взяли Ковчег к себе, поместив его в частном доме некоего Аминадава (Авинадава), где он оставался в течение 20 лет.

После завоевания Иерусалима царь Давид построил там для Ковчега новую Скинию, с тем чтобы перенести духовный центр в Иерусалим. Однако при перевозке Ковчега из Кириаф-Иарима (Кирьят-Иеарима) произошла трагедия с Озой (Узой), который погиб, пытаясь поддержать Ковчег, вследствие чего Ковчег временно остался у Аведдара (Овед-Эдома), где пробыл в течение трех месяцев. Наконец, Ковчег был торжественно доставлен в Иерусалим, где был помещен в особый шатер из драгоценных ковров. Однако Скиния Моисея и медный ее жертвенник оставались в это время по-прежнему в Гаваоне, и именно этот жертвенник считался в то время главным.

После постройки царем Соломоном Храма Ковчег Завета со всеми принадлежностями Скинии был торжественно перенесен туда и помещен в Святая Святых (Двир) — внутреннее помещение кубической формы, размером в 20 локтей. Здесь он был установлен на каменном пьедестале высотою в 3 пальца от уровня пола. Этот камень назывался эвен штия — легендарный краеугольный камень (Камень Основания), который, по преданию, находится точно в центре Земли и является подножием Всевышнего. Соломон велел также вырезать из масличного дерева и покрыть золотом гигантских херувимов высотой в 10 локтей (около 5 м). Их пятиметровые крылья «простирались над местом Ковчега».

Ковчег был поставлен таким образом, что концы его шестов упирались в завесу (парохет) и образовывали с другой ее стороны выпуклости.

Последнее упоминание о Ковчеге, находившемся в Храме, относится к периоду правления иудейского царя Иосии (Иошиягу), сына Аммона (622 г. до н. э.). Перед разрушением Храма Навуходоносором в 586 г. до н. э. Ковчег исчез. Он не упомянут ни в числе «сокровищ, вывезенных из дома Господня» при царе Иехонии (Иегояхине), ни в подробном списке священной утвари, захваченной вавилонянами при падении Иерусалима. Не упоминается и в списке утвари, возвращенной в Иерусалим Киром Великим.

Дальнейшая судьба Ковчега до сих пор остается предметом споров, его следы так и не были найдены.

По одной из версий, приводимых в Талмуде, царь Иосия приказал спрятать Ковчег в тайнике под так называемым «краеугольным камнем мироздания» в Святая Святых или под полом Дровяной палаты Храма.

По другой версии, Ковчег был увезен в Вавилон, где его следы теряются.

Согласно Второй книге Маккавеев, пророк Иеремия (Ирмиягу) по повелению Бога спрятал Ковчег в пещере на горе Нево.

В то же время Эфиопская православная церковь утверждает, что Ковчег находится в Аксуме, под опекой священников собора Святейшей Девы Марии Сиона. Этот Ковчег считается величайшей святыней коптского христианства, и во всех церквях страны хранятся его копии. Каждый год во время праздника Максаль, по окончании сезона дождей, из храма выносится копия таинственной реликвии.

Доказательства этой версии строятся, главным образом, на эфиопском литературном памятнике «Кебра Нагаст» («Слава царей»), который, вероятно, был написан в XIV в. и первые упоминания о котором встречаются лишь в XVII в.

Приведем интересную версию интерпретации конструкции Ковчега Завета, разработанную В. Долодаренко, ведущего программиста Белгородской областной станции переливания крови.

— В древности существовал предмет, сохранность свидетельств о котором говорит, что он производил весьма сильное впечатление на современников. Подозрительно и сохранение правил его изготовления. Этот предмет назывался Ковчегом Завета и был святыней времен Моисея.

Предание утверждает, что он был построен по указаниям самого Бога как средство общения Бога с Моисеем. На крышке ящика определенных размеров, обложенного снаружи и изнутри золотом, следовало поместить фигуры двух ангелов с крыльями, распростертыми навстречу друг другу. «Там, между ними, Я буду говорить с тобой», — сказал Бог Моисею.

Библейский текст утверждает, что, кроме дара речи (способности издавать звуки), Ковчег однажды метнул молнию в толпу недовольных, убив много народу. Будем считать, что «много» — это больше двух.

Вслед за Шлиманом, поверившим в «сказки» Гомера, примем и мы реальность древнего «аппарата». Пусть, как машины Архимеда, Ковчег был реальностью. Но как тогда он мог работать?

Делались попытки воссоздать Ковчег по древним описаниям. Получалось что-то вроде лейденской банки — конденсатора, самопроизвольно накапливающего заряд из-за трения конвективных потоков, создаваемых горящими светильниками в сухой атмосфере.

Но современников завораживало не то (вернее, не только то), что от Ковчега можно было получить приличный удар током (модели обладают этим свойством). Ковчег мог издавать звуки! Он был не просто ящиком. Он был «машиной». Он действовал, издавая «голос богов». Модели же безгласны…

Что-то утеряно во времени. Какая-то неочевидная особенность конструкции, возможно известная жрецам и ускользавшая от наблюдателей.

Можно заметить, что фигуры «ангелов с распростертыми крыльями» на крышке Ковчега остаются, при всей прочей целесообразности конструкции, бесполезными украшениями. А ведь «глас Божий» возникал именно между ними! Почему их крылья обязательно распростерты навстречу друг другу?

Заметим, что, бросаясь с «распростертыми объятиями» навстречу кому-либо, мы не протягиваем руки навстречу, а распахиваем их широко в стороны… Пусть фигуры «ангелов» на крышке Ковчега будут двумя жесткими стойками. Каждая стойка несет металлическую пластинку, что вместе со стойкой похоже на фигурку с распростертыми крыльями.

Пластина на одной стойке соединена с внешней золотой облицовкой. Пластина на второй стойке сквозь крышку соединена с внутренней обкладкой ящика-конденсатора.

Тогда пластины стоек окажутся разноименно заряженными. Силы притяжения пластин создадут некоторое напряжение упругой крышки.

Электрические процессы в пространстве вокруг ящика (грозовые разряды, например) будут создавать вариации заряда внешней обкладки относительно «земли».

Силы, действующие между обкладками (крыльями), будут изменяться. Будет меняться сила, изгибающая упругую крышку. В определенном диапазоне ящик сработает как резонатор и загудит в ответ зарницам на горизонте… Как будто кто-то огромный слегка ущипнет камертон из двух фигурок на корпусе музыкального инструмента.

Внимание древнего текста к точному соблюдению размеров Ковчега и свойствам (сухости) его материала — это внимание к точному изготовлению резонатора на звуковые частоты!

В результате получается что-то вроде грозоотметчика Попова. Только более простой и изощренный прибор реагирует не на магнитную, а на электрическую составляющую сигнала. При этом, как теперь говорят, «все в одном флаконе» — накопитель энергии, приемник сигнала, преобразователь в звук и усилитель-резонатор.

Был ли «сигнал» или «голос Ковчега» всегда только голосом надвигающихся гроз? Когда-нибудь мы поймем и это.

Что касается метания молний, то, думаю, это еще проще. Согласно тексту, когда собралась толпа недовольных Моисеем, как раз и Бог разгневался на недовольных. Надвинулась буря или гроза, сверкали молнии, и гремел гром.

Толпа окружала холм или возвышение, на котором находился Ковчег. Произошло известное в высоковольтной технике явление — переброс высоковольтного разряда молнии, ударившей в Ковчег, далее, ниже, на толпу, по более влажному над ней воздуху. С соответствующими последствиями и впечатлениями…

Разряд молнии, даже попадая в громоотвод, иногда может дать вторичную искру на ближайшие предметы.

Вспомните, как погиб современник Ломоносова ученый Рихман. Молния ударила в «громовую машину», а вторичный разряд пришелся в человека…

Животворящий Крест

Животворящий Крест — крест, на котором, по убеждению большинства христиан, был распят Иисус Христос. Он является одним из орудий Страстей Христовых и относится к главным христианским реликвиям.

Евангелия не сообщают особенных подробностей о кресте, на котором Христос был казнен через распятие. Он упоминается как уже готовый предмет при описании его несения Христом на Голгофу.

Апокрифическая же литература, в отличие от канонических текстов, содержит множество деталей легендарной истории Животворящего Креста. Однако история Креста в качестве значимой для христианского мира реликвии, подкрепляемая достоверными свидетельствами, начинается лишь с раскопок, проведенных святой равноапостольной царицей Еленой и описанных многими раннехристианскими историками.

Цикл легенд о Животворящем Кресте возник преимущественно в Палестине и имеет древнее происхождение (ранние списки Евангелия от Никодима датируются V в.). Основной акцент в апокрифических сказаниях сделан на связи орудия крестной смерти Христа с одним из райских деревьев и другими событиями Ветхого Завета. Также апокрифы повествуют и об обстоятельствах обретения Креста (апокриф «Учение Аддая апостола»).

Исследователи считают, что авторы этих преданий не ставили целью прославить данную христианскую реликвию, значимость которой никогда не оспаривалась. Целью было показать происхождение христианства (бывшего на тот момент еще молодой религией) от древнейшей традиции, буквально «от Адама».

Апокрифическая история Животворящего Креста нашла свое отражение в многочисленных изображениях. Наиболее полный цикл изображений этой истории выполнен в 1452–1465 гг. Пьеро делла Франческа на фресках в главной капелле базилики Сан-Франческо в Ареццо.

Богомилам приписывается одна из дуалистических легенд о Животворящем Кресте, рассказывающая о творении мира и насаждении рая одновременно Богом и Сатанаилом. Согласно этой легенде, Бог при насаждении одного из райских деревьев говорит Сатанаилу: «Здесь будет тело мое, и дерево послужит для твоего изгнания». Когда же Сатанаил отверг Бога, то, придя посмотреть на древо познания Добра и Зла, он был изгнан его таинственной силой из рая, и дьявол впервые стал черным. Дерево же разрослось на три ствола, называемые стволы Адама, Евы и Господа (в центре). После изгнания первых людей из рая дерево распалось, и только часть Господа осталась на месте. Часть Адама упала в Тигр и была принесена водой в землю Мадиамскую, а часть Евы во время Всемирного потопа попала в Мерру. Из этих двух частей, по богомильской легенде, и был сделан Крест для распятия Иисуса Христа.

Другой текст предания о Животворящем Кресте сохранился на Западе в составе «Золотой легенды», на Востоке известен лишь по нескольким греческим рукописям.

Основа истории о происхождении материала для Животворящего Креста взята из апокрифического Евангелия от Никодима. В нем рассказывается, что, когда Адам был при смерти, его сын Сиф пошел к вратам рая с целью получить масло прощения и помазать им тело своего отца. Однако явившийся архангел Михаил сообщил, что масло прощения всему миру будет даровано через 5500 лет (пророчество о пришествии Христа), и дал Сифу ветвь от древа познания Добра и Зла, плод с которого вкусил Адам во время грехопадения. Вручив ветвь, архангел сказал: «Если сможешь оживить сей сухой плод, то быть ему исцеленным».

Вернувшись домой, Сиф нашел Адама мертвым и вложил сухую ветку в его рот (по другим версиям, на голову Адама Сиф надел венок, сплетенный из этой ветви, или это сделал сам Адам, который был еще жив к моменту возвращения Сифа). Затем из нее проросло дерево из трех сросшихся стволов, которое продолжало расти тысячелетия до наступления времен царя Соломона.

Этот царь, срубив дерево, пытался употребить его при строительстве Иерусалимского храма, однако оно не подошло из-за размеров. Брус использовали при строительстве моста. Когда известная своей мудростью царица Савская нанесла визит Соломону, она преклонила перед древом колени. Поклонившись, она предрекла, что Спаситель мира будет повешен на этом древе и оттого царству иудеев придут разорение и конец. Затем, вместо того чтобы ступать по древу, она босая перешла ручей вброд. Испугавшийся Соломон приказал закопать брус.

Древесина была найдена при строительстве бассейна для омовения жертвенных животных. Однако вода в нем прославилась исцелениями, и его превратили в целебную купальню (это Силоамская купель). После ареста Христа древо всплыло из вод купальни. Из него решили изготовить Крест для распятия Иисуса Христа, а именно вертикальный несущий столб. Поперечный брус, табличка и подножие были сделаны из других пород деревьев. По легенде, Крест был собран из древесины пальмы, кипариса, кедра и оливы.

В русском апокрифе «Слово о Крестном Древе» (XV–XVI вв.) приводится история Крестного Древа, аналогичная европейской «Золотой легенде», с прибавлением легенд о Моисее и Лоте. Однако царица, пришедшая к Соломону, называется сивиллой. Она, придя посмотреть на выброшенное Соломоном древо, села на него и была опалена огнем.

В русских апокрифах царица Савская часто называется сивиллой и в ряде источников ей приписывается пророчество о судьбе древа, отвергнутого Соломоном при постройке храма.

Следующий цикл легенд, говорящий уже об обретении исторической церковной реликвии — Креста, общепринятого верущими как Истинный, ведет свое начало с 326 г., когда, как считается, он был найден святой Еленой (матерью императора Константина Великого) во время ее путешествия в Иерусалим, предпринятого с целью паломничества и поиска христианских реликвий.

Вместе с Крестом Господним Еленой были обретены четыре гвоздя и титла INRI.

Наиболее ранний церковный историк Евсевий Кесарийский (ок. 263–340) в своем труде «Жизнь Константина» подробно сообщает об открытии «божественной гробницы», однако не упоминает ни об обретении Животворящего Креста, ни об участии в этом событии царицы Елены. По его рассказу, пещеру, где был погребен Христос, нашли в ходе борьбы с языческими храмами. Когда по приказу Константина срывали насыпь храма «всладострастному демону любви», то «вдруг во глубине земли, сверх всякого чаяния, показалось пустое пространство, а потом Честное и Всесвятое Знамение спасительного Воскресения. Тогда священнейшая пещера сделалась для нас образом возвратившегося к жизни Спасителя». Евсевий не уточняет, что представляло собой знамение. По Евсевию, царица Елена воздвигла церковь в Вифлееме около другой пещеры, где Христос родился во плоти.

Впервые в сохранившихся текстах история обретения Креста появляется в развернутом виде у Амвросия Медиоланского в 395 г. В «Слове на кончину Феодосия» он рассказывает о том, как святая царица Елена велела копать на Голгофе и обнаружила там три креста. По надписи «Иисус Назорей, Царь Иудейский» нашла она истинный Крест и поклонилась ему. Также она нашла гвозди, которыми был распят Господь, и один из них вставила в узду, а другой в диадему.

На основе этих исторических свидетельств с присовокуплением апокрифических источников рассказ об обретении Животворящего Креста был внесен Яковом Ворагинским в его «Золотую легенду», получившую широкую известность на Западе.

Поиски Креста, увенчавшиеся успехом, велись на месте предполагаемого Гроба Господня. Причиной для этого послужило раввинское предписание, гласившее, что «…камень, которым кто-нибудь был убит, дерево, на котором кто-либо был повешен, меч, которым кто-нибудь был обезглавлен, и веревка, которой кто-нибудь был задушен, должны быть погребены вместе с казненными». Однако евангельские тексты, сообщая о погребении Христа его учениками, не говорят о положении в гроб Креста. Существовала вероятность, что все три креста, использованные при казни в тот день, могли быть зарыты вблизи от места распятия. Созомен[17] в своем труде выдвигает следующее предположение о возможной судьбе Креста после снятия с него тела Иисуса: «Воины, как повествует история, сперва нашли мертвым на кресте Иисуса Христа и, сняв Его, отдали для погребения; потом, намереваясь ускорить смерть распятых по обеим его сторонам разбойников, перебили им голени, а самые кресты бросали один за другим, как попало».

А Евсевий Кесарийский так описывает место раскопок: «Сию спасительную пещеру некоторые безбожники и нечестивцы умыслили скрыть от взора людей, с безумным намерением скрыть через это истину. Употребив много трудов, они навезли откуда-то земли и завалили ею все то место. Потом, подняв насыпь до некоторой высоты, замостили ее камнем и под этой высокой насыпью сокрыли божественную пещеру. Окончив такую работу, им оставалось только на поверхности земли приготовить странную, поистине гробницу душ, и они построили мрачное жилище для мертвых идолов, тайник демона сладострастия Афродиты, где на нечистых и мерзких жертвенниках приносили ненавистные жертвы».

Храм Венеры в Иерусалиме действительно существовал. Он был построен в 130-х гг. императором Адрианом, что привело к мятежу среди местного населения. Считается, что на монетах, чеканившихся при императоре Антонине Пие в Кесарии Палестинской изображена статуя Венеры Победительницы, стоящая в ее храме в Иерусалиме.

Факт строительства храма Афродиты на месте Гроба Господня упоминает и Феофан: «После этого вскоре от Бога указано Макарию место, на котором выстроен был храм нечистой Афродиты и поставлена ее статуя. Богом венчанная Елена, по царской своей власти, немедленно повелела великому множеству мастеров раскопать до основания и очистить место храма Афродиты, за большие деньги сооруженного в давние времена Элием Адрианом».

Место обретения Креста в настоящее время находится в подземной армянской церкви Святой Елены. Ее 13 железных ступеней ведут к пещере, в которой устроен придел Обретения Креста, где мраморной плитой обозначено само место обретения. В церкви имеется окно, отмечающее место, с которого Елена наблюдала за ходом раскопок и бросала для поощрения работавших деньги.

Большинство современных историков, опираясь на свидетельства Евсевия, считают версию о нахождении Креста святой Еленой легендарной. Сторонники легендарности этой версии отмечают, что первые упоминания о нахождении Креста святой Еленой появляются лишь в текстах конца IV в.: в фрагменте из «Церковной Истории» Геласия Кесарийского (около 390 г.), сохранившемся в латинском переводе Руфина, и «Слове на кончину Феодосия» Амвросия Медиоланского (395 г.).

Многие исследователи считают легендарным также сам факт нахождения Креста при раскопках, проведенных во время правления императора Константина. Помимо свидетельств Евсевия, на легендарность этого факта может указывать отсутствие упоминаний о Животворящем Кресте в «Бордосском Путнике» (Itinerarium Burdigalense), древнейшем из сохранившихся путеводителей по Святой Земле, составленном анонимным паломником из Бордо, посетившим святые места в 333–334 гг. Паломник сообщает о местоположении Голгофы и гробницы Христа, над которой «повелением императора Константина сооружена базилика», но ничего не говорит о почитании Креста.

По мнению многих авторов, культ Животворящего Креста возник между 333 г., когда Иерусалим посетил паломник из Бордо, и серединой IV в., когда в «Огласительных Словах» Кирилла Иерусалимского[18] появляются первые свидетельства об этом культе, а чуть позже, в его же письме к императору Констанцию, встречается и первое упоминание об обретении Креста во времена Константина. Что касается легенды о нахождении Креста святой Еленой, долгое время считалось, что она возникла на Западе, но исследования последнего времени показали, что истоки ее скорее следует искать в Иерусалиме в середине или второй половине IV в.

Современник Константина Евсевий Кесарийский в описании деяний Константина ничего не говорит ни об обретении и разделении Креста, ни о роли святой Елены в открытии гробницы, замечает только, что «в превосходнейшей из всех храмин царских чертогов, в вызолоченном углублении потолка, на самой середине его, он [Константин] приказал утвердить великолепную картину с изображением символа спасительных страданий [креста], которое составлено было из различных драгоценных камней, богато оправленных в золото».

Согласно Сократу Схоластику[19], царица Елена разделила Животворящий Крест на две части: одну поместила в серебряное хранилище и оставила в Иерусалиме «как памятник для последующих историков», а вторую отправила своему сыну Константину, который поместил ее в свою статую, установленную на колонне в центре Константиновой площади. Сведения об этом, по утверждению самого Сократа, написаны им «по слуху» со ссылкой на разговоры жителей Константинополя.

Оставшаяся в Иерусалиме часть Креста находилась там длительное время и выставлялась для поклонения народу. Об этом свидетельствует сообщение Кирилла Иерусалимского, а также рассказ знатной паломницы IV в. Сильвии (Этерии). Она повествует об обряде поклонения древу Креста Господня в Великую Пятницу, а также о мерах, которые предпринимались против расхищения частиц древа паломниками.

Однако эти меры предосторожности не воспрепятствовали разделению древесины Креста. Церковное предание считает, что практика отделения от него частиц началась уже при святой Елене — по дороге в Константинополь она оставляла его частицы в основанных ею монастырях.

Иерусалимская часть Креста продолжала храниться в храме Воскресения, о чем свидетельствует наличие в IX в. в числе его клира двух пресвитеров — стражей, охранявших Крест Господень.

Иерусалимский Крест находился в персидском плену с 614 по 628 г., пока не был отдан обратно персидским военачальником Хорямом в обмен на обещание византийцев помочь ему войсками во внутренней смуте. Однако через 10 лет, в 638 г., Иерусалим сдался арабскому войску, начавшему победное распространение мусульманской веры на Востоке. Крест разделили на части и вывезли кораблями в Константинополь и другие места. Одну из частей спустя некоторое время вернули обратно в Иерусалим, где она хранилась до эпохи крестовых походов.

Иерусалимская часть Креста была потеряна в 1187 г. в битве при Хаттине, когда после разгрома рыцарского войска святыню, видимо, захватили мусульмане, как о том сообщает франк Ернул, участник того сражения. Ернул также рассказывает историю о некоем тамплиере, который спустя несколько лет после битвы сообщил о том, что закопал Крест и может указать то место. Однако поиски не увенчались успехом.

Константинопольская часть Креста была похищена в 1204 г. после разграбления столицы Византии крестоносцами. Она стала источником для некоторых частиц Животворящего Креста Западной Европы. Академик Ф. И. Успенский в своем труде «История крестовых походов», описывая расхищение реликвий из константинопольских храмов, упоминает и о похищенных частицах Креста.

Кресты-мощевики с частицей Животворящего Креста известны давно. Они были у многих византийских императоров и других членов царского рода. В России о данной реликвии, вероятно, стало известно тоже довольно давно — в одном из самых ранних памятников (первая половина XI в.) древнерусской словесности, «Слове о Законе и Благодати» митрополита Илариона, есть упоминание Животворящего Креста: «Он [император Константин] с матерью своей Еленой Крест от Иерусалима принес [и], по всему миру своему разослав, веру утвердил».

Одной из первых реликвий Животворящего Древа на Руси стала частица в кресте Евфросинии Полоцкой, привезенная в XII в. из Иерусалима в числе прочих реликвий. Частица древа Креста была помещена в «Ковчег Дионисия», который в завещаниях московских великих князей XV в. возглавлял перечень передаваемых по наследству святынь, а в XVII — начале XX в. являлся одной из главнейших святынь Благовещенского собора.

В период патриаршества Никона в России стали изготавливать кресты-мощевики «мерою и подобием Креста Христова». Одним из них стал Кийский крест, куда, кроме частицы Животворящего Креста, было помещено 108 частиц мощей святых и 16 камней с мест библейских событий.

Русские паломники в Святую Землю с первой половины XIX в., из числа особо именитых лиц, получали от Иерусалимского патриарха кресты с частицей Древа Креста Господня в качестве благословения, а позже и награды. Орден Креста с частицей Животворящего Древа и в настоящее время является высшей наградой Иерусалимской церкви.

Источником для создания реликвий, почитаемых в Западной Европе, стали Иерусалимская и Константинопольская части Животворящего Креста.

Как правило, реликварии делались в форме креста, иногда богато украшенного. Частицы Животворящего Креста составляли фрагмент реликвии либо заделывались внутрь.

Происхождение четырех таких реликвий от фрагмента Животворящего Креста, вывезенного крестоносцами из Византии, документально доказано. Они хранятся в базилике Санта-Кроче-ин-Джерусалемме в Риме, соборе Парижской Богоматери и кафедральных соборах Пизы и Флоренции. При исследовании этих реликвий подтверждено, что все частицы Животворящего Креста состоят из древесины оливы.

Фрагмент Креста, хранящийся в реликварии австрийского цистерцианского монастыря Хайлигенкройц, — один из немногих, происходящих непосредственно от Иерусалимской части Древа. Этот фрагмент был подарен иерусалимским королем Балдуином IV герцогу Австрии Леопольду V.

Наиболее известные реликвии, содержащие части Креста, хранятся также в испанском францисканском монастыре Санто-Торибио-де-Льебана в Кантабрии, в венском Хофбурге, в Брюсселе и Венеции.

За свою историю древо Животворящего Креста было разделено на частицы разного размера, которые сейчас можно встретить в составе реликвий во многих храмах и монастырях мира. Следует учитывать фальсификации, число подделок определить затруднительно. Церковный реформатор XVI в. Жан Кальвин в пылу полемики как-то заявил, что из многочисленных частей Креста можно было построить корабль. Однако исследование конца XIX в. показало, что суммарный вес всех документально зафиксированных фрагментов Креста составляет около 1,7 кг.

Копье Лонгина

Копье Лонгина (Копье Судьбы, Копье Христа) — одно из Орудий Страстей, пика, которую римский солдат Лонгин вонзил в подреберье Иисуса Христа, распятого на кресте. Как и все Орудия Страстей, копье считается одной из величайших реликвий христианства.

В Новом Завете эпизод прободения тела Христа копьем содержится только в Евангелии от Иоанна (Ин. 19, 31–37).

В апокрифической литературе самое раннее упоминание этого эпизода встречается в Евангелии от Никодима (предположительно IV в.). Пронзивший тело Иисуса римский солдат назван в этом апокрифе по имени: сотник Лонгин.

Согласно Евангелию от Иоанна, Лонгин пронзил копьем уже мертвого Иисуса, после чего «истекла кровь и вода».

Августин в «Толковании на Евангелие от Иоанна» (XIX, 34) пишет, что подобно тому, как из ребра спящего Адама была сотворена его невеста, Ева, из раны в боку спящего смертным сном Христа была создана его невеста, Церковь. По Августину, вода и кровь — символы святых таинств Крещения и Евхаристии (в воспоминание этого перед совершением Евхаристии в Латинской церкви во время оффертория, а на Востоке — во время проскомидии в вино добавляется вода). В трактате «О Граде Божием» (XV, 26) Августин соотносит рану в боку Иисуса с дверью Ноева ковчега, сделанной, по божественному указанию, «с боку его» (Быт. 6, 16) — «через эту дверь входят все, приходящие к Нему, поскольку из нее истекли таинства».

Одно из самых ранних изображений сцены распятия — миниатюра из Евангелия Рабулы, иллюминированной сирийской рукописи VI в., — включает и имя солдата, надписанное над его головой по-гречески: Логгин (не исключено, однако, что имя могло быть добавлено в миниатюру позднее).

Существует ряд средневековых легенд, в которых рассказывается о предыстории копья, прежде чем оно попало в руки Лонгина (по тому же принципу была создана предыстория другого орудия Страстей — Животворящего Креста).

Согласно им, изначально оно принадлежало Финеесу, внуку Аарона и третьему по счету первосвященнику Иудеи. Он приказал отковать это копье в качестве символа магических сил крови израильтян как избранного народа. Затем с этим копьем бросился в атаку на укрепленный Иерихон Иисус Навин. Упоминали также, что именно его Саул бросил в юного Давида в бессилии и ревности к будущей славе. Другим владельцем копья был Ирод Великий.

Легенды также рассказывают о судьбе копья после Распятия Христова, называя в его числе следующих владельцев:

им владел Константин Великий в битве у моста Милвиус;

им владел король готов Теодорих I, который благодаря ему победил орды Атиллы в 451 г. при Труа;

им владел Аларих;

император Юстиниан;

Карл Мартелл сражался им при Пуатье в 732 г.;

им владел Карл Великий. Его вера в силу талисмана была такой сильной, что он постоянно держал его рядом с собой.

Затем копье стало упоминаться как собственность императоров Священной Римской империи, что заставляет предполагать, что с какого-то времени речь идет о реальном предмете, экспонирующемся в наши дни в Вене, или же о нескольких копьях, выдаваемых за одно.

В рассказе о победе Генриха I Птицелова в Унструтском сражении упоминается могущественное копье-талисман в его руках. Первый известный владелец собственно венской реликвии — Оттон I, в хронике о короновании которого оно и упоминается. Затем копье фигурирует в описании сражения у города Леха (955 г.).

Копье Лонгина фигурирует и в рассказе о гибели императора Фридриха I Барбароссы, утонувшего во время Второго крестового похода (1190 г.). Существует предание, что незадолго до его гибели копье выпало из руки императора.

Как считалось, Копье Судьбы награждало владельца способностью утверждать добро, добиваться побед и совершать сверхчеловеческие поступки: «Тот, кто объявит его своим и откроет его тайну, возьмет судьбу мира в свои руки для свершения Добра и Зла».

В различных церквях мира хранится несколько реликвий, которые считаются Копьем Лонгина либо его фрагментом. С целью установления возраста, наиболее соответствующего евангельскому времени, ученые нередко проводят экспертизы.

Ватиканское копье хранится в базилике Святого Петра в Риме, куда попало в XVIII в. из Парижа, где оно хранилось, как считается, со времен Крестовых походов. Оно отождествляется с копьем, хранившимся в Константинополе, а прежде в Иерусалиме по крайней мере с V в.

Армянское копье находится в сокровищнице Эчмиадзина (новое название Вагаршапат). Там оно хранится с XIII в.; до этого находилось в Гегардаванке (Армения), куда было привезено, как считается, апостолом Фаддеем. (Гегардаванк дословно переводится как «монастырь копья».) Армянские верующие утверждают, что учеными Великобритании доказано, что лишь армянское копье является настоящим и относящимся к I в. н. э.

Краковское копье после исследования оказалось копией венского копья.

Венское копье ведет свою историю со времен Оттона I (912–973). Оно характеризуется вкраплением металла, считающегося гвоздем с распятия. Копье вместе с другими атрибутами императорской власти с конца XVIII в. хранится в палате сокровищ Венского дворца. В 1938 г., после аншлюза Австрии, обербургомистр В. Либель перенес из Венского дворца атрибуты императорской власти, которые выставлялись в течение года в церкви Святой Катарины.

Обстоятельства перевоза атрибутов императорской власти из Вены в Нюрнберг и их возвращение Австрии генералом Джорджем Паттоном обросли многочисленными легендами. Благодаря этому копье является важной составной частью современной мифологии, возникшей вокруг замка Вевельсбург[20].

Копье необычайно популярно сегодня в массовой культуре. Копье Страстей фигурирует в опере великого немецкого композитора Рихарда Вагнера «Парсифаль». Оно есть в сиквеле Wolfenstein 3D — «Spear of Destiny» («Копье Судьбы»), посвященном венскому копью, вывезенному Адольфом Гитлером при вторжении в Австрию. Копье представлено в Neon Genesis Evangelion в качестве супероружия, способного убивать ангелов.

Копье является одним из орудий ближнего боя в японской игре Castlevania: Aria of Sorrow. Копье фигурирует в фильме «Константин: повелитель тьмы».

Наконечник копья Лонгина появляется в витрине экспонатов зоны 51 в фильме «Хеллбой: Герой из пекла» (2004). Копье Лонгина упоминается в трилогии Гарри Гаррисона «Путь короля». Копье упоминается в компьютерной игре Tomb Raider — Chronicles как один из артефактов, за которым охотилась Лара Крофт…

С Хофбургским музеем в Вене косвенно связана одна из самых трагических страниц в истории XX в. Именно здесь Копье Судьбы впервые увидел молодой Гитлер. Об этой встрече он позднее написал в своей «Майн Кампф». «Вначале я не обращал внимания на то, что говорит гид, считая присутствие групп рядом с собой вторжением в интимное течение моих мрачных мыслей. Но вдруг я услышал слова: "Тот, кто откроет тайну Копья, возьмет судьбу мира в свои руки для совершения Добра или Зла"».

На следующее утро он буквально примчался в музей задолго до его открытия. Когда будущий фюрер, наконец, попал в зал, где хранилось копье, произошло страшное и роковое для него событие. «Воздух стал удушливым, и я едва был в силах дышать. Обжигающая атмосфера музейного зала, казалось, расплывается перед глазами. Я стоял один перед колеблющейся фигурой сверхчеловека. С почтительной опаской я предложил ему свою душу, чтобы она стала инструментом его воли». Фактически это признание Адольфа Шикльгрубера в том, что в зале Хофбургского музея он продал душу дьяволу.

Сегодня в каждом православном храме есть свое литургическое копие. Им священник вынимает частицы из евхаристической просфоры. Первоначально, как на католическом Западе, так и на православном Востоке, в Константинополе, Святое Копье почиталось прежде всего как один из символов императорской власти. При древнем понимании империи как всемирной державы оно легко могло превратиться в знак господства над миром. Так и произошло с венским экземпляром. Но, может быть, есть особый, глубокий смысл в том, что окончательным местом хранения настоящего (так, повторяем, считают) копья стал тихий древний Эчмиадзин — религиозная столица Армении, никак не связанная с теми или иными миродержавными амбициями.

Терновый венец Спасителя

В соборе Парижской Богоматери (Нотр-Дам де Пари) хранится одна из величайших святынь христианского мира — Терновый венец Спасителя, тот самый, который воины возложили на главу Иисуса Христа, усугубляя Его страдания.

В 1204 г. крестоносцы захватили Константинополь и основали Латинскую империю, просуществовавшую до 1261 г. Во время правления латинского императора Балдуина II королю Франции Людовику IX были проданы многочисленные христианские святыни, находившиеся в Константинополе, среди которых был и Терновый венец Спасителя.

В августе 1238 г. король Людовик IX, прозванный Святым за свою веру и великое благочестие, торжественно встречал эту святыню за 40 км от Парижа. Людовик снял с себя все королевские регалии и обувь и вместе со своим братом нес ее на плечах.

В 1241 г. в Париж была принесена частица Креста Господня. В рекордные сроки, с 1243 по 1248 г., для этих реликвий в центре Парижа на острове Сите была воздвигнута Сент-Шапель — Святая часовня, один из шедевров готической архитектуры, на строительство которой было затрачено денег в два раза больше, чем заплачено за сам Терновый венец. Вместе с венцом и фрагментом Честного Креста здесь хранился также один из Гвоздей, вбитых в тело Христа. Терновые шипы, а их было около 70, были в качестве дара направлены соборам и храмам различных христианских стран.

Во время революции конца XVIII в. Сент-Шапель была закрыта, а святыни перенесены в Национальную библиотеку.

Благодаря конкордату 1801 г. между Наполеоном I и римским папой Пием VII святыни были возвращены парижскому архиепископу. В 1806 г. Терновый венец и другие святыни, запаянные в специальные стеклянные капсулы, были размещены в сокровищнице собора Парижской Богоматери, где хранятся до сих пор.

В первую пятницу каждого месяца в 15 часов, а также в Страстную пятницу католического Великого поста Терновый венец вместе с частицей Креста Господня и Гвоздем от него выносятся для поклонения верующим. В другие дни года доступа к этим святыням нет.

Необходимо обратить внимание на то, что даты Великого поста у католиков и у православных очень часто не совпадают. Поэтому, чтобы прийти поклониться святыням, нужно прежде ознакомиться с католической пасхалией. Поскольку желающих поклониться святыням очень много, очередь к ним необходимо заниматься заранее, до начала церемонии в 15 часов.

Чаша Грааля

Если верить средневековому библейскому преданию, Грааль — это чаша, которой пользовался Христос на Тайной вечере. Позже Иосиф Аримафейский сумел получить эту чашу у Поптия Пилата и переправил ее в Британию, где Грааль стал талисманом первых христиан. Захороненная или потерянная где-то близ Гластонбери — первого центра христианства в Британии, — чаша стала объектом поисков, которые продолжались много веков.

Рыцарям короля Артура каким-то образом удалось разыскать Грааль — к тому времени чаша считалась не только христианской святыней, но и неким волшебным сосудом, содержимое которого дарит обладателю вечную молодость и неземную мудрость. Вскоре Грааль исчез так же загадочно, как и был найден, — с тех пор идут его поиски.

Насколько достоверна история о существовании Грааля и его перевозе в Британию? Поначалу свидетельства производили весьма обнадеживающее впечатление. В Евангелии отражен доказанный исторический факт: Иосиф и Никодим похоронили тело Христа. Предположение относительно того, что Иосиф — дядя Христа (в Библии об этом ничего не говорится), выглядит правдоподобно хотя бы потому, что Пилат распорядился отдать тело именно ему: поскольку Христос считался преступником, его должны были похоронить в особой могиле — по римским и иудейским законам, требование на иное захоронение тела могли предъявлять только родственники покойного.

Святой Матфей рассказывает, что Иосиф был человеком состоятельным, и у нас нет никаких оснований подвергать его слова сомнению: если Иосиф мог себе позволить установить на могиле Христа надгробие, значит, он был действительно богат. По купеческой традиции тех лет он зарабатывал деньги на добыче олова, а маршрут легендарного путешествия Иосифа с Граалем в Британию в точности совпадает с классической схемой перемещения судов с оловом, которую незадолго до рождения Христа описал греческий автор Диодор Сицилийский. С отливом, писал он, олово перевозят на остров Иктис (по-видимому, речь идет об острове Сент-Мишель в заливе Маунтс-Бей, Северный Корнуэлл). «Отсюда купцы перевозят купленное у местных жителей олово в Галлию: лошади с мешками олова тридцать дней идут через Галлию к устью реки Рейн».

Традиции ремесла очень сильны в Северной Франции, Западной Ирландии, северном Лондоне и в оловодобывающем регионе Корнуэлла — все они свидетельствуют об участии Иосифа в торговле оловом.

В начале XX в. были записаны слова одного из кузнецов по олову: «Братство рабочих по металлу одно из самых старых — как и все мастеровые, мы бережно храним наши традиции. В частности, жива легенда, что Иосиф приводил в Корнуэлл свои корабли — однажды он привез сюда Младенца Христа и Деву Марию; они сошли на берег острова Сент-Мишель».

Король Артур, возможно, был одним из хранителей Святого Грааля. Визит юного Христа в Британию в сопровождении дяди Иосифа исторически возможен, что подтверждается некоторыми местными легендами. Нет никаких данных о жизни Иисуса, когда он был в возрасте от 12 до 30 лет (до возникновения веры в Него) — распространено мнение, что в то время Он находился за границей. В устье реки Кэмел (Корнуэлл) вдоль дороги на Гластонбери находится так называемая «стена Иисуса». В маленькой деревне Придди, что в 12 км севернее Гластонбери, сохранилась легенда (каким-то образом связанная с историей о странной энергии, исходящей из каверны под церковью), что еще мальчиком Христос был здесь. А у местных жителей распространена присказка: «Это так же верно, как то, что Спаситель наш был в Придди». В Галилее версия о том, что Иисус был плотником, подкрепляется убедительным рассказом: он отправился в Британию на торговом судне в качестве корабельного плотника — судно вышло из Тира, однако сильные штормы на всю зиму привязали его к берегам Западной Британии.

Таким образом, имеется немало исторических и археологических свидетельств о старых связях Святой земли и Британии — в пользу этого говорит и тот факт, что в Британии христианство распространилось почти сразу же после смерти Христа.

Живший в VI в. писатель Гилдас утверждал, что идеи Христа начали овладевать умами британцев в последний год царствования Тиберия, т. е. всего через четыре года после распятия Иисуса. На металлическом винном кубке I в., который был найден у стены Адриана, обнаружены символы раннего христианства. Местность Гластонбери, в древности называвшаяся Гластония, особо отмечена в религиозных текстах — в частности, говорится о том, что храм здесь был еще до того, как в VI в. сюда прибыли миссионеры католической церкви.

И наконец, еще один факт: сам Иосиф представляется фигурой весьма заметной и значительной — вряд ли он оказался бы своего рода связующим центром этой легенды, не будь она в достаточной мере подлинной. Как отметил писатель Джефри Эш, «разговоры о том, что святой Иосиф посещал Британию, ведутся слишком давно, поэтому, даже учитывая исторические обстоятельства, это не может быть просто вымыслом». Но кем был Иосиф? Просто богатым купцом, обратившимся в христианство? Или же он действительно приходился Христу дядей и путешествовал с юным племянником? В последнем случае возникает вопрос: возвращался ли Иосиф в Британию после распятия Иисуса? И привез ли с собой Святой Грааль?

Здесь мы ступаем на зыбкую почву, и главной опасностью является то обстоятельство, что католическая церковь Британии не причисляет Иосифа к лику своих святых. В биографии Сент-Данстена, написанной примерно в 1000 г., и в книге «Античность» Уильяма Малмсберийского, датированной 1125 г., говорится о религиозных традициях Гластонбери периода раннего христианства, но ни в одной из них Иосиф даже не упоминается — упущение весьма серьезное, особенно если учесть, что, по легенде, именно Иосиф основал там первую церковь. Значительным представляется и то, что в более позднем переиздании книги Уильяма Малмсберийского, уже после того как легенды о рыцарях Круглого стола и об их находке Святого Грааля стали популярны и во Франции, в тексте есть ссылки на Иосифа — создается впечатление, что именно в тот период и родилась легенда о связи Иосифа с Христом и Святым Граалем.

В английский фольклор история о Святом Граале попала в XV в., когда была опубликована книга Томаса Мэлори о короле Артуре и его рыцарях. Автор работал с французскими источниками и назвал свою теорию о поисках Святого Грааля «История чаши Грааля, наскоро переведенная с французского, описывающая приключения и странствия правдивейшего и святейшего человека в мире».

Конкретный французский источник Томасу Мэлори неизвестен, однако не исключено, что он пользовался древними манускриптами, в частности трудом бургундца Робера де Борона. Эта книга — ключ к разгадке тайны Святого Грааля. Здесь легенда пересказана таким образом, что не остается ни малейших сомнений: в романтической христианской саге заложен скрытый оккультный смысл. Грааль был дохристианским кельтским символом, которому удалось уцелеть благодаря тому, что чашу замаскировали под христианскую святыню. Как намекает автор, истинным хранителем Грааля был вовсе не Иосиф, а всесильный языческий бог Бран — согласно древнему кельтскому мифу, Бран обладал магическим котелком, питье из которого воскрешало мертвых.

В книге Робера де Борона бог Бран выведен в качестве Брона, шурина Иосифа. У этого персонажа, появляющегося во всех более поздних книгах о Граале, нет прообраза в Библии — вполне возможно, что он был придуман с самыми благими намерениями, которые становятся понятными к концу повествования, когда Брон, также именующийся Богатым Рыбаком, принимает эстафету хранителя Святой Чаши у Иосифа и таким образом превращается в более важную фигуру, чем сам Иосиф. Грааль остается в руках сподвижников Богатого Рыбака до тех пор, пока поиски рыцарей короля Артура не увенчиваются успехом.

Аналогии между Броном (Богатым Рыбаком) и Браном (кельтским богом) уловил ученый Роджер Шерман Лумис — эти аналогии настолько очевидны, что речь может идти только об одном человеке. Согласно различным источникам, Богатый Рыбак был ранен во время битвы копьем в бедро или ногу — это произошло как раз в тот момент, когда Бран напал на Ирландию. Оба были щедры к своим гостям, оба вели своих сторонников на запад, в то место, где жизнь проходит в тихой идиллии, неподвластная стремительно бегущему времени.

Даже прозвище Богатый Рыбак можно объяснить исходя из того, что когда-то Бран был морским богом.

Окутан тайной и сам Святой Грааль. В ранних христианских документах он обычно описывается как большая миска, внутри которой находится гостия, предназначенная для некоего странника. Считалось, что Грааль содержит в себе ключ к многим тайнам, и молодой рыцарь короля Артура сэр Персиваль потратил немало сил, чтобы открыть секрет чаши. Лишь позже (но до того, как начали упоминать Иосифа) возникла легенда, что именно этой чашей пользовался Христос на Тайной вечере.

Такое представление о магической сути Грааля имеет очень много общего с сосудами и кубками кельтского мифа. Бран (снова это имя!) какое-то время владел одним из таких сосудов, суть которого, по утверждению, сводилась к следующему: «заколотый в битве воин поливается жидкостью из котелка (помещается в котелок!), и к утру он будет здоров, однако лишится дара речи». По легенде, тот же самый котелок обладал способностью отличать трусливых и слабых воинов от храбрецов: «если в него положить пищу трусливого, котелок никогда не закипит, но с едой для отважного воина котелок закипает мгновенно». Среди другой кельтской волшебной посуды было блюдо, принадлежавшее королю Риддерку, — оно имело свойство «мгновенно давать ту пищу, которую пожелаешь». Похожая сказка связана с «рогом Брана Ниггардского с Севера» и с «кувшином и блюдом Ригенидда Набожного». Все эти кельтские истории в точности повторяют то, что описывал Мэлори: когда Грааль внесли в покои короля Артура, «все рыцари получили ту еду и напитки, которые они больше всего любили».

Похоже, можно с определенной долей уверенности говорить о том, что известные сегодня легенды о Святом Граале были выдуманы между XII и XIII в. духовенством и бродячими менестрелями, которые использовали для своих песен-поэм кельтские темы, «обрамленные» в христианскую эстетику.

Однако возникает еще один вопрос: что именно хотели донести до слушателя барды и почему для этого они прибегали к иносказаниям-«маскировке»?

В своей книге «Белая богиня» Роберт Грейвз говорит, что именно в период романтизации Грааля в Уэльсе наблюдалось возрождение друидизма — эта языческая религия выстояла вначале под натиском армий Цезаря, а потом пережила террор первых христианских миссионеров. Бран, волшебный котелок и история о необыкновенном младенце, обладавшем тайным знанием, — все эти атрибуты были неотъемлемой частью возрождения друидизма.

В тот период, когда начали звучать первые произведения бардов о Святом Граале, в Европе возникла и развилась серьезная оккультная организация, также связывавшая свою деятельность со Святой Чашей, — орден тамплиеров. В «Парзифале» — немецкой версии романа о Граале, написанной между 1200-м и 1220 г., — особо отмечается, что Грааль охраняли рыцари, подобные тамплиерам, — это вообще одно из самых таинственных произведений, посвященных Граалю. В «Парзифале» говорится о духовном стремлении овладеть ключом к познанию и просветлению. Рыцарский орден рисуется строгим и целомудренным, он размещен в Мунзалваеше (замок Грааля), «под сенью девственно чистого камня… Насколько бы ни был болен человек, если он посмотрит на Грааль, через несколько недель он исцелится, и смерть обойдет его стороной. Облик его никогда больше не изменится, он всегда будет таким, как в тот день, когда впервые увидел этот камень. Будь то дева или муж, если они владеют камнем двести лет, они останутся такими же молодыми, только волосы их станут седыми… Также зовется этот камень Граалем».

Орден тамплиеров возник в 1118 или 1119 г. — это была своего рода военизированная полиция, защищавшая пилигримов по дороге в недавно освобожденный от неверных турок Иерусалим. Рыцари давали ту же клятву, что и монахи, — никакого личного имущества, целомудрие, послушание — и таким образом представляли собой одновременно религиозный и военный орден. Они называли себя «бедными рыцарями Христа» — символом тамплиеров было изображение двух рыцарей, скачущих на одном коне.

Этот орден всегда был независимым и окружен таинственным ореолом. Несмотря на то что орден теоретически подчинялся папе, тот никогда не применял к нему свою власть, как, например, позже к иезуитам, и фактически тамплиерами управлял великий магистр, выполнявший распоряжения великого капитула. Влияние тамплиеров росло с поразительной быстротой, в свои ряды они привлекали не только людей благородного происхождения, но и «воров, нечестивцев, грабителей, святотатцев, убийц, клятвопреступников и распутников» (при условии, что все грешники раскаялись). Два столетия спустя, когда турки вновь захватили Иерусалим, тамплиеры были уже неслыханно богаты — в одной только Франции им принадлежало 9 тыс. поместных владений.

В связи со Святым Граалем необходимо отметить еще одну форму ереси, напрямую с ним связанную: культ идола по имени Бафомет, который обычно описывают как череп, человеческую голову или три головы. Этот культ глубоко уходит корнями именно в кельтскую религию, о возрождении которой в Европе шла речь выше, — весьма вероятно, что тамплиеры, якобы ревностно служившие папе, тайно поддерживали иную форму религии.

Поскольку суть тайных культов и заключается в их таинственном характере, о доскональной природе этой религии говорить не приходится. Но мы можем предположить, что она представляет собой прямую линию, ведущую из глубины веков к друидам-кельтам, которых обнаружил Юлий Цезарь и которых так и не сумели подавить во времена наступления христианства. Другими словами, возможно, тамплиеры защищали или пропагандировали запрещенный элемент истинного католицизма, который Джеффри Эш описывает как «Нечто Иное, неизвестное или забытое даже в Риме». Он же подчеркивает, что в Средние века не было четкой грани между белой магией и колдовством, между колдовством и дохристианскими культами или между самими культами и мрачной христианской ересью: «Итальянцы честно называют колдовство Старой Религией. Таким образом Святой Грааль с небывалой легкостью претерпел самые немыслимые трансформации».

Интерпретация вышеизложенного лучше всего поддается с позиций мистического и туманного символизма баллад о Граале. Для кельтских бардов, которые, маскируя скрытый смысл послания, распевали свои песни при всех королевских и аристократических дворах Европы, Святой Грааль олицетворял волшебную силу вечной молодости и жизни. По их мнению, эту тайну знали древние боги и их жрецы — каменные изображения этих богов до сих пор прячутся на покрытых зеленью склонах гор Западной Европы, и новая религия оказалась в их отношении бессильной. Возможно, тот факт, что линия летнего солнцестояния проходит через Южную Британию, вовсе не является совпадением — сегодня многие убеждены, что еще в доисторические времена так было обозначено место, где Христос впервые ступил на землю Британии в Маунтс-Бее, и, вне всяких сомнений, проследовал далее в древний святой центр Гластонбери. В этом мифе, как и в легенде о Святом Граале, до сих пор слышны отголоски глубокой старины.

Однако сегодня легенды о Гластонбери выглядят в несколько ином свете. Историю о том, что, как только Иосиф воткнул свой посох в землю, корявая колючая палка мгновенно пустила ветви и зацвела, придумал в XVIII в. хозяин постоялого двора. Кустарник, который растет в тех местах сегодня — говорят, он происходит от того самого, иосифовского, — это чахлая разновидность боярышника (Crataegus oxycantha), который размножается почкованием. Ягод у этого растения не бывает, но цветет оно в мае и иногда в январе, т. е. примерно в Рождество по юлианскому летоисчислению.

Несмотря на многочисленные попытки, разыскать могилу Иосифа так и не удалось. А так называемый Кубковый Колодец — это еще одна местная легенда, родившаяся, по всей видимости, в викторианские времена.

Сам же Грааль поистине святой — но он был Святым задолго до Христа…

Туринская плащаница

В 1898 г. итальянец Секондо Пиа сделал первые фотографии знаменитой Туринской плащаницы, в которую, по преданию, был завернут Иисус Христос. Именно эти фотографии и заставили ученых глубоко задуматься над происхождением отпечатавшегося на ней изображения мужской фигуры во весь рост. С тех пор, собственно говоря, и началось подлинно научное исследование этой уникальной реликвии. В XX в. сложилось даже новое научное направление — синдонология (от греческого «синдон» — «погребальный покров»). Но главное — сделано немало научных открытий.

На отпечатке хорошо различимы благообразные черты бородатого лица и многочисленные кровоподтеки на теле, как будто подтверждающие евангельские Страсти Господни. Но главный сюрприз фотографирования заключался в том, что на фотопластинке оказалось не негативное изображение фигуры, а позитивное, т. е. на полотне был негатив!

Вряд ли злоумышленник, вознамерившийся подделать реликвию, додумался бы до этого.

Изучение первых и последующих снимков плащаницы выявило целый ряд загадочных особенностей этой реликвии, которые по сей день не получили убедительного объяснения. Биологи — профессор Сорбонны Ив Делаж и его коллега Поль Виньон — охарактеризовали лийо и тело, отпечатавшиеся на плащанице, как «анатомически совершенно точные». Они отождествили кровоподтеки, синяки и припухлости на изображении с травмамр от игл тернового венца, от вбитых гвоздей и ударов козьем и бичом с тяжелым наконечником. Даже ручейки крови углядели, причем как-то увязали их с вздрагиванием) казненного от боли.

В 1988 г. физиолог Б. Е. Тафф заявил, что «спиннобрюшная симметрия отпечатка человеческого тела на плащанице выдержана с точностью до ангстрема, (ничтожная доля миллиметра!)». А точность совмещения лицевого и спинного изображений на плащанице была бы недостижима даже для Леонардо да Винчи, возьмись он подделывать артефакт! Все эти тонкости несомненно свидетельствуют в пользу подлинности плащаницы.

Эксперты военно-воздушных сил США Дж. Джексон и Э. Джампер озадачились довольно странным свойством отпечатка: оттенки отдельных участков контура имеют разную интенсивность, обусловленную, видимо, расстоянием от полотна до поверхности тела лежащего под ним человека. Даже в тех местах, где полотно не прилегало к телу покойного, например к лицу, тоже просматриваются отпечатки, хотя и слабые. Американцы предположили, что изображение на плащанице возникло в результате какого-то облучения. Во время недавнего визита в Москву Джон Джексон высказал воистину сенсационную идею: изображение на плащанице — это проекция человеческого тела, наведенная сверху! Для этого, рассудил Джексон, тело лежащего человека должно было пройти сквозь полотно. По мнению российских физиков, этот вариант возможен лишь при условии превращения человеческого тела в плазму! Тогда будет понятно поверхностное обугливание (или опадение) волокон плащаницы. Можно пойти и дальше, предположив, что именно плазменное тело в виде сияющей фигуры человека, вознесшейся на небо, лицезрели сотни людей, ожидавших воскрешения Спасителя!

Джексону и Джамперу из ВВС США пришла в голову мысль обработать контур на плащанице компьютерным анализатором. Этот прибор переводит интенсивность оттенков на плоском изображении в цифровую форму. Разглядывая длинные колонки полученных цифр, исследователи задумались: а не построить ли по этим цифрам вертикальный рельеф? Результат ошеломил даже самих экспериментаторов. Изготовив сотни картонных «аналогов интенсивности» и расставив их вертикально на доске в соответствии с колонками цифр, они узрели объемный портрет человека, отпечатавшийся на плащанице, предположительно самого Иисуса Христа. По мнению российских оптиков, такой эффект невозможен при обработке простых фотографий или рисунков.

Вообще, среди исследователей плащаницы сложилось мнение, что она «выдает» свои секреты постепенно. Так, фотографирование лика на плащанице в поляризованном свете и его последующее компьютерное сканирование выявили (к немалому изумлению ученых) монеты на глазах покойного. Элементы рисунка на гравировке позволили отнести эти монеты примерно к 30 г. н. э. (а может быть, они более ранние). Во всяком случае, одну монету удалось отождествить с так называемой «лептой Пилата» с надписью «Император Тиберий». Очень любопытная подробность: в данном случае в надпись вкралась ошибка, о которой не подозревали даже самые маститые нумизматы. После опубликования фотографии «дефектной» монеты они ринулись на поиски подобных раритетов и — это просто удивительно! — нашли в различных коллекциях пять аналогичных монет!

Церковь дозволяет паломникам смотреть на плащаницу очень редко — примерно один раз в 50 лет. Последний раз демонстрация состоялась осенью 1978 г. в связи с 400-летием пребывания реликвии в Турине.

Ученое сообщество добилось разрешения церковных властей на комплексную экспертизу ткани без нарушения ее целостности. Для этого завезли в Турин 72 ящика аппаратуры. В экспертизе участвовало до полусотни американцев, французов и итальянцев. Исследования велись непрерывно пять дней.

Результаты экспертизы плащаницы были тогда же обсуждены на специальном симпозиуме с участием множества ученых. Всеобщий интерес привлекли сообщения о совпадениях деталей лика на плащанице с изображениями Христа на монетах и иконах середины I тыс. н. э. При сравнении лика на плащанице с иконой Христа в монастыре Святой Екатерины на горе Синай специалисты выявили 45 (!) совпадений, а с обликом на солиде (монете) Юстиниана III — целых 65!

Аналогичную работу, как это ни покажется странным, проделал Московский уголовный розыск. Криминалисты МУРа заложили в свой компьютер, позволяющий опознать человека в любой момент его жизни и в любом гриме, изображения на плащанице, на иконе Спас Нерукотворный (XII в.) и на нескольких других иконах. Итог — полная идентичность священных ликов!

Вряд ли нужно говорить о важности определения возраста Туринской плащаницы. Если реликвия подлинная, то ее возраст должен соответствовать сроку, прошедшему со дня смерти Иисуса Христа. Но для традиционного радиоуглеродного метода анализа требовалось отрезать от реликвии несколько квадратных сантиметров ткани для сжигания. Ватикан никак не соглашался на это. Уговоры продолжались без малого 10 лет. Наконец летом 1988 г. разрешение все же было дано… От плащаницы отстригли узкую полоску длиной 7 см, разрезали ее на три части и каждую заключили в специальный флакон, запечатанный лично хранителем реликвии — туринским архиепископом Анастасио Баллестреро. Подготовили также еще 9 абсолютно похожих флаконов с образцами тканей времен Римской империи, раннего Средневековья и начала XIV в.

Экспертизу взялись провести ученые университетов Оксфорда (Англия), Цюриха (Швейцария) и Аризоны (США). В каждый адрес были отправлены четыре совершенно одинаковых флакона: один с образцом плащаницы и три с образцами тканей, возраст которых был известен заранее. Эксперты, разумеется, не знали, в каком флаконе лежит кусочек ткани Туринской плащаницы.

Экспертиза дала сенсационные результаты: все три университетские лаборатории сошлись на сроке изготовления плащаницы — между 1260 и 1300 г. после Рождества Христова! Скептики торжествовали — наука подтвердила их давние сомнения в подлинности реликвии. Но вскоре им пришлось вновь глубоко призадуматься.

Дело в том, что данные радиоуглеродного метода анализа требуют уточнения. Это, видимо, сознавал хранитель плащаницы архиепископ Баллестреро, заявивший по случаю завершения экспертизы: «Религиозная вера не поколеблена, и мы не испытываем страха перед наукой».

И действительно, проверка точности радиоуглеродного метода, предпринятая в 1989 г. Британским советом по науке и технике и проведенная в 38 лабораториях разных стран, показала разброс в возрасте предъявленных образцов ткани плащаницы до 250 лет. Но некоторые ученые допускали, что ошибка может быть и в тысячу лет! Они основывались на так называемом «правиле ногтя», хорошо известном специалистам по радиоуглеродному методу. Ведь для экспертизы взяли образец из боковой полосы плащаницы, «захватанной» многими тысячами рук во время публичных демонстраций.

Оказывается, углеродных напластований накопилось на ткани вполне достаточно!

Среди сторонников подлинности плащаницы есть и российские ученые, доктор биологических наук Дмитрий Анатольевич Кузнецов, специалист по химии полимеров, и его соратник, кандидат технических наук Андрей Александрович Иванов, специализирующийся на спектрометрии.

В 1996 г. на Европейской конференции по радиоуглеродному датированию, проходившей в Англии, Д. А. Кузнецов сделал доклад, вызвавший подлинную сенсацию. Речь в нем шла об открытии новых факторов, способствующих «омоложению» ткани плащаницы. Поскольку, как известно, плащаница серьезно пострадала в 1532 г. во время пожара, ученые решили проверить, не повлияло ли это на изотопный состав льняной ткани.

Результаты экспериментов оказались ошеломляющими. В созданных искусственно условиях «пожара» содержание изотопов углерода в тканях резко возросло. Это означало с точки зрения радиоуглеродного метода значительное уменьшение возраста плащаницы, т. е. ее «омоложение». Именно это обстоятельство и не было учтено университетскими экспертами, исследовавшими реликвию в 1989 г.

По мнению Дмитрия Кузнецова, максимальный возраст плащаницы — две тысячи лет! Он надеется подтвердить этот результат после усовершенствования имитации «пожара».

Российские ученые настаивают на подлинности плащаницы. Подлинности в том смысле, что в погребальный саван был завернут две тысячи лет назад человек, прошедший все круги ада, выпавшие на долю Спасителя. Сам ли это Иисус, или путь Христа повторил один из наиболее фанатичных последователей его великого учения, добровольно переживший все евангельские Страсти Господни, неизвестно.

Недавно появились сообщения о результатах анализа бурых пятен на отпечатке, считавшихся некоторыми учеными следами краски. Генетики установили, что «пятна» являются остатками крови, причем наличие особых хромосом и особый тип крови позволяют говорить о ее возможной принадлежности мужчине семитского происхождения. Но кто бы ни лежал под погребальным покровом, Туринская плащаница является великим и нетленным памятником страданий человеческих.

Кааба

Каа́ба — мусульманская святыня в виде кубической постройки во внутреннем дворе Запретной мечети (Мекка). Кааба содержит черный камень. Вокруг Каабы во время хаджа совершается обряд таваф[21]. Кааба служит киблой — ориентиром, к которому обращают свое лицо мусульмане всего мира во время молитвы. Высота Каабы составляет 15 м. Длина и ширина, соответственно 10 и 12 м. Углы располагаются по сторонам света и имеют названия «йеменский» (южный), «иракский» (северный), «левантийский» (западный) и «каменный» (восточный), где вмонтирован черный камень. Кааба из гранита и покрыта тканью, внутри имеется помещение.

По мусульманским преданиям, первую Каабу построил пророк Адам, после потопа во времена пророка Нуха (Ноя) постройка и ее место были утеряны. По приказу Аллаха пророк Ибрахим (Авраам) вновь возвел на этом месте здание Каабы. Последователи веры пророка Ибрахима, утвердившего строгое единобожие, совершали паломничество к Каабе, она символизирует небесную Каабу, вокруг которой совершают таваф ангелы.

Возможно, Кааба (араб, «куб») была главным языческим святилищем Хиджаза[22]; по некоторым традициям, в центре Каабы находился идол Хубала — божества племени курайш в образе человека с золотой рукой (золото заменило некогда отбитую руку). Древние арабы считали его повелителем небес, властелином грозы и дождя. За пределами Каабы были и другие идолы, большинство из которых представляли собой бесформенные камни.

Вокруг главного божества располагались идолы других аравийских богов. По преданию, до утверждения ислама в святилище насчитывалось более 300 идолов.

Около них приносили жертвы и гадали. В святилище и вокруг него на запретной территории нельзя было ссориться, мстить кому бы то ни было, тем более проливать кровь — арабские племена поклонялись разным богам, но все одинаково чтили Каабу. Считалось, что, если кто-либо оскорбит языческое божество, будет неминуемо наказан: заболеет проказой или лишится рассудка. Жили в Мекке иудеи, христиане, а также ханифы — аскеты и последователи веры пророка Ибрахима, благочестивые люди, исповедовавшие строгое единобожие, но ни к какой из этих религиозных общин себя не причислявшие.

Родившийся в Мекке, новый пророк по имени Мухаммад, потомок пророка Ибрахима (Авраама), повелел разрушить все идолы и очистил от них территорию вокруг Каабы. В настоящее время вокруг Каабы воздвигнута гигантская мечеть Запретная.

Сегодня высота Каабы составляет 12,05 м и ее общая площадь равна 191 м^2. Внутренняя площадь Каабы составляет 13x9 м. Ширина стен Каабы — 1 м. Пол внутри на 2,2 м выше, чем место, где совершается таваф. Потолок и крыша сделаны из тика, который покрыт нержавеющей сталью. Стены сложены из камня, который отполирован с внутренней стороны. Это маленькое сооружение строилось и восстанавливалось пророками Адамом, Ибрахимом, Исмаилом и Мухаммадом (мир им всем) — такой чести не удостаивалось ни одно здание. Тем не менее, известно о подробностях сооружения этого небольшого, но очень важного строения весьма немного.

Сирийская армия разрушила Каабу в мухаррам[23] в 64 г. по хиджре (683 г.), и перед следующим хаджем халиф Абдулла ибн аз-Зубайр, основатель Зубайритского халифата, заново построил Каабу. Ибн аз-Зубайр хотел сделать Каабу такой, какой ее видел пророк Мухаммад, на основании, заложенном пророком Ибрахимом.

По словам Ибн аз-Зубайра, он слышал, как Айша[24] сказала: «Пророк изрек: "Так как твои люди отказались недавно от заблуждения (неверия) и так как у тебя достаточно средств для ее восстановления [Каабы], я бы добавил пять локтей от Хиджра. Я бы также сделал две двери: одну — для входа, а другую — для выхода". Ибн аз-Зубайр сказал: "Сейчас я могу так сделать, и я не боюсь мнения людей"».

Как было сказано выше, Ибн аз-Зубайр построил Каабу на основании, заложенном пророком Ибрахимом. Крыша покоилась на трех колоннах из особой древесины Аоуд (ароматизированная древесина, которая обычно сжигается как благовоние в Аравии), и были сделаны две двери: одна — на восток, а другая — на запад, как того хотел Пророк. В Каабу был включен Хатем (Хатем — полукруглая часть, примыкающая к Каабе, окруженная низкой стеной). Абдулла аз-Зубайр также сделал следующие изменения:

— сделал небольшое окошко в крыше Каабы для проникновения в нее света;

— опустил дверь до уровня земли и сделал еще одну дверь;

— увеличил высоту Каабы на девять локтей (4 м), и ее высота стала 20 локтей (9 м);

— ширина ее стен составляла 2 локтя (90 см);

— сделал внутри три колонны вместо шести, которые были построены курайшитами[25].

Во время строительства Ибн аз-Зубайр соорудил вокруг Каабы четыре колонны и повесил на них занавес, который был снят только после завершения работ. Однако люди могли совершать таваф вокруг этих колон, поэтому таваф вокруг Каабы был всегда разрешен, даже во время ее восстановления.

В 74 г. хиджра (или в 693 г. по григорианскому календарю) Аль-Хаджай бин Юсуф аль-Тагафи, известный тиран того времени, с одобрения халифа Умаяда Абдула Малика бин Марвана разрушил здание, построенное Ибн аз-Зубайром, и создал Каабу такой, какой она была во времена курайшитов. Изменения, которые он сделал, были следующими:

— он уменьшил объем сооружения, который не изменился до сегодняшнего дня;

— отделил Хатем;

— замуровал западную дверь (до сих пор заметны ее следы), но оставил восточную;

— разрушил стену, окружавшую Хатем;

— убрал деревянную лестницу, установленную Ибн аз-Зубайром внутри Каабы;

— уменьшил высоту двери на пять локтей (2,25 м).

В 1039 г. по хиджре (1629 г.) из-за сильных дождей, наводнения и града две стены Каабы были разрушены. Наводнение, во время которого это произошло, случилось 19 шаабана[26] 1039 г. по хиджре. Уровень воды поднялся почти на 3 м, что составляло половину высоты стен Каабы. В четверг 20 шаабана 1039 г. по хиджре восточная и западная стены упали. Когда уровень воды уменьшился в пятницу 21 шаабана, началась подготовка к реконструкции здания. Как и во времена Абдуллы ибн аз-Зубайра, были установлены четыре колонны, на которых был повешен занавес, а 26 рамадана[27] началось строительство. Остатки стен, кроме тех, которые были рядом с черным камнем, были снесены.

Большая реконструкция Каабы была проведена в период между маем и октябрем 1996 г., спустя почти 400 лет после эпохи султана Мурада Хана (1574–1594), который славился своей искренней верой в Аллаха. Во время этой реконструкции из первоначальных материалов остались только камни, а все другие элементы были заменены, включая крышу.

Что же находится внутри Каабы?

Доктор Музаммил Сиддики, президент Исламского общества Северной Америки, имел возможность зайти внутрь Каабы в октябре 1998 г. В одном из своих интервью он рассказал о следующих деталях:

— внутри две колонны (другие говорят о трех);

— там находится стол, чтобы ставить на него какие-либо предметы, например благовония;

— к потолку прикреплены два лампы;

— там может поместиться 50 человек;

— внутри нет электрического света;

— стены и полы сделаны из мрамора;

— внутри нет окон;

— верхние внутренние стены Каабы закрыты занавесом.

Изумрудный Будда и другие реликвии Таиланда

Если бы в Средние века на буддистских ступах были громоотводы, как сегодня, то, возможно, никогда бы не была найдена главная святыня Таиланда — Изумрудный Будда. История появления этой загадочной скульптуры туманна точно так же, как окутана тайнами сама история древнего Сиама.

1782 г. Небольшое изваяние из цельного куска зеленого халцедона находилось в самом центре Бангкока в монастыре Ват-Пракэо. Это святилище было построено еще при основателе ныне царствующей королевской династии Чакри — Раме I (правил в 1782–1809 гг.), причем специально для Изумрудного Будды. Хотя Ват-Пракэо и окружен собственной стеной, вместе с королевским дворцом он образует единый комплекс. По внутреннему периметру монастыря проходит галерея, расписанная сценами из тайского переложения Рамаяны — Рамакиен.

Ват-Пракэо, пожалуй, самый классический из всех храмов Таиланда. Правильность, декоративность, красочность, смешение буддистской и индуистской символик, витражи, керамика и черты многих стилевых направлений, на пересечении которых в свое время оказался Сиам, присутствуют здесь. Китайцы, кхмеры, индусы — все они приложили руку к созданию последнего классического тайского стиля — раттанакосин. Лишним подтверждением тому стала модель Ангкор-Вата — главного храма кхмерской империи Ангкор, частью которой в отдаленные времена был Сиам и которая сама позже стала частью тайского королевства Аютая.

Раньше на месте храма находилось поселение китайских рыбаков, но генерал Чакри попросил их сдвинуться вниз по течению реки Чао-Прая. Он перенес свою резиденцию с противоположного берега — болотистого и часто затопляемого Тонбури — на это стратегически выгодное место. Тогда же были возведены городские стены и дворцовый храм. То, что при королевском дворце обязательно должен быть храм — это аксиома для Таиланда еще со времен первых королевств. И уж коль скоро Рама I занялся восстановлением разрушенной бирманцами тайской государственности, то все ритуалы и традиции должны были быть соблюдены неукоснительно.

Большая золотая чеди, или ступа (т. е. пагода), Пхра Си Раттана была возведена в середине XIX в. по приказу короля Монгкута, т. е. Рамы IV (1851–1868). Она почти стопроцентно воспроизводит форму трех ступ из Аютаи на территории разрушенного королевского дворца. В этом нет ничего удивительного. В Сиаме было обычным делом воссоздавать дворцы и храмы предыдущих правителей.

Вообще ступа — это хранилище для праха. После смерти тело в соответствии с буддистской традицией должно быть кремировано. Прах помещается в урну, а затем она замуровывается в ступу. Естественно, что такая гигантская ступа могла быть только над прахом Будды. И здесь находится частица Будды, которая была передана Таиланду непальским правительством.

Ват-Пракэо просто переполнен всевозможными мифическими существами. Например, две ступы, в честь отца и матери Рамы I, поддерживаются ракшасами — злобными персонажами эпоса Рамакиен и главными противниками Рамы. Очень интересно, что Хануман, обезьяний царь, который помогал Раме в борьбе против ракшасов, здесь находится с ними в одном ряду. Это значит, что все они поставлены у подножия храма, дабы охранять его от любого вмешательства. Это же касается и Нага, мифического короля змей и покровителя темных сил. Его символическими изображениями украшены скаты крыш.

Источники сообщают разные даты обнаружения Изумрудного Будды. Скорее всего, это изваяние было найдено в 1420-х гг. По легенде, в одну из ступ на севере Таиланда в Чианграе попала молния. Ступа раскололась, а внутри оказалась замурована прекраснейшая статуя Будды из зеленого камня. Долгое время она находилась в Чиангмае, пока один из лаосских принцев, который был женат на тайской принцессе, после ее смерти не вывез в 1552 г. реликвию во Вьентьян. Он собирался вернуться, но, как говорится, по семейным обстоятельствам этого не произошло. Он никогда не возвратился в Таиланд. И именно поэтому больше двухсот лет статуя Изумрудного Будды находилась в Лаосе.

В 1778 г., еще во время правления короля Таксина Великого (1768–1782), будущий монарх, генерал Буддха Йодфа Чулалоке Чакри (после коронации Рама I), предпринял поход в Лаос, чтобы вернуть святыню обратно. Экспедиция увенчалась полным успехом. И с момента коронации генерала Чакри, т. е. с 1782 г., главная святыня Таиланда навечно заняла свое теперешнее место в Бангкоке в Ват-Пракэо. Правда, лаосцы могут с этим и не согласиться.

Ват-Пракэо был построен в 1782 г. по приказу короля Рамы I в пределах Главного дворца на острове Ратанакосин. Храм этот можно назвать главным храмом страны. Этот королевский храм является личным храмом короля. Здание храма — казначейство тайских искусств и хранилище наиболее уважаемого изображения Будды в Таиланде — Изумрудного Будды.

Основной храм был окружен галереями, а на юге был построен убосот (зал посвящения), хранящий Изумрудного Будду в качестве основного сокровища.

Король Рама I ввел два сезонных костюма для Изумрудного Будды: один для летнего периода, а другой для сезона дождей. Король Рама III (1824–1851) добавил еще один костюм для зимнего сезона. Церемония переодевания Изумрудного Будды проводится три раза в год. Раньше король окроплял святой водой только принцев и придворных, присутствовавших на церемонии внутри убосота. В нынешнее правление король окропляет святой водой также и своих подданных, ожидающих вне зала посвящения. Последнее может быть расценено как новая традиция, введенная в нынешнее правление.

Размеры Изумрудного Будды составляют 48,3 см в ширину и 66 см в высоту, включая основание. Будда изображен сидящим в позе, когда его согнутая правая нога покоится на левой. Исходя из подобной иконографии можно заключить, что статуя была высечена в Северном Таиланде не ранее XV в. и относится к поздней Чиангсаенской или Чиангмайской школам скульптуры. Если это действительно так, то она должна была быть высечена незадолго до ее обнаружения в Чианграйской ступе.

С другой стороны, Изумрудный Будда, находящийся в состоянии медитации, сильно напоминает изображения Будды, характерные для Южной Индии и Шри-Ланки. Состояние медитации никогда не было популярно в изображениях тайского Будды. Таким образом, можно заключить, что статуя Изумрудного Будды создавалась под сильным влиянием культуры перечисленных выше стран.

Внутри убосота наряду с Изумрудным Буддой имеются также другие великолепные произведения искусства.

1. Покрытый золотом деревянный трон, на котором Изумрудный Будда сидит, сделан в первое правление. Принц Нарис, один из наиболее известных архитекторов и художников Бангкокского периода, им очень восхищался. Он писал, что это было самое лучшее из того, что он когда-либо видел в Бангкоке. Первоначально золотой трон опирался на то, что теперь является самой низкой его частью, однако король Рама III добавил среднюю часть трона.

2. Перламутровые дверные панели, сделанные в первое правление в стиле позднего Аюттайского периода.

3. Две большие статуи коронованного Будды, посвященные королям Раме I и Раме II (1809–1824). Во времена короля Рамы III правление короля Рамы I называли «начальным правлением», а короля Рамы II — «средним правлением». Король Рама III считал, что подобные названия являлись нехорошим предзнаменованием для династии, так как они предполагали, что его правление будет последним. Поэтому в 1841 г. он приказал изготовить две большие бронзовые статуи коронованного стоящего Будды приблизительно 3 м высотой. Они изображены в состоянии спокойствия, покрыты золотом и инкрустированы драгоценными камнями. Он назвал статую Будды, размещенную с севера от Изумрудного Будды, Пхра Путтха Иодфа Чулалок, а ту, что с южной стороны, — Пхра Путтха Лердла Напалай и посвятил их королям Раме I и Раме II соответственно. Затем было издан указ, который обязывал всех подданных называть первых двух королей династии этими официальными именами.

Этим двум изображениям Будды поклонялись при церемонии, когда должностные лица приносили присягу на верность королю, начиная с правления короля Рамы V. Церемония была отменена после революции 1932 г., которая привела к учреждению конституционной монархии.

4. Маленький бронзовый Будда, называемый Пхра Сампуттха Панни, отлит по приказу короля Рамы IV в то время, когда он был еще монахом. Принц-монах придумал новый тип изображения Будды без нимба, одетого в монашескую одежду и находящегося в состоянии медитации. Пхра Сампуттха Панни был установлен перед троном Изумрудного Будды.

5. Десять коронованных бронзовых статуэток Будды в состоянии океанского покоя. Они были покрыты золотом и установлены попарно на фундаменте трона Изумрудного Будды. Они последовательно создавались по воле королей династии Чакри и были посвящены высоким членам королевского семейства как женского, так и мужского пола от первого до третьего правления.

6. Настенная живопись внутри убосота. Сцены из буддийской космологии (Три Мира: Желания, Бытия и Небытия) на западной стене, позади Изумрудного Будды, а также Просветления Будды на восточной, или передней, стене были написаны еще при Раме I. В то время там, на верхней части боковых стен, вероятно, было изображено собрание небесных существ, которые пришли, чтобы поклониться главному изображению Будды в убосоте — картина, типичная для позднего Аюттайского и раннего Бангкокского художественных стилей. Стены между окнами были расписаны сценами из жизни Будды.

Король Рама III повелел повторно расписать боковые стены. Над окнами на севере и юге также были изображены сцены из жизни Будды. В то время как в межоконных промежутках были изображены различные сцены из джатака (предыдущих жизней Будды). В нижней части северной стены изображена королевская наземная процессия, а южная сторона демонстрирует речную процессию. Эта живопись сохранилась до наших дней.

В сцене Просветления Будды всегда можно видеть Будду, сидящим под деревом Бодхи в состоянии медитации (правая рука на правом колене) или в состоянии подавления Мары (правая рука на правом колене, с ладонью, повернутой внутрь, пальцами, указывающими на землю, и левой рукой на коленях). Под ним богиня Земли выжимает воду из своих волос, а также Будда, окруженный с обеих сторон армией Мары (злыми духами). С одной стороны, они еще пытаются нападать на Учителя, а с другой — они уже побеждены.

Иногда эта сцена толкуется как аллегория или олицетворение мысли Будды. В этот период Будда мысленно боролся с собой по поводу того, должен ли он возвратиться к мирскому удовольствию или продолжать свою медитацию до тех пор, пока не достигнет высшего Просветления. Как только он решил продолжить медитацию, Будда положил свою правую руку на правое колено как знак того, что решение принято, и не вставал из кресла, пока его великое желание не исполнилось.

7. Бронзовые львы, охраняющие двери. Их всего двенадцать, или шесть пар. Полагалось, что пара, охраняющая главную, центральную дверь убосота на востоке, которая могла быть открыта только главой государства, была привезена из Камбоджи людьми короля Рамы I, а остальные были скопированы в то же правление. Однако профессор Блуаселье, известный французский эксперт по кхмерскому искусству, исследовал центральную пару львов-стражей и заключил, что рисунок на их груди принадлежит скорее тайскому, нежели кхмерскому стилю. Вероятно, они были отлиты тайскими ремесленниками, скопировавшими кхмерских львов.

С обеих сторон основной лестницы королевского пантеона на востоке сидят два каменных льва-стража. Несмотря на то что они подвергались реставрации, можно заключить, что они выполнены в кхмерском Бейонском стиле (примерно начало XIII в.). Таким образом, оказывается возможным, что эта пара каменных львов действительно была привезена из Камбоджи во время правления короля Рамы I, а их бронзовые копии были отлиты в это же время.

8. В дополнение к убосоту с Изумрудным Буддой Рама I приказал построить вокруг него еще двенадцать маленьких открытых павильонов. С северной стороны убосота на месте существующей Библиотеки, или Пхра Мондоп, была библиотека в стиле поздней Аютаи и раннего Бангкока, возведенная в середине водоема с целью сохранения святых рукописей из пальмовых листьев от термитов. В то время здание использовалось также для перевода иностранной корреспонденции. С восточной стороны водоема, на месте теперешнего королевского пантеона, были построены две золотые ступы в память о родителях короля. Была также воздвигнута колокольня с южной стороны убосота, где был подвешен известный своим богатым звуком бронзовый колокол, взятый из храма Сакет в Бангкоке.

Во время правления нынешнего короля Бхумибола, или Рамы IX (на престоле с 1946 г.), Бангкок отметил свое 200-летие в 1982 г. Принцесса Маха Чакри Сириндхорн, как председатель комитета по реставрации храма Изумрудного Будды, кроме бюджета, выделенного правительством, получила большую финансовую поддержку общества. Каждое здание в храме было реставрировано в деталях так же, как и золотой трон Изумрудного Будды, статуи Будды в убосоте и картины эпоса Рамакиен в галереях.

Зуб Будды

Будда старше Христа на 623 года. Он родился в Непале, в местечке Лумпини. В процессе медитации достиг просветления, стал проповедовать свое учение и умер в возрасте 80 лет. Как гласит легенда, во время кремации земного тела Учителя один из его учеников выхватил из погребального костра божественный Зуб. В течение 8 веков сокровище хранилось в Индии, но в 311 г. принцесса Хемамала, спрятав Зуб в своей пышной прическе, перевезла его на Цейлон, дабы спасти от воинственных индуистов-брахманов. С тех пор находилось множество охотников похитить, уничтожить или подменить чудесный предмет, но все попытки оказывались тщетными, и святое достояние каждый раз снова и снова чудесным образом оказывалось на Цейлоне.

В XVI в. в высокогорном городе Канди специально для Зуба был выстроен храм Далата Малигава. С тех самых пор каждый день сюда приходят верующие и кладут на алтарь свои подношения: с утра — сок и цветы лотоса, в обед — рис с карри, к вечеру — сладости. Говорят, что всю эту пищу затем съедают жрецы и служители храма, в обязанности которых входит ритуальное воскурение ароматических веществ и возжигание ритуальных светильников.

Стены храма оформлены эпизодами из жизни Просветленного, потолки украшены резьбой, а двери облицованы серебром и слоновой костью. В нижнем ярусе восседает Будда, высеченный из глыбы горного хрусталя, а в одном из ларцов хранится фигура, вырезанная из цельного изумруда. Отдельное помещение отведено под выставку подарков из других стран (Индии, Таиланда, Китая, Японии) — это золотые, белые, желтые, зеленые Будды.

Сам же Зуб хранится в Зале прекрасного вида, вход туда разрешен лишь особым служителям культа. Исключения же делаются только для особо важных персон, каковыми в наше, например, время были английская королева Елизавета II и легендарная женщина-космонавт Валентина Терешкова. Но ни та ни другая так и не поделились своими впечатлениями от увиденного. Поэтому для иллюстрации приведем воспоминания русской путешественницы княгини Ольги Александровны Щербатовой (1856–1944), посетившей храм в 1890 г.: «Войдя в алтарь, мы увидели большой стол, ярко освещенный множеством свечей, посреди которого под стеклянным колпаком возвышался ковчег — карандува. Внутри него помещаются один в другом шесть таких же ковчегов, все из чистого золота, а последний из них весь украшен драгоценными камнями и содержит знаменитый Зуб».

Так как храм находился на территории королевского дворца, доступ в него имели только король и главные священнослужители. В наши дни в часы службы двери комнаты открыты и можно издалека обозревать святыню.

С давних времен существовало поверье, что этот Зуб обладает волшебной силой: кому он принадлежит, тому принадлежит власть.

В связи с тем что были попытки взорвать храм вместе с Зубом, на территории его находятся секьюрити, которые проверяют каждого входящего, сначала при входе на территорию и затем уже при входе в сам храм. Проверка выражается в прощупывании входящих — женщин отдельно, мужчин отдельно.

При входе можно взять цветы для подношения, в этом случае вы можете подойти максимально близко к Зубу Будды.

Один раз в году, в августе, в городе Канди, расположенном в самом центре Шри-Ланки, проводится фестиваль Перахера (в переводе с ланкийского «шествие») — одно из важнейших событий в жизни буддийского мира. В этот день, вернее будет сказать, в эту ночь на улицу выносят Зуб Будды — божественный раритет, созерцание которого дарует человеку возможность видеть низкое и благородное, проникать в грубые и нежные уровни существования, предвидеть последствия мыслей и действий не только своих собственных, но и других существ Вселенной. Зуб выносят из храма в золотом ларце и помещают на спину самого крупного храмового слона, бивни которого украшены серебряными чехлами. Следующие десять ночей этот слон в сопровождении красочной процессии из десятка других слонов и одетых в муслин настоятелей монастырей и храмов, а еще факельщиков, барабанщиков и танцоров будет шествовать по городу.

Иллюстрации

Примечания

1

Лобенгула (около 1836–1894) — инкоси (правитель, верховный вождь) народа матабеле, последний крупный независимый африканский правитель в Южной Африке в 1870–1894 гг. В 1880-х гг. пытался использовать противоречия между Великобританией, Германией и Трансваалем в междуречье Замбези — Лимпопо и дипломатическим путем затормозить империалистическую экспансию в этом районе. В 1888 г. был вынужден заключить так называемый «договор о дружбе» с Великобританией и «договор» о концессии на минеральные богатства своей страны с агентами Сесиля Родса. Возглавил освободительную борьбу матабеле в 1893 г.

2

Транскей — территория на восточном побережье ЮАР.

3

Шпинель — минерал, внешне очень похожий на рубин; только некоторые разновидности шпинели считаются драгоценными камнями; особо ценятся кроваво-красная рубиновая шпинель, розово-красная — балэ-рубин, фиолетово-красная — альмандиновая шпинель, оранжево-красная — рубицелл.

4

Циркон (старлит) — драгоценный камень, прозрачный, самых различных расцветок; циркон называют младшим братом алмаза.

5

Аурангзеб Аламгир Мухйи ад-дин (1618–1707) — падишах Индии из династии Великих Моголов, правил в 1658–1707 гг.

6

Надир-шах (1688–1747) — шах Ирана из династии Афшаров, правил в 1736–1747 гг. Великий завоеватель, покоривший в числе других стран Афганистан и империю Великих Моголов (1738–1739).

7

Филипп II, герцог Орлеанский (1674–1723) — регент Французского королевства при малолетнем короле Людовике XV с 1715 по 1723 г.; племянник Людовика XIV.

8

Унциал, унциальное письмо — каллиграфический вариант одного из основных типов обычного письма III–V вв., называемого иногда первоначальным минускулом. Характеризуется крупными, округлыми буквами, почти не выходящими за пределы строки, без острых углов и ломаных линий. Унциальное письмо широко применялось в христианских книгах, а также в рукописях с античными текстами.

9

Аммоний Александрийский — христианский философ III в., первым в истории составил гармонию четырех Евангелий. Труд этот называется «Гармония Евангелий», или «Диатессарон». Аммоний разместил параллельно с Евангелием от Матфея схожие фрагменты из остальных Евангелий (разбиение Аммония). При этом порядок евангельского текста сохранялся лишь для Матфея, в то время как остальной текст выстраивался по принципу параллельности тексту Матфея, а не в порядке изложения остальных евангелистов. К тому же текст остальных Евангелий, судя по всему, был представлен не полностью, а только в той мере, в какой он находил параллели у Матфея.

В первой половине IV в. Евсевий Кесарийский составил систему ссылок между параллельными местами всех четырех Евангелий, которая получила название каноны Евсевия. Они воспроизводились во многих рукописях Евангелий поздней Античности и Средневековья, а впоследствии и в ряде печатных изданий. Возник особый стиль художественного оформления рукописных таблиц канонов в виде аркад, обрамляющих столбцы номеров параллельных фрагментов.

10

Септуагинта — первый греческий перевод Ветхого Завета, сделанный в течение III–II вв. до н. э. Ветхий Завет в этом переводе сыграл огромную роль для христианской церкви. Им пользовались апостолы, новозаветные писатели, святые отцы. С него был сделан и первый перевод Ветхого Завета на церковно-славянский язык Кириллом и Мефодием. Собрание священных книг Септуагинты вошло в Александрийский канон.

11

Фридрих Август II (1797–1854) — король Саксонии с 1836 г. Один из знаменитейших меценатов своего времени.

12

Афанасий Великий (ок. 298–373) — один из греческих отцов церкви, принадлежавший к александрийской школе патристики; епископ Александрийский. Известен как один из наиболее энергичных противников арианства. К 350 г. он остался единственным неарианским епископом в восточной половине Римской империи. Ему традиционно приписывается составление Афанасьевского символа веры.

13

Месоамерика (Мезоамерика, Средняя Америка) — историко-культурный регион, простирающийся примерно от центра Мексики до Гондураса и Никарагуа. Термин был введен в обиход в 1943 г. немецким философом и антропологом Паулем Кирхгоффом.

14

Киче («люди лесной страны») — коренная народность Америки, жившая в горах Гватемалы; часть этнической группы майя.

15

Патристика — философия и теология Отцов Церкви, т. е. духовно-религиозных вождей христианства до VII в.

16

Геннадиевская Библия — первое полное собрание книг Священного Писания в церковно-славянском переводе, завершенное в 1499 г. под руководством архиепископа Геннадия Новгородского (? — 1505). До этого времени на Руси существовали лишь переводы отдельных частей Библии, а целиком ее читать могли только немногие ученые люди, знавшие древние языки.

17

Созомен, он же Ермий Саламанкский (ок. 400–450) — византийский адвокат, раннехристианский писатель-историк, автор книги «Церковная история», которая охватывает период 323–439 гг.

18

Кирилл Иерусалимский (315–386) — отец Церкви, епископ Иерусалимский (350–386); аскет, проповедник, который пытался поднять значение Иерусалима в качестве центра всей христианской церкви. От Кирилла Иерусалимского осталось 18 огласительных слов, истолковывающих смысл Символа веры.

19

Сократ Схоластик (ок. 380–440) — византийский юрист; автор «Церковной истории», которая охватывает время 306–439 гг.

20

Вевельсбург — епископский замок начала XVII в., с 1934 г. резиденция СС; согласно сложившимся во второй половине XX в. преданиям, в Вевельсбурге Г. Гимлер и его подчиненные занимались мистическими проблемами человечества.

21

Таваф — ритуальный обход против часовой стрелки вокруг Каабы во время хаджа.

22

Хиджаз — территория на западе Аравийского полуострова, часть Саудовской Аравии. Историческое место возникновения ислама — здесь находятся священные города мусульман Мекка и Медина.

23

Мухаррам (мухаррем) (араб. — «заповедный, священный») — название первого месяца мусульманского лунного календаря (хиджры). Первые 10 дней мухаррама — дни траура у шиитов — посвящены памяти их «великомученика» Хусейна.

24

Айша (Аиша) — любимая жена пророка Мухаммада; дочь халифа Абу Бакра, родственница Ибн аз-Зубайра.

25

Курайшиты (курейшиты) — правящее племя древней Мекки; из купцов этого племени происходит пророк Мухаммад.

26

Шаабан — восьмой месяц лунного мусульманского календаря. Месяцы лунного календаря скользящие, но шаабан обычно приходится на дни второй половины июля — август.

27

Рамадан (рамазан) — десятый месяц лунного мусульманского календаря, обычно приходится на время конца августа — октябрь.

Content

Н. Н. Николаев
Реликвии правителей мира

I Реликвии всех эпох

Законы Хаммурапи

Солнечная ладья фараона Хеопса

Капитолийская волчица

Сокровища нибелунгов

Меч Сида

Байёнский ковер

Декларация независимости США

Голубой «Маврикий», или Сокровища возвращаемые и невозвратимые

Сокровища Шлимана

Знамя Победы

II Реликвии властителей

Золото Бактрии

Трон ашанти

Наследие Великих Моголов

Сокровища иранских шахов

Трон Павлина

Исчезнувшие сокровища Лобенгулы

Корона Австрийской империи

Корона Британской империи

Корона Карла Великого

Корона Святого Эдуарда

Корона Святого Вацлава

109Миллионы президента Крюгера

III Великие камни

Алмаз «Великий Могол»

Алмаз «Регент» («Питт»)

Алмаз «Санси»

Алмаз «Кохинур»

Алмаз «Орлов»

Алмаз «Голубая Надежда» («Хоуп»)

Алмаз «Шах»

Рубины бирманских правителей

«Рубин Тимура»

Сапфиры Ватикана

«Перегрина» и другие знаменитые жемчужины

IV Издания на все времена

Свитки Мертвого моря

Синайский кодекс

Ватиканский кодекс

Александрийский кодекс

Коран Османа и другие мусульманские реликвии (подлинные и мнимые)

«Пополь-Вух»

Изборники Святослава

Остромирово Евангелие

Библия Гутенберга

«Апостол» Ивана Федорова

V Религиозные святыни

Ковчег Завета

Животворящий Крест

Копье Лонгина

Терновый венец Спасителя

Чаша Грааля

Туринская плащаница

Кааба

Изумрудный Будда и другие реликвии Таиланда

Зуб Будды

Иллюстрации

Примечания