Гой Алекс

Всем спасибо

Вступление

Приступим? Правда, закон, мораль, мифы. Какая бывает порнография.

Я не стремлюсь создать что-то прекрасное, переплюнув матушку-природу. Я зарабатываю деньги на тех, кто согласен дрочить на порнографию. Понятие прекрасного заменено на «дрочибельность», и да здравствует сублимация! На выходе Вы видите страсть, извращения и полную откровенность, какой не встретите за всю свою жизнь даже с продажными партнерами. Вы испытываете искреннее желание обладать этой развратной сучкой с экрана. Я же, зачастую, испытываю только желание прибить её треножником от софита, если эта возомнившая себя порнозвездой дура не начнет сейчас же работать, выполняя мои режиссерские указания без своего тупого нытья.

Я читал множество книг, которые начинались с самообличительных фраз «не читайте эту книгу, зря вы её купили, лучше закройте её и отложите навсегда» и тому подобных. Я избегу патетики, хотя эта книга и заслуживает такого вступления в наибольшей степени, с точки зрения общественной морали. Наоборот, я говорю Вам — обязательно читайте эту книгу, покупайте её, рекомендуйте друзьям и знакомым. Я крайне заинтересован в этом по нескольким причинам. Одни из них очевидны, другие же пока понятны только мне, хотя, дочитав до конца, Вы тоже их осознаете.

Прежде чем начать писать эту книгу, я должен обязательно сделать несколько оговорок, которые помогут Вам лучше понимать описываемые здесь события. Это очень важно. Когда, в ходе повествования, Вас будут охватывать сложные чувства по отношению к автору и его жизни, вспоминайте эти оговорки, и ваша позиция будет оставаться объективной.

Если только, конечно, Вас не окончательно завербовали на бескомпромиссную светлую сторону бытия, где балом правят абсолютное добро, справедливость и популярные ток-шоу с пронзительно искренними седовласыми ведущими и трагично-трогательными гостями. Тогда вы возненавидите эту книгу, потому что в ней я, в том числе, буду рассказывать, как снимал ваших идолов на видео, занимающихся друг с другом анальным сексом.

Но, вернемся к оговоркам.

Правда.

Глядя на чистый титульный лист, я дал себе слово — в этой книге не будет ни слова вранья. Я изменю некоторые имена по просьбам их обладателей. Перемещу географически, и совмещу некоторые события, чтобы избежать долгих и нудных пояснений. Я сокращу длительные по времени и растяну слишком краткие сюжеты. Все это я сделаю ради удобства восприятия. Но я не напишу ни слова вранья. Эта книга будет честной.

Закон.

Ни одно из описанных в этой книге событий не нарушает никаких законов Российской Федерации. Я, подобно Остапу Бендеру, свято чту Уголовный Кодекс, что всегда выражалось в строгом соблюдении малейших его нюансов в такой скользкой области, как порноиндустрия. Большую часть времени мы пребывали в теплых отношениях и с ним, и с его представителями.

«Как же так?!» — спросите Вы: «Ведь это же ПОРНОГРАФИЯ!». Правда? Это порнография? А опишите-ка мне вкратце это явление так, чтобы подвести его под какие-либо рамки закона. Когда Вам надоест, я напомню, что наши законотворцы давно уже пытались «озаботиться» этим явлением. Их хватило лишь на «запрет производства с целью распространения».

«Ну, вот же!» — воскликнете Вы. И опять попадете впросак[1]. Производства и распространения чего? Этот вопрос не единожды ставил депутатов в тупик. Власть так и не справилась с определением порнографии, отделяющим её от эротики и искусства. Иначе первым бы «сел за распространение» господин Пиотровский со всем Эрмитажем, а за «производство» — вся художественная богема с нудистскими пляжами впридачу. Считаете, депутаты не смотрят порно? Или они настолько высокоморальны, что способны говорить о порнографии, абстрагировано витая в облаках государственной важности? Да они там иногда морды друг другу наковыривают, а ведь обсуждать порнографию значит почти открыто признаться в её потреблении. Поэтому перед законом я до сих пор чист, и даже приятно пахну.

Мораль — орудие лицемерия.

Главный враг порнографии есть не её псевдоаморальность — потому что потребитель не думает о морали, не её псевдонезаконность — потому что «закон — что дышло…», и не её негативное влияние — потому что оно основано на мифах.

Главный враг порнографии — лицемеры, её обличающие, потому что они непримиримы. Каждый из них до такой степени боится своей истинной природы, что готов весь день бороться с тем, на что дрочит по ночам. Увидев публичного моралиста, гневно срывающегося на мой продукт, просто представьте его, голого и потного, «передергивающего затвор» на порнофильм, и пелена лицемерия спадет с ваших глаз. Все люди одинаковы, хоть и не равны.

Мы окружены лицемерием в его апогее. Милиционер, расстреливающий посетителей магазина, сотрудник ГИБДД, пьяным сбивающий людей, оперативник госнаркоконтроля, загибающийся от передозы, это знаки нашего общества. Они не более моральны, чем изображение хлюпающих гениталий на вашем экране. Но осуждаете и прячете Вы только порнографию, а всем остальным Вы просто возмущены.

Мифы.

Представление обывателя о внутреннем мире порноиндустрии базируется на трех стереотипах, которые я назову мифами и развенчаю. Начну с основополагающего мифа, в который свято верит абсолютное большинство потребителей порнопродукции.

Миф о недоступности.

Обыватель считает, что порнофильмы снимаются в подземных бункерах, на закрытых виллах диких побережий, в замаскированных студиях посреди тропических джунглей и на необитаемых островах. Что модели (порноактеров чаще называют «моделями»), как вампиры, спят в гробах, живут в крепостях, всегда носят черные очки, ездят в автомобилях с тонированными стеклами и появляются на людях только в Ночь Всех Святых, в специальных клубах.

Это дикая чушь. Я помню одну из съемок для немецкого лейбла, когда по Неве, посреди бела дня, шел прогулочный кораблик, на открытой палубе которого творилась невероятная групповая оргия. Тысячи прохожих наблюдали эту картину с набережных, с мостов и из своих окон. Они тыкали пальцами, пытались снимать «мыльницами» и пребывали в состоянии расширенного сознания от нереальности происходящего. Милицейская машина долго ехала за нами по набережной, но потом отстала, поняв, что причалим мы, возможно, даже в Финляндии. Однако мы причалили где-то в дельте Невы, и вся съемочная группа благополучно разъехалась на общественном транспорте по домам, чтобы встретиться на этом кораблике на следующее утро. Фильм называется «Экскурсия по Петербургу», и вы можете найти его в сетевых каталогах.

В другой раз мы «спалились» ненамеренно, когда снимали оргию в затонированном лимузине, который из-за мощного фонаря на камере светился изнутри, как порнотеатр на колесах. Мы объездили весь центр, снимая и демонстрируя головокружительное порево, пока я не приметил, что пассажиры троллейбуса, остановившегося на перекрестке рядом, так сгрудились у окон, внемля нашему шоу, что махина перекосилась на один борт и, того и гляди, завалилась бы на наш длинный белый трахомобиль.

Порно может сниматься в соседней с Вашей квартире. Вы будете курить на лестничной площадке с оператором, приветливо здороваться с девушками-актрисами и брать взаймы штопор у режиссера. И одновременно продолжать верить, что в квартире живет студенческая пара, считать, что порно снимается на Луне, и дрочить по вечерам на ролики, снятые в соседней квартире владельцем штопора, который, кстати, давно уже пора вернуть ☺

Каждый день Вы проходите по Невскому проспекту мимо сотен людей, которые хоть раз были заняты в порноиндустрии. Вы знакомитесь с ними в клубах, стреляете у них сигареты, спрашиваете, не выходят ли они на следующей остановке, и даже одномоментно трахаетесь с ними. Если бы каждый из них носил значок «Я работал в порно!», то первой вашей реакцией при взгляде на эту толпу было бы: «Твою же мать! Да этого не может быть!». Тем не менее, это так, верите ли вы в это, или нет. И, возможно, тот ангел, с которым Вы встречаетесь уже несколько месяцев, в данный момент в чем мать родила в причудливой позе изображает неземную страсть перед камерой. Такое случается повсеместно.

Более того — нет ничего проще, чем попасть в этот мир. Практически все функционеры порноиндустрии — среднестатистические люди, которых возбуждают такие же среднестатистические люди и вещи. Найдите специализированный ресурс в интернете и предложите заинтересованным лицам свои услуги в качестве модели, оператора, сценариста или кого-то еще, кто востребован. Вы и сами не заметите, как увязнете в этом по уши.

Миф о жестокости.

Следующий желанный стереотип потребителя — мир порно замешан на жестокости и принуждении. Обывателю так и видятся мускулистые сутенеры с обезображенными лицами, «сажающие» моделей на иглу, избивающие их за нестояк, отнимающие паспорта, прописки, покупающие девушек в странах третьего мира и ужинающие христианскими младенцами…

Заблуждение относительно жестокости и наркотиков во многом выросло из того, что порнографию путают с криминальной деятельностью, такой, как проституция. Меж тем проституция чаще запрещена, а порнография — нет. И зачем кого-то к чему-то принуждать, если даже для зоофилической съемки найти модель во много раз проще и дешевле, чем купить или заставить? Тысячи людей и так занимаются нетрадиционными видами секса, и сотни из них с радостью сделают это за деньги перед камерой. Зачем их бить? Оставим это на совести обывателя.

Наркотики и алкоголь вообще запрещены на съемочной площадке из соображений практических. Даже после одной бутылки пива иных моделей не разбудить, а их хуи домкратом не поднять. Кому это нужно? Любое сильнодействующее средство имеет свои обратные эффекты. Опять же, из тысяч желающих я найду свою сотню со стабильным стояком, а остальных поставлю в пассивные роли. На кой черт мне их еще и наркотиками напихивать? Но сенсация в области нарушения морали всегда интересней простой логики.

Даже видеоролики с изнасилованиями, избиениями и инцестом — это театральные постановки. И официально запретить их сложно именно по этой причине — в них нет настоящего насилия и принуждения. Как можно запретить театр и актерскую игру? Запретить «Отелло» за сцену удушения и «Онегина» за дуэль? А «Гамлет, принц датский» и «Генрихи» — вообще кровавая резня, не говоря уже про всю киноиндустрию в целом, основанную на показной жестокости боевиков и триллеров.

Чтобы быть до конца откровенным, я признаю, что режиссеры орут на моделей, когда они ставят съемочный процесс под угрозу срыва. Также они могут позволить им коктейль или пиво, если это гарантированно приведет их в рабочее состояние. Наверное, кто-то может позволить и кокаин, хотя действия его хватит на пару дублей, а потом — прощай эрекция. Но если Вы считаете, что без этих «радостей» обходятся вполне казуальные съемочные площадки Мосфильма или Голливуда, то Вы — лох, и Вас не спасет даже эта книга.

В большинстве случаев недорогие отечественные съемки похожи на домашние посиделки, где незадействованные в дубле модели могут часами болтать, гонять чаи, отмечать День Рождения, спать и даже трахаться в свое удовольствие, пока в соседней комнате идет съемочный процесс.

Миф о нимфомании.

Последнее крупное заблуждение зрителя — в порноиндустрии задействованы помешанные на сексе люди.

Все обстоит кардинально наоборот. Поверьте мне как крупному функционеру — я взашей гнал бы большинство нимфоманок и сатиров из порно. И мне не раз доводилось это делать.

В производстве порнографии секса нет. Любители доступного секса, приходящие в порнографию, никогда не задерживаются в ней надолго, потому что они его там не находят, и из них не получается толковых моделей. Они кончают, когда захотят, не останавливаются по команде и вообще игнорируют съемочный процесс. Они не способны профессионально подходить к вопросу и, например, сказать, что им нужно от съемочной группы, чтобы у них «встало». Вместо этого они будут часами дрочить с закрытыми глазами, а потом кончат в первом же дубле.

Люди в целом способны избавляться от комплексов, раздеваться публично, мастурбировать и вообще быть откровенными. Однако они не способны просто сказать, что им нравится. То есть, их откровенность порнографична, но не сексуальна. Они откровенны, но не искренни. И прежде всего — с самими собой.

Профессиональными моделями становятся либо асексуальные, либо способные находить правильный путь реализации своих желаний, совмещая приятное с полезным.

Разница между порнографией и сексом такая же, как между религией и Богом. Как религия в большинстве случаев есть надругательство над Богом, так же и порнография есть надругательство над сексом. Вопрос в том, чего ты хочешь. Ты можешь искать женщину или Бога, а можешь — церковь или порносайт. Те, кто производят порнографию и религию, прекрасно видят эту разницу, прокладывая легкий путь к тому, что заменит тебе откровение на мгновенную и яркую сублимацию, разрядку мутной действительностью в воображаемое лицо. Добро пожаловать в свою потребительскую нишу!

Ниши и подниши.

Для дальнейшей простоты восприятия приведем здесь ту исторически сложившуюся схему, которой пользуются производители порнопродукции. Общее понятие «порнография», вне зависимости от средств выражения, делится на две основные ниши: хард (от англ. hardcore) и софт (от англ. softcore).

Софт изображает персональное рукоблудие или соитие двух человеческих существ без крупных планов и откровенных генитальных кадров. В этой нише часто используется имитация полового акта, без проникновения, поскольку все равно ничего не видно. Софт показывают даже по региональным каналам, глубокими ночами. Многие фильмы в этой нише достаточно известны и признаны, например «Калигула», «Эммануэль», «История О». Чаще всего под софтом подразумевается обычная эротика.

Хард — это полный и откровенный экскурс во все сферы половых отношений, и не только человеческих. Здесь царит полная свобода крупных планов. Все, что может быть показано, будет показано. Всюду, куда войдет объектив камеры, он будет введен. Как раз эта ниша будет описана мной практически досконально.

Хард, в свою очередь, делится на крупные «экстремальные» и «не экстремальные» ниши. Не-экстрим представлен гетеро-, гомо-, би- и смешанными отношениями во всех вариациях. Даже самая безумная групповуха, где все пихается во все щели, лижется и сосется всеми подряд — это не «экстрим». Экстремальными нишами называют различные извращения вне общепринятой морали, т. е. «аморальные» и неприемлемые в повседневном упоминании. Это рэйп, инцест, зоофилия, педофилия и прочие подобные.

Далее следуют подниши, которые выделяются нюансами сюжетов, фетишами и прочими соображениями, отвечающими предпочтениям определенных групп потребителей. Например, гей-инцест с «папой» в активной роли — это подниша. Или «школьницы», сношающиеся исключительно с лабрадорами — это тоже подниша.

Важно понимать, что, каким бы экстремальным ни казался ролик, это всегда актерская игра. Никто не избивает моделей по-настоящему. Никто не трахает своих сыновей, дочерей, отцов и матерей. Все эти люди — совершеннолетние актеры, а все совершаемые действия — театр, как бы натурально он ни выглядел. Такой подход продиктован, кроме моральных, соображениями практическими — это дешевле в производстве, проще найти моделей и не попасть «под статью». Даже если к режиссеру придет папа с дочкой и предложит свои услуги, он будет послан далеко и надолго, если не сдан властям.

Я снимал много «экстрима» просто потому, что за него платили в разы больше, чем за обычный хард, который, впрочем, я тоже снимал. Я также делал упор на гей-порнографию, по тем же соображениям. Разница в гонорарах, по сравнению с обычном гетеросексуальном порно, была очень велика.

Вот, пожалуй, и все, что было необходимо сказать в начале. Теперь давайте вернемся в…

2002 год

Вэб-камеры. Свободная Экономическая Зона в мировой сети Интернет. «Догнать и перегнать Америку!». Золотой век и абсолютная свобода. Адепт — вкратце о себе и чем я занимался. Как правильно поужинать на четыре тысячи долларов. Первые персоналии. Первая фотографическая порносъемка. Первые съемки на видео. Рэйп — ниша со странностями. Не искусство, но творчество. Как это работает?

Уже тогда в столицах СНГ вовсю процветали вэб-камерные студии. Для тех, кто не знает, что такое вэб-камерная студия или просто «вэб-кам», поясню: это арендованная квартира с широким интернет каналом, в которой происходит театрально-сексуальное действо. Комнаты поделены ширмами на несколько частей. В каждом «закутке» стоит кровать, стол с компьютером и подсоединенная к компьютеру видеокамера. На кровати лежит модель и обнажается перед видеокамерой для клиентов, наблюдающих за ней через интернет из любой точки мира. Происходит это, естественно, не бесплатно. Каждая минута шоу стоит клиенту небольших денег. Просто и изящно. Только в Санкт-Петербурге, по скромным прикидкам, насчитывалось на тот момент около двухсот подобных контор.

Сайтов же, которые предоставляли такую работу, было не просто мало. Их было ровно два — iFriends.com и Camcontacts.com. К русским моделям и студиям «там» еще не относились, как к дешевой рабочей силе и не аннулировали платежи по любому поводу. К чести британского Camcontacts — он не скурвился до сих пор, в отличие от своего разжиревшего, зажимающего бабло и плюющего на моделей американского аналога.

На благодатной почве вэб-камерных студий зародились многие «постбандитские» капиталы, которых еще не существовало в конце «веселых девяностых». Это был новый пласт городской финансовой культуры, доступный даже инициативным студентам. Отличная возможность купить Мерседес, не засовывая предварительно паяльники в несговорчивые задницы частных предпринимателей.

***

Хотя я этого пока и не знал, но в этот год постсоветское пространство уже открыло для себя новую нишу для бизнеса — изготовление сетевой порнографии. И если владельцы порносайтов среди русских уже были, то наполнение для своих сайтов им приходилось покупать у западных производителей.

Перед камерой сношаться — не танки строить, и производственный восточноевропейский вакуум стал медленно, но верно заполняться. А поскольку «да, скифы — мы! да, азиаты — мы, с раскосыми и жадными очами!», то скоро всем вообще поплохело от количества снимаемого у нас порно.

Наше государство, как и положено инертному образованию, даже сейчас еще не успело отреагировать должным образом на возникновение порнобизнеса, когда тысячи российских граждан уже стали миллионерами, а десятки тысяч коррумпированных чиновников разнообразнейшей масти насосались, как комары на пастбище, и спокойно ушли на пенсию. Грубо говоря, этот бизнес существовал только в Интернет-пространстве и законодательно мог быть привязан к любому подходящему мировому субъекту. Государству просто некого было ловить — ведь эти «никто» кормились на бизнесе, которого не существует в объективной реальности. А то, чего не существует — закону не подвластно. А в области, неподвластные закону, сразу ломятся огромные толпы тех, кто одержим страстью делать деньги. Как в Свободные Экономические Зоны. За пару недель работы здесь можно было «сделать» десятки тысяч долларов. Я не шучу. Я так делал.

Это был золотой век для всех, через чьи руки проходили порноденьги, включая потребителя — дрочера. Существовало несметное количество платежных систем, работавших с порнографией. Поскольку основным потребителем сетевой порнографии всегда были и остаются Соединенные Штаты Америки, привыкшие платить только картами Visa и Master Card, то все платежные системы, или «биллинги», проводили расчеты в основном через эти две системы. К содержимому сайтов не предъявлялось и не могло быть предъявлено никаких законных претензий, поскольку порнография в США с некоторыми оговорками, но разрешена. По этой причине процветали все экстремальные ниши порнографии. Можно было найти все, что угодно, в чем угодно, как угодно и кем угодно. Поскольку это — театрализованное действо, то даже правдоподобную постановку группового изнасилования монашки сектой сатанистов с последующим поеданием её органов можно было лишь сопроводить предупреждением для несовершеннолетних и слабонервных посетителей. Маркиз де Сад плакал бы от умиления.

Санкт-Петербург, как «окно в Европу», первым с размаху окунулся в денежные потоки. Кое-кто из местных заводил уже успел поснимать что-то любительское гетеросексуальное и быстро встал на профессиональные рельсы. Гей-порнографии в СНГ не снимали вообще и начинать не торопились: непривычно, и менталитет не позволяет. Так что в 2002-м году это был Эльдорадо, абсолютно нетронутый. Молодые, активные, обладающие фантазией, не склонные к насилию и не готовые бороться с «государственной поддержкой предпринимательства» люди обратили свой взор в сторону сияющих вершин.

Мне было двадцать два года. Я работал диджеем на радио и администратором студии вэб-камер. Мой доход исчислялся несколькими сотнями долларов в месяц, и у меня не было машины, хоть я и жил на окраине города. Год подходил к концу.

Адепт.

Да, я — порнушник. Возможно, это не звучит гордо, но я — порнушник. Порнограф, порнопродюсер, порнорежиссер, порносценарист, порноделец, наконец. Это все — я, воплотивший в себе человеческую похоть и готовность кормить её плотью за финансовый эквивалент моего труда.

Мир меняется, но люди остаются похотливыми и развратными существами. У каждого есть в голове потаенный мирок, в котором любой, даже самый убогий человек имеет сексуальные фантазии, какие немногим удастся воплотить в жизнь без моей помощи. Я соединяю желания потребителя с его возможностями, принося желанную частицу гармонии в его трудовые будни. Хочешь группового секса? Трахнуть старуху? Собаку? Все возможно. Я воплощаю любые фантазии в жизнь за совсем умеренную плату. Для меня нет невозможного.

Я — почти что Бог. Я — Адепт.

***

Если помните, я работал управляющим в «вэб-каме». Управлять офисом означало следить за дисциплиной, заниматься поиском новых девушек-моделей и вести бухгалтерию, что я и делал достаточно успешно. Безумных прибылей это не приносило, но чувствовал я себя вполне уверенно до того момента, когда произошло событие, круто изменившее мою жизнь…

— Алло, Женёк. Деньги у меня, и я везу их в офис.

— Окей, Адик, выдай всем зарплату и оставь деньги на аренду и оплату интернета в сейфе.

— Договорились, до связи.

Я повесил трубку, вышел на улицу и поймал такси. Уже через несколько минут я стоял у дверей офиса и нажимал кнопку дверного звонка. Никто не открывал. Телефонным звонком администратору я выяснил, что в офисе никого нет и мне придется подождать часик до приезда кого-нибудь с ключами. Совместив изрядный голод с образовавшимся свободным временем, я направился в ресторанчик по соседству, обладавший очень приличной кухней и разумными ценами.

Внутри было пустынно — эпоха бизнес-ланчей все еще ждала собственного пришествия на российский рынок. Я быстро устроился за ближайший к барной стойке столик, заказав привычный обильный ужин из трех блюд. В предвкушении еды желудок радостно урчал, отдаваясь в голову приятными мыслями. Замечательный овощной салат с душистым оливковым маслом, наваристая уха и хрустящая курица заполнили мой мозг, принеся умиротворение и истому в тело. Какие уж там проблемы могут быть — я был даже немного благодарен администратору нашего офиса за то, что он не был на работе вовремя. Пару раз меня отвлекал уличный шум, врывавшийся в открываемую редким посетителем дверь ресторанчика, однако упругий «доводчик» на косяке с глухим стуком быстро возвращал все на круги своя. Затяжной гастрономический экстаз плотного ужина…

Поев, я потянулся к вешалке за спиной, сунул руку в карман куртки и достал портмоне. Как сейчас помню эти медленные, с трудом проворачивающиеся на фоне полного желудка кадры. В портмоне должна была покоиться увесистая «котлета» баксов, а в отдельном кармашке под молнией — не менее увесистая «котлета» рублей. Рубли там были… И все. Пустое «долларовое» отделение затягивало мой взгляд абсолютным мраком черной дыры, растянувшись в беззубой улыбке дешевого минетчика. Я завис.

***

Первой моей мыслью было — я забыл деньги дома, заскочив туда по дороге в офис. Да. Точно. Все так и было. Деньги — точно дома. Я выбегаю из ресторана, словно жеребец на скачках, выпрыгиваю на дорогу и начинаю размахивать рукой, чтобы остановить хоть какую-нибудь машину. Есть! Гони, мужик. Гони так, как будто эти баксы могут в любой момент собрать чемоданы и свалить с моей квартиры навсегда.

Всю дорогу я стараюсь себя успокоить. Конечно деньги дома, где же они еще могут быть… Ведь если бы я их потерял или у меня их украли, то произошло бы это не только с долларами, но и с рублями тоже. Не могли же рубли не поладить с долларами, как это уже произошло в 1998 году, и разойтись разными дорожками. С такими мыслями я выскакиваю из тачки, взлетаю на свой этаж и терзаю кнопку звонка. Ольга открывает мне дверь, и я, не снимая ботинок, врываюсь в комнату…

Ольга.

Почти моя жена. Замечательное маленькое создание, с которым я живу уже два года. Добрая, милая, капризная и избалованная моим вниманием. Наверное, она совсем не такая, но мне хочется так о ней думать. Ведь все мы любим не человека, а свое мнение о нем.

Мы постоянно ссоримся. Вот, например:

— Олюшка, что ты будешь есть? Смотри, какое здесь большое меню.

— Мне здесь есть нечего. Ты специально затащил меня в такое заведение, где нечего есть. Здесь одно мясо и совсем нет королевских тигровых креветок или фламбированной форели. Что это за поганый ресторан? Я ухожу!

Она встает из-за стола, а я, по неписаным правилам наших отношений, должен её догонять, предлагать альтернативные рестораны и всем своим видом показывать собственную вину.

Правда иногда я этого не делал, а говорил, что устал от ее дурацких капризов и что сегодня ей придется есть именно в этом заведении, а завтра мы сходим туда, где ей больше нравится. Она соглашалась. Ведь нельзя же всегда быть главой семьи, которой она без сомнений в нашей семье являлась. Тем более, какой женщине хотя бы иногда не хочется почувствовать мужскую силу, пускай и в таких мелочах.

В общем, все как у людей. Ссоримся, плачем, миримся, трахаемся и я, в который раз, разбираю чемоданы. Почти сценарий.

Но на этот раз назревало кое-что похлеще.

***

Я обыскиваю комнату, словно дотошный следователь. Смотрю под диваном, под газетами на столе, на телевизоре, под телевизором, за телевизором, в холодильнике… Долларов нет. Рубли есть, а долларов нет. Чудо, правда? Нет, не правда. Чудом это не было.

Спустя несколько минут плотного обыска квартиры, я мешком рухнул на стул и стал думать. В моей голове мелькали события прошедшего дня: полученные деньги, моя поездка с деньгами домой, деньги, лежащие на столе вместе с газетами, то, как я положил эти деньги в карман… Стоп! Значит, деньги я точно забирал из дома. Получается, что они куда-то делись либо по дороге в офис, либо в ресторане. Сейчас надо думать, думать, думать, вопреки тяжело застывшим в желудке салату, ухе и хрустящей курице. Ресторан…

Понимание оглушило меня вспышкой ясности, сбросив со стула в очередную беготню кругами по комнате. Пока я сидел в ресторане, моя куртка висела на вешалке, в метре позади меня. Деньги лежали в ней, во внутреннем кармане. Я сидел к ней спиной. Все складывалось. Я вспомнил мужчину, вошедшего в ресторан и севшего позади меня. Он пробыл там не более пяти минут и вышел, так и не сделав заказа. Вы только подумайте, какой замечательный мужчина: доллары он взял, а рубли оставил! Ну да, мне же иначе было бы нечем за еду заплатить. Прекрасный, добрейшей души человек. От мысли, что мир — не без добрых людей, меня начинает пошатывать, и я снова плюхаюсь на стул.

Что же мне делать дальше? Четыре тысячи долларов. Четыре огромных долбаных кучи долларов. И это притом, что я зарабатываю максимум тысячу за месяц! Вам эта сумма может показаться незначительной, да и у современного меня, пишущего эти строки, она вызывает улыбку. Но тогда это была катастрофа. Это был удар пенсионным «Москвичом» в заднюю дверь «Гелленвагена» из-за стертых тормозных колодок. И последствия будут аналогичными — пиздюли и «счетчик».

Ольга, понимая, что произошла трагедия, начинает злиться.

— Нам и без того проблем хватало! — кричит она, — Где теперь брать такие огромные бабки?

Вы не представляете, насколько мне было обидно слышать такие слова от любимой женщины. Вместо того, чтобы попытаться войти в положение, она еще больше накаляла обстановку.

Впрочем — сейчас необходимо плюнуть на все и сосредоточиться на одном. Четыре тысячи долларов. Где их взять? И главное — как сообщить обо всем произошедшем хозяевам денег и вместе с этим моим приятелям, Женьку и Саше…

Женёк и Саша.

Женёк — еврей. Вспомните все самое хорошее и самое плохое, что знаете о евреях. Так вот, все это — Женёк. Если надо с кем-то договориться о снижении цены в два раза, если поймали пьяным за рулем и надо ничего не заплатить гаишнику, а может, надо продать что-нибудь совершенно ненужное за бешеные деньги, все это — Женёк. Если он считает Вас полезным для себя человеком, то у Вас с ним будет нежная дружба, но только до того момента, пока ваша полезность для него себя не исчерпает. В этот момент Женёк мгновенно забывает о вашем существовании. Обижаться на него глупо, он просто такой — и все тут. Его любимая фраза: «Верь мне…», и люди ему верят. Зато он не злой и не мстительный. Хотя эти качества присущи только людям, которых что-либо заботит кроме собственной выгоды. Женёк к таким людям не относится.

Саша — русский. И могу лишь повториться, вспомните все самое плохое и самое хорошее, что знаете о славянах, и получите Сашу. Ленивый, завистливый, жадный и злопамятный, но при этом добрый, справедливый, честный и открытый человек. Для всех окружающих неразлучная парочка — Женёк и Саша — выглядела так, будто они лучшие друзья. Это не до конца соответствовало действительности. Как-то, находясь в приличном подпитии, Саша сказал: «Мы с Женьком не можем быть друзьями, ведь я не еврей». И это была правда.

Вот с такими людьми свела меня судьба. К моменту пропажи денег мы работали вместе около полугода и в принципе были довольны друг другом. По крайней мере, мне так казалось. Естественно, без конфликтов не обходилось, ну да мало у кого бывает все гладко. Наши роли в бизнесе были грамотно поделены. Женёк занимался договоренностями с партнерами и сбиванием цен на все, что только можно, я — управлением офисом без принятия жизненно важных решений, а Саша следил за тем, чтобы я не вздумал принимать эти самые жизненно важные решения. Так мы и жили.

***

Однажды мы с Сашей сидели на кухне за столом и общались на тему зарабатывания по-настоящему больших денег. Саша рассказал мне, что действительно огромные деньги зарабатывают люди, снимающие порно для интернета. За некоторое время до этого разговора Саша имел какое-то отношение к сетевому порнобизнесу, но занимался не съемками, а рекламой порносайтов, на чем, надо отдать ему должное, он неплохо заработал. Поэтому для меня его слова прозвучали авторитетно, и мы долго обсуждали эту тему, после чего я предложил Саше попробовать поснимать контент для «взрослых» Интернет-ресурсов.

Для простоты общения давайте договоримся, что весь порноматериал мы будем называть «контентом», людей, его производящих, «контентщиками», актеров — «моделями», а конечных потребителей — «дрочерами». Именно так это и звучит на профессиональном жаргоне.

Мы с Сашей разграничили обязанности: я должен был озаботиться поиском моделей и фотографа, а он будет искать будущего покупателя наших первых творений.

Как ни странно, уже через два дня мы были счастливыми обладателями «гигантского» заказа на сумму около тысячи зеленых американских долларов, из которых около семисот должно было достаться нам в качестве чистой прибыли. Учитывая приближающийся Новый Год, эта сумма была неплохой поправкой нашего с Ольгой скудного на тот момент семейного бюджета. Поэтому я с удвоенной силой бросился на поиски недостающих элементов — фотографа и моделей.

У заказа был один небольшой нюанс: клиенту требовался не обычный секс между мальчиками и девочками, а любовные утехи двух человеческих самцов, то есть гей-контент. Нас с Сашей это ничуть не смущало. Разве что ни у меня, ни у него не было ни одного знакомого гея, кроме моего бывшего начальника, солидного мужчины в летах, который нисколько не годился на роль привлекательного молодого юноши. Но — где наша не пропадала? Я решил, что деньги любят все, поэтому натуралы легко превращаются в геев, заслышав ласковый хруст зеленых бумажек. Я не ошибся, и первым парнем, которому я предложил роль в будущем контенте, был Федя.

Федя.

Один из самых важных людей того периода моей жизни. Когда мы с ним познакомились, ему было семнадцать лет. Я старше его на четыре года. Тот самый солидный в летах начальник привел ко мне его и сказал: «Приятный мальчик. Пообщайся — может, подойдет нам. Если нет, то гони его в шею». Я решил, что подойдет, и мы подружились.

Он был красив, как Аполлон. При этом очень добр и застенчив. Когда он шел по улице, все девушки и женщины оборачивались и шептались: «Какой красавец!». Но его это почти не волновало. Секс — это не для него. Он никогда не придавал ему особенного значения, есть он — хорошо, нет его — тоже неплохо. За все годы знакомства с Федей я знал не более десятка девушек, с которыми он спал, при возможности спать с сотнями.

Я стал вечным Фединым начальником. Он участвовал практически во всех проектах, которыми я занимался. В этом и заключались наши отношения — Федя заменял сыа моему подсознанию. Я старался учить его жизни, все рассказывать, делиться своими ошибками. И он не сопротивлялся, впитывая всю информацию, как губка. Он рос на моих глазах. И самым приятным было то, что я чувствовал — этого человека сделал я сам! Ольга даже ревновала меня к нему, а некоторые знакомые всерьез считали нас любовниками, настолько много времени мы с Федей проводили вместе, настолько многое я ему доверял.

И он не предал меня, ни разу в жизни я не почувствовал от него негатива в свой адрес. Не многие люди, которых я знал, годились Феде хотя бы в подметки. Это замечательный человек, добрый, отзывчивый, честный и доверчивый. Его доверчивостью я, признаться, постоянно пользовался.

Он был из небогатой семьи, но хотел красиво одеваться и не отказывать себе в развлечениях. Эти желания взяли верх над природной стеснительностью, поэтому Федя, недолго думая, согласился на мое предложение о съемке. Также быстро нашлись из числа Фединых ближайших друзей еще три парня. Штат моделей был укомплектован. Оставалось найти фотографа, и я, поразмыслив, позвонил Лехе Родионову.

Леха Родионов.

Леха — экспериментатор. Ему нравится, когда его называют извращенцем, но, все же, он экспериментатор. Ему надо все попробовать и желательно всеми возможными способами. Я знаю его много лет, но мы никогда не были друзьями. Мы сходились, когда у меня начиналась тяга к неизведанному, и вписывались во все возможные «блудняки». А если вдруг поблизости не оказывалось подходящего нам по экстремальности «блудняка», то мы создавали его сами. Я всегда знал — если есть что-то необычное, то это можно смело предлагать Лехе, и он в любом случае согласится. Некоторое время он увлекался видеосъемкой, поэтому я подумал, что фото от видео недалеко ушло и главное — не умение, а желание и талант… В общем я позвонил, и он, разумеется, согласился.

***

Был назначен день съемок, найдена роскошная квартира на Невском проспекте, и взят у приятеля полупрофессиональный фотоаппарат. Мы с Сашей, как два возбужденных члена, пульсировали от нетерпения и считали себя порномагнатами вселенского масштаба. Наши модели, меж тем, волновались. Им, стопроцентным натуралам, предстояло перевоплотиться в геев, причем на глазах у других людей.

Думаю, каждому из нас приходили в тот момент в голову мысли: «А вдруг я — гей? А вдруг мне понравится? А вдруг меня это все возбудит?» Не знаю уж, как остальным, но мне приходили.

Первые проблемы возникли еще до того, как затвор камеры впервые клацнул зубами на наше порно-будущее. Мы с Сашей не учли один важный нюанс — эрекцию. Как она могла возникнуть у парней, которые друг друга абсолютно не возбуждают? Несмотря на всю риторичность этого вопроса, мы не удосужились задать его заранее. Поэтому две трети времени ушло на онанизм. Представьте себе картину: четверо молодых голых парней сидят в лучах софитов и, закрыв глаза и представив красивых девочек, истошно онанируют. Рядом со всем этим бегаем мы с Сашей и кричим: «Ну, быстрее давайте, быстрее, сколько можно!» Неподалеку от этого восседает на кресле Леха с лицом фотографа из Hustler, который видел голым весь мир и его больше вообще ничего не интересует кроме шестизначного гонорара.

Нервов мы тогда потратили предостаточно. Чего только стоило уговорить парней делать друг другу минет. Они наотрез отказывались, поэтому пришлось включить креативное мышление на грани идиотизма, и предложить им открыть рот настолько широко, чтобы член не касался во рту ничего, но при этом в нем находился. Вы можете себе такое представить? Если не можете, то попробуйте позабавиться таким образом со своим партнером. Уверен, что вам понравится.

Об анальном сексе, разумеется, и разговора не шло. Вялые члены зажимались между ягодицами партнера, лица делались максимально возбужденными, и сосредоточенный Лехин палец нажимал на «спуск».

***

Таким вот макаром мы отсняли первый в моей жизни порноматериал. Хотя слово «порно» к нему не особенно подходило. У меня до сих пор хранятся диски с этими фотографиями. Я иногда просматриваю их и сочувствую тем людям, которые заплатили за них деньги.

Есть такой грубый порнушный термин — «дрочибельность» контента. Он обозначает величину возбуждающих качеств фотографий или видеоматериалов для конечного потребителя. Так вот, могу вам достоверно сообщить, что наши первые фотографии были абсолютно «недрочибельны». Они, скорее, вызывали улыбку у всех, кто на них смотрел. Но только не у нас. Мы с Сашей были горды собственным продуктом, потому что он дался нам потерей множества нервных клеток. А главное, что эти фотографии у нас все-таки купили, что на сегодняшний день меня крайне удивляет. Так что на новогодние подарки деньги у меня были. И заработаны они были на производстве и продаже порноматериала. Мои первые настоящие живые порноденьги. Этот успех придал мне энтузиазм и желание заниматься таким бизнесом дальше.

Но я был не один. Еще был Саша, не особо вдохновленный тем, что произошло, и не бивший копытом в поисках следующих заказов. Поэтому наша работа в этом направлении остановилась, практически не начавшись. Мы продолжали развивать вэб-кам студию, которая была приоритетным для Саши бизнесом, лишь периодически обсуждая, что надо бы поснимать еще что-нибудь.

***

Теперь вернемся к происходящему со мною дурдому.

Я стою посреди комнаты. Вокруг меня бегает Оля, размазывая слезы на глазах, и от души истерит. Мой телефон разрывается от желающих пообщаться со мною на темы, не терпящие отлагательств. Факт бытия, как голодная анаконда, накидывает на меня упругие петли своего тела, и сдавливает, лишая меня дыхания. А я просто стою посреди комнаты.

У вас бывало когда-нибудь так, чтобы выхода не было видно вообще, и даже теоретическое существование этого самого выхода вызывало глубокое сомнение, стремящееся перерасти в щемящее чувство катастрофы и обреченности?

Мысль о том, что моя позиция посреди комнаты вряд ли решит хотя бы сотую долю предстоящих задач, вывела меня из ступора. Я лег на диван, медленно достал телефон из кармана и прислонил его к уху, не глядя на экран:

— Да, Женёк…

— Адя, бляха муха, ты куда пропал?! Админ уже давно на месте и не может до тебя дозвониться! Что-то случилось?

— Женёк, у меня проблемы. Сегодня я подъехать не смогу. Перенесем на завтра, окей?

— Ну, окей, конечно. Только постарайся с утра все вопросы решить.

— Хорошо, давай.

Я дал себе целую ночь форы! Сначала это порадовало, но потом стало ясно, что радоваться особо нечему. Такие огромные деньги я все равно не найду, так что ночь стоит потратить на придумывание правдоподобной версии происшедшего для Женька и Саши. Ужаснее всего было именно то, что если рассказывать правду, то в нее никто не поверит. А вы бы поверили, что гору баксов сперли, а гору рублей оставили? Меценаты, блин. Вот и я бы не поверил. А Женёк с Сашей уж тем более.

Это было мое третье, самое продолжительное оцепенение за день. Несколько часов я пролежал на диване без движения. Вернее, тело мое не двигалось, а мозг судорожно сокращался, пытаясь извергнуть в сознание хоть сколько-нибудь адекватный вариант объяснения произошедшего для моих боссов. Бесполезно. Все, что мне пришло в голову, это сказать, что украли все деньги, и доллары и рубли, это было больше похоже на правду, чем сама правда. На этой мысли я отключился и проспал до утра мертвым сном.

Нет! Соврал. Последней моей мыслью стало желание, чтобы утро не наступило никогда.

***

Но утро наступило. И для меня оно началось с воплей мобильного телефона и физиономии Женька на экране.

— Нет, не сплю, через 15 минут выезжаю, до встречи.

В состоянии полной апатии я умылся, оделся, вышел на улицу и сел в такси. Удивительно, но всю дорогу я просто смотрел в окно, и ни о чем не думал. Ни о том, что мне сказать своим боссам, ни о том, где взять денег. Просто ехал и все. Как на эшафот.

Конечно же, они мне не поверили. Хотя бы потому, что это был слишком идиотский для меня поступок — повесить куртку с кучей денег в кармане на вешалку позади себя. А идиотом они меня не считали. Спасибо им и на этом. Забавно, что бывают случаи, когда выигрышно считаться придурком. Как, например, в этой ситуации. Саша так и сказал мне:

— Если бы ты был дебилом, то я бы поверил в эту дебильную историю!

Мне так и хотелось кричать ему:

— Да, Саша, я идиот, дебил, мудак и придурок! Поверь мне, пожалуйста!

Но я не кричал. Я молчал и ждал своего приговора. Женёк тоже молчал. Он знал, что взять с меня нечего и давить на меня бесполезно. Только Саша возбужденно вешал на меня все косяки, которые ему удавалось вспомнить из нашей совместной деятельности.

Неожиданно мне в голову пришла мысль, что Саша был даже рад такому развитию событий, ведь ему больше не придется ревновать Женька ко мне. Это было очень похоже на правду, и слегка облегчало мою зыбкую участь. Какая ирония, мать её.

Женек дал мне два месяца на возврат денег. Никаких процентов он не потребовал. Просто мне нужно было найти четыре тысячи долларов и отдать их. Ну и, разумеется, меня уволили. Не место таким раздолбаям, как я, среди директоров вэб-камерных офисов.

Я ехал домой и думал. Думал о том, что нервный разговор позади, а впереди — поиск денег на жизнь и на отдачу долга, скандалы с Ольгой и полное неизвестности будущее. Удивительно, но такое бывает, чтобы все — плохо, а настроение при этом хорошее. Наверное, организм, таким образом, защищается от бесконечно усугубляющегося стресса. Я смотрел по сторонам на заснеженные улицы, на людей, на дома и улыбался. А в голове был сущий ад.

***

Здесь я хочу выразить благодарность человеку, обворовавшему меня:

— Итак, в номинации «Благодетель года» побеждает обворовавший меня человек! За то, что доллары взял, а рубли оставил! Бурные аплодисменты, пожалуйста.

На эти рубли я смог целую неделю пролежать на диване в размышлениях о будущем. Я вставал с дивана только для того, чтобы поесть и сходить в туалет. Все остальное время я прогонял в голове все возможные и невозможные способы сделать деньги.

Занять — это был не вариант. У меня не было ни одного знакомого человека, способного одолжить мне такую сумму. В описываемое время четыре тысячи долларов США за два месяца были для меня совершенно немыслимой кучей денег. Если помните, в месяц я мог заработать, самое большее, одну тысячу.

Как ни парадоксально, но вариант «заработка» оказался единственным, к которому можно было хоть как-то подступиться. Заработать, причем заработать быстро — денег на еду вот-вот не станет. Без вложений — вкладывать было нечего. Не нанимаясь на работу — оклад больше двух тысяч долларов в месяц мне бы просто никто не предложил. Необходимо было резко и решительно выйти за рамки обыденности.

В голове возникали самые наибезумнейшие идеи — от провозглашения себя мессией и создания секты, до написания письма всем олигархам с просьбой скинуться на мой долг. Я лелеял их, как лелеешь языком больной зуб в надежде, что он успокоится, и точно зная, что это причинит еще больше мучений.

Но именно боль приводит к решимости, отсекая все лишнее. И на седьмой день своего возлежания я вспомнил про порносъемки. Эта мысль взорвалась в моей опустевшей и уже местами покрытой заботливой паутиной голове подобно бомбе с конфетти, мгновенно превратив унылый суицидальный чердак в тусовое место с кучей бухла и доступными телками. Кровь живительным потоком хлынула в мои пещеристые тела, и я бы даже сплясал, да ноги затекли от лежки.

***

Теперь уже не было ничего проще — взять камеру у приятеля, позвонить Феде и остальным псевдогеям, снять на сутки приличную квартиру, и — вперед, к припорошенным долларами, кокаином и перламутровой спермой гламурных журналов вершинам порнографии! Эта мысль заставила меня очнуться от анабиоза и начать подготовительные действия. Простейшую видеокамеру я нашел без труда, предусмотрительно умолчав о категории запланированной съемки. Квартир в посуточную аренду в Питере всегда было предостаточно. Оставались два нюанса — актеры и заказчик, которому предстояло продать изготовленный материал.

Немного «погуглив» интернет, я нашел два крупнейших в нашем отечестве форума профессиональных интернет-порнодельцов. В разделах, обсуждавших «контент», оказалось предостаточно объявлений о купле-продаже фото и видео материалов. Мне оставалось лишь зарегистрироваться и поместить собственное предложение.

К тому моменту я уже знал, что порнография делится на хард и софт. Эти категории, лежащие в основе классификации порно, вкратце Вы уже знаете. Полную картину я стану разворачивать перед любознательным читателем по мере повествования, как широкоформатный глянцевый постер восточноевропейского журнала категории XXX, демонстрирующий широко раздвинутые половые губы какой-нибудь совершенно приличной студентки, будущей, например, юристки, пока что зарабатывающей себе на клевое шмотье.

Хард стоил дороже, поэтому именно на нем я и решил специализироваться. Мною двигали отчаяние и решимость.

Рэйп,

Зарегистрировавшись в форумах, я поместил в них объявление следующего содержания: «Изготовлю любой гей контент. Недорого и быстро. ICQ ххххххх», и стал ждать.

Буквально через полчаса в «аську» обратился человек Nightmare с вопросом: «Рэйп снимаешь?». Я не знал, что такое «рэйп», но сразу написал, что снимаю. В процессе разговора выяснилось, что рэйп — это имитация изнасилования: нападение, избиение, пытки и насильственный секс.

Есть, от чего почесать в затылке. Это вам не поцелуйчики с полизайчиками, тут еще и актерская игра нужна. Передо мной, как перед Айболитом, медленно вставали крутые горы, окружающие верховья кинопроизводственного Лимпопо. Опыта видеосъемки у меня не было, а нанять оператора, будучи в долгах, как в шелках, не получится. Далее шел монтаж. Я даже названий компьютерных программ для обработки видео никогда не слышал.

Стоп! Nightmare написал мне предлагаемую цену десятиминутного клипа, и я почувствовал, что могу сожрать любые Лимпопо вместе с их горами на обед. Да неужели, вашу мать?! Четыреста долларов за десять минут видео! Да за такие деньги я был готов стать и оператором, и монтажером, и даже актером, если понадобится.

Nightmare предлагал заказать, для начала, десять клипов. И, если ему понравится, то я мог рассчитывать на своего первого постоянного клиента. Я глянул в зеркало, висевшее над моим столом, и увидел в нем довольное самоуверенное лицо будущего порномагната. Он почти подмигнул мне, ушки его заострились, а в кудрявых волосах замаячили маленькие рожки. «По рукам!» — воскликнул то ли он, то ли я, а, скорее всего, мы оба.

Следующим вопросом от моего клиента был: «Какая предоплата и куда переводить?». Об этом я не подумал. Но выглядеть лохом было непростительно поздно. Я взял тайм аут на «поссать», и бросился изучать вопрос электронных переводов. Пяти минут мне вполне хватило. В сети нашлась масса платежных систем, не гнушавшихся работой с «сомнительными» финансами, к которым, без сомнения, относились доходы от порнографии. Зарегистрировавшись в двух из них, я гордо предоставил клиенту выбор. Как и куда эти деньги выводить, я решил обдумать после их получения.

Только представьте — уже через пол-часа половина моего сучьего долга валялась на еще пахнущем недавней регистрацией аккаунте! Две тысячи долларов упали с сияющих небес, приятно чирикнув оповещалкой электронного банк-клиента. Восславим же глубину мерзости человеческой, спасавшей мою шкуру от злобного надругательства бессердечных дельцов. Аллилуйя, братья! Я хотел создать секту, а все уже было под Луной, и секта сердечно раскрыла свои объятия новообращенному адепту постановочного порева.

***

Но самое интересное было впереди. Мне предстояло произвести профессиональный и качественный порнопродукт. То есть найти актеров, организовать съемки, провести их, смонтировать и переправить материал заказчику. И все это — в первый раз в жизни. Признаюсь, что, несмотря на гонорар, я был изрядно озадачен.

Любое действие — лучше бездействия, и я позвонил Феде. Тот без проблем согласился, и обещал притащить с собой несколько друзей. Мы договорились об оплате — по пятнадцать долларов каждому участнику за один ролик. Бюджет заработной платы моделям составил тридцать долларов за один клип. Оставалось триста семьдесят долларов — первая порция топлива в ненасытную черную дыру моего портмоне, чтоб оно подавилось. Я занялся дальнейшей культивацией своего будущего цветущего сада аморальности в пустыне ханжества.

Для съемок «рэйпа» не подходят условия городской квартиры. Требуется что-то более брутальное. Например, какой-нибудь гараж или стройка. И все десять клипов в одном месте снимать не станешь, а переезды занимают время. Решением стала дача. Тут тебе и дом, и сарай, и лес неподалеку, и парник. В общем, все, что извращенской душеньке угодно. Да и найти её оказалось не сложнее, чем камеру. Хороший приятель без лишних вопросов дал мне ключи от небольшого садового домика в десяти километрах от города. Осталось назначить день съемок и написать сценарии.

Со сценариями возникли сложности. Тяжело, знаете ли, не будучи поклонником насильственного секса, понять, какие именно пытки возбуждают почтенную публику, чтобы не облажаться с первым же заказом. Каким, в точности, должно быть удушение? Нужна ли кровь? А, может, синяки? Или открытые раны? А как вы посмотрите на изнасилование палкой? Возник ряд принципиальных вопросов, ответы на которые занимали в сети гигабайты бессвязного текста. И тогда я решил обратиться к первопричине — пообщаться с заказчиком.

Разговор с Nightmare приоткрыл мне тайны «рэйпа». Раньше я думал, что в изнасиловании самоцелью является секс. То есть, не умея договориться «по-хорошему», люди выбирают силовой путь удовлетворения своего либидо. Но все оказалось куда тоньше.

«Рэйп» (rape англ. — изнасилование) это, как Вы помните, самостоятельная ниша сексуальной жизни. Людей, которых он возбуждает, больше не возбуждает абсолютно ничего. Пытки, побои, унижения — главные критерии хорошего рейп-сюжета. Секса может не быть вовсе, не он тут главный. Зато крупный план искаженного болью лица, связанные руки, слезы могут сыграть в возбуждении главную роль. Причем, очень важно не путать садомазохизм, и прочие сценарии доминирования, с «рэйпом». В так называемом БДСМ (Бондаж Доминирование Садо Мазо) все делается по взаимному согласию партнеров. В «рэйпе», наоборот, насильник действует исключительно из желания удовлетворить собственные фантазии. И если на лице жертвы случайно промелькнет удовольствие, то сценарий запорот, и надо переснимать.

Исходя из всего этого, мне требовалось придумать десять сценариев, что я, с грехом пополам, и осуществил. Все «рэйп» сценарии, которые я экранизировал за годы своей порнокарьеры, были схожи, и отличались лишь бюджетами и талантом, либо бездарностью, актеров. Каждый начинался с того, что кто-то куда-то идет, как вдруг из кустов выскакивает некоторое количество людей, зависящее от размеров бюджета — от одного до взвода — хватает жертву, вламывает ей кинематографических пиздюлей, и тащит на место основной съемки. Однако разница между самыми первыми съемками и теми, что ознаменовали пик моей карьеры, была огромной.

***

Увлекшись рассказом, я как-то упустил сцену объяснения Ольге, каким именно бизнесом мы будем заниматься в ближайшее время. Представьте себе такую сцену — вы приходите домой, садитесь ужинать и, между делом, говорите своей жене:

— Дорогая, я буду снимать порнографию. Причем гей-порнографию. Причем уже на днях будут первые съемки. Ты не возражаешь?

Говорить все это нужно с абсолютно невозмутимым лицом, будто бы вы открываете овощной магазин или идете устраиваться на работу банковским клерком.

Примерно так у нас и получилось. В тот же вечер, когда мне поступил первый заказ, я решил поговорить с Ольгой. И, несмотря на то, что я и раньше работал в околопорнографическом бизнесе, Ольга была шокирована моими планами.

Если вы никогда даже близко порнографии не касались и вдруг заявите такое своей жене, то она подумает, что это розыгрыш. А Ольга не подумала. Вот и вся разница. Она знала о нашей долговой яме и о том, что я — человек без лишних комплексов и предубеждений, поэтому мысль о шутке ей в голову даже не пришла. Вообще довольно приятно ощущать себя человеком, чья деятельность сильно отличается от деятельности большинства людей на планете. Вот Вы лично знаете много людей, кроме меня, которые снимают порно? Ольга таких людей не знала вообще, поэтому ее самолюбие задушило в ней нотки сомнения. А еще я попросил ее о помощи — попросил стать администратором съемок, их визажистом и, частично, режиссером. Представляете, каково для молодой девушки — почувствовать себя причастной к такой огромной махине по производству денег, как порнобизнес, да еще и не в роли актрисы, а в роли производителя? Разумеется, такой подход сделал свое дело, и наш с Ольгой ужин стал чуть ли не праздничным. Мы отмечали начало новой жизни, жизни порномагнатов.

***

Вернемся к описанию моих первых самостоятельных порносъемок.

Загрузив в рюкзак видеокамеру, мощный фонарь и огромное количество вещей, которые могли использоваться для пыток, мы с Ольгой отправились на вокзал, где должны были встретиться с нашими актерами.

Нарисовавшаяся там картина не могла не порадовать мой, посвященный в суть действа, взор. Финляндский вокзал, платформа, странная компания в ожидании электрички. Наименьшее подозрение вызываю я, так как похож на студента-походника — фотовидео сумка на груди, огромный рюкзак за плечами и мрачное выражение лица. Из рюкзака торчат какие-то палки (распорки для палатки?), рукоятка топора (для рубки дров?), свисает цепь (для котла над костром?).

Готов спорить, если бы мы спросили прохожего о назначении тех или иных предметов в моем рюкзаке, иных вариантов бы не последовало.

Однако все было иначе. Палки были нужны для анальных пыток, топор — для имитации сдирания кожи с ягодиц, цепи — для приковывания жертвы. Кроме того наличествовал рубанок для альтернативного сдирания кожи, ремень со стальной бляхой для побоев, банка театральной крови, театральный грим для синяков, наручники и еще куча всякой мелочи, которая попалась под руку и теоретически могла быть использована для нанесения телесных и душевных унижений. Так что, видя походника, не доверяйте первому впечатлению. Возможно, это будущий порномагнат едет на свои первые съемки.

Оля поехала совсем иначе, словно на пикник. Вся в цветной загородной одежде и с большим чупа-чупсом в зубах. Несмотря на свой детский вид, она старалась выглядеть важной и серьезной. Она критически осматривала то меня, то наших актеров и недовольно морщилась, когда кто-нибудь из пассажиров подходил к ней слишком близко. Мы еще ничего не сняли, но Оля уже себя чувствовала порнодельцом, и с пролетариатом, шныряющим вдоль электричек, ничего общего иметь не хотела.

Ну и, наконец, наши актеры — парни во главе с Федей, если и волновались, то не показывали никакого вида. Они весело хохотали, вспоминая прошлую съемку, и так открыто и громко обсуждали съемку предстоящую, что мне пришлось их одернуть. На этот раз актеров было четверо — Федя, его друг Кирилл (с внешностью пассивного гомосексуалиста и выпендрежным характером), Андрей (выглядит, как молодой бычок, думает также) и Саша (единственный реальный гей из всей компании — он обещал выступать дублером на всех крупных планах орального и анального секса).

Я заранее сообщил им, что мы будем снимать «не совсем еблю», чему они несказанно обрадовались, поскольку ебаться им не хотелось, а хотелось валять дурака. Единственное, что их волновало — будут ли пытки настоящими. Посулив, что пытки будут самыми настоящими только для задающих такие вопросы, я закрыл эту тему.

Дача.

Представьте себе обычный дачный дом в садоводстве, участок в шесть соток с заброшенным огородом, грязный, захламленный всякой ерундой сарай и видневшийся неподалеку лес. Да еще и разгар зимы впридачу. Что может быть лучше для подобных моим съемок! Садоводство пустует — делай, что хочешь.

Растопив промерзшую печь, мы отправили наименее креативных моделей готовить еду, и приступили к мозговому штурму. Это действо напоминало киношные авралы в НАСА, когда на стол вываливается все, что есть на терпящем бедствие шаттле, и хьюстонские сверхмозги думают, как из представленного хлама соорудить посадочный модуль на шесть человек. Перед нами лежал зверский набор пыточных орудий, куча грима и китайская бутафорская кровь «King Of Blood», купленная в магазине «Шалун», и имевшая ярко выраженный ванильный вкус. Мы сделали садистские рожи и заскрипели мозгами.

В результате кровь, с помощью утюга, была запаяна в полиэтиленовые обложки от школьных тетрадей. Полученные пакетики вкладывались в рубанок, где могли быть незаметно проколоты иглой. Это устройство должно было увенчать пытки кадрами сдирания кожи с задницы насилуемого.

На роль жертвы был избран Саша. Ему же принадлежала идея сдирания кожи с ягодиц. Он вообще оказался изобретательным малым, с одной лишь оговоркой — все изобретения категорически относились к его заднице. К тому же Саша очень талантливо орал. Когда мы попросили его покричать так, как будто его пытают, Саша выдал такой запредельный тенор, что модели в пищеблоке заледенели душой и выронили сосиски. Это был хит. Мы входили во вкус.

В итоге ролик выстроился следующим образом. Саша, одетый молодым солдатиком, бодро шагает через садоводство с сигаретой в зубах, наслаждаясь морозным воздухом и одиночеством вне казармы. Внезапно из кустов выпрыгивают трое, и начинают, без всяких вербальных прелюдий, его мудохать. Саша орет и изображает страдание.

В этот момент я сделал свой первый шаг по пути режиссуры. Мне приходилось сдерживать творчески настроенных парней от натурального избиения по системе Станиславского, периодически переключая их с одного на другое. «Так, стоп! Вы его уже пять минут в живот бьете. У него уже нет живота. Давайте уже по морде!» И так далее.

Наконец ребята хватают Сашу под белы рученьки, и волокут безвольное тело в логово основного разврата, где мы переходим… снова к избиениям.

В этом заключалась наша основная ошибка. Весь ролик Сашиного героя метелили, как провинившегося салагу. А это не совсем то, что нужно дрочеру. Акцент рэйпа делается на унижениях, от которых жертва страдает. Это вовсе не обязательно боль физическая. Жертву бьют лишь в тех случаях, когда она проявляет остатки своей человечности, и начинает бороться за свободу — пытается убежать или начинает защищаться. Это важно. А иначе — зачем бить, если жертва и так пассивна? Поэтому в сценарий часто включаются кадры наполненных беспомощным ужасом глаз жертвы. Особенно часто это встречается в финале, намекая на продолжение пыток даже после окончания ролика. Дрочеру дают простор для фантазии. Много позже, поняв это, я снимал ролики, в которых насильник вообще не прикасался к жертве, кроме как в перчатках, старательно избегая любого контакта с вызывающим у него омерзение телом. Такие ролики рождали в зрителе психологический ужас и пользовались огромным спросом. О них я расскажу позже.

Итак, в уютной домашней обстановке, устав от бесконечных побоев, ребята переходят к изощренным методам. «Сейчас мы состругаем твое очёчко!». Жертва пытается умолить насильников, но они неумолимы, и рубанок начинает полосовать многострадальную задницу. Саша, млея от актерского приступа, заходится в заставляющем дрожать стекла вопле. Кровища из пакетика заливает его ягодицы и промежность в таком количестве, которого нет даже в пяти по настоящему обструганных задницах. В это время в рот ему пихают вялый член. Саша начинает мусолить его с явной неохотой, за что и получает по физиономии. Я с камерой бегу снимать окровавленный зад, куда в этот момент тоже якобы вставляют хуй, покуда Саша набирает в рот ванильного кровезаменителя. Вернув камеру в «оральный» ракурс, я уже вижу вполне окровавленный минет. Все логично и аутентично.

Аппетит приходит во время еды, и мы решаем помочиться на жертву. Саша против, но искусство требует жертв и бутафории. Спрятав тонкие инсулиновые шприцы под члены, парни выдавливают их на окровавленный Сашин зад и страдальческое лицо.

Что дальше? Нас вдохновляет весело потрескивающая печка. Раскаленная до белых углей палка, с рычанием «поджарим его вонючее очко!», с размаху «вонзается» в Сашин зад. Это был апогей крика. Эдвард Мунк, заслышав его, наверняка бросился бы писать очередной шедевр. Естественно, палка не достигла Саши на добрых два-три сантиметра, но ракурс съемки был выбран очень удачно. Дым, ор, гоготание насильников…

Несмотря на обилие смазки, должное предотвратить возможные ожоги, Сашиным булкам было жарко. Он большой молодец. Может статься, вы этого не поймете, но, несмотря на странность снимаемого контента, ребята были настоящими актерами. Они чувствовали это, и готовы были приносить творчеству ощутимые жертвы терпения и лояльности. Это тоже стало для меня открытием. Мы были не просто олухами, снимающими еблю. Мы были режиссерами, актерами, сценаристами. Мы болели этим и получали от этого огромное удовольствие, подчас творя невообразимые вещи, от которых впадали в ступор даже повидавшие виды заказчики.

Мы возвращались абсолютно вымотанными, но бесконечно довольными сделанным. Передо мною маячил ряд вопросов — монтаж, дальнейшая организация процесса, да и понравится ли материал заказчику? Но все затмевалось тем почином, «блином», получившимся отнюдь не комом, который был сотворен малыми силами без всякой опытной базы. Я понимал это, и понимание будоражило меня почище любого кокаина.

Несмотря на мордобой, превалирующий над унижениями, Nightmare был доволен. Особо он выделил раскаленную палку в заднице.

От этого сюжета он обильно писал кипятком и относительно дальнейшего сотрудничества был настроен оптимистично, если можно так сказать о таком, в целом замкнутом человеке, как Nightmare.

Я получил своего первого, очень лояльного, клиента.

Михаил.

Миша стал моей первой моделью, которую я от начала и до конца самостоятельно нашел и привлек к совместной работе. Это случилось как раз в описываемые времена, когда мой раскручивающийся бизнес не требовал огромного количества моделей, и для их поиска не нужно было обращаться к агентам.

Поисковой базой стал всем известный сайт знакомств, где я разместил нехитрое и честное объявление, нечто вроде: «Ты гей и хочешь заработать? Пиши!». На него и откликнулся Миша.

Мы встретились с ним в каком-то ресторанчике, где я объяснил ему суть дела. Миша тут же спросил, а ты в теме? Я искренне не понял. Оказалось, что Миша имел ввиду — не гей ли я, намекая на то, что, мол, может мы обсудим дела, а потом потрахаемся? Я впал в легкий ступор, и сразу же постарался ненавязчиво расставить приоритеты и вехи в наших отношениях. У меня были опасения, основанные на стереотипах по отношению к будущим моим гей-моделям. Как человек здравомыслящий, я складывал их на дальнюю полку сознания, перемотав прочным скотчем самоиронии. Однако картины в стиле, почему-то, Босха, периодически резко вставали перед моими глазами — толпа веселых голых гомосеков тащит мою выпучившую глаза персону со съемочной площадки в укромный уголок.

Миша оказался абсолютно вменяемым в этом направлении. Работа, значит — работа. Тем более, что там найдется кого на елде повертеть.

Миша, на тот момент мужчина лет сорока — сорока пяти, скромного телосложения, не обладающий никакими бросающимися в глаза особенностями, и внешне абсолютно не отвечающий стереотипу «гей».

Он выглядит значительно моложе своего возраста. Сам объясняет это регулярным массажем простаты катастрофической интенсивности. И действительно, такого огромного «очка», как у Михаила, я больше не встречал. Туда можно было засунуть голову, если бы кто-нибудь пожертвовал свою для этого дела. Михаил много занимался фистингом (fisting англ. — засовывание кисти, сжатой в кулак, в вагину или анальное отверстие, от английского fist — кулак). Он откровенно тащился от всего, что входило в его задницу, вне зависимости от размера.

Михаил — крайне здоровый человек, не обремененный никакими излишними потребностями. Он пьет водичку и кушает простую пищу. Он не заставляет себя отказываться от сигарет, лимонадов, гамбургеров и прочего мусора — ему искренне не хочется. «А зачем бы мне это надо?» — спрашивает он, ничуть не кокетничая. Единожды за время нашего знакомства он захотел пива. Он купил бутылку, выпил её, не получив особенного удовольствия, и есть большая вероятность того, что она останется единственной бутылкой пива в его жизни — он может больше не захотеть.

В болезни, как в медицинский факт, он не верит. Состояние болезни он считает излишней потерей жизненной энергии. А смерть, соответственно — полной потерей жизненной энергии. Если Миша когда-нибудь чем-нибудь заболеет, он не станет размениваться на такую фигню, как лекарства и традиционное лечение. Он поймет, что делает что-то не так, и изменит себя.

Миша не использует презервативы. Не потому, что «не нравится», а потому, что «не нужно», следуя логике вышесказанного. Не пробуйте это повторить, потому что для этого надо быть «просветленным», а Вы, читающий эту книгу, далеко не просветлены. Миша эту книгу не читал, и читать не станет. Итог — Миша никогда и ничем не болеет. Вообще.

Огромный Мишин член — далеко не основное его достоинство на съемочной площадке порнофильма. Абсолютное большинство людей в любой области мыслит категориально. Мол, это вот — пассивный гей, это — активный, это — бисексуал, а та — лесбиянка. Михаил даже не презирает категории. Он их просто не признает и не удосуживается в них разобраться.

Говорю вам, как знающий его человек — Михаил не в курсе, что человечество делится на группы но сексуальным предпочтениям. Когда он слышит об этом, его начинает коробить. Когда пассивный мальчик на съемках отказывается быть в «активе», Миша говорит: «Ты что — не мужик? У тебя не встает?». В обратной ситуации Миша столь же веско аргументирует тот факт, что «давать в очко» — это офигенно. Наконец, когда жеманный гей начинает с ним кокетничать, Миша говорит: «Что ты из себя бабу корчишь? Будь мужиком! Если я захочу бабу, я трахну бабу». Для него не существует сексуальных категорий «гомо-», «гетеро-» и «би-». Миша признает секс за единую сферу отношений людей любого пола.

Как результат, секс для Михаила — не просто «поебушки». Это его стезя развития, наряду с живописью, о которой я расскажу чуть позже. Секс — это поиск озарений. Секс для Михаила — встретить женщину, всевозможно трахнуть её, потом надеть на неё «стрэпон» и дать трахнуть себя, потом пойти вместе с нею — отсосать у её парня, трахнуться втроем во всех доступных сочетаниях и, напоследок, поиметь их собаку. Вот это для Михаила — прекрасный секс, как и для всех остальных участников такой вечеринки, включая собаку.

Человек недалекий сказал бы, что у Михаила просто нет комплексов. А Михаил ответил бы так: «Конечно, есть. Комплексов нет только у полных идиотов. Это научно доказанный факт». И он прав.

Теперь уже Вы и сами видите, что Мишу нельзя отнести ни в одну сексуальную категорию, просто потому, что сделав это, Вы попадете пальцем в небо, а то и в куда менее приятное место.

***

Михаил — гениальный художник. Я говорю «гениальный» не потому, что это кем-то признано, а потому что так верит сам Миша. А вещи, в которые верит Миша, работают, как гелиоцентрическая система — стабильно и неудержимо. Так что допускать обратное — глупо и бесполезно. Что бы я ни думал о его картинах, это ничего не меняет в его гениальности, поэтому свое мнение я оставлю при себе.

Если Мише кто-нибудь скажет: «Ты не гениален», то Миша усмехнется и сочувственно похлопает его по плечу. Для него это — проблема восприятия собеседника, а не изъян собственного таланта. И действительно, Мишины картины продаются задорого. А то, что он не известен, объясняется его незнанием и непониманием явления тщеславия. Мише класть на популярность с высокой колокольни. Он чистый и самодостаточный гений, пребывающий почти в нирване. На этом плане бытия его удерживает только жесткая зависимость от секса, которая, видимо, и приведет его к окончательному озарению.

Однажды мы с ним ездили в Москву по каким-то там порнушным делам. Причем, Михаилу, с его самодостаточностью, нафиг не нужно было куда-то ездить. Вероятно, это была моя суетливая идея. Но эти несколько дней стали для Миши сущим адом. Он не из тех людей, которые подходят к объекту на улице, и говорят: «Пойдем, перепихнемся?». Тем более на другой планете с названием Москва. Вы видели московских геев, тусующихся у Кирилла и Мефодия? Мишу от них тошнило.

По приезду мы остановились у моего знакомого, и Михаил, не имевший секса уже почти сутки, немедленно заперся в ванной под предлогом душа. Мне даже страшно представить, сколько раз он там «передернул». Вероятно, количество эякуляций исчислялось десятками.

На вторые сутки этот маленький гениальный Будда озверел окончательно. Тогда-то я и поймал на себе его взгляд, заставивший меня испытать те чувства, которые испытывает хорошо подвыпившая девушка в ночном клубе, когда толпа самцов в разгар ночи уже воспринимает её только как сочащуюся вагину. Миша точно знал, что я не гей, и что мы не будем заниматься сексом. Однако мурашки пробежали по моей спине, когда я понял, что он готов взять и порвать меня, как Тузик — папины трусы. Уверен — будь я геем, это знание ужасно бы меня возбудило. Но я, повторюсь, не гей. Поэтому я сказал: «Но-но, Шевченко! Иди, подрочи», встал и заперся в соседней комнате. Не стоит искушать своих же моделей.

Подвешивание.

Был у нас довольно забавный персонаж по имени Марсель. Он приехал в Питер из Анапы, убежав от вполне обеспеченных родителей в поисках непонятно чего. Лет ему было под тридцать, был он асексуален, и это очень подходило для съемок в пассивной роли, поскольку ему было все равно — кто, что и куда ему пихает. Причем пассивен он был абсолютно, как свежепойманный налим. Мало говорил, всегда на все был согласен, и часто казалось, что он может не питаться и не отправлять естественные нужды, если это было сопряжено хоть с какими-то физическими усилиями.

Марселя мы подвешивали. Вниз головою, за ноги, на раскидистой березе в зимнем лесу. Казалось бы, чего проще — подвесить актера. Привязал за ноги, вздернул, и насилуй на здоровье.

Хрена с два.

Местные белочки, чуждые миру наживы, с замиранием сердца смотрели на нашу возню, периодически крутя пушистыми лапками у виска. Им было невдомек, чего это Марсик так орет. А Марсик орал потому, что у него, при попытке вздергивания на цепи через сук, начинали жутко болеть ноги.

Частично мы были к этому готовы, и захватили с собой кучу тряпок для обматывания спутанных Марсиковых конечностей. Однако Марсик выл, и, зная его анемичную покорность, мы понимали, что ему по-настоящему нестерпимо больно.

В ход пошли куртки, свитера и даже шерстяные носки. В итоге место крепления цени к конечностям представляло собою абсолютно нефотогеничный тюк разнообразного тряпья. Только в этом случае Марсель был согласен потерпеть минуток пять. Я решил — хер с ним, не буду брать эту вязанку в кадр, и сосредоточусь на опухшем и раскрасневшемся Марсиковом лице. Мы приступили к съемке.

Марсику пришлось болтаться на цепи минут сорок. Сначала у меня сел аккумулятор камеры. Пока я с матюгами обшаривал кофры в поисках запасного, у обоих насильников опали хуи. А что вы хотите? Лес, зима, белочки и верещащий Марсель, который успел проклясть весь север в целом и Питер в частности. Не возбуждает ничуть.

Чтобы не мучить Марсика по-настоящему, мы решили начать с побоев, не дожидаясь эрекции. Оба актера-насильника занимались какими-то восточными единоборствами, и эти кадры получились отменными. Парни били висящего страдальца из различных стоек, с разворота и в прыжках, сопровождая удары душераздирающим видеомагнитофонным мяуканием мастеров кунг-фу. Марсель страдал, раскачивался туда-сюда, как боксерская груша, и умолял перейти к ебле.

Наконец, ребята расслабились, согрелись и развеселились. Их члены восстали, и Марсику было выдано в рот по полной программе. Анапский изгнанник представлял собою великолепное зрелище — пылающие уши, залитое кровью и спермой лицо с выражением неподдельной усталости и обреченности. Экзистенциальность картины дополнялась бессильно свисающими руками, с кончиков пальцев которых капала на белый снег бутафорская кровь.

Я произнес сакральное «снято!», и Марсик разразился облегченными матюгами. Сняв с дерева, мы около получаса водили его по поляне под руки, а Марсик учился заново ходить, благодарно сжимая тощими ручонками наши шеи. Такие вот нежные отношения.

Трудно сказать, мог ли такой человек, как Марсель, чувствовать себя актером. Вряд ли. Скорее всего, он не способен был даже обдумать этот аспект, и был просто тупо согласен. Грех не воспользоваться.

Клиент опять был доволен.

***

Однако снова возник ряд оговорок, и я понял, что одного творческого подхода для съемок рэйпа категорически мало. Нужна была научная база, позволявшая привнести в сюжеты достоверность. Я засел за изучение материалов судмедэкспертизы о реальных изнасилованиях.

Я проштудировал все самые известные дела о маньяках, увенчав свой экскурс господином Чикатило. Я делал заметки, зарисовки кадров, небольшие сценарии.

Такая основательность требует жертв, и мне стали сниться кошмары.

Но, в результате, я двинулся к тому совершенству в съемках, которое позднее сделало меня общеизвестным в узких кругах авторитетом рэйп-контента.

Например, оказалось, что оральное изнасилование — практически нонсенс, поскольку это отличная возможность для жертвы в один миг лишить насильника основного рабочего инструмента. Если соитие в рот и происходило, то исключительно в качестве унижения, поскольку насильник при этом вынужден был разжимать челюсти жертвы, запихнув руки ей в рот и вставляя член между собственными пальцами. Физическое удовольствие от такого акта было равно нулю.

Неприятно, правда? Я не стану шокировать Вас остальными подробностями. Просто помните, что я — человек, и что мне действительно снились кошмары.

Сбивание.

Сценарий ролика был незамысловат. Грибник, с умильной корзинкой на локте, покидает свою «шестисоточную фазенду», и бредет по проселкам в направлении леса, предвкушая медитативный сбор различных даров природы. Следом за ним, держа дистанцию, настороженно следует зловещая тонированная «девятка». Большую часть времени ролика занимает как раз это преследование, символизирующее ожидание насильником нужного момента.

Наконец, вдали от случайных свидетелей, на лесной дороге, «девятка» дает по газам, в одно мгновение настигает жертву и, на всем ходу, сбивает её, поддев на капот. Жертва валится, из машины выскакивает злодей, распахивает крышку капота и, засунув под нее голову жертвы, с размаху «прикладывает» этой крышкой несколько раз. После чего следует бескомпромиссная заднепроходная ебля в той же позиции — головой в капоте.

Зловещая «девятка», дача, проселки и лес у нас были. А вот об сцену сбивания жертвы мы сломали все свои головные мозги, со спинными в придачу. Снять замедленно и ускорить в редакторе — слишком ненатурально, испортим всю задумку. Сбивать по-настоящему — страшно. И когда наш мозговой штурм уже превратился в клуб по интересам «Полное уныние», а головы — в плесневелые чуланы, «жертва» хлопнула себя по накачанным ляжкам и сказала: «Хуй с вами, сбивайте!» Это был один из тех актов творческого самоотречения, о которых я уже поведал.

Водитель, он же — насильник, поначалу забастовал. Оно и понятно — ему предстояло сбить человека на ощутимой скорости. Это было, верно, еще страшней, чем принять на себя удар летящего автомобиля. Однако Титаник искусства попер вперед на всех парах, и достойного его айсберга не было в целом мире.

Мы начали с малого. Отработали трюк на мизерной скорости 3 км/ч. Потом, обретя некоторую уверенность, стали постепенно повышать эту цифру, достигнув, наконец, отметки 25–30 км/ч.

У нас получилось! Благо актер на роль жертвы был спортивен, и где-то на пятидесятом дубле уже вполне профессионально принимал удар бампером, рушился на капот и скатывался с него на мягкую траву проселка. Так мои актеры стали каскадерами, а сам я — постановщиком натуральных, захватывающих дух трюков.

Мы сняли настоящий короткометражный шедевр. Рев двигателя, летящий из под колес грунт, скачущая стрелка спидометра, вид удара из машины и с внешней позиции… Для нас сама сцена изнасилования стала уже настолько несущественной, что, сохранив ролик для архива, я просто вырезал её, чтобы не портила впечатления от трюка.

С Nightmare-ом по поводу этого ролика у меня состоялся примерно следующий диалог в мессенджере:

— Бля, как вы это сделали?!

— Да вот прямо так и сделали.

— Что, взяли и сбили чувака?

— Именно так.

— Адепт, ты ебешь мне мозг.

— Ну, извини. Добавить нечего, все снималось в «живую».

— Ладно, не хочешь открывать секрета — хрен с тобой. Но это круто. Полный эксклюзив.

Понимаете, почему клиенты мной дорожили? Я делал то, на что не хватало ни ума, ни фантазии у большинства контентщиков.

Лыжник-гей.

Бурное развитие рэйп-ниши привело к появлению самых утонченных подниш. В том числе стали востребованы сюжеты, где упор делался-таки на побои. Главными героями таких роликов на западе становились скинхэды, а в отечестве их заменили гопники — более развитая и доступная соцгруппа. К тому же образ гопника оказался международным, понятным в мировом масштабе, как и любое органичное явление в обществе.

В «гоп» поднише мы сняли замечательный ролик про лыжника, роль которого исполнил Михаил.

В погожий весенний денек Михаил, облаченный в старообрядческие трико и курточку, умиротворенно шоркает на беговых лыжах по искрящимся на солнце снежным просторам Ленинградской области. Образ, до полноты китча, увенчан классической шапочкой-петушком, с надписью «Спорт» и помпончиком.

Я бегу рядом скачками, стараясь не сильно трясти камеру и не оступиться. Лыж на мне нет, поэтому я проваливаюсь в снег. Приходится высоко вскидывать колени, и со стороны я напоминаю брезгливого страуса. Снег давно набился в ботинки и тает, увлажняя без того не очень теплые их внутренности.

В данном случае это были два гопника. С ними пришлось повозиться, поскольку образ гопника не так уж и прост. Ребята переигрывали со страшной силой, и в каком-нибудь юмористическом шоу это было бы уместно. На экране же был явный фейк.

Дублей двадцать они перегораживают Мише лыжню, и говорят свое вступительное слово. Образ гопника не дается нашим героям стояка и мордобоя. В итоге, плюнув на достоверность, мы оставляем его гротескным донельзя, благодаря чему все диалоги начинают напоминать общение двух поклонников культа Ктулху, договаривающихся о завтрашней рыбалке:

— Слышь, йбать, кззь'ол. Ст'йать, нах. Исс'да, нах. Закурить дал, йбать, нах.

Ноги у меня потихоньку приобретают консистенцию прилавочных бройлеров, и Михаил поспешно совершает мотивирующую дипломатическую ошибку:

— Но я не курю, ребята. Я занимаюсь спортом, и вам советую.

— Чет там свет'йешь, кззь'ол старый, йбать?! — подытоживают наши герои, и Миша отхватывает по сияющей физиономии, отчего валится «взад себя», не выстегиваясь из лыж.

Далее следует то самое руко- и ногоприкладство, ради которого и собрались наши многочисленные зрители у своих теплых голубых экранов. С изяществом мародерствующих гоблинов наша парочка возюкает Мишу по поляне, оставляя обильные следы бутафорской крови.

Лыжи нарочито не отстегиваются, и насилуемого, в итоге, приковывают к вековой ели прямо в них. На Мишу мочатся, ему вставляют в задницу разлапистую еловую ветвь, способную стать украшением любой новогодней вечеринки, и, конечно же, его ебут. В конце-концов, бросив скупое и не очень понятное «лучшб п'крить дал, кзз'оль, йбать», раскоряченного Михаила оставляют посреди лесочка наслаждаться зимней сказкой. Друзья удаляются в сторону чадящих на горизонте труб цивилизации. Занавес.

Система.

Теперь я предлагаю Вам немного расслабиться, и повысить уровень своего порнообразования, дабы мы могли общаться, как коллеги, на равных. То есть пришло время поговорить о том, как работает вся система порнобизнеса, от производства контента до поступления его к конечному потребителю — дрочеру. Если Вы не планируете снимать порно, или техническая сторона взаимоотношений различных каст порнодельцов мало Вас интересует — смело пролистывайте эти энциклопедичные до отвращения главы.

С остальными читателями мы разберем поэтапно весь жизненный путь порноролика или порнофильма, и в каждом разделе уделим внимание тем «рукам», через которые он проходит. Эта глава станет похожа на инструкцию, которой она, по существу, и является.

Контентщик. Поиск заказа.

Предположим, что Вы решили снять видеоролик порнографического содержания, и продать его через Интернет и для Интернета. Так Вы становитесь «контентщиком», то есть — производителем контента. Если Вы никогда прежде этого не делали, то Вам стоит быть уверенным в том, что силы и деньги не будут потрачены впустую. Поэтому поиск «клиента» ведется прежде основных съемок.

Клиент — это покупатель, который отнюдь не является дрочером, а занимается перепродажей контента. Им в сетевом порнобизнесе является веб-мастер, или так называемый «авм» (AWM — Adult Web Master). Подробней об авмах мы поговорим чуть позже.

Продажа контента авму — единственный логичный способ для начинающего контентщика, поскольку чаще всего Вам даже не придется ничего выдумывать — авм обеспечит сценарии и подробности. Помните, что для общения с авмом Вам нужно будет приемлемо владеть категориальным аппаратом — ниши, подниши, сленговые названия нюансов.

Авма Вы найдете следующим образом. В Интернете существует некоторое количество бизнес-сообществ, бизнес-бордов, изначально посвященных деловым отношениям между порнофункционерами. Например crutop.nu и master-x.com — самые старые и заслуженные, куда Вы и устремите свои браузеры.

Важно упомянуть, что речь идет исключительно о сетевом порно. Если Вы хотите снимать для «оффлайна», то Вам нужно действовать по другой схеме. В России, кроме уважаемого г-на Прянишникова и еще нескольких мелких функционеров, оффлайнового порнобизнеса нет. Поэтому, чтобы снимать для западных заказчиков, обратитесь в сетевой каталог avn.com или подобные, где я находил свои оффлайновые заказы. Общение с заказчиками, в данном случае, будет более официозным, поскольку на западе этот бизнес легален и уважаем. Оно будет проходить посредством телефонных разговоров, почтовой пересылки каталогов и электронной почты в последнюю очередь.

Вернемся к сетевым ресурсам. На этих «бордах» можно легко потеряться, если попытаться охватить всю информацию. Не делайте этого — нафиг не нужно! За последние годы форумы разрослись до такой степени, что на них часто обсуждают огромные бизнес-отрасли, не имеющие отношения к производству порнографии. Это произошло за счет тотального упадка экстремальных ниш, в процессе которого многие функционеры «легализовались», перейдя в другие сферы интернет-продаж. Однако зачем менять форум, если та же тусовка, что торговала мастурбацией, теперь торгует таблетками для эрекции, резиновыми хуями, поисковыми «движками» и SMS-биллингами? Вся эта расписная кодла выросла из порнушников.

Итак, попав на «борду». Вы сразу направляетесь в форумный раздел «Контент». Там-то вы и поместите свое первое объявление о возможности снять видеоматериал в такой-то нише и в сякой-то поднише, если для Вас принципиальны подробности. Лучше всего не давать своего домашнего номера телефона, да и вообще — действовать через VPN (Virtual Private Network), который за очень скромную денежку сменит ваш урюпинский IP на доступ с острова архипелага Папуа Новая Гвинея, третья пальма слева от водопада, спросить вождя. Ничего не знать о собеседнике — часть этики сетевого порнобизнеса. Ты не будешь знать ни имени, ни страны, ни даже пола своего клиента.

Когда я помещал свое первое объявление, приложение к нему примеров моей работы было абсолютно необязательным. Но это было давно. С тех пор бизнес вырос, и примеры работ, во всяком случае — у новичков, подразумеваются. Так что придется часть материала — «сэмплы» — подготовить заранее.

С этими сэмплами у Вас, скорее всего, и выйдет первая заминка, которая может закончиться безнадежным крахом вашей карьеры контентщика. Заключается она в том, что в последнее время активно распространилась практика «гнобления» новичков со стороны «бывалых». Это явление характерно для очень многих сетевых сообществ, в самых разных областях. Скорее всего, Вы уже имели с ним дело как в роли гнобящего, так и в роли гнобимого.

Как бы ни были шедевральны ваши сэмплы, их будут поносить самым наглым образом и самыми нелепыми придирками. «Чмо, как ты держишь камеру?!», «помой моделям жопы!», «иди, снимай свою маму!» и так далее. Некоторые не гнушаются открытой клеветы: «Это кидалово! Я у него заказывал, и он меня кинул!», к такому тоже будьте готовы. Самое отвратительное — этим чаще всего занимаются те, кто снимает недели на две-три дольше Вас. То есть точно такие же «лохи».

Но есть и матерые говнючки. Один единственный раз я чуть было не попал под подобную «раздачу» со стороны некого Peres-a, известного и олдового контентщика, проживающего в Праге, снимающего максимум раз в неделю, а остальное время строчащего на форуме. Этот старый хрен, по всей вероятности, ненавидит каждого. Поэтому я не стал с ним цацкаться, а открыто написал, что, поскольку его адрес не является секретом, если он еще раз всплывет в моем топике, я не пожалею времени и слетаю в Прагу, где отвалю ему феноменальнейших пиздюлей. Peres, естественно, оказался ссыклом, и быстро затух. Вы спросите «а как же анонимность?». Анонимность важна в отношениях между контентщиком и клиентом. Это две разные касты, и это важно понимать. Внутри же одной касты удержать информацию довольно сложно, особенно когда кто-то к этому не стремится. Прага же — вообще лояльный город.

Обратный пример — московский фотограф Gandalf Grey, который неизвестно как отыскал меня в ICQ, и долго умолял научить всем премудростям порнопроизводства, ради чего был готов приехать в Питер и платить мне деньги. Я еле от него отвязался, дав, тем не менее, массу ценной информации. И что бы вы думали? Ровно через полмесяца он активно разлагался на форуме, поливая помоями новичков. Невероятное мудло, о чем я не поленился сообщить ему в «личку».

В основном такое явление приобрело размах за счет появления в деле огромного количества «школоты», которая каждого соседа по форуму считает отбирателем своего куска порнохлеба. Матерые же контентщики присоединяются к ним из врожденного, но ранее латентного сволочизма. Сам я, к чести своей, никогда не участвовал в гноблениях, испытывая искреннее сочувствие к новичкам, выкладывавшим, в целом, неплохие сэмплы. У меня существовали другие, менее пакостные средства подавления конкуренции. Впрочем, я и в сети-то проводил немного времени. За тот срок, что Peres наклепал шесть тысяч сообщений, я набрал от силы сорок.

Как бороться с гноблением? Не знаю. Наверное, стоит просто игнорировать. Толковый авм скорее обратит внимание на солидную тишину, чем на ответные пламенные речи. Да и Вы сюда пришли не погавкаться, а деньги зарабатывать. Сохраняйте достоинство.

Итак, предположим, что вы преодолели все препоны, и ваш мессенджер лучезарно осветился приходом первого клиента. Первый клиент — как первая любовь, или первый секс. Его не забудешь. Моим стал Nightmare, и на его примере я буду пояснять детали.

Будьте готовы к тому, что у Вас попросят рекомендации. Действительно, с чего бы человеку, который не знает вообще ничего о Вас и ваших работах, верить Вам на слово, переводя предоплату хрен знает кому? Тут может быть два варианта — у Вас есть рекомендации, или у него есть заинтересованность в новом контентщике.

Рекомендации действительно важны. Если какие-либо солидные и всеми уважаемые клиенты способны замолвить за Вас обнадеживающее словечко, то обратитесь к ним. Они скажут «да, работали, всем довольны», и новый клиент Вам обеспечен. Но у Вас не может быть рекомендаций. Не плачьте, их не было и у меня. Я вошел в чудесный мир порнографии но второму варианту — Nightmare-y надоели его постоянные контентщики, с постоянными моделями и стилем, и он решил вложить бабло во что-то новое. А поскольку гей-контент тогда в России вообще никто не снимал, то покупать его приходилось «на западе», совсем за другие деньги.

Чтобы не рисковать, Nightmare сделал небольшой заказ, всего на две тысячи долларов. Скорее всего, так произойдет и у Вас. На большее, для первого раза, не рассчитывайте. Эти деньги — ничто для клиентов, и они готовы ими рискнуть за возможность заполучить свежий, во всех отношениях, контент.

Следующим шагом станет вопрос предоплаты. Вам, как новичку, будут долго и справедливо мыть мозг. Как поступить в этом случае — решайте сами. Я ни разу не снимал без предоплаты, кроме случаев работы для самых надежных клиентов, так что не могу сказать, чем кончается работа «за так». Но могу предположить, что — ничем. Прогнулся один раз — привыкай, тебя станут ласково придерживать за шею. Все мои новые клиенты долго и заунывно ныли, но нытьё всегда заканчивалось предоплатой, поскольку их логичный «а кто ты такой?» всегда разбивался об мой железный «а почему я должен верить?». Действительно — нипочему. Они это понимали, и делали предоплату, которая, по их меркам, была копеечной.

Заранее озаботьтесь соответствующей вашему будущему статусу порнодельца системой электронных денежных переводов. Актуальные варианты можно найти на тех же «бордах», в соответствующих разделах. Там же найдете и инструкции по применению. В мое время это были ныне загнувшиеся системы, анонимно представлявшие плюющие на запах порноденег латвийские банки. Вступление в Евросоюз сильно проредило эту грибную поляну, а санкции против экстрим-ниш окончательно посбивали шляпки с финансовых мухоморов прибалтийской бизнес-державы. Но свято место ведь пусто не бывает, так что ищите — еще остались голландцы и запредельные банки южного полушария, представленные столь же многочисленными платежными системами, основанными исключительно на работе с сетевым порнобизнесом. Не забудьте, так же, что у Вас должна быть возможность выводить деньги с зарегистрированного кошелька через хотя бы какой-нибудь банкомат Вашего города.

И вот, наконец, в вашем кармане лежит сценарий будущего ролика, присланный клиентом, а на счету похрустывают от нетерпения неулыбчивые Авраамы Линкольны в обрамлении «ингодуитраст»-ов и масонских пирамид. Самое время порадовать клиента, и снять зажигательную порнушку!

Контентщик. Поиск и «обращение» моделей.

Если Вы уже наладили связь с агентами, или еще какими-то иными способами вышли на источник моделей, то проблема решена. Если же Вы двигаетесь по самостоятельному пути экономии и эксклюзива, то стоит знать, какие «печеньки» предлагать будущим звездам вашего порева.

Ничего сложного в этом нет. Почуяв бабло, люди начинают прислушиваться к самым странным аргументам в пользу того, что им необходимо сняться в порнографии. Дайте им возможность обмануть себя, обойти колючие стереотипы и найти приличное обоснование для компромисса.

Предположим, что Вы ищете в Интернете, на сайте знакомств, и ваш выбор уже пал на кого-то. Скорее всего он падет на секси-телочку, просто потому, что Вам покажется, что раз уж Вы хотите ей присунуть, то и весь мир её тоже захочет, да и примерная раскадровка в голове уже есть, и постоянно расширяется новыми сюжетами. Думаете, здесь есть подводный камень? Нету. Не заманите в модели — так, может, хоть перепихнетесь, влюбитесь, женитесь и помрете вполне счастливым. А то и оба варианта сразу.

Короче, поехали. Сразу предупредите потенциальную модель — это замечательный заработок, веселое времяпрепровождение, категорически не проституция и не унылый вэб-кам, которыми их достают тупые зазывалы. Если жертва заинтересовалась таким поворотом, то она спросит — а что именно делать? Отвечайте ей «эротические съемки», и приглашайте посмотреть на то, как это происходит. Попав на съемку, соискателю сложнее отказаться от работы, поскольку там он видит совершенно обычных нормальных ребят, которые совершенно обычно занимаются своим нормальным делом. Фыркнуть в такой ситуации значило бы обидеть всех одним махом и сделать из себя высокомерного закомплексованного придурка или дуру. Обычно такого не случается. А первая же съемка вообще снимает глобальный вопрос человека «способен ли я?», и часто поднимает личность на определенную высоту самосознания. Сжигайте мосты.

В первом своем гей-контенте, если помните, я задействовал несколько чистейших натуралов. За всю карьеру мне пришлось много раз отвечать на вопрос мятущегося в тенетах легких денег натурала «но я же не пидар?» Ответ прост — ясное дело, что ты не пидар, но зато ты киноактер. Ведь актеры не умирают по-настоящему, и целуются понарошку, ради искусства, а геев так и вообще играть почетно. Спросите у Шона Пенна или Вуди Харрельсона — не фиговые актеры, между прочим. Оперируя такими категориями, как «театр», «игра» и тому подобными, можно привести человека к простой мысли о том, что исполнив роль гомосексуала, он им не становится в жизни, а остается все тем же гетеросексуальным мачо. А что на мальчиков «не стоит», ну так ведь можно и в пассиве сниматься. Какая разница, если это игра?

С девушками дело обстоит примерно так же, с той лишь разницей, что Вы с самого начала яростно отрицаете и клеймите проституцию, которая, к слову сказать, здесь вообще ни при чем. Мельком упомяну, что каким бы логичным ни казался набор актеров из проституток — это фатальная ошибка. Ни контентщики, ни агенты с ними не связываются. Все не в их пользу — безумное переигрывание, подход к делу, общение с коллективом. Не говоря уже о криминальных хвостах и венерологически-наркологических букетах, которые они обязательно притащат на съемки. Обезопасьте себя от этого.

Почему-то порно у девушек сильно ассоциировано с этой профессией, и, соответственно, с её современными реалиями. Как только Вы сможете порнографию противопоставить проституции в их прелестных головках, так сразу они допустят для себя возможность сняться и стать актрисами, тем более в таком несложном жанре. В конце концов, мы же не для своей постели их уламываем, верно? Мы говорим с ними, как с личностями, у которых есть великолепные драматургические задатки и прекрасная форма. И даже в Мухинское училище поступать не надо. Таким подходом к вопросу Вы подливаете бензин в костер самолюбия.

Следующий столп — боязнь огласки. Никто из моделей-новичков не мечтает о том, чтобы его «кореша», родители, девушка или молодой человек неожиданно наткнулись на его порноотжиги в сети. Здесь Вы смело говорите моделям правду, которая заключается в том, что вероятность такого конфуза ничтожно мала. Посудите сами — чтобы случайно наткнуться на такой ролик, зритель должен быть активным пользователем интернета, потребителем порнографии (мамы с девушками сразу отпадают, верно?), а если модель снималась в гей-контенте, то, вероятнее всего, еще и гомосексуалом. Добавим сюда те факты, что 95 % порно потребляют Соединенные Штаты и что доступ на целевые сайты из ру-зоны вообще закрыт. Я прямо так и показывал своим моделям — вот как выглядит сайт, для которого будем сниматься, через VPN. Попробуй, зайди на него с прямого доступа и найди там себя. Действует безотказно.

Естественно, чем больше снимается модель, тем выше вероятность «спалиться». Но чтобы она приобрела какую-то реальную основу, нужно сниматься очень и очень много. Так что поначалу волноваться не стоит, а в дальнейшем уже и втянешься. В конце концов, если папа найдет сынулю (или наоборот) на подобном ресурсе, то значит он сам и есть гей, и отлично его поймет, иначе почему бы еще ему там рыскать? Аминь.

Еще один веский аргумент «за» — гонорар, даже если он не велик. Здесь тоже можно найти изящный подход. Например, Вы платите модели двадцать долларов за ролик. Вроде бы не много. Но съемки ролика длятся двадцать минут, что тоже не много. Таким образом оплата составляет доллар в минуту! Вот это уже звучит солидно, да? И главное — чистая правда.

Резюмировать вышесказанное можно ободряющим выводом из моей личной практики — если человеку нужны деньги, и он проявил интерес к такому виду заработка, то скорее всего он станет вашей моделью. А такие люди есть всегда и везде. И даже моя уверенность в том, что читающий эти строки сейчас божится «вот я на такую фигню ни за что бы не повелся!» не меняет фактов, а лишь подтверждает данность — читающий эти строки не снимается в порнографии, а девушка напротив — вполне вероятно.

Контентщик. Подготовка документации. Underage.

Ни один клиент и пальцем не притронется к вашему контенту без пачки сопроводительных документов. Да-да, и тут тоже бюрократия. «Побрызгайте семенем вот здесь и здесь, и еще здесь, пожалуйста». Как бы странно это не звучало, но Вам придется оформить документики на каждую модель. Как правило это «сканы» паспорта, удостоверяющие возраст, фотографии лица модели рядом с паспортом, показывающие идентичность модели и фото в паспорте, и так называемый «model-release», который есть согласие модели на съемку и передачу снятого материала с её участием из конкретных первых рук в конкретные вторые для дальнейшей публикации. Документ этот написан на заграничном английском языке, и модели его, чаще всего, не понимают. Поэтому все «модель-релизы» контентщики подписывают сами, не паря ребятам мозг. Это такой наш ответ порнобюрократии — упразднение формальностей.

Как раз на этапе поиска моделей вы можете столкнуться с настолько распространенным явлением в производстве порнографии, что оно даже получило название — «андер эйдж» (underage). Фактически, это модели, недотянувшие до своего совершеннолетия считанные месяцы, но давным давно сформировавшиеся и занимающиеся различными видами сексуальной активности.

В разных государствах разные законодательства предусматривают разный возраст, после которого снимать человека в порнографическом фильме не считается преступлением. Как правило это восемнадцать лет, реже — двадцать один год. Поскольку возраст моделей подтверждается документально, то и вроде бы соблюдаться это ограничение должно автоматически. Но не тут-то было.

Представьте, что к Вам на съемку пришла ангельская цыпочка, на которой явно можно сделать очень много денег. Деточка говорит, что ей восемнадцать, да и выглядит вполне на этот возраст. Паспорта, правда, сейчас нет, так как он на замене или в ОВИРе. Но есть хороший «скан» — пожалуйста.

Вроде бы все отлично, и клиент доволен новым эксклюзивом. Всем хорошо.

А впоследствии выясняется, что цыпочке этой семнадцать и три месяца. И что скан её «подправлен» графическим редактором до нужного возраста. Что же делать?

Не делать ничего. Все контентщики хором орут, что никогда в жизни они не допускали такого! Клянусь мужественностью Рокко Сиффреди — хуй там было. Все обстоит кардинально наоборот. У подавляющего большинства нашей братии случались underage, и многие даже сознательно закрывали на это глаза. Ну а что их могло остановить? Закон? Они чисты — модель сама подделала документы. Мораль? Да упаси Боже, вы бы видели, как эта цыпочка три болта одновременно принимает с непринужденной легкостью. Вполне она зрелая, и уж никак не ребенок. Повторюсь, что это явление очень распространено. Огромное количество underage моделей рвутся на съемочные площадки, так или иначе обходя прямой факт своего «чуть-чуть несовершеннолетия».

Контентщик. Съемки.

Думаю, не будет лишним включить в нашу схему краткое описание основных положений для съемки. Я буду последователен, несмотря на многочисленные живые примеры съемок из моей практики. На протяжении всей книги они играют роль веселых скетчей, поддерживая огонек интереса в самых унылых читателях, чтобы они не унывали еще более от мысли о зря выброшенных деньгах. Ведь это особенно обидно — выбросить их в книжном магазине, а не в Макдональдсе или Красном Кубе. Уверен, что есть среди вас и более практичные личности.

В любом случае — вот Вам мяч!

Для начала составьте график съемочного дня. То есть прямо на бумаге распишите наиболее оптимальный порядок съемки роликов и сюжетов, чтобы правильно скомпоновать актерские группы. Соответственно графику Вам будет проще понимать, когда и где, в течение съемок, вам понадобятся те или иные активы и модели. Тогда они не будут пугаться у Вас под ногами, появляясь более-менее точно в оговоренный срок. Лично я составлял суточные съемки, исходя из того, что большинство мест для съемок сдаются «посуточно». Впоследствии я привык снимать сутками, даже когда не был связан арендой.

Вам понадобится HD (High Definition) видеокамера, которая решит проблему фотографий для сета — Вы «надергаете» их прямо из отснятого материала. Раньше, например, приходилось скакать и вертеться, как ужу на горячей сковородке, чтобы снять сцену эякуляции на видео и фото, не испортив брызги спермы фотовспышками. Теперь это в прошлом, как и вся эпоха фотопорнографии целиком.

Любые масштабные съемки у нормального человека ассоциируются с большим количеством специальных осветительных приборов. Я не был исключением, и поначалу закупил целый воз дорогущей аппаратуры, который с трудом умещался в огромный рюкзак ростом с меня. На расстановку и настройку всего этого я тратил около двух часов для каждого ролика. Лампы для этих приборов перегорали с недельной регулярностью, а по стоимости иногда приравнивались к органам на рынке трансплантологии. Это быстро меня достало, и я «скатился» к обычным галогенным лампам, надежным и дешевым, которые крепились «крокодилами» на любой предмет мебели. Уличные съемки вообще не требовали искусственного освещения, если производились днем. Единственным правилом стало «отсутствие черных теней», и две-три галогенки полностью от них избавляли. Желтизна, которую давали эти лампы, отлично облагораживала бледные задницы и физиономии моделей, придавая им здоровый тропический вид даже в разгар питерской зимы. Главное — не снимать в желтых интерьерах, иначе при просмотре получившаяся «кислота» выест вам сетчатку.

Прежде чем полностью перейти на такой дешевый вариант освещения, я провел эксперимент — снял несколько роликов на пробу и подождал отзывов. Хоть бы кто-нибудь упомянул о понизившемся качестве картинки. Нет, все было отлично, и я остановился на этом варианте. Тем более, что после упрощения мой КПД значительно возрос. Помните — Вы снимаете не блокбастер, и даже не эротику, где должно быть красиво. Вы снимаете обычный «хард», и ваш успех обеспечен хорошими крупными планами крепких хуев, ныряющих во рты, вагины и задницы. Так что просто исключите черные тени.

Конечно, сотни контентщиков-эстетов проклинают подобный подход, обвиняя нас в дискредитации их гордого имени. Куда же без нытиков? Пословица гласит: «Каждый дрочит так, как хочет». Можете купить софиты и возиться с ними. Но что действительно необходимо, так это накамерный фонарь, который как раз осветит крупные планы. С этим фонарем и камерой вы и будете лазать в такие места, куда даже сами модели не часто заглядывают.

Важно грамотно обеспечить место съемки. Оно должно быть надежным и соответствующим сценарию. Узнавайте все загодя и тщательно. Если такие простые помещения, как квартиры или бани, снять для съемок просто, то бары, рестораны, музеи, тюремные камеры и тому подобные интерьеры требуют особого подхода к арендодателю, который может и на попятную пойти посреди съемочного дня. Исключите такую вероятность.

Обеспечив техническую базу, озаботьтесь съемочной группой и актерами. Поверьте, что без хотя бы одного ассистента, поначалу, Вы хрена с два снимете что-то толковое. Говорить о том, что, кроме собственной мастурбации, Вы не снимете ничего хотя бы без одного актера, полагаю, не надо. Иначе как вы вообще читаете эту книгу?

Количество актеров определяется сценарием. Не приглашайте по одному актеру на каждую роль — пусть партнеры меняются и варьируются. Тогда Вы снимете весь материал с минимумом актеров. Имейте возможность быстро пригласить одного-двух экстра-актеров, поскольку вероятность, что кто-то пойдет пересдавать сессию или лечить геморрой именно в день съемки, прямо пропорциональна числу снимающихся.

Количество ассистентов определяется прямотой ваших рук, единицами аппаратуры и масштабностью проекта. Вряд ли Вы подобны осьминогу. Свет, вторая и третья камеры, грим, декорации, готовка или доставка еды — все это требует внимания, и отнюдь не вашего. Не беритесь за все сразу — Вы или умрете сами, или в состоянии аффекта убьете кого-нибудь из актеров.

Наконец, запаситесь таким большим количеством презервативов и качественной смазки, которое даже у Вас самих вызовет сомнение, Потом докупите еще немного, и тогда можете быть уверены, что вам не придется выслушивать вымораживающее нытье о том, какая «не смазка — эта смазка», как «да я лучше посуху» и что «эти гондоны мне жмут, а те — болтаются».

Вот теперь Вы — во всеоружии. Удачного производства контента!

Контентщик. Передача заказа.

Контент компонуется в так называемые «сеты». Сет состоит из одного видеоролика и сотни фотографий или «скриншотов», сделанных во время съемки или «надерганных» из видеоряда, которые понадобятся авму в рекламных целях. Такими сетами Вы и будете передавать контент вместе с документацией.

Никто никогда не передает готовый контент из рук в руки. Во-первых, потому что Вы не в курсе, где живет заказчик, а во-вторых, потому что даже последний идиот из касты контентщиков знает, что такое «контрольная закупка».

Для передачи контента авм дает Вам доступ на свой ftp-ресурс, куда Вы и «заливаете» заказ. Когда я начинал, скоростного домашнего интернета еще не существовало, и я ночами сидел в питерском интернет-кафе «Quo Vadis?». «Бешеный» канал 512 килобит в секунду компенсировался малыми объемами контента — не более гигабайта на один сет. Трафик там, видимо, не просматривали, а если и просматривали, то всем было плевать на его содержимое. В любом случае ко мне никто не подходил и не предлагал уматывать на хрен с подобным содержимым. Велика вероятность того, что я был не единственным порнушником в этом кафе, и даже мой авм мог спокойно сидеть через столик от меня, одновременно скачивая тот самый контент, которым я заполнял его ftp.

Итак, ваше детище обрело полноценную жизнь и покинуло Вас. Не горюйте. Таков генезис любого чада — оно начинает жить самостоятельно, а Вы, как истинный демиург, должны творить дальше. Если, по договоренности, монтаж видеоролика оставался за клиентом, то он приступает к вырезанию многочисленных вялых хуев, смеха и грязных шуток съемочной группы, встрясок камеры, когда оператор наступил на часть тела какой-нибудь модели, и её матюги по этому поводу. Вам же остается наслаждаться полной оплатой. Бронируете билеты на Гавайи, где Вы с чистой душой промотаете свои первые порноденьги. И не забудьте отложить изрядный кус на развитие бизнеса.

Авм. Отличительные особенности.

Нет совершенно никакого смысла детально расписывать Вам структуру делопроизводства авма в целом, поскольку она построена по тому же принципу, что и любой бизнес в интернете — прорекламировал, продал.

Мы знаем, что авм — это обычный вэб-мастер, но только с одним отличием — adult («взрослый», «для взрослых»). Это отличие порождает ряд особенностей, только о которых и имеет смысл говорить в нашей книге.

Чем же русский авм отличается от обычного представителя сетеплетов? Внешне практически ничем, в подавляющем большинстве соответствуя стереотипной шутке — поставьте компьютер, «кеглю» пива и большую пепельницу в темное, теплое место, и через месяц рядом прорастет сисадмин, он же — веб-мастер.

Именно такой образ жизни, за редкими радующими глаз исключениями, они и ведут. Авмы небриты и неопрятны. Они не помнят, когда последний раз у них был секс. Они так и не удосужились научиться водить автомобиль, потому что вообще редко вылезают из дома. За границу они ездят только на какие-нибудь европейские слеты авмов, куда прилетают уже «нарезанные» в слюни, а обратно улетают вообще мертвым грузом. Вспомнить об этом им часто не помогают даже фотографии.

— Ну чего, как дела, как бизнес?

— Нормально. Был в Праге.

— Как прошло?

— Не помню, надо фотки глянуть.

Это нормальный диалог из моей практики.

При всем этом, практически каждый из них — миллионер. Если не долларовый, то уж точно рублевый.

Представляю, насколько это возмутительно для людей, которые точно знают, как осчастливить весь мир с помощью денег. Типичный русский авм сидит на огромных деньгах, попивая «Степана Разина» и рассекая путь до магазина на «шестерке» в лучшем случае, а то и вообще — в драных тапочках пешком.

Любимое занятие и практически основная трудовая деятельность авма — «рефрешить статсы».

— Прет, чо делаешь?

— Рефрешу статы.

— О, я тож.

Это означает — обновлять интернет-страничку биллинговой системы со статистикой выплат по своим ресурсам путем периодического нажимания клавиши F5.

Типичный пример. Когда меня осенило идеей открыть свой собственный интернет-ресурс с порносодержимым, я успешно навел мосты с одним авмом, который вел бухгалтерию для нескольких огромных сайтов. Он был невероятно богат, но фантазии его хватило только на две семикомнатных квартиры — на Васильевском Острове в Питере, и в Старом Городе в Праге. Видимо, даже число семь являлось для него заранее придуманным рабочим и стабильным символом, отход от которого был чреват последствиями.

Обе квартиры он засрал невероятнейшим образом. Такого бардака, несовместимого с жизнью, я не видел ни в одном жилище, где обитал бы человек разумный. Самому ему хватало ровно десяти квадратных метров на кухне, где стоял огромный стол с шестью-семью ноутбуками, каких еще не было в розничной продаже, и стадионного типа санузла, находившегося в приемлемом состоянии просто потому, что авм не злоупотреблял личной гигиеной.

Куда уж тут — придумать реализацию для миллионов долларов на счетах, если ты тупо не можешь использовать хотя бы одну комнату из семи. Спрашивается — зачем они гребут такие деньги? Да просто потому, что они гребутся. Спортивный интерес, и напрягаться особо не приходится.

Наиболее отвратительное зрелище представляют собой локальные собрания авмов. Квартира наполняется сигаретным дымом, дешевым пивом, бородатым рыганием и очень, очень посредственным юмором. Во всем этом маринуются раздобревшие авмовские тела до тех пор, пока до каждого из них не дойдет мысль о том, что можно было и вообще не собираться. Тогда они расходятся.

Но есть в России авмы, которые не посещают такие сборища. Они ездят на Бентли, дорого и со вкусом одеваются, употребляют только модельные напитки, модельные наркотики и модельных же девушек. Их доходы, в среднем, равны доходам «сермяжного» сословия авмов, но принцип реализации заработанного устремлен в кардинально другом направлении. И даже если их дела идут «не очень», или они в принципе не гонятся за наращиванием капитала, все равно их внешний облик соответствует категории «метросексуал», нежели «сисадмин». Их можно назвать «западным типом» авма.

Почему «западным»? Потому что западные авмы тратят заработанное с невероятной простотой и шиком. Если хотите убедиться в этом воочию, то посетите gfy.com (“Go Fuck Yourself”), самый крупный западный бизнес-форум для сетевых порнодельцов. В специальных разделах, посвященных обычной болтовне, вы найдете фотографии и обсуждения последних драгоценных спорткаров, вертолетов, самолетов, вечеринок, островов и прочих радостей, которыми авмы, в основном — американцы, ежедневно наполняют свою жизнь. Не забывайте, что в Америке порнография — легальный вид деятельности.

Один мой знакомый побывал на всемирном собрании авмов в Лас-Вегасе. Он выразился кратко:«Я был там, где все деньги мира».

Кстати, на «Go Fuck Yourself» люто ненавидят русских авмов. И на это есть очень веская причина. Большинство из них пришло к порнобизнесу от криминальных станков — взломы кредиток, воровство счетов, создание всех мыслимых вирусов, троянов и «червей», размещение в сети полной нелегальщины и прочих гнусных вещей. Теперь, как и бандиты девяностых, они легализовались, хотя все прекрасно понимают, откуда пришел капитал.

Многие из них пытались завязаться с западом, пачкая форумы корявыми выкидышами программ-переводчиков или собственных скудных познаний английского языка. Их тут же вычисляли и с позором изгоняли вон из теплых лучей софитов яркой жизни. «Западный» тип российских авмов, отлично владеющий языком и деньгами, насмешливо подливал масла в огонь — их-то отцы-основатели признали равными.

В целом же различие очень заметно на примере крупных мероприятий, проводимых для дельцов порноиндустрии. Крупные партнерские сайты устраивают вечеринки довольно регулярно. Большая часть из них проводится за границей, но многие бывают и в России, в основном в лучших подмосковных санаториях и домах отдыха. Происходит это восемь-десять раз в год — два-три огромных мероприятия и шесть-семь более локальных. Есть, так же, бессчетное количество совсем региональных сборов, на которых перетираются местные косточки — кто из моделей больший козел и у кого из них лучше стоит, и тому подобные. В основном это сборы одной касты, где все друг друга и так знают.

На крупные мероприятия съезжаются все, кто каким-либо образом имеет отношение к производству порно — авмы, контентщики, адверты и прочие функционеры. Я редко принимал участие в таких съездах, поскольку начинались они разговорами о Ламборджини, бабле и телках, а заканчивались всеобщей блевотиной, трахом и вообще полным скотством. Было скучно, за исключением каких-то подвижных развлечений. Задуманные, как некие выставки достижений порнографического хозяйства для налаживания деловых контактов, они превращались в бардак. Никаких контактов, на моей памяти, там не налаживалось, и народ даже в лицо-то друг друга не помнил, не говоря уже об именах и темах разговоров.

Тем не менее, это всегда очень серьезные и бюджетные мероприятия, основанные на миллиондолларовых вложениях. На них выписываются самые модные ведущие и поп-звезды. Например, ежегодный фестиваль авмов на Кипре собирает огромное количество людей, по меркам индустрии. Снимается несколько отелей и многочисленные сервисы. Выпускается журнал, посвященный этому событию, полный красочных фотографий с замазанными лицами. Выступают различные дорогущие «поющие трусы» и вполне качественные исполнители. В том числе эти вечеринки вели ныне покойный Роман Трахтенберг и ныне здравствующий Саша Пряников. Проводятся, к примеру, чемпионаты по боулингу среди вэб-мастеров и чемпионаты по картингу среди контентщиков. Короче говоря, развлекательная программа на два-три дня обеспечивается по высшему разряду. Для любителя подобных тусовок это отличное решение. Мне тоже бывало забавно, и я получал там свое скромное удовольствие.

И, конечно же, все это несравнимо с американскими мероприятиями, значительно более бюджетными и деловыми, на которых даже читаются доклады и лекции — как увеличить трафик, раскрутить сайт, найти новые приемы ведения бизнеса и создания контента, строить прогнозы на модные течения. Все очень досконально и вдумчиво, типа «Тенденции развития азиатской гей-ниши на будущий год» и прочих подобных нюансов.

Большая «партнерка» может найти там новый выгодный хостинг, а простой контентщик — новых моделей и заказчиков. То есть там люди обсуждают и совместно ищут решения — как заработать больше денег. У нас это, в основном, пьянка.

2003 год

Из грязи в князи. «Пипл хавает». Жадность — это плохо? Появление агентской сети и удушение конкурентов. Деньги не пахнут, но и на себя времени нет. Эй, начальник! Преступление и наказание. Эдип, и всемирная история инцеста. Резкий способ «завязать». «Дедушки». Средиземноморская колония авмов. Как правильно разрушить одни отношения, и как сохранить другие. Развлекаемся вместе с Адептом.

Если помните, в прошлом году я был должен Женьку и Саше огромную сумму в четыре тысячи долларов. Так вот, я отдал её раньше срока с невероятной легкостью, закрыв отвратительную страницу своего глупого долга одним махом. Наши пути основательно разошлись, и за все последовавшие годы мы видели друг друга лишь пару раз. Тогда я уже начал жить совершенно по-новому.

Буквально в одночасье деньги потекли рекой, и меня обуяла жадность. Я с удивлением и радостью осознал, что заказчиков мало волнует качество снятого мною материала, и я сделал ставку на количество. Я стал сознательно снимать откровенно дешевую и низкокачественную порнографию, зачастую обходясь «фэйком» — имитацией проникновения и полового акта. Ролики получались ужасными. Хуи моих актеров на съемках могли вообще не вставать, за исключением коротких крупных планов. Унификация принесла свои плоды, и я снимал по двадцать роликов в сутки, пока конкуренты возились с двумя-тремя. Но у дрочеров, а, соответственно, и у заказчиков, это не вызывало никаких претензий. «Еще, еще!» — голосили заказчики, и я выдавал так, как выдавали в пятилетки. Цель полностью оправдывала средства.

Тогда еще всю работу — от поиска заказов до организации съемок — я выполнял сам, отводя на сон два-три часа в сутки и питаясь гамбургерами. Появление агентской сети по поиску моделей немного облегчило ношу, но все равно я работал на износ.

Несмотря на то, что объем поступающих заказов значительно превышал мои рабочие возможности, и съемки были расписаны на несколько месяцев вперед, я брался за все. На рынке появлялось все больше начинающих контентщиков, и я безбожно душил их конкуренцией. Я прикармливал агентов, уверял заказчиков в том, что я — лучший, что я снимаю быстрее, качественней и лучше разбираюсь во всех тонкостях. Естественно, мне приходилось соответствовать заявленному, что я и делал, вкалывая, как ломовая лошадь. В итоге я практически поделил рынок между собой и иностранными контентщиками, оставив конкурентам лишь самые банальные мэйнстримовые ниши.

Совокупность этих факторов давала фантастический результат, оседавший на счету крупнейшего российского банка горой денег. Никто, из обслуживающих мой счет, не задавал мне никаких вопросов. Мой месячный доход стал исчисляться многими тысячами долларов. Другое дело, что мне было некогда их тратить. За весь год, в редкие свободные дни, я лишь успел приобрести три автомобиля — Mersedes E-class, Lexus LS и Jeep Grand Cherokee, и переехать в шикарную квартиру на Невском проспекте.

Самый живой журнал.

Простая и гениальная идея, приносившая много денег своим вкладчикам — порнографический блог. Такие «блоги» велись от имени одной модели, и были очень привлекательны для дрочеров. Этакая «девушка по соседству» регулярно постила отчеты о своих сексуальных похождениях, сопровождаемые видеороликами, запечатлевшими самые пикантные моменты. Мнимая «доступность» модели очень возбуждала, подтвержденная её всегда новыми партнерами, позиционируемыми как «случайный знакомый» или «новый сосед сверху».

«Привет. Меня зовут Петя, мне девятнадцать лет, я очень люблю секс и постоянно трахаю разных девочек. Я решил поделиться этим с вами, и буду выкладывать фотографии и видеоролики, потому что мне это в кайф». Примерно такие вступительные речи и фотография модели помещались на главную страничку сайта-блога.

Одним из самых раскрученных сайтов был Sweet Kelly. Келли — реальная американская девушка, которую продюсировал её муж. Ей было около двадцати лет, и она закатывала умопомрачительные оргии, одни описания которых приводили дрочеров в состояние сексуальной озверелости. Раз в неделю она транслировала свои игры «вживую», и была очень интерактивна, общаясь на форуме. Причем, общение это не носило характера контекстной рекламы. Она спокойно могла послать на хуй того, кто ей не нравился, и мило щебетала со знакомыми. Все это создавало стойкий образ развлечения для души, нежели бизнеса для денег. Именно это и было самой привлекательной «фишкой» её блога, не говоря уж о том, что она была хороша собой.

Это был один из первых мощных проектов подобного рода, напичканный всякого рода сервисами, и приносивший его владельцам огромные деньги. Продан он был за многие миллионы долларов.

Я делал подобный проект на гей-тематику. Его участниками были три молодых парня, у которых был фетиш — знакомиться и трахаться прямо на улицах города, в укромных уголках. Между собой они, по легенде, поебывались редко, и были сосредоточены именно на «случайных знакомых».

Как видите, такой тип сайтов основывался на одной или нескольких эксклюзивных моделях-звездах. Поиск и оплата таких моделей стоили очень дорого, но и оправдывали себя с лихвой.

Самый бюджетный российский блог был создан в Москве, очень крупным игроком на рынке порнографии. Под девушку Машу сняли шикарнейшую хату с видом на Кремль, и сделали серьезный портал, основанный на «живой» трансляции через вэб-камеры. Естественно, там был и форум, и подписки на новости, и текстовый блог, на который работали специальные «писаки». Получился этакий проект «За стеклом», в котором в любой момент можно было посмотреть, чем же там занята девушка Мэри.

Все было сделано шикарно и шедеврально. Качество трансляции было самым высоким, а Мэри была просто сногсшибательной красоткой и развратной сучкой. Проект, однако, просуществовал несколько месяцев, и начал загибаться. То ли вид на Кремль дрочеров смущал, то ли мысль о том, что девушка находится за океаном, и нифига не доступна, в отличие от Келли.

Мне кажется, что отрицательно подействовал фактор «клиент всегда прав», вбиваемый в моделей отечественными боссами, и их собственная апатия. Келли была очень естественной и живой. Она матюгалась, у неё бывали депрессии, месячные и прочие «минусы». А Мэри, по сравнению с ней, выглядела куклой. Ей говорили «ты мерзкая шлюха!», а она в ответ— «тебя это возбуждает, сладкий?». Нет, конечно. Нихрена не возбуждает. Если уж реалити-шоу, то нужно быть реальной, человечной. А когда видишь просто согласную «давалку», то желание общаться, необходимое для успеха интерактивного блога, пропадает. Есть даже такой феномен в вэб-кам студиях — девушки, которые не раздеваются, а просто умело флиртуют с дрочером, зарабатывают значительно больше тех, кто сразу переходит к «телу».

Такой провал в общении, переигрывание и неестественность отечественных проектов привели к их непопулярности и исчезновению. Такое вот реалити-хуялити.

Начальник.

Тогда же я понял, что объем солидности моего бизнеса превысил критическую отметку, до которой нам приходилось арендовать или находить помещения для съемок другими способами. Количество технического обеспечения норовило превратить мою квартиру в склад пополам с видеомонтажной мастерской. Хотелось заменить переезды на смену декораций, а оборудование разместить, как положено, а не «лишь бы не мешало». И я пришел к выводу, что мне необходима большая студия.

Нет проблем. Я арендовал её в историческом центре города. Из неё был прекрасный вид на достопримечательности, она была огромной и свежеотремонтированной. Что еще нужно для счастья?

В пяти комнатах разместились офис, несколько съемочных площадок, монтажная мастерская и несколько вэб-камер. Все сразу встало на свои места, кроме одного.

Как вы помните, на тот момент в городе работало огромное количество вэб-камерных студий, и это не могло ускользнуть от лихих работников бюджетной сферы — я говорю про милицию. Бандиты, к тому времени, представляли даже меньшую головную боль, нежели правоохранительные органы, которые не останавливало даже отсутствие законодательной базы и состава преступления. Двери студий срывались с петель, администраторам и моделям навешивались правоохранительные пиздюли, аппаратура конфисковалась, и буденновцы, скрипя шинами, срывались на базу, шелестеть реквизированными ассигнациями. В студиях же залечивали пиздюли, закупали аппаратуру и продолжали свой нелегкий труд. Ни одной студии не было закрыто. И даже те студии, которые «выносили» под чутким надзором журналистов и телекамер, официально искорененные с лица нашего прекрасного города, открывались в том же самом месте. Модели по утрам радостно тыкали пальцами в новостной выпуск: «О, сма-ари, меня ведут!». Повторюсь, что вся статистика по закрытым так называемым «притонам» — полное фуфло.

Конечно, Петербург — большой деловой город, в котором сажать, закрывать, и вообще напрягать кого-то всерьез было невыгодно и лень. Столь категоричные меры могли быть продиктованы только личной неприязнью, всегда являвшейся уделом неделовой и бандюковатой периферии. Так случилось, например, с достаточно известным фотохудожником Галицыным — прецедент получил широкую огласку, так что просто «погуглите» официальную версию. Неофициальная сторона дела такова — он хотел жить там, где хочется, и делать то, что хочется. Он даже не снимал экстримного контента и не занимался ничем противозаконным. При этом он действительно талантливый фотохудожник, снимавший фотоэротику очень высокого качества. К несчастью, он зарабатывал ощутимые деньги, которые в том городе, где он жил, были баснословными. И вот, когда он изрядно намозолил глаза всем тамошним «царькам», ему устроили рейд, в процессе которого «обнаружили» кучу героина и детского порно…

Галицын, безусловно, сел. Он писал письма самому президенту, не понимая, что идти против вертикали власти опасно и бесполезно, где бы это не происходило — в Урюпинске или Москве. Те, кто устраивал рейд, кто сочинял официальную версию, и кто просто работает в этом бизнесе — все они прекрасно понимают, что больший идиотизм даже выдумать сложно. Но вот парадокс — обыватель спокойно верит в то, что солидный деловой мужчина, художник, хранит у себя килограммы героина и детскую порнографию. Но ведь он же не туповатый продавец дисков с питерского рынка-развала «Юнона», какие «садились» за свой товар пачками. Галицын такое даже руками трогать не стал бы! Так почему же люди верят в подобный бред? Да как раз потому, что мифы о порно работают в бесхитростных умах похлеще наркотика. У тебя много денег? Ты снимаешь «ню»? Наверняка сутенер, извращенец и «герычем» торгуешь прямо в дровяном сарае, который у тебя построен из золота, и стоит на костях христианских младенцев. Свят-свят-свят!

Если политика можно назвать проституткой, по роду его финансовой деятельности, то общественное мнение можно сравнить с девушкой — носителем синдрома Дауна, которая раздвигает ноги перед каждым, кто заинтересован, просто потому, что она готова и хочет.

В общем, случается разное, и я захотел обезопасить себя от этого «разного». Я пообщался с серьезными людьми, и они, в свою очередь, порекомендовали меня впечатляющему чину в ОБЭП, человеку в генеральских погонах. Назовем его условно — Пал Николаич.

Мы встретились в ресторане на проспекте Римского-Корсакова. Пал Николаич оказался абсолютно благообразным, солидным и даже импозантным мужчиной, лет пятидесяти, никоим образом не похожим на «мента». Он был хорошо одет, приятен в общении, спокоен, и более всего напоминал топливного магната. Мы поздоровались, расположились за столиком, и Пал Николаич попросил меня раскрыть суть дела. Он сразу предупредил, что понятия не имеет о структуре подобного бизнеса, и, в целом, ему даже интересно выслушать и вникнуть в некоторые детали.

К такому повороту я был несколько не готов. Я имел опыт общения с ментами — как с нижними чинами, так и с высокими. Весь деловой разговор всегда сводился к краткому описанию сути желаемого, в ответ называлась сумма и, в зависимости от неё, либо начинался торг, либо общение прекращалось. Пал Николаич же выглядел искренне заинтересованным. Я удивился, но совершенно откровенно и на чистоту рассказал ему, чем я занимаюсь. Рассказал, что это настоящее порно, расписал жанры, которые я снимаю, и «ниши», к которым они относятся. Обрисовал съемочный процесс и посвятил его в некоторые тонкости, типа взаимоотношений внутри съемочной группы.

Пал Николаич слушал очень внимательно и вдумчиво, задавал уточняющие вопросы. Например, его интересовало — пользуются ли модели презервативами, нет ли элементов принуждения или насилия, как мы питаемся на съемках и тому подобное. Он отнесся к моему рассказу с удивительным любопытством и интересом, не как мент — «тыщща баксов в месяц, и все в ажуре!» — а как человек, к чему-то необычному и новому. Это было очевидно, и я был заинтригован, испытав чувство уважения к такому социально-позитивному подходу. Особо его интересовали вопросы вовлеченности наркотиков и несовершеннолетних в съемочный процесс. В принципе, он разобрал по косточкам те самые мифы о порноиндустрии, которые я зафиксировал в начале книги.

Наконец, получив исчерпывающую информацию, Пал Николаич подвел свое резюме. Он сказал, что ничего плохого в моей работе он не видит. Более того, он считает, что я представляю собой положительное звено в «пищевой цепочке» бизнеса, предоставляя рабочие места тем, кому сложно добиться стабильности в наши сложные времена — студентам, иногородним и прочему финансово неустроенному контингенту. Он отметил, что молодежь в современном мире склонна податься в проституцию, наркоманию и бандитизм. Я же даю возможность подзаработать неплохие деньги всего лишь занявшись сексом перед камерой и получив оплату непосредственно после съемки. Он сказал, что это прекрасно и замечательно. Да, есть нюансы — работа не совсем обычная, и для его понимания даже странная. Но он понимает, что такое безработица в среде молодежи, поскольку у него самого недавно выросли отпрыски, и он уделяет их жизни большое внимание.

Он понимает, что порно, как явление, существует и будет существовать, и искоренить его невозможно, а можно лишь делать вид, что ты его искореняешь, и показывать это по телевизору. С другой стороны, куда разумней не дать ему вырастать на криминальной основе, позволяя работникам порно вести «человеческую» деятельность в «человеческих» условиях. Если снег нельзя остановить, то давайте оденемся потеплее, и будем ему радоваться. И, да — такой этически и юридически незапятнанный вариант он поддержит даже в области своей личной морали, среди двух зол выбрав меньшее.

Резюме свое Пал Николаич заключил тем, что, поскольку никакого криминала в моем рассказе нет, он с радостью решит какие-либо проблемы, которые могут у меня возникнуть. Естественно — не безвозмездно. В этой связи он отметил, что не собирается каким-либо образом провоцировать проблемы, дабы заработать. Но если он узнает, что у меня есть какие-то наркотики, дети или еще что-то омерзительное, он засадит меня собственноручно.

Так как всего «омерзительного» я старательно и успешно избегал, то лучшего мне и желать не приходилось. Спустя час после начала встречи я от души поблагодарил его за этот впечатливший меня разговор, мы пожали руки и разошлись.

Все же не думайте, что я встретил ангела в погонах. Подобное «чудо» покоилось на базе хорошей материальной выгоды и серьезных знакомств. То есть открыто послать меня он не мог. Самое большее — он мог назвать заведомо неприемлемую цифру вознаграждения, от которой я бы отказался сам. Кроме того, я сумел показать ему что-то новое и необычное, что его, просто напросто, «прикололо». Думаю, случись этот разговор без каких-либо рекомендаций, в его кабинете и по другим причинам, будь я обыкновенным «хуем с горы», я был бы совершенно в ином «шоколаде». Но я был Адептом с крепкими связями и интересным бизнесом. К Адепту Пал Николаич был благосклонен.

И действительно, под патронажем Пал Николаича у меня никогда и ни с кем не было проблем. У меня не возникло ни единой причины обратиться к нему за помощью, хотя номер его телефона постоянно висел в кухне моей студии, чтобы в любой момент находящиеся в ней могли сообщить о неприятностях напрямую. Не знаю, его ли это заслуга, или мне просто повезло, но работать с его номером телефона на видном месте было очень спокойно.

Егор. Орудие возмездия.

Егор работал в каких-то продажах, был бисексуалом, обладал приятной внешностью, манерами и спокойным характером, был эрудирован, начитан и очень обязателен. Он постоянно нуждался в сексе, и мог достигнуть в нем успеха, если бы не особенность, делавшая его совершенно несчастным. Егоркин пенис был невероятно огромным, в эрегированном состоянии напоминавшим батон колбасы «Докторская» длиной в двадцать пять сантиметров. Когда Егор раздевался догола, его внешняя гармония сразу пропадала, подавленная доминирующими размерами грозного «хобота» и двумя колыбахами кулаков. Обнаженная фигура Егора недвусмысленно сулила: «Выебу и отхуячу!» — и оба этих акта чисто внешне обещали стать для жертвы фатальными. Егоркина физиономия при этом жила отдельной от атрибутов мужественности жизнью, вечно сохраняя унылое выражение философствующего орангутанга.

Мало кто из случайных партнеров Егора мог выдержать экзекуцию сексом. На знакомствах в клубах и на улице он давно поставил крест. Свидания заканчивались конфузами. Снять девочку или мальчика для него не представляло особого труда, но когда он приводил их домой и предъявлял им свою шнягу… Ему просто никто не давал. Он рвал любые предоставленные отверстия — влагалища, задницы и рты. И в этом не было его вины. Есть у членов такая особенность — дополнительно разбухать прямо перед эякуляцией. Член Егора, к тому же, перед началом акта не мог встать на сто процентов. Ему банально не хватало крови без того, чтобы забрать её от жизненно важных органов. Да еще и сами модели слезно просили Егора не возбуждать своего монстра до наивысшей степени, оставив его несколько вялым. Однако во введенном состоянии он находил какие-то скрытые резервы и достигал своего максимума, а потом еще чуть-чуть поддавал жару перед самым извержением. Последствия такого маневра с неподготовленным партнером бывали плачевны.

Егоркин «крест» был массивностью мастодонта, который мог сутками стоять на одном месте, пожевывая листву с верхушек деревьев. Поначалу, с таким болтом и кулаками, я загорелся мыслью снимать его в рэйпах. Но на съемках выяснилось, что единственный акт агрессии с Егоркиной стороны, который не будет равен по движухе утреннему туалету сантехника Петрова — это если Егор своей елдой забьет кого-нибудь насмерть, отвлекая зрителя такой «изюминкой» от всепоглощающей медитативности происходящего.

— Егор, ну постони немного! — говорю я.

— М-м-м… Ы-ы-ы… — стонет Егор.

— Блядь, кто так стонет?!

— Я только так могу.

Видимо поэтому Егор стал развивать себя в нетрадиционных областях секса, например — фистинге. Со свойственной ему вдумчивостью Егор садился на диванчик и погружался в самосозерцание. Так он мог просидеть от двадцати минут до часа, после чего был способен ввести в свой задний проход бутылку из под пива или шампанского практически целиком. Благодаря этому Егор очень подружился с Михаилом. Они были, как два кусочка паззла, которые идеально подходили друг ко другу. Когда они пересекались на съемках, то в перерывах между своими дублями с удовольствием предавались игре в «колечко и сваечку», в их случае носившей название «ракетоноситель и пусковая шахта».

И все же я нашел применение Егоркиному «таланту» на съемочной площадке, успешно используя его в качестве орудия дисциплинарного возмездия. Когда кто-то из моделей срывал график работы свинским опозданием или прибывал на студию в нерабочем состоянии, он ставился в пассив с Егором. Я воплощал формулировку «начальство выебло» практически буквально.

— Адик, прости, пожалуйста, у меня срочно разболелся зуб, пришлось нажраться, бла-бла-бла…

— Ничего-ничего, бывает. Сегодня снимаешься с Егором.

Модели трещали по швам и понимали, что подводить коллектив нельзя. Дисциплина крепчала на глазах.

Бывали и необычные дисциплинарные огрехи, характерные только для моего бизнеса. Например, один недобросовестный гей прибежал на съемки, «забив» на предварительные процедуры промывания рабочего отверстия, в то время как каждая профессиональная модель должна блюсти порядок в орудии своего труда.

В результате этой халатности случился инцидент. Снимая крупные планы, мне приходилось, если помните, находиться в считанных сантиметрах от эпицентра соития. Производственные травмы в таких условиях более чем возможны — то задницей по голове получу, то лягнут, а то и обрызгают чем-нибудь слегка. На этот же раз при извлечении пениса из заднего прохода, мои брюки окатило реактивной струей говна, что нанесло заметный ущерб даже моему прочному душевному здоровью.

Виновник «лежал» под Егоркой недели три, постигая необходимость личной гигиены если уж не для себя самого, то для пользы общего дела. Моделям ведь тоже неприятно «толочь говно» в заднице у неряхи.

Инцест.

Инцестом (англ. Incest — кровосмешение между родственниками) в порнографии называется ниша, имитирующая отношения между двумя поколениями ближайших родственников. Чаще всего это мамы с сыновьями и папы с дочерьми. Инцест — экстримная ниша сама по себе, и далее идут уже лишь усугубления — отцы с сыновьями, матери с дочерьми и различные групповые вариации.

Соответственно тематике, у актеров должна быть очевидно большая разница в возрасте, дабы они соответствовали исполняемым ролям. Так же сценарий должен подразумевать, что герои ролика являются семьей и живут вместе, и завязка непосредственно сношения должна проистекать из какой-то совместной семейной деятельности. Например, папа дарит сыну мобильный телефон, тот целует папу, и они вдруг сразу начинают сосаться. Или сын пришел поздравить маму с Днем Рождения, а мама уже слегка выпила и готова к приключениям.

Если какая-либо из этих установок не соблюдена, то ролик теряет свою инцестуальную ценность, либо вообще приходит в негодность в глазах клиента и дрочера. Эти же установки сужают рамки творчества в нише до такой степени, что изготовление инцест-контента превращается практически в конвейер.

Расцвет инцест-ниши в мировой сети начался с личности, известной в определенных кругах под псевдонимом «Эдип». Эмигрант из России в Израиль, талантливый программист и вэб-мастер, он в девятнадцать лет создал свой первый инцест-портал, на котором стал зарабатывать просто неприличные деньги. Вскоре он развил бизнес до таких размеров, что каждый второй тематический ресурс в сети принадлежал ему, а категория «инцест» в кругу порнодельцов строго ассоциировалась с именем Эдипа, и вовсе не благодаря античной литературе. Эдип точно знал, чего хочет инцест-дрочер. На этом знании базировался его бешеный успех. Он всегда попадал в «десятку». Он был настоящим царем инцеста.

А еще он был одним из крупнейших моих заказчиков. Я старался повысить уровень своих знаний, и мы много общались на тему инцеста. Однажды мне пришла в голову интересная идея — совместить вэб-камеры и инцест. Мол, «семейные пары» из разных уголков мира собраны под одной «крышей» некоего сайта, где они демонстрируют дрочерам свои утехи посредством вэб-камер.

Я поделился этой идеей с Эдипом. Человек-инцест зашелся от восторга. Буквально за пять минут он обрисовал мне, какие золотые горы наворотит эта гениальная идея, и как в глубокой старости мы будем сидеть на выкупленной и терраформированной нами двумя Луне, поплевывая семечки в голубой диск на небосклоне.

Если Эдип сказал, что идея в области инцеста удачна, то это как в случае с Ноем — надо срочно начинать строить судно. Мы договорились, что будем в равных долях доходов, хотя оба прекрасно понимали, что Эдип вложит в работу раз в пять больше денег. Но идея была моей, да и в оффлайновой части проекта я разбирался значительно лучше. Поэтому я занялся студией, моделями и технической стороной, а Эдип взялся за построение сетевого дворца инцест-трансляций.

Под базу была задействована моя студия в центре Санкт-Петербурга, та самая — под протекцией Пал Николаича. Туда были закуплены самые «последние» компьютеры и видеокамеры, протянут самый скоростной на то время выделенный канал, и приглашены самые отборные модели. Не забывайте, что, по легенде, это были мамы, папы, сыновья и дочери. Для моделей были придуманы развернутые легенды — откуда они, как им удалось прийти к открытому инцесту и в каких отношениях они с окружающим миром. Были изготовлены макеты документов, подтверждающих родство каждой пары, семейные фотографии, которые можно было демонстрировать дрочерам, и даже сами пары были подобраны по внешнему сходству.

Эдип развернул огромную и очень грамотную рекламную компанию на партнерских порталах. Дорогостоящие анонсы обещали всем Эльдорадо. Через некоторое время общественность уже рукоплескала будущему проекту, а к Эдипу стояли огромные очереди из желающих продавать ссылки. На порнобизнес-бордах проект называли «открытием года», и даже номинировали на соответствующую премию еще до его открытия. Ажиотаж был более чем глобальным. Уже тогда считалось, что в области сетевой порнографии что-то новое выдумать практически невозможно. И вот — на тебе.

Пол-года несколько аутсорсеров трудились над идеальным уголком интернета, где любитель инцеста мог почувствовать себя в раю всего за четыре доллара в минуту. Движок и дизайн создавались с ноля, лучшими программистами и дизайнерами, при том, что Эдип сам был, как Вы помните, талантливым программистом.

В итоге Эдип создал два сайта — для классического и для гей-инцеста. Все было подготовлено, продумано и взвешено наилучшим образом. И мы открыли проект.

Прошла неделя, прошла вторая, прошел месяц. Мы поняли — что-то не так. Наших доходов за это время хватило бы на гамбургеры. Однако, по расчетам, они должны были иметь астрономические размеры. Где-то мы просчитались, и хотя это было понятно нам обоим, мы продолжали угрюмо ждать финансового чуда, занимаясь прежними делами. «Семейные пары» моделей потихоньку плесневели, и больше спали, чем двигались. Надо было что-то решать, пока не наступило полное уныние. Не то, чтобы наши сайты не посещали стремившиеся к инцесту дрочеры. Отнюдь. Они валом валили в наши чаты, убалтывая операторов-переводчиков до ломоты в суставах пальцев. Но никто из них не хотел платить за видео. И эта тенденция была настолько ярко выражена, что я, наконец, понял, в чем состоял наш просчет.

Инцест — это очень закрытая ниша. Её адептами, как правило, являются те, кто более или менее осознанно желают сексуально обладать своим родителем или ребенком. Я лично вступал в общение с такими людьми через наши чаты. Вы не представляете, насколько им трудно жить с подобным желанием, ведь оно со временем становится всепоглощающим. А поскольку общественная мораль категорически осуждает подобную связь, то к желанию добавляются всепоглощающие чувства вины и безысходности. Многие из этих людей практически живут в аду.

Примером реального диалога может служить общение с американцем, утверждавшим, что ему четырнадцать лет, и что он хочет своего отца. Поскольку четырнадцать лет — это проблема, даже просто в чате, я лично попытался отвадить его от сайта. Однако парень был настойчив. Он утверждал, что ему на фиг не сдались онанизм и видеочаты, он просто хочет знать — как у меня получилось «трахнуть своего отца» (он думал, что общается с моделью). Парень был настоящим истериком. Официальную легенду он отверг сразу, назвав её неправдоподобной. «Если бы я зашел к папе в душ, то он бы меня на хуй послал оттуда, а не то, что — отсосать бы дал». На шутливое предложение — отыметь папу, когда тот заснул — он вполне серьезно ответил, что отец его за это убьет. Все попытки от него избавиться ни к чему не приводили, пока, наконец, он не закатил глобальную истерику и не заявил, что сам убьет отца, и трахнет его, пока тот еще «тепленький». Больше он у нас не появлялся, и я не удивлюсь, если он реализовал задуманное.

Вот так-то. Представляете теперь, о чем идет речь? Идея рассматривания полового акта между членами чужой семьи — основа нашего проекта — не кажется таким дрочерам хоть сколько-нибудь привлекательной. Ведь они хотят члена именно своей семьи. И если инцест-видеоролик — это фиксированная и абстрагированная информация, которую можно интерпретировать в фантазию, представив, что вот это — моя мама, а вот я тут ей присовываю, то вэб-камера — это взгляд на чужие реализованные желания и счастье, которое творится прямо сейчас, обойдя тебя стороной. Мало кто из дрочеров стал платить деньги, чтобы посмотреть на это. Подавляющее большинство ломилось в текстовые, бесплатные, чаты. И не из скупости. Они задавали вопрос «как!?», как наши модельные пары пришли к такой свободе? Как они смогли признаться друг-другу, как они решили делиться этим с миром и как они себя вообще чувствуют? Дрочеров интересовали подробности их жизни, а не вид их полового акта. Дрочеры плакались нам в жилетку, закатывали истерики и умоляли помочь им преодолеть безвыходность.

Вообще, подобная ловушка подстерегает многих контентщиков и авмов. Вы знаете, например, что всю гей-порнографию, в качестве режиссеров, снимают исключительно гетеросексуалы? И естественно, что рэйп и инцест снимают люди, которые так же не принадлежат к этим нишам в сфере своих сексуальных предпочтений. Наверное, только в гетеросексуальной порнографии встречаются режиссеры и продюсеры различных ориентаций. О чем это нам говорит? Да о том, что большинство роликов в экстремальных нишах снимается практически наугад. Мы не можем полноценно почувствовать то, что хочет чувствовать дрочер. Мы можем только догадываться, и пытаться дать ему то, что, в нашем далеком представлении, соответствует идеалу. Нам всем стоит извиниться перед нашими экстремальными дрочерами, признавшись, что мы не понимаем их, хотя и очень стараемся.

Итог был ироничен — мы вложили миллион долларов в службу психологической поддержки желающих инцеста. Вскоре Эдип стал избегать меня. По всей видимости, я стал для него причиной и свидетелем королевского фиаско в стенах собственного замка. Больше всего его терзало, что он, зная подоплеку инцеста до мельчайших нюансов, не смог предсказать такой вполне очевидной причины, обрекающей проект на провал. Он понимал, что большая часть вины за это лежит на нем, как на эксперте, предсказавшем проекту большое будущее.

Я распустил инцест-моделей и отключил трансляции. Луна осталась невыкупленной.

Однако этот опыт показал мне, что на инцесте все буквально помешались. Видеоролики продолжали пользоваться безумной популярностью. Согласно проверенному рецепту, я добавил в инцест педерастии, и получил курицу, несущую золотые яйца. Эти яйца валились из неё пулеметными очередями, с приятным чпоканьем. Она буквально гадила ими, не слезая с горшка, и мне оставалось только сгребать конвертируемый помет в закрома лопатой.

Стремясь отбить вложения в инцест-камеры, я впрягся по полной. Все завертелось так успешно, что три года я работал без выходных. Когда я говорю «без выходных», то именно это я и имею в виду. Даже если у меня, в какой-то из дней, не было съемок, то я к ним готовился — искал моделей, выбирал интерьеры, составлял сценарии, общался с заказчиками, занимался монтажом и так далее. Я мало спал и много двигался. Я унифицировал процесс съемок до такой степени, что они, к примеру, могли успешно проходить одновременно в трех комнатах студии, но всего с одним оператором — мною.

К концу четвертого года от переутомления у меня начала ехать крыша. Я вообще удивлен, что выдержал этот темп столько времени. На моих глазах, один за другим, слетели с катушек два моих администратора. Оба обворовали меня на незначительные суммы денег и сбежали туда, где их не нашел бы только парализованный. Я не держу на них зла. Для них это был вынужденный акт — вырваться из сводящей с ума производственной круговерти. Мне бежать было некуда, и, вместо этого, пришлось сбавлять темп, потому что периодически я стал подозрительно надолго задумываться о вечном. Такой путь приводил либо в секту, либо в Кащенко.

Тобин.

Прежде чем стать моим администратором, Тобин, будучи геем, работал моделью, снимаясь у меня с самого начала бизнеса. Когда масштабы съемок разрослись, мне потребовался помощник, на которого я мог бы свалить организацию съемочного процесса — от поиска площадок до пинания персонала. Клич был брошен, перво наперво, среди моих же моделей, и Тобин взялся за это дело. Жил он тогда неподалеку от меня, был очень обязательным, и хорошо знал подноготную молодого петербургского гей-сообщества. К тому же у него был довольно действенный способ работы с моделями, который выполнял как дисциплинарную, так и кастинговую функцию — он их трахал, ко взаимному удовольствию. Или, например, не стоит у кого-то на съемке — так он взял, да пососал у модели, и все наладилось. Я себе такого, понятное дело, не позволял.

Совсем скоро Тобин, к моей жадной радости, стал не просто администратором, но и вторым съемочным активом. Имея опыт обращения с аппаратурой, он снимал вполне приличные ролики. Через месяц испытательного срока я взвалил на него все свои обязанности и рванул на море, которого не видел уже давно. Таким образом Тобин был просто брошен с волнолома в бурное море порноделания, от которого у меня уже ехала крыша. Я посчитал это удачным педагогическим приемом. Три недели я лежал пузом кверху на пляже — загорая, или в номере — бухой в хлам, и общался с Тобином только по телефону. Вернувшись, я осоловело увидел все то же суетливое течение дел. Тобин справился. Ну, сам виноват, «ипать ево по нотам».

Денег заметно прибавилось. Захотелось больше. Я начал наращивать темп. Сейчас я прекрасно осознаю, что совершил ошибку, практически не давая Тобину выходных. Он впахивал, как проклятая лошадь, с утра до ночи, потом еще ночь, потом чуть-чуть поспать, и снова за работу. Смотря в прошлое, я вижу даже не Тобина, а какого-то киборга — как он деловито передвигается от одного чекпойнта к другому, день за днем, месяц за месяцем. Я пытаюсь вспомнить Тобина отдыхающим. Не просто коротающим вечер в клубе или сауне, а именно плавящимся под тропическим солнцем у океана, или хотя бы где-нибудь на крымском веселом гей-пляже. Но нет. Бабло не кончалось, и грести его нужно было круглосуточно.

Первый звоночек прозвенел тогда, когда Тобин стал рассказывать мне свои ночные кошмары, в которых его душили агрессивные тугие хуи невероятной длины. При этом он смотрел мне в глаза, немного вопросительно, словно выискивал в них понимание. Он выглядел несчастным, но я только ржал в ответ, и он тоже улыбался. Зарабатывал-то он тогда нехило, и это считалось мерилом, а вовсе не усталость или душевное здоровье. К тому моменту я доверял ему практически все — деньги, съемки от моего имени, и даже работу с клиентами. Расслабился по полной.

В общем, я спокойно завалил свой причиндал на этот сигнал бедствия, и наша совместная история закончилась трагично. В одну из моих поездок мне позвонили и сообщили, что Тобин пропал, его телефон выключен, а большая часть аппаратуры исчезла. Я рванулся в Питер, и после легкого разгона выяснил, что он просто-напросто съебнул, прихватив десять тысяч долларов, свет, видео и все прочее, до чего смог дотянуться.

Это звучало нелепо, потому что Тобин в месяц зарабатывал сумму, довольно близкую к этой десятке. Идиотом он тоже не был. На кой хрен ему сдалась такая авантюра? К тому же, как выяснилось позднее, он умудрялся от моего имени выполнять заказы, о которых я и представления не имел. Естественно, все гонорары за них он клал в свой карман. Зачем ему было красть свою месячную зарплату? Я в это не поверил.

И зря. Тобина мы нашли. Он действительно спиздил все вышеуказанное. Даже не «спиздил», а просто взял — что под руку попалось. Он не пытался меня обокрасть. Он даже из города никуда не свалил, а сидел дома и невероятно бухал, пропивая «награбленное». Зрелище жалкое, и уже тогда я понял, что таким нехитрым способом Тобин просто завязал с порнографией в целом и со мною в частности. Видимо, он встал перед выбором — надорваться и сдохнуть, либо выйти из игры. Я расцениваю это как помутнение рассудка. По какой-то причине он не мог просто сказать мне «все, я ухожу!»

Ну что ж, я был крайне зол, и выход из игры мы ему обеспечили по полной. Не стану расписывать всю историю физического ущерба, который мы нанесли. Кости срастаются, зубы вставляются и даже моча через некоторое количество времени перестает быть красной, хотя это всегда пугает больше всего. Я сделал все, чтобы его жизнь на тот момент прониклась проблемами с начала и до конца. Прошло много лет, и я не знаю сегодняшней ситуации, но тогда ни одна студия не пустила бы его на порог. Все знали, что он вор. Ему не доверили бы даже модельную работу. Для полноты картины его перестали пускать в гей-клубы, и периодически били морду свои же вчерашние друзья-приятели, поскольку стервятники есть в любой субкультуре. Сразу вспомнились все его маленькие недоплаты моделям, строгие выговоры и наказания.

Сейчас я прекрасно понимаю этот поступок, и не держу совершенно никакого зла, что достаточно ясно из вышесказанного. Я думаю, что порномир закрыт для него до сих пор, и может быть это было как раз то, чего он пытался добиться, сжигая мосты подобным образом.

«А ну, шалопай, сымай портки!» «Деда-а! Я больше не буду-у!»

Заглянем чуть пристальней в нишу инцеста на примере моих съемок. Соответствуя условиям ниши, списки моделей на съемочный день делились на два столбца: «дети» и «деды» (кстати, именно мне принадлежит авторство большинства категорий этой ниши в России). С «детьми», конечно же не настоящими, проблем не было никаких, поскольку студентов в Санкт-Петербурге всегда было — хоть отбавляй. На эти роли ко мне стояли очереди, и я имел возможность отбирать самых моложавых и фактурных.

«Дедами» мы называли, ясное дело, старшее поколение. И с ними было сложнее. Если модели на роль сына я мог заплатить двадцатку долларов, то за «деда» я спокойно отваливал агенту пятьсот и более. Прибыль все равно была несоизмеримо больше. Все потому, что «дед» должен был быть в возрасте, быть гомосексуалистом и иметь эрекцию, поскольку чаще всего именно отец был в активной роли по отношению к сыну. «Дедами» становились мужики от сорока лет, которые сначала удивлялись такому самоназванию, но потом и сами посмеивались. Их приходилось гримировать, рисуя морщины. Они отращивали солидные бороды и подкрашивали их в благородную седину. Дедушки у меня были самые разные, и каждый со своими «тараканами».

Был, например, Вова, по прозвищу Красный. Он был помешан на загаре. Вова загорал везде и всегда. Он загорал в солярии, загорал на пляжах, крышах и просто в общественных местах. Загорал при плюс двадцати пяти, и при плюс двух градусах по Цельсию. Казалось бы, у него должен быть идеальный загар, но его не было. Вова был неизменно красного цвета, какими бывают зрелые кубанские помидоры. Солнечные ванны явно не шли ему впрок.

К тому же Вова стал геем в тридцать шесть лет, будучи женатым и имея тринадцатилетнюю дочь. С женой у него сохранились отличные отношения, и она частенько звонила ему на съемки, заботливо интересуясь самочувствием и напоминая о пользе «презервативчиков».

Еще был дед по прозвищу Петр. Он не был геем, но у него была жена-красавица и дети, которых нужно было кормить. Петр был личностью творческой, питавшей отвращение к тривиальной трудовой деятельности, поэтому у него было две работы — днем он изображал Петра I на Дворцовой площади, снимаясь на фото с туристами, а ночью стоял в пассиве на моей съемочной площадке, с различных ракурсов запечатлевая гордый символ революционного самодержавия сношаемым в зад. Клиенты, выбирая по каталогу, так и говорили: «Петр Первый подойдет».

Впрочем, давайте об отдельных личностях чуть подробней.

Дед Костя.

Дед Костя снимался у меня на протяжении всего инцест-периода. Ему было за шестьдесят лет, он обладал очень породистой офицерской походкой, манерами, великолепным телосложением, красивым русским языком и вообще полным дворянским набором. Он был бальным танцором, в прошлом — неоднократным чемпионом СССР, а в настоящем — преподавателем и владельцем школы бальных танцев.

Он тщательно следил за собой и своим здоровьем, в результате чего у него был великолепный стояк и тонус в целом. Он жил с двумя молодыми парнями, которых умудрялся удовлетворять, после чего еще и приезжал на съемки, не уставая. То есть, конечно, он мог устать мальчике на пятом. Но небольшой перерыв снова возвращал его в строй.

Особенно хорошо у него вставало, когда ему давали пососать. Сосал он очень размеренно, спокойно, тихо и без причмокиваний. Когда он сосал, можно было уснуть как тому, у кого он сосал, так и всем остальным, за этим наблюдавшим. Абсолютно асексуальное зрелище.

Из-за своих физических возможностей и ответственного подхода Костя был настолько «козырным» дедом, что больше десяти процентов всего инцест материала я отснял с его участием.

Дед Миша.

Мишу ко мне привел один из его любовников, снимавшийся у меня эпизодически. Миша — совершенно классический мент, плешивый, с густыми усами и внешностью совхозного механизатора. Он видел жизнь во все места, «заливал за воротник» и был изрядно покрыт шрамами. К тому же он действительно был раньше следователем, а ныне преподавал в академии МВД. Все «ментовские» сюжеты с ним в главной роли были очень органичны и пользовались успехом у публики.

Еще Миша был классическим неудачником. С ним постоянно случались неприятности — то лицо себе по пьянке разобьет, то по голове ему дадут у банкомата. Все это, однако, делало его стоиком.

Работать с Мишей было не просто, хотя когда он был трезв, он был очень обязателен. Однажды он прибыл на съемки после очередного запоя, и «встать» не смог. Вколоченная годами номенклатурной службы ответственность повергла Мишу в пучину стыда, так как по телефону я несколько раз уточнил — способен ли Миша к работе, и он это подтвердил. Ему просто нужны были деньги. Съемки были под угрозой, хуй не стоял, и тогда Миша, подобно советским киногероям, рванул ширинку и сказал «ладно, ебите меня!»

Дело в том, что «сзади» он был девственен. Несмотря на это, я был настолько зол, что поставил его сниматься с Егором. Миша посмотрел на орудие Егора, потом посмотрел на меня, пытаясь вызвать сочувствие. Сочувствия не было. Герой принял болта.

Как настоящий советский мент, он вытерпел Егора с примерной стойкостью и мужеством. Причем лицо его, красное, со стиснутыми зубами и гусарскими усами, по отзывам клиентов, выглядело довольно возбуждающе. После этого он сказал мне: «Адик, я понимаю, что я тебя подставил, и за это ты подсунул мне Егорку. Давай на будущее — я универсал, но с Егором больше не снимаюсь». Так Миша в пятьдесят лет стал универсалом и начал соглашаться на пассивные роли.

Обязательно нужно добавить, что Миша был очень добрым человеком, и любил молодых пацанов. Любил не как активный гей, а некой педагогически-отеческой любовью. Он спокойно тратил большую часть своего гонорара на разные подарки для наших молодых актеров — мобильники, часы, шмотки. Или просто дарил деньги без намеков на какую-либо взаимность.

Дед Аркадий.

Есть такой очень известный московский историк моды — Александр Васильев. Когда я первый раз увидел Аркадия, я поинтересовался, а не родственники ли они? До того Аркадий был похож на Васильева. Более того, Аркадий занимался тем же самым, и был очень серьезным историком моды, преподавателем в нескольких ВУЗах именно по этой специальности. Естественно, он обладал отличным вкусом, безупречно одевался и любил пространно высказывать свое мнение. Стоило только задать вопрос, касавшийся моды, и можно было часами слушать рассуждения Аркадия. Диалог с ним, в такие моменты, был невозможен. Причем, это часто бывало интересно потому, что он обладал живым умом и богатыми знаниями на эту тему.

Финансовых затруднений у Аркадия не было. Он ходил к нам, как сам говорил, «пообщаться». Ему было интересно все происходящее. Он расценивал съемки с точки зрения художника, придумывал декорации и сценарии, хотя по ним никогда ничего не снималось. Аркадий занимался неким самотворчеством, каким, впрочем, является любая полноценная самореализация в искусстве.

Все же один раз мы сделали ролик по его сценарию, просто потому что сценария не было вообще, и всем было абсолютно все равно, что снимать. Нужен был обычный инцестовый хард-ролик с участием Аркадия. Сюжет не требовался. Аркадий уверенно воспрял в художественные выси.

— Боже, Адик, ну неужели мы снова будем снимать эту ерунду? Давай что-нибудь придумаем, мы же творцы!

— Ну, придумай. Мне все равно.

Аркадий взялся за креатив. Мы находились в обычной полупустой съемной квартире, облазив которую вдоль и поперек, он нашел старое и нелепое настенное украшение — большую марлевую бабочку на проволочном каркасе, размером с велосипедное колесо.

— Вот оно! — воскликнул гений, и описал мне концепцию ролика, — Я буду прикладывать эту бабочку к обнаженному мальчику, к разным местам, и буду говорить ему «ты моя бабочка».

Хотя мне и было глубоко плевать на сюжет, но от такого идиотизма, видимо, лицо мое изрядно вытянулось, поскольку Миша позволил себе приспуститься с небес и произнес:

— А чего? Прикольный дебилизм.

Ответить было нечего, и мы стали снимать этот «прикольный дебилизм». Аркадий действительно взял мальчика, бабочку, и стал неспешно прикладывать её, ставя мальчика в различные позы. Бабочка на спине, бабочка на груди, бабочка в волосах. В конце концов он отодрал мальчика раком, приложив бабочку к его лицу. Подоплека была такой, что он трахает не мальчика, а бабочку. Лао Цзы, блин.

Все было проделано в полной тишине, без единого слова. Хотя ролик получился вполне в духе Линча, учитывая специфику снимаемого, от смеха давились все, кто его видел. Клиент сказал, что он чуть не «издох», и поинтересовался, кто это выдумал? «Почему-то я так и подумал» — написал он мне в мессенджере.

Это вам не лампочки вкручивать. Видно даже без одежды — человек искусства.

Дед Саша-массажист.

Саша — совершенно простой гей, совершенно активный и совершенно прямолинейный. Ко мне он пришел по рекомендации, сразу спросил «кого ебать?», и тут же, без особой подготовки, приступил. Стоял у него, надо сказать, прекрасно.

Повествовательная особенность его начинается с того, что Саша был массажистом. Не просто там — простатку размять, а именно профессиональным наминателем человеческих тел. Искусству массажа он учился с младых ногтей, и до сих пор постоянно совершенствовал свой талант. Судя но всему, массаж он делал отменно, поскольку именно с него Саша начинал сеанс соблазнения парней, и всегда доводил его до конца, если конечно соблазняемый не был упертым гетеросексуалом.

Заметил я это дело случайно, однажды забредя в гостиную, где модели расслаблялись между дублями. Там я застал Александра, невозмутимо загоняющего болта сразу двум парням по очереди, в то время как остальные наблюдали за этим делом. Искренне удивленный, что моделям еще и между съемками приспичило так яростно посношаться, я впоследствии поинтересовался у присутствовавших — чего это их так завело? Оказалось, что уже пару месяцев массажист Саша отлично проводит время в комнате отдыха, возбуждая обычно вялых моделей своим чудо-массажем. То есть просто подходит и говорит, а давай я тебе массажик сделаю! Кто же не хочет массажик на халяву? Ну и вот… Страшная сила физиотерапии в руках мастера. Такими темпами за пару месяцев он успел освоить весь мой модельный ряд. Причем, за одну съемку он успевал побаловаться в гостиной раз пятнадцать, и еще на площадке делал дублей пять.

Дошла очередь и до меня. В один прекрасный день Саша ненавязчиво предложил мне массаж. Не факт, что он планировал непременно «засадить», поскольку знал о моей гетеросексуальности. Но даже в свете субординации такое предложение выглядело неуместно. Сделай-ка, Саша, себе, сказал я. А то мало ли какие чудеса он с расслабившимися гетеросексуалами сотворить может? Не-не, этот орган у меня пока только для дефекации.

Звезда отечественного СПИДа.

Очень колоритным дедом у меня был пятидесятилетний гей Ефим. Являясь одним из главных врачей в одной из центральных больниц Санкт-Петербурга, он занимался гениальнейшим медицинским самопиаром. Ефим паразитировал на ВИЧ, утверждая, что является его носителем.

ВИЧ стал для Ефима чем-то вроде оперного голоса для Баскова — кошмарным и нелепым, но популяризирующим фактором. Ефим говорил, что был первым инфицированным в СССР. Он вещал но телевизору и радио в различных ток-шоу и тематических передачах о том, как он страдает, о тяжелой жизни носителей ВИЧ, о профилактике, о способах передачи, о статистике, о мифах и о чёрте в ступе.

В итоге этого информационного прессинга, Ефим стал самым главным в Санкт-Петербурге человеком по борьбе со СПИДом. Есть у нас некая совместная американско-российская Ассоциация по этому делу, и Ефим, естественно, стал её президентом.

Казалось бы — очень здорово и хорошо, что таким делом занимается человек, полностью погруженный в реалии. Но тут, все же, стоит обратить внимание на менее обширную и более объективную область слухов и наблюдений. Хотя, зачастую, это не лучший материал для выводов, но чтобы понять колоритность этого персонажа, нужно видеть обе стороны медали.

Итак, когда Ефима привели ко мне первый раз, я услышал, в числе прочих рекомендаций, такую: «Он говорит, что ВИЧ-положителен, но ему никто не верит». С чего бы? И действительно, когда я вынес этот вопрос моделям на обсуждение, большинство из них усмехнулось и махнуло рукой. Другие же, не знавшие о карьере Ефима, не возражали — презервативы были обязательными, а геи не так щепетильны по отношению к ВИЧ, как гетеросексуалы.

Мне стало интересно такое снисходительно-ироничное отношение к смертельному диагнозу, чужому горю и, в конце концов, собственным задницам. И оказалось, что диагнозу Ефима уже порядка двадцати лет. Говорят, что носители ВИЧ столько не живут. При этом Ефим не принимает никаких препаратов, цветет, пахнет, пялит мужские задницы и постоянно очень занят разными делами своей Ассоциации. Да и президентом её, по слухам, он стал на волне всеобщего истерического в свое время интереса к СПИДу. Якобы он, пользуясь своим медицинским положением, раздобыл справок, и размахивал ими перед носом соответствующих американцев, желавших отмыть денег по-легкому, пока те не сделали его главой зарождающейся организации.

Что такое Общественный Фонд, верно, знает каждый, кто когда-либо «мыл денежку». Для непосвященных расскажу. Любая организация такого типа — финансовая стиральная машина, поскольку позволяет обналичивать и пускать мимо учета огромные денежные массы. Крупные корпорации обязательно имеют свои фонды. Конечно же, существуют и отдельностоящие фонды, которые живут на «откаты» желающих помыть свое бабло. Например, какой-нибудь абстрактный «Фонд Поддержки Замерзающих Пингвинов» по безналу берет миллион Евро у корпорации «РэйпИнцестМаш», обналичивает его, греет двух пингвинов, отслюнявливает свой «откат», а остальное возвращает в руки законному владельцу, в тридцати чемоданах, мелкими купюрами. Не особо замерзавшие пингвины — спасены, «РэйпИнцестМаш» числится неебическим защитником природы и подтирается купюрами, а фонд деловито делит прибыль. Все довольны.

Кроме того, Ассоциации выделялись сумасшедшие количества гуманитарной помощи — от презервативов до препаратов — которые, по слухам, немедленно реализовывались Ефимом через различную розничную торговлю.

У кого-то может возникнуть вопрос — с чего бы президенту такого Эльдорадо сниматься в порнушке? Во-первых, потому что «президент» есть величина номинальная, подобная Фунту из конторы «Рога и копыта», который «сидел при Александре II Освободителе» и прочих самодержцах и властях. Деньги текут отнюдь не в его карманы. А во-вторых, не все делали это только ради денег. Многие, как вы уже успели узнать, развлекались.

Таким образом Ефиму получается очень выгодно быть ВИЧ инфицированным, не важно — правда это или нет. Когда ему напрямую говоришь о том, что таких больных, как он, не бывает, он ничтоже сумняшися отвечает — а вот я бываю, я же врач, мне видней. И хуй чего докажешь.

Снимался он, в силу своей занятости, не особо много. Никто от него не заразился ни из моих моделей, ни, по слухам, из остальных его партнеров. Что меня нисколечки не удивляет.

Повторюсь, что все вышесказанное — не более чем слухи и домыслы. Я его за руку не ловил, анализов у него не брал, и за что купил, за то продаю. Вся правда, конечно же, содержится только в средствах массовой информации.

Остров разбитых фантазий.

Когда Кипр начал медленно, но верно вступать в Евросоюз, он стал лакомым куском суши для авмов всей России. Упрощенное получение гражданства и крайне низкие цены на землю привели к появлению на острове огромной общины русских авмов «западного» образца. Это была, своего рода, «силиконовая долина» сетевой порнографии, которая «въехала» в Евросоюз со всеми семьями и пожитками на непотопляемом плацдарме достатка. Подобные же сообщества, основанные на лояльности государства к источникам доходов, были и в Праге, и в Эквадоре, и в Таиланде, но я делаю акцент именно на Кипре, поскольку сам чуть было не остался там жить.

Это случилось в тот момент моей карьеры, когда я всерьез взялся за переход из касты контентщиков в касту авмов, в основном, из-за прилагающейся к ней дополнительной тройки-четверки нолей на банковских счетах.

Мы с Ольгой приехали на Кипр, где нас встретил специальный человек, занимающийся вопросами недвижимости исключительно для авмов. В считанные дни мы приобрели участок земли для нашего будущего средиземноморского рая, и перешли к рассмотрению проектов домов различной степени финансовой тяжести. Кипр расстилался перед нами в буквальном и переносном смыслах слова, позволяя внести лишь десять процентов стоимости всего на свете, и рассрочив оставшиеся девяносто на срок длинною в вечность.

Я серьезно увлекся идеей построения семейного гнезда, обозначенной подъемом на новый деловой уровень мира порнографии. Что уж говорить про Ольгу. Вы наверняка помните наш выезд на первую съемку. Уже тогда, в пригородной электричке «Петербург-Гадюкино», Ольга была порномагнатом, далеким от пролетарских будней. Уже тогда она не испытывала никаких сомнений, и теперь её фантазии воплощались во вполне конкретную почву под ногами и проект будущего дворца.

Над всем этим светило ласковое кипрское солнце, а средиземноморские волны приглашающе поглаживали берег благополучного и надежного, как обсиженные богатой фауной прибрежные скалы, будущего. Чего еще оставалось желать, кроме тех трех-четырех нолей?

Трудно сказать, кто из нас в большей степени разрушал отношения, и разбираться в этом я не хочу. Но факт, что «постарались» мы оба. Ольга закончила учебу, перестала ассистировать на съемках, поскольку мой график был слишком напряженным, и не стала устраиваться на работу, так как при моем доходе это было глупо. Через год она начала сходить с ума от безделья. Я же мог неделю не появляться дома, пропадая на студийных и полевых съемках. Она стала требовать, чтобы я уделял ей больше времени, а меня раздражала такая Ольгина несамодостаточность. Каждый раз, приезжая домой, я натыкался на истерики. Дошло до того, что она стала проклинать мою работу и деньги. Это казалось мне непростительным лицемерием. Я много раз говорил ей, что я есть то, что есть, и если она будет меня перекраивать, да еще и шоковыми методами, то меня просто не станет. Ольга клялась, что она изменится, и все будет хорошо. Но все оставалось по-прежнему.

К тому моменту я уже плотно вошел в головокружительный штопор обогащения. Каждый новый проект казался мне поводом и необходимостью заработать еще больше денег на его реализацию. Проще говоря — я подсел, и Кипр не стал исключением. Вернувшись, я впрягся в съемочный процесс. Первая же взрывная истерика поставила точку. Я сказал Ольге, что у неё есть три дня на сбор вещей, затем сел в свой большой белый с тонировкой Grand Cherokee, и поехал отсиживаться в студию.

Понимание глобальной перемены догнало меня на перекрестке Садовой и Невского, где я дожидался зеленого сигнала светофора. Вдруг накатила волна жара, реклама на проезжающем поперек троллейбусе расплылась по лобовому стеклу, и я понял, что разрыдался. Я рыдал так, что из-за слез не видел даже приборной доски, а соплями брызгал на рулевое колесо. Сзади стали сигналить. Одной рукой я теребил рычаг передач, а другой безуспешно пытался утереть слезно-сонливую Ниагару. Я стоял под зеленым сигналом и заливал внутренности своей шикарной тачки истерическим настоем годичной выдержки.

Ко мне подбежал гаишник с явным намерением напихать мне жезлом по ряхе. Некоторое время он взирал на мою опухшую, зареванную физиономию. Наверное, я был в тот момент похож на маленького мальчика, потому что на лице его была написана неподдельная жалость. Он спросил, может ли он чем-то помочь. Человеческое присутствие вернуло меня к действительности, потому что поток вдруг иссяк, и я, размазывая сопли по рулю, тронулся и покатил к студии. Там я немедленно нажрался, и все три дня продолжал бухать и трахать каких-то вызванных девок.

Когда я приехал домой, то Ольги ни в квартире, ни в моей жизни уже не было.

Привыкнув к этому, я понял, что в своем Кипрском изгнании я сгнию, частично от безделья, а частично и от одиночества. Девственно чистый клочок острова был выгодно продан. Я остался в Санкт-Петербурге, наедине с его вечным предпростудным климатом и бешеным рабочим темпом.

Отношения с миром.

Ольга была исключением в том смысле, что она наблюдала становление моего бизнеса с самого начала. Знание того, что каждый день под моим патронажем и взором разнообразно сношаются десятки голых мужчин и женщин, не было для неё откровением, тем более, что она и сама была «в теме», выполняя административно-ассистирующие функции. Еще одним ярким исключением стал Пал Николаич, являвший собою представителя совершенно несовместимой с порнографией категории людей, однако отнесшийся к ней крайне объективно и с позиции широких взглядов.

Но ведь кроме Ольги, да и после нашего с ней расставания, меня продолжали окружать сотни людей, с которыми я общался по разным поводам. И из этих-то сотен далеко не все были «в теме». Кого-то приходилось посвящать, а от кого-то, наоборот, скрывать большую часть делового айсберга, из практических или этических соображений.

Например, мои родители, которые до сих пор не знают о происхождении моего капитала и причине всех событий, приведших меня к пространственно-временной данности, из которой я нишу эти строки. Это незнание порождало множество ситуаций комических, а порой и драматических, отзывавшихся, впоследствии, изрядной головной болью.

Однажды, посреди не предвещавшего грозы белого дня, мне позвонила мама. Она была полна участия и материнской любви. Она сказала, что в жизни случается всякое, и что, бывает, происходят вещи и пострашней. Но, несмотря на это, я всегда буду её сыном, её любимым мальчиком. И мама — это тот единственный человек, к которому можно прийти и поделиться всем. То есть абсолютно всем-всем-всем. А уж тем более такой важной и абсолютно не катастрофичной вещью. «Ведь для мамы нет ничего страшного в том, что ты — голубой».

Я и так млел всю дорогу, выслушивая этот монолог. А в финале вообще вынужден был свернуть на правую полосу и припарковаться.

«Мама, я — не голубой. Что случилось?»

Случился банальнейший казус по моей вине и головотяпству. Крупная немецкая гей-порностудия, с которой я наладил деловые отношения для съемок своих первых полнометражных фильмов, выпущенных на полноценных носителях вне Интернета, прислала мне обширную и подробную подборку каталогов, журналов и тому подобных ознакомительных материалов. А почта для меня приходила на мамин адрес. И, для удобства, я просил маму сразу вскрывать и зачитывать мне её содержимое, дабы дистанционно отправлять шлак прямиком в мусорное ведро. Мама исправно делала это, пока, в описываемый момент, из огромного конверта на неё не взглянула усатая немецкая физиономия, страстно склонившаяся к широко раздвинутым волосатым мужским ягодицам. Тот самый рабочий «крупный план». На формате А4. Приехали.

На какое-то мгновение мне показалось, что вот и настал тот час, когда посвятить маму в подробности моего бизнеса будет проще всего, ибо часть неминуемого шока она уже получила и усвоила. Ужаснувшись этой мысли, я принялся пространно юлить, местами неся несусветную чушь, и сам же от неё впадая в ступор. Мама, однако, «велась». Было понятно, что гипотетическая «голубизна» её сына, в которой «нет ничего страшного», вызывала у неё отвращение. Поэтому она с легкостью ухватилась за спасительную, хоть и трещавшую по швам версию спам-рассылки торговых каталогов. Утвердившись в этой мысли, мама успокоилась и тут же сбросила маску толерантности, поделившись со мной тем, что ей даже в мусор-то противно «это» выбрасывать. Я представил, как необходимые мне для работы материалы отправляются в мусор, похолодел, и заверил, что сам приеду, выясню, кто это прислал, и разберусь с нервирующими мою маму фашистами-порнографами раз и навсегда! А заодно и выкину «каку».

Мама была водворена обратно в моральное-этическое благополучие, но этот урок я выучил накрепко.

Это были, пожалуй, самые сложные моменты отношений — связанные с родителями и родственниками. Остальной же круг общения либо вообще не интересовался родом моей деятельности, либо был вполне прогрессивен для того, чтобы его принять без всяких оговорок. Девушек, с которыми я спал, или завязывал более тесные отношения, это даже интриговало. Естественно, кроме тех, которые были связаны с порнобизнесом. От друзей и приятелей род своей деятельности я не скрывал, хотя и не рекламировал.

Самое интересное, что правда в данном случае была настолько необычна, что в неё попросту не верили. Даже скрывать-то ничего не приходилось. Какая-нибудь девица в клубе спрашивала меня, чем я занимаюсь, и я честно отвечал ей, что снимаю порнографию. Понимаете? Конечно же, она мне не верила. Или «верила», но по лицу было видно, что она считает это шуткой в рамках флирта.

Здесь мы снова возвращаемся к мифам о порнографии. Если ты действуешь в мифе, то и сам ты — миф. Ха-ха, прикольно пошутил, потанцуем?

Раз уж вспомнили о мифах, то стоит упомянуть, что отношения с моделями тоже выходили за рамки стереотипа. Никакой доступностью здесь и не пахло. И если модель перед камерой за гонорар трахается как угодно, то это не значит, что она проститутка, и легко даст мне и после съемок. Взаимное желание — непременное условие, как и везде.

Например, снимали мы как-то в сауне, а после съемок просто парились, попивали алкоголь и валяли дурака. В итоге я затащил рыженькую модельку в отдаленный уголок сауны, и уже готов был насадить её на свой напряженный кол, когда мне был дан «от ворот поворот» по причине того, что мы совсем не знаем друг друга, и вообще только сегодня познакомились. Мол, это неприемлемо. Это притом, что меньше часа назад она обрабатывала перед камерой три таких кола безо всяких предубеждений. Однако мне страсть как хотелось именно эту цыпочку, и тогда я предложил ей оплатить дополнительный гонорар, как за еще одну съемку, на что был вынужден выслушать мораль об отличии труда порномодели от проституции. Понурый, покачивая эрегированным колом из стороны в сторону, я побрел восвояси.

Что поделать? Она права. Каждый имеет право отделять личную жизнь от работы, и я, как режиссер, даже поощряю эту тенденцию. Тем более что я тут же нашел более сговорчивую девочку, питавшую ко мне определенную страсть безо всякого гонорара.

Съемки ради «прикола».

Стоит упомянуть о такой интересной категории моделей, которая снималась в порно совсем не из финансового интереса. Более того, некоторые из них предлагали платить деньги сами, за участие в съемках. Кто же эти удивительные люди?

Например, один мой хороший приятель, крайне активный в сексе, однажды пожаловался мне на скуку в этой области жизни. Что касается прочих сфер его деятельности, он — обычный успешный бизнесмен среднего класса, не сильно стремящийся к экстравагантности поведения и внешности. Мы долго обсуждали разные возможности и, в итоге, решили снять его в бисексуальном ролике.

Поскольку он не был бисексуалом, но очень хотел попробовать, я подобрал ему самую приятную девочку-модель, и наиболее женственного мальчика.

Нюанс бисексуального ролика заключается в том, что все, находящиеся в кадре, взаимодействуют вне зависимости от пола. То есть, трахнув девочку, придется трахнуть и мальчика. С девочкой приятель оказался на высоте, а вот в юношеском анальном отверстии его член постоянно клонило к стыдливому сну, поэтому в процессе гомосексуального акта он постоянно «сосался» с девочкой и наминал её груди.

В целом получилось хорошо, и на моего приятеля до сих пор дрочат в определенных уголках мировой сети. Он, так же, очень понравился модели-мальчику, из-за чего, впоследствии, некоторое время отбивался от его ухаживаний.

Естественно, я никак не выделял его среди прочих моделей в съемочном процессе. Он точно так же получал режиссерские указания, предоставлял свои удостоверяющие возраст документы и даже получил от меня гонорар, в котором не нуждался. Таких моделей у меня было еще несколько. Некоторые снимались регулярно.

Другой тип желающих развлечь себя порносъемками — «наблюдатели».

Один из них, очень известный петербургский бизнесмен, банкир и гомосексуал, вышел на меня через одного из моих «мальчиков». Он позвонил мне и представился своим глубоким, известным широкой публике сопрано. Я слегка прихуел. Не каждый день мне звонят люди, которых я часто наблюдаю по телевизору и в заголовках деловой прессы. Вопрос «чем могу?» решился вежливой просьбой поприсутствовать на съемках. Его возбуждала возможность подрочить на такое шоу, и он готов был её щедро оплатить.

Это звучало логично, ведь такой услуги, как порнографическое peep-show, в России не существует, а потенциального потребителя — хоть отбавляй. И все же мне пришлось отказать, поскольку я опасался того, что за ним последует целая череда любителей «порноцирка». Это выбило бы из колеи большинство моделей, и сорвало бы любой съемочный процесс.

Он, слава богу, все понял и не настаивал. Люди такого уровня теоретически могли в отместку доставить мне массу неприятностей. Лучше и не начинать.

Единственное исключение из правил я сделал для одного известного юриста. Он долго и настойчиво ныл, но я был непреклонен. А потом мне пришел заказ на съемки в офисном интерьере, и юрист радостно предложил свои многочисленные офисы «но бартеру» — мы снимаем, он тихо смотрит. Кроме того, я был уверен, что за ним не потянется никакой бомонд. Я накинул моделям из сэкономленного на аренде, и все остались довольны.

На этих съемках, кстати, произошел очень показательный случай, характеризующий атмосферу и отношения в мире порно. Мы заканчивали снимать бисексуальный сюжет. Девочка стояла на столе в классической позе «догги-стайл», и в ней дислоцировалось три члена — во всех доступных местах. В перерыве между дублями зазвонил её «сотовый». Чтобы не портить мизансцены, слезая со всех трех хуев, она потянулась за трубкой и, вынув член изо рта, выдала следующее:

— Да, котик? Нет, солнышко еще занято. А ты уже подъехал? Ну, подожди немного — солнышко выбежит минуток через двадцать. Да, котик, я тоже тебя люблю. Чмаки-чмаки.

И котик послушно стоял перед подъездом, ожидая, пока его солнышко дожарят в три болта. Я потом спросил у девочки, хватает ли её на секс после съемок? «Конечно! На съемках же не секс».

О чем я Вам и толкую.

2004 год

Взлеты и падения, или «никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь». Любовь к Шапке. Полнометражка и спермоснайпер. Санитарно-гигиенические будни. Дед Юра. От первого лица.

Этот год стал апогеем всего. Я фактически перестал снимать сам, выступая в качестве продюсера съемок и целых порнопроектов. На меня работала огромная команда, в которой только моделей было около пятисот. Две-три моих операторских группы работали круглосуточно, снимая контент для сотни с лишним постоянных весомых клиентов. В результате 80 % гей-порносайтов, имеющих русских владельцев, до сих пор наполнены моим контентом. Я зарабатывал до ста тысяч долларов в месяц и имел значительные доли в крупных интернет-порноресурсах.

Я расслабился и начал тратить бабло, которое, к тому моменту, лежало в считавшемся очень лояльным и надежным латвийском банке. Почти весь 2004-й год я жил за границей, проводя мало времени в России. Кипр, Джерба, Прага, Таиланд — основная география похождений. Подражая западным контентщикам, я докупил к своему автопарку «тусовый автобус» Dodge Ram, с кроватями, телевизорами и прочими прибамбасами, чтобы компанией ездить на пляжи и в клубы. А вот Lexus пришлось продать, потому что все принимали меня за водителя, а не за владельца, поскольку машины я любил, а шмотки — не очень.

Пол-года я встречался с молоденькой поп-звездой, миллионершей и вдовой олигарха в одном лице. Причем, это были серьезные отношения, а не дань имиджу или деньгам. Как-то естественно я перестал ходить в дешевые магазины, питался исключительно в ресторанах, начал покупать безумно дорогие безделушки и впервые почувствовал себя миллионером, тратя в год больше миллиона долларов на всякую хуйню. В общем, я обзавелся массой атрибутов богатой жизни, но VIP-персоной так и не стал. Несмотря на обладание картами всех фешенебельных клубов и тусовок Петербурга, посещать их было откровенно не интересно. Была мысль прикупить катер, но до дела так и не дошло.

В целом масштабы происходящего поражали даже мое воображение. Огромные деньги вливались в огромные порнопроекты. Причем, инвестиции начали приходить уже со стороны других отраслей бизнеса. В деле появлялись газовые, нефтяные и телекоммуникационные капиталы. Хотя никто не задавал вопросов, но всем было ясно, откуда могли появляться столь значительные суммы. И если раньше авмы открывали сайты раз в три месяца, то теперь они запускали их по двадцать за раз.

Наравне с расширением, во всех кастах бешеными темпами росла конкуренция. Стало очевидно, что это — крупный бизнес, подобный промышленности. Через лояльные к порноденьгам платежные системы проходили сотни миллионов долларов ежемесячно.

Вместе с конкуренцией поднял голову и креатив. Контент стал разнообразней, охватывая все большее количество подниш, о которых раньше и слыхом не слыхивали. Например, появились сайты, посвященные похищениям и изнасилованиям невест, тюремной жизни и т.п., в которые раньше не стал бы вкладываться даже самый рисковый авм или инвестор. Бешеной популярностью в США пользовался тематический сайт «Иракские солдаты насилуют белых женщин». До «расцвета» в такую откровенно политизированную поднишу никто бы и не сунулся. Теперь же модели с Кавказа и местные парни, закутанные в бурнусы и обвешанные муляжами АК-47, исправно изображали групповые бесчинства над неизвестно откуда взявшимися в интерьерах разрушенного Багдада (старые заводы под Петербургом) блондинками европейского происхождения. Атмосфера жары и пустыни достигалась желтыми фильтрами.

Дрочеры становились все более привередливыми, и клиенты, вслед за ними, повышали планку качества. «Фейк» категорически перестал устраивать клиентов, увеличились зарплаты и бюджеты, усложнились сценарии. Дело стало доходней, а главное — интересней.

На питерском рынке вдруг перестало хватать моделей, и агенты стали ездить в украинскую периферию, где был просто модельный кладезь. Они создали конкуренцию питерским моделям, так как требовали меньшей оплаты, были красивы, веселы и покладисты. Иногда казалось, что в Северную Венецию переехал весь Луганск вместе с областью.

Такой размах бизнеса просто не мог остаться без внимания капиталистических правительств, и первая весточка пришла от платежной системы Visa. Биллингам предложили плотно пересмотреть свои отношения с экстремальными сайтами, и когда те стали нудить, многих из них тут же резко отключили от Visa. Поднялся вой и шухер.

Приструненные биллинги в срочном порядке надавили на те сайты, которые обслуживали. Финансовые отношения практически оформлялись заново, но на этот раз посредством кучи документов, добыть которые не смог бы и сам дьявол. Увенчала эту бойню специальная американская правительственная комиссия, которая разрешила биллингам отказывать в обслуживании без объяснения причин, на основании собственного субъективного решения. И если, например, модель на сайте казалась биллингу чересчур моложавой, то никакие официальные документы не могли спасти положение. Сайт просто не обслуживали. Так же, в итоге, поступил и MasterCard. Американский потребитель, привыкший платить только этими картами, стал быстро и уверенно уходить из рук экстремальных порнографов, и никакие смс-биллинги не могли спасти положение.

Однако корабль экстремальной порнографии продолжал борьбу за плавучесть. Если мелкий функционер пошел ко дну сразу, то крупные дельцы открывали десятки своих собственных биллингов по всему свету, работавших с пластиковыми картами через тридцать три мелких инстанции, пряча концы в воду. Только в одной Голландии возникало по двадцать банков на городок с населением в тридцать человек. И некоторое время эта система работала, держа на плаву остатки крупняка.

К слову сказать, тот же Эдип почти не колыхнулся от удара. Оказалось, что он изначально работал со своей собственной биллинговой системой. Как она действует — никто не знает, но это его «ноу хау» до сих пор одаривает инцестом всех желающих платить. Я уже говорил, что он — гений?

Всем остальным же настал полный пиздец. Авмы сдавали дела и уходили в другие ниши бизнеса, где и пребывают по сей день. Весь «экстрим» пошел прахом. Даже не экстремальному БДСМ пришлось доказывать, что он не рэйп, смягчив контент до розовых соплей. Ниша «инцест» мимикрировала, избавившись от таких факторов в контенте, как семейные отношения, и сменив название на невинную формулировку «молодые и старые». И только Эдип в своем Израиле оставался непоколебим, как индейский вождь Сидящий Бык. Еще раз повторюсь, что он — гений.

Волна репрессий докатилась и до контентщиков, некоторым из которых в одночасье заморозили счета в ранее абсолютно лояльных банках. Я попал под эту раздачу, одним телефонным звонком из службы безопасности банка оставшись без огромного куска своего состояния. Мне вежливо предложили навестить головной офис моего банка в Латвии, если я считаю, что способен доказать легальность своих немалых доходов. Из телефонной трубки явно пахнуло американцами и судебными тяжбами, поэтому я вежливо попрощался и поставил на деньгах крест.

Я оказался у разбитого корыта. Несмотря на то, что корыто это было сделано из драгоценного металла, я понимал, что все придется начинать сначала. Я продал свой автопарк и переехал жить к другу. Две недели я питался из его холодильника и плакал в его жилетку. Я был угнетен самим фактом потери такого количества активов, на которые возлагались все предстоящие заказы. Снимать их было не на что. Денег на съемку всего объема, даже после продажи автомобилей, не хватало. Более всего к ситуации подходило определение «катастрофа». Даже понимание того, что такой раскрученный контентщик, как я, не может сгинуть в одночасье, не прибавляло оптимизма. Мне срочно требовался либо крупный заказ с предоплатой, либо я возвращался к созданию секты или письму всем олигархам.

Я погрузился в сумрачные думы, в которых меня и застал совершенно не близкий мне заказчик. Он не был постоянным клиентом, и я не знал о нем ровным счетом ничего, кроме ник-нэйма. Он спросил, не сниму ли я для него пару сетов? Пара сетов меня категорически не спасла бы, и я сказал «нет, извини, чувак». Удивленный моим отказом (а я, если помните, был безотказен), он поинтересовался причиной такого поворота дел. Я честно рассказал ему ситуацию с латвийским счетом и отсутствием бюджета даже на текущие проекты.

«Сколько тебе нужно?» — спросил он. Мне нужно было двадцать тысяч долларов. «Фетхард устроит?». Fethard — это платежная Интернет-система, в то время работавшая с порноденьгами. Я не понял вопроса. Устроит чем? «Тебе нужны двадцать тысяч?» Да, очень. «Так тебя устроит Fethard для перевода?»…

Совершенно незнакомый человек предложил мне взаймы двадцать тысяч долларов. Обо мне он так же не знал ничего. Он не просил процентов и не назначал срока возврата. Мы даже не обговаривали никаких условий. «Всякое случается» — сказал он, и перевел нужную сумму.

Впоследствии, в зачет долга, я снял для него полнометражный фильм. Вот и все. Но в тот момент он спас если уж не меня самого, то мою репутацию. Если он прочитает эту книгу в далеком Лос-Анджелесе, то пусть знает, что я благодарен ему по сей день. И даже не за деньги. Благодарен за его поступок, каким бы незначительным он ему не казался.

Отсняв на полученную сумму все текущие заказы, я продолжил влачить жалкое существование разорившегося миллионера. Впрочем, не таким жалким оно и было. На самом деле я вернулся к истокам своей карьеры в буквальном смысле. Я снял коттедж в пригородном поселке, где был тот самый классический набор антуража, в котором я снимал свои первые рэйп-ролики: подвал, сарай, брутальный гараж и лес неподалеку. Дело, хоть и очень туго, как в девственное очко, но входило в колею. Я даже купил себе «Волгу», чтобы уж совсем не опуститься.

Поскольку клиенты замерли в ожидании завтрашнего дня, я понял, что на их вялых заказах не раскручусь и до малой толики потерянного благосостояния. Надо было брать в свои цепкие лапы значительно больший объем ответственности. И я переключился на продюсирование целиком собственных сайтов. Теперь съемки для сторонних заказчиков были лишь небольшой частью моей деятельности. Основное время было посвящено креативу сайтов, поиску ранее не засвеченных в порнографии моделей и реализации полученного материала в моих проектах. Я вновь собрал приунывшую команду, и мы опять впряглись по полной программе. И, наконец, в карманах привычно «зазвякало».

В тот период никто не запускал новых проектов, ожидая новых подлянок с верхней ветки большого бизнеса. Орлы, однако, изрядно погадив, успокоились. И, несмотря на то, что многие открыто называли меня идиотом, вкладывающимся в обреченное дело, мой риск оправдал себя целиком и полностью — я выкарабкался. Более того, созданные тогда проекты так и кормили меня до самого конца.

В общей сложности я открыл около десяти сайтов, три из которых стали хитами. К тому же я снял несколько полнометражных фильмов для немецких киностудий — «Jacuzzi Boy», «Russian Casting part I, II» и другие. Ценители могут найти их в каталогах. Тут я ступил на единоличную территорию уважаемого господина Прянишникова, который, правда, не снимал тогда гей-порнографию. Надеюсь, он не ревнив.

Я продал «Волгу» и купил Мерседес.

И тогда меня впервые посетило дежавю. Вопрос еще не был озвучен, но уже витал в воздухе: «А насколько мне это все еще интересно?». Мне было двадцать четыре. В свои годы я сделал для порнографии больше чем просто «много». А для гей-порнографии, пожалуй — все. Начать новое восхождение по мною же протоптанным тропам? Ну, давайте попробуем.

Порно от кутюр.

В индустрии «взрослых фильмов» есть мода, и я всегда старался быть в курсе модных течений сетевой порнографии. Оно и понятно — чем метче в цель снимаешь видео, тем веселей отдача.

В прошлом году было модно одно, в этом — другое, а в следующем еще даже неизвестно, что будет модно, и самое выгодное — эту моду создавать. Этим я тоже занимался. Раскручивать ниши удавалось не всегда, но уж если удавалось… Ниша делала тебя порномагнатом в одночасье.

Бывает, например, «год волосатых лобков» или наоборот — бритых, или «год негров» или латиноамериканцев. Направления течений, как самый крупный потребитель, диктуют США, поэтому некоторые из них могут быть большинству из нас непонятны и даже неприятны только из-за природной ксенофобии. Тем не менее, в рамках Штатов они вполне органичны и обоснованны, типа «года иракских солдат» в рэйпе, на волне их военной кампании.

Мода в порнографии, особенно под конец моей карьеры, начала заметно отклоняться от классических канонов половых отношений. Складывалось впечатление, что, грубо говоря, разнообразная ебля, основанная на проникновении, всех достала. Поскольку число доступных порноинтересу отверстий у человека неизменно мало, то тенденция начала развиваться в неожиданных направлениях.

Например, к 2006-му году в США стали модны так называемые «борцовские поединки». Их снимали практически все студии, и во всех вариациях. Мужики и девки, в обтягивающих тряпочках, мутузили друг дружку на рингах, валяли по полу, то удушая и тягая за волосы, то начиная яростно сосаться и сдирать части костюмов. Целиком, при этом, никто не раздевался и, уж тем более, не сношался.

Зрелище, на мой прямолинейный взгляд, было, скорее, смешным, нежели возбуждающим. Скромные накачанные самки швыряли субтильных самцов, прыгали на них сверху и терлись об их поверженные тела своими промежностями, изображая оргазм. Или же, наоборот, гигантские самцы тыкались фрикционирующими бедрами в зады и промежности прижатых к рингу спарринг-партнеров.

Конечно, есть какие-то неизменно популярные вещи, которые трудно назвать модными. Они постоянны и практичны, такие как обычный хард, юные партнеры, любительские съемки и прочие. Принося постоянный доход, они, однако, не позволяют взлететь в заоблачные выси как коммерции, так и творчества. Ты остаешься этаким ремесленником, в основном из-за огромной конкуренции, создающей однообразную питательную серую массу, из которой потребитель зачерпывает практически наугад, стремясь, все же, к островкам сладкой и модной оригинальности. Хотя, конечно, никакая мода не сможет полностью затмить эти вечные ценности, надежные арьегарды, тыловые позиции контентщика, на которые можно смело отступить и там отсидеться, пережидая бури и катастрофы на рынке.

Все это говорит нам о том, что для коммерческого успеха не достаточно просто снять красивую писю в красивой попе на уютной постели. Нужно умело вписать это в общую картину мира порнографии и её моды. Иначе красота тебя не спасет, а вот у соседа, который снял довольно посредственные и целлюлитные жопы, но зато в балетных пачках и в чистом поле, все будет хорошо. Потому что он следит за ситуацией на рынке.

Во многом этому способствуют сами заказчики, которые предоставляют тебе готовую нишу для съемки. Но чтобы стать суперконтентщиком, надо держать нос по ветру и быть на шаг впереди всех. Еще раз повторю — делать моду намного выгодней, чем ей следовать.

Как же это делать? Нужно понимать, что откуда берется. Например, закон разрушил экстремальную нишу «инцеста», но ведь потребитель-то никуда не делся. Он сидит перед экраном, зажав свой опадающий пенис в кулачке, и думает, что бы ему посмотреть, вместо дедушек, сношающих юные тела. И если до Вас дойдет первым, что нужно срочно наполнять нишу сильно разновозрастных партнеров, и вообще молодых моделей, то вся эта изголодавшаяся аудитория рванет на ваши цветущие луга. Подобные аналогии Вы уже можете провести сами. Собственно, так мода и делается. Ничего сложного и никаких прорывов в науке половой любви. Только расчет и прозорливость.

В зависимости от актуальных модных течений, приходилось частенько изменять облик моделей. То старить, то омолаживать их мейкапом, рисуя морщины и седину или наоборот — их замазывая. Но чаще всего изменения касались волосяного покрова, как самого быстро восстанавливающегося фактора.

Особенно много возни пришлось на тот период, когда грянула популярность на волосатые лобки. Эту нишу мы называли «хэйри» (hairy — волосатый). Множество моделей-девушек, привычно выбривавших промежность, принялись старательно отращивать кустистые заросли, в погоне за гонораром. Дело доходило до того, что поиск бритой модели превращался в проблему. Кому не позвонишь — ой, знаешь, я сейчас хэйри отращиваю, подожди месяцок. Вот хуйня! Месяцок-то ждать было нельзя, ведь съемки на носу.

В обратном случае, когда мне нужно было снимать хэйри, приходилось ждать две-три недели, пока выбранная заказчиком модель «заволосится» до нужной степени. И все это время ей оплачивалось, поскольку модель уже не была выбритой, но и на хэйри еще не тянула, и её никто не снимал. Да и на личном фронте у них было не весело, в связи с их аграрной деятельностью. Я даже слышал, что от одной модели ушел парень, доведенный хэйри до отчаяния. Эстет хренов. В общем, был легкий атас.

Атас противоположного характера происходил в гей-нишах. «Твинки» — молодые геи — должны быть чисто выбриты во всех местах в обязательном порядке. И вот я к десяти утра приезжаю на съемки, груженый бритвенными наборами, пенками и успокаивающими гелями после бритья, чтобы их нежные жопы не покрылись раздражением. До часу дня студия напоминает фестиваль цирюльников. «Стригу, брею, кровь отворяю». Как сказала Тэффи — кто не хотел стричься и бриться, тому кровь отворяли. До этого, конечно, не доходило, но, бывало, и резались сослепу. Пробовали себе зад побрить? Это как пленку из фотоаппарата в темной комнате извлечь. Поэтому милая картина бреющих друг другу зады моделей была привычным началом рабочего дня. Конец дня знаменовался вантузовым проталкиванием жопяных волос сквозь не расчитанную на гейские постригушки канализацию.

Девушки эпилировали свои конечности и рабочие места дома, самостоятельно. Самцы же, сколько не говори, приходили бриться на студию, мотивируя это наличием там взаимовыручки.

К менее проблемным факторам подготовки относилась, например, «разработка заднего прохода», для съемок всяких фистерских тем. Этим, слава богу, народ занимался самостоятельно, и, видимо, не без удовольствия. На размеренную разработку уходило от нескольких часов до суток, проводимых моделью во введении в очко различных предметов, постепенно увеличивающихся в диаметре — свечей, фаллоимитаторов, флаконов, бутылок и прочих. В прямой кишке опытных моделей, после суток таких манипуляций, можно было устроить небольшой склад стеклотары.

Самыми же регулярными процедурами всегда являются клизмы и глубокие подмывания, ну и здоровый образ жизни в течение пары дней перед съемками, чтобы никакое похмелье или резкий понос не могли поставить процесс под угрозу. Те, кто не соблюдал этих простых заповедей, карались дисциплинарными воздействиями со стороны грозного Егора.

Шапка.

В этом году я чуть было не влюбился в модель, что для меня не свойственно. Все-таки к девушкам-моделям я имел подход достаточно утилитарный, как к элементам производства. Но бывает так, что мозг переключается с одного на другое, и прежние понятия отступают на время.

Её звали Марина, а мы еще дали ей прозвище Шапка. До меня она снималась только у Прянишникова, и ни разу — для Интернет-порнографии. Мне её порекомендовал мой агент. Я спросил — хорошенькая хоть? Ага, сказал агент, и усмехнулся. Ну, давай номер.

Мы созвонились, и она приехала на съемки. Я ожидал чего угодно, но в студию вошел, а точнее — впорхнул настоящий ангел. Она была так хороша, что съемочная группа некоторое время, затаив дыхание, следила за её перемещениями но комнате, осторожно знакомясь и подкатывая пробные «яички». Когда она разделась, все тихо взвыли, а вопрос эрекции моделей быстро перерос в проблему преждевременного семяизвержения. Её попка-орешек, упругие сисечки и чувственный рот сводили с ума, швыряя мужиков в пучину первобытных весенних игрищ. В дальнейшем все модели наперебой рвались сниматься с нею. Она источала секс, заполняя им все пространство вокруг себя.

Еще раз — красоты она была просто неописуемой. Я захотел её мгновенно и безоговорочно, и весь съемочный день маялся от нетерпения и возбуждения, наблюдая, как довольные модели жарят её во все доступные места. После съемок я сразу утащил её куда-то ужинать, и наши отношения перешли в более тесную фазу.

Прозвище «Шапка» Марина заслужила потому, что любой головной убор, который бы она ни надевала, украшал её неимоверно. Она это знала, и старалась не снимать шапку даже в помещении, дразня истекающих слюнями самцов. Мы в шутку предлагали ей даже сниматься в шапке, но до этого не дошло.

Наши отношения не сложились. В основном из-за её «болезненного пофигизма». Даже когда у неё все было объективно плохо, она умудрялась убедить себя в обратном. Вследствие этого она жила с каким-то парнем, который был не в курсе её порнодеятельности, сам не зарабатывал денег абсолютно никоим образом, и даже не пытался этого делать. Она вполне мирилась с такой ситуацией, и кормила его, как заботливая пичужка — птенца кукушки.

В итоге она снялась у меня всего пару-тройку раз, а потом просто пропала. Кто-то говорил, что она вышла замуж за своего кукушонка, но к тому моменту я уже поостыл, поскольку подобный склад характера был совершенно не в моем вкусе. Но я до сих пор вспоминаю её, когда мне доводится по-быстрому «передернуть затвор».

Радости материнства.

Очаровательнейшая ниша «Прегнантс», в которой сексом занимаются беременные женщины. Ниша очень дорогая, в два-три раза дороже обычных, поскольку период этот в жизни женщины длится не очень долго, а съемки и того меньше — от шестого месяца и до родов. К тому же модели должны быть совершенно очевидно беременными, а не просто толстыми, ставящими под сомнение факт своей беременности для дрочера. Однако желающих сниматься, как ни странно, много.

И не просто много, а даже очень много. Масса беременных девочек желает подзаработать и себе на вкусную еду, и ребенку на красивую игрушку. Поэтому, только-только осознав свою беременность, они звонят и сообщают, что через пять месяцев будут готовы сняться в веселом харде, или софте, в зависимости от заказа и собственного желания. Чаще всего это даже не модели, а какие-то их подружки и знакомые, узнавшие о такой возможности случайно. Не профессионалки, они, однако, сразу спрашивают, а сколько денег заплатите? А я вот еще позвоню, узнаю, сколько в другом месте заплатят. И так далее. В итоге, на протяжении последних месяцев беременности, эти девушки снимаются практически беспрерывно, мечась от контентщика к контентщику.

Есть, так же, специальные агенты, просиживающие штаны в женских консультациях и родильных домах. Не знаю, как дословно они предлагают сниматься, но в целом все сводится к тому, что у тебя, детка, осталась пара месяцев, чтобы поднять немеряно денег. Как показывает практика, «детки» соглашаются.

Одну девушку ко мне привел её парень, который снимался у меня в «бишках». Она была беременна от него, месяце на пятом. Месяца два он её, видимо, уламывал, и когда они решились, я снял с ними роликов пять, не больше, поскольку у них было жесткое условие — сниматься только вдвоем, и только друг с другом. Типа, они друг другу не изменяют. Хотя он прекрасно работал без неё даже в групповухах, и в «туза» его драли, и он сам драл мальчиков и девочек только так. Но всплыла вот такая странная мораль, и больше пяти роликов с одними и теми же лицами уже были заказчику не интересны.

Примечательный факт — большинство беременных девушек отчаянно хотят секса. Их наши съемки неимоверно возбуждали, особенно всякие групповухи, в которых они так искренне и яростно сосали и наседали на многочисленные болты, что даже привычная ко всему съемочная группа адски возбуждалась.

Вот такая вот ниша, исключающая, правда, некоторые позы, но веселая, прибыльная и всем в удовольствие.

Полнометражка Jacuzzi Boy.

Полнометражка — это вам не ролик. В ней есть все кинематографические нюансы. Между сценами порева на площадке творится настоящий Голливуд, просто потому, что на Мосфильме пока такого не снимают. Есть диалоги, есть актерская игра, и даже, где-то, по Станиславскому, можно позволить себе попенять актерам на неверную драматургию. В полнометражке не может быть «фэйка». Все хуи стоят по-настоящему, как идолы острова Пасхи. А вот времени на онанизм нет — операторы, помещения для съемок и осветительные приборы стоят дьявольски много. Поэтому эпический полнометражный стояк достигается особыми методами, до которых я доходил сам.

Я скупил в секс-шопе все, что посвящалось эрекции, начиная от вакуумных эректоров, похожих на приборы пришельцев для высасывания мозга, и заканчивая подозрительными капельками в нос «Секрет Шао-Линя», с дрочащим престарелым азиатом на фоне тянь-шаньских предгорий. Все это я, гордо заявляю, проверил на себе. Я сидел в комнате, работал помпой эректора, и капал себе в нос. Мой намазанный стимулирующим кремом член, источая клубничный аромат, вяло возлежал в колбе эректора, взирая на меня унылым взглядом одноглазого бассет-хаунда.

Когда в паху у меня образовался здоровенный засос, от капель поехала крыша, а бассет-хаунд даже не приподнял голову, я обратился к фармацевтической промышленности. Молодая девушка-провизор, сочувствующе поглядывая на мою невозмутимую физиономию, выкладывала на прилавок горы «Виагры», «Сиалиса» и прочих стыдливых препаратов категории «я все еще мужчина».

Наверняка вы не удивитесь тому, что препараты не подействовали. Не подумайте, что я мегаимпотент, или это все не работает. Хорошенькую провизоршу я был готов отодрать в подсобке этой же аптеки. Но мне было необходимо, чтобы «кол» стоял независимо от того, что творится вокруг его обладателя, то есть даже в эпицентре ядерного взрыва.

Я понял, что надо идти к истокам. Мне нашли «надежного» уролога, и я навестил его в КВД после приемных часов. Уролог сидел у себя в кабинете, закинув ноги в ковбойских сапогах на стопку историй болезни, и отстраненно внимал здоровенному косяку, который я учуял еще из коридора. В его позе и размере джойнта чувствовался недюжинный опыт и принятие фрейдистской теории о сигарах. Я присел на стул и пространно описал проблему, подозревая, что разговариваю больше с тетрагидроканнабинолом, чем с мозгом уролога. Тот некоторое время неподвижно смотрел сквозь меня зрачками, размером с Мишино анальное отверстие, а потом выдохнул и промолвил: «Тогда только Каверджект и эрекционное кольцо». Я поблагодарил и повернулся к выходу. «Осторожней с Джектом, можно и помереть» — прозвучало мне в спину. «Помереть» меня не устраивало, я сел обратно и вступил в переговоры.

В результате был индуцирован настоящий научный подход. Каждая из моделей навестила уролога и сделала «пробник» на аллергические реакции. Поскольку чудодейственный препарат вкалывается непосредственно в пещеристые тела полового члена, и есть опасность, по неопытности, попасть в вену, то и на съемках «укольчики ставил» тот же обдолбанный ковбой-уролог. Я не уверен, что он понимал, где находится, но колол он твердой рукой, властно сжимая и оттягивая пока еще вялые члены. Модели уважительно называли его на «Вы» и «доктор».

Предсказанное чудо произошло, и актерский состав, как племя бесстыжих папуасов, вскоре размахивал при ходьбе алыми жезлами содомии, украшенными веселенькими разноцветными эрекционными кольцами. Мы приступили к съемкам.

Я располагаюсь в отдельной комнате, перед тремя режиссерскими мониторами, с которых отслеживаю происходящее — крупный, средний и общий планы. С тремя камерами работают профессиональные операторы, ангажированные на центральных и региональных телеканалах (многие телеоператоры подрабатывают на порнохалтурах). Я только раздаю указания, не путаясь под ногами в съемочной. Впоследствии фильм будет переозвучен на другие языки, поэтому все диалоги расписаны заказчиком заранее, вплоть до междометий.

Сюжет незатейлив. Молодой гей просыпается в День своего Рождения и, перед приходом гостей, решает поваляться в джакузи. В ванной комнате он обнаруживает, что джакузи не пузырится, и он вынужден вызвать того самого Jacuzzi Boy, вокруг которого все и завертится. Некоторое время он расхаживает по квартире, небрежно обернутый простыней, варит кофе и вообще — изнывает. Наконец, звучит звонок в дверь, и на пороге возникает Михаил в рабочем комбинезончике с вышивкой Jacuzzi Service. Гей провожает его в ванную комнату к джакузи. Тут, казалось бы, им уже и надо приступать к ебле. Ан нет. Это же полнометражка. Поэтому Михаил углубляется в недра пузырящего устройства, а юноша отправляется встречать прибывших с тортиком гостей. Гости, естественно, тоже геи.

Все располагаются в гостиной, весело щебеча и поздравляя именинника. Наконец, один из компании отправляется в ванную, помыть руки. Там он застает коленопреклоненного Мишу. Чресла посетителя восстают, он запирает за собою дверь, и здесь мы переходим к сути происходящего. Джакузи бой приступает к своим непосредственным обязанностям. В гостиной все уже тоже возбудились, расползлись попарно и мы снимаем их утехи с незатейливыми предысториями. Заканчиваются междусобойчики генеральной оргией с особым акцентом на межбулочное пространство джакузи боя.

Снимая эту оргию, мы поставили мировой рекорд по дальности эякуляции. Во время дубля всеобщего семяизвержения все модели ждут друг друга, чтобы кончить одновременно. Кто-то еще не готов, а кто-то уже вот-вот. И так минут пятнадцать. В итоге семя одного из дожидавшихся выстрелило с такой стартовой скоростью, что преодолело всю съемочную площадку и густо, с брызгами поразило прямо в лицо не подозревавшего опасности юношу, мирно пялившего чей-то зад.

Съемочная площадка повалилась в конвульсиях дикого ржача, под аккомпанемент возмущенного верещания жертвы, и оправдания спермоснайпера. Дубль был запорот, но оно того стоило. Ради интереса мы замерили дистанцию выстрела, и выяснили, что прежний мировой рекорд побит на несколько сантиметров.

Восьмая казнь египетская.

Она началась с того, что один из моих администраторов пожаловался на постоянный невыносимый зуд в паху. Мне кажется, что это мандавошки, стыдливо сказал он мне, и в доказательство с громким хрустом почесал промежность, как блохастый пес шкрябает за ухом. Ну что же я сделаю, пах твой посмотрю? Сходи ко врачу, ответил я. И действительно, с чего бы подозревать мандавошек у администратора?

Однако то, что он обратился ко мне с этим делом, меня насторожило. Явно тут что-то не чисто.

Через пару дней администратор снова вызвал меня на конфиденциальный разговор и предъявил неопровержимую справку о том, что в его паху есть поселение трудолюбивых землекопов. Я понял намек, и скопом отправил весь коллектив по его стопам — проверяться. Сделать это было не трудно, поскольку массовый психоз работает безотказно — стоило сказать, что есть вероятность нашествия, как у всех дружно зачесалось в паху. Заставлять никого не пришлось.

В результате обследований выяснилось, что между собой на студии не переебались только я и программист. Остальные разделили участь юного энтомолога. Даже съемочные группы виновато тупили глазки. У нас случилась эпидемия, которая, по закону жанра, сопровождалась истерикой особо чувствительных особ. Коллектив сплотился в общем санитарно-гигиеническом порыве, умащаясь вонючими составами и обсуждая личный опыт борьбы с напастью. Нас с программистом больше интересовало, как эти мелкие твари могут перебираться с жертвы на жертву помимо момента соития. Я стал перед посадкой куда либо подкладывать под задницу полиэтиленовый пакет, а программист орал на каждого, кто приближал свой филей к его стулу ближе чем на метр, и вообще стал запираться в техничке на ключ. Маразм крепчал.

Мази, однако, подействовали, и колония паразитов быстро перенеслась из бренного существования в мир иной. Страсти бурлили еще около месяца, выражаясь в лозунгах об обязательном медицинском освидетельствовании раз в месяц и пакете справок из КВД. Но потом сами же виновники торжества забили на это дело болт, и вспоминали все реже. Эпидемия превратилась в анекдот, и разговоры о ней стали начинаться со слов «а помните?!»

Порномодели по причине своей профессиональной деятельности уделяют, все же, больше внимания половому аспекту здоровья, чем работники других творческих сфер. Поэтому за все время моей карьеры никаких других казусов венерологического характера у нас не случалось.

«Дед» Юра и Russian Casting.

«Дед» Юра — очень колоритный мужчина. Он является известным поэтом-песенником, близким другом многих поп-звезд нашей эстрады и автором их хитов. Естественно, он гей и любовник некоторых из певцов, актеров и публичных персон. Однажды он вытащил меня в БКЗ «Октябрьский», на День Рождения одной российской суперзвезды, окончившийся умопомрачительной оргией. Я еле спас свою задницу из лап хмельного гей-бомонда.

Жизнь Юрия полноценна, как в финансовом, так и в творческом направлении. У меня он снимался совсем не из корыстных побуждений. Ему нравился сам процесс.

Он интеллигентный и интересный собеседник, очень ироничный по отношению к себе. Это выражается в его бесконечных рассказах о похождениях собственной задницы по всему миру, в которых он называет себя в женском роде. «Адик, ты не представляешь! Не успела я сойти с трапа, как получила хуя! Я там ни одного натурала не встретила — одни пидары. Меня так еще нигде не пялили!» — рассказывает он, манерно размахивая руками, с абсолютно «голубой» интонацией. При этом на его бородатом лице сияет ироничная улыбка — он стебется над собой.

Работать с ним — одно удовольствие. Он никогда не отказывает без причины, всегда артистичен и бодр. Угостить всю съемочную группу сладостями и одарить всех приятными подарками — это для Юры в порядке вещей. Поэтому он всеобщий любимец и вообще — лапочка.

С таким амплуа Юра подходил на роль продюсера в полнометражке «Russian Casting» как никто лучше.

Жанр «кастинг» довольно популярен в порнографии. Сюжет кастинг-фильмов и роликов изображает пробы молодых моделей, впервые решивших сняться в порнофильме. Этакая имитация эксклюзива. Мол, эти ребята еще даже не снимались нигде, а вы уже можете на них вздрочнуть. Совсем бесхитростно.

Несмотря на дальнейшую переозвучку, диалоги нужно проговаривать строго в соответствии с заказанным текстом, который, впрочем, не блещет разнообразием. И вот Юра на русском языке несет полную околесицу о том, как толпа морячков в Нью-Йоркском портовом кабаке поимела его в сортире, и как ему это понравилось. Оператор, он же — Юрин собеседник, завистливо поддакивает из-за кадра, и ахает на особо щекотливые подробности.

После такого лиричного вступления продюсер приглашает в комнату первую модель. Он берет у неё небольшое интервью, в котором раскрываются некоторые подробности биографии соискателя. Американский обыватель любит подрочить на своё место в мировом рейтинге, поэтому все модели, по легенде — сплошь эмигранты из третьего мира, которые приехали отведать державного хуя за сносную денежку. На родине моделей должна быть война, разруха и бардак — это практически обязательная подробность. Не так уж их обыватель от нашего и отличается, даже ненавидят друг друга одинаково необоснованно.

После непродолжительных расспросов продюсер переходит непосредственно к пробам, и на этом все заканчивается. Американская мечта сбылась, самосознание окрепло, от яичек отлегло — спи спокойно, дорогой капиталист.

Точка зрения.

Есть такая замечательная и очень модная в свое время ниша — Point Of View (POV). Она отличается тем, что в качестве «ёбаря» на экране выступает сам оператор. Если Вы когда-нибудь играли в трехмерные игры-стрелялки, то можете себе представить аналогичную картинку от первого лица, только вместо оружия посреди экрана торчит хуй того, кто ведет съемку. Это изящное решение позволяет зрителю почувствовать себя непосредственным участником событий, обеспечивая эффект присутствия.

Корни POV, по всей видимости, уходят в любительские съемки, когда оператор бывает лишним, а под рукой есть камера, и грех на неё не поснимать. Вы и сами, верно, не раз задавались вопросом — почему бы не развлечься подобным способом? Подтверждением тому служат несколько моих знакомых, которые любят запечатлеть свои игрища на камеру сотового телефона, и потом разделить радость просмотра с близкими друзьями. Действительно доступная штука.

Такой подход обеспечил нише неизменный успех и постоянную широкую аудиторию. Ролики POV, чаще всего, позиционировались как любительские, снятые нарочито непрофессиональными камерами, с дрожанием и «случайными» побочными видами, якобы захваченными отвлеченным от основного действа оператором. Снимающий выступал активным участником действа, постоянно комментируя происходящее, общаясь с моделью и даже изредка поворачивая камеру на свою довольную физиономию. Целевые сайты оформлялись, как частные «живые журналы» каких-нибудь личностей, которые показывали миру свои регулярные утехи с разными случайными знакомыми. Например «Комната Брайана сдается за секс», «Снимаю телок на минет в моей машине» и тому подобные.

Активно использовались групповые сюжеты. Оператор бродил среди оргии, то и дело присовывая в различные доступные отверстия, мог остановиться и поболтать с кем-нибудь или выпить пивка, создавая атмосферу милой домашней вечеринки, ненавязчиво переросшей в такой вот классный траходром.

Более всего из моей группы в этой нише подвизался Тобин, который десятками в день снимал свои содомитские акты. Участникам это было в кайф, и приносило доход. Отличное сочетание. Даже я не смог упустить возможности поучаствовать в POV-развлекухе, и один ролик с участием меня и двух телочек украсил Интернет. Получилось весело. Мы напились, и хотя я заплатил им только за один ролик, наснимали целый сет «пиоувишек», просто потому, что нам понравилось. До сих пор вспоминаю с теплыми чувствами.

Однако чаще я делал имитацию POV, когда камерой управлял отдельный оператор, державший свой болт в штанах, а располагалась она так, чтобы казалось, будто съемку ведет непосредственный участник событий. Получалось более качественно, поскольку в руке «дерущего» камера, зачастую, трясется больше, чем это было бы адекватно для порнопродукта.

POV позволяла в полной мере использовать моделей с неприглядными физиономиями или идиотской мимикой. Отличный хуй — все, что требовалось от его обладателя. Остальное оставалось за кадром, и могло быть никуда не годным. Например, Егор, с его вечно унылой физиономией и огромным болтом, великолепно крушил задницы, вагины и рты в этом жанре.

И, наконец, в этой нише могли спокойно сниматься те, кто не хотел «светить» свое лицо. Можете сами попробовать, и Вам почти наверняка понравится.

В общем, со всех сторон одни преимущества. Просто прелесть, что за ниша.

Business2Business.

Один крупный партнерский портал решил создать сайт, посвященный гомосексуальным отношениям в тюрьме. Никаких насильственных фетишей, просто вот — как там они живут своей половой жизнью. Естественно, на пособие сайт не претендовал, чисто подрочить в удовольствие для вольного народа. Контент заказали мне.

Бюджет был более чем солидный, и я озадачил своих администраторов на поиск аутентичной натуры. Таковая нашлась прямо в одном из петербургских СИЗО, где с нас попросили вполне приемлемые пятьсот долларов за восьмичасовой съемочный день. Нам выделили две камеры, заключенных из которых на время работы «уплотняли» в соседние, прямо за стеною. Администрация даже поинтересовалась, не надо ли нам что-либо приукрасить. Мы отказались, поскольку и так все было красиво — дальше некуда. Настоящая советская тюрьма, с баландой, шконками, одинокой лампочкой, парашей типа «ведро» и зарешеченным окном.

Сюжеты были мирные и незатейливые. Типа траха за сигареты, мелкие провинности, вроде обоссанной параши и других подобных поводов. Заказчики-американцы потом отметили, что антураж тюрьмы практически идентичен штатовским. И творится у них там такая же хрень. Есть пара «модельных» тюрем, конечно, которые по каналу Дискавери показывают. Но в основном то же самое — камеры переполнены, все ебутся, пиздятся и от тоски набивают татуировки и фигурно разрезают головки членов, анестезируя их ударом столовой ложки. Гламурные тюрьмы, сказали заказчики со знанием дела, только в Европе.

Мы рисовали татуировки и фингалы, зачерняли «выбитые» зубы, и вообще развлекались. Съемки длились недели две, и мы ездили в СИЗО, как на работу. К концу недели нас встречали, как старых знакомых. Зеки улюлюкали и предлагали сниматься бесплатно, а надзиратели шутили, что «скоро насовсем приедете». Охраняли нас вертухаи, и в перерывах даже приносили нам «начальницкого» чайку. Руководство СИЗО в целом отнеслось к нашей затее очень позитивно, оказало всяческое содействие, и было впечатление, что никто особо не удивился. Только конвоируемые мимо распахнутых из-за духоты дверей партии зеков натурально охуевали от происходящего, набираясь материала для будущих «сеансов», как в тюрьме называют онанизм.

Проект у заказчиков пошел вяло, видимо за счет своего однообразия. Откуда бы в тюрьме взяться разнообразию? Первые ролики дрочерам были интересны, но одни и те же декорации и лица быстро приелись.

2005 год

Нет пророков в своем отечестве. Рокко Сиффреди — пример для подражания. Проекты, которым не суждено. Приятного аппетита! Про коня. Порнотриллеры. Приятного аппетита - 2! Сказ о русских мужиках и тестостероне. Мастер художественной порки. Каспер. Всем спасибо! Желтые карлики.

Отчего-то захотелось порассуждать на тему популярности и популяризации, а точнее — их отечественной провальности. Почему бы и нет?

Россия не готова к появлению звезд в таком жанре, как порнография. Различные попытки искусственно популяризировать отдельных девушек тихо умирали на региональных ток-шоу, не добираясь до умов широкой аудитории. Мало кто помнит, например, Таню-Таню и её продюсера Боба Джека, мелькавших на экранах с различными вялыми сенсациями на тему своей порнозвездности.

Наш менталитет, в отличие от западного, активно защищается, не позволяя порно стать поп-культурой. А «звездность» возможна только там, где эта культура доступна и популярна. Поэтому мы дивимся западным актерам, которые, начав свою карьеру в порнографии, перешли на стезю обычного кинематографа и ничуть не стыдятся прошлого. Только в России эти подробности считаются сенсацией. В Америке же всем до лампочки, что Сталлоне, Бандерас и Джиллиан Андерсен сверкали своими причиндалами в картинах категории XXX. Это даже делает им честь, как тем рестораторам, которые начинали мойщиками посуды. Чиччолина, между прочим, вообще в итальянском парламенте подвизается, и вполне успешно.

Яркий пример, который мог бы стать началом новой эры порнографии в отечестве — всем известная участница всем известного реалити-шоу.

Мало кто из функционеров порно смотрит телевизор вообще, и реалити-шоу в частности. Поэтому когда кто-то случайно обнаружил одну из моделей среди участников самой популярной среди молодежи на тот момент передачи канала ТНТ, то все это было воспринято в качестве локального прикола. СМИ тогда еще слыхом не слыхивали о сенсации. «А-а, зырь, она у меня там-то и там-то снималась!» — раздавалось периодически от разных изготовителей контента. У меня, кстати, она тоже снималась.

А потом кто-то из владельцев сайтов, на которых были ролики с её участием, выложил их в сеть бесплатно. Не самая удачная шутка.

Вот тут-то Интернет и сделал в одночасье нашу модель знаменитой повсеместно, а все прочие средства массовой информации активно догрызали останки сенсации, украшая их дикими подробностями. Теперь девушку знали даже те, кто не имел отношения к порнографии и никогда не смотрел реалити. Её фамилия стала брендом, а все фильмы были тут же перемонтированы и переизданы под совсем другими названиями, несмотря на то, что моделью-то она была довольно посредственной, и уж точно не была даже популярной, не говоря уже про «звезду». Понимаете, о чем я говорю? Кроме как со скандалом, эту тему не популяризируешь.

Ажиотаж был страшный, и все бросились делать деньги, кроме неё самой. Она вдруг пошла на попятный, покорно приняв порицания от публичных людей, рядом с которыми порнография кажется образовательными материалами. Взяла, и публично зареклась от съемок в порнографии, попыталась стать светской девушкой. Куда уж, «с суконным-то рылом», да в московский бомонд?

Любой солидный контентщик в тот период был готов платить ей огромные гонорары за новые фильмы, и мог раскрутить её как действительно первую порнозвезду «в своем отечестве», согласись она на съемки. Ведь её признал таковой самый независимый эксперт — русский сектор Интернета.

Но, повторюсь, мы не готовы к такой революции. И пусть только в одной Москве у нас тысячи проституток, а масс-медиа проповедуют лицемерные нравы, от которых воняет похлеще, чем от места выгула собак в период таяния снегов, все равно мы — пиздец, как высокоморальны. «Пропала девочка зазря». Ну, каждому — свое.

Вообще, вся философия порнозвездности заключается в несколько иных атрибутах, нежели мы привыкли воспринимать. Она, если можно так выразиться, чище, свободней от денег, славы и прочих нюансов. Ведь в порно нет амплуа, как в классическом кино. В любом фильме ты только трахаешься, и поэтому профессиональный век актера здесь не долог.

Настоящая звезда — это актер, признанный дрочерами. На некоторых моих моделях держались целые порталы, посещаемые огромными толпами поклонников. Если бы такая модель появилась где-нибудь в Лос Анджелесе, то её бы узнавали многие, не скрывая этого. Собственно, иногда так и случалось, на каких-нибудь гей-курортах Испании, где ребят приветствовали именно как звезд.

И, наконец, последний нюанс состоит в том, что большинство моделей используются и показываются не как личности, а как пушечное мясо для онанизма. Ты просто хуй, который дерет вот эту милашку, про которую дрочер забудет через три минуты. Если бы мы могли производить субстанцию, которая вводилась бы внутривенно, и обеспечивала оргазм, то мы бы её и производили. Честно говоря, мы её и производим, только вводится она через Интернет. И большего нам не нужно, потому что у нас нет конкуренции, и мы не боремся за качество. Нас можно сравнить с российской нефтяной промышленностью, в которой нет конкурентного бизнеса, а есть только производство, четко поделенное между несколькими кампаниями. А на хера что-то больше? Зачем делать звезд? И тот же Прянишников популярен не потому, что кто-то ждет его нового фильма, а потому что он баллотировался, судился и так далее. Он скандален.

Вот поэтому у нас не может быть звезд в порнографии. А на западе — другое дело. Там порнозвезд раскручивают, как личностей. Вокруг них создают ореол человеческого «я» и привлекательный для потребителя образ. Например, Рокко Сиффреди — общительный, компанейский, легкий на подъем парень, который трахает сотни девочек в год и может в сексе позволить себе все, без смущения и заморочек. Он узнаваем не за счет формы и длины своего члена, а за счет харизматичной манеры своего поведения. Зрителю хочется быть похожим именно на него и жить именно его жизнью.

Кстати, о Рокко…

С ним меня порносудьба тоже свела, хотя и достаточно мимолетно. Познакомил нас мой знакомый, танцор Мариинского театра, который частенько снимается у Рокко в восточной Европе, где тот производит большую часть своей хард-продукции. У него вообще снимается много русских профессиональных моделей высшей категории, если так можно выразиться о людях. Сам он в качестве актера уже не выступает, и лишь продюсирует съемки, руководя своей компанией Rocco Siffredi Produzioni, хотя в 2009-м году снова столь же энергично появился на экране. Его официальный сайт ныне общедоступен, познавателен и интерактивен.

Итак, танцор познакомил нас в одном из питерских клубов, и Рокко пригласил меня посетить грядущие съемки в Будапеште. Я согласился из вежливости, а потом подумал — почему бы и не съездить? Посмотреть, как снимает Рокко, должно было быть забавным и, возможно, поучительным. Так оно и было.

Съемки Рокко, да и других маститых продюсеров, проходят в крайне деловой атмосфере. В отличие от наших, подобного масштаба, которые больше напоминают вечеринку (я имею ввиду крупные проекты, а не мелкие каждодневные ролики-пятиминутки). В основном так происходит потому, что их модели не считают этот труд — подработкой. Их модели действительно профессиональны. Они подписывают контракты, целыми днями готовятся к съемкам и приходят на важную работу, а не на «денег по-быстрому». Рокко, во всяком случае, работает именно с такими. Излишне говорить, что такие актеры никогда не позволяют себе прийти неподготовленными, с похмелья, или опоздать.

Никто не дурачится сверх меры, не манерничает, не капризничает и не закатывает истерик.

Все эти нюансы и создают деловую атмосферу. Но это не значит, что съемочный процесс — суров. Отнюдь. Все веселы, бодры, чисты, загорелы, спортивны и подтянуты. Те же шутки и подтрунивания друг над другом, что и у нас. А еще у Рокко все люди — красивые. Не столько красотой физической, природной, сколько ухоженностью и здоровой заботой о своем тонусе. Непосредственно перед съемкой актеры посещают парикмахеров, стилистов, маникюрщиков-педикюрщиков и всех прочих создателей внешнего лоска. Никаких тебе прыщей, островков небритости, пролежней и опухших физиономий. Если что-то из вышеперечисленного присутствует и может испортить качество материала, то виновника «попросят вон».

Это при том, что гонорары там не намного выше наших. То есть они выше, но не глобально. Поэтому нельзя говорить о большой разнице в оплате, но о громадной разнице в условиях — однозначно. У них это бизнес, а у нас — вечеринка.

Отдельно стоит рассказать о кузене Рокко. Ему лет пятьдесят. Кем он является в команде — администратором или продюсером, а возможно и вообще никем — я не знаю, так как процесса подготовки к съемкам я не застал. Но непосредственно во время съемки он не делает ничего, кроме того, что сидит и дрочит. Он сидит с болтом наружу, помахивая и подрачивая им в разные стороны, весело ржет, рассказывает анекдоты и в целом является частью атмосферы. Все модели его обожают, потому что он funny. Кол у него огромный, как у Рокко. Видимо, это — семейное. И вот он сидит и наяривает его, периодически кончая. Глядя на всю эту деловую порнокартину с дрочащим кузеном на десерт, я отметил, что он, похоже, единственный, кого возбуждает все происходящее.

БДСМ и спанкинг.

БДСМ (Бондаж-Доминация-Садо-Мазо) есть подниша хардкора. Суть её заключается в том, что одни участники акта подчиняют и унижают других участников по взаимному согласию и для получения взаимного сексуального удовлетворения.

На мой взгляд человека, который «не в теме», БДСМ чаще всего является элементом ролевой игры, спектаклем. Ну как можно по-настоящему унизить человека, если он получает от этого удовольствие? Тем более что количество «рабов» в этой поднише значительно превышает количество «господ». В такой ситуации предложение, например, платных услуг «господина» значительно превышает спрос на «рабов», отдаляя эту культуру от настоящего «корневого» БДСМ за счет непрофессионалов, таких как я.

Специалистом в этой области я никогда не был, и снимал подобные сюжеты лишь несколько раз, поэтому говорить об идеальной эмоциональной атмосфере не приходится. Я просто скупал множество атрибутов БДСМ в секс-шопах, сочинял нехитрый сценарий, в меру «готичный», облачал моделей во все эти кляпы, маски и плети, и мы незатейливо снимали их игрища, не имеющие близкого отношения к настоящим унижениям и боли даже на взгляд дрочера.

Я уверен, что такие сюжеты пользовались успехом лишь у тех, кого возбуждает мысль о своей причастности к БДСМ, но позволить себе этого в жизни они не могут. А поскольку спрос был велик, то можно смело сделать вывод о существовании целой армии латентных садомазохистов, довольствующихся фантазиями и онанизмом. С большой вероятностью к ней относитесь и Вы, дорогой читатель.

Но! Просто необходимо рассказать о моем опыте погружения в область БДСМ, которая раскрыла мне глаза на многие нюансы этой подниши, отодвинув на второй план составляющую простых ролевых игр. Я расскажу Вам о съемках «спанкинга».

Спанкинг (spanking) людьми слабо посвященными воспринимается как «шлепание». Сразу представляется деревянная доска-шлепалка с рукояткой, для острастки утыканная пупырышками, которой докрасна обрабатывается чья-то похотливая задница. Ничего, казалось бы, интересного.

На деле все обстоит куда как жестче, и куда как сложнее.

«Спанкеры» — особая каста людей в нише садо-мазохизма. Они напоминают современных самураев — их мало, они не светятся, и они профессионалы своего дела. Их вызывают на съемки, как специалистов на работу. Никто другой не сможет делать то, что умеют делать они. Иначе никак, поскольку настоящий спанкинг является жестоким развлечением.

Истязание производится специальными орудиями, которые в умелых руках вскрывают кожу, оставляя резаные раны. Такие раны, однако, после заживления не оставляют даже шрамов. Разумеется, только если они нанесены специалистом-спанкером. Уже через пару недель истязаемая модель снова готова к съемке, и её кожа девственно чиста. Все следы предыдущего сеанса пропадают бесследно.

Внешность спанкера абсолютно не важна. В ролике имеет значение только модель-девушка. Сам специалист может сниматься в огромном количестве роликов, не требуя замены — это совершенно не вызывает претензий со стороны дрочера. Спанкер — просто инструмент, тонкий, точный и профессиональный. Мастер своего дела. Такие специалисты не взращивают себя ради съемок. Они являются представителями особой культуры, посвящая ей большую часть своей жизни.

Мне заказали всего один ролик на тему спанкинга. К заказу прилагался огромный бюджет и координаты обеих моделей. Мне оставалось только снять их взаимодействие.

Спанкер действительно пришел на съемки этаким мистером «Фикс Ит». Он сразу и четко обрисовал весь сюжет, и, по сути, являлся режиссером. Я сделал вывод, что разнообразие и сценарные изыски здесь не важны, поэтому доверить ему весь процесс было самым разумным решением. Мы определились с нюансами и приступили к съемкам.

Ничего более жестокого, с физиологической точки зрения, сквозь видоискатель своей камеры я до этих пор не видел. Бутафорская кровь и наигранные вопли — забудьте! Настоящая кровь стекала по спине привязанной модели, а сама она орала так, что по мне потоками снисходил холодный пот, и руки тряслись, как при абстинентном синдроме. Я украдкой оглядел съемочную группу — на всех лицах лежала печать животного ужаса. Нам еще не доводилось снимать настоящую, добровольную и дикую боль.

Только специалист работал, как пыточный механизм, размеренно и точно, раздавая указания модели и операторам. Съемки проходили при общем молчании, нарушаемом лишь свистом трости, командами спанкера и проникающими в глубины души криками «нижней» модели, превращавшими самую суть мою в тяжелый кусок льда.

В то же время я испытывал невольное уважение к тому, что делал этот человек. Я объективно понимал, что девушка испытывает удовольствие от истязания, хотя эмоционально был поражен этим в крайней степени. И я понимал, что мало кто на всей Земле способен доставлять это удовольствие так, чтобы оно не перешло грани, за которой были банальные увечья. Спанкер действительно был человеком не от мира сего, подобно мастерам гитары или экстремального спорта.

И вдруг, в какой-то момент, я поймал себя на четком ощущении, что снимаю не жуткое истязание, а настолько высшее проявление секса, что мне никогда не достигнуть это вершины, отгородившись от неё обывательским «это не моё!». Я увидел наслаждение в глазах девушки, страсть на лице, её затвердевшие соски и намокшую вагину, я увидел радость «причинения» удовольствия во взгляде и движениях спанкера. Эти двое не изображали страсть, как абсолютное большинство моих моделей на съемках. Спанкеры по-настоящему жили этой страстью на наших глазах и были по-настоящему прекрасны.

И тогда все сразу встало на свои места, обрело эстетику и красоту, превратилось в эротическое действо. Я обрадовался этому озарению настолько, что начал улыбаться, и бледные коллеги смотрели на меня, как на психа, пока сами не прошли эту стадию.

Насколько мы ограничены? Настолько, что не можем позволить себе даже мысли о том, что удовольствие может заключаться в боли, и что истязание — всего лишь форма, которую мы не просто не приемлем, но отрицаем и осуждаем.

После съемок мы утерли кровь, попрощались и разошлись. Клиенту, на его вопрос, я сказал, что это было «забавно». Но я, конечно, слукавил.

…и не сбываются.

Был у меня заказчик, который, в период расцвета экстремальных ниш, напропалую предлагал экстравагантные проекты. Большинство из них мы осуществили, но были и окончившиеся провалом как раз в силу своей сумасбродности.

Например, проект «Карлики». Задумка заключалась в том, чтобы агрессивные злобные карлики доминантно драли обычных полнорослых мужиков, скакали по ним и вообще изображали категорически нездоровую деятельность. Кому из дрочеров это было нужно — не знаю, но клиент платил огромную сумму, и я взялся за осуществление.

Как взялся, так и застрял. Мои агенты облазали все вероятные места обитания карликов — цирки, цирковые училища, клубы по интересам и еще черт его знает что. Меня оповестили только о двух карликах, с которыми удалось связаться, да и те не поддались ни на уговоры, ни на астрономические суммы гонораров, которые в своем цирке не заработали бы и за год. Петербургские карлики категорически не втягивались в мир порнонаживы. Пришлось сдаться.

Вторым проектом, закрытым на уровне кастинга, стал «Самоотсос». Это вообще был полный мрак. Поскольку до этого я не знал, способен ли мужчина отсосать сам у себя без каких либо технических ухищрений, то я предложил своим моделям попробовать. В итоге студия напоминала общую палату психиатрической лечебницы во время занятия физиотерапией. Десять парней по всем углам комнаты старательно изгибались, раскрыв пасти, высунув языки и выпучив глаза.

С кряхтением и мычанием тянулись они к собственным фаллосам, как Брюс Уиллис на последних минутах какого-нибудь долбаного боевика тянется к кнопке «Спасти мир». Зрелище не для слабонервных. Я расхаживал от одного к другому, следя за успехами и подбадривая скрюченных моделей. Операторы тихо подыхали со смеху, периодически заглядывая в дверной проем.

Первый кастинг закончился парой растяжений и клятвенными заверениями о грядущем самоотсосе — гонорар был крайне велик. После этого еще пару недель в любое время суток мне названивали то агенты, якобы нашедшие самородка, который сосет сам у себя вот уже двадцать лет, не зная женской ласки, то сами модели:«Адик! У меня получилось! Давай скорее снимать!». Все это заканчивалось ничем и матюгами. Никто из претендентов не смог достать до заветной головки даже языком, без того, чтобы им не помогал ассистент, «догибавший» их до нужного положения. Но в кадре требовалось соло, а с уходом ассистента недоступность восстанавливалась. Легче было укусить себя за локоть.

— Не верю, что это не возможно! — вопил клиент.

— Ты сам-то пробовал? — спросил я у него.

Я знал, о чем говорил, потому что, конечно же, попробовал. Проект закрыли.

Ужасы нашего городка.

Если мы выстроим все ниши «взрослого видео» в ряд по степени тяжести и аморальности, то на одном конце этого ряда будет стоять эротика, а на противоположном — огромная и страшная ниша «Bizzare». Весь порноэкстрим, по сравнению с Биззаром, нервно курит в сторонке.

Биззар запрещен практически повсеместно. В него входят такие ниши, как зоофилия, некрофилия, снимающаяся в моргах, копрофилия и пожирание блевотины, когда модели производят, пожирают и обмазывают себя и друг друга вышеуказанными выделениями. Исходя из этих нюансов, производство Биззара стоит больших денег. Из-за скрытности контингента искать моделей трудно, не все операторы выдерживают съемочный процесс, и просят солидные гонорары в качестве моральной компенсации. Один из моих Биззар-проектов так и не был осуществлен, несмотря на солидную оплату, именно по причине отказа операторов.

Почему Биззар запрещен, я искренне не понимаю. Во всех перечисленных нишах отсутствует элемент насилия или хотя бы принуждения. Все эти «-филии» довольно распространены в обществе абсолютно безотносительно порнографии. Лично у меня была знакомая девушка, которая давала жару со своим огромным псом по кличке Рамзес. И делала она это чисто ради собственного удовольствия, да и псу тоже очень нравилось. Более того, в дальнейшем вы увидите, что удовлетворение подобных желаний поставлено на коммерческий поток, что ясно говорит об их актуальности, несмотря на закрытость информации на эту тему.

Спросите себя, что аморальней — насилие, или пожирание дерьма? Уверен, ответ будет однозначным. В первом случае мы видим причинение страданий и унижение, в то время как во втором все кушают какашки в собственное удовольствие. Вот Вам и двойственность современной морали.

Конь.

Заказ на «коня» пришел неожиданно. Не потому, что застал кого-то врасплох, а потому что в целом не каждый день снимаешь секс с конем, а уж впервые так и вообще — туши свет. В который раз уже надо отдать должное моему энтузиазму, которому мог бы позавидовать террорист-смертник, благо последствия обычно разгребает не он, а эксперты-криминалисты. За что я люблю идею «бабла», так это за то, что когда за него приходится умирать, то делают это, как правило, наемные работники, и чаще всего — абсолютно бесплатно. Впрочем, я не стремлюсь к таким крайностям, и даже слегка их презираю, т. к. искренне ценю жизнь. Совокупление с конем — вот мой трудный, но более благородный и честный путь к баблу.

Представителем такого совокупления со стороны homo erectus мог стать только Михаил. Ничья другая задница не выдержала бы подобной экзекуции даже при условии полного отсутствия в ней мозгов. Михаил, ищущий, как вы помните, просветления через собственную жопу, явно не упустил бы такой возможности самореализации. Так что хотя бы этот момент был ясен.

С конем, меж тем, дело обстояло загадочно. До этого момента, большинство коней, виденных мною, либо болталось между ног у телевизионных мушкетеров, либо напоминало о себе смрадными островками навоза на Невском, вызывавшими ассоциации с деревней и парным молоком. Миша с молоком и сельской местностью увязывался в моей голове довольно сумбурно, и я решил двинуться по пути логики и здравого смысла, как бы ни чудовищно это звучало в ситуации подготовки съемок совокупления мужика с конем.

Где у нас есть ближайшие кони, да так чтобы не отнимать их у инфантильных девочек посреди города? Правильно, они есть в пригородных конюшнях. Туда мы и отправились, собрав все манатки, съемочную группу и изнывающего Мишу с гигантским тюбиком смазки, соответствующим нарисованному нашим воспаленным воображением размеру конских «причиндалов».

Сразу скажу, что ожидаемая «полоса препятствий» в лицах администрации, конюхов и самих коней, оказалась для меня полосой озарений и откровений. И сейчас я постепенно расскажу почему.

Конюшня, сошедшая прямо с лубочных картинок, встретила нас приветливо распахнутыми резными воротами, отбеленными свежими срубами стойл и административных зданий. Повсюду лежали ароматные охапки сена, по стенам были развешены различные конезаводские атрибуты, блестевшие дорогой кожей и кованой медью. Все было очень сусально, солидно, дорого и ощутимо источало дух богатого помещичества, круто замешанный на стиле «а ля Рюсс». Для полной аутентичности не хватало только крепостных девок, весело шныряющих с хлебом-солью и валяющихся в пышных скирдах с барчуками.

Отловив выглядевшего наиболее солидно конюха, я начал плести вокруг него изощренную сеть иносказаний и намеков на то, что нам бы неплохо снять, как конь присовывает мужику в задницу. Чтобы понять мое состояние, вы можете проэкспериментировать со смотрителем Чертового Колеса — объясните ему, что нужно остановить «колесико» на пять минуток, потому что вам с подругой приспичило перепихнуться в его апогее. Уверен, что это вопрос суммы, но вот решитесь ли Вы на это?

Какое-то время конюх строил из себя блаженного идиота, наслаждаясь ситуацией. Когда я иссяк и открыто высказал наши пожелания к коню, он даже не выдал коронного «так что же вы сразу не сказали!». Видимо, конюх не знал о Станиславском, поскольку безо всякой драматической паузы он перешел к лекции. И вот это стало первым откровением. Некоторое время мы тихо впитывали нехитрую науку профессиональной ебли с конями. Фразы «берем лошадку, ножки привязываем вот к этой балке, смазываем член выделениями течной кобылы» звучали так, как будто пионерский отряд знакомился с азами спортивного животноводства под руководством бригадира-ударника. Сейчас я Вас тоже слегка посвящу, просто на всякий случай, в те тонкости, которые запомнил.

Итак, берем лошадку. Лошадка — молодой конь небольшого размера («на первый-то раз, а то мало ли…»), еще не познавший кобылы — ставится в один из загонов, вдоль которых пролегает специальная балка, где-то на уровне человеческого роста. Передние копыта коня кладутся на эту балку и аккуратно привязываются специальной гладкой веревкой. Таким образом, коня ограничивают в свободе движений, чтобы он не мог причинить вреда ни себе, ни «принимающей стороне» в лице трепещущего Михаила. Все манипуляции совершаются с большим вниманием к животному.

Когда конь «закреплен», его член смазывают теми самыми «выделениями течной кобылы». Сразу же после этого конь превращается в суровое орудие ебли. Его глаза выкатываются из орбит, он ржет и переступает с ноги на ногу, размахивая своим пенисом такого размера, что я на мгновение усомнился в моральной и физической готовности Миши к бою. В этот самый момент и нужно пристроиться под коня, и заправить его член в желаемое отверстие.

***

Следующим культурным шоком стал прайс-лист на сексуальные услуги лошадок, предъявленный нам конюхом. В тот момент я осознал, что секс с лошадьми — это индустрия, еще и почище нашей. Услуги животных стоят немало, и поставить их на регулярную основу могут только люди очень состоятельные. Привет тебе, питерская Рублевка!

Разговорив конюха, я узнал много интересных подробностей, начиная с «тот не конюх, кто кобылу не имел», и заканчивая тем, что состоятельные господа и дамы имеют своих любимчиков из конской братии, которых посещают часто и с охотой. Гривастые «партнеры» узнают их, и испытывают к ним откровенную симпатию, выражающуюся в пост-коитальных ласках!

Учтите, ребята, занимающиеся конным спортом, что после дневного катания вы целуете морду коня, который ночью, с большой вероятностью, мог вылизывать вагину престарелой миллионерши, только что «выдранной» его некислым шлангом.

Дело это поставлено на вполне обыденный поток, как, например, элитная проституция или продажа дорогих катеров. И я-то, после этого, аморален? Да я всего лишь честен, любознателен и трудолюбив.

Последней духовной драмой для меня стала непосредственно съемка. Как ни готовься к такому зрелищу — в первый раз никогда не готов.

Итак, конюх привязал конские ноги к балке и принес банку тех самых выделений течной кобылы, которые приводили коня в «рабочее» состояние. Дав коню понюхать выделения, он взял его член в руки, и начал обильно его умащать. Член зашевелился и начал увеличиваться в размерах практически мгновенно. Я с интересом наблюдал за выражением лица Михаила, изменявшимся под воздействием зрелища этой невероятной эрекции. Полагаю, что и моя собственная физиономия заслуживала внимания, поскольку эмоции я испытывал сильные и противоречивые.

Возбужденный конь стал совершать активные телодвижения. Съемочная группа, включая меня, была довольно растеряна, и только конюх сосредоточенно и умело делал свое дело, попутно раздавая указания.

Мы подстелили охапку сена в место предполагаемой дислокации Михаила, изначально решив, что он встанет туда в классической позе «рачком», держась за перекладину. Первой же мощной фрикцией жеребец разбил наши иллюзии вдребезги — ракообразного Михаила бы просто отфутболило. Наиболее вероятной представлялась рекомендованная конюхом поясносогбенная позиция. Из-за небольшого роста коня, при попытке вывести свою задницу на нужный уровень, у Миши стали разъезжаться ноги, и двоим помощникам пришлось держать его за руки, не попадая в кадр. Оба они были в откровенном ужасе от того, что делали — им предстояло держать живого человека, которого сейчас выебет конь. Лубочная конюшня превратилась для них в застенок из детгизовских рассказов о рыжих эсэсовцах, причем эсэсовцами здесь были именно они.

Миша с разъезжающимися ногами, помощники в предобморочном состоянии, суетливо-сосредоточенный конюх и напористо фрикционирующий конь посередине — вся подготовительная свистопляска в лучах софитов выглядела умопомрачительным бредом, который нужно было превратить в отличную видеопродукцию. Я гордо возвышался с камерой в руках над этими суровыми мужскими буднями, облаченный в защитную одежду, кепку и плексигласовую маску-очки, поскольку именно мне предстояло залезть в самый очаг «поражения» чуть ли не носом. Ловцы крабов, говорите? Канадские лесорубы? Опасная профессия? Fuck off and die!

Глядя на мечущееся в сантиметрах от Мишиной задницы генитальное чудовище длиной в добрых сорок сантиметров, я предложил нашей звезде выдавить на оба элемента будущего соития весь наш тюбик лубриканта. Михаил ответил вполне в своем духе, абсолютно охренительной фразой:

— Нет, Адя. Все должно быть натурально.

Натурально, так натурально. Михаил получил то, чего хотел, пойдя «посуху» с одними лишь течными выделениями. Он, наконец, отловил бесцельно тыкающийся в пустоту конский хуй, крепко ухватил его, пронзительно посмотрел на меня и выдал следующую охренительную фразу:

— Ну что, с Богом?

Вы считаете это богохульством? Да и чихать на Вас — не Вы стояли там, на краю пропасти, наедине с матерью-природой, бешено всхрапывающей за спиною, и готовой отодрать Вас просто потому, что вы здесь. Никому не дано судить Михаила.

— Давай, — скомандовал я.

Он направил коня в себя, промахнулся, и мощная фрикция, попав в ягодицу, к чертовой матери снесла голого Мишу вместе с обоими сомлевшими помощниками.

Растащив образовавшуюся кучу-малу, мы учли горький опыт, и снова бросились на штурм копытного хуя. На этот раз я и конюх дополнительно иммобилизовали коня, упершись в его бедра с обеих сторон, чтобы временно снизить амплитуду атаки на Мишину задницу и помочь ему попасть «в десятку». Попыток двадцать мы провели в сосредоточенном пыхтении, сопровождаемом конским топотом и тихими матюгами. Наконец Михаил замер, выпучил глазищи и сдавленно произнес:

— Да-а-а-а…

Момент истины настал. Мы все еще продолжали удерживать коня, но наш герой так же сдавленно потребовал, чтобы мы «нахуй валили от коня», и нам ничего не оставалось, как отпрянуть, предоставив их своей судьбе.

Конь стал, в буквальном смысле, «долбить» Михаила так, что тот заорал, как умеют орать только мужики — искренне и сквернословно. Слезы выступили на его глазах. Все сорок конских сантиметров исчезали в его заднице, раз за разом вгоняемые туда пусть и одной, но, все же, лошадиной силой.

Мы заранее предупредили Мишу, чтобы он отходил сразу же, как только что-то пойдет не так, или слишком круто. Но он не просто не отошел, а стал остервенело наседать на конский хуй, как на оплот и символ саморазрушения. В тот момент, когда Миша кончил, как мне показалось, удивился даже сам конь…

Миша не подвел. Скажу прямо — ему было трудно, но это того стоило для всех участников. Я впервые услышал, как Михаил орал, и впервые увидел, как он эякулировал в считанные минуты, наспускав целую лужу. После этого Миша свалился на сено, и долгое время оставался без движения, видимо пребывая в крайне просветленном состоянии.

Надо сказать, что кобыльи выделения в качестве смазки — полная фигня. Несмотря на них и феноменальную пропускную способность Мишиного анального отверстия, он был буквально порван на тот самый британский флаг, о котором принято говорить в ироничном ключе. Засуетившаяся съемочная группа, однако, была блаженно послана подальше, и мы оставили Михаила в покое, переживать новые ощущения. Позже он признался, что это действительно было полнейшим откровением. Он никогда не повторял этого. Думаю, что он просто захотел оставить этот яркий миг нетускнеющим в своей памяти.

Все это мы снимали с двух камер, и основная сложность состояла в крупных планах. Предстояло лезть, как я уже говорил, буквально в ту самую задницу, которую терзал наш жеребчик. Воняло от коня — будь здоров, и если Вы когда-нибудь попробуете поснимать в пригородном автобусе, в воскресенье вечером несущемся по проселку от садоводства к электричке в город, то Вы сможете отчасти нас понять.

Камеры ужасно дрожали и художественной съемкой абсолютно не пахло. Я так же не успел снять Мишину эякуляцию, просто потому, что она случилась неожиданно, как извержение Везувия на Помпею. Я честно попытался это сделать, выдернув себя из-под коня, и бросившись в нужный ракурс, но поскользнулся на сене и запечатлел событие в падении, что никуда не годилось…

Однако крупные планы, Мишино лицо в момент оргазма, и то, как он рухнул в сено, сползя с хуя, с лихвой компенсировали все упущения. Материал, в плане «дрочибельности», вышел просто отменный. Было видно абсолютно все, что нужно и заказчик остался крайне доволен. Особого шика добавила та самая лубочность конюшни, ухоженность коня, его породистая физиономия, широкие ноздри и выпученные глаза. Позже, когда Миша пришел в себя, мы отсняли сцены, в которых он в щегольской жокейской форме скачет на коне схожей масти (наш был маловат для скачек), заводит его в конюшню, милуется с ним, а после соития нежно треплет его по холке и целует в физиономию. Просто идиллия.

У меня до сих пор где-то хранится замечательнейший «скриншот» — огромные темные конские яйца, вплотную прижатые к белым яичкам Миши, в момент максимального проникновения. Этакий апогей соития коня и человека, вакханалий, сатурналий и всех прочих задавленных мировоззрений, которые так и прут из эпохи Возрождения, маскируясь под обезличенные копии античности. Были в Эрмитаже, говорите? Ну-ну.

В ночь после съемок мне приснился Александр Невзоров, держащий под уздцы огромного жеребца, и глядящий на меня сквозь хитрый прищур. Он протягивал мне поводья, но когда я решился их принять — резко отдернул их за спину и медленно, внушительно погрозил мне пальцем. Пока я вникал в суть происходящего, огромный жеребец Невзорова вдруг стал невыносимо похож лицом на Михаила. У меня перехватило дыхание. Жеребец посмотрел на меня и произнес: «Задница болит…»

Я проснулся в поту и долго курил на кухне.

***

В завершение конской истории стоит сказать, что на протяжении всего процесса к животным относятся с большим вниманием и любовью. Вопреки естественной реакции особо чувствительных особ, в этом нет никаких элементов издевательства. Во всяком случае не больше, чем в принуждении их ко взятию барьеров на конкурс или беганию по кругу циркового манежа. Любые плевки в эту сторону вызваны исключительно ханжеством и двойной моралью. Почему? Потому что даже ночные посетители конюшен днем станут это осуждать. Так что это плевки в небо. Как пророчил литературный герой — обплюешь собственную персону.

Лично я бы охарактеризовал такое действо, как банальный обман. Мы возбудили коня, но вместо кобылы подсунули ему Мишу. Уверен, что конь не обиделся, как и тот кот, которого Вы кастрировали, чтобы он не доставал Вас своими воплями.

Самый жестокий сайт в сети.

Изучение первооснов неуклонно повышало качество эмоциональной составляющей моих рэйп-роликов. Благо как раз она и является решающим фактором подобного контента. Степень ужаса росла, и вскоре я уже сам не очень понимал, как можно дрочить на мой продукт. Мы снимали натуральные триллеры. Ради интереса я демонстрировал некоторые свои ролики знакомым девушкам. Мало кто из них был мне за это благодарен. Им было страшно спать в одиночестве или ходить по темным улицам еще долгое время после просмотра.

Но главным критерием был, конечно, клиентский спрос. Он был высок даже в трудные времена потопления экстремальных ниш, одной из которых является рэйп. Наконец случилась довольно редкая в жизни контентщика вещь. Из Голландии лично ко мне прилетел один из крупнейших клиентов, чтобы сделать огромный заказ, познакомиться и поглазеть на съемки своего контента.

Началось, правда, с того, что владелец одного крупного партнерского сайта — крайне экстравагантный тип — ворвался в мой мессенджер, наказав немедленно забыть все те добрые бабушкины сказки о насилии, которые я снимал до сих пор. Мол, его друг вкладывает огромную сумму денег в рэйп-портал, ища самого талантливого контентщика, и кто же, как не Адепт должен обрушить на мир волны животного ужаса. Я готов был обрушить волны. Хотелось бы знать суммы, и что подразумевается под «качественно новым уровнем насилия»? В ответ он назвал сумму, разлившуюся по телу приятным теплом, подобно очень дорогому алкогольному напитку, который Вы, скорее всего, не пробовали, и вряд ли попробуете. Остальное же пришло по почте в виде кратких, агрессивных и своеобразных по стилю зарисовок-сценариев. Их я с удовольствием привожу, сохраняя авторскую орфографию:

«Солярий»

Телка принимает процедуру. Заходит чел, видит шмотки бабы. Посмотрев на них, он решает дождаться ее. Она вылезает и тут он ее херачит. Бьет ее по фейсу так, что выбивает ей зубы. Хз как это лучше сделать. Может заклеить ей зубы какой-то, бумагой черной или пластилином залепить. Короче, хочется показать, что чел ей зубы выбил. Можно сделать так, чтобы она что-то выплюнула. Стимороловые подушки с кровью… или еще как. Много крови во рту само собой. Есть также такая идея. У чела в руке может быть молоток или монтировка или еще что. И вот ей он будет ее бить по фейсу. Например вначале у них будет борьба, потом он ее обуздает. Сядет на нее, вставит например монтировку ей в рот и начнет зубы ломать. Короче выломает ей все к чертовой матери и начнет ее уже трахать в рот. Главное показать, что зубов типа нет, и чел ее ебет в рот, а оттуда кровь изливается, член весь в крови, по яйцам тоже хлещет кровь и т. д. Нужно чтобы он ее очень жестко в рот отодрал, со слюной, соплями, слезами и т. д. Чтоб у телки текло из всех дыр. Потом можно перейти непосредственно к совокуплению. Баба будет давиться кровью, а чел будет ее драть как козу. Потом он, надменно стоя над ней кончит на нее.

«ТВ мастер»

Девушка сидит дома и решает посмотреть телевизор. Берет пульт, жмет на кнопки, но телевизор не включается. Она подходит к нему, нажимает на все кнопки, бьет по нему кулаком, но ничего не происходит. Девушка находит по справочнику телефон ремонта и звонит по нему. Ждет ремонтника… Приезжает парень и начинает ремонтировать телевизор. Короче ему надоедает чинить там что-то и он берет проволоку, изоленту. Накидывается на бабу. Они там дерутся, наводят беспорядок. Он ее уламывает. Связывает. Руки связывает, ноги не надо, т. к. трахать будет неудобно. Проволокой и изолентой он ей груди обвязывает, такой элемент бондажа. Груди так жестко обматывает. Она визжит как резаная, его это достает. Тут нужно сделать какой-то трюк. Он берет проволоку или что там у него. Лучше конечно цветную проволоку. Хватает ее за язык и обматывает его, чтобы она не вопила и соседей не пугала. Обматывает вокруг головы и шеи. Это будет номер. Дальше он берет 2 отвертки. Сует одну в вульву, другую в жопу. И начинает ее ебать жестко, только сует он их острием внутрь, а не ручками. Поэтому он только должен делать вид что ебет ее 2я отвертками, иначе он повредит модельку. Но по сюжету он вставляет ей 2 отвертки в обе дырки и начинает жарить ее. Конечно внутри он там ей все раздирает, хлещет кровь. Телка вопит. Он вытаскивает это дело. И начинает ее драть. Дерет жестко. Сует ей туда пальцы. Вытаскивает — они в крови как и его хер. Хер кровавый он вытирает об связанный язык. Плюет ей в лицо и т. д. унижает как может. Сует ей хер в рот, ебет ее в рот, там по идее должно места хватать чтоб хер засунуть. Жарит ее и кончает ей в рот. Баба кашляет, плюется, но т. к. язык связан, не получается. Кончив, он идет дальше копаться в телевизоре. А баба в это время дрожит как лист кленовый, от шока и ужаса.

«Автосервис»

Телка приезжает в автосервис. Ищет там чела, крутит задом. Выходит рэйпер — телка его не видит. Он в робе, с гаечным ключом и бутылкой водки и т. д. Весь грязный, чумазый и т. д. и т. п. Подходит к ней сзади, начинает ее лапать сильно. Водку ставит на стол куда-то. Начинается борьба. Он ее уламывает. Телка кричит и т. д. Он ее ставит раком. Срывает трусы, рвет их, рвет лифчик и т. д. хватает грязными руками за дойки, за ебало. Нужно показать что фейс и груди он ей запачкал, хватает грязными руками за зад, мнет ее как может. Шлепает ее по заду. Она царапается, плюется в него. Он ее херачит об стены или что там есть. Она вырывается, он ее ловит, опять трахает. То на полу, то на станке, то еще где и т. д. Потом пинает ее чутка. Идет за водкой. Берет бутылку. Отпивает, льет ей на фейс водяру, в рот пытается залить, телка выплевывает. Он ей моет водкой фейс, т. к. до этого у ней был грязный фейс. Потом вставляет бутылку в жопу и начинает ее драть бутылкой. Жестко драть. Не вынимая из жопы бутылку, жарит ее в вульву. Кончает ей в вульву. Нужно показать как оттуда вытекает сперма на бутылку, торчащую из зада. Девка валяется в грязи с вульвой в сперме, с бутылкой в жопе. Чел идет еще за одной бутылкой или типа того, можно и не отходить. Может потаскать ее по полу, попинать. Она там свернувшись лежит в грязи и тут чел отливает на нее. Было бы супер если он нассал ей на грудь, на фейс, на жопу, на вульву и т. д. Короче унизил как смог.

Оценив по достоинству широту взглядов западных партнеров, я поставил свое размашистое резюме «согласен» под всем проектом, и получил взамен контакты «летучего голландца», который незамедлительно прибыл в Петербург, живо заинтересованный делопроизводством на передовой линии своего будущего фронта унижений и боли.

Из самолета он вывалился с огромной сумкой наличных денег, успешно миновал всякую таможню по «зеленому свету» и, попахивая дорогим виски, представился на хорошем русском, тряся мою руку — Дэвид, а лучше Давид. Этнически он явно был армянином, давно и безнадежно осевшим в Нидерландах.

Первое, что он сделал, прибыв на квартиру и плюхнувшись на диван — сунул руку в карман и с искренним удивлением извлек наружу пакет какого-то сверхмодельного наркотика опиатной группы, который немедленно пустил по вене через шикарный шприц. Не удивлюсь, если на ювелирном «баяне» было выгравировано его имя. Надо же, сказал он, забыл дурь из кармана выложить. Я отметил про себя, что передо мною сидит живой ответ на вопрос «что могут позволить деньги?» и вежливо отказался, хотя понимал, что если дядя «под сорок» не подсел и не сторчался, то это действительно модельный наркотик.

Дэвид-Давид приехал на две недели, за которые мы планировали снять десяток «пилотов» для его будущего проекта, который предполагал стать, и стал впоследствии самым жестоким и ужасным рэйп-порталом в сети. Почему-то Дэвид настаивал на наличных, и сумка с деньгами осела в моих закромах. Мы отправились вкушать культурные и субкультурные излишества северной столицы. Этот этап подготовки проекта затянулся, незаметно и как-то вполне естественно. В итоге за две недели пребывания «летучего голландца» в Петербурге мы сняли всего пару роликов, посинели от пьянства и опухли от бесконечных саун. На остальное же он махнул рукой, разумно признав, что дело пойдет лучше, если нас немедленно разлучить. Расставались мы большими приятелями. Потрепанный Дэвид залез в самолет, растеряв все остатки благородного европейского акцента, и взмыл в небесные дали. А я приступил к съемкам.

В процессе нашего саммита было вынесено несколько судьбоносных решений, без преуменьшения повлиявших на мировую историю сетевого экстремального порно. Я уже упоминал, что суммы на реализацию были выделены огромные. Но, что самое важное, мне были даны неограниченные сроки для съемок. Дэвид так и сказал — забей на все, не торопись и снимай так, как считаешь нужным. И я стал снимать так, как считал нужным. Если раньше я изготавливал по двадцать ширпотребных роликов в день, то теперь тщательно работал только над одним, тратя на его съемку сутки и более. Я приглашал лучших, с моей точки зрения, актеров, а не тех, кто попадался под руку и был свободен. Я выверял каждую деталь сценария, кадра и мизансцены, уделял мною внимания драматургии и весь процесс осуществлял с позиции творчества, а не повышения производительности труда. Это в корне отличалось от привычной работы. Результат был превосходным. Эти ролики стали пиком моей творческой карьеры.

В то время у меня снималась пара замечательных актеров — Гуфи и Тоня. С их участием я создал настоящие короткометражные порнотриллеры, в которые мы вложили огромную массу труда физического и морального. Например, для того чтобы просто добиться аутентичности, усталости жертвы, Тоня перед съемкой бегала кросс в несколько километров или стояла на морозной улице, приобретая синюшный оттенок с мурашками. Она пихала себе в глаза дешевую тушь, чтобы добиться слез, и часами мерзла в чем мать родила в каком-нибудь бетонном гараже, примотанная скотчем к стулу. При всем этом Антонина играла. То есть это было настоящее лицедейство. Когда она начинала играть истерику, то мурашки появлялись даже у меня, а зрители не верили в театральную природу происходящего на экране. Эта безумная парочка со страшной силой претворяла в жизнь принцип Станиславского на съемочной площадке. Пытаясь разобраться в основах такой достоверности, я интересовался у Тони — может быть, так она реализовывала свои фантазии, связанные с изнасилованием, которые, не секрет, есть у большинства женщин? Тоня отрицала активность своего воображения в этой области, объясняя успех своим умением вживаться в образ. Тем паче, что другие жанры порнографии тоже замечательно украшались её драматургическим талантом, хотя в них его и требовалось в десятки раз меньше.

Для Гуфи я сделал исключение относительно марихуаны, потому что когда он накуривался, то начинал управлять своей точкой сборки с пугающей простотой. Во время съемок рэйпа он опускал её куда-то в область самой нижней чакры, превращаясь в мрачное, молчаливое животное. Оно питало к жертве презрение и отвращение такой силы, что крупные планы, на которых Гуфи просто сидел с косяком в руке в свете тусклой лампочки и смотрел на дрожащее тело Тони, заставляли меня затаивать дыхание и понимать — вот я вижу ужас и безысходность.

Обычно, глядя на готовый рэйп-контент, я всегда могу сказать — здесь стоит световой прибор, а вон там располагается второй оператор, да и сам снимающий выдает себя какими-то постоянными движениями. За камерой чувствуется целая толпа народу. Здесь же я видел только одиночество, освещенное шестьюдесятью ваттами, мерно покачивающимися под потолком. От этого качания тень Гуфи металась по стенам, резко перемещаясь из одной экспозиции в другую, и зрителю казалось, что это сам дьявол прыгает из стороны в сторону, довольно рассматривая мизансцену со всех сторон.

Свет тускло отражался в двух омутах Тониных зрачков, заполненных блестящей и мокрой от слез квинтэссенцией ужаса. Шум лентопротяжного механизма камеры, с которым борются производители, в этой картине был самой лучшей музыкой — однообразной и равномерной, как бесконечное вращение колеса судьбы, на спицу фатальности которого было насажено тело Тони. Я замирал, слыша только всхлипывания и потрескивание сигареты. Никто и ничто не могло нарушить это медленное умирание жизни, за которым мрачно и неподвижно наблюдал зверь-Гуфи. Он изредка затягивался и выпускал дым в Тонино лицо. Потом, например, брал маркер, рисовал на вздрагивающей спине её же портрет (он отлично рисовал) и дрочил, спуская на рисунок. Все это он проделывал в резиновых перчатках, ни разу не прикоснувшись к телу жертвы голой рукой, заставляя физически ощущать, какое омерзение он испытывает по отношению к этой жалкой твари.

Таким мощным зарядом обладал весь контент этого портала. Сеть выла от восторга. Сайт получил восторженные отзывы и одобрения сообществ любителей рэйпа, и приносил огромный доход. В данный момент он уже закончил свое существование, не выдержав давления экономического лобби. На него, по понятным причинам, «наезжали» с особым напором.

Три богатыря.

Мы снимали совершенно непримечательный рэйп-ролик с Тоней в главной роли. Выехали в пригородный лесок, располагавшийся чуть в отдалении от уже вот-вот начинавшихся садоводств. Острые крыши жилищ торчали из-за перелеска, ничуть не смущая нашу группу.

И вот мы уже где-то час «насилуем» Тоню актерскими болтами и режиссерскими указаниями, и уже решили сделать перерыв, в процессе которого сидим на капоте машины и поглощаем какие-то незатейливые бутерброды. Тоня даже не набросила ничего серьезней полотенца на бедрах, и вызывающе светит сиськами.

И вдруг в эту противоречивую идиллию, подчеркнутую обсыпанным бутербродными крошками полуэрегированным членом Гуфи, врывается из-за деревьев забрызганный неизвестно откуда взятой посреди сухого лета грязью «козелок». Агрессивно перданув двигателем, он юзит по пыльной траве и встает, как вкопанный, метрах в двадцати. Целеустремленность прибытия этого «пепелаца» указывала на то, что ехал он именно по наши души, а дистанция приземления говорила о настороженности его обитателей.

«Козелок» затих и стоял некоторое время, пока веселый ветерок разносил хуеву тучу поднятой им пыли по окружающей роще. Эффект внезапности был упущен. Тоня заржала, а Гуфи снова откусил от бутерброда, и даже член его, похоже, немного расслабился и, как сторожевой пес, прилег головой на капот.

Двери автомобиля, как по команде, распахнулись, и оттуда выскочили настоящие мужчины. Жаль, что у ребят не нашлось танка, или хотя бы БТР. Впрочем, и так неплохо получилось, учитывая, что они прихватили из своих остроконечных бункеров-коттеджей все приборы устрашения, начиная от камуфляжных штанов, и заканчивая биноклем, похожим на тот, через который Арнольд Шварценнегер в фильме «Коммандо» рассматривает злополучный остров перед тем, как пустить его по хуям со всеми обитателями.

Выскочили парни хорошо. Убедительно выскочили. Гуфи с членом вновь напряглись, а Тоня похотливо заерзала, пытаясь избавиться от полотенца, как будто её нагло торчащих в сторону «Морских Котиков» коричневых сосков было недостаточно. Но задуманная после высадки молниеносная атака захлебнулась. Прибывшие «залипли» на месте, не сделав и шагу.

Естественно, ребята, в составе трех человек и русского духа, приехали «отбивать девку» у злых насильников. Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша Попович. Мне их даже жалко стало. Подвиг по классическому канону «Царевна и Кащей Бессмертный» был практически у них в кармане со всеми положенными ритуалами — уничтожение живой силы противника, разбивание яиц и ломание пополам твердых металлических предметов. И тут — на тебе, приехали. И девка бесстыжая ржет, сучка. А ведь её спасать и ехали!

Зная, как опасно ставить богатырскую силушку в идиотское положение, я наказал Тоне прикрыть дойки, встал с капота и направился на мирное урегулирование ситуации.

«Так вы что, фильм тут снимаете?». Нет, блин, любим на природе в изнасилование поиграть — сказал я про себя, и, конечно, ответил утвердительно. Через пару минут, ушедших на прикрывание Тониных доек, герои смогли сосредоточиться на разговоре.

Оказалось, что Алеша Попович любил с утра пораньше обозреть окрестные просторы в бинокль. То ли ему напрочь было чуждо чувство прекрасного, то ли он тупо пялился на жену соседа, голышом стряпавшую обед в застекленной кухне-веранде — в окрестностях любоваться было решительно не на что. Так или иначе, но взгляд его пал на то, как в нескольких километрах от его коттеджного рая Гуфи насилует Тоню, а я снимаю все это на видео. Суровое сердце мужчины поперхнулось пивом. Звонок и краткое совещание с Муромцем и Никитичем решили нашу судьбу в членовредительском ракурсе, а Тоню уже мысленно кутали в мужественно сдернутую куртку и несли в машину. Парни прыгнули в «козелок» и покинули поселок, поигрывая желваками и монтировками.

Тут бы и возгордиться мне русским духом и непереведшимися на Руси богатырями, кабы не знал я, что могли ведь и так пиздюлей навалять, от отчаяния и обиды. Хорошо хоть, мужики вменяемые оказались, и решили, что сами справятся с двумя худосочными отморозками — мной и Гуфи, а не стали вызывать ментовку. Нельзя, все же, так обламывать господина Тестостерона. Впрочем, если ребята правильно использовали полученный гормональный шок, то их женщины остались довольны, а Попович, возможно, ублажил, наконец, соседскую нимфу.

Гуфи.

Гуфи вообще очень занимательная и неоднозначная личность. Многое из привычного общественного самосознания ему глубоко чуждо. Он несомненно талантлив, но не управляет этим. Когда Гуфи накуривается, он становится машиной для производства драматургии. В ином состоянии он выйти наружу не очень способен. Кроме того он готов к самоотрицанию, и ганджубасовая откровенность, с которой он это делает, может повергнуть как в ужас, так и в отвращение, как собственно и должна делать любая творческая крайность. Это качество я использовал в рэйпах, и это же качество мы чуть было не реализовали в проекте, который условно назывался «самое отвратительное видео в сети».

Однажды мы с ним сидели и придумывали, как бы нам сделать что-нибудь абсолютно внеморальное и некоммерческое. В итоге родилась идея, которая переплевывала любые копрофилические каноны. Этот проект не купил бы ни один даже самый отпетый продавец биззарного видео, и делать мы его собирались в чистейшем виде из любви к искусству. Он должен был стать гимном всесторонним отношениям человека и его собственного кала. Если Вы впечатлительны — не читайте дальше, пропустите эту главу. Я серьезно.

Сюжет таков. Гуфи приходит в некую квартиру, раздевается догола, долго и тщательно забивает косяк и накуривается. После этого он садится орлом посреди комнаты, и наваливает кучу прямо на ковер. Он плюхается в свеженасранную кучу дерьма и старательно елозит в ней. Потом ложится, и валяется, измазываясь целиком. Параллельно он жрет его руками, облизывая пальцы.

Потом он сгребает все размазанное дерьмо воедино, несет его на кухню и начинает варить или жарить с методичностью маньяка. Потом, естественно, снова жрет. Ложкой. Блюет, измазывается в блевотине, жрет её тоже и, наконец, дрочит, спуская на весь этот дерьмовый мир. Далее следует та импровизация, которую Гуфи всегда творил, приходя в апогей своего расширенного сознания. Многообещающе.

Гуфи попросил тысячу долларов за ролик и пакет хорошего снадобья для достижения нужного состояния, что было вполне для меня реализуемо. Проблема была в другом. Я прекрасно понимал, что сам снять этот ролик я не смогу. Я переблевался и сбежал бы примерно на этапе сгребания с ковра. За отдельную плату Гуфи предложил сожрать, до кучи, и непременную операторскую блевотину. Идея была гениальна, но вызывала у меня рвотные позывы еще на этапе обсуждения. Я бы просто сдох во время съемки, что попахивало уже некрофилией, учитывая творческие и физические способности Гуфи под травой.

Я начал искать оператора, и на этом проект провалился. Никто и ни за какие деньги не согласился запечатлеть это экзистенциальное видео. И дело было не в вопросах морали, которые всегда трещали под напором гонораров. Это стало бы действительно самым отвратительным сюжетом в сети, что его и погубило еще до хоть какой-либо реализации. Позднее подобный сюжет был снят каким-то латиноамериканцем при участии двух девушек и пластикового стакана, из которого они сладострастно пожирали испражнения друг-дружки. Он широко разошелся по сети, и был бурно обсуждаем. Погуглите two girls one cup. В нем нет той глубины, которую хотели вложить мы, но степень отвратительности почувствовать можно.

Теперь вы можете составить себе представление о Гуфи, руководствуясь если уж не общими понятиями о творчестве, то собственными представлениями о раскрытии внутреннего мира. Просто представьте себя на его месте. Прыжки с парашютом и самопреодоление? Как же мало мы знаем о себе, предпочитая списать все на психические расстройства и крутя пальцем у виска, когда речь идет о других.

Каспер.

Каспер был родом из Белоруссии и возрастом под сорок лет. Даже он сам никак не мог определить своей сексуальной ориентации, и потому употреблял оба пола с равным удовольствием. Его несомненным преимуществом была работа администратором в самой крупной петербургской гей-сауне. Он знал весь гей-бомонд поголовно, и обеспечивал меня моделями без всяких проблем.

Пришел он ко мне в качестве «деда», но я быстро обнаружил все плюсы в его административной позиции. Несмотря на отсутствие какой-либо легальной регистрации в Петербурге, он стал моим вторым администратором, заменив злосчастного Тобина. За склонность к мистике и уверенность в своих экстрасенсорных способностях его называли поначалу Кашпировским, а позже просто — Каспером.

Его агентская деятельность для меня стала неисчерпаемой сокровищницей. Внештатные агенты приводили профессиональных моделей, долго и муторно нанимали новичков в клубах и других соответствующих местах, и в большинстве своем поставляли «расходник». Гениальный Каспер решал эти вопросы прямо на улицах города. Он находил абсолютно эксклюзивных моделей — тех, кто нигде не тусуется и не сидит в Интернете. Я мог быть уверен, что его модели снимались и будут сниматься только у меня. К тому же его протеже были красавцами, на которых дрочеры валили толпами. Учитывая, что к моменту нашего знакомства я уже занимался только собственными проектами, оплата его административной деятельности окупала себя многократно. Ведь за этих сногсшибательных моделей я платил ему те же копейки, что и остальным агентам за любую шваль. Например, заплатив Касперу пятьдесят долларов за модель, я делал сайт с её участием, приносивший двести-триста тысяч долларов в год.

Администраторы съемок — мое проклятие. Несмотря на идеальный, казалось бы, вариант, Каспер закончил практически так же, как и Тобин. Причем до «ахуя» довел, опять-таки, я сам.

К 2006-му году я уже стал владельцем клуба, который полностью поглотил мои интересы и деятельность. Порносайты приносили стабильный доход, и проводить съемки я практически перестал. Каспер «сидел на проценте», без которого он стал откровенно голодать, и доставать меня бесконечными просьбами снять уже хоть что-нибудь. Поскольку все заказы, помня об отжиге Тобина, я вновь замкнул исключительно на себя, то Каспер оказался в ловушке. Снимать я ничего не хотел и не собирался, и заказов, соответственно, не брал.

И грянул гром. Прожив пару месяцев на «Дошираке», Каспер собрал аппаратуру, погрузился в поезд и исчез на просторах Белоруссии. В отличие от Тобина он рванул основательно, и я его так и не нашел. Впрочем, не особо старался. Сделал пару звонков, выяснил общее направление, да и забил болт. Тем паче что спиздил-то он, в общей сложности, тысячи на четыре долларов. Искать его на родине вышло бы куда дороже.

Ходили слухи, что он уехал в Италию, потом вернулся в Белоруссию, а потом вообще оказался вновь в Петербурге. Даже несмотря на них, я не сделал никаких движений в сторону отравления его жизни и репутации. Мне стало настолько лень решать проблемы в этой области, что я вдруг понял — вот и все. Мне надоело. У меня есть клуб, и только это мне интересно. Поэтому побег Каспера поставил жирную точку в моей карьере порнографа. Я провел еще несколько съемок для обновления своих проектов, подытожил дела и подвел черту.

5 декабря 2009 года 20:03 MSK.

За несколько месяцев до описываемых ниже событий Адепт принес мне пачку отпечатанных на принтере листов А4. На вот, прочитай. Я прочитал. Тогда я еще не знал, что в определенных кругах он носит гордый псевдоним «Адепт», и каково происхождение его капитала. Бизнесмен как бизнесмен.

— Прикольно. А что это?

— Это я начал писать книгу, столкнулся с рядом проблем и понял, что сам я её никогда не закончу. Тебе интересно?

Я сказал, что интересно, и взял тайм-аут.

Написано было только самое начало. Пару дней я правил его текст и приноравливался к авторскому стилю. Получалось ничего себе так, приятно. Тогда я позвонил Адепту.

— Как будем писать? Я же наглухо не «в теме».

— Зато я «в теме» по уши. — хохотнул Адепт, — Запишем интервью на диктофон, и станешь вникать. Если что, я исправлю. Поехали?

— Поехали.

***

Теперь мы с Адептом сидели в VIP-ложе его клуба и курили какую-то табачную смесь с труднопроизносимым названием. Его профиль, подсвеченный мягким софитом, плавал в полутьме, окутанный ароматным дымом. Адепт выдувал его за пределы видимого, откуда он возвращался, влекомый ленивым движением воздуха, в виде перьевых облаков контрастно синего цвета. Облака застилали лицо Адепта, и он становился похожим на молодой месяц с иллюстраций к русским народным сказкам. Я почувствовал себя Иваном Царевичем и задал ему свой вопрос:

— Как быть с окончанием? Все это, конечно, здорово, но надо бы завершить чем-то массовым и популярным. Мордобой, там, или счастливое избавление от внезапной фатальной угрозы. Шучу, конечно, но все же…

Я запутался в собственных мыслях и умолк. Адепт в очередной раз выдохнул дым и потыкал самокруткой в мою сторону.

— Вот это одна из причин, по которой я попросил тебя дописать эту книгу. Я не могу создать окончания, и, более того, у меня для этого есть все основания. Например, я придумал десятки вариантов своей судьбы, которые бы украсили конец книги, и подбавили бы «перчика». Но это все срань, для меня, во всяком случае. Я же сказал в самом начале — здесь не будет ни слова вранья. И после этого выдумывать зубодробительный финал? Звучит лажово.

— Это принцип?

— Нет. Если бы это был принцип, то я и тебе сказал бы — пиши, как есть. Но это просто отсутствие интереса к выдуманной судьбе. Жизнь — намного интересней, и в ней нет никакого финала. А вот как это совместить с литературой, я не знаю. Так что если ты возьмешь на себя сочинение какой-то умопомрачительной развязки — пусть так и будет.

Мы помолчали. В моей голове сразу забегали различные варианты попсовых концовочек. Они стукались друг об друга своими нелепыми, но забавными конечностями, ссорились и верещали. Тюрьма, необитаемый остров, тот свет, монастырь в Тибете, глубокое подполье в Москве, джунгли Камбоджи и автомат Калашникова. Действительно — полная лажа. Просто вытошнит, когда стану писать.

— Чисто ради интереса, а как ты «соскочил»? Мы ведь это не обсуждали.

— А я не «соскакивал», как, например, Тобин или Каспер. Я «завершил». Без всяких резких движений и судьбоносных деяний. Никаких крахов или ярко выраженного дауншифтинга.

Вот представь, что ты строишь дома. У тебя есть два варианта — стоить одинаковые панельные коробки и бесконечно поддерживать их в рабочем состоянии, меняя трубы и проводку, или возводить разные здания, по собственному вкусу. В первом случае это просто бизнес, а во втором — еще и творчество. Коробки строить мне не интересно, а денег на панельный небоскреб или дворец совершенно других масштабов набирать уже не хотелось. Вот я и занялся другим.

— Метафора понятная, но как это выражалось в конкретных твоих действиях? Ты позвонил какому-то главному порнобоссу, или пришел в порнохрам и сказал — все, я больше на вас не работаю, аннулируйте мой пропуск?

— Типа того, и даже еще проще. Ведь в последний год я работал практически полностью на себя и свои проекты — обновлял контент на своих сайтах, сам же его и снимая. А что касается долей в других порталах, их принадлежность никого не волнует. Так что я спокойно завершил съемки и продал все сайты и доли. С кем надо было — разругался, с другими — распрощался. «Подбил» деньги и с удовлетворением оглядел плоды своих трудов.

В порнографии я действительно сделал все, что было возможно. Я самостоятельно познал ее, стоял у истоков абсолютно новых направлений и ниш, создавал моду, создавал спрос и предложение. В отечественном порно меня «знает каждая собака».

Я бы даже сказал — я сделал все, что было интересно. Это важно, потому что когда я начинал, во главе угла стояли отнюдь не только деньги. Мне было крайне любопытно постигать всю эту свистопляску, называемую «русским порно». Я пришел в него, полный тех самых стереотипов, о которых мы говорили в самом начале. Разрушая их для самого себя, я все больше понимал — мне это интересно, я нахожу в этом возможность самореализации. Я всегда любил деньги и творчество в том виде, как я их понимаю. И порно работало для меня в обоих направлениях. Я достиг именно творческого пика, после которого просто сидеть и «рефрешить статсы», дроча на бабло — да я бы с тоски подох. Поэтому нельзя говорить, что я «бросил» или «вышел». Я полностью самореализовался в этой области — «завершил».

— И что, никакой ностальгии, мостов?

— Такое может быть, если подсознательно ты строишь какие-то планы по возвращению. Допускаешь возможность снова вступить на пройденный путь. Я же совершенно четко осознаю — все завершено. И подсознание мое со мною согласно. Построил дом — пошел дальше. Дерево сажать или сына растить. Так что ностальгии или чего подобного нет вовсе. Все самое интересное — впереди.

— Ну а что такое тогда — эта книга? Разве не ментальный возврат к прошлому, к эмоциям?

— Может быть отчасти, но в очень малой степени. Основная причина, скорее — я просто считаю все это «прикольным». Рассказы о случаях из моей деятельности всегда пользовались успехом у слушателей. Почище анекдотов, да еще и на такую интригующую тему. Одна «конская» история чего стоит, согласись?

Еще один момент — реакция на слово «порнография», показывающая, какой бред творится в головах людей. Когда я читаю разную русскую публицистику о порно, меня коробит от того, как авторы и журналисты искажают сказанное теми, кто предоставил им информацию. Да и сами порнофункционеры, зачастую, двух слов связать не могут, только усугубляя двоякое к ним отношение общества. Одни стараются нарочито приукрасить эту деятельность, другие откровенно мямлят, как будто всем очень стыдно за их работу. Ебаться перед камерой им не стыдно, а народу об этом рассказать — сразу в краску. Да так, что все интервью похожи то на раскаяния, то на оправдания, мол, да — вот так вот мы нарочито не смущаемся того, что работаем в порно. Никто не рассказывает просто о том, как это — делать порнографию.

Поскольку мне не стыдно, и оправдываться не за что, то и получается, что мне просто весело написать такую вот книгу. Или, точнее, рассказать её тебе.

В доказательство Адепт радостно заухал и смачно затянулся.

— То есть ты ощущаешь некую несправедливость, и таким образом хочешь её исправить?

— А что, неплохой способ. Я-то эту кухню знаю целиком, до нюансов. В ней работает множество людей, которые не хуже и не лучше тех, кто в порно не работает. А многие из них — значительно лучше. Так почему к ним должно быть такое отношение, основанное на идиотских слухах? Поэтому я их описал такими, какие они есть, а не пытался их оправдывать или украшать.

Конечно, не все из них обрадуются этой книге. Кому-то она напомнит о том, чего вспоминать не хотелось бы. Мне стоит извиниться за это — так и напиши, пожалуйста. Мол, я прошу извинить меня, но вы же понимаете — оно того стоило. Тем более, что все рассказывается в ироничном ключе, и сам из себя я красавчика не делаю — во многих случаях я такой же говнюк и мерзавец, какими, возможно, описал многих действующих лиц. Сарказм хорош, потому что он заставляет посмеиваться, а не возмущаться.

Мы снова углубились в табачное смакование. Постепенно я пришел к выводу, что Адепт абсолютно и окончательно прав — нахер все эти блокбастардские финальные сказки. Неужели читатель еще не наелся натужно высосанными из пальца клише? Они теребят эмоции и способствуют продажам, но где в них жизнь? Она остается за экзистенциальным бортом, порождая тоску по выдуманному бытию нереальных лиц и неуловимых силуэтов. А он — Адепт — живой, ощутимый, сидит рядом и откровенно прется от процесса курения, как перся еще совсем недавно от съемок самого потаенного из жанров киноиндустрии, о котором принято говорить лишь в кругу близких друзей, да и то с ухмылками и латентным чувством стыда. Зачем делать из него клоуна, и тащить его в джунгли?

Вот он смотрит на часы и встает. До концерта остались считанные часы, и он хочет пропылесосить пол в ложе. Я наблюдаю за тем, как он достает и собирает пылесос в пустынном темном зале, с тихими матюгами распутывает провод и вкручивает друг в друга блестящие в лучах прожекторов патрубки. Наконец, он заносит палец над кнопкой питания, но вдруг застывает. Потом поворачивается ко мне и говорит:

— Знаешь, за всю свою карьеру я ни разу не заканчивал съемки тем самым «всем спасибо, все свободны». Я говорил что-то типа «всё, идите все на хуй, мне надо хоть немного поспать». И вот теперь появилась отличная возможность сказать —

всем спасибо!

Примечания

1

Кстати, «просак», кто не знает, это перегородка между анальным и вагинальным отверстиями. Попадать в неё с размаху — больно и обидно.

Content

Гой Алекс Всем спасибо

Вступление

2002 год

2003 год

2004 год

2005 год

Примечания