Crash Malice

МЭЛИС КРЭШ И НЕВЕСТА ДЬЯВОЛА

МЭЛИС КРЭШ И НЕВЕСТА ДЬЯВОЛА

Чистая правда, несмотря на издевательскую окраску

Когда забытые друзья

Тебя случайно позовут

В те запредельные края,

В которых люди не живут,

Когда придется прочитать

Чужие письма на столе,

Не стоит думать или ждать

Пока есть небо на земле…

Сети, «Небо на земле».

Часть 1. С ума сходят коллективно

Недосып – проблема нынешнего сто-, тысяче- и, наверное, даже миллиардолетия. Какой-то товарищ с устатку обратил первого полукровку, другие невыспавшиеся личности подвели под это дело фундамент, потом демоны перестали бороться с размножением и считать, что родители сами виноваты, пусть сами и учат то, что произвели на свет... Для юных демонов отгрохали школы, в одной из которых учусь я, Мэлис Крэш Джайнис, совсем не стихийное, но тщательно сконструированное непредельщиками бедствие, четырежды чемпионка во всех видах соревнований, ежегодно проходящих между моими «Вратами» и светлым «Путем», лучшая ученица ранее упомянутых «Врат истинной Тьмы», по совместительству – прошлая, ненастоящая, но все-таки будущая (во исполнение обязательств) звезда антиэстрады, штатный спаситель Департамента Сил Хаоса от тех бедствий, в кои сие учреждение можно ввергнуть, используя меня не по назначению или хотя бы предполагая таковое использование... А также – предводитель антиобщественников, маскирующихся под школьный актив, правоверная синтегистка (кроме того, этернистка) и, если рассеивающее поле не включать, в скором будущем – просто красавица. Дабы не умереть от скромности, вспомню, что я еще возглавляю тех самых непредельщиков (а для чего еще они меня, такую великолепную, создавали?), но в целом работаю на Вечную, шефиню вышеупомянутого Департамента. Неофициально, конечно, но это пока...

И вот, в результате исторически сложившихся обстоятельств, как бы мне ни хотелось высыпаться ежедневно, сбывается мое желание очень редко. Даже на каникулах, когда, казалось бы, помех в принципе быть не должно. Сегодня, к примеру, причиной моего пробуждения оказался тот факт, что никто не побеспокоился с вечера поставить палантир на автоответчик. Как будто я зря этот агрегат приперла! Хотя, кроме себя самой, обвинить особо некого – Талька где-то гуляет, Сулмор в родной реальности, наслаждаюсь одиночеством и его неприятными побочными эффектами. Вчера провожали во взрослую жизнь девчонок из сто первой комнаты. Праздник вышел просто суперский, если учесть, сколько нервов они всем испортили в общей сложности, а также взять во внимание некоторые дополнительные аспекты ситуации. Кстати, мне остался всего один год до аналогичного отмечалова, надеюсь, что все не будут радоваться в такой же степени моему уходу...

Но нужно было что-то делать с вызовом. Я подтащила мерцающую мерзость со стола к себе на колени, пользуясь остаточным влиянием кристалки, уронила шарик на одеяло и уставилась в полыхающие неярким рыжим с примесью фиолетового глубины. Передо мной замаячило лицо, весьма даже знакомое, которое в принципе обвинять было не в чем – раз уж оно решило позвонить, то не наплевать на разбежку во времени не могло. Параллельно выяснилось, что автоответчик я таки подключила, но неправильно, и он сигналил об имеющейся записи. Сон, к сожалению, уже был за пределами досягаемости. Пришлось смотреть сообщение.

–Хаюшки! – дипломатично приветствовал неопределенного адресата Рингил. – Сегодня сразу после этого сообщения отдаю средство связи в ремонт, так что не перезванивай. Если интересно, что у нас творится, отвечу честно: жизнь средней хреноватости, могло быть и хуже. А Алара, почему и звоню, совсем ошизела. Сколько можно себе заводить парней, если учесть, что их и так недобор? Правильно, троих. Я, может, и зря лезу в чужую личную жизнь, но этот третий – неплохой демон и моей сестры не заслужил. Короче, если можешь, сообщи товарищу по имени Рианон, куда ему следует послать Алару и приползай сюда разбираться в ситуевине. Тут у нас беспредельщики устраивают очередной хай из серии «здесь все наше, даже то, что не наше», а Алара запуталась в парнях и в упор не видит, где дислоцируется. Есть идея, что тебя она послушает, вероятность процентов шесть, но лучше, чем ничего. Короче, разберемся на месте, я на восьмом пепелище, буду еще дней десять. Поздравляю с последним годом мучений, расскажешь, как там получилось... Память вроде кончается, договорим при личной встрече, пока, и большое пси, если приедешь…

На этом запись оборвалась. У меня челюсть уже минуту стабильно занимала крайнее нижнее положение. С какой стати Рингил мне докладывается? То, что его время от времени обожаемая Ангмарская не на месте, он по идее должен знать... Хотя Контер ее знает, принцессу доморощенную. Уматывала она в большой спешке и частично расстроенном состоянии, могла и не доложиться, но все равно странно. Я бы еще поняла, передай полосатик такой отчет кому-то другому, Норе к примеру... но упоминание Рианона, которого Нора не знает, поставило все с ног на голову еще раз. Даже с учетом того, что Нора для полосатика официально мертва, связываться с ней он не прекращает, на что мне Ангмарская уже жаловалась...

Не представляю, откуда Рингил узнал, что связывает меня с этим демоном, но, несмотря на прекращение наших отношений и перевод оных в область религиозную, безразличным он мне стал не до такой степени, чтобы натравить на него Алару с ее неуемным желанием портить жизнь всем, начиная с себя. В конце концов, у товарища есть большая любовь на примете (хотя Крэш на отношения Рианона и Ресс Стайн смотрит скептически, я считаю, что у демона должно быть право на ошибку и независимый выбор).

А значит – мне предстоял еще один визит к хейтерам, будь они неладны. И непредельщикам, будь они в принципе ладны... но мне же опять придется заниматься агрессивной маскировкой. Ладно, бабуля поможет. И заодно расскажет, что там за новые территориальные претензии образовались. Я выползла-таки из-под одеяла, выловила в ящике стола оставленный на память пропуск, восстановила в памяти расположение портала (конечно, можно было просто переместиться, но мне опять предстояло играть по правилам хейтеров, а совсем не непредельщиков) и принялась одеваться. Подумав, я захватила некогда лично переделанный КС–13, плюнув на законность его использования. Пусть только Алара попробует настаивать на своем праве выбирать кого сама захочет, поплевывая на чужие интересы. Я уже иду, решай сама, чего хочешь от этой жизни…

Дневник Алары. День 8 год 9[ 1 ].

Хочу от жизни одного – найти ее настоящий смысл. Стопроцентно, что его нет в наших идеях, иначе я бы не чувствовала себя идиоткой по сто раз на дню в лучшем случае. Мне скоро исполнится 16, а я до сих пор ничего не знаю в этой жизни, даже приблизительно не представляю, что от нее можно взять. Хотя, чтобы иметь право взять от нее то, что удовлетворило бы мою потребность в смысле жизни, нужно мучаться в десять раз сильнее, чем сейчас. Кто бы мог объяснить мне, зачем я решила выбрать ту дорогу, о которой отлично знала столько плохого, что другому демону хватило бы с лихвой. Так хочется забыть, что я не нужна этому миру и не буду нужна кому-то в нем. Чтобы обрести право на это, нужно иметь силы отказаться от него, а на такое я не способна. Ладно, надо готовиться к завтрашнему дню, а у меня в голове вместо того, что надо, бродит махровый пессимизм. Баланс ни к Контеру...

Рингил отложил сдохшее средство связи в сторону и задумался. Жизнь медленно налаживалась, что заставляло хейтера беситься, причем по обоим поводам сразу. Наоми, его мать, уже почти что пришла в себя, надо было не забыть поблагодарить при случае Мэл за помощь... еще раз. Сулмор зачем-то поставила палантир на автоответчик, вполне возможно, что ответа дождаться не удастся, и придется самому лезть в непростые взаимоотношения Алары с беспредельщиками. Предсказуемая сложность конфликта откровенно портила настроение.

Хейтеру опять стало грустно по старому, уже два года занимавшему первое место в хит-параде поводу. Повод был рыжим – и мертвым. Нора решилась на то, что было за пределами его желаний – в настоящее время. Уходить из этого мира, как раз когда мама со дня на день, возможно, очнется окончательно – нет, идиотом Рингил себя не считал. Поговорить с ней хоть один раз по-настоящему, не боясь внезапного «обрыва связи»... а вот там уже посмотрим...

Который год он ходит по грани между нарушением основного правила хейтерского кодекса и отправкой к Контеру всего, что казалось и было смыслом жизни с рождения. Сложно отказаться от того, что всегда являлось неотъемлемой частью собственной жизни, когда альтернативы не видно в упор. «Живут же эти, умеренные, как нормальные демоны, а мы за свободу платим», – чем именно, Рингил так и не придумал, поэтому конец фразы повис в воздухе. Никто из окружавших его демонов не отреагировал на оскорбляющую умеренных громкую мысль. Конечно, какие здесь умеренные в межсезонье. Пятый приход – он не для тех, кто хейтером стал только для того, чтобы было что в анкетах писать... Он для тех, кому жить незачем, а умирать пока не за что.

И все же, почему так все сошлось, почему Норе хватило одного неловкого признания? Или – неужели она подумала, что случайно может спровоцировать его? Рингил продолжал упорно ковыряться в пока еще свежей (ввиду продолжительного расковыривания) ране. Сойти с ума – это давно представлялось лучшим исходом, чем забыть все, что делает и без того отвратительный мир еще хуже... Вот оно, нарушение основного правила, на которое он все равно не осмелится. Потому что точно знает, что жизнь от этого станет только беспросветнее в пару раз. Да и нельзя подводить Нору – ведь пока демон по имени Рингил есть в этом мире, ее поступок оправдан перед лицом хейтерской общественности. А если один хейтер с полосатыми волосами забудет доверенную ему тайну, то все будут считать, что в гробу Норы лежит обычная подделка – на случай, если кто-то начнет претендовать на место или придется активировать программу уничтожения там, откуда не вывезут оболочку. Обычная практика... Но Нора решила умереть негласно, заменив себя копией, которую Рингил время от времени проверял. Пока что обнаружить существенных отличий не удалось. Только вот не Нора это уже была...

Все же… лучше бы она была жива, сейчас бы помогла. На копию можно смотреть, но не более того. Смотреть и изображать продолжение связи, осуждать за временное отстранение от веры (Нора боялась, что ее копия не сумеет правильно изображать хейтершу, поэтому попросила Мэлис запрограммировать репликанта на переход в синтегизм – все знают, что синтегисты себе ограничений не ставят и по-идиотски себя просто по определению вести не могут – все уложится в схему), спрашивать об успехах на ниве старого хобби и постоянной практики... А если нужно что-то существенное, покрупнее, чем помощь со случайно обращенной жертвой охоты, – приходится трясти на предмет посильного хелпа Ангмарскую, будь она трижды неладна, тьма любимая. Впрочем, спасителей не судят, а Рингилу, похоже, на роду написано влюбляться в тех, кто не отказывается прилагать кинетическую энергию с целью вытащить его задницу из неприятностей. Будь то Нора, Сулмор или кто-то еще... Впрочем, влюбляться ли? Как назвать то, что заставляет жалеть о продолжении своей жизни? Нет, нельзя так думать, иначе получится, что Нора зря пошла на крайние меры. А разрушение – не Дельта, обратной дороги нет...

Или есть? Ведь Мэл как-то смогла вытащить его мать, повернуть вспять процесс, который, как ни крути, достаточно общего имел с необратимой смертью... А может, суть и была немного другой, поэтому получилось? Мэл, если ее спросить, может, и объяснит, да только сначала спросит, зачем идейному полосатому самоубийце такие сведения...

Мэлис Крэш, вот тот самый вопрос, который не дает ему покоя. Отец ее знает, но не хочет говорить ничего конкретного. И вообще – в таких выражениях в прошлый раз сказал оставить всякие мысли о Мэл, что хоть ты кол на голове теши – не расколется. Нет, папочку, конечно, можно послать к Контеру, но тайны он хранить умеет... Мысли Рингила по ассоциации перескочили на безлимитных. Беспредельщики есть кошмар, от которого хрен проснешься, в чем главная беда этого мира... Этой конкретной реальности. Поэтому сюда лучше не тащить Мэл – хотя она бы подошла как нельзя лучше. К сожалению, бывают у высших сил другие планы. И от безысходности сидишь и звонишь Сулмор по выработавшему заряд палантиру. «Нет, Нора, ты была очень даже права. Сильнее меня никто за эту смерть тебя возненавидеть не смог бы, – со злостью подумал Рингил. – Одно плохо – ненавижу только я один».

Хейтер неосознанно набрал в горсть пепельно-серой песчаной пыли. Что же все-таки такое испытывали на Пепелищах из арсенала демонов Хаоса? Вроде бы после обычного энергетического всплеска таких следов не остается… Пейнджел на эту тему ничего не рассказывал, хотя обязательно должен был застать все в процессе. Рингил усилием воли выбросил из головы и отца, и Нору. Все равно в ближайшее время поговорить с любым из обоих можно с одинаковой нулевой вероятностью, хоть папуля и жив... Рванул куда-то с агитационной миссией...

Рингил отряхнул руку, на всякий случай еще и вытер о джинсы, подобрал палантир и направился к ближайшему известному порталу – тот уже месяц как был закреплен у странного сооружения, чем-то напоминавшего трансформаторную будку, но носившего понятное всем идейным самоубийцам название «Вход в склеп». У будки стоял ветеранистого вида стол. За столом сидел бессменный регистратор самоубийц – демон эльфийского происхождения по имени Форнэдель, хороший знакомый Норы на почве разведения домашних животных. Когда Рингил принес тело подруги на ее законное место, пришлось, естественно, устраивать шпионские игры... Твердую иллюзию в гроб обычно «клали» на месте, а пустую копию оболочки «хоронили» уже по факту...

В любом случае, провести операцию тогда получилось, несмотря на то, что Рингил действовал в одиночку. Ни Мэлис, ни Сулмор помочь не могли – вторая так и осталась не в курсе дела, а первая получила совсем другую версию смысла копирования. Нет, конечно, Мэл кое-что подозревала, не могла не подозревать, есть демоны, которых невозможно использовать втемную, но официально включать величайшую хейтершу в список знающих о смерти Норы сама усопшая не хотела. И, возможно, была права. Связывать руки Мэлис тайной было бы слишком жестоко. У Мэл должно быть право уйти на пике славы, не думая о том, что где-то лежит в стеклянном саркофаге существо, нашедшее свою, хоть и низенькую, вершину... и своего вечного ненавистника, который так и не понял, ради чего стоит умирать, но никогда не позволит себе думать о том, что такой цели в его жизни нет...

Рингил не надеялся, что Сулмор появится немедленно. Она вообще могла пропасть куда-нибудь – ненадолго, не объясняя причин... После прошлогодней ссоры – а может, и раньше, когда стала Хранительницей Велка и умерла Нора, – что-то порвалось между идейным самоубийцей и шокершей, что-то исчезло... А может, и не было ничего, никакой темной любви, обычные хейтерские отношения, выстроенные на фундаменте проб и ошибок...

Возле портала сидел пофигист, пребывающий в процессе выхода из отстоя. Этот хейтер до обретения веры успел получить десятый уровень, и все время мучился – куда девать энергию? На этот вопрос ему по сути ответов подкидывать не стоило, но народ все же пользовался возможностью халявно зарядить подобранную на помойках непредельскую технику. В смысле, некогда принадлежавшую беспредельщикам, а до них – Контер знает кому. Новые вещи приходилось тырить (копировать совесть не позволяла) лично.

Кинув палантир рядом с небольшой кучей хлама, хейтер развернулся было, но в спину кинжалом ударило приветствие. Вот так всегда... Поговаривают, что неосознанные желания демонов любая реальность готова исполнить.

–Мэлис, – выдохнул Рингил. – Тебе же сюда нельзя...

–Когда приглашают – можно! – ловко просочившись между занятыми матрасами, постоянный объект охоты беспредельщиков номер один встал перед товарищем по несчастью. – Ты же меня сам звал...

–Прости, – совсем из головы вылетело, что во «Вратах» ученики живут не в одиночестве, а Сулмор делит комнату именно с Мэлис... Чужие реалии из головы выветриваются так же быстро, как и свои, если с ними столкнуться носом не удается.

Дневник Алары. День 9 год 9.

Сегодня на тренировке пытались отработать один финт. Как обычно, ни у кого не получается. Почему к нам присылают одну бездарь? Как говорит Илсинг, «потому что бездарям тоже надо где-то учиться». Впрочем, Илсинг – циник и скотина. И вообще, бывший темный. Наши его за это не любят страшно, а он уверен, что нам просто правду слушать не нравится. Конечно, если его утверждения считать правдой, то вокруг ничего, кроме радикально серого и резко коричневого, не останется. И в центре этой двухцветной вселенной будет сидеть Илсинг в своей серо-коричневой хламиде, вещая в стиле легендарного Безумного Пророка (который возле «Врат» живет) про тяжелую судьбу темного, превзошедшего всех своих и потому выброшенного к светлым. Если учесть, что темных он называет не темными, а строго матом, получается натуральный бесплатный цирк.

Интересно, если он действительно такой крутой, как говорит, почему на соревнованиях не выступает?

Наверное, я все-таки зря полетела на первый зов, не разобравшись в ситуации. Полосатику требовалась именно Ангмарская, и я уже было согласилась за ней сбегать, как вдруг вспомнила о сути дела. Нет, Сулмор сюда пускать нельзя – у нее только-только кризис в личной жизни случился, крушение личных надежд, связанных не с этой реальностью, а... с нормальной по общественному мнению жизнью. Хотя я не изучала строго хейтерское мнение. А, все равно, принцесса – хейтер специфический. Если ей папуля даст развеяться, через неделю, не позже (сообщение я не стирала) сюда заявится Ангмарская во всеоружии с заново отросшим самомнением наперевес и огромным желанием устроить натуру для батального полотна. Если я вообще понимаю Сулмор...

Но это, конечно же, будет потом. А сейчас у меня перед носом маячил полосатый маньяк, которому срочно нужно было помочь. То есть, не совсем ему, а его старшей сестричке – взрослому демону, давно завязавшему с учебой (в один год с Лостом, кстати) и занятому устройством личной жизни.

Я припомнила Алару – такой, как видела ее в последний раз, на памятном концерте. Тогда она мне казалась высокой... наверное, нормального для среднего демона роста, где-то метр восемьдесят, стройная – ну, это для частичных вампиров не редкость... И, кстати, была она двухцветной, – точнее, так запоминалась, без лишних переходов и оттенков. Бледная до синевы кожа, ярко-алые волосы, того же цвета глаза и губы – словно из-под чистого льда прорвался огонь и застыл на поверхности рубином... Алара была красивой – и, кстати, очень походила на своего отца. С той только разницей, что доченька была шагом дальше, куда-то за обычную грань – ничуть не удивительно, что на нее клюнуло аж трое, и в том числе – Рианон, встретивший красноглазое чудо в «Кошмарах», где сам праздновал день Феникс со старыми друзьями... Об этом мне тоже сообщил Рингил.

Но, как ни крути и чем ни поворачивай, под внешней привлекательностью Алары скрывается самый обыкновенный фанатик ортодоксального хейтеризма, способный за этот хейтеризм кому угодно не только горло перегрызть, но и кровь выплюнуть от омерзения. Или выпить – в зависимости от положения оси баланса, из которого вампирша уже какой-то идол сделала. Я не утверждаю, что здесь не все такие. Я, хоть кодекс наизусть и знаю, хейтеров до сих пор научилась лишь изображать, но не понимать...

–Так что делать будем? – деятельный самоубийца заглянул мне в глаза, явно намереваясь прочесть там какой-то определенный ответ. – Алара там у себя...

–Там – это где? – уточнила я. И услышала, что «там» – это в десятке километров от пятого прихода, если не дальше. Сестренка Рингила отгрохала себе огромный замок, а может, и не отгрохала, а перетащила – сам полосатик был не в курсе. Вокруг замка скучковались местные представители от материала, пару деревенек организовали... В общем, все бы хорошо, да, по словам рано поседевшего хейтера, непредельщикам это положение дел не понравилось.

По сути, задача решалась в одно действие. Сгонять к бабуле (благо сейчас середина рабочего дня) и попросить оставить поселение готичного типа в покое. Материала и так навалом. В любой ситуации можно найти свой компромисс... Но, с другой стороны, ситуация не ограничивалась непонятной наглостью моих подчиненных. Хейтеров они никогда не любили. Речь шла еще и о личной жизни Алары...

Я не люблю корчить из себя психолога. Требовать моей помощи в своих личных вопросах может лишь существо, привыкшее ремонтировать телефоны кувалдой. Я по крупной форме работаю... и то с трудом. А в мелких вещах разобраться не способна, даже если они касаются строго лично меня. Вспомнить хотя бы, как я в прошедшем учебном году проваливалась раз за разом... В результате одного влюбленного в себя парня отослала подальше, чтобы ему ничто не угрожало, второго бросила среди старшекурсников (надеясь, что он там никого не привлечет, наверное – а, и Контер с ним, с Энвином. В ругательном смысле. Просто к слову вспомнился)... Это я именно тех еще считаю, кого способна без содрогания видеть рядом с собой. Куда более многочисленная плеяда противных мне личностей никуда не делась. Их отшивай – не отшивай, а все равно откуда-нибудь вылезут и жизнь испортят. Наверняка главная проблема моей жизни, известная под именем Ник Лара, сейчас выступает у меня под окном или пытается прорваться в корпус... А меня там, что качественно согревает отсутствующую душу, нет...

Самая лучшая причина для того, чтобы торчать здесь. Потому что, когда я нахожусь в пределах прямого доступа для Ника, тот постоянно пытается прорваться через терния к новым терниям, ибо я так и не смогла убедить этот продукт рода демонического в том, что нафиг ему не нужна. Нет, достаточно просто подумать. Этот кретин втрескался в мою вторую личность по концы ушей, причем, ясен пень, взаимно. А она возьми да и пожертвуй собой, спасая мир со мной в комплекте... В смысле, мы с ней снова оказались в одном теле, только отделить ее снова я уже не смогла бы при всем желании. Нельзя помочь тому, кто твердо уверен в своем несуществовании. Хотя это я вперед забегаю, а суть в том, что я, пребывая в состоянии временного помрачения, выполнила принятую мной за завещание Миры инструкцию, которую моя вторая личность составила для себя.

Как я смогла понять слишком поздно, Мира решила занять мое место в истории, сохранив при этом все, что ей нравилось в ее собственной жизни. В том числе, Ника. Так и получилось, что теперь Лара уверен, что все время крутил роман со мной, но у меня очередной заскок. В результате гаденыш изрядно потрепал мне нервы, пытаясь возобновить отношения, которых не было, и даже пошел на то, чтобы стать истинным... И это Ник Лара, известный борец за права полукровок и людей (что у него наследственное, от отца)! Возможно, его немного извиняет то, что произошло событие с поэтическим определением «смена сущности, судьбы и роли», когда мой обычно ходячий проблем находился в не слишком адекватном состоянии (все-таки пребывание в заложниках, пусть даже не первое в жизни – стресс...). Ну, и моей вины в образовавшейся ситуации немного есть... Я за свои ошибки отвечаю, правда, обычно так, что спрашивать боятся...

В общем, по одному из отрывков моей нелегкой жизни уже очевидно, что доверять мне судьбоносные для какой-то конкретной личности решения опасно. А если кто не верит – так к его услугам история о том, как я единственного почти любимого демона на год сплавила подруге, которая только этого и ждала. Или более давние события – как ни крути, именно я лишила Рингила его прекрасного гарема, одну подружку пристроив в Хранители ее родной реальности, а второй оказав посильную помощь с организацией фиктивного самоубийства. Знай хейтер об этом, Контера с два бы обратился ко мне снова... хотя обратиться он хотел к своей последней и единственной любви. Ну, я бы не сказала, что она в психологическом плане квалифицированней меня... Так что – самоотверженно попробуем заменить.

–Припремся в гости, – быстренько набросала я план. Естественно, вслух. – Я твою сестру знаю не слишком хорошо, а в ситуации, которая у нее там заварилась, надо разбираться на месте.

–В общем, я тоже так думал...

Думал он... Нет, я не утверждаю, что полосатику думать нечем. Голова у него, как ни крути (но лучше не откручивать, товарищ, как и я, смертен), есть. Красивая такая, навевающая мысли о том, что элемент сей строго декоративен, но мозги в ней тоже имеются. Просто работающие на хейтерской логике. А логика хейтера – вещь, для нормальных демонов очень уж неуловимая, страшно зависящая от огромного количества условий и для полного счастья практически непредсказуемая. Хотя при известном везении и доскональном знании кодекса (священнейшей книги, которую редкий хейтер дочитает до середины) можно успешно попадать пальцем в небо, общаясь с любым представителем этой невозможной группы населения. Естественно, я не говорю о пофигистах, которые из одного желания вызвать к себе ненависть ни с кем общаться не будут. И не говорю о шокерах, от которых бесполезно ждать разумного поведения. Сулмор как раз из шокеров, причем уже года два как находится на второй ступени (то есть, на грани переезда в хейтерскую реальность с целью совершенствования техники на единоверцах). А ведь я еще не вспоминала ортодоксальных хейтеров...

–Обосновать надо, – сестренка Рингила, принадлежащая к последней упомянутой мной категории, не поленится нас в случае чего выставить, подобрав к этому действию подобающий фундамент. Например, скажет, что ей так кардинально баланс править не нужно... А отношение к миру и так – хуже некуда. И ведь не отмажешься...

–Значит, так, – где-то под рыже-черно-седыми волосами резво забегали мысли, – из общаги нас погнали...

–Не прокатывает, – я потянула Рингила на ближайший пустой матрас. Не люблю думать стоя. Не то чтобы истина располагалась в пятой точке, но, как говорят синтегисты моей первой ветки – где-то она там... Или где-то рядом, ибо оба значения в глазах синтегиста равноценны.

–Точно, – согласился со мной хейтер, плюхаясь возможным вместилищем истины на вместилище пыли. – Чтобы нас изо всех общаг поперли, надо... В общем, попробовать можно, конечно...

Похоже, идеи у Рингила появились. Но не прошли даже либеральнейшую внутреннюю цензуру.

–Времени не хватит, – наугад бросила я. Попала. Полосатик кивнул. – Просто так мы заявиться не можем. Мы не шокеры и не пофигисты...

–Первый раз в жизни жалею, – подхватил мой тон хейтер. – Так что делаем, Мэл?

–Остаются только беспредельщики, – сейчас кто-то будет усиленно восторгаться моей смелостью. А я – так же усиленно думать, как выкроить время, чтобы связаться с бабулей и договориться насчет инсценировки. – Если мы героически прорвемся сквозь окружение... Там ведь уже есть окружение?

–Еще не совсем, – пояснил Рингил. – Они там крутятся, материал разлагают... Мол, Алара их просто съест, безо всякой пользы для науки...

–А она съест? – уточнила на всякий случай я. – Ты говорил, она там с парнями крутит. Так Рианон, о котором ты упомянул, точно вампир...

–Материал не спрашивают, – хейтер усмехнулся. – Если ты думаешь, что моя сестра хочет устроить себе красивую свадьбу, то ты права. Но свадьбы не будет. Во всяком случае, с Рианоном. Ты ему сообщила?

–Сообщу на месте. Ты что, думаешь, будто я любого демона могу найти? Вот если она его сюда притащит... Я правильно поняла? – хотя в эту реальность допускаются лишь гости с перспективой занесения в число постоянных... Формально.

–А для чего ей еще отдельное жилье понадобилось? В общагу кавалера не из наших фиг притащишь, – Рингил принялся теребить шов, уродующий край матраса. – А у Алары их трое, и все – не хейтеры. И я тебе еще не сказал про ее домашнее животное...

–Человека завела? – я искренне удивилась. Это же для неудачников типа нашей биологички... Хотя и Денни обошлась уже обращенным.

–Не совсем. Оборотня. Зачем – не знаю. Мэлис, – хейтер внезапно поднял глаза, до сих пор смотревшие куда-то в сторону, и уставился на меня, – как думаешь, она не мне в пику это делает?

–Долгоиграющая хейтерская месть? – причем ценой своей личной жизни. Завести себе гарем исключительно потому, что у младшего брата все поклонницы разбежались? В духе ортодоксального хейтеризма, вполне возможно, что в духе...

Дневник Алары. День 10 год 9.

Сегодня свободный день. Сижу, считаю баланс. Не сходится. Упорно не сходится. А все потому, что я не уверена, стоит ли вписывать в факторы будущее поражение. Ну, не расстроит оно меня. И так ясно, что нас размажут. Как то самое вещество, которое постоянно поминает Илсинг.

Вчера вечером я попросила его показать мне тот самый финт, который ни у кого не получался. Теперь у меня он тоже удается. Илсинг хоть и скотина, но скотина темная. А значит – разбирается во многом лучше всех светлых, вместе взятых. К сожалению.

Мысль: возможно, хейтеры еще до меня поняли, что синдром постоянного унижения, от которого страдает «Путь», полезен для выравнивания баланса. Надо поискать подтверждение.

Илсинг уверен, что, если бы к нему не относились с предубеждением, он давно бы принес «Пути» победу. А может, даже не одну. Я согласна – но дисквалифицируют у нас пожизненно. К сожалению, я не смогу добиться того же для себя – это темные разбрасываются кадрами, а у нас тех, кто может помочь делу Света, любят и ценят.

–Скорее, доказательство того, что она не хуже меня, – Рингил в принципе одобрил бы версию с местью, не иди речь об Аларе. Старшая сестричка чаще правила отношение к миру самой себе, чем окружающим. Поэтому почти каждую обиду почтительно сберегала в сердце и помнила очень долго, но виновных никогда не искала, позволяя им забывать обо всем. Возможно, просто до срока... Хейтер подозревал, что кодекс Алара читает очень избирательно и мешает его с учебниками для светлых, но вслух и особенно при сестре никогда бы этого не сказал. – А может, просто поправка баланса, хотя она в мою жизнь редко лазит.

–Ну, можно и так сказать, – у Мэл иногда бывают проблемы с формулировками, но для того, кто прочел весь кодекс, они не удивительны. Все-таки книгу писали разные демоны в разное время, да и взгляды на ненависть у них немного разбрасывались...

–Так что ты решила? – Рингил мог честно признаться себе, что заранее полагался на план Мэлис. И точно так же положился бы на план Ангмарской. Или... еще чей-нибудь. Хейтер большую часть жизни шел у кого-то на поводу и не стеснялся этого. Выбирать из готовых советов тех, кого ты уважаешь, куда проще, чем самому искать пути...

Но были и дороги, на которые Рингил ступал сам, без подсказок и в некоторой степени даже не вопреки им. Один из таких путей постоянно являлся хейтеру во сне.

–Заявляемся в скопление материала. Засвечиваемся. Пока беспредельщики подгребаются – прячемся у твоей сестры. Она же не в курсе, что с нашей силой нам бояться нечего? – Мэлис красноречиво погладила рукоятку КСки. – И вообще – мы параноики. И так править отношение к миру нам не нужно... Особенно беспредельщиками...

Рингил кивнул, соглашаясь со всем предложенным порядком действий и соображениями скопом. Невольно выплеснулись из привычных глубин воспоминания о первом совместном попадании к беспредельщикам. Тогда нелимитированные элементарно подловили двух нужных детей. Сейчас фокус вряд ли прошел бы. За себя хейтер не был уверен, но за Мэлис – на сто процентов. До того дня, когда она решит, что достигла вершины, за Мэл просто нет смысла беспокоиться.

А в этот день Рингил хотел бы оказаться рядом с ней. Не во сне, где завершится обязательным обрывом узкая тропа, бегущая между краем пропасти и скалой, а наяву... Оказаться рядом... и все. Хейтер не хотел признаваться себе в том, что мечтал о неподобающих вещах. Например, об участии в почетной гибели... и даже о том, чтобы украсть подвиг.

Рингил всегда мечтал умереть за что-то великое, например – за весь мир хейтеров, а Мэл никогда не согласилась бы на меньшую цель... Но пока что мечты оставались мечтами.

–Пошли, – Рингил встал с матраса и махнул рукой в сторону, примерно соответствующую нужному направлению. Только сейчас он понял, что не слишком хорошо знает, где именно по отношению к восьмому пепелищу расположен замок Алары. Похоже, эта неуверенность отразилась на лице – во всяком случае, Мэлис ее засекла и предложила лететь.

Принципиальных и ортодоксальных хейтеров в команде не наблюдалось. А если бы и были – есть цели, перед которыми всякие условности отходят на задний план. Как-никак, родню спасать кодекс не воспрещает...

Уже в воздухе Рингил подумал на тему, которой до сих пор не думал касаться. Не его ли хотели достать, наезжая на Алару? А может, целью был отец? Идея могла казаться абсурдной, но логика беспредельщиков не поддавалась оценке. В последний раз, когда Пейнджел Джайнис попал в их руки, они продержали его у себя полгода, а затем просто стерли память. Алара, с которой Рингил обсуждал это, сказала, что нелимитированные страшно беспокоятся о законности своих действий. Чтобы, когда их наконец раскроют, никто не смог прикопаться. Тогда он не поверил...

Если беспредельщики считают, что их помилуют за видимость соблюдения законов и отсутствие доказательств, значит, они плохо знают Вечную. Недавно по приходам разлетелась новость о том, как жестоко Крэш покарала тех, кто осмелился поклоняться памяти Феникс. Если учесть, что большинство хейтеров уважало этого демона за дарованную реальность (естественно, многие находили и поводы для ненависти, но скорее по обязанности) и окорот, выданный беспредельщикам, гнев шефини мог обрушиться и на ненавидящих. Но хейтеры боялись зря – последствий не было. Но это не значит, что их не ждали. И не злорадствовали на тему того, что соседи всяко огребут сильнее.

Мэлис предложила подняться выше, чтобы быстрее разглядеть цель в случае чего. Рингил согласился. Горизонт расширился, покинутое Пепелище вновь появилось на дальней кромке – следом пыльного пальца на зелени. А впереди, параллельно ниточке дороги, показалось что-то, похожее на темный дым. Или очень плотный и неестественный туман. Это неопознанное образование растянулось толстой стеной, окружив небольшую область, в центре которой возвышалось... вероятно, именно то, что хейтеры и искали.

–Снижаемся, – Рингил потянул Мэлис за руку. Скользить по воздуху было неожиданно приятно – а может, дело было просто в том, кто был рядом? Рингил почти никогда не летал – в этом не было смысла, да и кодекс не рекомендовал...

Чувство силы. Силы, дремлющей где-то за тонкими границами оболочки. Внутри.

Чувство притяжения. Соприкосновение пальцев, излишнее для синхронизации движений.

Чувство общности. Общности – с недостижимым идеалом? С демоном, который создан, чтобы покорить высшую из возможных вершин, совершить невозможное... пересечь границы бесконечности?

Свист ветра в ушах. Ветер почти материален – словно пальцы, тонкие, сухие и холодные, гладят лицо, ерошат волосы...

А земля все ближе. А значит – приближается и время, когда придется начать действия, предписанные планом. Передышка окончена.

Мягкий толчок тормозящего импульса погасил непрошеные мысли. Рингил осторожно, словно сходил с последней ступеньки, поставил ноги на блеклую траву. Мэлис опустилась чуть более резко, прыжком, почти не сгибая колени.

Желтые выцветшие стебли не оказали сопротивления и даже не подумали ломаться. Рингил огляделся – да, большая часть растительности выглядела такой же, полусгнившей, безжизненной... Возможно, это было действием стены тумана – он вполне мог быть ядовитым, да и свет вряд ли пропускал.

–У твоей сестрички замечательное чувство юмора, – заметила Мэлис, сковыривая с подошвы прилипшую траву, очень похожую на переваренную лапшу. В свое время Рингил имел возможность познакомиться с некоторыми разновидностями пищи... И точно решил, что без нужды многие из них в рот брать не стоит. – И никакой фантазии. Хотя, похоже, серый курс она проходила...

–Да, – подтвердил хейтер. О том, как именно протекал процесс обучения Алары на разных стадиях, он знал многое. Одно время сестра пичкала его соблазнительными перспективами обучения в «Пути» – месте, где не ненавидеть окружающую среду просто невозможно...

–Оно и видно... Нет, когда светлая корчит из себя темную, всегда получается грязно и неэстетично, – Мэлис усмехнулась и погладила туман ладонью. – Зато дешево, надежно и практично. Задержи дыхание.

Шаг – и из волокон темноты торчит только предусмотрительно оставленная рука. Мэл, как истинная хейтерша, старалась не пользоваться силовыми линиями.

Внутри тумана было... странно. Конечно, когда не дышишь, запахов не чувствуешь. А видимость была почти нулевой – в темноте Рингил кое-что видел разве что за счет наследственности. Но ощущение пропадающей под ногами земли невозможно было объяснить только кружащей темнотой.

«Туман», вероятно, на самом деле был разновидностью поля с заданными свойствами. О том, как самостоятельно сделать такое поле, Рингил знал. Нет в этом ничего сложного – просто представить нужно, что именно требуется от силовой пленки и как она должна выглядеть.

Интересно, зачем Аларе понадобилась именно такая граница? Просто для дизайна? И сестренка, и Джей уделяли много внимания внешнему. Антуражу. Рингил вспомнил постоянно шевелящиеся волосы Дж’алы. Они очень походили на этот туман.

Дневник Алары. День 11 год 9.

Сегодня я пыталась досрочно сдать экзамен. Препод, скотина, сказал, что поставит оценку, только если я позанимаюсь с четвертым курсом. Ненавижу иллюзии.

На четвертом курсе учится перестарок. Выглядит лет на двенадцать, но на самом деле – чуть ли не мой ровесник. Тоже, как и Илсинг, бывший темный. Только не дисквалифицирован. Поэтому его выставят на соревнованиях против темных малолеток.

Илсинг как-то раз сказал, что ради того, чтобы вырвать очко, светлые пойдут на все, и это ему нравится. Я согласилась. А этот циник добавил, что не понимает, кому мы подставили очко в прошлом году, чтобы взять приз. И сказал, будто в этом есть только его заслуга. А наша половина комиссии, мол, его все-таки засудила, хоть и могла спасти...

Скотина он все-таки. Даже если не все темные – такие гады, как утверждают на сером курсе, Илсинг вполне может служить местным преподам иллюстрацией.

А парень с четвертого курса страшно похож на Лайла. Только волосы короче и нос другой. И сволочь он, этот Ник Лара... Такая же, каким был Лайл (хотя он, может быть, еще живой, Контер его знает). Я ему говорю, что мы должны победить, а он – что в этом году первые вернутся и всем уже будет до лампочки, кто победит... Псих.

Я старалась идти прямо, хотя это и было сложновато. В свойства границы Алара примешала возможность сбивать нарушителей с пути. От непредельщиков так не обороняются. Если уже хейтеры берутся отгораживаться, то делают это качественно. Хотя, возможно, сначала я подумала правильно, и речь шла всего лишь о дизайнерской детали.

Туман закончился внезапно, словно его цель состояла в том, чтобы провести нас по самой короткой дороге. Мы с Рингилом оказались в какой-то ложбине, покрытой тем же гнильем, что и с другой стороны. Темная стена осталась за спиной – но ее можно было видеть, просто подняв взгляд. Туман загибался кверху, постепенно превращаясь в тонкое защитное поле. Оно искажало солнечные лучи – а солнце здесь уже закатывалось. Разница во времени...

Я потащилась прочь от стены, надеясь, что делаю правильно, поднимаясь по склону. Надежда оправдалась. Совсем близко от нас раскинулся настоящий город. Было видно, что его не строили, а создали. Дома были стилизованы под старину, но по узким улочкам ездили обыкновенные мотоциклы, в окнах горел электрический свет, а из распахнутой двери какого-то общественного заведения, к которому мы согласно плану направились, выплывала музыка, время от времени заглушаемая шумом.

Turn around… Smell what you don’t see… Close your eyes – it’s so clear…

Очень даже приятная песня. Легкая на мой извращенный слух, зато со смыслом. Жаль, мелодию я оценить не могу...

Don’t think twice before you listen to your heart…

Человеческая песня. И, наверное, все-таки не наша по сути. Но совет интересный...

Еще кусок текста проплыл мимо моих ушей, перечеркнутый скрипом двери. Она двигалась буквально на пару сантиметров туда-сюда, словно ее шатало ветром. Но ветра не было. Было – внутреннее напряжение сотворенного дерева.

The experience of the power is the key to the gravity of love[ 2 ]…

Под эти строчки я перешагнула порог. Одновременно с Рингилом. Порог был высоким, металлическим, украшенным какой-то интересной резьбой. Наверняка за эту красоту не раз зацеплялись местные почитатели права есть и быть съеденными... Во всяком случае, вмятинки остались – или от ног, или от чего-то перетащенного сверху...

Внутри заведение, однозначно опознанное мною как бар неясного назначения, являло собой ту же эклектичную смесь времен, что и весь город. Это касалось не только обстановки, но и посетителей. Среди последних люди отнюдь не преобладали. Ну, собственно, я и не думала, что Алара здесь – единственный претендент на кормовую базу. Вход-то не просто свободный, а даже слишком...

Собственно, чисто человеческой здесь была обслуга. За шикарной стойкой – металл, дерево, камень, кожа (на высоких табуретах), – человек. Между тяжелых деревянных столов тоже люди бегают – девушки на каблучках, юноши при параде, все до того стройные и хрупкие, что на дежурное блюдо определенно не тянут. Мера предосторожности?

–Детям не, – вознамерившийся было возражать товарищ завстойкой подавился на третьем слоге. Вампирские рожи мы с Рингилом состроили синхронно. – Добро пожаловать...

Настропалился товарищ, даже почти без заикания пригласил. Пустой стол для нас нашелся без проблем – что было совершенно естественным. Усевшись, я осторожно просканировала зал. На предмет наличия демонов в целом и своих подчиненных в частности. В куче местной нечисти (тут что, вся собралась? Весь материал, обладающий силой недемонического происхождения, как в документах пишут? Если учесть, что эту обобщенную разновидность добывать сложнее, то понятно, почему непредельщикам Аларино самоуправство малость не нравится...) таковых, похоже, не наблюдалось.

–А ты говорил, в материале крутятся, – вполголоса упрекнула я Рингила и с вежливым кивком приняла угощение «от заведения». – Нет здесь беспредельщиков. Придется искать...

–Ну, может, они нас сами найдут, – я поймала взгляд темно-серых хейтерских глаз. И поняла, что полосатик прав. Посмотреть на новоприбывших непредельщики, если они тут действительно маячат, должны.

Заведение угостило нас самой разобычной кровью. Да еще и с кубиками льда. Понятно, ждать от такой захолустной забегаловки уровня известного местечка на тысяча сто пятнадцатом смысла нет. Я сделала один глоток – приличия ради. Могли бы хоть редкую разновидность найти, любители жестов...

–Наверное, стоило по всему городу прошвырнуться, – а не останавливаться на первой точке у ворот только потому, что здесь играет приятная музыка. Кстати, следующую песню я узнала. По названию – непредельский гимн, по факту – просто приятная на слух композиция. Песня-приказ – толкни границы...

В голову легонько стрельнуло предчувствием. Я не стала поворачиваться, лишь аккуратно сместила точку зрения. Да, нужно было просто немного подождать...

Рингил с шипением втянул в себя воздух, словно его кто-то укусил. И было из-за чего волноваться. В забегаловку, название которой я не разглядывала, вошел кто-то страшно похожий на товарища Пейнджела. Но у отца Рингила, кажется, восемнадцать братьев...

–Этого дядю знаешь? – скаламбурила я.

–Галиар, – коротко ответил хейтер. – Самая большая скотина... из дядей.

Имя показалось мне знакомым. Ах да, история с происхождением чужой памяти... Той самой, огромной и нелегальной пачки, которая у меня сейчас в голове находится. Из-за которой у меня в свое время прорезалась вторая личность... Но тогда это имя, кажется, служило маскировкой... Да, Лост сам сказал, что вряд ли это был настоящий Галиар... Хотя непредельщикам никто не запрещает приторговывать дорогой информацией, спертой на месте работы. Тогда не запрещал, во всяком случае.

Предмет моих размышлений тем временем подсел за столик какой-то симпатичной представительницы спецкатегории. Представительнице сосед явно глянулся: хотя от хейтерского героя сие существо невыгодно отличалось короткой стрижкой, остальное было весьма привлекательным. Заслуга образца...

–Беспредельщик? – на всякий случай уточнила я, хотя моя интуиция подсказывала, что ответ будет утвердительным. Нет, дело было не в банальщине типа той, о которой анекдоты сочиняют... Хейтеры. Типа: «Внедренный беспредельский агент шел по хейтерской общаге и не понимал, чем же так привлекает к себе внимание – то ли белым халатом, то ли торчащей из кармана книгой «Пособие по работе с материалом малораспространенных категорий», то ли все-таки забытым на груди значком...» Нет, Галиар не забыл одеться надлежащим образом, учебников и знаков отличия при нем не наблюдалось, но цепкий взгляд, оценивающий окружающих в первую очередь по степени пригодности для экспериментов, проводимых конкретным подразделением, никуда деть нельзя. Есть такое мерзкое свойство у моих подчиненных, в работе полезное.

–Да, – кивнул Рингил. – Урод моральный. Папа его так ненавидит...

–А за что конкретно? – вообще-то меня сейчас интересовали не взаимоотношения в семье, воспитавшей хейтерского героя, а реакция худшего из братьев этого героя на явление в спорной зоне Совершенной. Но Галиар на меня вообще не смотрел. А значит – я была вынуждена тянуть время. Уходить было бессмысленно, непредельщик меня наверняка видел. Просто почему-то не реагировал.

Конечно, можно было просто влезть Галиару в голову. Но я не люблю помойки. Даже если далеко не заходить, все равно испачкаешься.

–Есть за что, – хейтер выдержал паузу. – У них с детства взаимная напряженка.

Дневник Алары. День 14 год 9

Два последних дня у меня не было времени даже открыть дневник. Преподы как с цепи сорвались. А из меня собираются сделать козырную карту, причем вторую. Основная ставка – на Лару. Он, хоть и продолжает бредить, выкладывается на полную.

Финал каждого года в «Пути» – это концентрированное сумасшествие, помноженное на терминальную стадию мании величия. На нас, несчастных, имевших неудовольствие выделиться над общим нулевым уровнем, пробуют все возможные методики, теоретически способные заставить хронических лузеров стать победителями. В результате все равно все заканчивается одним и тем же, но прошлый год воодушевил этих маньяков до предела.

Полагаю, разумнее было бы подкупить парочку темных. Но никто не вынесет это здравое предложение на общее обозрение – хотя бы потому, что светлым нечем заинтересовать темных. Разве что бесперебойными поставками кристалкосодержащих напитков, но наша школа их не производит, только потребляет. Причем в большем объеме, чем «Врата».

Похоже, я зря так налегала на учебу. Меня уже обещали полудесятку светлых команд – и это притом, что я для большинства направлений работы тысяча сто пятнадцатого не подхожу по тестам.

Я ведь всего лишь хотела стать одной из работниц аналитического отдела... Хотя я больше не уверена, что там найду смысл жизни. Я вообще ни в чем не уверена, кроме того, что мы опять проиграем темным. Но я буду идти до конца.

Блин, как глупо выглядят эти слова, когда пишешь их в очередной раз. Но у меня больше ничего нет.

–Не поделили игрушки? – похоже, Мэлис и не предполагала, на что на самом деле была похожа жизнь Пейнджела среди девятнадцати братьев. – Или место у компьютера?

–Мэл, – Рингил хотел было рассказать кое-что из вещей, которые сам узнал не слишком благовидным путем, но понял, что идеальная хейтерша продолжает рассматривать Галиара. Дядя чуть повернул голову и встретился с Мэлис взглядом. – Ты с ним разговариваешь?

–Я его читаю, – она по-прежнему смотрела в сторону. – Кажется, у нас появилась возможность договориться...

–В смысле? – только не сделки с беспредельщиками! Рингил подозревал, что Мэл может предложить взамен, и чувствовал себя не слишком хорошо заранее. Хоть и понимал, что речь будет идти скорее всего об обмане.

–Я буду им управлять, – просто ответила идеальнейшая из демонов. – Твой дядя – безуровневый, сопротивляться не сможет, а в иерархии беспредельщиков он стоит достаточно высоко, чтобы организовать нам красивое прикрытие перед лицом Алары. Ты же еще хочешь образумить свою сестру?

–А... да, – с трудом выдавил из себя Рингил. Мэлис чуть заметно улыбнулась.

–Тогда нам нужна погоня на пятках. А по своей воле этот парень не станет за нами гоняться. Особенно за тобой. Кстати, о тебе он думает: «Глаза б мои его не видели», дальше сплошной мат в твой адрес.

–Правда? – Рингил покосился на дядю. Тот уже не пялился так откровенно на Мэлис, а вел себя вполне естественно. – И как это окрашено?

–Ну... Не знаю, как сказать, – Мэлис замялась, опустила взгляд и принялась сосредоточенно двигать стакан. – Он сейчас подумал о том, что подписать разрешение на лечение полоумного братца – это одно, а смотреть, как из племянника делают объект эксперимента – другое. Он что, видел, как тебя... ну, тогда, в первый раз?

–Видел, – выдохнул Рингил. И не только видел, но и был в составе команды. Левая щека зазудела, словно оплеуху хейтер получил не три года назад, а только что. Галиар тогда был среди тех, кто поймал вредителя в пределах непредельского здания... и первое, что он сделал, поймав племянника, – дал тому по морде. Возможно, в воспитательных целях...

Интересно, будь тогда дядя один – может, просто отпустил бы Рингила и прикрыл все его шалости?

Хейтер тряхнул головой. Как вообще можно думать так о демоне, образ которого покоится в самом дальнем уголке сознания с пометкой «сволочь последняя»? Сегодня позволишь себе оправдать Галиара, а потом – ту голубокожую... Которая вовсе не безымянная. Беспредельщики виновны уже тем, что продолжают идти ложным путем. И прощать можно только тех из них, кто честно свернул... Как Славка. Рингил вспомнил этого странного демона нехотя – воспоминание не относилось к приятным. Нельзя было назвать хорошим чувство зависти к неудачнику, так и не привыкшему к своей демонической сути, так и не получившему ничего, кроме свободы...

Да, Слава, бывший близкий друг Пейнджела, не был кем-то, кому вообще можно завидовать, пребывая в здравом уме. Но кто может сказать это о любом из хейтеров? Особенно о ком-то из тех, кто отчаянно ищет идею, за которую мог бы умереть, и боится признаться себе, что одну уже нашел... Только она недостаточно велика для всех, кроме него самого.

Омерзительное ощущение – чувствовать, что в твоей голове правит бал мнение, обычно называемое общественным. Честное слово, куда лучше, когда тобой управляет кто-то с четкими и не завышенными требованиями. Интересно, а каково это – когда тебе отдают команды? Наверняка Мэлис научили делать это так, чтобы жертва ничего не замечала...

Рингил мысленно усмехнулся. Ничто не было способно так качественно вызвать смешок, как предположение, что один полосатый хейтер мог бы обучаться во «Вратах». Конечно, туда можно было совершенно спокойно прийти и поступить, сдав экзамены, но сама мысль казалась до невероятия дикой. Учиться чему-то, что так и не удастся применить в жизни? Пусть те, кто собирается жить вечно, учатся. Он умрет, и это решено. Было решено – до того, как начали приходить сомнения.

–И ничего не сделал? – Мэлис криво усмехнулась. Похоже, удержание контроля не составляло для не никакого труда. – Тогда он имеет полное право считать себя подонком и трусом.

–Пси большое, – Рингил уставился на свои пальцы. – Я чуть не начал его оправдывать.

Честность – лучшая политика. Когда можешь себе ее позволить.

–Родственники, Рингил, это большая головная боль... или мигрирующая. Ты не его оправдываешь, ты считаешь, что он хороший, чтобы не беспокоиться о своем внутреннем мире. А на самом деле энергоматрицы[ 3 ] двух демонов могут серьезно отличаться, даже если они – близнецы, – Мэл излагала то, что в большинстве компаний сочли бы прописными истинами. – А если учесть то, что все братья твоего отца прошли коррекцию, о чем ты мне сам рассказывал...

–Да, – взгляд поднять так и не удалось. Наверняка у Мэл появилась еще одна причина презирать мальчишку по имени Рингил Джайнис. Может быть, не стоило так категорично решать насчет образования? Ему еще и десяти нет... А во «Врата» принимают в двенадцать. Для вундеркиндов скидка... Нет, на гения он не тянет, скорее на клинического кретина, значит – придется выждать еще два года. И идти не во «Врата», а в «Путь», уж слишком осчастливленный тем фактом, что его стены покинула старшая сестра Рингила.

Нет, это глупо. До двенадцати лет он просто не доживет. Возможно, эта авантюра – последняя. Хотя Мэлис вряд ли позволит ему погибнуть от рук разъяренной Алары и ее несостоявшихся женихов. А с непредельщиками она ловко управляется – пока их не слишком много и пока среди них не попадаются высокоуровневые в опасных количествах.

Хотя – а какое количество для Мэл может считаться опасным? Такое число сейчас еще существует?

Рингил прикрыл глаза, зная, что это сейчас незаметно. Нет, он ни в чем не подозревает Мэлис. Она – идеальный хейтер и идеальный демон. И глупо думать, что она именно сейчас планирует свою смерть.

На внутренней стороне век при желании можно было увидеть привычные контуры изображения, так часто приходившего во сне. Тропа определенно приближалась к обрыву – хотя год назад казалось, что он ближе, чем сейчас. Ложная тревога. Опять – ложная.

–Так чего ты от них хочешь? Есть такое смягчающее обстоятельство, оно же клеймо – «жертва эксперимента». Нам, жертвам, отвечать незачем – у нас всегда есть на кого свалить все свои грехи. Допивать будешь?

Рингил кивнул и принял початый стакан. Мэлис – тоже вампир, но не циклится на этом. Хотя от хорошей охоты никогда не откажется... наверное. Один раз не отказалась. Тогда не удалось – жертву случайно обратили... После такого облома, да еще формально по своей вине, вполне можно охладеть к подобным развлечениям...

Дневник Алары. День 19 год 9

Если я не обсчиталась, то прошло около трети времени, отведенного на тренировки. Дни уже начинают выпадать из календаря, а я хочу домой... И это правильно, так как хотеть мне придется до конца года.

Все-таки сдала досрочно эту Контерову, то есть святую, магию. В сумме с иллюзиями получается не так уж и плохо, может, раз в жизни смогу уехать вместе со всеми... Поправка, второй раз в жизни – на седьмом курсе у меня хватило наглости и везения все-таки сдать с группой, но потом директору жаловались на нервный срыв почти все. А я не виновата, что в стрессовой ситуации веду себя неадекватно. По счастью, в этом году на стресс всем плевать прицельно, а из досрочной сдачи сделали чуть ли не норму. Преподы бесятся, директор безмолвствует, а мы пользуемся ситуацией, пока в этот муравейник не сунут головню первого проигрыша.

По-моему, я – единственная, у кого вообще есть шансы на победу. Поэтому я должна проиграть, иначе слишком собью баланс. И проиграть мне придется красиво, потому что я хочу закончить год с отличием.

Следующий год моего обучения будет последним. И мне придется искать для себя новую постоянную нагрузку. Надеюсь, это все же будет аналитический отдел.

«Совершенная, ваши инструкции будут исполнены», – отчитался в моей голове голос Галиара. Я почти не лгала Рингилу – его дядей я действительно управляла. Но для этого не нужно было применять специальных навыков.

Прикоснувшись к разуму брата Пейнджела, я не обнаружила там ожидаемой грязи. Скорее всего, она была аккуратно убрана под многочисленные блоки, но меня все равно приятно удивило отсутствие чуть ли не обычной для моих подчиненных мешанины мерзких в своей редкой гениальности мыслей. Галиар вежливо приветствовал меня, не спрашивая о цели визита Совершенной на территорию, самозахваченную хейтером, и предложил любую возможную помощь.

В сущности, мне с ним серьезно повезло. Дядя Рингила оказался одним из сотрудников, подчинявшихся напрямую моей бабушке – причем с охотой сообщил, что перешел под командование Эанис после того, как его перестали устраивать методы работы Дэз. О моем существовании и реальном положении дел он знал достаточно, чтобы не удивляться моему желанию сыграть в героя хейтерского пространства. Вообще, как мне показалось, у него были какие-то подозрения на тему того, что я хочу исподволь ликвидировать хейтерскую проблему как факт, но эти мысли он тоже старательно спрятал.

Галиар был преданным непредельщиком. В некоторой степени идейным. В организацию его привело нечто личное – а, может быть, просто неприглядное, в любом случае эту информацию мне тоже не удалось увидеть. Я и не стремилась. О сотрудниках не обязательно знать все – достаточно быть уверенной, что они не подведут.

Дядя Рингила подводить не стал бы. Во всяком случае, не свою повелительницу. И еще мне очень понравилась его нелюбовь к лишним вопросам.

Насчет отношения к племяннику я тоже не солгала – Галиар очень хотел бы знать, что рядом со мной делает мелкий член его семейки, причем настолько сильно, что этот вопрос блокировки не выдержал. Я сообщила максимально обтекаемую причину, особо перенеся упор на тот факт, что Рингилу ничего не грозит. И, похоже, угадала – именно это и хотел услышать его дядя. В принципе, я понимала чувство вины, которое он вполне мог испытывать – в какой-то степени, разумеется. И была рада, что Галиар на такие ощущения способен. Это автоматически делало его в моих глазах кем-то действительно особенным. И повышало мое мнение о моих подчиненных в целом. Конечно, я уже давно не оценивала их как сборище садистов и ненормальных, но время от времени мне приходилось играть в хейтершу – и осадок оставался.

Вообще-то я считала, что в сложившейся ситуации не был виновен никто. Нет, конкретные имена можно было легко назвать, но дело заключалось не в этом. Реальность хейтеров-непредельщков, со всем местным беспределом, фанатизмом и дурдомоподобным антуражем, не была по сути преступлением. Она стала пространством, в котором вызрело общество, пронизанное отношениями, максимально выгодными для хейтеров в первую очередь. А жалобы непредельщиков, которые я не оставила без внимания, были столь же лишенными фундамента, как и стоны ненавидящих. Их тоже все устраивало. Практически всегда – но недовольных всегда очень много. Поэтому я и не вела реформ. Бесполезные действия – ненужный расход энергии...

Я переключилась на Рингила, отпустив шуточку на грани фола. Впрочем, юмор был понят с хейтерской точки зрения. Как и предполагалось.

–Он сейчас выйдет, и нам придется отсюда тикать, – я перешла к описанию своего плана. – Думаю, прикрытие получится идеальное...

–Ты про сетку не забудь, хорошо? – похоже, Рингил имел в виду одну из относительных подлянок, которые можно устроить демонам. Особая настройка какой-то конкретной области реальности, блокирующая мгновенные перемещения. Хотя хейтеры и старались не пользоваться этим удобным методом, в некоторых опасных ситуациях предрассудки вполне могли уйти на задний план.

–Не забыла, – я снова коснулась сознания Галиара и приказала заблокировать район. По схеме «всех впускать, никого не выпускать». – Алара не знает, что мы с тобой можем резать сетки?

–Я не могу, – Рингил помрачнел. Я вспомнила, что говорила по поводу состояния его энергоструктуры бабуля. Хейтер мог прыгать выше головы и творить все то же, что могла при желании я и не могли все остальные демоны, но ограниченное число раз и ценой огромных жертв. Фактически, при помощи игры с собственной жизнью.

Мне этого по сути знать не полагалось. Но Ангмарской Рингил все рассказал, так что...

–Значит, не знает, – подытожила я. – Хорошо, что она училась в «Пути», там программа менее глубокая. Вставай.

Я проследила за тем, как Галиар вышел за дверь. Это был сигнал для меня – все распоряжения уже были отданы мысленно. Ментальная связь – самая надежная, ее нарушает только специальное поле. Или нежелание принимающей стороны слушать. Ну, и многие не могут найти верного адресата – если демон хорошо знает того, с кем хочет пообщаться, или видит его, проблем не возникает, но попытка связи с кем-то незнакомым и находящимся далеко не обязательно сразу увенчается успехом. Опять же, существует проблема общения между теми, кто находится в разных реальностях, разном времени... тут уже требуются специальные усилители. Но их можно собрать без особых проблем. Или просто переделать любое средство связи.

Мы вышли, оставив местных завсегдатаев думать над тем, что они только что видели. За дверями нас никто не ждал – впрочем, это и не планировалось. Мы должны были играть в преследуемых потом, на последнем отрезке пути.

–Вот будет номер, если Алары сейчас здесь нет, – Рингил нервно усмехнулся. – Ты...

–Успею все отыграть, – с каких это пор он начал так осторожничать? Я с недоверием посмотрела на хейтера. Раньше он был чемпионом по бросанию на амбразуры и прочим безумствам. Нет, он мне верит. По глазам видно.

–Хорошо. Потому что я не хочу... снова, – а кто спорит... Рингил, возможно, мазохист в душе, но с определенными рамками. Пребывание среди непредельщиков опасно для хейтерского душевного равновесия – в остальном никакой опасности нет, но об этом он никогда не узнает. И хорошо.

–А думаешь, я хочу? – я скорчила рожу. – Мне новых шрамов пока зарабатывать не хочется. У нас есть конкретная цель. Пошли.

Планировка этого города явно была почерпнута Аларой из своих собственных кошмарных снов или каких-то классических фильмов. К счастью, замок было видно отовсюду, что позволяло контролировать курс.

Я подумала о том, что Алара и впрямь могла отсутствовать на месте. Она, если мне склероз не начал изменять, все-таки работает, да и сам факт необходимости притащить сюда постороннего демона... Требует некоторой подготовки.

–Беспредельщики! – давно пора, мы уже полдороги прошли... Я обернулась для порядка – ага, все как положено, организованный отряд из пяти рыл под командованием лица, облеченного доверием.

–Бежим, – я схватила хейтера за руку и потащила по примерно подходящему маршруту. Первая же стена, попавшаяся на пути, была превращена мной в ступеньку – я решила, что передвигаться по крышам будет удобнее. Рингил не возражал – просто старался успевать за мной.

Для демона альпинизм, особенно его крышная разновидность, не может считаться возбуждающим впечатлением. Слишком уж это просто – стать во много раз легче и прыгать, как монстры, вполне вписавшиеся бы в местный пейзаж.

Чуть более настоящие монстры мгновенно сели нам на хвост. Судя по всему, сетку поставили заранее... И мелкую – я почувствовала блокирующие нити почти сразу. Да, я могу их просто резать – а еще это могут демоны с уровнем выше шестнадцатого. Демоны с уровнем выше десятого же могут дотянуться до энергетического генератора, поддерживающего сеть, и разнести его к Контеру. В смысле, дотянуться на расстоянии. Ну, и нельзя забывать, что сетку можно поставить и без генератора. Это может сделать один демон, если ни на что постороннее не будет отвлекаться. В таком случае его надо просто отвлечь.

Собственно, поэтому мы и предпочитаем технику. Или магию. Есть такое понятие, как спецритуалы – я их хоть и сдала экстерном, но все помню.

–Мы почти на месте, – один прыжок, и можно оказаться на оригинальном фундаменте замка... И этот прыжок делается быстрее, чем окончательно оформляется мысль о нем.

–Ага, – Рингил, прилепившийся рядом, перевел дыхание. – Лезем вверх?

–Они за нами не гонятся, – и верно – остановились. Так, у нас тут поле имеется... И мы его только что легко прошли. Кожу на груди ущипнуло – ясно, простейший код реагирует на хейтерские пропуски. У непредельщиков их нет – они для путешествия из закрытой реальности используют терапевтические дозы кристалки. Интересно, есть ли у них с собой кристалл и как дальше будет играть Галиар? Я подключилась к полю и усилила его, не трогая пароль Алары. Не надо вводить подчиненных в ступор...

«Галиар – переходите к изображению осады, – все-таки умею я злоупотреблять властью. Хотя это вообще-то по делу... А, фиг поймешь эти этические проблемы. Надо будет попросить у Алары светлый учебник. – Объявляю благодарность...»

«Рад служить нашему делу, Совершенная».

Дневник Алары. День 26 год 9.

Меня познакомили с очередной командой. К счастью, от этих вампиров с неопределенной ориентацией по стороне мне удалось отмазаться. У них уже есть лишний член команды и какая-то перспектива на будущее. Вроде бы из темных. Что ж, это мне только на руку.

Тот мелкий темный что-то нервничает (мне опять приходится заниматься с мелюзгой, препод сказал, что иначе у меня в следующем году будут проблемы). Я ему сказала, что первых никто, кроме Вечной, вернуть не может. Ник не верит. Ну, это его дело.

Можно было спокойно пройти сквозь дверь или просто просочиться в стену – вряд ли конструкция замка Алары была способна разрушиться от такого усилия, – но Рингил решил воспользоваться окном. Разбив локтем стекло, хейтер пропустил Мэлис вперед и влез сам, не преминув порезаться.

–Ну вот, вечно ты, – конечно, Мэл заметила. Рингил вздохнул и позволил перевязать себя куском ткани, оторванным от гардины. Кровь мгновенно пропитала тюль, но он и без того был темно-красным. – Ищем твою сестру или ее игрушку? Ты его хоть видел?

–Оборотня? – хейтер задумался. Вообще-то видел... Но мельком. И в звериной форме...

–Ну, не сестру же, – Мэлис засмеялась.

–Вообще-то не суть важно. Здесь вряд ли есть кто-то еще, – если беспредельщики уже не захватили здание. Рингил внезапно ощутил холод – и это был не ветер из разбитого окна. – Мэлис...

–Да, меня так зовут, – идеальная хейтерша выглянула в окно. – Послушай, твой дядя здесь главный. У него в голове не было ничего относительно захвата здания – и поле они еще не пробивали. Ты об этом думаешь?

–Угадала, – он перевел дыхание. – Вечно мы в салочки на минном поле играем...

–Осалить можно и оторванной рукой, – пример брать надо, Рингил... Зря раскисаешь. Аларе нужно срочно править отношение к жизни... И Мэл в этом деле – лучший напарник. – Я свою жизнь, конечно, не особенно ценю, но отдавать ее по глупости не намерена.

–Мэлис, – Рингил попытался собраться, чтобы наконец задать конкретный вопрос, – ты ведь скажешь мне, если соберешься это сделать?

–Хочешь это видеть? – Мэл криво усмехнулась и вдруг резко повернулась. – Ты слышал?

Легкий звон прокатился по коридору, словно кто-то пронес мимо колокольчик. Направление звука определить не получилось – акустика здания не позволяла, и сделано это было определенно намеренно.

–Похоже, сейчас мы познакомимся с игрушкой моей сестры, – хейтер тщательно проследил за тем, чтобы его голос не дрожал. – Накинь поле...

–Обойдусь, – Мэл тряхнула головой. – Сам накидывай, параноик...

Рингил увидел, как за поясом идеальной хейтерши блеснула КСка. Похоже, Мэлис и впрямь была полностью защищена...

«А еще я идиот и не заметил, что у нее уже есть щит, – дополнил хейтер, наконец-то разглядев легкую, практически невидимую защиту. Очень интересной модификации, к слову говоря. – Я опять думаю о всякой ерунде, Контер меня побери! Мэлис сейчас, наверное, считает, что я зарвался с отходом от кодекса...»

И не просто зарвался... Рингил скрипнул зубами – привычка, приобретенная в то время, когда интенсивно росли клыки. Что же с ним сейчас происходит? И это все – оттого, что рядом нет Сулмор, его тьмы?

–У нас гости? – в облаке легкого звона (его производили мелкие цепочки, опоясывавшие фигуру) из-за угла коридора вышел молодой демон – по виду, недавно обращенный. Рингил мысленно обозвал сестру нехорошим словом – о том, что «игрушка» – на самом деле полноценный член общества, Алара умолчала.

–Не совсем, – хейтер решил взять инициативу на себя, пока Мэл рассматривала оборотня. Там, конечно, было на что посмотреть... Алара выбрала для своего замка существо редкой красоты, правда, так сказать, не из той серии, к которой принадлежал их общий отец. Игрушка выглядела менее хрупкой и уязвимой. – Я – брат Алары. Это – моя... минимально ненавидимая знакомая. За нами гнались беспредельщики. Мы здесь не совсем по своей воле, просто больше спрятаться было негде...

–Никаких запрещающих инструкций по отношению к вам у меня нет, – демон развел руки, насколько позволяли цепи, и поклонился. – Добро пожаловать. Вы собираетесь остаться здесь надолго?

–Возможно, – в разговор вступила Мэлис. – Смотря по обстоятельствам. Ну и, естественно, как решит Алара...

–Она должна скоро вернуться, – сообщил оборотень. – Отвести вас в ее кабинет?

–Да, – Мэлис кивнула. Проклятье, она так вежливо разговаривает... Рингил снова сжал зубы. Ей что, понравился этот длинноволосый красавчик в белой униформе? Только бы Алара не вздумала подарить его Мэл, когда определится с избранником... Пусть лучше оставит себе. Или отпустит. Иначе один разозленный хейтер просто попробует первый раз в жизни написать официальный анонимный донос...

А что, если именно этого Алара и добивается? Плевка в безупречную репутацию, который надежно закрыл бы за выпускницей «Пути», блестящим молодым специалистом и прочая, двери аналитического отдела? Пока что Алара – единственная светлая, работающая в темной команде, и явно тяготится этим признанием способностей, излишним для ортодоксального хейтера. Возможно, она боится, что не сможет подгадить себе сама, и только поэтому провоцирует брата?

«Я не ортодоксальный хейтер, Алара. И буду действовать по наитию, как всегда. Если результаты тебе не понравятся – или сделают это не так, как тебе нужно, – я вряд ли возьму вину на себя. Я не умею быть патроном – в лучшем случае, розой в ружейном стволе».

–Интересно, эти цепи – декоративный элемент или имеют практический смысл? – Рингил воспользовался эанитским, которого игрушка сестры знать не могла. А вот Мэлис отлично понимала.

–Думаю, это символ. Плюс заклятие от случайного перехода в другую форму – наверное, твоей сестре не хочется тратить время на обучение контролю, – отозвалась Мэлис. Обращенный дернул ухом, но смысла в обмене короткими шипящими трелями не уловил.

–Хороший символ, – хейтер проследил взглядом направление цепей – от запястий к поясу, выше – к шее, и ниже – к щиколоткам. Замков на соединенных цепочками обручах не наблюдалось. Интересно, Алара сама их снимала? Вряд ли игрушка ходила так постоянно...

Дневник Алары. День 31 год 9.

Анька сказала мне, что Илсинг девушками не интересуется. Я сначала поверила, а потом увидела, как они под лестницей целуются. По-моему, информацию проверяют не так откровенно...

А вообще, наша Илханна и не такое может устроить. Сначала что-то ляпнет, а потом деятельно опровергает. И не дай Хаос ей сказать, что ты думаешь о таких демонах. Идеальный способ для быстрой коррекции баланса, но быстро – не значит качественно...

К сожалению, Анька – не хейтер. А то ей бы цены не было. Не то чтобы я не предлагала, но согласие из ее уст – это автоматический отказ.

Что Илсинг в ней нашел, интересно?

Нас опять гоняют. Я в порядке исправления баланса записалась на будущий год в исполнители. Их дергать должны сильнее – в этом году вынесли слишком большое послабление... Сейчас думаю, не сглупила ли.

Параноик с четвертого курса продолжает меня пугать – больше его никто не слушает, хотя ортодоксальные хейтеры у нас есть. Наверное, я одна такая экстремалка. А что делать, когда на этого психа весь «Путь» поставил?

Игрушка Алары мне понравилась. Будь я в возрасте Рингиловой сестрички, завела бы себе такую – только, конечно, необращенную. Кирстенские у меня какие-то вкусы прорезаются – хотя на точный идеал Сайрелл этот парнишка не тянет, но на общественное мнение касательно оного – вполне... Я могу сравнивать, память Кирстен у меня тоже есть.

–Простите, позвольте ваше имя? – издевательская вежливость в лучших хейтерских традициях.

–Рэлкон, но оно не мое, – с готовностью ответил обращенный. И пояснил: – Она дала мне имя, когда воскресила. Только я еще не привык. Ничего не помню...

Он снова развел руками, мои уши резанул звон. Ничего себе заявочки... Обращение с воскрешением – то есть, это только так называется, конечно... Есть такая технология – если обратить кого-то, у кого уже пострадал мозг, то сознание восстановится со временем, но уже совершенно новое. Практика редкая, хоть в книгах и описанная. Вопрос лишь в том – откуда у Алары такие знания? В «Пути» научили? Нет, это даже не смешно, там могли научить воскрешению путем игры со временем, но не этому... Я бы скорее поверила в то, что светлым начали преподавать ту самую технологию записи на кристалл в момент смерти, которую я сама знала лишь в общих чертах.

А клиническую картину посмертного обращения я слишком хорошо помню, чтобы не опознать с ходу. Наверное, Аларе нужна была игрушка, которой некуда бежать – прошлого нет, нет даже мыслей о другом настоящем, есть только хозяин. До тех пор, пока не восстановится инстинкт познания. Или если хозяин будет слишком жестоким – тогда игрушки сбегают и ищут того, кто согласится научить их пользоваться силой. История не новая и часто повторяемая. Есть даже пособие для тех, кто хочет этого избежать, – темное, разумеется, родом из райского времени... Называется «Технология развития мазохизма». Книга, которую, в отличие от пророческих фолиантов, никогда не запрещали. Но ей такая реклама и не нужна.

–Послушайте, Рэлкон, – мне показалось, что я взяла неверную интонацию, пришлось менять на середине и ее, и слова, – она вас так часто оставляет?

Обращенный промолчал и открыл перед нами дверь, прятавшуюся за тяжелой портьерой. За дверью все было белым. Стол из какой-то огромной кости, матовое стекло в окне, не пропускающее свет, белые несгораемые свечи на покрытом эмалью колесе люстры...

Теперь игрушка показалась мне частью этой комнаты, созданной неизвестно зачем. Работать здесь не смог бы и светлый – хотя, смотря чем заниматься... Я наступила на пушистый ковер, надеясь, что останется след. Ворс только чуть примялся. Похоже, Рингил чувствовал то же самое – он сжал порезанную руку. На снежном ковре расцвел кровавый цветок.

–Извращенка, – на эанитском прошипел хейтер. Я молча кивнула. Обращенный безразлично посмотрел на привнесенный нами беспорядок и вышел из комнатызятавшуюся за тяжелой портьерой.ед тся "лой.писи на кристалл в момент смерти.э себе такую 0-153153153153153153153153153153153153153153153153153153153153153153153153153153153153153153153153153153, закрыв за собой дверь.

Я задержала дыхание. От белых драпировок, ковра и мебели исходил слабый неприятный запах – словно здесь стогами жгли сухие лепестки роз пополам с шерстью, прежде чем приступить к ремонту. Хотя было очевидно, что именно такой эта комната и была задумана. Возможно, в качестве очередного символа – непонятное пристрастие к философским обоснованиям для всякой ерунды и всякой ерунде с такими обоснованиями уже давно занесено в списки безобидных и нормальных маний. Впрочем, там же числятся вещи типа любви к некросущностям или мировым душам. Любви в определенном смысле слова...

Из воздуха возле костяного стола внезапно вышли двое. Я знала Алару раньше, поэтому меня не ввели в заблуждение ее возрастные изменения и маскировочные приемы. Да, теперь она была намного выше ростом, чем два с мелочью года назад, и кое-где существенно объемнее. К тому же, вампирша зачем-то оделась в легкое белое платье, похожее на двухслойный паутинный кокон – такое же легкое, полупрозрачное и лишенное жесткой формы везде, кроме области талии. Оно вообще не было предназначено для помещений – только для открытой местности, где от ветра наверняка принимало бы крайне интересный вид.

Яркие волосы Алары были уложены в простую прическу – косички, заплетенные от висков, закреплялись на затылке заколкой. Металлической, под серебро, в форме цветка, собранного из ажурных сетчатых лепестков. Первое, что сделала сестра Рингила – сбросила туфли-лодочки на среднем каблуке и с наслаждением зарылась пальцами ног в ворс ковра.

Спутником Алары был демон, которого я уже ожидала здесь увидеть. Моя первая после Контера любовь, чуть не стоившая мне сознательного равновесия и нормальной жизни. Демон, на примере которого меня можно назвать самым дешевым спасителем этого времени. Мой и не только мой аватар, старший брат моего единоверца, демон, за судьбу которого я до сих пор переживаю так, что могу забыть об элементарной безопасности... да, до сих пор, хоть я и снесла закрепившуюся в голове установку. Короче, Рианон.

Он-то первым и нарушил молчание, обратившись ко мне по имени и спросив, что я тут делаю. На этом месте я мысленно обозвала себя идиоткой, но делать было нечего – пришлось быстро изобретать отговорку, и в голову не пришло ничего, кроме ссылки на повышенную секретность. Мысленно я сообщила Рианону, что было бы очень желательно с его стороны молчать насчет моей принадлежности к синтегийской религии. Я понимала, что проболтается он обязательно, и для хейтерши, которую я изо всех сил играла, это было бы явлением маленькой беленькой лисички. Поэтому я добавила разрешение в случае чего выдать тайну, связанную с моим текущим статусом. Дело в том, что меня почти внесли в официальный список аватаров. Это я в случае чего могла обосновать с точки зрения идеально самоубийственного хейтеризма. Ну, не было в кодексе запретов на этот счет. Потому как на то, что тебя хотят сделать аватаром, апелляции подавать бесполезно.

Рингил тем временем кратко объяснился с сестрой, изложив нашу версию о непредельщиках. Алара, к счастью, поверила, похвалила меня за улучшение защиты и сказала, что мы вообще-то очень вовремя. Потому что втроем с этими захватчиками чужой территории справиться куда сложнее, чем впятером.

–И вообще, на одинокую беззащитную девушку каждый норовит напасть, – прокомментировал Рианон, усаживаясь на блестящую полировкой поверхность стола. – Особенно если она не способна себя защитить...

–Да, – каким-то картинно-беспомощным тоном произнесла вампирша и, опустив глаза, затеребила миниатюрную копию заколки, преданно исполняющую роль брошки на левой груди. О преданности говорил тот факт, что заколка выдержала это теребление с честью. Хотя общая сцена смахивала на кадр из дешевой комедии.

–Спасайте женщин и детей, – издевательски сообщил Рингил. – Алара, раз уж мы у тебя застряли...

–Свободные комнаты есть в северной башне, – мгновенно отреагировала хейтерша. Я не удержалась и спросила, чем заняты все остальные помещения. Алара побледнела так, что засветилась фиолетовым, но ничего не ответила.

«Тебе она и правда так нужна?» – мысленно, на защищенном канале, поинтересовалась я у своего аватара. От этого вопроса зависела моя будущая стратегия.

«Сложно сказать, – ответил Рианон. – Весь этот выпендреж... Но под ним же есть кое-что, и я хочу это сначала рассмотреть. Пока мне кажется, что есть ради чего терпеть. Лучше уж это, чем пустота в обертке из высоких фраз. И не надо меня жалеть, Мэл. Я понимаю, как это выглядит...»

«Она – ортодоксальная хейтерша, – предупредила я. – Себя замучает и тебя за компанию...»

«Мне надо на ком-то отдохнуть от Ресс», – туманно аргументировал мой аватар.

«А в ней ты точно рассмотрел пустоту? – вообще-то это был выстрел вслепую. Но в свое время отношения с Эрессеей Стайн позволили Рианону сопротивляться моему притяжению – а я не только находилась перед ним без щита и в возрастной иллюзии, но и пела... Или я чего-то не понимаю, или такие чувства за два года не улетучиваются. – Или просто надоела?»

«Последний парень от нее сбежал к Дестре, – а весь остальной народ полагает, что бессменный первый кошмар Департамента просто в очередной раз выставила себя демоном, не интересующимся какими-то там законами. Понравился мужчина – забрала себе. А то, что он принадлежал Величайшей, ничего не означает. Хоть самой Вечной... Общественное мнение не ошибается в теории, Дестра действительно берет то, что хочет взять. Но в этот раз все произошло несколько иначе... По согласию. – О чем ты мне сама рассказала».

«Что ж, если ты выбрал Алару потому, что Дестра занята, – я мысленно усмехнулась, представляя параллельно лицо аватара. Из белой комнаты мы уже вышли, и, естественно, видеть Рианона я не могла. Интересно, как он сдерживается, чтобы не продемонстрировать весь спектр эмоций? – Это – твое личное дело. Но не опирайся на чьи-то пристрастные впечатления»

«Я люблю Ресс, – отточенные слова проскользнули над моим сознанием, как звено истребителей. – Но она – не все, что мне нужно, – вдруг я ощутила, как тон мыслей Рианона теплеет. – Я все еще ищу ту, которая станет для меня всем. Пойми, Мэл, для нас это нормально...»

«Я знаю, – для синтегистов моногамия и впрямь возможна лишь на протяжении ограниченного срока. Об этом не раз писали, а куда чаще сотрясали мусоленой темой воздух и ментальный эфир. Большинство синтегистов живут именно так – найдя кого-то, выкладываются полностью, отдают себя без остатка... Если избранник синтегиста не близок ему по вере, заканчивается все расставанием. Или обращением, такое тоже бывает. Пока существует любовь, правоверный синтегист ее не предает. Но – пока любят его... Синтегисты помнят всех, кто был с ними, и любят их по-прежнему. Правда, в отсутствии. Как аватаров, но без поклонения. – Она не любит тебя? Или не понимает?»

«Я же говорил. Высокие слова – и пустота. Для нее любовь – это нечто преходящее. То, что можно заменить ненавистью, – конечно, для синтегиста это непонятно. Как можно ненавидеть что-то, с чем пришлось смириться? Хейтер смирился бы сам, если бы ненависть оказалась выгодной. Синтегист – только после понимания. Для нас смирение с каким-то фактом возможно лишь после того, как он надежно ляжет в картину мира. Иногда для укладки приходится применять силу... Но против Дестры не попрешь... Хотя синтегист на месте Ресс Стайн попробовал бы понять первый кошмар. – Ненавистью к той, кого она никогда не сможет даже оскорбить. Я не люблю изображать замену чего-то субъективно лучшего ввиду недоступности. И боюсь случайно раскрыть ей глаза на то, что это лучшее само нашло себе альтернативу. От этого я устаю. Поэтому мне нужна другая игра».

«Надеюсь, ты хорошо знаешь правила», – по сути это было окончание беседы. Я поняла Рианона. Оставалось объяснить это Рингилу.

Дневник Алары. День 39 год 9.

Будь ты проклят, Тьмы порочный выкидыш... Я была права, он и в самом деле похож на Лайла. Слишком похож. Настолько, что влез во что-то дурно пахнущее прямо у меня на глазах. Я и не собиралась его сопровождать, случайно вышло, но когда тот идиот потащил надежду этого года... Не знаю, что у меня перемкнуло в голове. Я сорвалась. Не знаю, как я справилась бы с этим высокоуровневым подонком, но он реально меня испугался.

А Ник сказал, что его все равно достанут, потому что он кое-что знает. И я не смогу все время быть рядом. А даже если буду – в конце концов у них кончится терпение. В общем, пострадаю за компанию.

Я не верю в то, что говорит Ник, не может это дело быть связано с возвращением первых... Но факт нападения на ученика «Пути» я не выдумала. И я слышала, что во «Вратах» тоже не все ладно. Контер меня возьми, это не мое дело, но формальная власть ничего сделать не может. Мне не к кому обратиться.

И почему-то крутится в голове идиотская фразочка... «Я буду знать, за что я полюблю такого же, как ты, когда найду...»

Признается ли он мне, кому на самом деле перешел дорогу?

У меня и без того есть чем занять время.

И я не могу понять, нужно ли мне то, во что я вляпалась.

–Северная, – Рингил никогда не прикидывал стороны света, поэтому ждал, пока Мэлис закончит разговор с хорошим парнем, своим знакомым и одной из вероятных жертв сестрички. Аларе, конечно, вряд ли что-то светило именно со стороны этого демона. Но он был вампиром, не был хейтером и глубоко поразил вкус сестрички. – Мэл, куда нас послали?

–Туда, – Мэлис махнула рукой вдоль по коридору и тряхнула головой. – Черт, Контер и все проклятые...

–Он в нее влюбился, что ли? – если сестренка достаточно далеко зайдет в своем заблуждении... Нет, не может она связать жизнь с синтегистом! Даже если он – такой идиот, то все равно не заслужил место подопытного кролика при опытной крольчихе... С очень острыми зубами.

–Хуже. Развлекается. Твоя сестра знает? – лицо Мэл выглядело обеспокоенным.

–Может быть, – Рингил пожал плечами. Вряд ли одно открытие истинных мотивов синтегиста смогло бы нарушить планы сестрички. – Пойми, Мэлис, ты в этом лучше меня разбираешься.

Вернее, просто разбирается. Уже видно, что понимает... А то, чего хочет Алара – тайна за учетной единицей печатей. Не рыться же в ее голове... Все-таки сестра.

–Я ей расскажу, – Мэл вздохнула. – Потом. Я хорошо знаю Рианона, у него свои проблемы... Разрешаешь дать ему немного времени?

–Откуда знаешь, кстати? – Рингил остановился и усилием воли разжал непроизвольно сжавшиеся кулаки.

–Он – брат моего... одноклассника и... Не минимально ненавидимого, но что-то рядом, – Мэлис запиналась почти на каждом понятии, явно переводя интуитивно понятные образы на сухой язык кодекса. – Из моей команды, в общем. Раньше, во всяком случае... Короче, Энвин про своего брата много что рассказывает...

–И? – хейтер почувствовал внутри себя знакомый холод. Странное чувство, приходившее очень часто... Ничего конкретного не предвещавшее. Просто холод, словно кто-то открыл за спиной окно. В коридоре стекла были намертво вделаны в рамы.

–Это не все. Я один раз ему помогла. Дело с восстановлением справедливости. Платное... Обычная услуга, понимаешь? – а может, и что-то большее. Хейтерам не запрещается оказывать услуги. Нора, пока жила, помогала с протемнением случайно обращенных. И сейчас продолжает. Мэлис... наводит справедливость. Ангмарская об этом говорила. – Ну, и потом... Потом он стал синтегийским аватаром, – наконец выдохнула Мэл. – Мы в некотором смысле связаны. В общем, если он не найдет в Аларе то, что ищет, то уйдет. О нем больше не надо беспокоиться.

–Смоется, несмотря на беспредельщиков? – уточнил Рингил. Честно говоря, именно этот парень сестры не казался способным на предательство.

–Не знаю, – Мэл отвернулась и хлопнула ладонью по портьере, поднимая пыль. – С ними все только сильнее запуталось... Наверное, придется опять выходить на твоего дядю – если ты еще не передумал...

–Не передумал, – только вот понять всю нюансы поостренной ситуации не получается. Беспредельщиков с территории удалось переключить на подвижную цель... А если нет? Если преследование пойдет своей стороной, а реквизиция самозахваченной местности – своей? Опять же не факт, что сюда не стянется большая куча беспредельщиков. Нелимитированные могут оборзеть, это доказательств не требует – достаточно взглянуть в недалекое прошлое...

Впрочем, с ними Мэлис разберется. Не впервой. А значит – нужно смотреть на совсем другую цель – спасти хорошего демона из цепких ручек Алары. Смотреть не отрываясь и не отступая.

–А если твоя сестра сама его спровадит? – с этой идеей на устах Мэл снова обратила лицо к собеседнику. На лице прыгали метафорические отблески света от воображаемой лампочки. Или это реальное освещение вытворяло Контер знает что? – Типа спасет от влезания в местное...

–Только если поймет, как я этого от нее не жду, – Рингил продолжил движение по коридору. Разговор переехал на хорошо смазанные и понятные рельсы. – Знаешь, ты права. Алара не считает, что посторонних надо вмешивать в наши дела. Отобьет один приступ и начнет думать. Одно дело – проверка роли...

Странной какой-то роли... Даже для ортодоксальной хейтерши. Рингил припомнил все пожизненные завороты сестрички, включая регулярно устраиваемые в общаге третьего прихода сомнительные мероприятия (почему-то все время старавшиеся поиметь место в одном конкретном помещении, где основные предметы интерьера емко описывались словом «трупы»), любовь к долгим ортодоксальным рассуждениям, полную непригодность к существованию в условиях стресса... А также – странные, состоящие из одних намеков рассказы о прошлом, в котором Рингила еще не было... Алара наелась приключений примерно в том же возрасте, что и ее брат. Ей было пять, когда в этой реальности кипели бои, и она всегда моталась рядом с эпицентром. Ей было семь, когда ее отец круто изменил жизнь и понятие смерти целой группы хейтеров, заодно отомстив беспредельщикам за свою боль – и перестал быть обычным шокером. Да, ее злоключения никогда не касались ее самой, все выстрелы попадали в тех, кто был рядом... но их нельзя было назвать промахами.

Сейчас Алара вживалась, как в сброшенную кем-то кожу, в семнадцатилетие, которое считалось чем-то вроде рубежа. На нем останавливались очень многие – и не всегда с целью поддержать моду.

Рингил знал, что до этого возраста не доживет точно, поэтому за себя не боялся никоим образом. Но Алара его пугала. Она превратилась в опасность, от которой следовало защищать тех, кто неумышленно подошел слишком близко. Даже считавших себя взрослыми и умными.

Они не знали Алару так хорошо, как ее младший брат.

Дневник Алары. День 45 год 9.

За что мне все это? Любимая папина фраза как нельзя лучше подходит к моей жизни. Пять дней я не раскрывала дневник, и не столько потому, что не было времени и сил – я не могу смотреть на последнюю запись. Она слишком правдива.

Я назвала его Лайлом. Именно сегодня, когда поймала на попытке сбежать в Департамент. Нет, сначала он сказал, что собирается домой, но я выяснила правду, чуть надавив. Парнишка слабоват, хоть и компенсирует это умением. Итак, его план состоял в том, чтобы выманить двоих, как он сказал, непредельщиков, в Департамент и удержать там, пока не среагирует надпись на пятисотом. Мол, тогда проблемой точно займутся. Например, лично Вечная – верит он ей, надо же... Так прямо сейчас и пошел бы, она, говорят, с бредовыми идеями вне очереди принимает... Конечно, я Вечной не верю, у меня свои причины, так что я и уговаривать не стала. Но если речь действительно идет о непредельщиках (сказано было «бывших», но бывших беспредельщиков не бывает), я имею полное право вмешаться.

Скорее, право меня имеет, причем на полную катушку. Разорваться между соревнованиями и тем, что на меня свалилось, у меня просто не получится, спихнуть Ника на кого-то еще – не позволит совесть и полное отсутствие потенциальных кандидатов с крепкой психикой.

Неужели беспредельщики всерьез намерены вернуть первых? Им же сейчас куда удобнее... Или они от нас хотят избавиться? Я уже начинаю верить в бредовые выкладки Лары. А ведь мне почти пятнадцать лет, не семь! Я это уже переросла... Или нет?

Непредельщики... Непредельщиков я как раз не учла. Пси большое Рингилу за то, что намекнул, совсем у меня схема мировоззрения не в ту сторону съехала...

Придется организовывать приступ – опять через Галиара. Заодно спрошу, связался ли он с Эанис. Сама я пока пробиться не могу почему-то – неужели бабулю куда-то понесло? Или по уши в делах? Что ж, время у меня еще есть. Немного, но как резерв сойдет. Не люблю ждать, но это куда лучше, чем суетиться.

«Галиар! – позвала я на закрытом канале. – Новые инструкции...»

«Слушаю, Совершенная», – как готов был, честное слово... Так даже проще.

«Приказываю пребывать в часовой готовности к нападению на объект, в котором я нахожусь, – хорошо, что переспрашивать этот непредельщик не будет. – И запрашиваю информацию касательно местонахождения моей заместительницы Эанис».

«Эанис находится в третьем центре, – сообщил Галиар. – Вернется не позже чем через тридцать часов».

Ах да... Трехсуточный лимит пребывания свободных демонов в адаптированных реальностях... Еще одно дурное ограничение.

«Как только вернется – немедленно доложить», – тогда и спрошу, что именно там понадобилось бабуле...

Выслушав ритуальное прощание, я отключилась. Рингил, похоже, даже не заметил, что я с кем-то беседовала – шел за мной, полностью утонув в собственных мыслях. Так мы дошли до места, где коридор упирался в полукруглую стену.

–Башня северная, – констатировала я и толкнула дверь, небрежно завешенную красной тряпкой. В лицо мне ударил порыв тухлого воздуха – словно что-то нематериальное, но вонючее рискнуло выбежать из комнаты. Света в помещении почти не было – не с моим нулевым теневым зрением надо было определять внутреннюю обстановку. Впрочем, вряд ли Рингил начал дразнить меня... Я сконцентрировалась, создавая внутри источник света.

Да, похоже, со стороны Алары поимело место натуральное издевательство. Отведенная нам комната была как нарочно оставлена незаконченной. Голые стены, коническая крыша, не прикрытая потолком...

–Значит, у нее везде баланс и гармония, – это замечание высказал Рингил, просачиваясь мимо меня. – И только здесь мы можем творить, что хотим... Ну, хорошо, что хоть подумала...

Он двинулся по каменному полу к геометрическому центру комнаты, отмеченному круглым отверстием – в него спускалась узкая витая лестница. Я попробовала мысленно прикинуть архитектуру этого замка – или он снаружи выглядел намного больше, или я совсем профан в изометрической геометрии...

–Что там? – я заметила, что Рингил внимательно присматривается к лестнице. – Трупохранилище?

–Нет, источник внешнего тумана, – ответил хейтер. – От него и воняет.

Значит, граница – это не только поле, но еще и что-то дополнительное... Все интереснее и интереснее... Я попробовала вспомнить внешний вид границы, этого туманного купола, но почему-то получилось слабо. Конечно, можно было подлететь к одному из окон (они располагались высоко) и посмотреть, но что-то не тянуло.

–Будем устраиваться? – поинтересовалась я. Конечно, можно было в любой момент создать в этом помещении любую обстановку, но я помнила, что хейтеры обычно обходятся без излишеств. В категорию коих входит все, кроме места для сна. Конечно, Рингил в свое время, помнится, успел зачерпнуть подобных излишеств полным черпаком...

–Я не слишком устал, – хейтер отошел от дырки в полу и направился к стене – направо от двери. – Там – еще одна дверь. Блокировать будем?

–Кому мы здесь надо? – в замке всего пятеро демонов, и трое оставшихся слишком заняты, чтобы лезть к нам среди ночи. – Непредельщики не пролезут. Или ты думаешь, что твоя сестричка разводит здесь монстров, настолько тупых, чтобы ломиться к демонам?

–Тогда можно ложиться, – так и не сделав ничего с дверью, хейтер опустился прямо на пол. – Пыли маловато... Здесь что, убирают?

–Откуда я знаю? – я, кстати, совсем еще не устала и с радостью развлеклась бы чем-нибудь, но для этой цели слабо подходило расследование вопроса с уборкой. – Может, отрегулировано так...

Рингил тем временем лег, раскинув в стороны руки. Я заставила себя отвести глаза (не знаю, почему, но существо мужского пола в такой позе мне всегда кажется привлекательным) и подумать, как с точки зрения идейного самоубийственного хейтера следует устраиваться на ночь в помещении, где нет ни готовых матрасов, ни кусков пленки, ни старой мебели...

Жаль, что я изображаю не шокера. Для этого разряда хейтеров было бы наиболее естественно, наверное, сотворить на стене цепи и заковаться в них. Для антуражу... Или устроить идиотскую шуточку похожего толка.

Хотя, впрочем, никто и слова не скажет, если именно так я и сделаю. Вот сотвори я нормальную кровать или устройся на воздухе, были бы молчаливые возражения, а так, думаю, Рингил даже не удивится.

Аромат от туманной установки я уже почти не чувствовала. Ну, припахивает немного, и Контер с ним... Запах не такой уж и противный – примерно как от перезимовавших листьев. В которых собралось перезимовать что-то еще, но не рассчитало то ли температуру, то ли жировую прослойку. Но это уже ароматические частности.

Аккуратно сотворив прямо в толще камня металлический штырь, я наполовину вытащила его наружу и загнула кверху, после чего накинула сверху свежесотворенную цепь. Получилось вполне терпимо.

–Мэл, размер не тот, – прокомментировал с пола хейтер. Он приподнялся, оперся на локоть и свободной рукой начал что-то чертить прямо на обхаянном за недостаточную толщину слое пыли. – Наручники уменьши. Знаешь, на меня тут та же идея напала...

–А, точно, – с размером я не угадала, стандартные сделала... Слишком уж на бутафорию бы смахивало... Хватит и того, что они не открываются...

Установив на запястья призрачную проницаемость, я закрепила руки в металлических браслетах и поняла, что цепи хватает ровно настолько, чтобы заложить их за голову. Если, конечно, упираться висками в железки хочется.

Рингил тем временем закончил занятие прикладной начертательной магией. Если я правильно интерпретировала содержание символов, образующих на полу несколько неровный круг.

–Кто научил? – я чуть подалась вперед, пытаясь рассмотреть поподробнее. – Нора?

–Да, – хейтер помрачнел и улегся в круг. Пыльные символы неярко засветились, вытянулись и накрыли худые конечности демона.

Я обозвала себя неприличным словом из сенгарийской лексической сокровищницы. Конечно, только Нору поминать при несчастном полосатике... хотя я по сценарию ничего не знаю.

Я погасила свет. Теперь темноту башенного пространства рассеивали только искрящие символы магического круга (кажется, именно такой я давным-давно видела в учебнике третьего курса – с подписью «для удержания в плену мелких и слабосильных сущностей нехаотической природы»). Похоже, на хейтера напал еще и приступ самоуничижения. В любом случае, проблема эта моей не была, зато картинка для неискушенного взгляда получилась прекрасная. Незаметно для засыпающего демона я чуть-чуть поиграла с гравитацией в районе стены и собственной спины. Похоже, у меня положение все-таки оказалось более выигрышным – не то чтобы стена была мягче, но лежать на ней было удобнее.

Дневник Алары. День 47 год 9.

Сопровождала этого клона Лайла к нему домой. Узнала много нового о том, чему учат в «Пути». Наконец-то почувствовала непоколебимую уверенность в правильности избранного мной образа жизни. Первый раз за этот год.

Ник, правда, говорит, что провожать его было совсем не обязательно, а уж тем более общаться с его отцом. Я ему сразу сказала, что хейтеры своих не бросают, и вообще – должен же хоть кто-нибудь в этом году выступить от нас как следует.

Лара начал возражать, что он вовсе не хейтер, хоть нас и уважает. И вообще, намерен восстановиться во «Вратах». Ну, меня его личные проблемы не касаются. Как и то, почему «не хейтер» так упорно правит себе баланс.

Пообщалась после тренировки с Илсингом. Тот рассказал мне, почему его дисквалифицировали (сводный брат подставил) и как он с тех пор ненавидит вампиров за то, что к ним принадлежал этот самый подонок.

Похоже, Илсинг был пьян и принял меня за Илханну. Я пыталась выяснить, где он спер кристалку, но ничего вразумительного не добилась. Возможно, ему налили по ошибке.

Нехорошие у меня предчувствия относительно этого заранее начавшегося отмечалова. И вообще – день сегодня слишком удачный. Относительно среднего.

Настроение хейтера испортилось окончательно и бесповоротно. В голову упорно лезли воспоминания о том, как в далеком, еще практически невинном детстве Рингилу удавалось проводить время. За разрисовыванием стен родного восьмого прихода, за изведением местных жителей... За воплощением в жизнь идей Норы, короче говоря. Ну, иногда идеи принадлежали и Велке, но тогда еще не ставшая императрицей Сенгарийской империи хейтерша участвовала в их воплощении наравне с почти-братом.

Рингил приподнял голову, рассматривая Мэлис. Идеальная хейтерша уже вовсю пользовалась своим потрясающим чутьем уместности. То есть, отдыхала в цепях. Интересно, что было бы, загляни сюда сестричка? По роли упала бы в обморок, по жизни – начала бы объяснять все недочеты, допущенные хейтерами... Раздвоение личности, получается... Если роль верно угадана.

Демон позволил своему взгляду выбраться из комнаты и двинуть прочь по коридору в поисках зрелища, способного отвлечь владельца от воспоминаний – на сей раз о том, как Нора, догоняя на каникулах пропущенную школьную программу, тренировалась на минимально ненавидимых объектах. В смысле, зачитывала им отрывки из учебников, а практическое применение реализовывалось уже всей троицей на тех, кто еще не усвоил главную мудрость восьмого прихода: «хочешь исправить баланс на всю жизнь – не обращай внимания на тех, кто тебе по пояс ростом»...

Там же, в восьмом, Рингил научился смотреть через неограниченное количество стен. Правда, уже сам. До этого как-то не тянуло...

Судя с точки зрения юного хейтера, действие, в данный момент активно имевшее место в комнате тремя этажами выше и половиной замка дальше, классифицировалось как неопознанное извращение. Алара с гостем сидели на диване, сосредоточенно пялясь в экран небольшого телевизора и время от времени обнимаясь.

Слух, отправленный вслед за взглядом, принес слабо прояснявший ситуацию саундтрек фильма – там как раз кто-то кого-то ел.

–Какой ужас! – всхлипнула внимательно рассматривавшая экран Алара. – Как ты можешь смотреть эту гадость?

–Слишком долго работал с «Кошмарами», – Рианон ласково погладил сестру полосатика по голове. Хейтер немедленно подумал о происходящем много нехорошего. Понять на таком расстоянии, не скрывается ли за видимыми невинными ласками глубинная стадия слияния, было практически невозможно. – Останешься у них – втянешься...

–Нет, они меня уже не привлекают, – вампирша вздохнула и высвободилась из объятий. – Похоже, моя судьба – «Одинокие»...

–Аля, но ведь в «Кошмарах» у тебя такие перспективы, – на этом месте Рингил позволил себе фыркнуть. Вот что значит – не хейтер... Ничего не понимает. – И у тебя ни одного нарекания...

–Будут! – Алара изогнулась, пытаясь расстегнуть платье. Рианон молча помог. – Пси... Я хочу в аналитический. А у меня ничего не получается... Вот ты специалист, скажи – как против себя кого-нибудь настроить?

–Выполни с блеском парную стабилизацию – команда-противник локти грызть будет, но придумает, как отомстить, – мрачно объяснил синтегийский аватар. – Или стань универсалом и подставляй тех, с кем работаешь. В смысле, главное, чтобы они так считали. Неудачников у нас не уважают, но и не трогают...

–Значит, я ошибалась? – прозвучало из-под платья. Снималась эта белая гадость через голову. – Ну не Контер... Я думала, достаточно завалить задание и разругаться с командой...

Похоже, сестричка пришла в себя. Во всяком случае, то, что отбросило на ближайший стул ненужную хламиду, оставшись в голом виде, больше напоминало нормальную Алару, чем девочку-одуванчик с молочными клыками. Впрочем, если на одуванчик качественно дунуть...

По сравнению с этим явлением художественно оборванная героиня фильма выглядела бледно и жалко. Рингил в последний раз видел сестричку голой лет так шесть назад, во время совместного купания всего малолетнего состава третьего прихода по случаю наступления зимы. Можно было заметить, что с тех пор Алара существенно изменилась в объемах.

С тонким свистом над выключившимся телевизором пролетел диск, целясь в прорезь на панели музцентра. И колонки разродились очень знакомой музыкой – только вот голос, подключившийся к инструментам примерно одновременно с тем, как Рианон присоединился к хейтерше на ниве нудизма, принадлежал определенно Мэлис.

Вот это и вогнало Рингила в ступор, а вовсе не совершенно закономерное развитие событий в комнате. Это хейтер уже видел, причем не раз, а вот слышать такую интерпретацию очень знакомой песни ему до сих пор не доводилось. Вернув чувства обратно в соответствующие органы, демон сел в круге и попытался присмотреться к Мэлис. Та, похоже, уже спала. Или еще только засыпала?

–Мэл? – тихо позвал Рингил.

–Пси за правку баланса, – пробормотала демонесса, протирая глаза. – Что, лежать неудобно? Или эротические кошмары мучают?

–Почему сразу эротические? – хейтер с ужасом подумал, что мог случайно прокомментировать что-либо из виденного. – Тьфу, то есть, почему сразу мучают...

–Не мучают – так делись подробностями, – Мэлис попробовала скрестить руки на груди, но вовремя одумалась и сделала вид, что просто потягивается. Цепь звякнула – тонко и очень противно. – Мне тоже интересно, что идейные хейтеры по ночам во сне видят... Что видят хейтерши, я знаю и так, – она улыбнулась.

–Подробности? – разговор начал тянуть на словесную дуэль. Вообще-то Рингил такими вещами не развлекался ввиду отсутствия противников. А в целом – в свое время хейтер решил, что идейному самоубийце незачем оттачивать навык, который еще, возможно, и не пригодится. Но даже в не заостренном до молекулярной точности виде умение никуда не делось. – Ну, если говорить о подробностях, то происходило это под аккомпанемент твоего пения...

Мэлис закашлялась. Было заметно, что демонесса очень хочет освободиться и перевести столкновение с лингвистического поля на физическое. Рингил тряхнул головой и срочно переключился на нормальный режим. В конце концов, не у беспредельщиков в плену...

В быстром темпе хейтер сообщил, о чем на самом деле собирался спросить, и уточнил, что вовсе не спал.

–А, ты в этом смысле, – идеальная хейтерша скучающе зевнула. – Ну, было дело... И в следующем году будет, в смысле в учебном... Хочешь – запись занесу? У вас тут есть на чем слушать...

–Мне понравилось, – честно признался Рингил. – Ты это кому-то конкретно посвящала или просто так?

–Ну, мы хотели награду взять, пришлось выложиться, – Мэлис таки вынула руки из оков и отлипла от стены. – А так... Не могу я фальшивить. Вот мы в результате две награды и взяли...

–Помню, Нора рассказывала, – Контер задери эту привычку все время вспоминать! Но что поделаешь, если прошлое необратимо засижено светло-рыжим образом?

–А твоя тьма? – конечно, чтобы Мэл, да не знала... Хотя – ей проще так, чем назвать Сулмор настоящим именем. – Ангмарская тебе не рассказывает, как сама на этой ниве отличилась?

–Рассказывает, – Рингил вздохнул. – Только не о тебе. Мэл, а почему вы именно эту песню пели?

Дневник Алары. День 51 год 9.

Все. Это – конец. А я – не героиня, да если бы и была... Куда бежать, кому рассказывать? Мы никому не верим. Некому верить, все достойны только ненависти, даже те, кто ушел...

Я опять потеряла Лайла. Наверное, это – моя судьба. Так положено – находить и терять раз за разом, отдавать без боя или с боем...

Пишу левой рукой. Правая все еще болит после удара. Я не умею сражаться, нас этому не учат так, как темных... Хотя с этими не справился бы и темный. Беспредельщики. Всегда и только они. Наша общая беда – или только моя? Смешно.

Я – просто хейтерша. Я умею ненавидеть с рождения. Я пью ненависть вместо крови... Что хорошего было в моей жизни? Что я разучилась мерить верной меркой?

Мы были только вдвоем. Вдвоем с мальчишкой, который слишком много знал.

Теперь я одна.

А всех интересует только то, как мы выиграем у темных.

Могу сказать сразу – никак. Но тренировку я прогуливаю не поэтому.

Завтра у темных – «тождественное мероприятие». Сегодня все, кто может, заняты перепродажей во «Врата» незаконно приобретенных и созданных литров кристалки.

А я сижу и пишу свой проклятый дневник.

Хочу верить, что я это действительно заслужила. Потому что я не чувствую баланса – только боль в пальцах, из которых вырывали его ладонь.

Фантомная боль.

Я давно не общалась с хейтерами. И, похоже, просто отвыкла от этой манеры общения, равно как и от того, что демона можно оторвать от сна, чтобы просто обхамить и мимоходом спросить о чем-то несущественном. А потом откопать в этом несущественном болевую точку. Совершенно случайно.

–Мы выбирали, – это был почти честный ответ. – За эту было больше голосов. И мне самой казалось, что стоит...

–Знаешь, Мэл, я хотел бы послушать, как ты поешь, – угу, вот сейчас рядом сядем и будем выводить моим поддельным голосом и его натуральным что-то типа «Черного назгула», заочно оскорбляя Сулмор. Ну, не любит она эту песню...

–Говорю же – диск принесу. Обязательно, – может, даже в этом году. – Только сначала со своим разберемся... То есть, с твоим, – в конце концов, дело-то реально не мое... Просто мне надо было куда-то сбежать. – Ты еще смотришь?

Я заметила, что у Рингила снова «уплыл» взгляд. Со стороны это заметно, только если рядом сидишь. Когда это я успела? А, неважно... В общем, глаза пустыми становятся. Внимательными и одновременно совсем пустыми.

–Вектор потерял, – его взгляд вернулся обратно. Я немедленно уставилась в пол – даже не привычка, а условный рефлекс. Рингил, как и я, проклят Контеровым даром. Но щита, рассеивающего абсолютную привлекательность, не носит, хотя у него уже все проявилось. В общем, спасение одно – не смотреть в глаза и вспоминать, что он принадлежит Ангмарской. А она очень обидится, если у нее отобрать полосатого хейтера.

Я – демон всесильный, убивать даже могу, но против Сулмор выступить – увольте, пожалуйста, по собственному желанию. Я с друзьями не воюю. На всю жизнь Эмили хватило. Так хватило, что я даже Тальке по морде не дала, когда стоило.

–Давай вместе, – я тоже принялась перемещать точку зрения. Рингил сначала показал, куда смотрел изначально. Там теперь была игрушка в цепях – уже без костюма, в такой кровати, что у меня возникло желание поменяться местами. Алара отыскалась совсем в другом направлении. Вместе с Рианоном. Музыка стояла уже другая – но из того же источника. Моя ария, наш финал... Я слушала свой голос и на секунду засомневалась в том, что он вообще мой. Как будто я это не пела, а с самого начала слушала из зала... Но бабушка заверяла, что раздвоения памяти больше не будет! Нет, это достижение принадлежит мне, на сцене я стояла сама... и плевать мне, кто там подкорректировал мой голос. Зато я научилась им пользоваться. Песни эти тоже не я писала, и музыку – не я, но итог – мой и только мой!

Рианон и Алара кусали друг друга. Сначала в шею, потом в запястья. До крови. Очень, я бы сказала, страстно, даже жестко. Интересный метод слияния. Мне даже жарко стало, хотя я понимала, что тем, на кого я смотрю, сейчас совсем иначе. У них кровь в висках не стучит. Взрослые демоны себя контролируют. И даже не замечают, как. Я тоже по идее умею, я же виду не подавала, даже когда меня изнутри разрезало и перескладывало...

–Скучно, – нет, все-таки самоконтроль у меня есть. – Одно только интересно – что демоны знакомые.

–Наверное, ты права, – спустя несколько секунд согласился со мной Рингил. – Действительно совсем не интересно.

Не зря я все-таки горжусь собой. По мне ни один демон не понял бы, что я на секунду представила себя там, где видела Алару.

Наверное, я расту. Бабуля предупреждала... То есть, она предполагала, что я рано или поздно захочу. Как любой демон. Только я для себя уже решила, что временно обойдусь. Даже если мне пока что еще можно... без последствий. Во-первых, это совсем не обязательно. Некоторые в пять миллионов начинали... и потом становились отцами всея Департамента. Собственно, это про Рейвена такие слухи преимущественно ходят. Во-вторых, мне просто не с кем. Точнее, с кем попало я сама не хочу, даже на минимуме. Конечно, слияние – это приятно, и его даже описать невозможно, потому как каждый по-своему чувствует... Но примерно – описывают. И я читала. Поэтому знаю, что сливаться с кем попало – это так же вредно, как и позволять кому-то себя переделывать. Меняется что-то в структуре. А еще есть мнение, что к таким вещам привыкание развивается...

Вот до чего проще тем, у кого родители есть! В смысле, нормальные. Посадил рядом и спрашиваешь. Воспитатели во «Вратах» только до половины первого курса прикрепляются, что успеют привить – то успеют... Вот был один – синтегизм мне подарил... А правильное отношение к жизни каждый сам строит. Может, стоит апокрифы вдумчивее почитать, говорят – там есть обоснование. Но это уже потом, когда я вернусь.

–Ты спать будешь или уже отдохнул? – поинтересовалась я у хейтера. Он внимательно осмотрел порядком испорченный круг (сам часть стер, да еще и я села) и утвердительно кивнул. Ну, хоть какое-то облегчение. А то я уже подумала, что он меня на беседу раскручивать начнет. Уже не на музыкальные темы, естественно. А я хоть и знаю наизусть хейтерский кодекс, но все равно экспериментировать не хочу.

Цепи я надевала обратно на руки уже с каким-то мрачным удовлетворением. Не знаю, почему, но чувствовать себя я начала спокойнее. Как будто оградила мир от себя... Странная у меня психология, конечно, но – какая есть.

Я зевнула. Вот бабушку бы на мысленную связь еще, чтобы наконец все проблемы выяснить, а завтра уже начать с известной диспозицией.

Интересно, это только у меня так желания сбываются?

«Мэл, ты меня искала? Прости, у девчонок там эксперимент горел...»

«Бабуля, у меня буквально пара вопросов».

За пятнадцать минут беседы я выяснила, что никаких территориальных претензий к хитро устроенному замку Алары с сопутствующим городом нет. Просто сюда сбежал какой-то экспериментальный образец. Также я выслушала полную нелицеприятную характеристику тех, от кого объект преткновения ускользнул. А также – тех, кому оного поручили отлавливать. Потому как идиоты, копаются уже столько времени, что пришлось к ним собственное доверенное лицо посылать. Галиара, в смысле.

Очень умные члены поисковой партии, в которой так ни одного мозга и не обнаружилось, решили сначала проредить местное население для удобства поисков. Ну и заодно погонять хейтеров. Группа оказалась из центра рядом с восьмым приходом.

Эанис пообещала выдать всем по отсутствующему органу, чтобы на будущее не портили общую ситуацию. Потому как надо все предусмотреть, в том числе и города, построенные по демонической технологии с использованием энтропической планировки. В сущности, это я уже поняла – только термин забыла. Ну, и не подумала, что весь город тоже...

Идея, конечно, интересная – своего рода архитектурное приближение к Хаосу. Поговаривают, что план такого города был дипломной работой Вечной, когда та еще училась в Мейплиф. Не меняется в таком городе только то, что находится в пределах поля зрения или обозначено как неизменное. Конечно, спрятаться в нем – раз плюнуть. Особенно существу, дорегулированному непредельщиками.

Бабуля сказала, что обратить экспериментальный образец никому в голову не пришло. Что уже хорошо. И ловить его мне не надо, группа под руководством Галиара сама справится. Моя просьба о том, чтобы в процессе поисков члены группы продолжали создавать ложное впечатление, была услышана. И даже понята. Хотя до меня так и не дошло, как к моим попыткам работы на психологическом поприще относится сама Эанис. Зато бабуля дала мне ценный совет касательно психологии хейтерш. Мол, они больше всего боятся, если их кто-то любит без темного компонента. Это те, которые еще не перебесились, если мою бабушку цитировать дословно. Потому как если не боится – значит, уже не хейтерша.

Эанис пообещала оставаться на связи – в третьем все проблемы вроде бы уже кончились. Я наконец-то почувствовала, что положение дел начало реально проясняться. С этим чувством и уснула...

Дневник Алары. День 52 год 9.

Вечер. Никто не тренируется, все заранее празднуют – кроме команды исторического дискуссионного клуба. Им завтра выступать.

Ник вернулся. Живой, не помятый, только на пальце небольшой ожог. Сказал мне, что с первыми разобрались – нашлась героиня... А я ей совсем не завидую. Я уже была там, где поворачивали историю...

А потом он назвал имя. И я поняла, что никто другой не смог бы... Я до сих пор ее не вспоминала. Так запомнила – маленькой... Как она рядом с нами в склепе сидела. Наверное, сама она ничего не помнит, и я ей никогда рассказывать не буду, если увижу. А я увижу – на соревнованиях хотя бы. Как зритель.

Я очень хочу напиться. К сожалению – нечем.

Нику очень повезло. Он даже не знает, насколько. А я не хочу иметь дела с этой историей.

Значит – буду.

Потревоженная пыль щекотала ноздри, создавая в сочетании с закрытыми глазами и полусонным состоянием полную иллюзию присутствия в пятом приходе. И не просто присутствия, а лежания лицом вниз в мелком песке. Хотя, возможно, с ассоциацией Рингил перебрал – становиться жертвой шокеров, изредка тырящих чужие матрасы прямо из-под дрыхнущих хейтерских тел, ему еще не приходилось. А иной причины на то, чтобы вытирать фейсом местный ландшафт, в принципе не существовало. Даже пофигисты как-то предпочитали обзавестись спальным местом. Все-таки приходская общага, а не какое-то частное владение...

Кстати, пол здесь был таким же теплым, как и Пепелище в солнечный день. В смысле, температуры окружающего воздуха. Для демона – достаточно тепло, хотя это кому как, наверное.

Сравнений хватило ненадолго. Уже на попытке подвести историческую базу под вопрос о прикасавшихся к пепелищам мордам (вот не находилось в памяти случаев ненамеренного либо спровоцированного отличными от вышеупомянутых методов падения) мысль выскользнула из-под тяжеловесных конструкций. И завертелась, как компас между двумя магнитами, между двумя фигурами. Попытка подумать о ком-то третьем, вроде Сулмор, результата не возымела. Не то чтобы Рингилу не хотелось вспомнить о своей тьме... Хотелось. Но Сулмор уже стала такой же неизменно-вечной частью мира юного хейтера, как и общага пятого прихода с местными традициями. Или собственная религия.

В общем, люди о воздухе тоже не думают, пока их не душат. А по-темному любимое малолетним демоном существо хоть и не находилось рядом, но непременно появилось бы на горизонте. Невнятными объяснения Мэлис касательно местонахождения Сулмор Рингил не счел, зная, что для прекрасной принцессы такое поведение совершенно нормально. Шокерша все же.

А вот думать о тех, кого никогда не получится заполучить на такое же близкое расстояние – хоть и смахивает на ортодоксальное самоистязание, но и идейному самоубийце приличествует. Во всяком случае, пока в этом убеждено подсознание, отделаться от навязчивых идей не получится. Тем более, одна идея в двух шагах на стене висит.

Соответственно, притяжение к Мэлис оказалось сильнее. Мысль заметалась между несколькими интересными подтемами, но волевым усилием была перенаправлена в сторону наиболее безобидной. В конце концов, близость – это все-таки палка о двух концах. Еще засечет идеальная хейтерша, в каких прекрасных мечтах на грани сползания в совсем прекрасное фигурирует, и обидится. Ведь все уже два года назад было решено, раз и навсегда. А потом еще несколько раз подтверждено единолично...

Безобидное до приличности направление мысли описывалось просто. Рингил начал представлять себе поющую Мэл. И логически дошел до конкретной мысли – прогуляться по замку с целью свистнуть принесенный гостем диск.

Даже с учетом того, что предполагаемая жертва ограбления не была хейтером, ни на одно моральное ограничение идея не напоролась. Поэтому, убедившись, что соседка по комнате крепко спит, юный самоубийца аккуратно вышел за дверь и направился по коридору, просвечивая взглядом все двери подряд. Естественно, смотреть вперед при таком передвижении казалось излишеством. Пока лоб хейтера не повстречался с золотистой цепочкой. Которая, кстати, до сих пор исполняла магически-социальную миссию на игрушке Алары.

–Не спится? – Рингил решил начать первым. Все равно притворяться ночным глюком было поздно.

–Я сплю днем, – пояснил оборотень. – Или когда она приказывает. Чтобы не мешать.

В голосе игрушки не было ни капли ревности или недовольства ситуацией. Хейтер задумался на тему настоящей роли этого обращенного.

–Ты сейчас ничем не занят? – поинтересовался Рингил.

–Нет, – тень заинтересованности хейтеру то ли почудилась, то ли действительно в сказанном слове присутствовала.

–Есть предложение послушать музыку, – в принципе, юного демона устроил бы категорический отказ. Но обращенный, секунду подумав, кивнул. И даже показал дорогу – похоже, в замке парень ориентировался как в родном доме. А может, и лучше, – с учетом того, что о прошлой жизни все забыл.

Ни сестрички, ни ее воздыхателя в комнате не обнаружилось. Куда-то ушли, вероятно. Но все остальное осталось как было – Рингил на секунду отвлекся, наступив на отметившую ковер каплю крови (не наступил – и не почувствовал бы, здесь обстановочка была не извращенской. В смысле, выдержана в терпимых темных тонах), но цель не упустил.

Диск все еще был на месте. То ли синтегист притащил с собой копию, то ли просто безалаберно относился к вещам. Других обоснований хейтер с ходу не подобрал бы.

–Кстати, а ты кодекс читал? – спросил Рингил, параллельно разбираясь с аппаратурой. – Или моя сестричка твоим просвещением не занимается?

–Она считает, что я вначале должен понять, хочу ли принять высшую религию, – хейтер, услышав пафосные слова, фыркнул. Для него смысл хейтеризма был простым и приземленным. И заключался том, что кто-то должен нести в мир отвращение к вечному стремлению умереть. За свой счет. Уже начав ненавидеть смерть лично.

–И принять, если не хочешь, – согласно кодексу схохмил Рингил. – Послушай, ты никогда не думал, что можно жить и в другом месте?

–А зачем? – Рэлкон сел на диван. – Может, там не лучше... И мне все равно, где существовать. Лишь бы она была рядом.

–Ну, ты же не нашел себе, – «цели» хейтер не договорил. – То есть, ты мою сестричку любишь? Сочувствую...

–Я знаю, что у меня нет шансов заполучить ее сердце, – разумные рассуждения оборотня всколыхнули в мозгу Рингила воспоминания о двухлетней давности похождениях. Там тоже кое-что упиралось в кровеперекачивающие органы. – Но мне и тела хватает. Прости, что я так откровенно, – глаза обращенного сверкнули волчьим огоньком, – только она рассказывала мне о тебе.

–Да забей, не шокировал совсем, – хейтер наконец-то нашел кнопку «Play». – Послушаем...

Колонки центра загремели бодрыми басовыми аккордами. Да, это надо было слушать не на расстоянии, а своими ушами, и лучше – стоя возле сцены. Конечно, манеру игры школьников сложно было спутать с оригиналом (а оригинал Рингил слышал), но нельзя было сказать, что результат отличался от него в худшую сторону.

А уж когда динамики надорвал голос Мэлис, хейтер пожалел, что не сел рядом с Рэлконом.

Чувство, рожденное этим пением, способно было реально вползти в тело, сдавить изнутри и объяснить, что оно имеет право на жизнь, а вот тот, в ком любовь поселилась, со всеми своими убеждениями, запутанным прошлым и предопределенным будущим, – до второго пришествия первых никому не нужен. Потому что чувство одно, а носителей наберется при желании до Контера.

Песня закончилась, и Рингил почувствовал, что его знобит. От невероятно свежего холода, окутавшего тело ощущением полузабытой хейтерской свободы. Мэлис пела о любви, но стоило лишь представить, что она воспевала ненависть, как все становилось на свои места.

Хейтер остановил диск, узнав первые аккорды следующей песни. Нет, о сердцах он больше слышать не хотел. Слишком много воспоминаний за один день. Когда он перестал жить настоящим, по капле утекая в прошлое и несостоявшееся? Когда самым светлым пятном в его жизни стали сны, в которых он шел за Мэлис, а краткие встречи с Сулмор и периоды пробуждения матери слились с общим фоном настолько, что перестали быть значимыми вообще?

Рингил проснулся. Именно сейчас, пока под кожей дрожали отражения нот, похожие на крошечные снежинки. Когда тепло исходило только от крови, тонкой струйкой текущей по руке из открывшейся раны.

Проснулся, чтобы понять, что затянувшийся на два года кошмар закончился, и наконец-то началась нормальная для хейтера, насыщенная событиями жизнь.

Проснулся, чтобы решить раз и навсегда: теперь он больше не будет пассивной стороной.

Дневник Алары. День 53 год 9

Закономерно до боли и в той же мере ожидаемо – мной, кроме всех. Мы проиграли.

Мэл отвечала так, что наши знатоки, тряся распухшими от лишних знаний головами, роняли челюсти на свой стол и потом долго их искали.

Все усилия по развитию шапкозакидательского настроения, естественно, пошли насмарку. Под хвост нашей части комиссии. Или директрисе темных, как состроумничал Илсинг. Он становится все циничнее, хотя казалось, что дальше некуда.

Я начинаю его ненавидеть сильнее, чем остальных.

Ник сказал, что возвращается во «Врата».

Я устала. Завтра выступление и экзамен. Дальше – в том же темпе, с той же скоростью и плотностью.

Полагаю, хуже меня себя чувствует только Мэл.

Хорошо, что мы вроде не пересекаемся.

Не хочу проигрывать ей. Не хочу даже показываться...

Вдруг вспомнит?

Не думаю, что ей нужна такая коррекция баланса, даже если она в самом деле хейтер. А поговаривают...

Похоже, не стоит мне спать в вертикальном положении. При всем хроническом недосыпоне, при всем желании показаться хейтерее хейтеров и при всех прочих.

Сны снятся нехорошие. С участием присутствующих в одной комнате со мной личностей. Причем – продолжения снов, некогда посещавших меня в этой же реальности, но в принципиально иных условиях.

Хоть я и завишу от оболочки, но отливом крови от головы такое не объяснить.

Мы с Рингилом вновь оказались на том обрыве, где я когда-то чуть не выбрала радужный мост. Вернее, во сне-то выбрала, а потом в жизни решение изменила. И вот сейчас я увидела, как бы выглядел мой выбор в символьном варианте.

Проигнорировав радугу и Рингила, я пошла по узкой тропинке – но первый же шаг заставил землю заиграть семицветьем. Камни и корчи как бы застелило полосатой дорожкой со свойствами твердого тротуара – не сколькой, идеально ровной...

Тропинка осталась лишь в воображении Рингила – он все же пошел за мной, как сомнамбула, я видела это, но не оборачивалась – в сознании застыл запрет на попытки обернуться, пропустить слабейшего на твердый путь...

Лишь раз семицветье растаяло, обнажив небольшой провал. Я перепрыгнула – но в груди что-то сжалось, словно я переступила через тело лучшего друга, и перед глазами мелькнул призрак Эмили. Лишь на секунду – затем тропа вновь стала ровной дорожкой, местами изукрашенной лежащими восьмерками и спиралями.

Для Рингила этого провала не существовало, но я и так поняла, что от символьного мира сложно ждать логики и беспристрастного отношения к двум участникам одного сна.

Затем дорога раздвоилась – три цвета радуги отклонились в сторону, и в видимом конце тропы замаячил огненный силуэт птицы. Я уже знала, что не буду поворачивать – все же мне открывалось прошлое. Затем в ту же сторону, но не так далеко в пропасть, ушла зеленая полоса – серебристо-зеленая, так похожая на цвет кое-чьих глаз...

Оставшись трехцветной, дорога принялась меняться более активно. Голубая полоса завибрировала наподобие гитарной струны, синяя, ненадолго осеребрившись, стала такой холодной, что у меня закоченели ноги, а фиолетовая почти утратила цвет – впрочем, впереди она горела ярким аметистом, словно небольшой участок будущего собрал на себя весь тон.

Внезапно голубая полоса оборвалась, растаяв до прозрачности, а поверх синей легла полосатая, в тон моим волосам, дорожка, украшенная яркими зелеными искрами. Я решительно ступила на нее и почувствовала, что могу оглянуться. Рингил стоял на своей неровной тропе, держась за пучки сухой травы. Он улыбнулся мне, отпустил руки, послал воздушный поцелуй и полетел вниз – я, кажется, успела схватить полосатика, но одновременно видела и то, как его тело превращается в точку на фоне бездны. Финал сна далеко не всегда запоминается четче всего...

А ноги у меня замерзли на самом деле. Оно и понятно – камень, причем холодный – не лучший материал для кровати. Поморгав, я поняла, что пелена на глазах имеет внешнюю причину. Помещение заполнил туман, тот самый, с внешней границы, но даже сквозь эту преграду я видела, что Рингила на месте нет. Проснулся уже, зараза... Ну, я хоть и не хейтер, но зато очень не люблю, когда меня нагло бросают в одиночестве. И отомстить могу.

Стараясь не дышать отравленным воздухом, я выползла за дверь – за ближайшую причем, – и мысленно позвала Галиара. Непредельщик откликнулся без промедления.

«Совершенная, все готовы, – уверенно сообщил он. – К имитации воздействия на щит можем приступить немедленно, для организации отвлекающего маневра в границах города нам потребуется около получаса. Сценарий второго этапа...»

Доклад растянулся минуты на три. Галиар оказался неплохим тактиком, правда, со склонностью прорабатывать досконально даже безнадежные варианты – типа захвата в заложники населения всего окружающего замок пункта. Требования были оговорены особо – выдать нас с Рингилом и очистить незаконно занимаемую площадь. Далее по плану должны были пройти переговоры – с участием лично Эанис, которая как раз оказалась в силах выкроить время на мои капризы. Конечно, этим понятием Галиар не пользовался, но тщательно скрываемое от начальства непонимание ситуации я могла рассмотреть невооруженным внутренним зрением. В смысле, я мысленный контакт часто прокладываю глубже, чем следует, и в результате узнаю много лишнего. Например, то, что Дэз мужу изменяла, а с моей бабушкой кое-кто спит в перерывах между научной деятельностью, причем в обоих случаях второй фигурант – один и тот же. Да, похоже, одно качество в семье Пейнджела передается генетически, а некоторые личности этим пользуются – я о Дэз, разумеется. Бабулю осуждать ни один демон в относительно здравом уме не рискнет.

Поспешно отступая на пристойную для контакта глубину, я зацепила краем еще одно воспоминание, связанное с Дестрой, но кардинально иного толка. Похоже, Галиар на своей жизненном пути не раз сталкивался с первым кошмаром Департамента. Правда, исключительно косвенно – черно-белая кувалда дважды врезала по тем, кто был хорошо знаком дяде Рингила.

Разбираясь со случайно полученной информацией, я чуть не упустила момент, когда следовало выразить одобрение или высказать замечания. Таковые у меня нашлись – я предложила не обозначать четко возможности сохранить участок за счет продажи меня и Рингила. Я была уверена, что на это Алара пойти сможет. В конце концов, она – просто ортодоксальный хейтер, и поклоняется только балансу. Вот если будут требовать и то, и другое – тогда она рогом упрется, в чем я была абсолютно уверена. У младшего поколения хейтеров где-то в подсознании заложен девиз «ни метра земли врагу не отдавать». Они на этом выросли.

Закончив сеанс связи, я обнаружила себя сидящей в нише окна. За стеклом разворачивался мутный рассвет. Впрочем, этому городу, похоже, прямые солнечные лучи были противопоказаны. С практической и эстетической точек зрения. В крайнем случае – яркая полная луна.

Я видела не так уж и много городов. Можно по пальцам пересчитать – пустой, в котором живет семья Энвина, второй – в этой реальности, где в основном сосредоточены приходы и расположено несколько непредельских баз, в том числе центральная, третий – на Сенгаре... Мейплиф, опять же. Еще пара поселений на города и не тянула, в крайнем случае, на поселения городского типа. Крайний случай – это в той реальности, куда нас на экскурсию водили, когда с Хранителем знакомили.

Я подумала, что мне не приснилось ничего похожего на темную дорогу Хранителя – а могло, наверное, раз уж это – в некотором смысле мое. Но видение явно охватывало небольшой период времени. Сон вообще оказался слишком легко разбираемым на символы – то ли я подучилась, то ли с возрастом процент достоверности ясновидения расти начал. Или же демонстрация событий прошлого помогла начать расшифровку, а в таком деле важно ухватить за хвост суть символов, дальше само размотается. Итак, после того, как мне пришлось оставить Стана (зеленая полоса определенно означала его), у меня осталась трехцветная дорога. Голубая струна, которую я не тронула (и держалась от нее подальше, несмотря на холод синей) – это, похоже, обозначение для Ника. И обрыв ее не значил, к сожалению, очередной смерти романтика-рецидивиста – лишь подтверждал, что жизнь временно оградит меня от него, пока я буду идти по полосатой дороге. Черный и оранжевый значили не только мои волосы, тут и думать было нечего – эти цвета носят оперативные руководители в Кирстенском цветничке. Я уже как-то привыкла к мысли, что буду учиться у Кирстен Сайрелл, и привычка эта укоренилась очень глубоко... В цветник парни не допускаются, и слава моим аватарам.

Но вот Рингил... Сон под конец получился недостаточно ясным, и я не поняла, станет ли мое зачисление в «Цветы зла» причиной или же всего лишь временной меткой грядущих неприятностей. Скорее второе...

Подумав еще немного, я решила, что разгадала код. Сон показал мне очередную развилку – и в моих силах будет выбирать, спасти полосатика или же уронить. Вероятно, Рингил таки решит разделаться со своей неровной жизнью, несмотря на ухищрение Норы и любовь к Сулмор – хотя второе можно охарактеризовать скорее как возможную причину. Для идейных самоубийц достаточную.

Но была у видения и хорошая сторона. Я могла не опасаться, что по неосторожности потеряю сына нескольких гордых народов прямо здесь и сейчас. Пока меня не примут в заведение Кирстен, хейтеру ничего не грозит...

Дневник Алары. День 59 год 9

Я знаю, когда нужно отступать. К сожалению, этого не знают у нас в администрации. Поэтому сегодня я не рвалась помогать Нику, отделанному лично Мэлис. С кем-нибудь еще у него были бы шансы, но не в бою против этого воплощенного идеала...

Впрочем, ничего иного и не следовало ожидать. Ведь и я смогла лишь проиграть – хоть меня обвинять было не в чем, мои противники не давали мне ни крохи шанса. А я все же не сошла с ума, чтобы прыгать выше головы...

Я знаю, когда нужно менять приоритеты. Поэтому пишу здесь и сейчас именно это имя. Гэбриел Дэвил Илсинг. Существо, ненавидящее меня так, что на одной этой ненависти можно существовать вечно. Жаль, он не хейтер. Вдвойне жаль, что он крутит роман с Илханной.

Почти так же я жалею, что вчера не выступала. Эта команда проиграла только потому, что в их рядах не было меня. Но кто подумал-то? Я уже отстрелялась, осталось сдать кое-что и все – привет, дом, угадай, при крыше ли мы возвращаемся!

И все же жаль, что Илсинг – не хейтер. Может, его обратить? Поймать в нетрезвом виде, когда все оплакивают очередное поражение... Вариант, но мне нечего ему предложить, кроме себя, а у нас с этим относительно строго. В смысле, Илханна обидится и настучит, а родительница у нее крутая, так что ход делу дадут в нужном направлении.

Завтра – зачет по светлым методам стабилизации. Тащусь перечитывать учебники.

–Да вовсе мы не высшие, – в теплой, пропитанной музыкой обстановке продолжалась дискуссия, начатая ночью от нечего делать. – Мы просто есть, потому что должны есть. То есть быть. Вот ты кодекс читал? Сестричка моя цитировать любит... Так там об этом прямо написано – ненависть есть движущая сила, источник возможностей и подспорье для шагающих за их грань. Кто-то из этого предложения вывел, что мы выше остальных демонов, типа они никогда нас не смогут превзойти, если мы будем правильно ненавидеть. А кто-то дальше прочитал, где черным по зеленому написано, что граней много, и без нас даже первую никто не пройдет.

–Сложно, – подытожил Рэлкон и прищелкнул пальцами. На щелчок и сопроводивший его звон немедленно последовала уже не раз наблюдавшаяся реакция в виде подбегающей на зов маленькой, чуть ниже метра, тени с бутылкой. – Вот мы уже пару часов говорим, если не больше, а я так и не понял, почему вы лучше...

–Мы ближе к Хаосу, – разъяснил Рингил. Сейчас он представлял себе, что пошел по стопам отца и начал обращать демонов в хейтеризм. Это была интересная, хоть и несколько утомительная игра. – Мы не даем миру скатиться в застывший порядок. И заставляем критически относиться к каждой мечте, которая кажется исполнившейся.

–Вот не люблю, когда в глаза не смотрят, – обращенный поднял бокал из странного, тонкого радужного стекла. – Твое здоровье. Да я помню, ты объяснил, почему... Просто, когда глаза прячешь, нет тебе доверия...

–Рискни, – хейтер прекратил разглядывать пятна на ковре. – Только не путай меня с моей сестричкой. Я не в настроении...

–А я не извращенец, – на пути взгляда оказалась алая линза бокала. – И не надо меня таким делать. Вот ты можешь объяснить, почему для демонов смерть была мечтой?

–Не была, а есть, – Рингил вздохнул. – Но именно мы даже ее поправимые суррогаты успели обмотать такой аурой, что ими намного меньше народа начало пользоваться, даже когда время сильнее располагало...

–Гордишься, будто сам участвовал, – заметил собеседник.

–Да не совсем, конечно... Но количество ненависти я увеличивал, так что в каком-то смысле да, – хейтер помрачнел. – Да и за мой счет увеличили. Была одна девчонка, так ради любви ко мне... Это еще до того было, не думай... В общем, – он тряхнул головой, – что было, то прошло, но скорбный труд наш не пропадает даром, даже если его сейчас не видно. И я себе достойную цель найду...

–Судя по тому, что ты мне рассказал, малыш, – Рэлкон отставил опустевший бокал, – у тебя цель может быть только одна. Спасти весь мир, причем не только эту его часть, а всех демонов скопом...

–Я и за эту конкретную часть готов, – Рингил позволил себе улыбнуться, забыв, что больше не отводит глаза. – Это же моя родина. И во всей вселенной не найдется места лучше.

–Сравнивал? – в голосе сестричкиной игрушки проскочила искорка ехидства.

–Да, – твердо ответил хейтер. – Для меня этот мир – единственный возможный дом.

–Понимаю, – повинуясь жесту Рэлкона, очередная тень включила музыку. – Дом там, где сердце решит...

–Чем вы тут занимаетесь? – в дверях появилась Алара. Несмотря на ранний (до такой степени, что в порядочном обществе его сочли бы поздним) час, выглядела хейтерша безупречно – волосы лежали локон к локону, вместо вчерашнего платьица почему-то, правда, был напялен бронекупальник. Рэлкон поморщился – пародия на доспехи выглядела, да и наверняка была серебряной. По ажурному металлу нехорошим предчувствием расползлись рубиновые капли.

–А там что, беспредельщики решили пойти на приступ, и ты хочешь, чтобы он стал сердечным? – Рингилу как раз хватило времени на разгадку символического одеяния.

–Пошляк, – краснеть Алара нормально не умела, поэтому просто стала не такой бледной. – Угадал. Сразу видно, чей брат. Пошли, помогать будешь, ты же у меня сильный...

–Если ты считаешь, что для меня настало время уходить, – хейтер решительно встал, – так давай по форме, что ли... Будешь меня ненавидеть?

–Идиот, – ортодоксальная хейтерша закатила глаза. – Не собираюсь я тебя сдавать! Мне защиту поддержать надо. Кстати, за Мэлис сбегай, можешь даже сползать – такими темпами они год подкапываться будут. Но надо же показаться врагу, в конце концов... Кстати, ты в курсе, что у них главный – наш дядя?

–В курсе, – кивнул Рингил. – А зачем тогда церемонии разводить?

–Пусть посмотрит, что у него из племянницы выросло, – Алара злобно оскалилась. – Я ему за отца еще не отомстила. И у меня есть идея, как это сделать... Только, – оскал сменился презрительным выражением лица, – не с твоей помощью. Тебя сначала неделю учить придется. Знаешь, ты все-таки лучше не вмешивайся – все равно только убивать умеешь...

–А он не заслужил? – хейтер вскинулся. Такая идея ему в голову еще не приходила. Хотя Рингил, в отличие от сестры, помнил, что убить может только ценой собственной жизни, а как именно это делается, не знает. Сведения, которыми юный самоубийца поделился с Аларой, исходили, кстати, от матери, хотя кое-что он узнал и раньше – от беспредельщиков. Впрочем, о смертности Рингил умолчал, полагая, что слабости не стоят разглашения.

Да, дядю можно было попробовать убить. Но всему миру он не угрожал, а просто обнаглел и заслуживал кары за предательство, совершенное по отношению к Пейнджелу.

–Быстрой смерти – не заслужил, – твердо ответила Алара, стукнув по полу изящной металлической туфелькой. – Почему ты еще здесь?

Не тратя время на пререкания, хейтер просочился между сестрой и косяком, после чего ломанулся по коридору, надеясь, что удастся без глюков наложить собственный геометрический кретинизм на своенравную натуру замка. Результат не заставил себя ждать – Мэлис обнаружилась почему-то на подоконнике.

–Куда летишь? – поинтересовалась она, спускаясь на пол. – Что, тревога?

–Нет, просто Алара решила показ мод устроить, – хейтер прижался к стене и попробовал перевести дыхание. – И хочет тебя ассистенткой.

–Глаза закрой, – приказала Мэл. – Полностью, не подсматривай...

–Мэлис, это я пошутил, – на всякий случай напомнил хейтер, но приказу все же повиновался.

–Я тоже, – идеальная хейтерша рассмеялась. Не дожидаясь приказа восстановить зрительный контакт с миром, Рингил поднял веки и увидел, что стоит у двери, открывающейся диагонально вверх. Мэлис толкнула створку правой рукой – в левой поблескивала КСка. – Алара, мои силы в твоем распоряжении...

Дневник Алары. День 60 год 9.

Продолжаем упорно проигрывать. Я сдала зачет, хоть и ляпнула лишнее на вопрос по грамотному развязыванию войн. В смысле, сформулировала не так уклончиво, как полагается.

На соревнованиях среди зрителей царит нездоровая атмосфера. Ставки на Мэл уже не принимают, но большинство продолжает орать в ее честь разные лозунги. После каждой ее победы над нашим сектором взлетал плакат «Так нам и надо!». Кроме тех, кто его держал, не хлопали только мы с Илсингом. Он – потому, что вампиров не любит, а я – из солидарности. Хейтерское единение в буквальном смысле. Прямая дорога к хейтерским отношениям.

Нет, я понимаю, Мэлис заслужила, чтобы ее ценили. Она вообще существо интересное – страшно похожа на моего, то есть и своего тоже, брата, но куда умнее и сильнее. Кстати о моем брате – у него уже две подружки, у шкета малолетнего, просто как-то стыдно отставать. Только сначала надо себе найти место для жизни – на обычных хейтеров меня как-то не тянет, а нормальный демон в шкафу как-то не смотрится, хоть это и интересно. А также глубоко интимно в плане обстановки.

Конечно, со временем мой избранник обязательно станет хейтером, но под моим контролем. Так больше шансов, что он потом не сбежит в самоубийцы, как Лайл. Или как мой любимый братик... По сравнению с Аллоем, конечно, относительно любимый. Потому что так, как мамину ошибку, я никого не ненавижу...

Выходя на крышу, я параллельно благодарила себя за вхождение в состав этернистов. Если бы не это мелкое вкрапление в пестрый коврик моей синтегии, я вряд ли сразу вспомнила бы еще более мелкий эпизод из жизни шефини, и уже тем более не сообразила бы обратиться к участку памяти, где валялись знания об астральной архитектуре. Конструкция замков того плана, который выбрала для своего домика Алара, облегчала мгновенные перемещения до крайности. Не нужно было знать ни координат, ни внешнего вида конечной точки, да и силу тратить было не обязательно. Просто прикрыть глаза, подумать о месте, где ты нужен, и все. Ждали меня как раз возле этого выхода. Одно плохо – на глазах у кого-то сразу появиться, используя только силу места, было нельзя. Зато, если не будешь растекаться мозгами по древу, не заблудишься. Если, конечно, хозяин не предусмотрел для тебя отдельных пакостей в духе «поддержи баланс коллеге».

Внизу, чуть увеличенные то ли полем, то ли переменной высотой замка, стояли непредельщики. Во главе с Галиаром. Но – не все, только четверо. Остальные, вероятно, искали сбежавший эксперимент. Я на секунду задумалась, не Рэлкон ли успел сыграть в своей прошлой жизни подобную роль – с Алары сталось бы сделать гадость соседям по реальности. Хейтер – он и на родине в своем репертуаре. Но, судя по отсутствию у Галиара всякой реакции на самую индифферентную четверть присутствующих (за вычетом меня ввиду принципиально неполного присутствия), мысль была лишней.

За моей спиной уже расположились в соответствующих позах защитники замка – все четыре штуки. Даже гендерный состав у двух противоборствующих группировок был одинаковым. Специально, что ли, подбиралось? Я оценивающим взглядом посмотрела на спутниц Галиара – одна здорово тянула по виду на представительницу многочисленного племени клонов и копий Вечной. А еще больше – на Феникс, которую я как раз видела в полном обнаже... Что за дегенераток в работники берут? Мода на голую правду прошла Контер знает когда...

Судя по реакции Алары, у нее вид клонокопии вызвал более сильные и неприятные чувства. То ли хейтерша была знакома с произведением невыясненного клонопрома, то ли просто не любила обнаженную женскую натуру, бросающуюся в глаза потенциальным женихам.

Кстати, бросок клонихи в защитное поле, совершенный с грацией нетрезвой весенней мухи, лично для меня оказался полной неожиданностью. Я даже отвлеклась от созерцания «группы нападающих». Поле от удара слегка дрогнуло – хотя усиливала его я, так что подобных эффектов ждать не следовало. Удержаться на выпуклой поверхности непредельщице не удалось, ее мягко отбросило в точку старта.

–В шестьдесят шестой день двенадцатого года правления Вечной, – торжественным голосом начала произносить Алара, – на рассвете, без объявления войны была совершена дерзкая провокация... Беспредельщики...

Я наконец-то поняла, что от меня требуется, и обеспечила звук. В смысле, передачу оного через поле, с некоторым усилением. Со всеми предосторожностями, направленными на обеспечение невозможности влияния на нас непредельщиков и прохождение оных через поле в виде звуковых волн – хоть использование этого комплекса и значится среди симптомов параноидальной шизофрении.

–Это мы все слышали, – снизу ответил Галиар. Голос его, хоть и усиленный моими стараниями, звучал безмерно устало, словно непредельщик в сто пятидесятый раз объяснял малолетнему демоненку, что ковыряться в собственной структуре вслепую как минимум неполезно. – Но чужую собственность захватывать вас никто не просил. У нас с ваш... с вами давно уже заключен негласный договор по поводу размежевания областей влияния.

–Со мной никаких договоров не заключали, – Алара подошла к самому краю площадки, став фактически на расстоянии истины от меня. – Да и не стала бы я с вами их заключать. Потому что с отходами человеческой жизнедеятельности не договариваются...

Сказано было грубо. Но сильно. Я увидела, как изменился в лице Галиар, мгновенно приняв закономерное вампирское мордосостояние.

–К сожалению, родственников не выбирают, – сквозь зубы сообщил прописную истину непредельщик. – Но по-родственному я просто обязан предложить некоторые уступки. Пока не прибыла моя начальница, которой на родственные связи положить с не буду уточнять каким прибором...

–Да хоть Контера сюда приводи, подонок! – Алара ударила в край крыши серебряным каблуком. Вниз полетели крошки камня. – Сам тварь человекоподобная и с собой таких же попритаскивал! И не родственник ты мне, уже больше десяти лет как даже не формально – сам орал...

–Что я там говорил твоему отцу, Алара, это наше с ним личное дело, – Галиар вздохнул и присел на воздух. – Да и команду свою я не сам собирал. Кого дали, теми и руковожу...

–Да тебе Дестру дай...

Я удивленно покосилась на помянувшую всуе имя первого кошмара департамента. Как-то ни с кем не вязалось у меня в голове произнесенное сейчас предположение – пусть и незаконченное, но оттого не менее понятное. В определенном смысле.

Кого из этой небольшой, но очень пристойной компании Алара сейчас приравняла к Дестре? Неужели – голую пародию на Вечную, которая как от поля отлетела, так и валяется в позе морской мегазвезды из ансамбля «Поющие половые признаки»? Несочетабельно, леди и сэры...

–Дестру просьба при мне не поминать, – с некоторым холодком попросил Галиар. – Если бы мне дали кого-то в ее стиле, я отказался бы. Но об этих демонах ничего подобного не знаю, и руководить ими мне ничто не мешает. Соответственно...

–Ах, не знаешь, кто в пятом приходе...

Алара с неимоверным усилием сглотнула финал фразы, вынудив меня повторно переключить внимание с лиц непредельщиков (а среди них мне почудился кто-то знакомый) на ортодоксальную хейтершу. Что же такого случилось в пятом приходе? И при ком именно из нас об этом нельзя говорить? Ясно, что Рингил отпадает. Он там все-таки полжизни прожил, или как минимум треть, значит – сам знает. Кстати, можно будет и спросить... Потом.

–В пятом приходе меня тоже не было, – непредельщик с усилием повернул стрелку на прежний путь. – Я даже не знаю, где он у вас находится. Зато знаю, что вот этот район принадлежит нам – вместе со всеми жителями. И знаю, что нам принадлежат две модели, которых ты, Алара, даже не укрываешь...

–Сам ты модель, – хейтерша совершила молниеносный пируэт и оказалась рядом с Рингилом, на плечи коего немедленно поместила обе руки в известном покровительственном жесте. – Рингил – мой брат. А Мэлис – сестра. По вере, – все же мою челюсть сегодня кто-то берег. Падать не успевала. – А о моей, подчеркиваю, моей собственной земле, которую я заслужила, в отличие от вас, и речи быть не может.

Галиар усмехнулся. Я этого не видела, но почувствовала.

–Все же хотите по-плохому, – переход на «вы» непредельщик подчеркнул.

Защитное поле дрогнуло. Голая клониха снова перешла в бесперспективное по идее наступление.

Дневник Алары. День 61 год 9.

Илсинг послал меня к проклятому шефу. Громко и при демонах. Впрочем, я сама виновата – встала слишком близко от него. Как он все же ненавидит меня, да еще и по причине, которую я не могу изменить...

Преподы закономерно озверели. Но у меня остался ровно один зачет, и он – завтра. И еще я значусь в списке пострадавших, мою психику оберегать надо... на остальных отыграются, как сегодня на Лайтаре. Жаль, Илханна со своим учебным планом уже разделалась. Как же я ее ненавижу... Спереть, что ли, фотографию с доски почета, чтобы баланс в случае чего поддерживать?

Последний зачет. А потом – возвращение домой. Так что эта запись может оказаться последней. Итоги, что ли, за год подбить? Нет, мне так баланс править незачем... стоит пока что, не склоняется в нежелательную сторону. Значит, можно и забыть кой о чем. Только вот выйдет ли...

Дома и стены помогают. Помедитировать, что ли, первый день в родном шкафу?

Принятого решения держаться было сложно. На крыше разыгрывался спектакль двух актеров, и одного маленького идейного самоубийцу здесь видели исключительно в роли мебели, декораций, аллегорического изображения камня преткновения, если уж совсем конкретно описывать роль. Алара играла так вдохновенно, что вмешиваться было бы неприлично даже для шокера. Оставалось только оценивать, как яро изображается рядом искренность, как качественно отыгрывается благородство... На деле, конечно, Аларе на все было плевать. Рингил отлично знал свою сестричку.

Но любой пофигизм имеет свои пределы, если принадлежит не хейтеру соответствующего течения. Ортодокс же физически не в состоянии согласиться с беспредельщиком, даже если сей паскудный демон, позорящий свой род, у него попросит какой-либо мусор. То есть, не попросит, а нагло прикажет отдать. Тут уже квадратный метр почвы превращается в дело чести, а маловажная по сути игрушка – в личное достояние. Что уж говорить о такой обычно презираемой мелочи, как младший брат? Или, к примеру, «сестра по вере»... Интересная формулировка. Обычно Алара за рамки формального обращения не выходит. Ролью навеяло? Решила, что общеизвестное «коллега» здесь не к месту?

И все же некоторые реплики, поданные сестричкой, хейтера встревожили. На прыгучую и сильную личность, предпочитающую нулевую форму одежды, Алара была обозлена всерьез. И лично. Это Рингил мог сказать с уверенностью – видел тех, кто сглупил настолько, что полез наносить персональную обиду ортодоксальной хейтерше не в тот момент жизни. Именно так на них и бросалась сестренка – обрывая себя, пока рядом ненужные свидетели, ибо свою личную проблему поверх общественной выложить никак не могла. Не в ту сторону это баланс бы толкнуло, надо полагать...

Рингил понял, что ему эта личность, вцепившаяся сейчас в защитное поле – и с такой силой, не говоря уже о морде, словно ей двадцатый уровень недавно поставили[ 4 ], – тоже не нравится. Инстинктивное отвращение какое-то... На подсознательном уровне.

Хейтер был абсолютно уверен, что отвратной личностью управляет именно дядя. Не то чтобы на лице Галиара читались мощные умственные усилия, речь шла о подсознательной убежденности. Доказательств просто не требовалось.

–Мэлис, похоже, она очень сильна, – краем рта, чтобы снизу не было заметно самого факта разговора, поделился соображением Рингил.

«Сама вижу, – похоже, Мэл считала, что в данной ситуации ограничение на умственное общение не действует. – Может, это – энергетическая модель... Но мое поле ей не пробить. Разве что будет пару лет стараться».

–Мэл, – в разговор вмешалась Алара. Просто словами. Хейтер понял, что переговоры временно прерваны. Значит, можно оставить ухищрения. – Я знаю, на что способна эта беспредельщица. Это – модель...

–Я справлюсь, – безапелляционно заявила Мэлис. – В любом случае она слабее меня. Они все – слабее.

–Тебе лучше знать, – Алара потерла переносицу, словно что-то вспоминала и хотела это показать. В глазах Мэл проскользнула искра заинтересованности – и тут же погасла.

–Пятый приход, да? – уточнил Рингил, чисто для уверенности. Он и так уже почти убедил себя, что там вполне могли участвовать верные беспредельщикам модели. Те, против кого сражалась мать, не могли быть обычными демонами.

Лоб параллельно с линией роста волос резануло болью. Это не было неизвестным видом атаки, как успел подумать хейтер за имевшееся мгновение. Так заявляла о себе поднимавшаяся из глубин память, образованная сигналами уже не существующих в первичном виде или не действующих органов чувств. Они казались не более понятными, чем эанитская трехлинейка для неэанита по происхождению, и сама попытка расшифровки причиняла боль, несопоставимую с ценностью сведений.

Все, что можно было выжать – память о направлении силы. Память о некоторых характеристиках противника.

–Тебе что, плохо? – сквозь все еще кружившуюся перед глазами содержательную муть Рингил уловил сочувственный взгляд Мэлис. Она могла выносить его силу, но все равно...

–Все в норме, – хейтер чуть искривил губы в том, что с трудом можно было назвать улыбкой. – Так... Вспомнил кое-что.

–Не вспоминай, – прозвучало сверху. Алара отдавала приказ, это следовало внимательно читать в интонации. – Нас учили, что вспоминать о событиях, произошедших до рождения, вредно, – чуть поменьше бы назидательности... Рингил поморщился, фальшь игры была ощутимо противной. – Братишка, если нам понадобится твоя сила, я не хочу в последний момент узнать, что ты не в кондиции.

–Вообще-то хватит одной Мэлис, – прокомментировал доселе молчавший Рианон. – Я знаю ее силу.

–Да? – Алара в замешательстве заморгала и замолчала. Наконец-то. Хейтер снова подумал, что такой спутницей жизни нельзя карать даже за беспредел. Хотя однозначно не сказал бы, заслуживает ли сестренка кого-то из исключительно наглых нелимитированных.

Поле перестало дрожать. Похоже, Мэл просто надоело смотреть на внешние проявления попыток вторжения. Рингил засомневался. Такое поведение выглядело определенным перебарщиванием... Или беспредельщики вышли из-под контроля Мэлис?

Лицо идеальной хейтерши скрывало какие бы то ни было чувства. С этой стороны было глупо ждать подсказок. Во всяком случае, пока идет этот акт спектакля. Или не спектакля. Вполне возможно, что представление окончено, и в бой скоро двинутся серьезные силы...

–Алара, – юный хейтер легонько стукнул ногтем по серебряной броне. Раздался ожидаемо чистый звук. – Ты правда не хочешь нас отдавать?

–Если на вас с Мэлис опять открыли сезон охоты, то это – ваши проблемы, – пояснила сестра. – Но только до тех пор, пока я не в курсе. Ты пришел ко мне за помощью, братишка, и я тебя уже не послала к Контеру. По-моему, это имеет некоторое значение...

Игра. Причем многослойная. Алара хоть секунду в жизни позволяет себе быть самой собой или же это все в прошлом? Невольно Рингил сравнил сестру с искренней до предела Мэлис. Если и есть здесь кто-то, не притворяющийся непонятно кем, так это она. Конечно, совершенно открытых демонов не бывает, но...

–А я и не подозревал, что здесь кипят такие страсти, – Рианон тем временем подошел к краю. Похоже, они с Мэл перекинулись то ли взглядом, то ли короткой мыслью. Все понятно – они же знакомы... Скорее всего, план все-таки еще в силе. Уже много проще.

–Алара! – похоже, внизу таки сообразили, что ведут себя бесперспективно. – Мне тут подсказывают, что у тебя среди гостей наблюдаются посторонние. Предлагаю хотя бы их не впутывать, если они не обращены в твою веру!

Рингил заметил, что это предложение сестренку зацепило. Но нужно было куда сильнее страдать головой, чтобы решить, будто Алара волнуется за Рианона... или, допустим, Рэлкона. Оба они не были хейтерами, не интересовали беспредельщиков и формально имели право уйти оттуда, где не имели права находиться. Договор между хейтерами и беспредельщиками подразумевал право на появление в реальности гостей, с которых взята клятва неразглашения кода. И в некоторой степени охранял безопасность этих гостей – хотя для любого нормального хейтера было очевидно, насколько это предположение отдает чушью.

Впрочем, Галиар всего лишь сообщал, что беспредельщикам не нужны двое из находящихся в замке демонов, и это сообщение ничем его не обязывало. Рингил понимал, что сестренка все равно не согласится. А дядя это знает не хуже, чем любой, кто достаточно изучил Алару.

–Мой гость известен достаточно, чтобы его исчезновение вызвало в Департаменте соответствующую реакцию, – наконец прозвучал ответ. Так, значит, игрушку вообще спасать не собираются...

–Алара, ты хочешь войны? – Галиар вновь вернулся к усталой интонации.

–Вы ее уже начали, – сестренка кивнула Мэлис, и защитное поле стало непрозрачным. Переговоры завершились. Первый этап, если точнее. С непонятным счетом.

Дневник Алары. День 63 год 9.

Илсинг едет на каникулы вместе с Илханной. Похоже, на родителей обоим прицельно наплевать. Я не расстроилась, честно. Мне все равно ничего не светило. Конечно, можно было сказать, что Анька – тоже вампир, только не афиширует. Но что бы это изменило? Пусть сам узнает. Жаль только, что его лица я уже не увижу. А Илханна – падла все-таки. Идеальная лучшая подруга.

Мэлис разделала под орех Тионну. Таких приемов я не только не видела – даже представить себе не могла. Завидую темным, если их такому учат. Зависти белого цвета мне как раз не хватало для поддержания баланса.

Все, еду я на родину... Которая мне вовсе не родина. Но это не важно.

Дописано вечером:

Вот я и дома. То есть, в третьем приходе. Лерна, которая Гидра, напросилась в мой шкаф. Пустила, все равно там полуторное помещение, а папа неизвестно где шляется. В морге пополнение, пока кандидатское, но все равно потом придется ходить на охоту, на наши запросы не хватит. Рассказала Гидре про Илсинга, получила порцию завистливых взглядов и сочувственных вздохов. И совет завести себе нормальную темную любовь, не на расстоянии. Гидра – демон опытный, у нее был какой-то парень, кажется, Кевин или Кервин... Только сбежал. Наверное, поэтому у Лерны бзик на неинициированных. Хаос всемогущий, у всех личная жизнь есть! Одна я занимаюсь интимным делом исключительно с гранитом науки. Решено – ищу себе место под солнцем, то есть тень. Сидя в шкафу, личного счастья не построить. А уж личного горя – тем более.

–Насчет моей известности ты перебарщиваешь, – краем уха я слушала, как Рианон втолковывает Аларе что-то об уровне своей легендарной скромности. Благо все шло по плану, до следующего акта под названием «Все те же и бабуля» можно было расслабиться. Хотя я не ждала, что против меня выставят психованную модель. Серьезный противник, сильный и тупой. Хотя в плане достоверности – триста очков с плюсом. Интересно все же, что там устраивала эта личность в пятом приходе. И почему у Алары на нее не совсем адекватная реакция. Хотя тут логика подсказывает ответ. Каким-то макаром модель зацепила, вероятно, кого-то из минимально ненавидимых красноволосой хейтершей личностей. За саму себя так не мстят. Неужели речь идет об очередном эпизоде из жизни Рингила? Или его великого отца, хейтера-героя высшей пробы, которую негде ставить?

–Но... да, два года назад, – Алара говорила сбивчиво и заметно тише. – И твое звание... Все равно, что наши герои? Не заметят, пока подвиг не окончен?

С кривой обучаемости у хейтерши все в порядке, даром что «Путь» закончила. Почти как у нашей директрисы... Которая решила с подачи Перли как-то раз защитить данные на своем компьютере. Сначала программно, потом путем исключения компа из омнисети, и наконец – переводом особо ценной информации в печатную форму. После наведенного в кабинете неаккуратными учениками шухера и пропажи большей части невосполнимых сведений директорский комп вновь появился в сети. С полностью открытым доступом. Больше в него никто не лазил без нужды. Вот такая притча... Тоже двухлетней давности, кстати. Просто узнала я ее не так давно.

–Священная книга моя еще коротка, – Рианон явственно усмехнулся. – Алара, не то чтобы я боялся, но Мэлис кажется мне куда более надежным щитом, чем моя репутация человеколюбивого демона и синтегийского аватара. Нет, конечно, я не думаю убегать, даже если меня поставят перед фактом. Тебя я не оставлю. И будь что будет...

–Ри, я не знаю, – все не просто идет по плану. Все по нему бежит. Интересно, план после этого будет пригоден для употребления? – Не нужно за меня бояться. Я верю в Мэлис, понимаешь? Честно, верю. Я видела, на что она способна. Просто... Нет, я не могу сказать. Потом, наверное...

«Мэлис, – это до какой степени волнения должен был дойти Рингил, чтобы обратиться ко мне мысленно? – Все еще под контролем?»

А спрашивает так небрежно, словно не выдержал только что битву с собой... Но – выдержал. Я чувствую.

«Да, – спокойно ответила я. – Мы добились именно того, что хотели».

Хотя, честно говоря, меня куснул червячок сомнения. Рианона спасать было совершенно незачем, он был достаточно взрослым и опытным, чтобы не клюнуть на грамотно разыгранную в мнимо экстремальных условиях роль Алары. Но, с другой стороны, он сам против не был. Да и в самом деле, из этого дельца можно было сделать неплохую главу для священной книги – возможно, апокриф, ведь многие детали пришлось бы изменить, но отношение к неканоничным текстам у нас, синтегистов, мало чем отличается от отношения к каноничным. Вероятно, причина проста, как все гениальное. Долгое время аватарами становились исключительно люди, а апокрифы писались особо активными синтегистами с натуры. Я в свое время была крайне поражена, узнав, что сама Вечная потратила несколько лет своего времени, чтобы написать несколько. И лично срежиссировать как минимум три. Вообще-то апокрифы с личным участием классифицировались как в некоторой степени дурной тон, но зато из них можно было почерпнуть сведения касательно отношения людей и демонов. И касательно того, как на них смотрят аватары.

Мода на дополнения к священным книгам прошла в очередной раз, кажется, во времена Рейвена, хотя меня в некотором смысле поражало, почему относительная вседозволенность времен Феникс не поспособствовала ее возрождению. Но факт оставался фактом – несколько синтегиозных демонов обзавелись настоящими предметами поклонения, и на этом все кончилось. Может, кто-нибудь что и написал потом для личного употребления, только с другими не поделился. В настоящий момент спросом пользовались стихи вроде тех, которые иногда писала я – с намеками на символику канона, но и их народ предпочитал сочинять, а не читать.

В любом случае, священную книгу пишу не я, а Энвин. А вот что именно ему расскажет брат – тут можно немного и повлиять. Желательно в сторону исключения меня из текста. Или включения в апокриф, раз уж без истины не обойтись. Меня прочат в аватары с такой силой, что я туда определенно попаду. И если уж в мою священную книгу попадет ассоциативный кросс – хотелось бы видеть там что-то приличное. И поменьше правды... хоть это и неслыханное идеалохульство.

Но пока что я просто помогала Рингилу с его планом, а маленький хейтер отлично знал, чего добивается. Как, вероятно, знала и его сестра – я посмотрела на ее скупо прикрытую серебром фигурку и взволнованно вздымающуюся грудь чуть более оценивающим взглядом. Воображаемый червяк смущенно лопнул. Нет, я делаю доброе дело, а если оно будет еще и выглядеть героическим...

И почему у меня совесть вечно какие-то некрасивые формы принимает? То жертвы некроманта в коме, то червяка, то вообще Миры... Риторический вопрос.

Успокоенный мной Рингил по закону исключения тоже нашел себе собеседника. Ну и правильно, пусть лучше с игрушкой болтает, чем меня отвлекает. Хотя я этот щит поддерживаю на подсознательном уровне, это куда проще даже дыхания.

Интересно, когда прибудет бабуля? Эанис, конечно, ради меня готова в лист молекулярной толщины раскататься, но непредельщики еще и работают... Надеюсь, не позже завтрашнего утра. И не раньше вечера – Аларе нужно время на размышления.

Кажется, это как раз моя бабушка говорила об убеждении хейтера в том, что тебе нужно. Или я путаю, и этот афоризм принадлежит кому-то более известному? Наверное, стоило учить не только сами фразы из того цитатника, но и их авторов. В любом случае, звучит высказывание так: «Если тебе что-то нужно от хейтера, намекни об этом самым случайным образом и оставь его ненадолго в одиночестве. Этот способ, что удивительно, еще не запрещен ввиду крайней жестокости, но потрясающе убедителен. Нужно лишь верно рассчитать время». Длинный афоризм, но рабочий. Полагаю, на сестренке Рингила сработает наилучшим образом.

И все-таки очень хорошо, что Рэлкон не имеет отношения к сбежавшему образцу. А то могли бы возникнуть проблемы.

А фразу насчет «священной книги» я заставлю Энвина вставить в текст неизмененной. Знаю, что это не слишком красиво, но на самом деле синтегисты очень любят подобный стеб в устах своих аватаров.

Дневник Алары. День 71 год 9.

Аллой сидит на регистрации, вызывает к себе ненависть. Или взялся за ум, или дразнится. Рингил, которого я послала выяснить что-нибудь, вместо этого подвернулся самому генетически близкому мне козлу под руку и получил экскурсантку. Наверное, Аллой догадался.

В результате мы облажались на охоте. Сколько раз я повторяла себе, что на предложение пойти третьим членом надо отказывать, даже если это и правильно влияет на баланс. И даже если первый член – Мэлис (а она – наша... Горжусь про себя). В результате я чуть не огребла пятно на репутацию, но проблему все-таки удалось решить. Хотя в дополнительном результате я лишилась удобного в использовании брата, потому что они потащились в пятый приход. Надеюсь, не потому, что Рингил хочет посмотреть на свою мамочку – эта его привычка мне не нравится. Впрочем, на его маму, в отличие от моей, действительно можно смотреть. Если ты – идейный самоубийца.

Попробую сосватать Аллоя Гидре. Лерна, конечно может начать шипеть, но я умею убеждать. Тут главное – правильно посеять идею, и через несколько часов уже можно собирать урожай.

И все-таки баланс у меня на месте, поскольку я очень рада за Мэлис, хоть и боюсь, что зря она сюда вернулась. Будь я чуть менее уверена в Мэл, связалась бы с папой и объяснила ситуацию. Но найти его сейчас практически нереально. К тому же, тогда мне не избежать рассказов про школу – мой родитель превратно понимает направление, куда это издевательство сдвигает баланс.

Война между хейтерами и беспредельщиками, даже развязанная по приколу и ради благой цели, все равно оставляет после себя неприятный осадок. Во всяком случае, так считал Рингил, но если Мэлис убеждена в адекватности плана толерантной где не надо общественной морали, значит – волноваться незачем. И это вовсе не признак пассивности, а всего лишь нормальное доверие к хейтеру, умеющему делать свое дело. Пока не было ни одного выстрела, не было намека на то, что завтра придется проснуться среди белых кафельных стен. Хотя уж чего стыдно бояться...

–Давно я здесь не был, – хейтер не сразу понял, что Рэлкон обращается к нему, но на мысли вслух высказанное воспоминание походило не сильно. – Кажется, последний раз – еще до смерти...

–А вспоминать то, что было до смерти, не вредно? – зачем-то поддел Рингил сестрину игрушку. – Кстати, ты что, у Алары жил и до обращения?

В принципе, такое положение дел полосатик вполне мог допустить. С Алары сталось бы и не такое учинить с тем, кто попал к ней в руки. Три года назад она не отмахивалась от обвинений в пополнении морга третьего прихода (почему-то считалось, что тела потребленной пищи иногда нужно разбрасывать по улицам в строго отведенные дни, чтобы позлить соседей-беспредельщиков. Кроме того, трупам можно было найти и другое применение. К примеру, не все скелеты, вопреки мнению большинства, были пластиковыми). Слишком короткий срок для того, чтобы измениться, если ты – демон. При желании Рингил мог бы придумать внушительный список причин, позволяющих Аларе обратить убитую игрушку, чтобы начать с нуля...

–Возможно, – Рэлкон посмотрел на непрозрачный купол поля. – Если мое первое воспоминание – пробуждение в одном из переулков там, внизу, это вовсе не значит, что я там и жил. А может, и значит. Я видел в замке городских жителей, я мог приходить сюда... Не важно.

Ничего смущающего в полученных сведениях Рингил не увидел. Он просто подумал, что не знает, сколько лет уже существует этот странный город. Сестра не рассказывала о нем вообще, известие пришло по обычному каналу – кто-то сказал... Возле пятого прихода места в принципе не прогулочные, пока непредельская активность не обнаружилась – могли не только город упустить из виду, но и целый мегаполис. Вот, например, зданий с восьмого Пепелища вообще не видно. Если не знать, что город совсем рядом, в него можно с легкостью не верить. Рельеф такой...

–Хватит тут стоять, – похоже, свои проблемы с потенциальным женихом сестренка решила. – Мэл, они там внизу еще дежурят?

–Беспредельщики когда-нибудь были идиотами? – вопросом на вопрос ответила Мэлис. – Нет, конечно. Наверное, поперлись в какое-нибудь заведение, город все равно в сетке, так что мы отсюда никуда не денемся...

–Вообще-то я могу организовать кое-что, – протянула Алара. – Но здесь куда безопаснее, чем за пределами города, а идти нам никуда не нужно. Пошли вниз...

В данном случае «вниз» значило – в противно роскошный зал. Нет, даже самый искушенный эстет здесь наверняка коньки бы отбросил от гармоничности обстановки, но для нормального хейтера сидеть здесь было невыносимо. Хотя и нет существительных, менее согласующихся с прилагательным «нормальный», чем слово «хейтер».

С отвращением посмотрев на ближайшее кресло, Рингил решительно сел на пол, в промежуток между коврами.

–Мне кажется, что беспредельщикам нужно что-то другое, – юный хейтер косо посмотрел на уже сменившую костюм сестру. Теперь Алара была облачена в очередную разновидность белого платья. – Нет, от моей земли и вас с Мэлис они не откажутся, Контеру ясно. Анкх им давно глаза мозолит, а пределы терпения эти сволочи никогда раздвинуть не пробовали. Про тебя, братишка, и не говорю. А уж ради Мэлис они войну развязать не побоятся, пока у них самой светлой головой остается наш дядя... Да, Мэл?

–Главное, что самая светлая голова в прямом смысле пока не подошла, – Рингил не сразу понял, куда клонит самая желанная добыча беспредельщиков. – Если Сильвер еще лечится, то войны не будет. Будет... нет, сегодня у меня с ясновидением нелады.

–Неважно, кто придет сюда, когда эти подонки разузнают о нас, – хейтер решил вступить в игру. – Тут может стать жарковато.

–Не уговаривайте меня, – вступил в беседу Рианон. – Я, может, и не идеал в полном смысле этого слова, но я его воплощаю в глазах пары десятков школьников, если не ошибаюсь на порядок.

–Разглашение, – вздохнула Алара. – Хотя я понимаю, тут уже ничего не поделать... И не проблема это в целом, если посмотреть на общий фон... и все равно об этом думать рано.

Многовато она знает про синтегистов... Подозрительно. И почти не наигрывает.

–Не думаю, что это займет так уж много времени, – несмотря на заявленный глюк с ясновидением, Мэл держалась спокойно. – Логика... Как только кто-то реально имеющий наглость решать освободится для того, чтобы появиться здесь, можно будет напрячься. Пока будет лучше расслабиться.

«Кто-то имеющий наглость решать...» Сказала бы просто – та самая голубокожая, к которой с трудом можно подобрать цензурный эпитет. Рингил до сих пор не мог понять, каким образом Мэлис могла управляться с этим кошмаром. Но в любом случае появиться оно, кажется, не должно было... В плане разнообразия родственного окружения с лихвой хватало Галиара и Алары, чтобы еще и, так сказать, бабушку привлекать...

Ибо в том случае, если имеющая наглость решать не-безымянная действительно появится здесь во плоти, более знаменитого, хоть и гипотетического родственника можно будет даже не поминать. От упоминания Контера ни жарко, ни холодно не становится, особенно если все к нему летит. Или – не летит?

Хейтер украдкой попробовал поймать взгляд Мэлис, зная, что может за это нехило огрести. Но еще раз обращаться мысленно было как-то стремно. Совсем демонстративный плевок на кодекс... А главный текст такого не заслужил при всем своем обилии недостатков.

Две пары серых глаз встретились лишь на долю секунды, и встреча эта не уничтожила ни подозрений, ни волнения. Похоже, ясновидение Мэлис вовсе не глючит. Просто она не хочет говорить о чем-то вслух и заранее.

Что ж, значит, нужно остаться наедине.

–И не смейте убегать, – только и сказала Алара, когда Рингил направился к выходу из комнаты, а Мэлис, пожав плечами, двинулась за ним.

–Она обидится, – сообщила Мэлис, когда дверь оставленной комнаты пропала из виду. Впрочем, любая дверь могла оказаться ею же, поэтому говорить в коридоре о чем-то серьезном не стоило. – И так уже решила, что мы можем предпочесть ей беспредельщиков...

–Это совсем не комплимент беспредельщикам, – отрезал Рингил. Вне зависимости от того, кого играла Алара, рядом с ней было несколько душновато.

–В любом случае, твоя сестра подумала, что мы можем к ним сбежать, и готова спорить на общественный кровавый кристалл, что о благородных причинах она и не вспоминала, – идеальная хейтерша раздраженно тряхнула головой. – Наша дверь.

–Да, – Рингил толкнул ногой упомянутую дверь. В воздух поднялась потревоженная пыль – ее было немного, но в башне имелся свет, при котором даже небольшое количество примеси к воздуху становилось заметным. – Скажи, все действительно так плохо?

Дневник Алары. День 74 год 9.

Выбросила из головы брата, Илсинга и даже Лерну. Хотя Гидра как раз может объявиться в любой момент с большим аргументом наперевес и объяснить мне что-нибудь насчет того, куда следует девать моих родственников. В принципе, я заранее согласна. Но незачем было комментировать мой заочный (по источникам) поиск будущей темной любви по принципу, насколько каждый избранник тянет на синтегийского аватара. Я понимаю, Лерна имеет право на то, чтобы ради смеха или баланса изучать другие религии... Но не отомстить было просто нельзя.

В результате я так никого и не выбрала. Зато нашла место для фундамента будущей личной жизни. Рядом с пятым приходом, но не настолько рядом, чтобы заметили. Особенно если принять некоторые меры предосторожности. Уже почти придумала проект... вообще-то, нашла полуготовый в омнисети, но не суть важно.

Выбирать парня по источникам, причем мне в упор кажется, что синтегийским изначально – проще ткнуть пальцем в небо и посмотреть, кто упадет сверху. Или приманить под стены моего будущего дома побольше вариантов. Думаю, так будет честнее. А то из темной любви делают что-то невообразимое.

Конечно, я могу найти себе хейтера для отношений. Мое поколение как раз страдает от другого демонографического перекоса – если взять, конечно, конкретно моих коллег. Но это на крайний случай.

И все же тревожно мне слегка. Лерна – нечаянный пророк. Не сосватала ли она мне в отдаленном будущем реального синтегийского аватара? Впрочем, аватар, да и синтегист вообще – это не конец света и не Контер.

–Ты о чем? – я растерялась и даже забыла закрыть дверь. Рингил сделал это за меня, но потом снова повторил свой вопрос. – Все вполне терпимо...

–Она будет здесь? – похоже, Рингил тоже грешит вспышками гениальной интуиции. Или у него это в первый раз? Я уже поняла, что речь не о Сильвер Дэз, бедной психбольной и.о. двигателя прогресса...

–Вполне вероятно, – я не стала излишне темнить. – Больше некому... Они подали рапорт наверх, я не уследила. Но с ней я договорюсь, ты ее даже не увидишь...

–Мэлис, я тебе запрещаю, – такой активности от Рингила я не ждала. – Я позвал тебя сюда, я был согласен на всю эту авантюру, но это слишком далеко зашло. Мэл, она опасна...

Когда данный конкретный хейтер вот так смотрел на кого-либо, этот кто-либо мог найти в себе силы разве что согласно кивать. Но я – не ламер, которого можно поймать на абсолютную привлекательность. Я сама в этом смысле наследник Контера.

–Я опаснее, – просто ответила я. – Рингил, я уверена, что все пройдет прекрасно. Или хотя бы в согласии с планом. Не нужно бояться ни за меня, ни тем более за твое дело. Мэлис Крэш Джайнис Величайшая и в школе – то еще зрелище, а уж здесь, дома...

Думать вслух мне нужно запретить законодательно. Слишком много вреда.

–Джайнис? – оторопело произнес Рингил, и мне показалось, что он сейчас отключится. При всей моей известности фамилией я еще не пользовалась в качестве сногсшибательного оружия. – Мэл, мы что – родственники?

Теперь настала моя очередь держаться за воздух. Нет, конечно, я и раньше знала, что у нас с полосатиком много общего, только он и без абсолютной привлекательности красив... Но чтобы еще и фамилия?

Логика, логика, где моя логика? А, бабуля! Она же воспитывала всех моделей, вполне возможно, что они брали ее фамилию... Матерью точно считали, кажется... Нет, надо переспросить все-таки. И вообще, Джайнисов в некоторых реальностях, особенно это верно для разных Мейплифов, хоть ешь на реверсе...

–Типун тебе на язык! – с явным облегчением выкрикнула я. – Просто однофамильцы...

Но все-таки бабулю придется немножко потрясти на эту тему. Ради очистки совести.

–А... ясно, – похоже, Рингил тоже засомневался. Я подумала, что полосатику возможное родство со мной кажется куда большим кошмаром. Если я в принципе готова принять сам факт при всей его невероятности (хотя судьба моих родителей мне известна примерно, я абсолютно уверена, что никто из них не мог стать ни Пейнджелом, ни Наоми – так, кажется, звали мать Рингила), и вытекающие из оного последствия, то у юного хейтера уже на первом этапе возникнут затруднения. Я только для протокола заявляю, что братьев и сестер у меня не было, нет и не надо. На деле ничего особенно страшного в этом вопросе нет... а все несчастные обладатели младших единокровных аналогов здорово преувеличивают. Ну, в общем, чтобы быть окончательно честной с собой, могу добавить, что братья и сестры, отношения с которыми не испорчены совместным ранним детством – это, наверное, нормально.

Конечно, между нейтральным фактом гипотетического наличия у меня близкого родственника, пусть даже и обладающего похожим могуществом (как Рингил – хотя у нас все-таки серьезная разница, но остальные демоны еще сильнее отстают) и возможностью того, что это именно полосатый хейтер и будет, знак равенства ставить нельзя. Рингил мне, как ни крути, в некотором смысле нравится. Конечно, я чужое, а особенно принадлежащее Ангмарской, брать никогда не буду. Да и с моими заморочками в области личной жизни полосатика лучше не трогать. Конечно, он ко всему привыкший, любую гадость от судьбы примет с такой улыбочкой, что судьба забудет о следующей... но в любом случае у меня совесть не повернется такое чудо природы подставить. Хотя, разумеется, будь он мне реально родней, пришлось бы за ним следить двадцать пять часов в сутки. Ибо таким сокровищем шантажировать можно кого угодно, вне зависимости от морали и осознания долга перед обществом. Какие, к Контеру, долги, когда тут такое... Я представила Рингила в очередной неприглядной ситуации и порадовалась лишний раз, что он мне никто. Даже откажись я от своей силы, а он, соответственно, от своей, и без учета наличия Ангмарской в истории спокойно быть вместе у нас бы не вышло. Я-то знаю, я в вероятное будущее заглядывала... случайно.

Но у меня все закавыки, в случае чего невероятного, легко можно раскавычить и побороть. А вот полосатик в случае чего оказался бы перед крайне нелицеприятной горой фактов. Начнем с того, что тогда мне пришлось бы рассказать ему, кто я такая на самом деле... Хотя и за вычетом этого проблем бы хейтер не обобрался. Судя по до сих пор ошалелой роже.

–Ну, ведь мы уже выясняли, что у нас матери – модели, – мне стало откровенно жаль Рингила. – А я случайно знаю, что их всех воспитывала беспредельщица по имени Эанис Джайнис. Как любимых детей... в том числе и энергетических. Помнишь, такая с голубой кожей?

–Мэл, у Сулмор фамилия есть? – какие-то я не те шарики в голове хейтера затронула. Может, не стоило имя бабули выдавать? С учетом того, как жутко Рингил ее ненавидит... Согласна, что по пустяковому поводу, но конфликт менталитетов – дело настолько тонкое, что комариный хобот курит в уголке. То, на что большинство демонов наплюет с ближайшей высотной точки, для хейтера может быть не только делом чести, но одновременно еще и предметом вечной обиды. Особенно хейтеры не терпят критику собственной великой религии, и если ортодокс еще может списать оскорбление по балансу под настроение, то идейный самоубийца вполне может сделать своей новой целью смерть максимально неудобным для вас образом. Например, на благо дела, которое вам поперек горла. Причем исключительно удостоверившись в том, что дело это победит.

–У нее титул есть, – все же ответила я. – По факту она принцесса... А ты уже о смене фамилии задумался?

–Да, – Рингил неуверенно кивнул. Было понятно, что идея перестала казаться ему такой уж блестящей. Я не собиралась вмешиваться в чужую проблему. У меня была своя – кто-то очень конкретно лез на связь. И кто-то этот был весьма легким на помине.

«Бабуля? – я заэкранировалась от растерянного хейтера – вдруг мои мысли его увлекут сильнее, чем собственная проблема. – Послушай, ты там надолго освободилась?»

«До конца дня – в твоем распоряжении, – у Эанис было очень хорошее настроение. – Мы таки поймали эту экспериментальную скотину. Он подумал, что сможет смыться под шумок. А у тебя там что?»

«Предложение, – ну, хоть кому-то повезло. – Когда мы появимся – вызови меня на переговоры. Хочу кое-что с тобой обсудить. И еще... Я понимаю, что эта скотина принадлежит нам, но было б прикольно потребовать ее у Алары. Типа мы ее уважаем...»

«Я ее действительно уважаю, – отозвалась бабушка. – Провести такую работу по сортировке материала... Этот ее город нам проблемы три точно уже снял с повестки. Да и предчувствие у меня, что ты дело говоришь насчет просьбы... А о чем таком ты поговорить хочешь лично со мной?»

«Семейный вопрос, бабуля, – не стала слишком темнить я. – Уточнить кое-что хочу...»

Дневник Алары. День 167 год 9.

С дневником на каникулах у меня никогда аккуратно не получалось. Вот и сейчас взяла его в руки, только когда начала рыться в учебниках. Каникулы заканчиваются, завтра я возвращаюсь в «Путь» – надо подать заявку об участии в группе. Правда, у нас поговаривают, что конкурс будет по смешанным правилам, так что, возможно, придется идти в антигруппу. В любом случае, петь я умею, да и играть на паре инструментов меня папа научил. Проблем не будет.

Брат, конечно, все-таки вляпался в очередную историю – у нас это семейное по отцовской линии, а у них с Мэл еще и по материнской. Хотелось бы увидеть лицо братишки, когда он узнал, что имеет еще одну сестру. Впрочем, мне эта радость не нужна. Баланс нарушит.

Вот сейчас пишу все это, впервые в жизни глядя на свое достижение, более крупное, чем домашняя работа. Такие замки и такие города я не строила даже в виде иллюзии. Но справилась прекрасно, чему искренне удивляюсь. Наверное, изначальный план был очень хорошим.

Город я защитила, так что особенно бояться в школе будет не за что. У меня уже больше сотни жителей – кажется, они верят, что я могу их защитить от беспредельщиков. Нет, если что, – я, конечно, попробую. Править баланс уничтожением своего творения, я считаю, все-таки неверно.

Планы по личной жизни до конца не выполнены. Нет, несколько кандидатов я нашла, все темного недемонического происхождения и очень интересны... Но я, наверное, еще не готова сделать очередной шаг. Попробую после окончания школы. А в ближайшее время придется таки вспомнить о существовании Илсинга – из памяти его все равно до конца не получается выкинуть.

Хейтера трясло. Не очень крупной дрожью, но это не выглядело плюсом. В его сознании наконец-то сложилась небольшая головоломка, которой лучше было бы оставаться нераспакованной. Наличие Мэлис среди родственников могло, конечно, только огорчить... хотя по сравнению с Аларой она и была бы куда лучшей сестрой. Погружаться в прошлое ради выяснения вопроса с родством Рингил не стал, решив для уверенности спросить мать. Просто так, на будущее. Хотя папа никогда не говорил, что у него были еще какие-то дети, включая приемных, но мама могла что-то от него скрыть. Получилось бы некрасиво – инцест среди демонов никогда не поощрялся, хотя об истоках запрета знали немногие. Сам юный хейтер считал, что этот предрассудок притащили в Хаос полукровки из своих реальностей. На его отношениях с почти-сестрой Велкой сия моральная норма никак не сказывалась. Но мнение самой Мэл тоже пришлось бы учитывать, если что. А это уже было вероятным огорчением...

Но если Мэлис была всего лишь гипотетической сестрой, как Контер – вероятным предком, то Эанис... Рингила передернуло. По какому праву Пейнджел взял фамилию жены и тещи, причем еще и нагло передал сыну? Нет, маму юный хейтер любил, хоть и своеобразно, но бабушку ненавидел сильнее, чем весь остальной мир. Вот уж кого можно было убить – хотя бы и ценой собственной жизни. От подобного чудовища неслышно стонала вся реальность... В последнее утверждение Рингил верил всем сердцем и не отказался бы от этой веры ни за что на свете.

А ведь еще говорят, что некоторые признаки передаются через поколение... Хаос всемогущий, ну за что?

Мэлис, конечно, тоже малость не по себе, отсюда видно... Рингил подумал, что биться головой о стену будет слишком тупо, да и нельзя отвлекать Мэл от переживания. Поэтому хейтер лег в почти уничтоженном круге, чтобы хотя бы попытаться успокоиться. Получалось откровенно плохо. Очень хотелось где-нибудь нарыть черный кристалл – хотя бы маленькую щепочку. Рингил никогда не пользовался этим средством для самоуспокоения, причем подозревал, что с такой структурой, которая без непредельской правки отказала бы года два назад, рисковать вообще нельзя. В смысле, тыкать наобум в важные узлы черным энергатом, блокирующим связи. Но невозможность что-то сделать еще не отрицает наличия горячего желания. И недоступный способ всегда кажется лучшим.

–Мэл, если она тут появится – я пойду на переговоры, – молчание было слишком тягостным, чтобы его не нарушить.

–А подумать сначала? – похоже, Мэлис это предложение шокировало. – Тебе какой результат нужен – научить беспредельщиков материться по-хейтерски или...

–Или, – Рингил уже понял, что сморозил более чем глупость. Порыв суицидально-героической направленности прошел, напоровшись на стену, уже очень давно выставленную против него. Если умереть, даже с целью, которую можно в принципе подвести под нужную статью – кто будет помнить о Норе? Да и не факт, что убийство Эанис действительно спасет этот мир. Может прийти кто-нибудь лишь чуть лучший (кого-то хуже голубокожей беспредельщицы хейтер представить не мог) и продолжить в том же духе.

И, в конце концов, нельзя забывать об Аларе. Что, если ее все же заденет смерть брата в поле личной ответственности? Кинется на шею ближайшему демону – а ближайшему демону это счастье даром не надо.

Ну, и Мэлис со счетов никто не списывал. Ее такое героическое проявление не порадует... к тому же еще и не в ту сторону, в которую нужно. Отнять чужое достижение, устроить на пустом месте конфликт, реально переходящий в войну...

–Пойду я. Причем одна, – не успевшие всплыть возражения были заранее предотвращены резким жестом. – Рингил, больше некому. Но если я не вернусь – можешь идти за мной с чистой совестью. Разрешаю.

На сей раз мыслей о пассивном подчинении даже не возникло. И так было понятно, что от активности одни беды. Временно. Потом... потом хейтер мог и подумать о том, чтобы что-то сделать самостоятельно.

Конечно, лучше бы этого «потом» не было. Но Мэл просто так обещаниями, кажется, не разбрасывается. Или уверена, что опасности нет, или, скорее всего...

–От меня особого вреда уже не будет? – вопрос получился почти по-хейтерски ехидным.

–Напротив, одна сплошная польза, – Мэлис усмехнулась. – Если уж у них на меня рука поднимется...

Похоже, у Мэл все-таки был с этими... нелимитированными какой-то договор. Рингил скрипнул зубами, с неудовольствием отмечая, что клыки снова удлинились до неудобного размера. И посмотрел на минимально ненавидимое существо с явным неодобрением.

–Это будет значить, что мир срочно нуждается в защите, а я – в помощи, – тем временем продолжила Мэлис. – Потому что, пока беспредельщики не соберутся начать крупномасштабное наступление, я им нужна как лишние мозги в том отделе, который типовые сценарии ваяет. Понял, будущая жертва священной войны?

–Понял, – кивнул неосведомленный в области департаментской специфики хейтер. – Мэл, береги себя, ладно?

–Ну, ты прямо как Ангмарская, – усмехнулась идеальная хейтерша. – Ей тоже мое здоровье на нервы действует... Пошли, проверим, как там твоя сестра поживает. Настоящая...

–Ага, – согласился Рингил. Времени уже прошло порядочно, имело смысл даже слегка поволноваться – не произошло ли чего непредвиденного. Алара и Рианон вполне могли до такого договориться, что все стройно выстроенная система заговора, без того зависшая в полуразрушенном виде из-за активности беспредельщиков, могла обвалиться окончательно.

Опасения не оправдались. Вернее, все произошло с точностью до наоборот. Алару два юных хейтера нашли с большим трудом – сидящей на краю крыши все в том же белом платье. С выражением мультивселенской как минимум скорби на лице.

–Я его уговорила, – еле слышно сказала ортодоксальная хейтерша. – Он не заслужил того, чтобы стать одной из жертв... Братишка, как же эти синтегисты на вас похожи!

–Это чем же? – зачем-то уточнила Мэлис.

–Кристалкой не пои – дай погеройствовать, – огрызнулась мрачная сестра. Рингил тут же скорчил ответную рожу. Возмущенную. – А у самого – почти законная супруга...

–А, он сказал, – похоже, Мэл была в курсе.

–Беременная, – закончила Алара. – Контер бы подрал этих обращенных, которые сами себя проверить не могут! Может, понимать бы научились вовремя... А то лезут в протеже к Вечной, чтоб ее... тоже Контер облагодетельствовал...

Алара коротко взвыла, словно от обидного удара. После чего протянула руку и – хейтер не успел увернуться, – схватила Рингила за руку.

–И если ты, сволочь, будешь радоваться, – прошипела любимая сестра в острое ухо, – я тебя заставлю здесь все время жить! Ты у меня о беспредельщиках мечтать начнешь, понял?

Рингил утвердительно моргнул и попытался вырваться. Алара плюнула вниз и аккуратным, кошачьим движением оказалась на одном уровне с двумя младшими коллегами. Брата она при этом выпустила.

–Посмотрим на изменения, – уже ровным и деловым тоном предложила ортодоксальная хейтерша. Мэлис отреагировала на предложение еще до окончания фразы.

А далее последовало очередное, на сей раз хоровое поминание двадцать второго шефа. Хотя он вряд ли заметил изменение в периодичности икоты.

С ясновидением и логикой у Мэлис все было даже слишком хорошо.

Дневник Алары. День 332 год 11.

Дня хуже у меня еще не было. Хотя, кажется, я все уже пережила – и уход Лайла, и тот концерт, на котором чуть не нарушила с Илсингом половину норм современной морали на глазах у малолеток, и... Да, много было в жизни отходов метаболизма животного происхождения. Особенно после окончания школы – тут уже косяком пошло. Этот постоянный переброс из команды в команду – я скоро во всех светлых секторах песочницы легендой стану... скандальной.

Из-за одного из таких перебросов я чуть не опоздала сегодня... вернее, все-таки опоздала. Теперь у меня только один питомец. И теперь он – посмертно обращенный. Досье мне это, конечно, не испортит, я не собираюсь никуда отпускать моего Рэлкона...

Это же надо было – так влюбить в себя стаю не-демонов, чтобы они защищали твое имущество до последней капли крови! Наверное, я все-таки на что-то гожусь. Можно попробовать поискать необходимый элемент личной жизни по тем командам, куда меня закидывает по жизни. Можно даже Илсинга найти – я знаю, где он сейчас работает. Оттуда не переводят...

Да, такого удара по барьеру с двух сторон одновременно у меня еще не было. Придется теперь с этим жить. Я о патологическом повышении самооценки, а не о Рэлконе, конечно... Узнаю, кто его убил – не знаю, что сделаю. Может, даже беспредельщикам сдам, заслужил, подонок... Жаль, что сам Рэлкон если и вспомнит об этой личности, то очень нескоро.

Надеюсь, никто не заметил, что Контера поминала я не с такой экспрессией, как остальные, а если и заметили, то списали на ясновидение. Вообще-то я его по другой причине поминала – переварила наконец-то известие о прибавлении в семье аватара. Энвин таки накаркал себе племянничка – ну, я единоверцу сочувствую, конечно...

О сочувствии и семейных узах я как раз и думала, когда выходила из замка. Разумеется, применительно к себе. Когда поле сомкнулось за моей спиной с легким неслышным щелчком, означавшим переключение метода поддержки с внутреннего на внешний, мне показалось, что я переступила границу между двумя мирами. Хотя мне все сложнее становилось играть в хейтера, и граница становилась все более нечеткой, но ее укрепляло много подпорок из намеренной дезинформации. Так что грань между «хейтершей Мэлис» и настоящей МК существовала почти реально. Готова поспорить, что у меня даже выражение лица менялось.

Конечно, сквозь мое поле это нельзя было рассмотреть.

У бабушки хватило благоразумия не встречать меня с распростертыми объятиями. Роль охраны парламентера (без символов типа белого флага я обошлась, но роль моя была ясна и без того) выполнил Галиар. Для своей штаб-квартиры непредельщики выбрали одно из местных зданий, причем я могла поклясться, что его владелец получил свою плату за краткосрочную аренду. Моя бабушка стала заместительницей главы непредельщиков потому, что всегда обращала внимание на детали. Такие, как уважение и должное отношение.

Эанис сидела в кресле, казавшемся старинным – ну, во всяком случае, пыли на нем было года два минимум. Непредельщица была одета в короткое черное платье, которое могло бы сойти за приличное только здесь. Ни белого халата, ни мантии с капюшоном – нормальная рабочая одежда, предназначенная успокаивать материал. Точнее, отвлекать.

–Мэл, ты не устала? – похоже, что-то в моем виде выдало бабуле положительный ответ. – Я тут нашла потрясающую услугу. Галиар, распорядись насчет еще одной ванны с кровью...

–Да, будет прекрасно, – я не собиралась уточнять, чья это будет кровь. Если эту услугу придумали здесь, то ничего предосудительного в ней наверняка нет. К тому же, спустя пару минут я и сама удостоверилась в этом – легкий привкус консерванта случайным быть не мог. Впрочем, когда не пьешь, а расслабляешься – кому это важно?

И вот мы остались одни – я, бабуля и большая ванна... божественная теплая ванна. Демону без вампирских корней не понять, что такое подлинный покой. Я даже не сразу вспомнила, о чем хотела поговорить, и, пока Эанис не напомнила, мы так и обсуждали условия договора с Аларой – разумеется, учитывая изменение обстоятельств.

–Дэз двинулась бы мозгами, услышав о ребенке этой Стайн, – прокомментировала обстоятельства бабуля. – Так, собственно, о чем ты хотела со мной поговорить?

–Да так, – я понаблюдала, как кровь стекает с ладони. Кровь. Подсказка. – Насчет моих родителей. Я понимаю, это больная тема... Поэтому всего пару вопросов. ЭМИ брали твою фамилию?

–Некоторые, – Эанис пожала плечами. – Некоторые даже имя меняли, знаешь ли. Вот эта, которая сейчас здесь... бедная девочка... так ее зовут Аманита, строго говоря. Я ведь их всех считаю своими дочками, ты знаешь, кроме третьей. Третья – подлинное дитя Омеги. Не удалась как модель, но хотя бы счастлива... А второй вопрос?

–Потом как-нибудь, – ведь я и раньше это знала... Что же все скребет в том месте, где ничего нет по определению? – Мне, наверное, уходить надо. Два хейтера без присмотра – это все равно что окурок на складе топлива и взрывчатки, правильно?

–В некотором смысле, – согласилась бабуля. – Мэл, ты знаешь, для меня это уже не больно... почти. Я это пережила. Так что если ты считаешь, что выдержишь...

–Моя мать – безымянная МКО, – наверное, я достаточно расслабилась, чтобы выдать вслух цепочку умозаключений. – Мой отец – истинный. Я – МКО–2, что значит...

–Модель второго поколения, – подхватила Эанис.

–Ясно, – я потянулась, радуясь, что содержимое ванны не остыло. Спокойствие... Оно было мне нужно, и оно у меня было. Логическая нестыковка, почти пойманная мной, рассосалась заранее. Энергетических моделей сделали десять – кто говорил о том, что органических было меньше? Цифра «два» в моем обозначении? Поостерегусь спрашивать, кто был донором генматериала...

–У меня была только одна настоящая дочь, – похоже, мой вопрос предвосхитили. Или же я слишком громко думаю. Что и понятно – от кого здесь прятаться? Мне же не нужно играть во властительницу... Здесь только моя бабушка, которой я доверяю. И не потому, что осколки Миры пытались привить мне паранойю по отношению к Эанис. – И есть только одна настоящая внучка. И если мне не безразличны все мои дети, это совсем не значит, что ты – не особенная, Мэлис.

Я улыбнулась и уцепилась за руку бабули, чтобы не шлепнуться в процессе вставания. Затем тщательно уничтожила с тела все следы расслабляющей процедуры, не забыв очистить и волосы. Похоже, по дороге придется слегка припудриться пылью, но с этим проблем быть не должно.

–Хочешь посмотреть тот экспериментальный образец? – спросила Эанис, когда я закончила с одеванием. Я кивнула. Меня отвели парой этажей ниже, где я и увидела любителя убегать от создателей. То есть, вначале я увидела клетку – шар из чуть подсвеченного поля. В шаре с видом внутриянтарного мусора висело нечто. В спокойном виде оно напоминало оживший спецэффект. Точнее, какое-то месиво из непонятных форм, почему-то дышащее. Внезапно куча пришла в движение, став поистине страшной. Очертания наконец-то определились, теперь это была не скомканная тряпка, а хищник. Неестественное существо, по сравнению с которым типичный лиа, существующий при помощи наплева на законы физики[ 5 ], – верх нормальности.

На меня уставился желто-зеленый глаз, и я на секунду чуть не ощутила себя мухой, предназначенной для накалывания на булавку или обрывания крыльев. Потом существо скомкалось, став похожим на косточку в прозрачном нектарине. Секунда перетекания туда-сюда частей тела и их цветов...

Теперь можно было рассмотреть во всех подробностях свернувшегося в позе эмбриона почти-человека. Юного, не слишком привлекательного... несимметричного.

–И вот такое чудо мои бездари упустили, – сообщила мне Эанис. – Мэл, скажи, кем надо быть, чтобы больше трех месяцев ловить необращенную экспериментальную тварь по всей реальности?

–Непредельщиком, – я усмехнулась. Нет, страшно мне больше не было – и так ясно, что это просто свойство «эксперимента». Пугать. Плюс характер – отсюда чувствуется, что существо это крайне любопытно – до жестокости и дальше. А также хитро скрывает свои желания, когда не может их исполнить. Но вообще это чучело не против поизучать всех, кого видит. Детально разбирая. Впору вспомнить, что наиболее удачные модели становятся непредельщиками – просто потому, что их больше некуда девать. – В хейтерском смысле слова.

–Да... Я уже не говорю о том, что надо быть мной, чтобы свалить поиски на этих альтернативно одаренных, – на сей раз усмехнулась бабуля, и я в очередной раз почувствовала, как во мне вот такой же тварью шевелится комплекс неполноценности. Эанис по-прежнему оставалась моим идеалом в плане красоты. А также величия и, в данный момент, самокритики с самоиронией. – Просто, ты же понимаешь, у нас экспериментов столько, что за каждым не присмотришь. Хоть клонируйся по примеру Вечной.

–А реальность выдержит? – я слегка усмехнулась, понимая, что именно этой реплики от меня и ждут. Все-таки эанитка была мне самым близким по характеру существом, возможно – даже прототипом.

–Нет, – бабуля фыркнула. – Поэтому и не клонируюсь. Мэлис, знаешь, я тут подумала... Может мне того, в радикальный синтегизм податься?

–Не получится, – отрезала я. – Для этого надо стремиться к идеалу, а тебе куда дальше стремиться-то?

–Ладно, тогда хотя бы сообщи, как только сама аватаром станешь, – тонко льстить Эанис умеет, ничего не скажешь. – Буду твоей первой верующей.

Я подумала, что бабуле не слишком понравится перспектива через несколько лет стать Великим Мозгом (должность занимается в порядке очереди каждым синтегистом каждой ветки, начиная с первого зарегистрированного), но промолчала.

–Сообщу. Наверное, мне уже пора, – я покосилась на выход, потом – на снова развернувшегося экспериментального образца. Не то чтобы исходившее от него любопытство было неприятным, принять такое я могла даже по отношению к себе. Противным был он сам.

Дневник Алары. День 3 год 12.

Есть ли способ выучить меня не хватать то, что раскалено? Ожог не предлагать – не помогает...

Строки эти написаны исключительно обо мне. Хоть и принадлежат неизвестно кому из огромной плеяды поэтов, работавших с «NS».

Знал ли сам ты, жизнь других храня, что за гранью вовсе не темно? Там белые снега и волчьи стаи... Знал ли сам ты, кем придешь ко мне – лютым зверем в белой дымке сна? Я верила тебе – не отвернусь я. Для тебя преград на свете нет, раскаленно-бешеной зиме робко покоряется весна. Как шаг за грань небес – под ритм пульса...[ 6 ]

Я опять влюбилась. И не факт, что безответно. Факт, что поняла далеко не сразу. И мне уже вторую ночь снится тот зал, и Мэлис поет со сцены – на сей раз «Зимнюю весну»... Хотя в реале там были другие строки. Там была песня о хейтерской любви, швырнувшая меня в объятия Илсинга. Иногда жизнь бьет, иногда обжигает.

I gonna live my life – everyday…[ 7 ]

И плевать, что это будет за жизнь, за чей счет... Я вырву свое время из лап судьбы. Мне достаточно плохо для этого. И жизнь сама исправит баланс, если что. Я хочу – не впервые в жизни, не впервые так сильно, но на сей раз мне нужно это получить. Любой ценой. Любой. Я плачу – я и заказываю музыку, так ведь?

Пусть это будет зваться любовью – самой нелепой, самой земною! Пусть это будет дьявольским зноем – зноем, сжигающим все![ 8 ]

Ожоги ничему не учат. «Нон-стандартовцы» правы. Они всегда правы – потому их и слушают не первый миллиард лет. Не помня, кем они были. Не помня ни имен, ни прозвищ. Их любят и ненавидят за точный показ жизни, которой они не знали, а потом строят теории и говорят, что они – из наших.

Мне все равно, кого сейчас слушать с того диска, который напели на памятном концерте – себя, Мэлис или кого-то еще. В любом случае – мы тогда были в одном зале.

Ни одна мелодия не в силах заглушить в моей памяти его имени.

Рианон.

Мэлис задержалась у беспредельщиков – хотя Рингил начал тревожиться уже в первую же минуту. И к ее появлению – в гордом одиночестве, без эскорта, – уже извелся окончательно. До того, что увидел на лице Мэл умиротворенное выражение и чуть было не кинулся орать сестре с игрушкой, что беспредельщики кое-кому промыли мозги и можно срочно вешаться. Хватило ума потерпеть, пока идеальная хейтерша не переступит границу. В любом случае, если бы случилось непоправимое... но не случилось. Мэлис всего лишь была довольна результатами переговоров.

–Прошло на ура, – кратко ответила она на невысказанный вопрос. – А ты там бы и впрямь все только испортил.

–Не спорю, – согласился Рингил. – Мэл, тебя точно не обманули?

–Меня? – идеальная хейтерша фыркнула, словно у нее спросили о чем-то очевидно невероятном. И вдобавок оскорбительном. – Еще не родился тот беспредельщик... Хотя, конечно, пришлось повозиться.

Тень набежала на ее лицо – прозрачная, почти незаметная. Воспоминание об усилиях? Возможно.

Что ж, вполне даже логично. Мэлис наверняка может легко задавить любого противника один на один. В их школе учат, как заставить противника стать союзником, придушив в нем все ненужное и развив нужное. Если она и впрямь поступила так с той лживой тварью... ну, сам Рингил никогда не назвал бы это даже неверным использованием силы, а уж тем более чрезмерным...

–Так что – они согласились оставить нас в покое? – на всякий случай уточнил хейтер.

–Они согласились оставить в покое твою сестру, – ответила Мэлис. – Если она согласится на одно условие. И нас – пока мы здесь. Так сказать, услуга за услугу...

–Алара не согласится ни на какое условие, – закон подлости. Когда о ком-то говоришь за глаза, открывая дверь, этот кто-то всегда за дверью и оказывается.

–Что за услуга от меня требуется? – холодно поинтересовалась ортодоксальная хейтерша. Она выглядела так, словно не плакала и даже не злилась – холодная, как замороженная в жидком азоте капля крови. На сей раз Алара оделась в ярко-алое, а новая прическа, высокая и сложная, существенно взрослила хейтершу. – Извиниться перед Галиаром или взять назад мои слова касательно объявления войны? Говори, Мэлис...

–Только с глазу на глаз, – Мэлис демонстративно покосилась на стоявшего в тени за плечом Алары Рэлкона. – Поверь, так надо.

Рингил не сразу понял, что ему тоже полагается убраться – в голове укладывалось слабовато. Даже закрыв за собой дверь, хейтер попытался подслушать разговор сестры и Мэл. Не вышло: замок изменился.

–Как думаешь, что это за уступка такая? – спросить что-то можно было только у игрушки, тоже сменившей костюм – на аналогичный черный. Чуть звякнув цепью (вздохнуть без этого было, похоже, нельзя), Рэлкон ответил:

–Уступка, на которую она может пойти. Скорее всего.

–Блин, – высказался Рингил, напомнив самому себе Нору. Та в свое время подхватила у отца это выражение и бросалась им направо, налево и на все измерения. – Отвечаешь, как мой дядя Элар в хорошем настроении – чистую и крайне бесполезную правду.

–Мне просто так кажется, – снова раздался звон. Рэлкон пожал плечами. В изменившемся по направлению к мрачности коридоре слух стал более надежным чувством. – Знаешь, я вспомнил, как умер. Один кусочек, картинка... Переулок, которого уже наверняка нет, темное небо над головой, и ощущение, как тепло уходит вместе с кровью. Я не помню, когда это случилось. Может, я просто все придумал, – Рэлкон посмотрел на собеседника. Глаза оборотня вопросительно блеснули.

–О придуманном так не говорят, только о том, что ты сам вспомнил, – хейтер решил доказать, что и сам не хуже умеет давать уклончивые ответы. Получилось плохо.

–Наверное, – не стал спорить Рэлкон. – Там были очень жесткие камни.

Дневник Алары. День 15 год 12.

Вот я и дома. Снова вынужденный перерыв, снова смена команд – меня дарят, словно хрупкий набор посуды человеку, уезжающему в дальнее странствие. Изощренное издевательство. И я – его предмет, а не жертва или инициатор, но все равно неприятно.

Переделываю замок под светлый образ – я не знаю, обсчиталась ли в расчетах, но мне впервые в жизни практически все равно. Я хочу просто получить то, что хочу от того, кого хочу. И шло б оно все лесом. Я смелее, чем кажусь. Я уже почти взрослая. И поздно с этим что-то делать.

Сижу, заигрываю диск с концертными записями – я его скоро доведу до состояния, в котором не стыдно будет принести коллегам из третьего прихода. Но все равно – кроме голоса Мэлис меня ничто не приводит в состояние, которое можно терпеть. Не думаю, что это продлится долго.

До меня медленно доходят новости. Лерна приходила в гости, рассказала о вещах, которые я пропустила мимо ушей, пока работала. Да и неудивительно – после праздника мы сразу ломанули на задание. А потом я сразу рванула отдыхать. Да и кто скажет точно, что там была за заморочка в архиве? Может, архивистки сами все выдумали...

У меня есть более насущные проблемы.

Ни звезды в безлунных небесах, лишь одно умеет биться сердце... Без тебя любовь слабей, чем страх – а с тобой она сильнее смерти!

Рэлкон вслушивается в эти слова, но я замечала, что Мэлис ему нравится больше. Ревновать к ней я еще не умею.

Я иду по звездам босой, по снегам, опавшим с небосвода...

А то, что из песочницы исчезла команда «Черный легион» – это вообще из разряда непроверенной информации. Может, им таки дали давно заслуженное универсальство, и они сбежали подальше от тех, кто гнобил их столько лет подряд. Я ездила с ними на одно задание в прошлом году. Неплохие ребята. И вообще, домашние тараканы под крышкой черепа сейчас есть у всех.

Без тебя свобода – только сон, а с тобой вся жизнь – уже свобода!

Может быть, я зря ищу ответы в одной и той же песне, которую заиграла до степени замыливания... Может, то, что она спета моим голосом – еще не превращает ее в ключ?

И я все еще держу баланс. Только вот что мне это дает? Когда-то я помнила ответ. А теперь даже в своей памяти не уверена.

–Она, – я имела в виду Эанис, но здесь имена нужны не были, – хочет именно твоего разрешения. Эта тварь сбежала в твой город, и даже если оно здесь кровавые бани устраивает, – в переносном смысле, конечно, – это только твое дело, что делать на своей земле. Так сказать, позволь врагу вытащить занозу, потому как занозился его любимой иголкой. Суть в этом.

–Убийца, – похоже, я была права. Аларе этот беглый эксперимент был и впрямь поперек горла. – Он живет у меня не всегда, знает, что я его самого уничтожить хочу. Но отдать беспредельщикам...

Хейтерша задумалась. Похоже, прикидывала баланс.

–Он убивает тех, кто живет в твоем городе, – напомнила я. – Посягает на твою собственность. За такое не жалко и им отдать – пусть подавятся.

–Я согласна, – выдохнула Алара. Честно говоря, я и правда не сомневалась. Если что и могло быть сильнее ненависти абстрактной, так это ненависть конкретная. – Но потом...

–Некоторое время можешь быть спокойна, – объяснить всегда можно. Отдельные хейтеры отнюдь не относятся к тем, кто в последний момент думает о политических последствиях. – Твой город по статусу почти приравнивается к приходской общаге. Ну, в их глазах, разумеется. Пока ветер не переменится, и у кого-нибудь не заиграет шило в одном месте. Насчет нас с Рингилом я не знаю – пока мы торчим у тебя в гостях, беспредельщики не полезут, но я уверена, что караулить кто-нибудь останется. Просто я больше о тебе думала...

–С-самоубийцы, – сквозь зубы выругалась Алара. Во всяком случае, звучало это ругательством. – Да я вас не выгоняю, уж кто мне совершенно не мешает, так это ты и мой брат. Ему этого не говори... Им достаточно твоего слова или я должна сама сказать?

–Она хотела услышать это от тебя, – я пожала плечами. – Но и мне, в принципе, верит на слово, пока ей это выгодно. Ты знаешь, что я для них значу?

Я полагала, что между Аларой и Рингилом не так уж много секретов. И не удивилась, когда сестра полосатика кивнула.

–Нам всем очень повезло, что они создали именно тебя. Потому что с кем-нибудь другим играли бы они, а ты давишь рычаги как надо, – четко очерченные губы исказила усмешка. – Я скажу все сама. Пойдем.

Эанис оказалась, как обычно, на высоте. Она выслушала милостивое разрешение «забрать из города своего неэстетичного монстра», в нескольких словах извинилась за хамское поведение своих подчиненных и, дабы не ронять непредельскую репутацию, церемонно напомнила о том, что мир между хейтерами и непредельщиками все же временен. Будь ситуация иной, далее последовало бы выражение надежды на переход его в постоянное состояние, но здесь на невозможности этого зиждилась целая культура.

Когда мы покончили с формальностями, Алара увела меня с крыши в ту комнату, где раньше все было таким неестественно светлым. Теперь ее было сложно узнать – вся обстановка сменила цвет. В красно-черную гамму Алара вписывалась намного органичнее, а вот я смотрелась откровенно чужеродно, но это не помешало хейтерше усадить меня на диван и завести какой-то странный разговор. Я сочла его очередной проверкой на аутентичность своего образа, поэтому зарылась в память – туда, где лежал вызубренный кодекс. Кажется, проверка прошла на ура – потому как перешла в банальный поток жалоб на личную жизнь. Ну, по этому вопросу у меня уже накопился некоторый опыт...

По-демонически я понимала Алару. У нее действительно были планы на Рианона, и сорвались они, в конечном итоге, по его вине. Но сделать при помощи хейтерской логики должный вывод из утверждения «Все мужики – твари, но некоторые еще и ядовитые» – знаете, сложно. В конце концов Алара сказала, что мне еще предстоит узнать все это на своем опыте и попросила не лезть на глаза, когда в замке появится следующий гость. Последнее следовало передать также Рингилу.

От роли передаточного звена я не отказалась. Заодно поинтересовалась у Рингила, знает ли он этого «следующего гостя».

–Я его не видел, – честно ответил хейтер. Мы сидели на полу в нашей комнате, и я уже начала подумывать о том, чтобы слегка разнообразить интерьер. Если нам придется торчать в башне безвылазно, то надо как-нибудь ее обставить. – Слышал кое-что... Еще когда она в школе училась.

Я снова напрягла многострадальную память. Сейчас это хотя бы не было сопряжено с неудобствами. Мое выступление, светлые в зале, Алара... и парень в плаще и жуткой шляпе, словно свистнутой у препода по иллюзиям.

–Зовут его, кажется, Илсинг, но это фамилия, а имени я не знаю, – Рингил потянулся. – Вот и все. Насыщенный сегодня был день...

–В «Пути» могут и по фамилиям называть, – я не стала дожидаться подтверждения. Та часть воспоминаний, где оно могло лежать, не подлежала раскапыванию. – Так ты не знаешь, стоит ли спасать и его от твоей сестрички?

–Узнаем, – сама идея, похоже, хейтеру понравилась. То, что к устранению со сцены Рианона в конечном итоге никто из нас руки не приложил, Рингила явно не устраивало. – Вообще-то от Алары я бы и беспредельщика спасал... хотя не факт. В любом случае, время у нас будет.

Я не чувствовала, что мы заигрались, поэтому согласно кивнула. И все же решила внести предложение насчет дизайна. Естественно, все вылилось в дикую какофонию...

И кто меня за язык тянул, собственно? Но мне показалось, что пыточных камер мы видели достаточно, и я поделилась этим соображением с хейтером, который неожиданно согласился и сказал, что ему тоже надоел аскетизм. Я еле поймала челюсть, но брать слова обратно Рингил не стал. Наверное, наше вдохновение таки оперлось на то, чем мы надышались. Туман определенно обладал каким-то галлюциногенным свойством, причем действовал и на демонов.

Собственно, овеществленная нами галлюцинация состояла большей частью из ткани, пыли (кажется, ее количество генерировалось пропорционально площади поверхностей), запаха (я попробовала перебить туманную вонь) и таки сохранившихся цепей. Терять их мы не стали – размножили и развесили в нетрадиционном стиле «а вон там мы захерачим еще одну гирлянду».

До того, чтобы изготовить спальное место, мы, конечно, не дошли. С другой стороны, теперь можно было спокойно спать прямо на полу. С риском задохнуться.

«Уставший от аскетизма» Рингил решил проблему просто, сплетя из цепей нечто среднее между сетью и гамаком. Это он подвесил прямо над отверстием, сочившимся отчетливо видимым запахом. Хейтерская логика в действии.

День, кстати, и впрямь вышел насыщенный. Хотя для меня – в меньшей степени. Я даже расслабиться успела – но усилия по наведению красоты в отдельно взятой башне меня все же утомили.

С другой стороны, развлечься мне было жизненно необходимо, и именно развлечения я здесь получила – в полной мере.

В сон меня проводил истошный вой – вероятно, Рэлкона. Судя по усилиям Алары по созданию антуража, раскованный оборотень в него должен был вписаться на правах дополнения гармонии.

ЧАСТЬ 2. НА ВОЙНЕ КАК В БАРДАКЕ, ИЛИ СЕРЕБРОМ В ВИСОК.

В башню ворвался свежий ветер, пользуясь случайным искривлением пространства, и немедленно заблудился в лабиринте из тонкой ткани. Разделенные занавесями цепи звякнули, ударившись друг о друга. Этот звук разбудил юного хейтера, который немедленно завозился на своем спальном месте, поступая согласно совету кодекса (проснулся сам – разбуди коллег). Но ответа мальчик так и не дождался, поэтому прекратил заниматься ерундой и спустился на пол. Обстановка, к созданию которой прошлым вечером приложил руку сам Рингил, его совершенно не порадовала. Не то чтобы в общагах никогда не попадалось ничего похожего... Конечно, там чаще пользовались не тканью, а полиэтиленом, и цепи были более ржавыми. Но...

Мысль хейтер не додумал, так как был атакован из засады разбуженной коллегой. Мэлис явно была не слишком довольна – но фактом пробуждения или тоже обстановкой, было неясно.

–Злое утро, – смиренно произнес Рингил. Умело произведенный идеальной хейтершей силовой захват как-то сразу прививал смирение.

–Ненавижу этот мир, – выдохнула Мэлис и отпустила коллегу. – Как думаешь, этот Илсинг уже появился?

–Давай посмотрим, – хейтер сел в спускавшуюся с потолка широкую петлю ткани. Мэл устроилась на полу. Похоже, ее удобства волновали меньше. Или, возможно, она решила исключить возможность потери равновесия – нередкого побочного эффекта при сдвиге точки зрения.

–По разным векторам, – предложила Мэлис. И спустя секунду после того, как ее взгляд стал отсутствующим, добавила: – Вижу оборотня где-то внизу. Без цепей, лежит и спит. Странная у него форма...

–Согласен, – Рингил на мгновение позволил взгляду скользнуть вдоль той же линии. Хейтер в свое время видел Велку в ее волчьем образе, но ничего настолько несуразного в ней не наблюдалось. Было заметно, что Мэлис все-таки видела нечто подобное, но делиться сравнением с коллегой не намерена.

–И больше никого нет, – Рингил удостоверился в этом, быстро просмотрев все комнаты, благо дом совершенно не сопротивлялся.

Взгляды обоих демонов вернулись в комнату с самым оригинальным дизайном.

–Полагаю, выходить не стоит, – заключила Мэл, вставая с пола. – Скорее всего, они прибудут вместе. Раз оборотень спит – значит, ждать осталось недолго. Ненавижу ждать, но не до такой степени...

–Может, притащим сюда что-нибудь? – подал идею Рингил. Он никогда не увлекался музыкой и банальными занятиями хейтеров, но именно теперь начал задумываться над смыслом оных способов убить время. Можно было бы что-нибудь посочинять, но вдохновение где-то отсыпалось. – Выскочим на пару секунд, не больше, сопрем, что попадется...

–И полетим отсюда со скоростью тьмы плюс пинковое ускорение, – резонно заметила Мэлис. – Хотя идея интересная. Предлагаю скопировать то, что мы не сможем тихо унести.

Подал идею – воплощай... Хейтер вздохнул (исключительно мысленно, так как не мог продемонстрировать нахлынувшее разочарование) и потащился к выходу. Рингил чувствовал, что очень скоро в его голову заберется мысль о балансе, а ее выгнать было намного сложнее, чем беспредельщиков.

Следовало насторожиться уже тогда, когда замок перестал угадывать желания. Все-таки искомое нашлось только за третьей по счету дверью. Но выносящие дублирующую аппаратуру (Рингил, на руках) и копии архива (Мэлис, в голове) демоны столкнулись с хозяйкой и гостем замка, уже выйдя в коридор.

Аппаратуру хейтер все же удержал, не ударил пылью в лицо. Но когда Рингил поднял голову, чтобы взглянуть на того, кого приложил ребром простого мультицентра[ 9 ], слабость в руках ощутил ту еще. Илсинг был, согласно рассказам Алары, немного ее старше, но было заметно, что этого демона обошла департаментская мода на юную внешность. Он был существенно выше своей спутницы – даже с учетом ее прически. Длинные волосы падали на его плечи волнами темного шоколада, гармонируя по цвету со скромным плащом чуть более светлого оттенка. Смугловатое лицо отличалось не банальной правильностью черт, а почти аномальной живостью, словно было скопировано с реалиста[ 10 ]. Не факт, что человека. Но больше всего поражали глаза – им нельзя было подобрать адекватного сравнения, но нельзя было и сказать, что они постоянно меняются – миг перемены оставался незамеченным. С уверенностью можно было лишь сказать, что цвет их близок к карему.

Рингил мог бы поклясться, что не допустил прямого зрительного контакта, сразу опустил взгляд на шляпу, которую гость снял с головы. Но Илсинг извинился первым и даже отпустил руку Алары, чтобы освободить проход. Нельзя было соглашаться на любезность, но хейтер был слишком заморочен, чтобы думать о чем-то левом вроде баланса.

Дневник Алары. День 7 год 11.

Самые верные этернисты приходят в себя только сейчас. К сожалению, сейчас я в их компании. Но они хорошо сделали, что напоили меня в праздник и не стали приставать потом. Теперь я могу списать свои видения на банальную горячку белого цвета. К которой не предрасположена совершенно ввиду сложившейся наследственности. Но что кристалка делает с демоном при желании самого демона – законами не описывается.

Итак, самые верные (по их словам) сейчас спят за дверью, а я слушаю запись прошлого года. Поет Мэлис. Ее голос размывает болезненную четкость неслучившегося, и в кислотной дымке мягко шевелятся полурастворившиеся кадры. Кусочки иного настоящего, в котором у меня нет брата, кроме Аллоя, сложились отношения с Лайлом, причем еще в школе, правят первые, а беспредельщики объявлены вне закона...

Мэлис замолкает. Дальше на диске – запись восьмого года, то ли старая, то ли просто так добавленная...

...И белым туманом на стеклах чей-то вздох оставлен, и гаснет вдруг пламя, хотя нет ветра... Вижу тень я: кто-то в черном у окна...

Кто поет, я не знаю. Судя по чистоте исполнения, запись сделана на «Ангеле». Но в том году меня конкурс не интересовал. Интересовала учеба.

...Проклят, брошен, словно камень с неба... Страшно падать, только ждать еще страшней... Все помнить и жаждать любви, но быть распятым ею... И мчаться к безумью, услышав голос... [ 11 ]

Может, это вовсе и не восьмой год, а какой-то более ранний... В любом случае – это весточка из действительного прошлого, и она связывает меня с ним столь же прочно, как и голос Мэлис. Поэтому я не переключаю – пусть играет.

А еще слова так созвучны моему состоянию, что тянет пойти и допить то, что найдется в заначке командира (там неубываемый запас с плавающим кристаллом). Тень несостоявшегося настоящего, которое я увидела, приходит каждый день последней недели. Тень мира, где я счастлива, как только может быть счастлива хейтерша. Где мой отец не терял контакта с крышей, разве что по вине мамы... Мне кажется, что Лайл сейчас стоит за шторой, что он зовет меня...

Это пройдет. Я просто перепила. Просто переслушала музыки, которую здесь считают моим способом почтить Вечную. Просто я слишком одинока.

И след на фальшивом окне не оставлен дыханием. Демоны так не могут. Если не хотят.

Все пройдет. И вряд ли у нас бы сложилось с ним, даже в мире, перевернутом с ног на голову. Все пройдет. Ничего не было.

«Влюбленность в образ сродни той мнимой любви, что рождается в подростковом возрасте у личности, разлученной с неким ярким участником событий ее жизни – другом, дальним родственником, знакомым родителей... Испытав состояние счастья в компании кого-то конкретного и запомнив это (следует заметить, что, как правило, в основном это замечание касается личностей, жизнь которых бедна событиями и скупа на приятные мгновения), субъект неосознанно переносит его присутствие в разряд непременных условий достижения нового подъема. Чаще всего последующая встреча развеивает иллюзию, но иногда происходит, напротив, закрепление стереотипа. Образ становится все более размытым, ему приписываются положительные черты, характерные для системы мировоззрения субъекта (также происходит и обратный процесс – сохранившиеся в памяти фрагменты черт обретают положительный окрас). Навязчивость его возрастает – образ превращается в постоянный эталон, с которым сравниваются все знакомые соответствующего пола, претендующие на переход в ранг друзей и близких. Не правда ли, схема напоминает ту, что можно наблюдать во взаимоотношениях синтегистов с их аватарами?»

Я еще раз внимательно изучила обложку книги, стоявшей в дисках и случайно отзеркаленной вместе с ними. Вообще-то я обычно смотрю, что копирую, но когда делаешь это с вещами, предназначенными для скорого просмотра, можно испортить все удовольствие. И все-таки, что делает у хейтерши дома книга под названием «Психология синтегизма» за авторством коллектива менталов, и какого Контера именно этот абзац в ней отчеркнут золотой ручкой?

Собственно, разгадка странной находки могла быть простой – раз уж хейтерша ловит в сети личной жизни синтегистов, так копаться в их психологии ей сам Хаос велел. Кстати, могу даже вывод из этого абзаца сделать – мол, вести себя надо в стиле аватара предполагаемой жертвы захвата. Для надежности еще выяснить, чем именно аватар в свое время поразил конкретного синтегиста. А остальное не так уж и важно...

–Что смотришь? – голос Рингила прозвучал сигналом. Я спрятала книгу под свежесотворенные диски и в качестве ответа подняла один из них. Похоже, хейтера это удовлетворило. Он вообще был каким-то заторможенным – даже не отреагировал, когда нас представили гостю как «да так, завелись тут – брат по отцу и его сестра... по вере» (цитирую буквально). Я-то поняла, что от нас хотели отвлечь внимание и лишний раз напомнить, что вылезать никого не просили. А то, что кого-то на родственных ассоциациях заклинило, так это тоже вариант нормы. В конце концов, выражение «хейтерское братство» не вчера придумано, хоть в употреблении особо и не присутствует. То есть, мне возражать было незачем, а вот Рингил вполне мог вспылить. Но – не вспылил. Не взял подачу. Словно не услышал.

А у меня как раз появились вопросы по существу дела. В смысле получения ЦУ от провокатора, который меня сюда, в этот дурдом без санитаров, затащил.

–Рингил, так что ты считаешь? – я повернулась к занавеске, за которой болталась тень – почти такая же стройная, как и многочисленные проекции цепей. – Пусть Алара этим сокровищем сама распоряжается или инжир ей с маслом?

–... ей! – подумав несколько секунд, сформулировал хейтер. Эмоциональность ответа, причем ненаигранная, снова заставила меня подумать о том, что кто-то явно переборщил с тормозной жидкостью в оболочке. Если Рингил опять матерится (а чаще всего он это делает по поводам, связанным с непредельщиками, а не с семьей), то дело имеет место быть серьезное. – Хотя...

На этом месте хейтер замолчал. Мысли его также были тщательно защищены от прочтения. Не то чтобы я не вскрыла... Но краткий взгляд дал только ощущение желания получше узнать гостя сестры. Собственно, скрывать желание это было совершенно незачем. Разве что говорение об очевидных вещах Рингил считал излишним.

–По-моему, с первого взгляда таких решений не принимают, – я заметила, что хейтер слегка дернулся. И демонстративно не придала этому значения. – Что ты вообще о нем знаешь?

–Бывший темный, переведен в «Светлый путь», только не знаю, почему, – отбарабанил Рингил безо всякой интонации. – Нравился моей сестре еще в школе, потом случайно пересеклись в одной команде... Все.

–Ясненько, – протянула я. Знаем мы, за что у нас переводят учеников в «Путь истинного Света». Вот одного перевели за саботаж на соревнованиях – в пользу светлых. История грязная и некрасивая, попахивающая одновременно кристалкой и керосином. С другой стороны, некоторые попадают в «Путь» по желанию родителей. Или за возмутительную неуспеваемость. Во «Вратах» это особо не афишируют – вот я, например, знаю только троих переведенных, и не всех лично. По своей воле к светлым на моей памяти уходила только Флейм. Вопиющий был случай. – Тут надо подумать, коллега. Как будущая выпускница «Врат» говорю – если этого Илсинга из них поперли, демон он явно не высшей категории. У нас только полных гадов не держат...

–А стройных? – вяло сострил хейтер. – Мэл, я понимаю твою озабоченность вопросом...

–От озабоченного слышу! – не осталась в долгу я. В полосатых волосах, побитых сединой, засветилось что-то ярко-алое. Хм, я тоже ушами краснею... Или показалось? – Если ты уверен, – уже тише продолжила я, – что Илсинг уже достаточно наказан жизнью, чтобы еще и с твоей сестрой встречаться, так я помогу несчастному. Бесплатно, в порядке братской помощи свету. Хоть я и решительно не понимаю, чем он тебе так глянулся. Даже не хейтер...

–Это поправимо, – Рингил, похоже, уже успел задуматься о чем-то своем. Вероятно, проводил анализ ситуации. Мне, кстати, было откровенно по барабану. Процесс влезания в чужую личную жизнь близок к оперированию на ощупь, не говоря уж о том, что я, как синтегистка, вообще внутреннего права на это не имею. Но здесь я была таки хейтершей. И меня пригласили помочь. Помочь личности, с которой я знакома достаточно, чтобы разделить мнение Рингила, разобраться в личной жизни, и параллельно спасти тех, кого затянуло в водоворот по имени Алара.

–Обычный светлый – по самодовольной морде видно, – ну, не то чтобы я эту морду рассматривала, но выражение «Я тут один весь в белом» на ней наблюдалось, несколько противореча цвету наряда. Вероятно, маскировочному. – Добровольное самозаблуждение – вещь простительная, но когда на окружающих начинают так смотреть, это надо классифицировать как невысказанную просьбу о кирпиче, – вовремя я вспомнила свой любимый цитатничек великих демонов. Похоже, Рингил счел фразу происходящей из кодекса, так как кивнул. А может, нагнул голову в порядке молчаливого отрицания – тут нельзя быть уверенной. – Надо его отловить отдельно и поговорить. Разобраться.

–Я поговорю, – быстро ответил Рингил. Ну ясно, счел меня предубежденной...

Дневник Алары. День 74 год 11.

Похоже, мне кто-то давно начертил дорогу жизни с кучей петель. Мне суждено встречать на пути одних и тех же демонов – наяву или в грезах... На сей раз наяву. Причем во время задания. Оно у нас все-таки парное, как оказалось. Не слишком приятно во время выполнения сценарного элемента напарываться на постороннего демона, еще неприятнее – когда он в тебя стреляет. И хуже всего – если он, гад такой, – твой бывший одноклассник. Элемент сценарный мы, конечно, выполнили (правда, в его пользу: я слишком растерялась). Потом я потрясла своего начальника – Владик, существо в целом милое, сказал, что с ним никто не договаривался, иначе он бы, конечно, меня предупредил первую.

В общем, у нас, как обычно, накладка на накладке. Стабилизация в две руки, нечто среднее между роскошью (растрата ресурсов) и тоской (скучно, коллеги!). Причем скучно – это если все по плану идет. А если команда-компаньон превращается в нечто вроде части изменчивой окружающей среды, да еще и со своими заморочками – тогда намного веселее. Но, к сожалению, за счет этого качество страдает. Я еще не решила точно, как на моем балансе отразится очередной провал.

«Когда идешь по границе света и тени, всегда отбрасываешь тень на светлую сторону» – кто сказал? Надо выяснить... В кодексе этого вроде нет...

Интересно, Илсинг и вправду исцелился от своей вампирофобии или просто был рад увидеть знакомое лицо? Владик говорит, что раньше с ним работал, по договору распределения, и ничему так не радовался, как его уходу. Это больше похоже на того Илсинга, которого я знаю, чем сегодняшний разговор в стиле «сколько лет, сколько зим»... Прошло-то всего чуть больше года, а он уже выглядит старше меня лет на пять. Работал в командах жмотов[ 12 ]? Надо будет еще с ним поговорить, когда задание закончится...

Рингил не считал этот конкретный момент подходящим для развода слов и действий. Общение с Илсингом не казалось чем-то отложимым, несмотря на то, что сестра явно посмотрела бы на «приставание» к гостю неодобрительно.

Все же решившись, хейтер вышел из комнаты, благо теперь это можно было сделать действительно незаметно. Один плюс к дизайну. Мэлис продолжала разбираться с накопированным барахлом, так что путь был свободен.

Уже в коридоре Рингил подумал, что надо было хотя бы замок просветить. Но делать этого не стал. Не потому, что вспомнил о нецелесообразности избыточного использования силы. Просто не смог решить окончательно, хочет встречаться с Илсингом прямо сейчас или нет. Минутой назад, даже где-то двадцатью секундами ранее еще в полную силу жила уверенность в том, что да, встреча необходима, но уверенность эта сдулась, как воздушный шарик, стоило закрыть за собой дверь. Рингил и так знал, что Илсинг совсем не плохой демон. Мэлис может ошибаться, она же темная, а все темные ненавидят светлых... А ненавидеть и тех, и других есть за что.

Ноги медленно уносили хейтера от Мэлис, чей идеальный образ все-таки слепил сильнее отсутствующего здесь солнца. Темные витражи пропускали не больше света, чем туча средней мрачности. И с каждым шагом исчезнувшая уверенность начинала возвращаться. Вернее, это была уже другая уверенность...

В какой-то момент Рингил поднял голову и увидел, что возле одного из окон стоит демон в шляпе, и это – не обман зрения. Алары поблизости не наблюдалось.

–Твоя сестра обладает редким вкусом, – сказал Илсинг. – Ни одной ложной ноты. Хотя, конечно, несколько академично...

–Не знаю, – хейтер не понимал тех, кто настолько серьезно подходил к тематическому дизайну. Сказать о какой-то детали, насколько она вписывается в интерьер, Рингил еще мог. Не более того. – А почему вы не с ней это обсуждаете?

–Скажу так... Алара понимает, что я не люблю, когда ко мне кто-то навязывается, – Илсинг повернулся к собеседнику фасадом. – Я сам выбираю, с кем говорить. Ты меня заинтересовал.

–Правда? – Рингил удивленно моргнул. – Чем это?

–Парень, еще до рождения спасший мир, – согласись, достойная кандидатура, – Илсинг говорил это с какой-то странноватой интонацией, параллельно то складывая пальцы «домиком», то снова разнимая – это было похоже на столкновение смуглых волн, закольцованное во времени. – Твоя сила, Рингил, – это нечто...

–Алара разболтала? – грубее, чем хотелось, уточнил хейтер.

–Алара сказала мне, что ты еще не нашел своему могуществу достойного применения. Это так? – волна, еще волна... Рингил чуть поднял взгляд, уставившись в точку на груди Илсинга.

–Я не считаю, что уже спас мир, – по возможности твердо ответил он. – Я хочу это сделать. Раз и навсегда. Ценой своей жизни. Алара рассказала тебе, что я – самоубийца?

–Я уважаю твой выбор, – голос Илсинга зазвучал мягче. – И думаю, что могу тебе помочь. Если решишься – я буду здесь. Да, еще... Меня зовут Гэбриел.

–Будем знакомы, – выдохнул хейтер. Автоматически, не думая о смысле слов. Рингил находился в положении получившего возможность исполнить свою самую большую мечту. Проблема заключалась в самой мечте. И в том, что ему уже делали подобные предложения демоны, не понимающие идеологии хейтеров. Иначе он согласился бы не думая. Прямо сейчас.

–Все не так уж и срочно, – похоже, Илсинг, то есть Гэбриел, улыбнулся. – Время потерпит еще несколько дней, Рингил. Но я хочу быть уверен, что могу тебе доверять...

–Я тоже, – хейтер оглянулся и увидел Алару. Та выходила из только что открывшейся двери, скрип которой и привлек внимание Рингила. Илсинг, словно полностью потеряв интерес к юному хейтеру, направился к его сестре. Но впечатление было обманчивым.

«Подумай о моих словах, – говоря мысленно, Гэбриел был столь же убедительным. – Такого тебе больше никто не предложит».

«Ты ничего мне не предложил», – отчаянно подумал Рингил, зная, что лжет. Предложение было сделано, его осталось расшифровать и придумать ответ.

Хейтер прижался лбом к витражу, уставился на залитый кровью город, пытаясь понять, что происходит. Что-то сдвинулось глубоко внутри, и что-то наверху прислушалось к этому сдвигу, замерло, готовое выбрать иной поворот, готовое прислушаться к совету снизу...

Рингила затрясло. На миг показалось, что из его лопаток рванулись призрачные крылья – огромные, раскрывающиеся все шире и шире, настолько большие, что звезды на них казались бы лишь блестками... На секунду мальчик потерял равновесие и вынужден был держаться как мог. Из витражной рамы выпал алый кусок стекла – выпал и медленно полетел вниз. В какой-то момент он исчез, и бессознательно ищущий взгляд наткнулся на очень похожее по тону яркое пятно в мрачности улиц. Галиар остался в городе, и сейчас он смотрел на замок с одной из крыш. И рядом с ним был кто-то еще – в темном плаще с капюшоном...

Хейтер протер глаза, и плащ исчез. Дядя уходить не собирался, он явно нес своего рода стражу, контролируя перемещения – сеть давно сняли, но контроль, куда менее ощутимый, не мог не остаться на месте. Ничего неожиданного.

Рингил вздохнул. Он так и не узнал того, что собирался выяснить. И вместо ответа получил новую загадку.

Что именно считает достойным смерти Гэбриел Илсинг?

И Алара ли вообще ему нужна здесь, в этой реальности?

Дневник Алары. День 145 год 11.

Самая жестокая мечта – это реальность.

Двусмысленно, но в целом правда. А я зациклилась на той музпродукции, которую можно достать в обработке моих бывших одношкольников и соперников. Достаю через Флаина – этот олух светел настолько, что сидит в «Пути» уже второй срок. Говорят, правда, что во «Вратах» есть более впечатляющий второгодник со стажем.

Самая жестокая мечта...

Почему мне нужно подтверждение того, что эти годы были? Все еще нужно. Странно.

Мэлис больше не поет, жаль. Очень жаль. Но ее записи можно легко достать.

Илсинг мне нравится все больше и больше. Когда он говорит, что мир нужно менять, я верю. Я знаю, что его можно изменить – где-то внутри меня засел занозой образ иной истории. Гэбриел говорит, что историю творим мы сами. Что мы заслужили возможность ее творить.

Он не знает, что я однажды видела, как творится история. Наверное, я ему расскажу. Он должен знать.

Самая жестокая мечта – это реальность. А с нами всеми что-то не в порядке.

Кажется, я в это верю.

Рингил вернулся смурным – похоже, не нашел своего Илсинга. Оно и понятно – он сейчас наверняка с Аларой... Я поставила в центр диск без надписи и услышала нечто в стиле наших подоконных серенад. Только у нас это под окнами не пели. Неужели светлые тоже заразились?

–Галиар еще здесь, – все мысли о музыке вылетели у меня из головы. Неужели он не мог спрятаться лучше? Или...

–А ты что хотел? – пусть думает, что это все – часть моего плана. – Видимость в случае чего создать надо будет... И что ты решил насчет Илсинга?

–Я его не встретил, – на поспешность ответа я не обратила внимания, посчитав ее обычным раздражением. – И ничего не решил. Мэлис, тебе что, так не терпится уйти?

–Что? – я уронила очередной рассматриваемый диск, с которого пыталась считать немного информации без центра. Диск упал на пыльный холмик ткани.

Я не думала о том, чтобы уйти – куда бы то ни было. Я могла рвануть в любом из семнадцати направлений, но мысль об уходе ко мне еще не приползла.

–Я же вижу, как тебе скучно, – полосатик вздохнул и подобрал то, что я уронила, закрутил на пальце – мне показалось, что воздух начал воспроизводить звук с поверхности диска, но это была иллюзия. – Скука, опасность, скука... Ты из-за этого и беспредельщиков провоцируешь.

–Ты что, психолог? – огрызнулась я и отвернула до предела регулятор громкости. Как раз началась новая песня... О рабстве иллюзий.

Психологом мой «брат по вере» быть не мог, поэтому отрицательно промолчал. Мне показалось, что он пытается решить параллельно какую-то свою дилемму. Возможно, и не одну. А я задумалась на тему того, не скучаю ли здесь, в самом-то деле. Нет, в других местах меня, конечно, ждал весь спектр развлечений, от невинных до запретных. Первое можно было получить прямо в этой реальности. Без такой радости, как возвращение в общагу «Врат», я пока пожить точно могла, но оставалось еще бесконечное количество миров, куда можно было рвануть прямо отсюда. К несчастью для Рингила, я предпочитала пока что оставаться здесь, ожидая его решения на тему личной жизни Алары и ее, жизни, принципиальной допустимости. А то, что пока заняться нечем, кроме прослушивания извращений светлых (и песен вполне каноничного исполнения в их же обработке), так все равно этим надо было бы заняться. Изучить, так сказать, историю вопроса. Вот тут выясняется, что светлые вовсю юзают связанные песни первой ветки. А мы-то думали, что у нас монополия... Нет, дело не в том, что какие-то светляки могут нам противостоять, просто перед единоверцами неловко. Хотя связь, строго говоря, через апокриф идет.

Надо будет немного подумать о смене курса. В сторону лирики, например. Будет неожиданно, а удивить аудиторию – значит победить. Когда-то на этом выплыли рейзовцы, пусть теперь они и доказывают иной постулат. О том, что в погоне за двумя зайцами скорее поймаешь того, на которого уже согласен плюнуть.

Включилась очередная песня – на сей раз «Нон-стандарт», и ради разнообразия голосом Алары. Мой год, в смысле конец девятого. Если бы я это не из-за сцены слышала, и не вперемежку с хлопаньем дверей... Даже на секунду показалось, что все-таки судили тогда не слишком справедливо. «Ангела» заслуживала светлая команда. Хотя все-таки – нет. Мы смогли оказаться лучше...

–Мэл, поставь себя, – вот и глас народа не возражает. Ему тоже я больше нравлюсь, чем сестра. Я пощелкала клавишами, интуитивно понимая, что окажусь дальше на том же диске.

Рингил присел у самых колонок, словно ему не хватало громкости. Или словно колонки здесь были окошками, через которые проникал чистый воздух.

Я больше не слышала в своих словах ничего особенного. Слух замылился ли, изменилась ли я сама – неважно. Мне, как ни крути, любить вредно – для тех, кого я люблю. Значит, есть ли смысл вообще думать о любви? Пусть вот Рингил об этом думает, он-то никого в случае чего не подставит...

Продолжая разбирать накопированное, я сдвинула точку слуха – как-то надоедает все время себя слушать, честное слово. И попала прямо на диалог о высоком искусстве. Или об истории? В любом случае, систему образования тоже затронули, в порядке культуры...

–...петлями. И петли накладываются друг на друга. Мы видим всю историю целиком, и выбираем из того, что видим. Некоторые рискуют сопрягать варианты. Ты, например, решила использовать классику, и получилось прекрасно. Если не нужно производить впечатление на того, кто этой классики по разным реальностям насмотрелся...

–Думать лучше на тесте надо было, – вставила возражение Алара.

–Причем тут тест? Ты сама там, – Илсинг кашлянул и продолжил уже ровным тоном, – так же честно отвечала. Я же не ругаю твой дом. Прекрасно сделано. Те, кого я насмотрелся, лично бы себе локти сгрызли, если бы увидели.

–Тогда что тебе не нравится?

–Все, – тут я прислушалась более внимательно. – Не твой замок. Не эта реальность. Не частности. Все. Вся история, все эти повторения, все это разнообразие в кавычках, чтоб ему... мы же нового не делаем. Сберегаем старое, даже то, что повторяется учетные единицы раз, словно нам его менять на что-то можно.

–А, ты в этом смысле...

–Именно. Я не призываю рушить миры, ну их, места всем хватит. Систему надо менять, нас надо менять! Чтобы ни темных, ни светлых, чтобы лжи и пафоса поменьше... Чтобы не лезли с грязными руками в чужую жизнь, чтобы путей было больше, понимаешь? Лезем, спасаем, губим, а кому это надо? Лезем, хранителей ставим... Алара, как я нас за это ненавижу!

–И я ненавижу...

–Вся эта линейка наша – зло! Кто говорит, что меньшее, тому я лично врежу...

Эх... Горько слушать, как говорят правду, не зная ее целиком. Да, Лайтин нам со своей линеечкой такую свинью подложил, что до сих пор тождественное мероприятие в честь начала учебного года линейкой обзывают. Да, скотина он был, гад и подонок, и Хаос его рукой не водил... А может, и водил. Потому что Лайтин родился, принял девятнадцатый уровень и обращение не для того, чтобы оказаться обычным демоном. Слишком мало мы знаем о том, почему Хаос откликнулся на мечту демонов об определенности в жизни. И не мне решать за всех о том, чью книгу переписала Мира. Завидую Илсингу, он для себя уже все решил, а я... я решить не могу. Несмотря на все, что у меня из-за этого гада в жизни случилось. Несмотря на то, что вся эта жизнь, возможно, лишь из-за него, молнией ударенного, и случилась. Потому что написал, не зная, что пишет.

И поэтому слушать сейчас Илсинга этого – все равно что слушать себя. Про невмешательство высказывается, как натуральный синтегист, про Лайтина – как кто-то лично от него пострадавший... Хотя где гарантия, что нет? И – где гарантия, с другой стороны, что все живущие сейчас этим самым Лайтином не спасены? А вообще... Если мысли, которые кажутся тебе верными, приходят в голову всяким Илсингам, то верны ли эти мысли?

–Систему надо менять. Нельзя так, Алара, чтобы все по одной мерке. Чтобы те, кто понятие «справедливость» в словаре ищет, судили...

Золотые слова в Контер знает каких губах. Ну его, лучше слушать, как Фини с пленки звучит. Колонки при этом дребезжат, были бы стекла – повылетали бы уже... Цепи, кажется, плавиться начинают – интересно, куда делся мой голос, способный на подобные достижения?

Туда же, откуда пришла вот эта паранойя. Может, Илсинг – обычный искатель истины, такое же дитя, испорченное светом, как и Флейм. Не объявляют имен тех, кто в «Путь» по этой причине уходит. Хоронят и то громче...

Я по ассоциации вспомнила фанерный гроб Ника Лары, который не видела сама, и мысленно прыснула – до того, как вспомнила, кто именно его, собственно, видел. На фотографии. Прочь из моей головы, Мира... Тебя больше нет. Есть только я.

Дневник Алары. День 156 год 11.

Светлые команды – это сумасшествие по сути своей. Могу подписаться под этим изречением, хоть мне и не кажется, что я первая, кто это заметил. А еще говорят, что хейтеризм – это сумасшествие. Тут от любви творят такое, что от ненависти не сразу придумаешь... Иногда мне кажется, что ненависть к себе и любовь к окружающим – одного поля чувства.

Наверное, Илсинг не так уж и неправ. Историю нужно поворачивать, не дожидаясь, пока кончится книга Лайтина. Кстати, я одну такую читаю сейчас. Гэбриел подарил. С просьбой выбросить, когда дочитаю. Или сжечь.

Есть что-то в этой мысли – не хвататься за готовый смысл жизни, а искать свой. Я ведь смогла найти, и другие смогут – надо просто уметь держаться за свое решение. Неважно, как сильно ты его ненавидишь – и себя за то, что его приняла.

Завтра на задание. В голове каша из сценария и книги Лайтина. Одним языком написано...

«Один есть способ править Силой – любовь...»

«И так всегда – стоит решить, что тобой уже нельзя управлять, как видишь новые ключи, рычаги, нити... Рви их заранее, ломай, следи, чтобы ни один замок твой не остался не запаянным, а иначе не вешай его вовсе... Ненавидь все и вся, ибо нет иной дороги к свободе. Не сковать из ненависти оков и не сплести веревки, если сам ты не сделаешь этого – никто не возьмет над тобой верха. Пей свою ненависть, живи ей, но никогда не забывай – свою цель ты должен ненавидеть так же, как и препятствия, что пролегли между тобой и ею...»

В кодексе всегда было многовато подобных мест, какую редакцию ни возьми. Но в них тоже содержалась правда. Те, кто готов умереть за идею, с этой стороны крайне уязвимы. Только на каждое оружие есть свой щит. И на каждый щит, кроме абсолютного – свое оружие. Для абсолютного щита оружие отдельное...

Рингил сдвинул ткань, добираясь до камня, сорвал с ближайшей цепи искореженное звено и провел металлом по полу. Получилась царапина – ну, и немного скрежета.

«Иногда металл сильнее камня, иногда камень сильнее металла. Иногда голос рушит стены, иногда рот затыкают осколками...»

Хейтер повернул голову, чтобы посмотреть на Мэлис. Та, похоже, вслушивалась в музыку. Улыбалась чем-то своему. Чуть жестоко улыбалась. Идеал. Только она с собой не позовет. Не скажет, что знает, за какое дело стоит умереть так, чтобы помнили все и всегда.

И нельзя передать ей тайну Норы. Никому нельзя. Разве что в самом крайнем случае.

Ровно три нити, которые не обрежешь и не оборвешь. Мэлис. Сулмор. Нора.

И все же стоит зависнуть над пропастью, чтобы посмотреть – не оборвутся ли сами... Потому что пропасти попадаются не так часто. Нужно проверить.

Все это время рука чертила что-то по камню, тихо, неглубоко... И начертилось – лицо, похожее на не требующий объяснений символ красоты. Алара рассказывала, в какой-то реальности есть легенда – художнику за какую-то провинность отсекли руки, и они сами по себе, его кровью, нарисовали новый мир. А дальше было совсем чудо – левая рука стала женщиной, правая – мужчиной, а мир, который убил творца – смятым рисунком. Остался настоящим только тот, что был нарисован кровью на той стене, у которой погиб художник. Собственно легенду эту пришлось на задании использовать, почему сестричке и запомнилось так хорошо.

Да и правда, рукам художника все равно, управляет ими кто-то или нет. Рисуют и рисуют...

Рингил дернул ткань, закрывая свое творение. К-контер... Стоит объявить себя идейным самоубийцей, как целая очередь с идеями выстроится. И все-таки... все-таки стоит согласиться. Хотя бы выслушать. Может и правда – есть за что умереть...

Тянулся длинный, похожий на резиновое изделие день. Звучала музыка. Бились в голове мысли, словно птицы, умятые в тесную клетку.

Медленно сглаживалось под пыльной тканью нацарапанное лицо искусителя. Замок умел стирать свои раны. От памяти демона этого ждать не стоит.

Он проснулся среди ночи. Взглянул в темноту, напоенную запахом мертвых листьев, и вышел из башни – тихо, не звякнув ни одной цепью и почти не шурша тканью. Закрыл за собой дверь, отсекая наполняющий коридор волчий вой.

Гэбриел стоял возле стены, словно знал все заранее. Может, и в самом деле был уверен...

–Что ты мне предложишь? – Рингил поднял голову, и взгляд его темно-серых глаз уперся прямо в лицо собеседника. Илсинг вздрогнул, но ответил ровным голосом:

–Спасти мир. Я знаю, что на меньшее ты не согласен. Вернее, даже два мира – этот и все существование демонов в целом, – очень простые слова. Но чувствовалось, что Гэбриел говорит правду.

–И что для этого нужно сделать? – Рингил усмехнулся, не разрывая связи, что появилась между ним и Илсингом. Связи взглядов. Это было небезопасно, было немного неправильно, было, в конце концов, нечестно в какой-то мере. Но не было иного способа проверить, что предлагает демон. Можно очень честно говорить ложь за ложью. Сложно ли умеючи?

–Рингил, – голос Гэбриела дрогнул. – Ты можешь убивать. И ты можешь убить тварь, которая ведет нас по прямой дороге к предсказанному кошмару... Тварь, которая сговорилась с непредельщиками и готова по их слову разрушить ваш мир. Не станет ее – и все изменится. Ты можешь спасти мир, и мне просто больше не к кому обратиться.

Хейтер промолчал насчет Мэлис. Она не отдала бы такой шанс. Хотя для нее, к слову говоря, убить – что улыбнуться. Ну, почти.

–Подробнее, – он не узнал своего голоса. Рингил уже верил. Уже был готов убивать.

–Она влезла на свое место, предав обманутую сестру, держась за предсказания, которым помогала сбываться даже тогда, когда они могли остаться словами. Я видел тот договор, что она заключила с непредельщиками, Рингил, – захваченный рассказом, хейтер не заметил, когда Илсинг стал на колени, уравнявшись в росте с мальчиком. – Я читал слова, которые она превращает в жизнь. Она обманула всех, но не меня. Убить ее – и мир дрогнет, рассыплются пророчества, развеется ложь...

–Кого убить? – Рингил продолжал улыбаться. Сейчас он чувствовал себя стоящим на одной ступени с Мэлис. Она убила какую-то тварь, Сулмор рассказывала, убила больше года назад, но есть разница между тем, как прихлопывают шершня, и убийством змеи. Реальная метафора. Но меткая.

–Ту, что называют Вечной, – выдохнул Илсинг и устало опустил голову на худое плечо мальчишки, словно использовал всю энергию на речь. – Тварь она и сволочь, Рингил, и вдвойне тварь потому, что обманом заставила себя любить. Все они там, наверху, в одной грязи сидели, и враньем, что, мол, одна чистой осталась, пользоваться – гадство это страшное...

–Да, – ответил хейтер. – Гадство...

Неужели Вечная и впрямь скурвилась до того, что заключает договора с беспредельщиками? Неужели все, что думают о ней – и правда ложь?

А если не ложь – почему тогда хейтеры ей не доверяют? Почему держат в тайне адрес реальности-дома?

Обычный средний демон на подобное предложение плюнул бы предложившему в морду. Или ударил бы в том же направлении. Некто слишком не любящий власть пожалел бы, что убивать не умеет, и уточнил свою награду за участие, если подскажет вариант и посмотрит на результат.

Хейтер-самоубийца, способный раз в жизнь подарить смерть кому-то по своему желанию, ценой собственной жизни, положил руки на плечи усталого заказчика и негромко уточнил:

–Одно условие. Хочу увидеть этот договор. Если он есть, – договаривать Рингил не стал.

–Он есть, – Илсинг мягко прижал мальчика к себе. – Я покажу тебе оригинал. Только помоги мне. Помоги всему этому миру...

–Я согласен, – хейтер почувствовал, как что-то ломается внутри. Может, с этого начинается перелом судьбы всего мира? С того, что кто-то соглашается на подвиг, равного которому нет? – Только еще вопрос...

–Какой? – Гэбриел даже немного отодвинулся назад – от удивления.

–Ты сюда пришел ради меня? – Рингил понимал, что это уже определенно лишнее, но не мог отказать себе еще в одном взгляде. – Тебе ведь все равно, что думает моя сестра?

–Алара? – Илсинг виновато улыбнулся. – Не знаю...

Дневник Алары. День 66 год 12.

Все демоны мужского пола – сволочи. Особенно синтегисты. Или просто мне только такие попадаются?

(на полстраницы – довольно талантливо исполненный рисунок, скопированный с 237 страницы учебника для темных «Техника воздействия» за 9 курс с небольшим дополнением – к стандартному обозначению мужской фигуры пририсовано несколько узнаваемых деталей)

С Дестры надо пример брать. Захотела – взяла. И не обращенного, а кого сама хочешь. И нечего разводить тени на плетне насчет чьего-то там желания.

Илсинг – мой запасной вариант. Просто стал основным. И если я его отпущу, то никогда не смогу простить этого себе.

Да, он странный. И от его цинизма пополам с пафосом иногда охренеть можно. Но он хотя бы не ничтожество. И не против того, чтобы стать хейтером.

Вообще, если уж выбирать из сволочей...

–Мэлис, уходи отсюда, – вначале я приняла услышанную сквозь сон фразу за собственно часть ночного кошмара. Хотя кошмар был так себе – двоечка по стобалльной шкале, если спросить нашего преподавателя. Он халтуры не любит. К сомневающимся является лично, причем теперь – еще и воодушевленный победой над генетикой. Смог же напугать наконец существо, не способное испугаться в принципе! Хотя я бы на его месте так не гордилась. Достижение весьма относительное.

Итак, мне показалось, что меня прогоняет мой любимый аватар... То есть, конечно, десятый, а не самый любимый. Но когда просьба дополнилась толчком в плечо, я изумленно открыла глаза и увидела, что меня трясет товарищ Рингил. Самоубийца. Идейный. Хотя я за раннее пробуждение не убиваю... обычно.

–Прямо сейчас? – поинтересовалась я сонным голосом. – Что, Алара разбушевалась?

–Нет, – хейтер отвел глаза, а я проснулась окончательно. Рингил выглядел так, будто только что разнес в пух и прах крупные противостоящие силы, но все равно в итоге проиграл. – Алара спит.

–Бери пример с сестры! – искренне посоветовала я и попыталась завернуться в свисавшую с потолка ткань. Получилось плохо – занавеска оторвалась от точки крепления и упала сверху на фактор моего раздражения. Фактор обрел определенное сходство с невестой обыкновенной...

–Мэлис, не трать время, уходи, – я дрыгнула ногой, пытаясь попасть по украшенной импровизированной фатой фигуре. – Ну я серьезно... Я уже сам во всем разберусь, правда...

–Заколебал, – пояснила я и отрубилась. Ну, меня будить, когда в дневных планах нет учебы – гиблое дело. Проснусь, обматерю или культурно объясню неправоту, и выключусь до позднего утра. Особенно если не выспалась...

Наверное, желание Рингила погибнуть было менее интенсивным, чем обычно, потому что он таки оставил меня в покое. Возможно, просто мозги активизировались, хоть это и сомнительная во всех смыслах причина... В общем, следующее мое пробуждение состоялось под песню «Уходи и не возвращайся», включенную на полную громкость.

–Гипнотизировать меня во сне бесполезно, – пробурчала я, выпутываясь из кокона, в который замоталась за ночь. – Объясни в двух словах – что там у тебя стряслось?

–Не объясню, – твердо сказал полосатик. Я со вздохом поднялась.

–Я тебе надоела до такой степени? – в вопрос я постаралась добавить побольше муки.

–Нет, – хейтер старательно отводил глаза. Да что там с ним за ночь произойти успело? Дэз явилась во сне на пару с Аккарти и приказала меня выставить из реальности под угрозой немедленного совращения?

–Так в чем дело? У нас, кажется, задача была, – на этом месте я поняла, что только что дала кое-кому неплохую зацепку.

–Задача выполнена, – меланхолично ответил Рингил. – Задачи больше нет.

–Ты что, просто влюбил этого Илсинга в себя? – наудачу выстрелила я. Лицо хейтера побелело, и я чуть не упала обратно в занавески. Радикальный метод, ничего не скажешь. Но можно было и меня попросить... Как он теперь перед Сулмор оправдается, вопрос... Похоже, мои мысли сейчас читались великолепно.

–Нет. Я рассказал ему, что такое Алара, и он решил, что она ему не нужна, – откровенный мальчик...

–Любящий братик, – усмехнулась я. – Хорошо, что не мой...

–В общем, теперь мне надо тут еще побыть, чтобы Алара меня не заподозрила, – логика. Даже не хейтерская. – А тебе совершенно незачем киснуть от скуки. Уходи.

–Может быть, – тут меня осенило, – еще и Ангмарской ничего про нашу маленькую операцию не говорить?

–А ты можешь? – лицо Рингила озарило неподдельной надеждой. Кажется, я угадала. Все-таки хейтер не знал о том, что Ангмарская решила немного подождать, пока не сможет снова смотреть в глаза своему полосатику. Но разбалтывать тайны, особенно связанные с крушением чужой первой любви[ 13 ], я не собиралась. И подумала, что в данных обстоятельствах действительно стоит умотать куда подальше, раз уж просят. Если Рингилу ничто не угрожает, а дело, по которому меня сюда позвали, уже сделано... кого волнует, что я совсем не против еще немного тут поторчать?

–Слово даю, – но надо хоть с Аларой попрощаться, что ли...

Именно это соображение и не позволило мне просто свалить из реальности – с места, на котором я стояла. Рингил, помявшись, согласился: его сестра должна знать, что я ухожу. За то время, которое он потратил на поиск и привод сестры в холл перед выходом из замка, я успела кое о чем подумать. Например, решить, куда перемещаться. Нет, можно было сразу рвануть в общагу – наверняка там больше не было страшных помех типа Ника Лары. А еще там можно было бы спокойно подумать над тем, куда отправиться дальше. Наверняка сейчас уже собирают группы на очередные экскурсии по священным мирам[ 14 ], а присоединиться к малолеткам совсем не зазорно. Вероятность угодить в команду, обязанную приводить в порядок административный корпус, для меня равна нулю. Да и Талька, возможно, волнуется... нельзя так с телохранителем, обязанным отчитываться перед Вечной о моем местонахождении. В общем, причин навалом. Но был и другой вариант, не менее интересный. Остаться в этой же реальности – но во второй моей роли. Не потому, что оставлять отдельных хейтеров без присмотра вредно. Рингилу пока ничего не угрожает. Просто я имею полное право немного задержаться у бабули. Просто так, ничего не выясняя... Не то чтобы я так обожала, когда меня боготворят... Но привыкать-то надо. Есть у меня определенное подозрение, что следующий учебный год пройдет под знаком возведения меня в ранг аватара... в сумме с прочими знаками, разумеется.

–Мэлис, ты можешь остаться, – Алара, все еще выглядевшая как типичная вампирша (тип 6 с вариациями. Или тип 8), расстроенной не выглядела. Вероятно, Рингил все-таки решил проявить дипломатичность. Например, уговорил этого вежливого светляка обойтись с сестренкой осторожно, как с банкой нитроглицерина. – Твое присутствие мне совершенно не мешает...

–Пока я здесь, у тебя в городе торчат соглядатаи, – пояснила я. Кстати, надо бы Галиару сказать, что он может возвращаться к повседневным обязанностям. – Рингил их интересует куда меньше. Будет лучше, если я, так сказать, прерву свой визит...

–Ладно, – Алара несколько помрачнела. – Тебе лучше знать, Мэл...

Хорошо, когда твоему мнению доверяют. Даже если это делают ортодоксальные хейтерши...

–На самом деле я совсем не хочу уходить, – рассчитанно сказала я. – Но мне нужно.

–Понятно, – хейтерша усмехнулась. Вероятно, тоже вспомнила о существовании понятия «баланс» у других ответвлений своей секты. – До свидания...

–Ах да, и еще момент, – я вытащила из карманного измерения так и не пригодившийся излучатель. Ну, роль аксессуара он уже сыграл... А вообще, не так уж и сильно он мне нужен. Могу достать более качественную модель, достаточно обратиться к бабушке. А кое-кому такая защита совсем не помешает. – Рингил, возьми. Тебе он нужнее...

–Пси большое, – КС–13 оказался как раз по руке юному хейтеру. Я сосредоточилась на перемещении и, не прощаясь лишний раз, испарилась в ближайшем из вычисленных мной направлений. А именно – к Галиару, которого собиралась известить о завершении операции.

Дневник Алары. День 186 год 10.

Когда тобой интересуются темные команды – это совсем не приятно. Ну, конечно, другой светлый на моем месте уже пробил бы над собой дыру в потолке, прыгая от радости. Впрочем, светлые вампиры – это большая редкость. Чаще всего у них мозги не в порядке, как у Илханны. А идиот и в светлой команде мало кому нужен. Аньку, как я слышала, таки взяли в аналитичку. Бумажки разносить. Хотя сказала мне об этом Лайтара, а она склонна говорить приятные для окружающих вещи.

Итак, мной интересуются темные. Ничтожества, конечно... Ни одной нормальной темной команде светлый не сдался даром и с доплатой. Хотя эта команда в некотором смысле выделяется. То есть выпендривается – все так говорят... Конечно, на тысяча сто пятнадцатом в ходу многие языки, но только «Самотние» разговаривают на одном малораспространенном наречии даже между собой, а не просто вворачивают в повседневный язык кучу слов из обычно используемых на работе. Похоже, раньше эту команду сформировали выходцы то ли из одной реальности, то ли из близких, причем из одной и той же страны. Теперь коверкать язык приходится всем, кто присоединяется к ним.

Вообще-то от меня не убудет, если я некоторое время проведу среди этих ребят. Говорят, у них есть какие-то перспективы, но какие именно и когда конкретно появятся, не уточняют. В общем, я собираюсь согласиться. Записываю специально, чтобы не передумать.

Рингил задумчиво погладил рукоятку излучателя. Мэлис знала, как делать подарки – старое оружие у хейтера отобрали довольно давно. А с КСкой жизнь становится несколько проще – особенно если она не питается тобой при выстрелах.

Интересно, как поступила бы Мэлис, узнай она, для чего может применить это оружие решивший совершить свой последний подвиг самоубийца? Но выбора нет. Вечная должна умереть, и больше ее никто не сможет убить. Конечно, если Илсинга не ввели в заблуждение с этим договором. Врать он вряд ли стал бы.

Рингил улыбнулся, проверив вначале, что ни на кого не смотрит. Конечно, не стоило пользоваться проклятием в качестве детектора лжи. Жертвы невероятной привлекательности одного хейтера, проживающие в сенгарийской империи, по сей день лечатся от своей проблемы. Впрочем, большинство наслаждается, а государству идет на пользу продажа изображений «Рингила Дэшьерза», иначе один полосатый хейтер не прожил бы столько. Веледа очень ревностно относится к своей реальности.

А ведь Велка была бы против. Это Крэш даровала ей право Хранить свое многопланетное государство с прилегающими районами, строить империю... Хотя что в этом может быть интересного? Подобным на компьютере заниматься интересно, а не в жизни. Впрочем, Веледа свой выбор сделала. И не стоит о ней думать – у нее, как-никак, уже есть два мужа. Конечно, совершенно номинальных, но Велка спустя несколько лет вырастет, станет взрослой женщиной, может быть, даже решит завести детей... И они должны, Контер побери, родиться в мире, которым правит не двуличная стерва. Все-таки шеф Департамента возглавляет всех Хранителей – если Ангмарская не ошибалась, когда рассказывала.

Сулмор... Да, она тоже не одобрила бы. Наверное. Но поздно менять решение.

–Рингил, – хейтера отвлекла от мыслей сестра. Делать Аларе больше нечего, только думать мешать... и еще с имиджем экспериментировать. – Представь гадство – у меня отгул закончился...

–Представляю, – мрачным, в тон, голосом отозвался Рингил. – Ты обсчиталась?

–Нет, начальник мой, скотина, – теперь хейтер понял, что за удар парой минут назад заставил его полезть за свежеподаренным излучателем. Кто-то от души грохнул палантиром об пол. – Срочная ситуация, а то, что я как бы вне досягаемости – ему до лампочки, как и моя личная жизнь. Ты тут справишься?

–Да, – для надежности Рингил продублировал согласие кивком. – Я не стану драться с твоим женихом...

–Женихом, говоришь? – Алара мечтательно закатила глаза. – Знаешь, ты прав. Вы с ним вроде ладите. Можно вдвоем оставить. Только ты, братишка, глазками не стреляй...

–Я что, с ума сошел? – вопрос планировался риторическим, но сестренка немедленно кивнула. – Ладно, но не до такой же степени...

С этим утверждением Алара согласилась. Возможно, потому, что торопилась. Или просто Рингил слишком хорошо научился лгать за свою жизнь.

Время действовать всегда приходит или тогда, когда перегораешь, или слишком быстро, чтобы к нему можно было успеть подготовиться. Но второй вариант все же немного лучше.

–Теперь у нас руки свободны, – констатировал очевидный факт Илсинг. Он ждал исчезновения Алары, и было видно, что ждал с нетерпением. Рингил даже подумал, что к «срочной ситуации» вполне мог приложить руку сам Гэбриел, но уточнять хейтер не стал. Был поступок или нет, не так уж и важно – есть цели, оправдывающие многие средства. К тому же, Алара – хейтер. Она поймет, если что.

–Куда нам придется лезть за этим договором? – поинтересовался Рингил, засовывая излучатель за пояс своих джинсов. Хейтер не был уверен, что, рассмотрев всего лишь изображения договора в памяти Илсинга, сможет понять, настоящий ли это документ. Определить подлинность можно было по-разному, но самый верный способ требовал коснуться оригинала и определить, кто именно его подписывал. К счастью, Гэбриел, похоже, имел доступ к договору, иначе не стал бы хвалиться.

–Он у демона, который находится в этом городе, – да, связь у Илсинга явно была. Или... или его осведомитель изначально жил в этой реальности.

–Хоть что-то хорошее... Подожди, – Рингил мысленно позвал Рэлкона. Оборотень, сейчас пребывающий в основной форме, услышал не сразу, потому как спал. Но согласился снова надеть цепи-талисман и заняться прямыми обязанностями по присмотру за замком. – Мелкая формальность...

–Пошли, – Гэбриел взял Рингила за руку. – Где тут выход?

–Здесь, – хейтер уверенно открыл ближайшую дверь и вышел к высоким воротам, по совместительству, кажется, подъемному мосту. Но трогать их было совсем не обязательно, можно было просто пройти насквозь, что Рингил и сделал. Все-таки намечалось серьезное дело, а значит – можно было временно забить на «излишнее облегчение жизни».

Дальше вел Илсинг – в городе он ориентировался явно не потому, что местность была знакома. Гэбриел шел на какой-то конкретный маяк. Этого было достаточно – улицы города, который создала Алара, редко заканчивались тупиками и ни одна из них не была перекрыта для какой-то цели. Собственно, на них и прохожих почти не было, хотя все дома, мимо которых проходили демоны, выглядели заселенными.

Возле одного из таких домов Илсинг остановился и отстучал на двери несложный ритм. Затем нажал на ручку и отступил на шаг.

–Входите, – послышалось сразу же. Сбоку от двери кто-то стоял – Рингил увидел край темного плаща, но ничего не заподозрил. Здесь так мог одеваться кто угодно...

Гэбриел переступил порог первым. Хейтер вошел следом – и тут произошло нечто, к чему мальчик не был готов. Прятавшаяся личность схватила его за плечо, а Илсинг быстро захлопнул дверь, и та слилась со стеной. Рингил среагировал немедленно – вывернулся, отскочил и выхватил КСку.

–Неплохо, – не торопившаяся снова хватать его фигура очень знакомо хмыкнула. – Теперь ты не только ругаться умеешь...

–Сильвер? – хейтер оторопел. Беспредельщица включила свет – явно на тот случай, если бы вампирского зрения Рингила не хватило. Или, вероятно, чтобы выглядеть более выигрышно. Хотя сейчас ее волосы блестели далеко не так ярко, как обычно, и походили на обыкновенные седые. На долю секунды хейтер ощутил нечто вроде сочувствия – он и сам был больше чем наполовину сед, причем поправлять это изменение внешности, случившееся после жизненных потрясений, не собирался. Виновницей стресса, одной из двух основных, была как раз эта беспредельщица...

–Во плоти, – снова хмыкнула Сильвер Дэз, усаживаясь на воздух. Плащ ее при этом раскрылся, обнажив прикрытые прозрачной тканью-паутинкой колени. Рингил поймал себя на мысли, что смотрит на беспредельщицу с интересом. Сильвер была красивой, причем красота ее своей необычностью удовлетворяла специфическим требованиям, всегда управлявшим модой демонов. – Не бойся, не трону. Я вышла из игры.

–Ты больше не беспредельщица? – вторично поразился Рингил. Дэз кивнула.

–Наше Совершенство меня изгнало. У меня не больше прав, чем у материала. Здесь, в смысле... Хотя и в Департамент мне больше нет дороги, я там вне закона. Знал бы ты, как я это ненавижу...

–Ты хочешь, чтобы я принял тебя в хейтеры? – мальчик рассмеялся, но внезапно встретился взглядом с Сильвер. Серебристые глаза не лгали: демонессе действительно некуда было идти.

–Возможно, и это тоже, – Дэз положила ногу на ногу. Рингил подумал, не врали ли ему, рассказывая, что Сильвер обладает талантом отбивать чужое воздействие. Информация пришла из нескольких источников, некоторые даже ссылались на Мэлис, так что рациональное зерно в вопросе наверняка имелось. Но... Может быть, это было верно для Контера, а не для кого-то более сильного... Как один маленький полосатый хейтер. – Но сначала я хочу тебе кое-что показать. Тот документ, за которым ты сюда пришел. В свое время он был составлен в трех экземплярах, и один всегда находился у меня...

Дневник Алары. День 190 год 10.

«Самотние» действительно имеют определенную перспективу. В их ряды зачислена Мэлис – на конкретный срок. А Мэлис, по факту, Величайшая. С неуказанной причиной. Режим секретности...

В команде четверо демонов, из них трое – парни. Соотношение необычное даже для песочницы. Один – еще совсем мальчишка. Руководитель очень похож на одного из папиных мертвых знакомых, только я, наверное, путаю, потому что Борыс умнее. И не такой накачанный. Зато ходит в стильном черном плаще и носит металлические когти. Я подумала, что тоже такие хочу, только надо достать женский вариант. Конечно, можно просто создать вариант по руке, но я хочу настоящие. Чтобы хоть что-то настоящее было.

Третий парень – так, фитюлька стильно небритая. Пытался ко мне клеиться. С моей точки зрения, слишком уж на человека похож. Пришлось вспомнить пару слов из маминого лексикона. До такой степени я своей личной жизнью, честное слово, не озабочена...

Надеюсь, к тому времени, как Мэл присоединиться к этой команде, состав у нее малость сменится. Вернее, чуть раньше – я специально заключила договор так, чтобы оказаться в команде раньше Мэл. Баланс мне править надо, но не до такой же степени. Одно дело – отказаться от желания, и совсем другое – работать бок о бок с липучей заразой, которая готова волочиться даже за светлой.

Галиар известие об освобождении принял без особой радости – судя по всему, он уже нашел здесь более интересное занятие. Во всяком случае, когда я к нему зашла, кто-то срочно рванул в соседнюю комнату. Но я подумала, что бабуля понимает в широте и свободе нравов. Мало ли с кем еще может случиться острый приступ влюбленности в эльфовампирского выдающегося представителя.

Позволив подчиненному взять отгул (мы ж не звери), я все же напомнила ему, что на глаза Рингилу показываться не стоит, после чего отправилась к бабуле. На месте ее, как обычно, не оказалось. Зато была Нейрия. Увидев ее, я вначале даже удивилась – всегда бывшие зелеными мелкие косички в ее рыжей шевелюре теперь были перекрашены в черно-фиолетовый. Затем я заметила на экране ее компьютера сетевую версию «Дарк Имидж» и успокоилась. Хорошо, что дети первых еще относительно консервативны...

–Редко ты у нас бываешь, – заметила Нейрия и немедленно свернула все открытые окна. То же самое случилось и со вторым экраном, который я до этого считала окном – вероятно, моя вторая заместительница рассматривала фотографии. – Разболтаемся совсем...

–Не сильнее, чем было, – Эанис у них есть? Есть. Значит, есть кому осуществлять направляющую дробь руководящую роль. А я так... Для красоты. – Ну, подумай честно, какие задачи я могу ставить? Мне еще в специфику вникнуть понадобится, так вы за это время уже вперед уйдете... Нет, работайте спокойно, я гарантом безопасности побуду...

–Ты даже не хочешь знать, над чем мы работаем, – Нейрия развернула какой-то график. Я взглянула, но ровным счетом ничего не поняла, кроме того, что по горизонтальной оси откладывалось время. И наблюдался неуклонный рост какого-то показателя.

–Пока мне не нужно напрягаться, чтобы обеспечить вам условия для этого – зачем? – я улыбнулась и подумала, в каком случае мне пришлось бы это делать. Разве что Вечная офигела бы слегка, но это ей, кажется, не грозит. – А когда я понадоблюсь, Эанис мне скажет.

–Наверное, ты права, Совершенная, – мне показалось, что Нейрия таки язвит, и я чуть внимательнее пригляделась к так заинтересовавшему ее графику. Растущий показатель оказался безобидным количеством досрочно завершаемых проектов. Безобидным я его сочла заслуженно – мне ли не знать, что идей у непредельщиков куда больше, чем реально можно реализовать? Впрочем, правильность этого сравнения мои подчиненные все время оспаривают. Причем успешно.

–А если я сама решу, что вы мне срочно нужны, – а нечего меня провоцировать! – Так ты об этом узнаешь второй. После Эанис. Просто это не так вероятно...

–Что не так вероятно? – уточнила бабуля, появляясь из воздуха. – Ты решила немного побыть с нами, Мэл?

–Ага, – подтвердила я. – Хочу чего-то высокоинтеллектуального. Надоело копаться в чужих мелких проблемках...

–Не вопрос, – бабуля положила руку на мое плечо и повела меня прочь из комнаты. Ну и правильно – незачем мешать Нейрии работать. Кто-то должен осуществлять общее руководство и сведение информации в одну четкую базу. Эанис – руководитель скорее авральный, но авралов у нас хватает...

–Я просто не могу придумать, чем заняться, – на каникулах подобная напасть случается часто. А если вспомнить, что меня оторвали от занятия, которое было интересным и приятным... В общем, альтернативу найти не слишком просто. – Может и правда, как Нейрия советовала, заняться инспектированием ваших достижений?

–Не сказала бы, что это интеллектуальное занятие, – усмехнулась Эанис. – Кстати, я, кажется, придумала, чем тебя заинтересовать.

–И чем же? – спросила я, но ответ был дан в невербальной форме. Бабуля впустила меня в помещение, заставленное узкими стеллажами. На архив оно, правда, больше ничем не походило. Полки были поделены на мелкие ячейки, в каждой из которых лежало несколько кристаллов и информационный диск. Выглядело это самой натуральной сокровищницей. Да, впрочем, ею и являлось. – Сколько их здесь?

–Не знаю точно, – Эанис пожала плечами. – Вообще-то это – последствия программы экономии. Теперь мы отработанный материал тоже так собираем... Я просто решила собрать по всем подразделениям ненужные кристаллы. Кстати, их систематизацией занимаются те самые товарищи, которых ты привела.

–Я уже и забыла почти, – значит, и для совершенно бесполезных обращенных дело нашлось. Хорошо... И тут я кое-что вспомнила. – Бабуля, вопрос можно?

–Да, – на лице бабушки отразилось легкое замешательство. Ясное дело – думает, что я опять в генеалогию полезу.

–Как именно переносят сознание в кристалл? – люблю я узнавать разные вещи раньше времени. Люблю и все. До сих пор не разлюбила... И нет в этом ничего такого. Раньше узнаешь – можешь хотя бы меры принять. Хотя пользы чаще всего ноль, вред один. Но какой может быть вред от того, чему точно учат у Кирстен?

–Хочешь научиться или просто интересуешься? – наверное, умение из серии тех, которым проще научить, чем объяснить технологию.

–Научиться, – ответила я. – Можно?

–Конечно, – Эанис улыбнулась. – Тебе даже проще будет. Не нужно дополнительно расширять память, у тебя она и так большая.

–А память играет роль? – я честно вспомнила всю прочитанную теорию.

–Да, и значительную. Но на примере объяснить проще, – бабуля к чему-то прислушалась – вероятно, приказала привести «пример». – Копируют в память обычно в экстремальной ситуации. Мы пользуемся специальной установкой, но тебе сложный метод ни к чему, наверное... Я помогу тебе похитить душу один раз, потом ты и сама справляться научишься.

–Хорошее название, – криво усмехнулась я. – А что, установка громоздкая?

–Ну, были в свое время мобильные версии, но они повреждали часть добычи, – вот сколько интересной информации мимо проходит, и все потому, что кто-то ее в программу не включил... Когда я наконец попаду к Кирстен, я там с легкостью смогу казаться самой умной. И это совершенно честно – у всех есть какая-то возможность получить доступ к неподходящим сведениям. – Кстати, ходят слухи, что изначально идею воплотила сама Крэш.

–Верю, – от Вечной и не такого можно ожидать. Хотя миротворцом она вроде не была...

«Пример» уже стоял в коридоре – вместе с удерживающим его демоном. Как нарочно, для урока подобрали крайне привлекательного представителя рода человеческого. Но мне это не должно было помешать. В конце концов, я и не такое делала... всего лишь ради высокой оценки. А сейчас хочу узнать что-то для себя.

–Впусти меня, – я не сразу отреагировала на бабушкину просьбу. Все-таки меня почти никогда не учили так – что-то делая за меня. Хотя, в целом, этот способ один из лучших – тело запоминает последовательность действий и может потом легко ее повторить. – Так... теперь смотри ему в глаза.

Я последовала инструкции. Для моего удобства непредельщик заставил «пример» опуститься на колени. Глаза у наглядного пособия были темные, и не только за счет расширенных страхом зрачков. Но смотрел на меня он достаточно смело.

Пока что я ничего особенного не чувствовала. Но в этот момент непредельщик, державший человека, резко сдавил его шею. И тут меня нереально тряхнуло. Было очень похоже на то, что я испытала в момент смерти Миры... Но на сей раз ощущение не напоминало удар в уязвимое место. И сознание умершего человека вошло в меня целиком, не рассеиваясь. Выглядело оно как кусок необработанной информации.

–Круто, – односложно охарактеризовала произошедшее я. – Кристалл чистый есть?

–Конечно, – пустой и прозрачный камень лег в мою руку. Я посмотрела на него, сбрасывая сознание. Целиком, хотя можно было сделать несколько копий. Кристалл засветился темно-фиолетовым.

А я пожалела, что не овладела этой технологией раньше, но потом подумала, что все равно не смогла бы помочь Мире. Хотя ее выживание (в форме, дающей возможность отселить вторую личность в другое тело еще раз) избавило бы меня от проблем с Ником, в качестве бонуса могло случиться и нечто более хреновое. В смысле, непредставимо страшное (ибо ничего страшнее, чем перспектива всю жизнь бегать от Ника, я себе представить не могу).

Скорее бы уже перейти в «Цветы зла»...

Дневник Алары. День 203 год 10

Работы нет. Полкоманды смотрит фильм о предыдущем задании, остальные тупо травят анекдоты, а у меня наконец-то есть время привести в порядок мысли. Этот хлюпик из «Самотних», кажется, не знает значения слов «пошел к Контеру». Может, ему портрет показать? Контера. И сказать, что я с ним кручу. Ага, с сорокомиллионолетним истинным. Который известен своей верностью жене – но это у нас... А в Департаменте про него такие анекдотики ходят – честное слово, я бы на его месте обиделась. Записываю самый безобидный, потом про брата переделаю, а то он в последнее время слишком смурной. Хотя оно и понятно, переход к моногамной жизни для него более чем трагедия.

Собственно, анекдот: «Решил как-то Контер пропесочить Рейвена за аморальное поведение. И спрашивает, зачем он крутил романы с разными демонессами, называя их поименно. А Рейвен только улыбается и отвечает, что они ему нравились. Наконец Контеру надоедает, и он интересуется, какого неприличного растения пробираемый все время улыбается. На что Рейвен говорит: «А ты, красавчик, мне тоже нравишься!»

Интересно, кого в этот анекдот вписать на место Контера? Папу? Или так и оставить?

Наверное, с чувством юмора у меня все-таки проблемы. Надо его тренировать. Пойду расскажу ребятам пару хейтерских анекдотов.

–Он настоящий, – с удивлением заключил Рингил. Наверное, он до конца не верил в то, что договор окажется не липой – от Дэз как-то сложно было ожидать правдивости.

Но факт оставался фактом – при попытке вызвать образ подписавшейся над строчкой «Крэш Вечная» перед глазами возникало то, что сложно было перепутать с кем-то иным. Настоящей Вечной Рингил не знал, но зато слышал достаточно, чтобы опознать ее в случае чего.

–Конечно, – Сильвер сложила лист и спрятала его в пространственный карман. – И ты сам все прочел. Она обязалась предоставить всю реальность в наше распоряжение. А спустя тринадцать лет с даты заключения договора, – бывшая беспредельщица хмыкнула, – и тех, кто в этой реальности живет. То ли не надеялась столько просидеть на своем кресле, то ли ей все-таки на вас наплевать. Сволочь, ничего не скажешь...

–За такое убить мало, – Рингил никогда не думал, что будет соглашаться с Дэз. Но факт оставался фактом вне зависимости от того, кто его озвучивал. – Но зачем это тебе сдалось? Не верю, что ты просто хочешь меня в союзники...

–Если мы будем спорить о том, зачем я тебя хочу, договор успеет вступить в силу, – Сильвер на сей раз обошлась без своего привычного звукового сопровождения. Хейтер подумал, что действительно мог проколоться. Влюбить в себя это он не хотел бы. Вне зависимости от красоты и общего положения дел...

–Ты просто хочешь отомстить Вечной, – высказал догадку Рингил. – На нас тебе всегда было не только наплевать...

–И что? Это меняет факты? – Дэз рассмеялась. – Договор подлинный. Просто я уже не управляю непредельщиками. И мне не хочется, чтобы они получили преимущества. Если они окажутся в обломе потому, что ты убьешь Вечную – знаешь, ты сделаешь мне грандиозный подарок. Но при этом не менее грандиозно подгадишь врагам своего народа. Ты станешь героем, как тебе и хотелось. Не надо отказываться от дара только потому, что враждовал с дарителем, – Сильвер хмыкнула. – Можешь считать, что я раскаялась.

–Как же, – хейтер повернул голову, чтобы увидеть Илсинга. Тот определенно верил Дэз, иначе уже изобразил бы нечто большее, чем явные признаки сдерживаемой для дела ревности. Гэбриел определенно не идиот, понимает, куда клонит жена Контера. – Еще соглашусь, что ты вернула крышу на стандартный угол отклонения, но до раскаяния тебе дальше, чем до Департамента...

–Дальше, – Дэз каплей ртути стекла на пол, сбрасывая плащ. Серебряной паутинкой сияло тонкое платье, и тем же металлическим огнем занялись волосы. – И до выздоровления мне дальше, чем ты думаешь. Дай руку, Рингил.

Он не понял, зачем повиновался, но действительно протянул ладонь, словно собирался помочь Сильвер встать. Тонкие пальцы немедленно впились в кожу, как когти, бывшая беспредельщица резко дернула на себя – и хейтер упал на нее. Дэз не делала ничего особенного, – просто обняла ставшее таким безвольным тело и заглянула прямо в сознание своими зеркальными глазами.

Рингил не понял, сколько прошло времени, но очнулся он уже в самой обыкновенной кровати. Кто-то озаботился тем, чтобы уложить бесчувственного хейтера поверх одеяла. Точнее, поверх дополнительного покрывала – пачкать свою постель неизвестному не хотелось.

–Вот теперь я готова стать хейтером, – проследив взглядом источник голоса, Рингил увидел Дэз. Она стояла у окна, глядя сквозь посверкивающее синеватой защитой стекло. – Я отразила тебя. Знаешь, мне помогло.

–Что? – поинтересовался хейтер. На «именно» дыхалки уже не хватило.

–Ты не поймешь, а я этим живу, – куда-то делось хмыканье и холодноватый тон, приправленный терпкой иронией. – Не умею жить сама по себе. Только отражаю – Дестру, Контера, многих других... теперь и тебя. Наверное, я действительно обезумела настолько, что перестала это понимать.

–Зачем? – похоже, отражение включало и вытягивание единоразового запаса силы. Но это ничего – демоны восстанавливаются.

–Зачем именно ты? Затем, что я тоже иду на смерть ради ненависти, – она обернулась. Совсем юная, почти как Алара – и не скажешь, что за ее спиной тридцать миллионов лет. – Правда, я еще хочу и отомстить. За то, что меня до этого довели... Ты поймешь.

–Да, – он и правда понимал. Сейчас – понимал демона, в свое время обрекшего одного маленького хейтера на боль и ужас. Делавшего это не однажды.

–Тогда вокруг меня были ожидавшие именно такого приказа. Я отражала их ожидания. Отражала их желания, все то, чем они сами не могли быть, но так старались... Я была ужасом, потому что они хотели подчиняться ужасу. Я была властью, потому что им нужна была властная стерва, – Сильвер вздохнула. – Я – идеальное зеркало, Рингил. Я могла стать идеальной шефиней, воплощающей все надежды и чаяния. Могла стать идеальным закулисным управителем, средоточием мудрости, расчета и чего-нибудь еще в том же стиле. Тьфу. Я была дурой, обычной заигравшейся дурой, и не понимала этого до самого конца.

–И что? – «случилось потом». Можно было и не говорить. Дэз не просто читала мысли – ловила их до рождения.

–Я отразила Мэлис, – просто ответила Сильвер. – И сошла с ума окончательно. Моя дочь решила, что это очередной приступ... со мной и не такое бывало, на вид пострашнее, особенно в то время, когда я еще отражала Дестру... Ты счастливый демон, с тобой такого никогда не случится. Немного похоже на то, как если бы тебя разрывало между двумя взаимоисключающими необходимостями. Знаю, это ты испытал. Так вот, бывает в сотни раз хуже. И так живет Мэлис. Для нее эта боль, это безумие – воздух и вода, кровь и время, она без этого не может, а мне пришлось учиться и ждать, пока отражение ослабеет. Дождалась. Тогда я вернулась, чтобы мстить. И нашла того, кто мог привести меня к тебе. Ты видишь, я честна перед тобой. Прими меня, какая я есть сейчас.

Сильвер опустилась на одно колено перед кроватью, словно на задании выражала почет какому-то властелину. Только не чувствовалось в этом наигранности.

–По пути ненависти идут в полный рост, – откуда взялась и сила, и слова? Первого хватило даже на то, чтобы привстать. – На пути ненависти все равны. Принимаю...

Он осекся. Встретился взглядом с морями ядовитого серебра. Сильвер нависла над ним, словно целое небо.

–И даже треска не слышно, – усмехнулась она. – Сильвер Дэз, хейтер... Подари мне то, чего мне еще не хватает. Я не хочу в случае чего уходить в Хаос.

–Держи, – Рингил активировал копирование программы уничтожения. Ничего особенного – просто поделиться с соратницей. С коллегой. – Ничего сложного.

–Ничего, – на секунду она показалась еще моложе. Похожей то ли на Велку, то ли на Нору. Не враг. Не палач. Коллега...

Кажется, Рингил понял суть понятия «отражение». Дэз скопировала его шкуру, чтобы вжиться в нее. Не то, чем он был внутри. Но все, что можно было в нем разглядеть.

Она села рядом. Легко коснулась руки. Подняла его ладонь и положила себе на плечо.

–Я – хейтер. С ума сойти, – тонкие губы сложились в четкую улыбку. – Идейная самоубийца с целью. Позволишь разделить твою славу, Рингил?

–Лучше сохрани память, – нашел кого просить... Но тьмы здесь нет. Есть Сильвер.

–Если получится, – она усмехнулась. – И если найду до кого донести. О, точно, я Мэлис расскажу. Она передаст.

–Сама ты, – вцепившись в точку опоры, Рингил сел. – Да я понимаю. Только ничего ей не говори, пока я жив.

–Не скажу, – Дэз подмигнула. – И, кстати... Угадай с трех раз, кого я тогда отражала.

–Эанис, – есть вещи, угадываемые с одной ноты. – Эанис Джайнис.

–Ты знал, ты не мог догадаться! – Сильвер хлопнула ладонью по одеялу. – Правильно, ее. У нее были самые подходящие стремления. А у твоего дяди – самое большое желание казаться сволочью. На самом деле я совсем не такая тварь, звездочка моя...

–Ты хуже, – Рингил улыбнулся. Но мысль о Галиаре заставила хейтера внутренне охолодеть. Словно закончилась игра, игра в веселый танец бездумных отражений. Когда начинаешь последний этап жизни, прошлое не должно висеть на плечах. – Не отражай его больше.

–Да ни за что, – серебристые глаза изумленно расширились. – Я же хейтер. А он – непредельщик... то есть – беспредельщик. Скотина нелимитированная.

Дневник Алары. День 246 год 10.

Полистала сегодня кодекс. Искала статьи, записанные уже дома. Парочку нашла. Большой философ сочинил, ясно, почему их так редко цитируют...

«Отсутствие пределов делает невозможным их переход. Тот, кто не понимает сути парадокса, принесенного в мир, и не ненавидит себя за свои действия – достоин лишь фоновой ненависти».

«Пейте их ненависть, если больше нечего пить. Помните – они грязные по сути своей. Нельзя идти против Хаоса, играть на его стороне и предавать в одно и то же время. Кто может это делать неосознанно – достоин лишь фоновой ненависти».

«Ненавидьте то, что составляет привычный фон жизни – работу, рутину, отсутствие занятий, игры, музыку, чужие истории, демонов и реальностников. То, что не может по вашей воле начать ненавидеть вас, достойно самой малой ненависти, если вы помните о балансе».

Такой муры в наших текстах предостаточно. Не первый и не последний раз замечаю. Только вот меня эта мура тоже устраивает, будь она хоть однозначной.

Я бездумно листала огромный альбом с трехмерными живыми картинками. По сути, мне подсунули обычный каталог реальностей, но я примерно это и просила. Правда, не думала, что он будет в твердом виде – рассчитывала на компьютерный вариант.

Я еще никуда не собиралась. Но подумать и спланировать маршрут никто не мешал. Я погладила изображение одного из своих аватаров и осторожно перевернула лист. Пожалуй, насчет отсутствия помех я погорячилась. Одна точно была. Вот, из зеркала пялится...

Поколебавшись еще секунд пять, я вызвала на стол ближайший экземпляр книги Лайтина – не в голове же копаться, если есть готовый вариант. Книгу точно кто-то читал, надо будет назад отсылать с извинением. И развернута она была на дате рождения Второй Силы. Значит, парой страниц дальше...

«Переплетение лжи и наивности, боли и силы, отраженное в одном зеркале, сводит с ума серебро за стеклом. Доверие к врагу просыпается на грани отражения любви, и отражение, сменившее знак, тянет руку из зеркала. Связь крепче пламенной нити родится из благих намерений, но зло совершается только во имя зла. Так написано в книге Максера.

Вмешательство Силы не стронет весы до срока. Отражение мертвого в смерти не может добиться своего, пока Сила не станет на его сторону. Так комментирует это же время Эйнар. Он противоречит себе или же говорит о разных Силах. В книге же Риэйл (Риэйла?) сказано еще более туманно: «Когда отражение силы сплетется с Отражением в Зеркале Смерти, изменятся предсказания. Шансы близки нулю. Свет ледяной звезды течет по дороге преданной любви в ладони фанатика, отраженные среди прочего. Изменится ли мир – решать Силе, но стронуть весы ей не дано, лишь оказаться рядом – или не прийти. Зова не будет. Отражение мертво. Смерть – жива. Тьма придет». Я знаю лишь, что фигуры этой партии еще не выточены...»

Впервые эти строки были написаны сорок шесть миллионов лет назад. С тех пор фигуры, о которых думал Лайтин, гнусный чмырь, не подозревающий о своей неприятной сути... так вот, фигуры эти сыграли не одну партию. На меня обрушилось неоднозначное облегчение – я наконец-то поняла, что мне есть чего опасаться. В смысле, есть за кого. За несчастного полосатика, который опять влипнет в какую-то историю, срежиссированную Дэз (ну, Алана, прабабушка на пятьдесят процентов, неужели нельзя было ее чуть подольше подержать в изоляции от общества?). И пусть влипнет не по концы ушей, а всего лишь по мочки. И пусть Силе в этом раскладе отведена роль принимающей решение – и только...

Что хочет сделать Дэз? Зачем она рвется к власти? Конечно, я могу вызвать камни и расспросить их, но хотелось бы обойтись своей логикой. А то еще кончу, как первые...

Ключ лежит неглубоко – ровно тремя годами глубже. Даже чуть меньше – но для ровного счета пусть будет три года. Это еще практически моя память... Сосредоточиться на собственных запястьях, зацепиться за ощущение боли...

–Мелкая тварь! – Дэз схватила меня за руки. Я появилась, возможно, слишком близко от нее. Наверное, ей послышался хруст костей или почудился страх в моих глазах – не знаю.

–От такой же слышу, – спокойно сказала я. Ее рука разжалась. Я непроизвольно потерла запястье, отмеченное следами ее ногтей.

–Ты ничего не сможешь мне сделать! – я понимала – непредельщицу довели до настоящего безумия события этого дня. Действительно, с врожденным даром истинного демона можно мало что сделать – но это верно, только если демон находится на своей родине. В реальностях законы устанавливает сильнейший, как сообщил мне Рингил – и я не забыла, хоть и не обратила внимания.

–Могу, но не стану, ты для меня – пустое место, Сильвер, каким была всегда, – это сказала я. Мне так показалось. – Даже куклы приличной из тебя не выйдет. Мне жалко тебя – так старалась чего-то добиться и так обломалась. Прежде чем мир совершенствовать, на себя бы посмотрела, люди и то больше мозгов имеют! Что бы ты делала со своей властью, опять потеряла бы?

Да, хорошие воспоминания. Только не совсем мои. Стоило вспомнить, чтобы понять наконец–то правильно и до конца – кто именно победил Дэз... Мне показалось, что это была я, но уже тогда победу следовало приписать Мире – еще не рожденной, но уже сражающейся.

Отражение Отражения... Мира знала, что Сильвер Дэз отражает тех, кого хочет взять в себя... Неточные сведения, определенные ей по классу «возможно полезная информация». Осталось очень мало, но... нет. Слишком мало.

Я позвала камни и сразу же ощутила их такую знакомую тяжесть в ушах. Они должны знать...

«Это – обратная сторона дара, полученного Сильвер при рождении, – немедленно ответили в левое ухо. – Она может по своему желанию отразить в себе любую видимую черту характера любого демона. И не только черту – желание, ожидаемые действия. Полезное умение, если нужно с кем-то сойтись, кого-то понять, настроить за себя или победить. Но есть и ряд недостатков – если свою подлинную суть демон скрывает, Дэз может отразить лишь маскировку. Насколько достанет по слою. И еще – она не может жить, не отражая, и часто отражает окружающих непроизвольно».

«Причем смесь отражений, если ее четко не отслеживать, может в результате привести к безумию, – добавила правая клипса. – Что часто и происходит. Тебе еще Алана об этом говорила... Сильвер для выздоровления требуется дозированное одиночество, это сглаживает отражения, и потом – длительное общение с кем-то одним. Обычно вторую часть берет на себя Контер».

Да уж, иногда они меня своими знаниями просто поражают. Эрудиты хреновы... Хотя здесь информации наверняка просто море. Бери не хочу.

Интересно, сохраняет ли Дэз в себе эти отражения? Может, их можно выцарапать из ее сознания и восстановить? Конечно, меня волнуют не все, а только Мира, отраженная Сильвер в тот памятный день. Не то чтобы я мечтала об ее возвращении, но в нем можно найти немало плюсов – хотя бы будет кому спихнуть ходячего проблема с рецидивирующим стремлением к мазохизму... Впрочем, какой диагноз ни присваивай этому идиоту, свихнувшемуся на беспочвенной идее, ситуация не изменится. За ликвидацию этой помехи я многое могу простить. Если ликвидировать будут не у меня на глазах. И желательно доложат по факту.

«Нет, отражение – это просто отражение, – с каким-то сожалением оборвал полет моей мысли правый камень. – Картинка. Пойманный кусочек сущности. Часть искусственного интеллекта, алгоритм поведения...»

«В свое время болезнь Дэз никто не распознал, – сообщили слева. – Копировать стиль поведения того, с кем общаешься – это же естественно... Но ты не достанешь из Сильвер ни ее воспитателя, ни Контера. Из тебя можно с той же вероятностью достать Вечную...»

Да... Во мне действительно есть что-то от Крэш. Я могу при желании и известном напряжении решить любую задачу так, как решила бы она. Ну, то есть выдать варианты ответа, из которых выбирала бы она. Я могу ее сыграть в том же стиле, что и Феникс. Сыграть так, чтобы поверил целый народ. Но извлечь Вечную из меня нельзя, как нельзя создать точную копию, имея пару фотографий с разных ракурсов. Можно создать нечто, что именно в этих ракурсах будет выглядеть в точности, как на фото.

Даже если я вытащу из Дэз то старое отражение, в нем будет меньше от Миры, чем во мне. Значит... просто в случае чего надо быть готовой встретить подобие миры. Отражение Отражения. Смешанное со всем прочим – Контером, Аланой, Дестрой, возможно – Вечной и даже моей бабушкой... И Галиаром – раз уж они спали, то отразить его она должна была...

«Его она отражала почти полностью, – подтвердили в правое ухо. – Он такая интересная личность, что просто грех не воспользоваться. Хуже светлых хейтеров... Демон, считавший искренне, что сможет выжить, лишь став мужской версией Дестры. И что самое смешное – внешне это ему удалось. Если бы он при этом не мечтал о свете, добре и прочей мерзости... С точки зрения его «основной» жизни. Он из тех, кто способен перетиранить любого тирана, переиграть любого злодея, дай только точку отсчета. Дэз с ним было лучше всего, это не Контер – который ей казался всегда эстетически идеальным компьютером...»

«Отражать бездну гнусности – есть в этом своеобразная, извращенная такая, прелесть, – пояснила левая клипса. – Затягивает, как кристалка. Но отразить безумие достаточно раз – и после этого на привычный яд не потянет...»

–Я поняла, – слов хватило, чтобы камни исчезли в знакомом направлении. И без них теперь ясно любому пню, что за расклад имеет место быть. Сильвер посмотрела на себя. Через Миру. И теперь ей нужен полосатик, явно для чего-то нехорошего.

Дневник Алары. День 267 год 10

Счастье бывает разное. Вот иногда – ничего особенного не случилось, просто о каком-то идиоте неделю не слышно, под играющую на заднем плане музыку сокомандники травят байки о богатой на приключения и веселой жизни Вечной (подкалывают имеющегося у нас этерниста), а уже баланс шатается со страшной силой. Ибо хорошо до Контера. И дело явно не в том, что Вечная в каком-то мире таки воплощает то ли искушение, то ли разврат (Рейвена там не видели, а Контера тем более). Дело в хлюпике, из которого противно даже инструмент для правки отношения к миру делать. Только я не девочка, которая хотела счастья...

Нелимитированная скотина, кстати, как раз владела домом, в котором они сейчас находились. Правда, уже из этого дома смоталась, оставив только легкий, грубо говоря, запах присутствия. Дэз объяснила, что все правильно – иначе она не пробралась бы сюда, пришлось использовать старую связь. А теперь Галиар ушел. Скорее всего, следить за Мэлис – это Рингил уже подумал сам, уточнять не стал. Сильвер может и за Мэл попробовать ухватиться, возьмет и забудет, что уже хейтершей стала...

–Не забуду, – отозвалась на мысли Дэз. Бывшая беспредельщица, а ныне коллега, сидела напротив за тем же столом, лениво катая по ненастоящему дереву мягкие иллюзорные шарики. С их помощью пару минут назад была выстроена примерная схема будущего подвига. – Я знаю, что Мэлис здесь. Только вот зачем мне мстить ей? Дестра мне куда хуже подгадила, так я же тебе не предлагаю ее убить...

–Мог бы – убил бы, – Рингил решительно смял в комок ближайшую часть яркой схемы. Строить все на словах или рисовать подробную картину было куда сложнее. А так все понятно – куда катится один шарик, куда – другой, где первый шарик убивает третий... Дела-то меньше, чем на сутки. Больше нельзя, Сильвер опознают. – Она, конечно, тоже тварь...

–Не тварь, а первый кошмар, – поправила Дэз. – Хотя ты прав. Если твой дядя – тварь, то Дестра – тварь в кубе. Но она хейтерам не вредит. Я не в счет.

–В счет, – ехидно заметил юный хейтер. – Но, к сожалению, убить я могу только кого-то одного.

–Жалко, – Сильвер усмехнулась. Именно в стиле Рингила – не хватало только легкого блеска постоянно отраставших клыков. – Ну ничего... Когда-нибудь она с Мэлис схлестнется, дура, тогда я и буду отомщена, но мне уже все равно будет. Знаешь, легко так стало...

–Многим сначала становится легко, – подтвердил хейтер. – Оттуда тебя уже никто не дозовется. Это мечта, Контер ее...

–Извиняться не надо, – снова усмешка. Уже на грани – все-таки проступает зеркало сквозь отражение. – Такую мечту действительно только ему и драть. Но ведь все равно же мечта. Безнаказанность. Свобода. Страшно, конечно, но с другой стороны – этого хотели поколениями. Это подарок, Рингил. А законы – да кому они надо...

–Согласен, – кивнул хейтер. – Ну что, потренируемся?

–Давай, – Дэз откинулась на своем стуле, балансируя на двух задних ножках. – Зеркалом, хм, поработаю...

Рингил встал и сосредоточился – до сих пор он ограничивался мелкими иллюзиями, прикрывал шрамы от тех, кому не стоило знать про замедленную регенерацию. Но изменить облик может любой демон, и этому совсем не обязательно учиться долгие годы. Нужно лишь знать, чего хочешь.

Вдох – и вот уже растет тело, пропадает седина, округляется лицо, правая рука покрывается сеткой шрамов, на пальце проявляется полустертый ожог...

Выдох – опускается почти незаметная грудь, открываются глаза, ставшие на тон светлее, чуть закругляются уши...

Менять почти ничего не нужно, строго говоря. Пол на противоположный да два года сверху. И без просветки не отличить. Структура, конечно, очень разная...

–Охренеть, – первое высказывание последовало со стороны двери. Рингил повернулся и увидел Илсинга, судорожно пытающегося подхватить челюсть. Странно, вроде бы Мэлис он уже видел, но ничего подобного не изображал...

–Деталь одну забыл, – пояснило странное положение дел «зеркало», тоже ошарашенное, но сохранившее самообладание и чувство юмора. – Привлекательность твоя осталась. Совсем как у тебя года через два. Закрываться тебе надо, Рингил, или Контера косплеить...

–В остальном-то все так? – Контера, не Контера... Сами таким сделали, сами и расхлебывайте. – Щит я поставлю. Все равно же от просвечивания закрываться...

–Да, вроде бы Мэлис как раз такая, – подтвердила наконец Сильвер. – Только лицо все-таки чуть пошире. И ноги длиннее. Или... платформы нарисуй на секунду!

–Такие? – не напрягаясь, Рингил создал твердую иллюзию любимой обуви Мэл. – Ну что там с ногами?

–Правильно все, – Дэз с грохотом опустила стул на все четыре. – Только переодеться тебе надо. В настоящее.

–А это что, иллюзия? – хейтер провел рукой по лохмотьям, имевшим форму джинсов только по чьему-то произволу. – Рубашка и впрямь сотворенная, – Рингил расстегнул давний Велкин подарок, но решил пока повременить со стриптизом. – Кто меня до склепа дотащит, не забудьте, я в ней лежать хочу...

–Мэлис в таком рванье не ходит, – пояснила Сильвер. – Я знаю. Платье надевать не обязательно, но что-нибудь приличное придется найти. Ничего, я места еще помню... Да поставь ты щит, идиотина...

–Сама такая, – чисто по инерции ответил хейтер. И сделал три дела сразу – отвесил Илсингу пощечину, облил его десятью литрами сотворенной воды и таки поднял защиту. После чего двумя пальцами, как змею, сдвинул с талии мокрую руку. – Но почему я в этом сильнее?

–Да, на Мэлис это специально вешали, – не стала отпираться от очевидного Дэз. – Но у тебя пришло с двух сторон. Закон умножения наследственности, никогда не слышал?

–Нет, – вообще-то что-то такое Рингил слышал. Но не хотел нести чуши в этом облике. Словно это могло как-то обидеть Мэлис.

–Если сходятся двое демонов, обладающих однотипным даром или свойством, имеющим матричные или структурные корни, и если у этих демонов появляется ребенок, то он будет обладать этим свойством в двукратном усилении. Учебник, – Сильвер хмыкнула. – На этом не... то есть беспредельщики программу евгеники строили. После чего строчки поправили – один из детей только наследует в двойном объеме. Остальные в одинарном. Тебе не повезло. Ты – единственный.

–И что? – хейтеру очень хотелось материться. Причем это бы стопроцентно облик Мэл не оскорбило. И даже не осквернило.

–Поэтому ты сильнее. И проснулось это в тебе раньше. Что с нашим инициатором и проповедником изменения делать будем? Пусть так и стоит, пока не высохнет? – Дэз строго посмотрела на застывшего в позе-воплощении понятия «охреневший и влюбленный» Илсинга. – Гэбриел Дэвил, соизвольте очнуться! Я понимаю, здесь бы и мой муж не устоял, даром что правильный, как моя рука...

Рингил позволил себе захохотать. Оцепенение он наложил сам, причем совершенно не нарочно. Сам же и снять забыл... Да, облик Мэлис и не так влиять может, наверное...

–У нас мало времени, – размороженный Илсинг, старательно глядя в пол, пытался изображать деловую активность. – Нужно действовать сейчас...

–Правильно, – демонесса в серебряном платье снова откинулась на стуле, да еще и положила ноги на стол, словно копируя виденных в бытность нелимитированной хейтерш. – Действуйте. Я буду ненавидеть тебя. Рингил, за то, что ты ушел слишком рано. Я умею ненавидеть правильно. Не сомневайся.

–Верю, – хейтер даже не задумывался, откуда взялось это доверие, странно-безоговорочное. Так доверяют родителям, пока не поймают их на первой лжи. Так доверяют хозяину, которого выбрали сами – выбрали и открыли неограниченный кредит доверия просто потому, что иначе нельзя.

Так не доверяют даже самим себе.

Так не доверяют палачам.

Дневник Алары. День 69 год 12.

Не хочется переписывать сюда в который раз большую часть известных мне ругательств применительно к моему руководителю. Не хочется, но подмывает со страшной силой. Задание! Срочное дело! Капец котенку, больше от него удобрений не дождешься!

Шестеркой ехать не захотел. Сволочь. А у меня дома, может, первая серьезная любовь. Не та, от которой зубы сводит – хочу и все. Не реальная. Обычный демон со своими закидонами, с полком тараканов под крышкой черепа, но знакомый, понятный, понимающий гнилую суть этого мира... И если он находит в себе силы этот мир еще и любить, не скатываясь в ненависть, так, может, эта своеобразная, циничная как патологоанатом, любовь – выше моей ненависти? Выше моих жертв?

Тьфу, я слишком вжилась в роль. Все-таки для меня опасно работать в таких реальностях, начинаю мыслить не теми категориями. Хорошо, кодекс под рукой, только обложку сейчас поменяю...

Вначале я снова попробовала обойтись без камней. Потребовала связи с Аланой. Или с Контером. Бабуля объяснила, что говорить лично совсем не обязательности – доклад о том, что Сильвер уже прошла свой курс лечения, причем выздоровела исключительно быстро, уже несколько дней лежал на столе Эанис. И она ожидала визита старой подруги – с моей бабушки станется пользоваться и не такими формулировками, но тут все понятно. Сильвер действительно намного старше моей бабули, и если в свое время она назвала демонессу с интересной кровью вначале протеже, а затем подругой – значит, в этом был смысл...

–Правда, потом она меня называла матерно, – пояснила Эанис. – Но какое-то время мы действительно состояли в дружеских отношениях. Она вполне могла бы сейчас примчаться ко мне, и это было бы не дурнее, чем позвать Дестру в первый центр. Ты можешь не знать, но с первым кошмаром у нее были очень натянутые отношения. По-моему, Дэз способна поссориться даже с устрицей.

–Она тебя отражала? – я не была уверена, что бабушка правильно поймет вопрос и была готова пояснить, но увидела только четкий кивок.

–Не знаю, что она во мне нашла, но было дело, – люблю бабулю за неистребимую честность. И за вот это кокетливое занижение самооценки. – Причем, знаешь, она меня уговорила на полное отражение. Жуть редкая, если не знать, что происходит – я полдня потом в себя приходила, а она вокруг вилась – то крови приносила, то еще чего-нибудь, словно извинялась... Знаешь, иногда хочется раздвоиться, чтобы второе «я» тебя пожалело, бегало и выполняло желания...

–Знаю, – только для этой роли можно найти хорошую подругу. – И что?

–А то. Я ее больше недели воспринимала как часть себя. Причем ту часть, с решениями которой не спорят, – бабуля отвела взгляд, уставившись куда-то в окно. Я проследила – и увидела очень знакомое зрелище. Дерево, выросшее на стене дома. Не побег, а маленькое настоящее дерево. Похоже, окно здесь было специально настроено на эту точку, и даже Контер не сказал бы мне, что привлекает Эанис Джайнис в подобных воплощениях силы природы. – При этом она оставалась самой собой, только чуть-чуть копировала меня – походку, голос, все такое... Есть в ней что-то непреходящее, то ли от Контера, то ли от самого Хаоса, не знаю. Злобность эта ее точно не от Контера. Хотя это я говорю – злобность...

–А на самом деле? – странное понятие – «злобность». Оно само по себе ни у кого не появляется. Я помню, этому меня тоже учили, только давно, на младших курсах. Озлобляется личность в ответ на неудачи, на необходимость делать что-то неприятное, на давление, на вмешательство в картину мира, кажущуюся правильной... Из этого рождается желание мстить – не обязательно точно по адресу. Не обязательно достать автора, главное – передать гадость по цепочке, умножив для верности. – Эгоизм, ненависть... что?

–Все вместе, наверное, – в зеленых глазах Эанис полыхнула тень все того же сожаления, которое когда-то испытала я. – Она совершает поступки, за которые в полной мере не отвечает. Но каждая неудача заставляет ее страдать и срываться. Когда ее муж решил бросить свое кресло, она ушла к непредельщикам. Когда мы не оправдали ее надежд, возложенных на тебя, она ушла в первый центр и получила по носу там. Она связалась со своими злейшими врагами... знаешь, есть у Сильвер такой пунктик. Она всегда после очередного пинка бежит жаловаться идеологическим противникам. А они ее подбирают, потому что она делает все, лишь бы подобрали. И лезет наверх. Это у нее тоже где-то внутри – лезть туда, где сходятся лучи ожиданий. И не ступать в точку фокуса.

–Понимаю, почему, – я потыкала пальцем в подлокотник дивана. Иногда нормальные свойства оболочки мешают – хотелось бы оставлять пальцами следы, да не выходит... Ничего, можно воспользоваться ногтем. – Правда. Я ее сейчас представила шефиней. Если она не может постоянно выбирать, что за идею отражать, то начнет воплощать желания большинства. Делать то, что этому самому большинству надо, не задевая при этом меньшинство.

–Ага. И еще она быстро стала бы марионеткой, если бы нашелся кукловод. А Сильвер очень любит водить сама. Она скорее убьет себя, чем согласится постоянно кому-то подчиняться. На время, пока идет вверх – без вопросов... Поэтому она не смогла бы подчиниться и тебе, никогда в жизни, – а то бабуля мне сильно подчиняется... Она – мой зам. Независимый. Но свое начальническое место я еще когда займу... или не займу вообще. Значусь в списках на самом верху, и все. – Для меня твой приказ – первоочередное задание. Она стала бы приводить тебя в соответствие со своими понятиями... или с тем, что разглядела бы в фокусе, не знаю.

–А ты на это никогда не пойдешь, – сказала я и поняла, что так и есть. Эанис Джайнис никогда не применит насилие к своей внучке. Катись, шарик, куда катится, пальцем тебя никто не тронет, разве что мир нагнут для удобства, но только если ты, шарик, захочешь...

В эти игрушки играли хейтеры из третьего прихода. Прозрачные коробочки со спиральной горкой внутри. Без жульничества закатить шарик наверх почти невозможно. Очень раздражающая игра – для того, кто играет всерьез.

–Мэлис, эта тема закрыта. Ты живешь, как хочешь, делаешь, как знаешь, и я в твою жизнь не лезу грязными лапами, – я невольно скосила взгляд на тонкие, небесной голубизны, пальцы. Руки музыканта, врача... У меня пальцы толще, хоть и не короче. И на моих руках органично смотрятся на кольца, а шрамы. – На вопросы отвечаю, приказы выполняю, дальше ты сама.

–Знаю, – я кивнула. Прядь волос сползла на лицо, чуть пощекотав кожу. Смешно – иногда я чувствую волосы на лице, и они мешают. Хотя это – симптом рассогласованности с оболочкой. – Интересно, зачем ей сдался Рингил?

–А Контер зачем сдался? – похоже, бабуля была раздосадована. Но тем ли, что не может четко и логично ответить, или чем-то другим? – Может, влюбилась... В своем смысле...

–Только его отражения ей и не хватало, чтобы наконец-то спятить с концами, – пошутила я. И вдруг поняла, что не шучу. Лайтин переписал слова первых прямым текстом, не пытаясь понять, чем они соотносятся с жизнью. А первые писали не менее прямо, не добавляя иносказаний сверх установленных для удобства.

Свет ледяной звезды прольется в отраженные ладони фанатика. Кто-то приведет полосатика к Дэз, чтобы та отразила его. Зачем? Камни говорили, что отражать безумие – это приятно...

–Не думаю, что она спятит, – возразила Эанис. – Дальше катиться некуда. Поверь, я сравнивала – это то же самое, просто с другой стороны ноля...

–Она что, собирается к хейтерам? – идеологические противники... Логично. Умею я иронизировать так, что истина получается.

–Мэлис, не исключено, – бабуля посерьезнела. – Если она начнет стягивать их к себе, это будет...

–Явление белой лисички, – закончила я. – Но хейтеры вокруг кого-то одного собираться не станут...

–Если им не придумать цель для совместного нападения, – уточнила Эанис. – Я – знаю. Цель, какая может быть цель? Уничтожить нас?

–Можно усилить охрану, – не исключено. Бродячий сюжет о ренегате, возглавляющем сопротивление против недавних господ... Не лишен логики как минимум. – Незаметно. Поднять уровень... у нее который, восьмой?

–Да, – самый популярный... Одно время для работы универсала было нужно получить восьмерку, потом снизили до шести. Это я помню. – Не вопрос, поднимем. ЭМИ у нас еще остались.

–Остальное я беру на себя, – и накрылся интеллектуальный отдых. Ну и Контер с ним. – Рингил должен быть под присмотром...

–Мэл, – бабушка на секунду напряглась. Явно слушала чей-то доклад. Неужели так скоро? – Тут у нас один визитер под дверью обнаружился...

–Ангмарская, – выдохнула я. Или совесть досрочно улеглась в коматоз, или ясновидение сработало. Или просто обнаружила нестертое сообщение на автоответчике.

–Твое ясновидение только направить надо, – а ведь я и сейчас руководствовалась исключительно логикой. Ладно, не суть.

–Приглашай... говорить буду. Наедине, – и, наверное, в своей комнате...

Дневник Алары. День 70 год 12.

Продолжаю тихо сходить с ума. Начальство, видимо для оправдания перед своей совестью (если она у него есть, то я – синтегистка!), устроил меня на ключевую роль. Грейт лав отыгрывать по отношению к одному из важных персонажей.

Повбывала бы, как говорят в «Самотних». Не к добру вспоминаются всей командочкой... Короче, кандидатов двое – собственно целевой персонаж по сценарию и начальник. Начальника с радостью сдала бы Рингилу. Хотя... Можно просто поймать гада в темном уголке и потребовать удовлетворить мое горячее желание. В смысле, переписать роль так, чтобы целевого можно было убить.

Иначе я просто сорвусь. Хотя роль расслабона не предполагает, все равно тошно. Вот сейчас сижу по уши в травке какой-то и пишу.

А у самой только и мыслей – кого бы прибить и что там братишка вытворяет с моим Илсингом. Ответ на второй вопрос тоже какой-то неприличный...

–Так нормально? – наряжаться полосатый хейтер терпеть ненавидел. Одежду предпочитал поддерживать в относительно живом состоянии, причем ходить в новом не мог физически. Если что-то приходилось наконец выбрасывать, искал точно такое же. Единственное исключение – рубашка, последний подарок от Велки. Но там получилось случайно...

–Да, – наконец заключила Дэз, покончив с тщательным пятисекундным осмотром. – Пожалуй, ты в этой шкуре мог бы в случае чего долго существовать...

–Не ври, – у Мэлис своя жизнь. Любой знакомый раскроет маскировку за пару реплик...

–А вот против этого у меня есть средство, – Сильвер по обыкновению читала мысли. А ее мыслей Рингил не видел, хоть и напрягался достаточно. Похоже, она и впрямь думала только вслух – или просто делала это слишком глубоко. – Отражение. Оно старое, но поделиться я могу...

–Не нужно, – хотя бы в этой мелочи необходимо было выразить противоречие. – Мне не придется долго изображать Мэлис. Не хочу засорять мозги перед смертью.

–Рингил? – пережитое испытание не научило настырного сторонника идеи изменения истории любой ценой стучаться. – Я еще кое-что нашел...

–Тащи сюда, – хейтер почувствовал, что все же не до конца доволен образом. Может, для Дэз этого и достаточно, но... Не видел один полосатый сын трех великих рас (и трех малых) Мэлис в рубашке с трехчетвертным рукавом. Нельзя отрицать, что она вполне может ходить даже в платьях (Сулмор вот носит, например), но «может» не значит «направление подходит для экспериментирования».

–А можешь, ты подойдешь? – не понимая, в чем причина, Рингил все же потащился в соседнюю комнату. Илсинг, стоя на коленях, уже раскапывал кучу возможно соответствующей одежды. Ну, надо сказать, что демоны мужского пола не слишком уверенно себя чувствуют, когда им приходится ходить на каблуках. Требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к новому распределению веса.

Конечно, всегда можно жульничать при помощи манипуляций с гравитацией, но полосатому хейтеру это в голову не пришло.

–Что ты там выкопал? – в качестве ответа Гэбриел махнул рукой в сторону кровати, где была аккуратно разложена совершенно типичная майка. Коллекционер одежды, встречающейся в реальности хейтеров, определил бы ее как «классическая, скорее всего принадлежавшая кому-то из трибы людей, проживавших возле седьмого и девятнадцатого приходов на протяжении первого и начала второго года правления Вечной». Правда, демонов с подобным хобби в этой реальности не было и заниматься классификацией было некому.

«Рингил, я хочу с тобой поговорить, – хейтер ожидал этого, поэтому принял мысль. – Я тут подумал...»

«И как, понравилось? – ирония – вполне естественная реакция идейного самоубийцы, который одновременно примеряет облачение для последнего подвига и думает о том, можно ли передать свою тайну бывшей непредельщице, которой в остальном доверяет безоговорочно. – Или не очень?»

«Я думал о тебе, – начинается... Стоило посмотреть. Ну, хотя бы кто-то будет ненавидеть искренне... Нет, не улыбаться было нельзя. – Рингил, ты можешь подождать? Может быть, нужно будет убить кого-то еще? Из тех, кто тоже мешал твоему народу...»

«Я не могу «подождать», – хорошо, хоть майка пришлась впору – такие и должны быть немного мешковатыми... А о том, что можно убить нескольких демонов, думает едва ли не каждый, кто столкнулся с вероятностью существования убийцы демонов. – Сильвер знает, можешь у нее спросить, если мне не веришь. Если я кого-нибудь убью, мне не придется запускать программу для себя. Разве Дэз тебе не сказала?»

«Нет», – хейтер с неизвестно откуда взявшейся брезгливостью поймал взгляд, направленный снизу вверх. Илсинг, сидевший на полу в окружении шмоткообразного хлама, ничем не напоминал того демона, который поразил воображение юного хейтера в замке Алары.

Рингил помнил, что Гэбриел оставался собой в любом случае. И более представительные существа выглядели редкими идиотами после пары секунд глаза в глаза с одним маленьким хейтером. Жалкое зрелище – нормальное состояние. Даже Сулмор выносит с трудом. А, что врать самому себе, особенно вблизи от смерти... Она не выдерживает. На это способна только Мэлис. И, кажется, Сильвер. Хотя насчет нее Рингил уверен не был.

«Я могу убивать потому, что моя мать была создана беспредельщиками для этого. Но они не улучшали меня, – по крайней мере не в этом смысле. Хейтер помнил время, проведенное в нормализаторе за счет некоторых нелимитированных. Впрочем, они лишь исправляли свои промахи. В самом общем смысле. – Знаешь, есть такое похожее на меня полосатое насекомое, пчела... Вроде ос, которые водятся в оранжерее девяностого прихода, с одним маленьким отличием. Может ужалить один раз. Потом умирает. Ты меня понял? Есть демон, способный убивать, не умирая, но это не я».

«Алара не могла не сказать о Мэлис, – это Рингил подумал уже про себя. Внести соответствующее изменение в щит не составило труда. Мэл иногда защищала мысли. Подозрений не будет, маскировку делать не обязательно. – Сестричка может не знать всего обо мне, но Мэл... Это же общедепартаментской известности демон... Кем надо быть, чтобы ее не знать?»

Ближайшие несколько минут недвусмысленно продемонстрировали, что для этого нужно быть Гэбриелом Илсингом.

По истечении этого времени хейтер понял, что посвящать в общеизвестное последнего наивного идиота Департамента определенно не стоило. Хотя бы потому, что влюбленный фанатик немедленно уцепится за предложенную соломинку всеми четырьмя конечностями.

А одним-единственным аргументом в стиле «ты хочешь отнять у меня мой подвиг?» здесь отмахаться очень сложно.

«С другой стороны, – философски подумал Рингил, – Мэлис заслужила это куда сильнее. Но проблема в том, что я не собираюсь смотреть на эту сторону...»

Дневник Алары. День 172 год 9.

Кажется, это называют шпионскими страстями. Я о том, что мы узнаем обо всех изменениях в программе грядущего непотребства раньше, чем темные. Если темные об этом узнают, они оконтереют в плохом смысле. С другой стороны, и на нас это опережение действует в плохом смысле, как маленькая неуместная победа в большой войне. Эту сторону вижу только я. Нет, я не из тех параноиков, кто счел бы, что нам подсунули дезу. Параноиков у нас вообще мало, все у темных. Я о синтегистах тех линий, где такая подозрительность в норме быта.

Наверное, я слишком много читаю о синтегистах. Пометка – спрятать учебник по департаментскому религиоведению или хотя бы отметить его так, чтобы он больше не попадал в сумку вместо общего религиоведения. В конце концов, однажды просекут, что я не те статьи читаю... В конце концов, я хожу на уроки не для того, чтобы ржать над тем, как хейтеризм выглядит в разрезе с точки зрения не-хейтеров.

Итак, возвращаясь к страстям. Народ расслабился до невозможности. Что толку с того, что мы знаем количество требуемых для исполнения песен, если мы все равно никак не можем их выбрать? Все уверены, что темных мы победим без особых проблем. И впервые в жизни у нас есть нечто большее, чем уверенность на грани самообмана.

Илсинг говорит, что темные умеют соревноваться только в одном виде пения – кто хуже исказит исполняемое. Для тех, кто сомневался, он оторвал от сердца (выражаясь его словами) случайно завалявшееся в личных вещах пособие. Называется «Хит-момент». Пятиминутная запись. Оружие массового раздражения. Если темные и в этом вопросе хорошие ученики, расслабившиеся правы и их незачем напрягать.

Только вот я знаю, как хорошо темные при желании постигают то, что им нужно для победы. Правда, я не самоубийца – говорить об этом вслух...

У Ангмарской хватило ума придержать оскорбление действием до того, как мы остались наедине. Первый удар по морде я пропустила без особых возражений, понимая, что Сулмор в своем праве. На втором замахе все же поймала подругу на болевой прием и вкратце изложила суть произошедшего, особо упирая на то, что пальцем не трогала ее ненаглядного (глаза б на него не глядели!) Рингила.

–По-твоему, нужно было все на самотек пустить? – напоследок уточнила я, отпуская хейтершу. Та немедленно принялась разминать плечо, что я посчитала знаком согласия. – Ты, кстати, где вообще была? У папы?

–Нужна я ему, – пробурчала принцесса, сдаваясь наподобие стеклотары. – Да понимаю я, что выхода не было.

–Прощения просить не обязательно, – на всякий случай сказала я, подозревая, что именно этим меня сейчас попытаются ошарашить в лучшем стиле хейтеров второй ступени.

–И не собираюсь, – ожидаемо сообщила Сулмор. – Продолжай историю...

–Въедливая ты личность, – отвесила комплимент я. – Сразу догадалась, что на втором женихе там ничего не кончилось...

–Мэлис, если в вопросе замешана ты, то дело будет вонять авиатопливом в любом случае, – спорное утверждение, но хейтерская логика с обычной плохо соотносится. – Кого из хит-парада кошмаров зацепили?

–Есть вариант, что Сильвер, – честно ответила я. – Опять. Ангмарская, к тебе будет партийное задание – подвалить к замку Алары и выяснить, где находится полосатик. Если на месте – входишь и делаешь с ним все, что сочтешь нужным. Если нет – зовешь меня...

–Вношу коррективу, – хейтерша со значением подняла палец. – Идешь со мной. И только попробуй отказаться...

–Ладно, только попробую, – я почти непритворно вздохнула. Принцесса в гневе – это нечто такое, от чего даже Дестре полагается в теории убегать без оглядки. Дестра, конечно, не в курсе, зато в курсе я.

К замку мы просто переместились, благо с моей силой на все поля можно было прицельно плевать. Так же просто и вошли. Рэлкон обнаружился на первом этаже – напялив цепи, обращенный оборотень развалился на диване и с интересом смотрел видеозапись последнего концерта. Как раз того, на который я не попала по уважительной причине.

–Меломаньяк, – с восхищением сказала Сулмор, рассмотрев себя на экране. – Злой день... Я тут вообще-то Рингила ищу, наводку дали...

–А его нет, – с некоторым сожалением и почему-то легкой радостью в голосе осведомил нас Рэлкон. – Ушел. Вместе с Илсингом, куда – не сказал... Давно уже.

Дальше был мат. Такой, что стены затряслись. Материлась принцесса, я молча слушала. Собственно, звуковое сопровождение соответствовало ситуации. И если бы аналогичные новости выслушала хозяйка замка, здесь бы еще не те слова звучали. Все-таки Алара нас с Ангмарской существенно старше, уже на задания ездила... Правда, отучилась в «Пути», а там на дело нецензурного образования смотрят плохо, зато хейтерский стаж длиннее моей жизни...

–Нет, как будто я им помешать мог, – начал оправдываться оборотень, как только отгремело. – Как? Кстати, пока вы не ушли, – автограф можно?

Мы послушно расписались на обложке одного из Алариных дисков (старого, с нашим еще совместным концертом), после чего откланялись. За воротами Сулмор попыталась взять след, но ни Контера не вышло. Рингил вместе с женихом (вероятно, уже бывшим) сестры как провалились в другую реальность.

–Ну, делать нечего, – я позвала камни, но задать им вопрос помедлила. Показывать полосатика Ангмарской прямо сейчас было чревато. Тяжелыми увечьями для Рингила, естественно. А национальное достояние типа брата Алары надо сберегать, пока оно само шею не свернет в точном соответствии с собственной религией. – Будем думать логически...

В качестве логики у меня обычно работали камни, как бы мне ни остоконтерело это течение событий. Я задала артефактному украшению один прямой вопрос – какова вероятность того, что прямо сейчас моему однофамильцу грозит какая-либо опасность?

«Нулевая», – с некоторой растерянностью сообщили камни. Ради разнообразия хором.

–Что надумала? – в глазах Сулмор сверкали мелкие молнии. Мне примерещилось даже потрескивание и аромат озона.

–Рингил вне опасности, – ответила я, надеясь, что больше на мне срываться не будут. А то не выдержу и отвечу адекватно. – Любой. А вот тебе успокоиться надо.

–Я спокойна, – принцесса внимательно уставилась на тротуар, по которому мы шли. По плиткам расползлась сеть трещин. – Совершенно спокойна.

–Просто не о том думаешь, – возможно, я очень беспардонно лгала. Но надо было спасать меня, полосатика и окружающий мир. Демонесса самого переходного возраста и отвратного характера в гневном состоянии – это нечто. Атомные бомбы скромно курят по кустикам.

–А о чем мне надо думать? – к счастью, взгляд этих черных глаз я выдержать могла. Тренировка – великое дело. А привычка – величайшее.

–О том, что ему наверняка просто задурили голову, – и если это не так, то гипотетически задуренная голова серьезно пострадает. – Это же Рингил. Он на слово верит каждому, кто не непредельщик.

–Ну, знаешь, – возмутилась Сулмор, – он не идиот!

–Он – идейный самоубийца в состоянии фрустрации, – а это намного хуже. – Этот Илсинг его мог привлечь не тем, о чем ты думала. Полагаю, они посидели, поболтали на тему нужды мира в изменениях, вредной природы линейной истории и гадской сути Лайтина...

–Если так все и было, я его прощу, – хмуро отозвалась Ангмарская. – Эту тварь убить мало...

–Ага. Эту тварь надо вручить жене и дочери в подарочной упаковке, – поддержала я. – Так вот, есть мнение, что так все и было. Осталось примотать к версии Дэз...

«Она – идейный вдохновитель», – шепнули мне в левое ухо. Ведь не спрашивала же... Камень послушно заткнулся.

–А что мотать-то? – Сулмор слегка удивилась. – Думаешь, ей Лайтин не нагадил?

–Да куда ни плюнь, попадешь в того, кому он нагадил, – слегка покривила я отсутствующей душой. Среди материала сознательных жертв линейной истории было обидно мало. – Важно то, чей он отец... Сильвер вполне может это знать.

–И что, летим стучать Дестре? – практического мышления у принцессы не отнять. – Только сначала надо Рингила эвакуировать...

–Ну, опыт у меня есть, – по эвакуации полосатых проблем из эпицентра событий. Не совсем отрицательный. Без летальных исходов среди объектов эвакуации. – И насчет Дестры я бы не торопилась...

С Дестрой я в теории могу управиться одной правой (я левша). Но лучше не доводить до конфликта. Что-то не помню я среди достоинств первого кошмара мягкого отношения к знакомым и родственникам проблем, встающих на пути. Отсутствие исторических фактов крупномасштабной мести непричастным свидетельствует лишь о том, что причастным сбегать не удавалось...

–Да я так предложила, – Сулмор усмехнулась. Ну, подловила... Один-ноль. – Как вариант. И вообще, ты первая про Дестру сказала.

–Я сказала про Лайтина, не передергивай, – и, кстати, вопрос – а Лоренсу ли будет логично мстить за все хорошее с точки зрения самодеятельных апологетов изменения линейной истории? Не факт, что их точка совпадает с нашей, не говоря уже о логике. – Это не случай «говорим–подразумеваем»...

–Неважно, – отрезала принцесса. – Я все равно о другом. Мэл, если ты мне все-таки развешиваешь макароны по ушам, а я права...

–Понимаю, мне не жить, – но за мою молодую жизнь, дорогую как память, можно не опасаться. Если бы Сулмор не заблуждалась, то и Сильвер в истории не было бы. А Лайтин совершенно уверен, что она есть. Плохо другое...

Я решила, что Сила, чье вмешательство не имеет значения, это Вечная. А если я? Рингилу хоть кол на голове теши, когда вопрос встает... В смысле, вопрос о геройской смерти. Вряд ли память о Норе хейтера еще держит. Хотя, если подумать, могу ли я быть уверена в том, что Рингил рванул именно помирать? Просто лишний подвиг в копилку...

–Ангмарская, – начала я, собираясь рассказать свою самую свежую версию, но договорить не удалось.

Дневник Алары. День 71 год 12.

Начальник – сволочь. Причем сволочь, ознакомленная с некоторыми аспектами веры хейтеров. К сожалению, исключительно самоубийц – лет пятнадцать назад с кем-то из них работал. В результате по сценарию убивают меня.

Пошла морально готовиться. Плюс ситуации несомненен – еще и отпустят раньше.

А то что-то у меня нехорошее предчувствие...

Рингил не смог разубедить чокнувшегося Илсинга. Ничего не действовало – даже дополнительное воздействие (в облике Мэл) привело лишь к некрасивой сцене. Обливающийся слезами Гэбриел так долго умолял хейтера не умирать, что Рингил поневоле восхитился. Оставить после себя такого эмоционального демона – это же просто подвиг на ниве родной религии... Хотя, конечно, для одного носителя эльфийских генов слишком мелкий.

Отцепив от себя липкого будущего помнящего и ненавидящего, хейтер рванул к Дэз. За спасением. Понадеялся, что Илсинга она сможет разубедить... Вышло иначе.

–Не отговоришь ты его... А жаль, – спокойно сидевшая до изложения дела Сильвер немедленно встала и принялась сканировать комнату на предмет поиска чего-то. Судя по напряженности – оружия для себя. – Придется нам вдвоем идти, вероятный праправнучек...

–Сильвер, – Рингил подумал, что немедленно Илсинг Мэлис не найдет, даже если уже рванул на поиски. – Я хочу передать тебе одну тайну...

–Еще не время, – Дэз приобняла хейтера. – Подожди немного...

Окружающая среда замелькала калейдоскопом, и Рингил успел подумать, что нужно рассказать коллеге о том, что хейтеры в принципе не одобряют мгновенных переносов. А запутать следы можно и другим способом...

–Теперь можно? – спросил Рингил, когда пейзаж наконец-то устаканился. Сильвер притащила хейтера в реальность, координат которой он до сих пор не знал. Здесь было красиво. Будущие самоубийцы стояли в центре чашеобразно поднимающегося к небу золотисто-рыжего поля. Вдоль большей части горизонта небо горело алым, остаток темнел бешеным сиреневым цветом. Хейтер вспомнил крышу непредельского здания, откуда закат выглядел почти так же впечатляюще. По сердцу прополз холодок. Юный самоубийца сел на неожиданно мягкую рыжую траву, обхватил колени руками и подумал, что ему очень повезло со стилем одежды Мэл. Носи она короткие юбки, как Велка, и пришлось бы садиться на воздух, в очередной раз злоупотребляя силой.

–Рассказывай, – разрешила Дэз, усаживаясь рядом. Похоже, ей было все равно, как потом будет выглядеть ее серебристое платье. Надламываясь, рыжие стебли пачкали одежду, оставляли яркие следы даже на черном.

Да, здесь можно было говорить о Норе. Рингил вздохнул, перевел взгляд с расцвеченной майки на лицо Сильвер. Оно изображало неподдельный интерес.

–У меня была... Нора, – так и не сумев классифицировать мертвую коллегу, начал хейтер. Рассказ получился совсем недолгим. Слишком часто в последнее время Рингил проговаривал про себя эту историю.

–Я сохраню память о ней, – правильно ответила Дэз, выслушав историю. – Сказала бы, что твоя Нора совершила подвиг. Она позволила тебе дожить до дня, когда твоя сила стала нужной...

–Я и сам так думаю, – мрачно согласился Рингил. – Спасу мир, изменю мир... Сильвер, скажи честно – неужели у власти всегда будут стоять такие лживые твари, как Вечная?

–Полагаю, новой шефиней станет твоя... Мэлис, – на лице Дэз можно было прочесть «хотел честности? На, подавись!». – Райя не рискнет замыкать круг. А Вечной Силе наследует Вторая, сколько бы лет ей ни было... Насчет лжи у Мэл полный порядок, даже меня обманула, а вот насколько она сволочь, не знаю. Забавно получается, Рингил.

–История все равно пойдет, как предначертано, – и, значит, Илсинг был неправ. Что ж, есть куда более веская причина уничтожить Крэш Вечную, чем какое-то влияние на историю. Беспредельщики не должны получить права на родную реальность Рингила Джайниса. Хейтеров не предадут в руки экспериментаторов. – Чуть-чуть споткнется...

–Спотыкалась она не раз, – со знанием дела подтвердила Сильвер. – Все всегда идет по плану Лайтина, хоть и по самому краю этого плана. Хотя не факт, что такое сокращение сроков не отразится на нашей линейной истории более глубоко, чем обычно. С другой стороны, этот козел писал, что правление Вечной назовут веком, сколько бы оно ни продлилось... Мне Дестра рассказывала, – пояснила Дэз. – Лайтин вообще каламбуры любил. Ну что, родное сердце, будем действовать? А то, насколько я знаю Мэлис, если Илсинг ее найдет, все сильно осложнится...

–Почему сильно? – уточнил Рингил, вставая. Потемневшее небо над головой начинали засыпать слишком частые и бойкие звездочки. Возникло подозрение, что это и не звезды вовсе.

–Потому что Мэлис предана Вечной, – просто ответила Сильвер. – Не знал? Зато я знаю. Даже если я покажу ей этот договор, она предпочтет убить меня и наплевать на хейтеров. Ты многого не слышал о своей... Мэл, мальчик. А я знаю ее, как себя. Сомневаюсь, что за эти годы она сменила мнение касательно шефини.

–Моя тьма говорила, что Мэл совершает подвиг за подвигом, – теперь слова Сулмор обрели определенную окраску. Если Мэлис правда так относится к Вечной... можно ли ее разубедить? Нет, идеальная хейтерша не лишена логики, конечно. Возле такой властительницы поводов для славы предостаточно. Можно выбирать.

–И ей неизменно везет, – добавила Дэз, завершая цитату. Наверное, стоит опять прикрыть мысли... Рингил вернул на место щит, обвел на прощание взглядом рыжую траву (почему-то начавшую укладываться вокруг спиралью), списал странности на самовыражение Сильвер и перенесся вместе с последней.

Туда, где предстояло совершиться запланированному событию. Впрочем, запланировано оно было на более позднее время и в несколько ином составе... но над Илсингом плакать было совершенно незачем.

Порывшись в сознании, Рингил не обнаружил там никаких особых чувств к Гэбриелу. Разве что облегчение – оттого, что в эту историю он так и не замешается. Зато с Аларой у них теперь точно ничего не сложится, тоже плюс... После такой-то обработки!

–Неправильно улыбаешься, – немедленно отреагировала Дэз. Больше вокруг никого не было – для появления был выбран тихий закуток какого-то коридора. До ближайшей двери – пара метров, под дверью темно... Дальше по коридору попадались освещенные проемы, но было их мало.

–Некому улыбаться, – стараясь копировать интонации Мэлис, отрезал Рингил. – А как надо?

–Чтобы по ближайшему зеркалу, не считая меня, трещина прошла, – пояснила Сильвер. – Тебе нужно подобраться к Вечной на расстояние активации программы... Знаешь, что делать?

–Ну... зрительный контакт нужен, – промямлил не имевший практического опыта хейтер и тут же одернул себя: – Знаю! Под предлогом сообщения важных новостей...

–Все. Иди... а, ты же не знаешь, куда, – Дэз сплюнула. – Провожу. Пошли.

–А ты маскироваться не будешь? – поддел Рингил «вероятную прапрабабушку».

–Зачем? – Сильвер усмехнулась. – Все равно никто не поверит, что это я.

Дневник Алары. День 72 год 12.

Миром правит один закон. Подлости. Пора было в моем возрасте уже это запомнить, зарубить на носу и вырезать алмазным резаком между извилинами. Если повезло хотя бы в мелочи, от отката станет нереально плохо.

Жизнь хорошо заботится о том, чтобы у хейтеров все было в порядке с балансом.

Нужно было вовремя вспомнить об этом. И, может быть, чуть меньше радоваться в глубине отсутствующей души, когда над «моим» телом клялись отомстить. Видно же было, что этих клятв на ключевом – выше крыши Департамента.

И домой не нужно было так торопиться, все равно уже слишком поздно...

Я очень надеюсь, что речь идет об очередном поворотном моменте в истории. Иначе у меня скоро будет на одного брата меньше. И это изменение количества родственников я произведу лично.

Прости, Мэлис...

–И что дальше? – ситуация меня начала забавлять в тот момент, когда я пришла в себя. Похоже, мое чувство юмора было единственным настолько извращенным. Ангмарская, зафиксированная на стуле при помощи нескольких силовых линий, вообще не тратила время на эмоции и вопросы, а просто пыталась освободиться. – Остальные где?

Я же не могла не обратить внимания на иронию судьбы. Меня оглушили выстрелом из моего собственного КС–13. Который я подарила Рингилу. И если КСка сейчас в лапках этого... жениха Алары... В общем, значит, что предмет нашего поиска где-то поблизости.

–Мэлис, – матерь Контера вместе с мамой моего аватара... и об Дельтийский барьер! Если и это в меня влюбилось (судя по интонации, так оно и есть), мне пора заказывать паранджу. – Послушай... Их здесь нет. Уже нет. Они хотят завершить план...

–Они – так понимаю, что Рингил и Дэз, – в точку. В десяточку. Но влюбленное выражение на морде Илсинга осталось. Я скорчила вампирскую рожу. Это беспардонно пялящегося светлого проняло – отшатнулся, словно... Ну, словно вампира увидел, иначе и не скажешь. – А насчет плана поподробнее. Каким образом вы намеревались испортить последствия от действий Лайтина?

Моя не слишком изящная формулировка все же не представляла собой препятствия для понимания сути вопроса. Но Илсинг, тщательно глядя в сторону, отвечать по существу не торопился.

–Давай колись, – поддержала меня Сулмор. – Куда ты дел мою тьму, а? Ты мозгами вообще пользоваться умеешь?

–Рингил тоже в этом сомневался, – вздохнул Илсинг. – И не зря... Мэлис, скажи, ты ведь согласилась бы мне помочь?

Не могу долго задерживать на лице «вампирскую» улыбочку. Кожа не выдерживает.

–Смотря в чем, – уклончиво ответила я, памятуя, что так и не получила информации.

–Мне не кажется, что тебе нравится линейность истории, – в принципе так оно и есть. Но эту Лайтинову линейку мне нужно пока что защищать... Пока она не кончилась. – Я выяснил, как изменить ее течение...

–А если не уберешь руки с моих ног, то выяснишь, что находится у тебя в заднице. Увидишь своими глазами, – совершенно спокойно заметила я. – К Рингилу ты так же приставал?

Илсинг покосился на Ангмарскую и промолчал. Лучше бы он что-нибудь соврал, потому что именно этого Сулмор и не хватало.

Принцесса с рыком встала. На ее лице проступили темные вены.

–Если ты, подонок, – начала она, но я остановила ее жестом. Меня, кстати, даже не связывали...

–Я убью его, Ангмарская, потом, если ты захочешь. Но сейчас мы хотим кое-что узнать. Что ты хотел изменить в истории?

–Вычеркнуть из нее наименее достойную своего места личность, – наконец-то что-то похожее на ответ! – Крэш Вечную.

–Что? – неоригинально, конечно... И какой баран покусал этого парня? – Ты хотел убить Крэш?

–Она не заслуживает своего места, – зачастил Илсинг. – За время ее правления я успел убедиться, что она не лучше Феникс. Ты можешь не помнить, Мэлис, ты была ребенком...

Уел. Я действительно не помню начала своей жизни.

–Знаешь, если не думать, так действительно может показаться, – и кто из нас злой агент, Сулмор? – Но Вечная – это лучшее из того, что нам могло достаться.

–Не защищайте ее, – Илсинг улыбнулся, словно получил преимущество. Я просканировала окружающее пространство. Никого потенциально опасного не обнаружилось. – Она заключила с непредельщиками договор, в котором отдавала всех хейтеров им в качестве подопытных. Договор начнет действовать очень скоро...

–Правда? – глаза Ангмарской сощурились.

–Беспардонное вранье, – парировала я. – Вечная не заключала договоров с беспредельщиками.

–Вам-то откуда знать? – вот как я не люблю это выражение «я вас умнее, потому что старше»...

–Да будет тебе известно, – и тут я подумала, что раскрываться перед этим отребьем не стоит. Но демон предполагает, а закон подлости располагает.

–Совершенная? – конечно, Галиара я автоматически не посчитала источником угрозы.

–Да, – отступать некуда, позади Ангмарская. – Эанис позови... Скажи, что проблема с бумагами...

Галиар понимающе кивнул и испарился. Я плюхнулась обратно на стул, заложила ногу за ногу в лучшем стиле Вечной, глубоко вдохнула...

–Она – предводительница непредельщиков, – сволочь ты, Сулмор. Да, он не хейтер, и светит ему по минимуму Хаос... Но я могу и сама представиться! – Уже три года. Если бы договор существовал...

–Я бы знала, – все же перехватила инициативу я. – Но перепроверить не мешает. Бабуля?

Эанис уже прибыла. Да, проще поручать поиск бабушки тому, кто ее местонахождение чувствует. Это не метафора, а реально появляющаяся связь между близкими демонами. В определенном смысле близкими.

Я мысленно изложила бабушке суть дела, но меня прервали на середине. Похоже, Эанис смогла получить картинку напрямую из мозга Илсинга. Меня от этого практичного шага удерживало вполне понятное соображение. Ну, не хотела я продираться сквозь наверняка кишащие в этой светлой голове грязные мысли.

Момент... Светлая голова, бывший темный, отвращение по отношению к вампирам мейплифского и близких типов... Интересно, с Аларой он притворялся?

–Дэвил Илсинг, Дэз тебя обманула, – выдохнула я. – Ты зря изображал страсть к ненавидимому тобой существу. Никакого договора нет...

–И быть не может, – поддержала меня бабушка. – Кроме одного маленького соглашения... Это ведь смертник, да, Мэл?

–Я не сторонница самосуда, но не думаю, что Вечная помилует того, кто намеревался покуситься на ее жизнь, – я изучающе посмотрела на Илсинга. Так вот как выглядит чмо, выпертое в «Путь» за помощь светлым... По морде и не скажешь. – Вот народ... Кристалкой не пои, дай все свои личные проблемы списать на вселенский порядок вещей[ 15 ]!

Порядком я, конечно, обозвала линейку Лайтина. Заслуживает.

–Это тут причем? – возмутился Илсинг. – Я же не просил Рингила убить моего сводного брата! Я правда думал, что Крэш – тварь последняя... И если она меня определит в Хаос...

Похоже, эта возможность демона пугала не слишком. Ну да, если он уже уяснил себе, что существует конечная смерть...

–Может и не определить, в принципе, – прошипела Сулмор. – Не доживешь...

–Да, ты попал, – подытожила я. Провоцировать Рингила на подобные действия... Приставать ко мне... Вечная и впрямь может подождать. Или не может? – Эанис, ты не в курсе, где сейчас Вечная?

–Случайно в курсе, что ее опять нет на месте, – вот почему я и не дергаюсь, собственно. Интуитивно чувствую, что цели ничего не угрожает. А, соответственно, и Рингилу. Логические задачи по имеющимся известным я научилась решать давно. – А теперь у меня будет один маленький вопрос к Галиару...

Спустя несколько минут я поняла, что большей идиотки, чем лично я, мир не знал уже очень давно. Наверное, с того дня, когда Кэрин приняла решение обратить Лайтина. Но она не знала, чем обернется ее решение. А я была в курсе относительно связей Галиара.

–Нет, она меня не запугивала, – по тому, как морщилась Эанис от интонации расспрашиваемого, я поняла, что он напоминает ей Пейнджела. – Просто попросила об услуге. Я слишком хорошо знаю Сильвер, чтобы отказывать ей...

–И мое решение об ее исключении из наших рядов ты счел ошибкой? – я не смогла не влезть в беседу.

–Нет, Совершенная, – Галиар усмехнулся. – Сильвер не место среди нас. Ей нужно быть там, где мечтают о правителе, а не там, где уже есть олицетворение власти, – он указал глазами то ли на меня, то ли на бабулю. Стояли мы рядом. – Но она решила умереть, и я проявил понимание. Я помог ей в последний раз, если хотите меня за это наказать – пожалуйста...

–Обойдешься, – отмахнулась Эанис. – Мэл, прости дурня.

–Не вопрос, – если он переживет сцену ревности в исполнении моей бабушки, то любое наказание после этого покажется отдыхом. Или я плохо знаю свою бабушку. – Только ответь, где сейчас Дэз...

–В Департаменте, – чуть помедлив, ответил Галиар. – Сейчас – точно...

«Мэлис, ты ведь и сама справишься?»

«Да, бабушка...»

«Тогда мы уходим...»

Я говорила, что хорошо знаю свою бабушку... Кроме того, она первой почувствовала, что к нам приближается Алара. Быстро сделав расчет приоритетов, я схватила одной рукой Ангмарскую, а другой – Илсинга. Больше никого это дело коснуться не должно было.

Дневник Алары. День 72 год 12. (вечер)

Я позволяю истории вычеркивать меня из себя, и, наверное, это правильно. Кому нужны такие герои, как я? У мира уже есть Мэлис.

А еще есть мой брат. И пусть он живет дальше, надеюсь, что ему не повредят мои проклятия, ведь я не знала, что на самом деле происходило...

Кажется, я слишком хорошо умею прощать. Но это скорее достоинство, правда? Кодекс гласит: прощайте мир за ту боль, которую он вам приносит. Прощайте не в мыслях, а действием и бездействием. Бессилие порождает ненависть. Прощение – лучший путь к потере силы.

Силы у меня никогда особо и не было. Нечего терять.

Я прощаю тебя, Гэбриел Илсинг.

Ты не заслужил, но это ничего не значит. Я все-таки хейтер.

Дорогу до кабинета Вечной Сильвер знала явно по чужим словам. В результате они так и не дошли до пункта назначения, когда появилась действительно непреодолимая преграда. Рингила это обстоятельство разозлило. Особенно если учесть, кто именно перехватил несостоявшихся героических личностей на полдороги от подвига. Точнее, убийства.

–Мэлис! – первый раз в жизни хейтер не был рад видеть этого демона. Она появилась в сопровождении Илсинга. Значит... Неужели? – Ты хочешь отнять у меня мой смысл жизни?

–Это не смысл жизни, – Мэл хмуро улыбнулась. – Это просто ошибка, которой я не дам совершиться.

–Ты просто не знаешь, на что способна твоя Вечная! – выкрикнул Рингил, ни на что уже не надеясь. Но хейтеры не сдаются. – Она не годится в минимально ненавидимые даже с натяжкой!

–Я знаю, на что она способна, – не стала отрицать. Почему? Рингил покосился на Дэз. Та стояла с растерянным выражением на лице, совершенно не готовая прорываться...

–Илсинг рассказал? Или... подожди, – хейтер подумал, что мог неверно расставить акценты, – ты считаешь, что я ошибаюсь, желая завершить свою жизнь ради спасения своего мира?

–Да, – ответил Гэбриел, но Мэл жестом заставила его замолчать.

–Ты ошибаешься, думая, что смерть Крэш что-то решит, – просто сказала идеальная хейтерша. – Судьбы мира меняют не так.

–А как? Или я не имею на это права? В конце концов, я хочу, – окончанием фразы Рингил подавился. Из-за спины Илсинга вышла тьма. – Сулмор?

–Но Лайтин все-таки дебил неграмотный, – ни к кому не обращаясь, пробормотала Мэлис. – «Присутствие», а не «вмешательство»... Ангмарская, действуй...

–Рингил, зачем? – голос Сулмор затронул какие-то струны в отсутствующей душе хейтера. Живая тьма могла куда больше, чем потертый образ, хранившийся в памяти. Одна за другой надломились опоры решимости, казавшейся алмазной по твердости. – Тебя обманули. Не время проявлять упорство в заблуждении, все очень серьезно... Зачем ты пошел с ней, скажи?

–Она стала одной из нас, – тьма должна понять. И о каком обмане речь? Договор был подлинным... Сильвер не возражала, она так и стояла за спиной Рингила, рассеянно глядя – кажется, на Мэлис. – Я принял ее, тьма моя. Я пустил ее на путь. Я имею право на это, ты знаешь... И она не лгала мне.

–Может быть, – прошептала Дэз. – Я не помню своих слов. Может быть, я была честна, когда ступала на этот путь... Но я не могу его завершить...

Сильвер рванулась к Мэлис и в полушаге от цели наткнулась на щит. Прошла секунда – и Мэл, словно решив в пользу безразличия, сняла защиту.

–Отражай, – скомандовала идеальная хейтерша, зло усмехнувшись. – Тебе ведь этого не хватает, правильно?

–Ты позволяешь? – неверяще спросила Дэз. Она, казалось, готова была упасть на колени. Рингил непонимающе смотрел на происходящее. Он не заметил, как Ангмарская подошла к нему и обняла за плечи. Лишь ощутил нечто вроде поддержки, направленной не на намерения, но на саму суть демона.

–Я хочу соединиться кое с кем в отражении, – Мэлис словно стала выше ростом. – Не знаю, что из этого выйдет, Сильвер, но попробовать можно...

Дрожащие ладони Дэз легли на запястья Мэл, судорожно сжались, как будто бывшая беспредельщица хваталась за соломинку. На мгновение Рингилу показалось, что он видит на месте Сильвер незнакомую демонессу – очень похожую на Мэлис, отличающуюся лишь цветом волос, но другую. Потом он понял, что инаковость эта иллюзорна. Отражение может отличаться от оригинала, если с зеркалом проблемы. Отражение остается всего лишь отражением, если не становится новым оригиналом... Отражению не обязательно занимать место оригинала...

Рингил не сразу понял, что говорит вслух. В воздухе темного коридора слышался тихий хруст, словно кто-то шел по снегу. Дэз разжала руки и шагнула назад, теряя равновесие.

–Не получилось, – грустно заключила Мэлис. – Мои ошибки все-таки неисправимы... Контерова инерция...

–Инерция – явление временное, – сообщила висящая на воздухе Сильвер. Держал ее, похоже, Илсинг. Таки проявил себя не деталью обстановки. – Просто один шанс из учетной единицы срабатывает не всегда, правильно?

–Решаю я или не решаю, итог один, – Мэл махнула рукой. – Сволочь Лайтин ошибался редко... хоть и дебил неграмотный.

–Самоучка, – хмыкнула Дэз. – А промахнуться на миллиметр, когда пишешь больше часа подряд, может кто угодно. Это была не его ошибка. Ты знаешь, чья.

–Теперь моя, – на лице Мэл появилась странная улыбка. – Сколько еще таких изменений?

–Достаточно, – Сильвер закрыла глаза. – Теперь ты это знаешь. И я знаю...

–Может, и ты все же вернешься? – этот вопрос остался без ответа. Дэз отключилась. Мэл вздохнула. Неестественное напряжение рассеялось, Рингил почувствовал, что у него явственно дрожат колени. Он совсем недавно готов был уничтожить Вечную ценой собственной жизни... Поверил бумажке, написанной Контер знает кем! Да, бывает время, когда нужно упорствовать в заблуждениях, но оно еще не наступило...

–Пси большое, Мэлис, – выдохнула рядом с ухом Рингила Сулмор. – Пси, что спросила...

–Я помню, – Мэл вытерла лоб тыльной стороной ладони. – Я все помню... Рингил, что у тебя за озарение было такое?

–Какое озарение? – это она про те слова насчет отражения? Или о чем? – В смысле?

–В дизайнерском! Какого Контера ты под меня закосить решил? – похоже, задавать вопрос Мэл передумала. – Себя как в зеркале я вижу, только зеркало это мне льстит. Причем беспардонно. Ты на порядок красивее...

–Сейчас, – Рингил смутился. На то была причина. Он снова забыл заслонить мир от своей Контеровой внешности. За короткое время общения с Дэз можно было легко отвыкнуть и от необходимости прятать глаза. Хейтер сосредоточился, развеивая иллюзию. Мэл немедленно прыснула, адекватно реагируя на зрелище идейного самоубийцы в женской обуви. Рингил наклонился, нарочито неспешно расстегнул ремешки и швырнул босоножки к ближайшей двери. После чего начал тщательно вытирать руки о стену.

Хейтеру было очень стыдно. Показывать это иначе он не собирался.

–Лично мне лишние титулы вписывать некуда, – тем временем высказывала свои соображения Мэлис. – Ангмарская?

–Аналогично, – ответила Сулмор.

–Значит, сейчас мы отсюда валим... А Вечной знать совсем не обязательно, – Мэл говорила серьезно. Даже если судить только по интонации. И Рингил был с ней согласен. Он понимал, что огласка происшествия повредит в первую очередь хейтерам. Рингил допускал возможность вторжения Вечной в его реальность. Даже если договор – подделка, где гарантия, что Крэш не знает координат? Хейтеров слишком много, чтобы беречь тайну...

–Вместе с этим? – Сулмор покосилась на Дэз.

–Она – хейтер, пусть даже и недостойный, – Мэл вздохнула. – И в любом случае это уже не совсем Сильвер.

Дневник Алары. День 180 год 9.

Прилично ли хейтерше петь о любви? Искренность исполнения точно пострадает, если я не буду вспоминать Лайла. А если вспомню, пострадает как минимум качество. Не говоря уже о моих нервах. Впрочем, о них можно не вспоминать, мне как раз неплохо было бы слегка подкорректировать баланс.

На меня ставят. Уже ставят, как бы смешно это ни звучало. Опять ставят.

Не я первая отметила, что свет излишне самонадеян. Добро, кстати, тоже.

Не мне это исправлять.

Меня обвинить не в чем. Я просто выбрала тот выход из ситуации, который не сулил неприятностей Рингилу. Остальные обстоятельства меня уже волновали постольку поскольку.

За язык Илсинга я не волновалась. У меня на него был куда более весомый компромат, притом снабженный какими-никакими доказательствами. Алара скорее поверила бы моим словам – судя по тенденции...

Собственно, иначе как законом подлости нельзя объяснить то, что именно на Алару мы и напоролись. Пиарщик из меня аховый, могу только основную идею давать. Зато Дэвил разошелся не на шутку (имя его я вспомнила легко, достаточно было сопоставить любимые матюги Дагора). Выгораживал он, ясен дуб, себя, но за компанию обелил репутацию нам всем. Я в очередной раз оказалась героиней без страха, упрека и прочих сопутствующих мозгам качеств. Рингил – невинной жертвой (на эпитете я чуть не ухихикалась), досталось определений превосходной степени и Ангмарской. Кстати, принцесса от своего хейтера не отходила, что вкупе со словоизлияниями убедило Алару в нашей версии событий.

Я говорила мало, в основном подтверждая слова Илсинга. Ну, еще объясняла, почему Дэз теперь относительно безопасна... Это ложью не было, к слову говоря. Правда, само объяснение имело мало общего с истиной.

Я всего лишь решила исполнить пророчество – так, как сама его поняла. Отразившись в Дэз, я вызвала к жизни бледное подобие Миры. Но услышать то, что было сказано, я не ожидала. В книге Лайтина – в той версии, которую воссоздала Мира, – все же есть ошибки. И, поскольку мы с Мирой навсегда одно, эти ошибки впечатаны в ткань мироздания.

Собственно, в умозаключениях Лоренса и раньше находилось немало натяжек, откровенных ляпов и пренебрежения фактами в угоду заранее придуманной версии. Другое дело, что в глазах большинства ляпов не было. Искажение информации, неизбежное в любых обстоятельствах, превращало пророчества в точное отражение событий, стоило последним произойти. Точное отражение в мыслях большинства. А мнения непосредственных участников не спрашивали, хотя неточности затрагивали именно и только их.

В любом случае, что бы там ни изменилось в грядущем, линейка пострадала не сильно. В отличие от Сильвер. Отразив меня в полном объеме, она не могла не сдвинуться. Да еще и Рингил сверху... Мы представляем собой идеальную пару, если нужно поставить все с ног на голову силой двух демонов. Причем собственно силой нам пользоваться не обязательно. Достаточно позволить окружающим попробовать самоубийственную тактику под названием «используй Джайнис в своих целях». Результат ошеломляет в любом случае. В основном окружающих. У нас же все в относительном шоколаде. Хотя бы с точки зрения цвета.

Одно мне не очень понравилось – отношение Алары к Илсингу ощутимо потеплело. Герой, как-никак. Да еще и скромный, как настоящий хейтер. Не удивлюсь, если вскорости дело закончится чем-нибудь вроде свадьбы. Хейтеры, конечно, женятся в редчайших стечениях обстоятельств. Когда в межреальности дохнет очередной чокам[ 16 ]. Но при всей моей нулевой осведомленности в вопросах психологии демонов невооруженным взглядом видно, что дело клонится в запредельную серьезность.

Конечно, можно было сказать Илсингу, что проброс Алары для него закончится нехорошо, но не озвученная угроза всегда понятнее. Интуитивно. Да и потом меня будет совершенно не в чем упрекнуть. Алара – это наказание, по сравнению с которым Хаос бледнеет на корню. Так считает Рингил. И я в принципе согласна.

–Ты понимаешь, когда она сказала про договор, у меня в голове все критическое мышление полетело к Контеру, – а это Рингил объясняет Ангмарской свои заморочки по делу. В который раз. Интересно, на каком круге Сулмор поверит? Кивает уже, вообще-то...

Насчет Илсинга и Алары полосатик не возражает. В смысле, ругается, конечно. На тему того, что теперь к сестре зайти нельзя будет. Потому как от вида этого Илсинга несчастного хейтера теперь просто тошнит. Полагаю, что от разочарования, но вслух я не уточняла. Рингилу и так хреново. Настолько, что Дэз он понимает.

А Сильвер... Вот она, сидит. Думать о ней мне не хочется, а надо. Потому что умом я понимаю, что это качественно иной демон, и говорить об этом могу, а в отсутствующей душе таки отторжение. Легкое. Даже знай я, что в этой оболочке живет Мира, и то не смогла бы сдержаться... А Миры там нет. Там ненадолго существовало ее отражение, мертвое и бесполезное. Возможно, мне по силам пробудить ее еще раз. Дэз выдержит, хуже ей уже не сделаешь. Но Мира не воскреснет. Шанс был, просто он не сработал. А может, его и не было. Или не было особого желания... Нет. Желание не при чем. Ведь у меня достаточно силы, чтобы менять историю, я только свои ошибки исправить не в состоянии.

К сожалению, Мира – это я. Все-таки я. Изначально...

Я прикоснулась к тыльной стороне ладони Сильвер. Демонесса не отреагировала, продолжая изображать сломанную куклу со сдохшей программой. Интересно, у Дэз даже кожа серебристая – если присмотреться вблизи. Или этот эффект дают волоски?

Сильвер может быть моим предком. В той же степени, что и Контер. Я могу узнать точно, у меня есть возможность, но я не хочу. Вероятность – это интересно. Определенность скучна. Определенность налагает ограничения.

Каково жить, лишь отражая окружающих? Что нужно отразить, чтобы отражение заполнило оправу зеркала без остатка, изменив суть, превратив амальгаму в фотобумагу?

Возможно, для этого достаточно меня.

–Сильвер, – я говорила негромко. Увлеченные друг другом хейтеры меня не слышали. Могли бы видеть, конечно, но им было не до того. – Мира...

–Я все же вернусь, – произнесла она, и я почувствовала, как по спине замаршировали мурашки. Не меньше дивизии. – Когда ты окажешься на моем изначальном месте. Тогда я займу твое. Но это буду не я. Скорее ты. До встречи, Мэлис...

Сильвер моргнула, и ее глаза вновь засияли серебром. А может, ртутью. С мелкими безумными искрами.

–Я становлюсь тобой, – она совершенно по-старому хмыкнула. Я вдруг поняла, что заставляло ее цепляться за эту крошечную черточку – желание сохранить хоть что-то индивидуальное. – Надо признать, ты приятнее, чем Контер... Ты разная.

–А кто меня такой сделал? – поинтересовалась я. Дэз я нисколько не боялась. Она не собиралась ни сбегать, ни нападать.

–Ты сама, – чуть помедлив, ответила Сильвер. – Мэлис, я уже упала. Ты дашь мне полежать и отдохнуть? Я не хочу возвращаться.

–В смысле, возвращаться подопытной крысой? – уточнила я.

–В смысле – совсем, – чуть жестче отрезала бывшая непредельщица. – Я хочу даже не начать сначала... Мне нечего начинать.

–Разочаровалась? – судя по всему, я нашла верное слово. Дэз кивнула. Потом мотнула головой.

–Хуже. Передумала. Там, где я была раньше, предполагалось, что я стану именно такой тварью. Там любая стала бы... кроме тебя, может быть.

–Я тоже, – если можно верить видениям о несбывшемся. – Теперь кое-что изменилось.

–Я всегда знала, что Эанис хочет от меня избавиться, – хмыкнула Сильвер. – Мы стали соперницами, как только она получила власть. В любом деле она старалась превзойти меня. Я отражала ее раз за разом, просто чтобы удержаться на одном с ней уровне. Отражение зашло слишком глубоко, настоящая заноза... сейчас ее нет. Все это время я ошибалась.

–Эанис была не такой, какой ты ее считала? – я понимала Сильвер с полуслова.

–Все это время я отражала не ту грань, – уверенный смешок. – Я не понимала, что привлекло к ней Галиара. Знаешь, он такой смешной... Он говорил мне, что мечтает увидеть светлую версию нашей организации. Где не нужно из кожи вон лезть, чтобы превзойти Дестру в глазах окружающих, а в остальном все то же самое...

–Вот и дождался, – усмехнулась я. – Сильвер, я не заставляю тебя возвращаться. Ты хейтер, к тому же самоубийца. Но если хочешь – можешь приходить. Твои знания остались при тебе, если захочешь их кому-то передать...

–Амалия, – мгновенно ответила Дэз. – Амалия Литтон. Глава третьего центра. Надеюсь, не испорчу демону жизнь, ее дочке чуть больше года... Мэлис, нужно, чтобы это был твой приказ.

–Она не секондалистка случайно? – возраст дочки наводил на размышления.

–В некотором роде, – хмыкнула Дэз. – Полагаю, для нее это был очередной эксперимент.

Дневник Алары. День 73 год 12.

Мне на роду написано влюбляться в героев. Это наследственность. Моя бабушка родила от демона, пришедшего в ее мир на стабилизацию. Моя мать выбрала единственного мужчину, сумевшего стать символом и знаменем хейтеризма. Не ее вина, кем он стал потом. Героем Пейнджел быть не перестал. Теперь моя очередь. Лайл, Ник, Мэл... Это не любовь, это восхищение. Любить надо реальных. Папа тоже был героем не сам по себе. И Гэбриел оказался в нужном месте в нужное время.

Героев делает время и память. Самоубийцы правы в этом. Каждый из нас там, где мы работали – либо герой, либо тварь типа Контера.

Я – светлая, он – светлый... Гэбриел станет хейтером, я уверена.

И он от меня не уйдет.

Папа как-то говорил, что нужно чем-то заслонять пустоту. Знать, что она есть, но не смотреть все время. Что-то должно быть. У него были мы, у меня будет Гэбриел.

Алара Илсинг. Звучит.

–Наваждение. Ты не знаешь, как это бывает, – они все никак не могли наговориться. Никак не удавалось подобрать слова, чтоб сказать все раз и навсегда. Наверное, потому, что Рингил все-таки не мог открыться до конца. И Сулмор... Нельзя сказать, что между ними не было секретов. Были. Какие-то были...

–Знаю, – наверное, это тоже неправда. Не может тьма знать, каково это – восхититься придуманным образом, позволить повести себя на последний бой, а потом жестоко отравиться. Неужели любовь всегда заканчивается предательством? Но он – хейтер, он выживет... И Алара наконец успокоится. Ей такой нужен – обманщик в мишуре.

–И Сильвер... Он и ее обманул... Или она – нас обоих, я так и не понял...

–Ты сам себя обманул, – почему-то это звучит, как правда. – Ты хотел обмануться. Хотел уйти. Зачем, Рингил? Зачем так быстро?

–Время ничего не значит, – прописная истина. – Когда оно подворачивается... Ты все знаешь, Сулмор.

–Да, – она никогда не плачет. По ее глазам невозможно понять. А слезы легко дематериализовать. – Ты устал, да?

–Круг жизни замкнулся[ 17 ], – и мечты посыпались прахом. Она живая. Она будет жить и ненавидеть. А он не может ни ползти, ни лететь. Это пройдет... Здесь нет звезд, их не видно, и не видно солнца, не понять, день над головой или ночь... как же надоел этот город... Алара нарисовала свой собственный портрет в архитектуре, она угадала все черты. – Тьма моя, давай унесемся отсюда. Я сейчас готов плюнуть на принципы.

–Предлагаешь полетать? – ни тени отторжения. – Может, тебе и станет легче. Полетели. Мэл есть с кем поболтать...

–Может, она поймет больше, – Мэлис всегда понимает... Не для галочки, по-настоящему...

–Вернись. Тебе не идет эта депрессия, – кого-то волнует, что идет одному абсолютно привлекательному хейтеру... Но и впрямь стоит вернуться. Впереди лишь ад... к счастью, не бескрайний. Да что это из памяти ассоциации лезут одной направленности?

Есть одна песня про кумира. Правда, про девушку и ее идола, но примерно о том же самом. Игра, использование... И до финала – никаких критических мыслей. Одно и то же... Кто осудит[ 18 ]? А кто расскажет все как было? Эй, принцесса, не слушай того, кто назвал тебя своей тьмой... Он такой же лжец, как и ты.

«Тьма моя, как мне объяснить тебе, что случилось со мной? Все началось раньше. До смерти Норы я еще считал, что мой мир – рай. Теперь я еще не готов потерять весь мир ради какой-то цели, но близок к этому. Подобие мечты, подсластившее ложь Илсинга, было почти лишним. Я хочу уйти и хочу быть с тобой... С тобой, тьма моя, с Мэлис, с Велкой, с Норой... Тьма моя, если я и жалю, то не потому, что не люблю. Я люблю. Но это не изменит того, что я хейтер. Это не влияет на мою цель. В моих снах есть лишь одна фея – ненависть... Без нее мир становится пустым, и его не заполнит ни одна любовь. Ты прекрасно знаешь это, мы с тобой на одной стороне... Тьма моя, как мне признаться в моих сомнениях? Когда ты рядом, я не сомневаюсь в своей цели... Когда ты рядом, я путаю правду и ложь...»

–Я здесь, – и что я делаю здесь? Здесь, в этом всеми забытом месте? Забытом согласно договору... на время.

Они пересекли границу поля, и Рингил ощутил кожей разницу температур – здесь воздух почти горел.

–Жарковато, – заметила Сулмор, укорачивая свой наряд. – Ничего, чем выше – тем прохладнее. Просто летать будем или с крыльями?

–Я не позер, – легкая интонация не получилась. Произнесенное звучало скорее обиженно.

Рингил оторвался от земли родного мира и понесся к прозрачно-синему небу. Хейтер не чувствовал ничего особенного. То, что приходило тогда, с Мэлис, не вернулось. Неосознанно Рингил потянулся к парящей рядом Ангмарской, похожей на клочок ночной темноты, забытый в сердцевине дня. Контакта ладоней было определенно недостаточно. Хейтер потянул тьму к себе, намереваясь прижать – как в танце, хоть танцевать он никогда по-настоящему не умел. Сулмор вздрогнула, словно ей предложили как минимум слияние. Сквозь щиты просочилась мысль, больше похожая на просьбу-эмоцию...

Не предавай меня...

Это было не воздействие положенной ступени, а крик отсутствующей души демонессы. Крик, который и слышать не полагалось. Эмоция, надломившая без того нестойкое сознание Рингила.

Он закрыл глаза и обнял Ангмарскую так, как его отец обнимал мать. Так смешно... Хейтер всегда был уверен, что для этого маленькие, плохо знающие кодекс дети обнимают игрушки – чтобы почувствовать себя сильными, заботясь о ком-то. Почувствовать силу, которой нет. Почувствовать суть в бездушном, лишенном сознания существе... Понятия одного рода.

Рингил помнил, что потом этих игрушек уничтожали их собственные владельцы. Сжигали, хоронили, резали на куски... своего рода шаг к ненависти, превращенный в обязательство по личному решению демона.

У него самого никогда не было игрушек.

–Странный дар и наказанье – быть к любви приговоренным... Я клянусь – нет большей казни, чем[ 19 ]... – пение Ангмарской, очень тихое, дошло до сознания не сразу. Хейтерша явно воспринимала это объятие как танец и, похоже, наконец-то смирилась с этим фактом. Танцевать полагается под музыку...

–Сулмор, – тихо произнес Рингил, обрывая песню.

–Да? – так же негромко отозвалась она.

–Я не предам тебя. Если будут варианты – я вспомню о тебе. Ты хочешь этой клятвы?

–Поклянись себе, – она опустила голову на его плечо. – Ты все равно преступишь.

«Наверное, она так и не смогла похоронить свои игрушки. И я стану первым, от кого она избавится, пусть и не по своей воле...»

–Тьма моя, – голос стал чуть жестче. – Не отнимай точку опоры у падающего.

–Рингил, – Сулмор вздохнула. – Падающих подталкивают. Я не хочу обольщаться. Просто пообещай, что будешь думать, за что отдаешь жизнь. Раньше ты был не таким доверчивым.

–Это не все, – недосказанность висела в воздухе совсем рядом, жарясь на том же солнце.

–Если ты считаешь этот мир редкостно хреновым местом для жизни, то ты очень обижаешь меня. Я надеялась, что хоть частично скрашу твое безрадостное существование, – а это уже вторая ступень. Значит, Сулмор сейчас в порядке. Хотя бы относительно.

–Когда ты рядом, – он осекся, не желая лгать. Пусть додумает сама. Пусть придумает завершение, полностью обратное истине.

–Я не могу все время быть рядом, – она это сделала. Можно выдохнуть. Мысленно.

–В одиночестве приходят странные мысли, – это правда. Пока не расшифровываешь значение. – Я все же хочу обещать. А цену клятве ты назначишь сама.

–У тебя неограниченный кредит доверия, тьма моя, – кожа плеча ощутила влагу. Рингил не стал смотреть на Сулмор, понимая, что ей не хотелось бы этого сейчас. Если она действительно почти в порядке. – Не проси объяснять, почему...

Дневник Алары. День 212 год 9.

Я не умею писать стихи. Это минус, наверное... Но в этом вопросе можно обойтись без меня. Хейтеру не обязательно НЕ уметь этого, правда, просто большинство не может...

Я хотела бы, чтобы мне посвящали стихи. Это очень неправильно. Такое желание определенно противно кодексу.

К счастью, желание так и останется всего лишь неосуществимой мечтой.

Хотя иногда мне и хочется вот так сдвинуть баланс. Чтобы потом долго восстанавливать...

В такой форме желание уже не выглядит слишком кощунственным. Надеюсь.

Мы идем к провалу. Я абсолютно уверена. Поэтому и думаю о чепухе.

Впереди – прекрасный повод сдвинуть баланс сразу по двум позициям. Я буду просто купаться в ненависти.

Время подготовиться.

Ах да... Среди темных команд есть одна, в которой солисткой заявлена Мэл.

Поэтому я больше не сомневаюсь.

Мы идем к провалу.

–Все непредельщики считают своих детей объектами эксперимента? – с некоторым сарказмом произнесла я. Рингил и Сулмор уже очистили плацдарм – я совершенно за них не беспокоилась. По одной простой причине – если кто и хочет полосатику долгой и счастливой жизни сильнее, чем я, то это Ангмарская. За исключением моментов, когда ей вполне закономерно хочется его прикончить. Мне и самой хотелось.

–За всех не скажу, – Сильвер уставилась куда-то в стену. – Алана не была экспериментом, это точно. Я любила... я люблю свою дочь. А твой отец не был мне сыном, только воспитанником.

–Мой отец? – Дэз говорила о том, что мне не хотелось бы обсуждать, но остановить ее я все равно не смогла бы. Даже самый риторический вопрос мог запустить цепную реакцию. Как, собственно, и произошло. Соображений, заставлявших Сильвер скрывать какую-то информацию, больше не существовало.

–Я нашла его, он был последним истинным, – я догадывалась, что в этом особой ошибки не было. – Обычной чистой матрицей Хаоса, я даже не вскрыла его сути[ 20 ]. Может, ее и не было. Но учился он быстро, причем на редкость, простой истинный акселерат к девятнадцати годам не достигает даже твоего уровня, а твой отец уже вырос. Думаю, Хаос одобрял мою идею, – на сей раз она рискнула посмотреть мне в глаза. Ждала возражений? Интересно все же, сколько в ней осталось от предыдущей формы... Не больше доли процента. А может, это проявление уже моего отражения...

–Хаос хотел создать меня, – не стала отрицать я. – Цена воплощения его желания несущественна. Мой отец вполне мог быть создан специально для вас. Но, с другой стороны, и вся ваша организация служила только этой цели.

–Это твоя организация, – мягко поправила Сильвер. – Твое тело. Там не должно быть подобных мне раковых клеток.

–Скорее ты похожа на серебряную пулю в теле вампира, – усмехнулась я. – Неактивную до времени. И да, я не из любителей щекотать нервы. Дэз...

–Да, Совершенная? – на секунду мне почудилось, что из ее тела на меня смотрит Галиар.

–Каникулы у меня все-таки ограничены по времени. Поэтому я тебя сейчас лично отведу к этой Амалии, и... и потом уже будем что-то решать насчет тебя. Или ты считаешь, что уживешься с хейтерами? Не до такой степени они простые, Сильвер...

–Я могу умереть, – заметила Дэз.

–Не сможешь, – я намеренно скопировала ее обычный смешок. Сильвер передернуло. – Не хватит решимости. Ты брала ее у Рингила, полагаю...

К слову говоря, в то, что полосатик сможет умереть по своей воле, а не по аналогичной дурости, я не верила. Даже если его уже с таким трудом держит память о фиктивно убиенной Норе, есть еще вполне живая Ангмарская принцесса. И есть моя психика, которая может круто пострадать. Не знаю, компенсирует ли это в сумме вышеуказанную дурость...

–Я хочу отразить тебя еще раз, – угу, теперь оно со всеми затруднениями в жизни будет так справляться... Я послушно протянула руки. Предкиня все же вероятная. К тому же, раз она воспитывала моего отца, то это считается за дополнительную связь. Вот, например, взять мою Великую наполовину тезку. Воспитателем у нее была Дестра. Результат обучения смог войти в историю двумя ногами... Правда, не слишком прилично получилось.

Закончив копировать очередную грань меня ненормальной, Дэз согласилась даже на встречу с Эанис. При условии, что я буду стоять рядом. Убедившись, что моя подруга плотно занята своей личной жизнью, я перенеслась к бабуле. Естественно, не одна.

Бабуля, похоже, была морально готова к моему появлению. И даже ждала. Сильвер она приветственно кивнула, как подруге. Дэз отвечать не стала – наоборот, демонстративно отвернулась.

–В общем, она теперь хейтер, – озвучила я очевидную истину. – Согласно закону...

–Самое место, – хищно улыбнулась Эанис. Я ее понимала – Дэз серьезно потрепала бабулины нервы. – Он нее любое общество аналогично стонет... Сильвер, я тебе больше ничем не угрожаю, почему ты так некультурно себя ведешь?

–Я не хочу отражать тебя, – без интонации сообщила Дэз.

–Рингил? – поинтересовалась моя бабушка с улыбкой. – Ты бы еще его отца отразила. Близкий опыт-то есть...

–Неужели тебя до сих пор волнует Пейнджел? – Сильвер хмыкнула. – Эанис, где в твоей матрице вписано это стремление к инцесту?

–Рот закрой, хейтерша поганая, – что самое интересное, Дэз и правда заткнулась. Наверное, поняла, что злить Эанис Джайнис дальше уже опасно для жизни. Боюсь, к отцу Рингила моя бабуля и впрямь несколько неравнодушна. Интересно, в тот раз, когда он полгода торчал у непредельщиков в подвале (позапрошлым летом было дело, освобождали), она своего добилась? Сильно подозреваю, что нет. – Мэл, Амалия сейчас появится.

–Злая, наверное, – раз от семьи отрываем... Отпуск по воспитанию детей – это святое. Но, похоже, не у непредельщиков. Искомая личность влетела в кабинет как на крыльях и почти с порога бросилась на колени. Хорошо еще, босоножки целовать не полезла. – Встать...

–Так точно, Совершенная! – демонесса вскочила на ноги. Я поимела удовольствие лицезреть обладательницу несколько гипертрофированной красоты, способной вызвать рефлекторное слюнотечение у среднего представителя слабого мужского пола. – Амалия Литтон по вашему приказанию прибыла!

–Без церемоний, – сквозь зубы выдавила я. Ну не люблю я этих внешних проявлений. – Разрешаю неформальное обращение.

–Как скажете, – непредельщица мгновенно превратилась из экзальтированной личности в нормального работника. – Какую цель поставить хотите?

–Дэз видите? Пусть сольет вам всю информацию, касающуюся времени, потраченного на цели нашей организации. Там секретные сведения есть? Нежелательные для узнавания хейтерами...

–Можете стереть, – Сильвер пожала плечами. – Доверяю тебе.

–В общем, схема ясна, – я дала отмашку и повернулась к бабуле. Та пребывала в каком-то странном настроении. Неужели ее так задели слова Дэз?

«Что не так?» – мысленно поинтересовалась я.

«Да как подумаю, что она тебе наговорить могла... И вообще, не бережешь ты себя, внученька. Все сама да сама...»

«Дурная привычка, – покаялась я. – Да ничего она не говорила. Тебя ругала, понятное дело, но это же святое – противника заочно обгадить. У самой типа высокие моральные принципы – ты бы видела, как она Рингила обрабатывала... Сама я не видела, но Илсинг рассказывал».

«И ты ей простила?» – удивилась бабуля.

«Он все-таки парень моей лучшей подруги. Ангмарская простила... В смысле, ей Дэвил не рассказывал, я попросила».

«Я не о ней спрашиваю, а о тебе. Ты привязана к Рингилу, Мэл. Не лги себе».

«Я стараюсь осторожно относиться к подобным привязанностям, – незачем кривить отсутствующей душой. Если цепляться за каждого, кто по моей милости или просто в моей компании влипает в историю, можно элементарно доиграться. Вот привяжусь, допустим, к Нику, чтоб он сдох... И будет явление народу маленькой полярной лисички. – И я уже говорила насчет Ангмарской. На ее собственность я не посягаю».

«Твое дело», – я ощутила грусть бабушки, почему-то убежденной, что лучшей пары, чем Рингил, мне не найти. Не то чтобы я была не согласна... Но мне моя психика дорога как память. И предавать Сулмор – последнее дело, даже если это может осчастливить бабулю. Добиться ее радости можно и иначе.

«Да, именно мое. Даже если я ошибаюсь, то вот эту ошибку совершу с особой радостью. Бабуля, ну не могу я любить демона, от которого нужно скрывать девяносто девять процентов моей жизни. Только на расстоянии».

Дневник Алары. Год 9, без даты (на месте номера дня – большая, тщательно вырисованная клякса. При желании может быть прочитана как мыслеобраз «откровение» с определениями «великое» и «требующее сокрытия от власть имеющих»).

Анька достала книгу Лайтина. Носится, как с писаной торбой, потребовала от всех устроить режим секретности – мол, если кто узнает, особенно из преподов, то нам всем каюк. На всякий случай зарисовываю дату – дневник я веду нерегулярно, сказываются общественные нагрузки, так хоть не вычислят... Саму книгу я в глаза не видела. Синтегисты из первой линии взяли и читают. Впрочем, они обычно читают всякую дрянь. Например, Джоза Чанга – как-то пролистала один романчик, случайно... Издевательство какое-то, так мне баланс править не надо.

В общем, сижу, балду гоняю, распеваюсь... Народ уже решил, что кавер пою я. До сих пор считают, что нас засудили... Ну, оно понятно, из-за сцены так слышно не было, а я в зале сидела. Мэлис в плане исполнения – высшее существо. До сих пор не могу спокойно смотреть на Илсинга.

А то, как над нами издевались темные – закономерно. За наши выкрутасы на соревнованиях лично я отомстила бы аналогично. Полагаю, этим дело не ограничится – эскалация ненависти, как в кодексе написано... Прекрасная вещь, просто я ее не увижу. А жаль.

Чувствую себя, как Рейнард Малдрейк в том самом романчике. Действительно, надо меньше синтегизмом интересоваться. Особенно первой линией. Если уж и сходить с ума, то в нужную сторону.

–...Доктор, в приемном покое сидит человек с бейсбольной битой, утверждает, что он – агент ФБР, а его сестру похитили инопланетяне! Ну, доктор, естественно, советует отправить его к психиатру...

–А ему объясняют, что в травматологии сидит группа зверски избитых пришельцев и просит передать, что они согласны вернуть сестру. Знаю я этот анекдот, Гэбриел. Братишка, опять ты? Что, податься больше некуда? – Алара суженными глазами смерила обоих визитеров. Рингил, честно пришедший попрощаться, почувствовал себя неловко. Словно вломился во время слияния в активной фазе. Хотя сестренка и Илсинг всего лишь занимались банальными, человеческими даже действиями – пили какую-то дрянь, от которой совершенно не пахло кристалкой, курили и травили анекдоты.

Возможно, это была разновидность общности, доступная лишь ортодоксам. Да и шокеров иногда можно было застать за подобным времяпровождением. В основном взрослых мужчин.

–Нет, мы уходим, – постарался успокоить сестренку Рингил. Алара сняла было со стола обтянутые джинсой ноги, но немедленно вернула их обратно, явно сочтя, что лично провожать брата – это уже перебор. – Наверное, в девяностый...

–Как жаль, что вы наконец-то уходите, – поддержал Илсинг. Рингил постарался смерить его точно тем же взглядом, которым воспользовалась сестра. Бравада Гэбриела немедленно увяла и засохла на корню. Хейтер понял: этот демон никогда не излечится. Но будет, возможно, держать свои чувства при себе. Или искать точки для их приложения на Аларе, благо они там есть. На деле их с сестрой семейное сходство вполне очевидно. Просто Рингил не доживет до того дня, когда его можно будет спутать с Аларой. Она уже остановилась, и больше меняться не станет... Но он все равно не доживет.

Я ни за что не стану старше тебя...

Повеяло холодом – то ли сквозняк, то ли просто память о песнях, которые в таком множестве знал Славик, далекий друг отца. Бывший беспредельщик. Ученик Мэлис. Человек по сути, почти ставший демоном и в этом плане... Единственный, кто не смотрел мутными глазами.

–Тебе жаль? – Алара повернулась к Илсингу. Другого момента могло не представиться. Сулмор и Рингил вылетели из ближайшего окна, оставив взрослых демонов наедине. Ответа юные хейтеры уже не уловили.

–Твоя сестра знает много синтегийских анекдотов, – Сулмор намекала на все, что удалось услышать, прежде чем развлекавшаяся Алара соизволила обратить внимание на вошедших через окно хейтеров. – Причем по первой линии. У нее что, знакомые есть?

–А ты откуда знаешь? – вяло отбил подачу Рингил. Религиозное содержание бывших и настоящих знакомых Алары представляло для мальчика загадку. В смысле, специально он уточнял редко.

–Да так, у нас от этой первой линии не продохнуть... Просто удивилась, что среди них и светлые есть, – Рингил не мог сказать ничего определенного, поэтому пропустил паузу. – Все-таки странно, что хейтер...

–Алара ими, кажется, интересовалась вообще, – наконец родил требуемую реплику мальчик. – Вот этот анекдот она мне пару лет назад объясняла, сейчас вспомнилось... Нет, бывает же такое – что-то зачем-то узнаешь, а потом из памяти вылезает в неподходящий момент...

–Бывает, с языка снял, – Ангмарская уставилась вниз. – Это не та линия, которая к девяностому приходу ведет?

–Уже почти долетели? – Рингил тоже принялся осматриваться. – Быстро мы...

–Приятно иногда плевать на условности, – Сулмор усмехнулась. На ее лице улыбка смотрелась странно – словно эмоции проявляла фарфоровая кукла. – Чем мы последний час и занимаемся.

I was born to love you

With every single...

Песня доносилась откуда-то сбоку. Судя по всему, кто-то слушал запись, и это вряд ли были хейтеры. Рингил хотел было ускорить ход (демоны то были или люди, все равно в окрестностях девяностого прихода посторонние являли собой потенциальную опасность, а злить свою тьму хейтер не собирался), но натолкнулся на противостояние. Похоже, желание хейтерши поплевать в традиции проявилось в полном объеме.

Мысленно пожав плечами (делать в воздухе этот жест смешновато), Рингил принял предложение очередного танца.

So hard to believe this happens to me…

Под этими словами он подписался бы и сам. Рингил не думал, что его тьма именно так будет менять ему отношение к жизни в неожиданно позитивную сторону. Но факт остается фактом, а желание тьмы – желанием тьмы...

...of my heart,

I was born to take care of you

Every single day of my life![ 21 ]

Ближе к середине песни хейтер и сам увлекся – настолько, что не сразу заметил кардинального изменения самочувствия. Полет по направлению к земле он провел уже в бессознательном состоянии.

Сулмор тоже осознала произошедшее с опозданием. Но с чуть меньшим – разгадка ситуации посетила ее за секунду до того, как импульс КСки пронизал тела мелких хейтеров.

В конце концов, Ангмарская принцесса прекрасно помнила тот приборчик, который в свое время сконструировала Велка для переубеждения Мэлис. К кому могло попасть подобное устройство, зачем его применили на мирно пролетающих хейтерах и почему в них еще и стреляли – это додумать не удалось. Но предварительный вывод успел запечатлеться на фоне боли очень четко, ибо состоял из одного слова, синонимичного и рифмующегося со словом «конец». Относилось это слово к результату действий по охране любимого хейтера, обстоятельствам нападения и к ситуации в целом.

Дневник Алары. День 300 год 9.

Вот и круглая дата[ 22 ], до дня Феникс два месяца... До нашего провала, яснее говоря. И так понятно, что первые три места за «Вратами».

Начинаю чувствовать себя ясновидящей.

Собственно, после того, что выдали мы, сомневаться было глупо. Я все понимаю, конечно, порядок вещей и все такое... Я честно выложилась. Насколько нервов хватило.

До сих пор вот сижу и про синтегистов читаю, настолько я ненавижу все «Врата» за вычетом Мэлис. Ее я ненавижу правильно, а этих всех... В общем, если бы не всякая фигня, выкинутая соседом справа из комнаты соседа слева (за присвоение меня хорошо так ненавидят с обеих сторон, приятно даже), я бы сейчас рылась в сером курсе и искала проклятие поувесистей. Проклинать я умею... за папу до сих пор стыдно. Столько лет прошло, а сейчас вспомнила и стало очень стыдно...

Казалось бы, давно все за меня решено. А тут просто череда событий... Да и представление мы собираемся устроить какое-то несуразное. Так перелопатить классику надо уметь, от сюжета один огузок остался, и результат очень мне что-то напоминает...

В любом случае, главная роль у меня. И не одна, у нас ведь недобор кадров. Главная женская, правда. Злобная. Мол, мне положено... Любят у нас угадывать, не у одной меня с ясновидением что-то. Наверное, временной сдвиг подталкивает.

И вообще, с этим мне повезло. Если учесть, что ставит наш полуэльфийский коллектив... Вот там на главной роли можно застрелиться и не жить. А текст! У нас все еще относительно исполнимо.

Дэз я все-таки отпустила, и наконец-то смогла вздохнуть свободно. Такая, как есть, – с полустертой памятью, моим четким отпечатком на личности (поневоле просилась ассоциация со следом ботинка в грязи) и статусом хейтера, – она больше не представляла особой угрозы. Но я на всякий пожарный повесила на нее маячок, доверив слежение Нейрии. Мало ли – вдруг семья заинтересуется. Или произойдет нечто непредвиденное. Лучше следить, а то опять стукнет несчастной в голову какая-нибудь фигня. Нет уж, пусть Сильвер среди хейтеров сидит. От них она ничего вредного не наберется. Правильная ненависть совершенно никому не вредит. Проверено поколениями.

Я легла на кровать и посмотрела в чистое небо. Удивительно чистое – здесь реальность хоть и не стерилизовали до конца, но красоту навели. Смог не образуется, свету отражаться не от чего. Звезды такие яркие... И мысли приходят правильные, затекают в голову...

Между Сулмор и Рингилом я лезть не стану. Пусть отдыхают от меня подальше. А я покручусь немножко здесь, попробую испытать удовольствия по предлагаемому перечню. Может, опять концерт пусть устроят, хоть это и извращение – юзать живых там, где можно обойтись плейлистом. С другой стороны, говорят, что натуральные вещи никому не нужны, можно ведь все сотворить с заданными свойствами. И все равно все стараются хоть одну готовую штучку найти.

Я превратила потолок в слегка увеличивающее зеркало, повинуясь собственному желанию выяснить – неужели я действительно такая, как изображал Рингил? Отражение, положив руки за голову, тупо смотрело на меня, не понимая, чего от него хотят. Какое есть, такое есть. Девчонка обыкновенная, хулиганистая, возраст на грани подросткового, ниже пояса излишне широко, выше – ничего особо существенного... Хорошо еще, веснушек на лице не наблюдается, не закладывали в программу, а могли. И пришлось бы таки влезать в дефолтную матрицу, править нафиг... А еще у меня кончик носа какой-то странный, непонятно куда торчит. Ресницы... ну, тут жаловаться не на что, эанитские гены работают. Остальное же без абсолютной привлекательности Контерового разлива – оторви и брось...

Я села и убрала зеркало подальше. Мне очень хотелось заняться чем-то конструктивным. На вдохновение это походило исключительно отдаленно, скорее на банальную чесотку в кончиках пальцев. Я поочередно коснулась ногтями каждой подушечки. Где-то я про эту технологию самоуспокоения слышала, но не помню, где. Главное – работает. Зуд проходит, нервы звенеть перестают.

Конечно, можно позвать кого-нибудь, потребовать предоставления... Ну, допустим, компьютера с установленным «Креатором». Чтобы посидеть, помедитировать над клавиатурой и успокоиться. В любом случае, мои проблемы закончились...

Я вызвала камни. Хватит мучиться неизвестностью, в самом деле. Моего ясновидения здесь мало, оно может сейчас только порождать неясный вой в ощутимом диапазоне, расшифровать я уже ничего не в состоянии.

Взгляд скользнул по обложке закрытой «Книги Лайтина». На морде украшавшего ее кота отображалось редкостное неудовольствие ситуацией в целом.

«Твоих проблем сейчас не наблюдается, – сообщил правый камень, не дожидаясь вопроса. – Только не твои проблемы...»

«И вообще не проблемы, – закончила я фразу. – Можно расслабиться?»

«Как знаешь, – ехидно шепнули в левое ухо. – Решать тебе».

Решать мне, значит... Брысь с ушей, советчики. Пользы от вас... Ладно, если это такой намек, то поймем как намек...

«Я знаю лишь, что фигуры этой партии еще не выточены... Тьма силы и сила тьмы, что за образ скрывается за этими словами? Я чувствую ее величие, но не вижу, как врисовать в картину, не зная оттенка ненависти, любви и могущества. В этой партии она как минимум ладья, ферзь же – Сила, но короля я не могу разглядеть. И почему-то мне кажется, что он не того цвета...»

Шахматист хренов. С уклоном в поэтику и романтизм боевикового уровня. Впереди нас все рыдает, позади нас все горит... Ты ж, гад, историю Департамента писал, а не приключенческий бестселлер! Нет, мне не компьютер нужен, мне нужен Лайтин Ридл – просто посмотреть в глаза, а дальше по обстоятельствам. Гроб приложить к комплекту.

Король... Фигура слабая, но в направлении движения не ограниченная. При желании бьет всех. Рингил, мать его ненормальную... допустим, чтоб ей выздороветь побыстрее. Тоже вариант. Итак, партия налицо, но она уже завершилась победой черных. Я о себе. Илсинг, как ни крути, последние годы считается светлым, да и Дэз на темную не тянет. Ну, надо же было придумать – договор между Вечной и непредельщиками! Да его в письменном виде и не могло существовать... Но есть устная договоренность со мной лично. И хорошо, что эта информация не всплыла куда не надо.

В любом случае, хейтерам ничего не угрожает, так что Илсинг злился зря. Хотя, конечно, это очень смело – убить Вечную... Дэз подсказала, сто процентов. Парень хотел получить цель, и его желание исполнилось. Сильвер ничего уже не расскажет, даже если я с ней поговорю. Нет, она наверняка помнит, что говорила и делала, но я и так это знаю. И даже больше... Нового узнать не получится. Ну, все хорошо, что хорошо кончается... хотя это дело завершилось, как обычная шахматная партия. Матом. А предмет атаки так ничего и не узнает...

Нет, я была права. Вечная и без того понимает, у скольких демонов одновременно торчит костью в горле. Не говоря уже о других неаппетитных образах и местах.

В окно заглянула золотистая летняя луна, похожая на мятую крышку от консервной банки, выброшенной каким-то местным представителем материала. О да, чего тут нереально много – так это разных классов подопытных. Интересно, что за эксперименты...

Мысль я не додумала. Было странно, что она вообще зашла в мою голову. Лунный свет подействовал? Или сознание наконец-то переварило непривычную мысль о слишком быстром окончании очередного подвига Мэлис Крэш? Ладно, коллективного подвига Мэлис Крэш и ее друзей. Пора бы перестать относиться к себе с нездоровым эгоизмом... Да что это со мной? Старая установка восстановилась? Посторонних в голове вроде не наблюдается, кроме Миры – но это уже прах, причем неговорящий...

Может, просто лечь спать? Утро вечера... ну, в моем случае не бодунее, так что можно послать все лесом. Я раздвинула окно и немного подвинула кровать, чтобы оказаться точно в центре квадрата лунного света. Если он приносит мне странные мысли, то пусть они придут во сне. Так станет хотя бы понятнее, что именно я хочу. Может, и правда поэкспериментировать лично. Никогда не думала, что буду скучать по рабочей обстановке непредельщиков, но Контер меня знает в этом смысле. Правильно, Контер знает, а вот я сама уже давно переломала все конечности, пытаясь что-то понять. В лунном свете мне показалось, что мои руки залиты кровью – лучи теперь падали под углом, вызывающим то самое известное преломление в поле защиты.

Какая это все же чушь... Моя жизнь всегда была верхом ненормального...

Я не заметила, как уснула. В приложении ко мне это значило, что я продолжала считать себя неспящей. Кровавый свет ласкал кожу – едва ощутимо, но рождая приятное ощущение. Эта реальность тоже любит меня...

Дневник Алары. День 74 год 12.

Иногда мне кажется, что Гэбриел думает в моем присутствии о чем-то постороннем. Словно он не со мной, а где-то еще, причем как минимум управляет армией на «паутине»... А когда он со мной, то все время говорит о Мэлис.

Нет, я не обижаюсь. Мне нравится рассказывать о том, как она побеждала своих врагов, хоть меня и не было рядом... Может быть, я все же расскажу и о том, что видела сама. Никак не могу решиться, хотя давно хочу. Илсинг поймет.

Он все-таки похож на Лайла, хоть сравнение здесь и получается смешным. У Лайла были его идеи и его боль. У Гэбриела тоже есть идея, но он обжегся на ней куда субъективнее. А жаль... Возможно, тогда он излечился бы. Хотя бы с помощью черных кристаллов...

Нет, так нельзя думать. Кодекс не против, против я сама. Гэбриел не заслужил того, через что прошел Лайл – и вообще, Мейлстром все же был пофигистом. До всего... И если уже использовал свой дар, то явно не парился перед этим.

Кроме того, Гэбриел прав. Наша система выгодна только хейтерам. Ее очень легко ненавидеть. А тех, кто поддерживает систему, нужно просто убивать. Жаль, мне это недоступно. Вдвойне жаль, что я знаю двоих, кто спокойно может это делать.

Выкопала очередную запись. На сей раз свою. Где я пела о своем отце... и совсем не важно, что эту песню писали не о нем.

Мой отец – беспечный ангел. Мой будущий муж – беспечный дьявол. Красивая симметрия. Даже если говорить только про имена.

Интересно, как скоро я услышу то, что уже больше суток висит в воздухе?

Ангмарская принцесса оторвала голову от земли и поняла, что сделала это зря. Не то чтобы в Сулмор никогда не стреляли из КСки... Просто импульсов такой силы она еще не ловила. Ну вот, в этом плане Мэл теперь нечем хвастаться. Вот же сволочи эти неопознанные личности, могли же поставить просто на оглушение...

Хейтерша провела по лицу рукой. На пальцах осталась кровь. Приехали. Даже это отключилось, ничего себе встряска для организма... Валарская мать! Сила-то где? Какая тварь навесила барьер на порядочного шокера?

К счастью, природное зрение никуда не делось – даже в окружающей темноте можно было легко рассмотреть контуры предметов. Один предмет к тому же ощутимо излучал тепло – градусов так на десять выше общего фона... Рингил! Мэл же рассказывала, что ему КСки противопоказаны!

Все оказалось еще хуже, чем могла подумать Сулмор. Бледное до ультрафиолета лицо полосатика казалось практически мертвым. Тело даже не думало воспроизводить основные жизненные процессы. Было очевидно только одно – Рингил еще в какой-то степени здесь. И степень эта падает.

Сулмор встала на ноги, зацепившись за всплывшую в сознании ненависть – слабый источник энергии, но на жизнь хватит. От этого хейтера нельзя отрезать, что бы ни применили неведомые валарские сволочи. Внутренний ресурс – только в таких необычных обстоятельствах он будет куда разрушительнее... а, плевать. Полосатика нужно вытащить отсюда, и немедленно. Желательно доставить к непредельщикам, причем туда, где обретается Мэлис – надежнее будет... Пока проблемы на первом этапе.

Итак, окружающая обстановка ясна как... внутреннее пространство уха харадримца. Помещение представляет собой половину сильно помятой сферы. Подземное, выкопанное. Скорее всего, вручную. Если бы его продавили силой, было бы ровнее... Пол земляной, влажный. Вокруг всякие Контеровы ящики... принцесса зашипела, зацепив один из предметов обстановки по дороге к стене. Выход прощупывался с трудом – роль двери играл спил какого-то очень крупного дерева. Годичных колец на нем нельзя было бы рассмотреть даже при идеальном освещении – грязь, грязь в самом чистом виде.

Сулмор собрала все свои силы, включая источники типа головной боли и непередаваемых ощущений в сломанном мизинце. Эту «дверь» надо было открыть. И срочно.

Спустя пять минут бесплодных попыток хейтерша злобно плюнула и вернулась к валяющемуся тушкой Рингилу. Тушка от чучела отличалась слабо, но все еще жила. Ангмарская с некоторым отстранением подумала, что планы придется менять. Нет, дверь-то она вскроет, но доживет ли любимый полосатик... Меньше нужно было спать на занятиях по первой помощи – а, там все равно не учили, как обходиться без силы...

Сулмор посмотрела на свои грязные руки, которыми совершенно ничего не могла сделать. Но хотя бы на идею навели... Что Мэл говорила о вампирах с высоким процентом?

Разодрать запястье о металлическую оковку ящика – дело отнюдь не минутное. И, кстати, болезненное – но ничего, боль – это даже хорошо...

Теплые капли размеренно падали на губы. Странный какой-то дождь... вернее, вовсе не дождь. Рингил облизнулся – рефлекторно, детские привычки не забываются, – и попытался потянуться к источнику силы. Кто бы ни решил таким образом помочь несчастному хейтеру (судя по тому, что болело абсолютно все, несчастья только начинались), делал он это с умом. И желание постарался предупредить. Сделав с десяток глотков, Рингил понял, что может по крайней мере общаться. Правда, только вербально. Ощущение могущества, привычное и родное, пропало – в принципе, не впервые. Значит, плен. Мэл где-то просчиталась, или беспредельщики в плане терпения раздвижением лимитов не интересуются...

–Жить будешь, но плохо, – прокомментировали сверху незабываемым голосом. Сулмор...

–И не факт, что буду, – простонал Рингил. – Меня на части не разбирали?

–Нет, один выстрел из КСки плюс падение на сухую почву метров так с... тридцати, – послышался глухой стук. Похоже, кто-то ударил по чему-то деревянному кулаком. – Они нас полностью заблокировали. Я даже не знала, что это можно...

–Беспредельщики, – и этим все сказано. Хотя наверняка у Ангмарской другое мнение – на правду таким присвистом не реагируют. Или у нее свои причины с шумом втягивать воздух?

–Как рабочая версия сойдет, – наконец ответила Сулмор. – Ты как кровь останавливаешь, а? Мне что-то еще не приходилось...

После недлинной, но исчерпывающей инструкции принцесса занялась, судя по звукам, решительным укорачиванием собственного платья с целью применить полученные знания на практике. Получалось у нее, опять же судя по воспринимаемой ушами части происходящего, не очень.

Открывать глаза хейтер не рисковал. Равно как и пытаться что-то еще сделать. Силы хватало в обрез на то, чтобы думать. Рингил попытался пережечь в силу испытываемые ощущения, но ни Контера не вышло.

«Я слишком неправильный хейтер, – заключил он, понимая, что ничего и не могло получиться. За всю свою жизнь он слишком мало тренировался в этой технике. – К счастью, продлится это недолго...»

–Ну вот, перестало... Искренне сочувствую Мэлис... И тебе особенно, – Ангмарская справилась.

«Извини, что не аплодирую...»

–Я, кажется, сейчас опять отключусь, – честно признался Рингил. – Очень прошу не дергаться и не оживлять...

–Нагло пользуешься тем, что тебя бить нельзя, – мгновенно отозвалась Сулмор. – В смысле, куда уж больше...

–Так страшно выгляжу? – здесь была бы уместна улыбка. Если бы попытка изменить выражение лица не была чревата чем-нибудь неприятным.

–Ну, видела я на занятиях по некромантии материал посимпатичней, – очень искренний ответ. По интонации чувствуется. – И более здоровый на вид.

–Так я и думал, – а поняла ли она, что ее никто не пугал? Рингил знал, что вряд ли способен остановить или хотя бы замедлить идущие в оболочке деструктивные процессы. – Тьма моя, я все-таки серьезно...

Сулмор не поможет. Ей и своих проблем хватает. Нет, если она продолжит развлекаться донорством, то результат ясен. Один хейтер останется здесь в относительно живом состоянии (может, регенерация таки пойдет, гены пальцем не размажешь), а вторая... Ну, выход из оболочки, оно же профилактическая смерть – это не страшно. Ангмарской уже почти тринадцать, побочных эффектов не будет.

Интересно, думает ли она сама о таком варианте? Предлагать он не рискнет, это совершенно ясно. Вполне возможно, что сейчас их слушают и придумают, какие принять меры по недопуску побега. Если уже не приняли...

Понятно, почему Ангмарская смущена. Вполне возможно, что ее падение смягчил именно он, и она это осознает. Такое впечатление, что их практически не ловили. Хотели причинить побольше вреда? С этих станется... хуже людей, честное слово. Вернее, от людей Рингил вообще вреда не видел, просто все остальными ими исключительно ругаются, даже отец...

–Сулмор, – шепнул Рингил, торопясь высказать пришедшую на ум мысль, – у меня где-то на шнурке с пропуском должна такая штука болтаться...

–Пропуски с нас сняли, – ну все, значит, на папу рассчитывать глупо. Хотя в минуту реальной опасности на кого только ни положишься... Впрочем, он всегда полагается на кого попало, исключений мало. – Ты бы еще свою КСку вспомнил. Я все же попробую открыть эту валарскую дверь. Если почувствуешь себя хуже – крикни, что ли...

Дневник Алары. День 75 год 12.

Он все еще молчит. В смысле, не говорит того, чего я хочу. Так от него можно наслушаться чего угодно. Он знает сотни доказательств того, что система – это худшее из зол. Он травит анекдоты – и один я точно услышала впервые. Про «кто бросил скафандр на пульт?». Боюсь, это все же переделка нашего «кто протирал клавиатуру?», про миротворцов...

Кстати, им тоже досталось. За тупость, минимальное разнообразие и то, что и в их ряды не приняли Гэбриела Илсинга. Интересно, есть в этом мире хоть одна неформальная организация, которая ему не отказала? Или хейтеры будут первыми?

Я очень хотела хотя бы этим отличиться от матери. Но, похоже, перемена полярности на результате не отражается, и в любом случае женщине приходится брать инициативу на меня.

Ненавижу этот мир. Зато мой баланс практически идеален... Пси большое, Дэвил.

Нет, сначала я все-таки расскажу ему все.

Решить легко, решиться сложно...

То, что мне снилось, было достойно занесения на жесткий диск, но я была абсолютно уверена, что где-то это уже читала. На истории, вероятнее всего. Беспокойство, которое я испытывала, с пробуждением вернулось в очень ослабленной форме, поэтому я решила прибегнуть к испытанной временем методике. Давным-давно один умный синтегист сказал мне, что ничто так не поднимает настроения, как духовные искания.

Методика была проверена временем, но меня на проверку не приглашали. Я в принципе не очень любила наши синтегийские дискуссии. У них все равно была одна цель – высказать вслух все имеющиеся мнения и остаться каждый при своем. Соответственно, я никогда к ним не готовилась и просто слушала, сберегая в памяти все противоречивые версии. Простая логика могла подсказать происхождение девяноста процентов оных. Как-никак, база священных источников информации – это нечто похуже моей памяти. Ощутимо меньше объемом, а мусора, таковым в реале не являющегося, не меньше.

Мне нужно было чем-то загрузить мозги. Чем-то синтегийским. И расчет внутреннего строения источенной части моей синтегии вполне подходил для этого. Им можно было обойтись.

Как выяснилось, среди непредельщиков все же были представители первой линии – правда, темной стороны, но источники у всех одни и те же. Поэтому нужную для успокаивающего духовного труда развернутую хронологическую таблицу я получила очень быстро.

Спустя четыре минуты я уже увлеченно рисовала раскладку событий на две реальности (можно и на одну вжать, но это высший пилотаж и требует большего умения впихивать невпихуемое и натягивать неэластичное). Конечно, это уже почти каждый синтегист делал не один раз. Но у каждого есть шанс найти связь, которой раньше не замечали. Или хотя бы построить гипотезу, достойную проверки. Причем полевой[ 23 ] проверки... Написать апокриф без погружения не так уж и сложно, конечно. И где-то он непременно окажется правдой от первого до последнего слова. Такова уж природа реальностей, что все вероятности равны. Канон и альтернативы – это лишь названия, избираемые почти произвольно. То есть, принцип-то есть... Но он используется лишь один раз.

Закончив один этап, я посмотрела на исчерканный лист и довольно улыбнулась. Далеко не все учитывают священный книжный канон и расхождения, вызванные разными переводами канона серий. А ведь разночтения между ними достаточно серьезны... Если текст строен ввиду искусственного приглаживания фактов и включения пропущенных сцен, то достраивать базовый канон каждому дано согласно с собственными представлениями.

У меня представлений не было. Я осознала это именно сейчас. Мне не требовалось подстраивать мою веру под мою жизнь. Тот, кому нечего оправдывать синтегией, может пользоваться чистой логикой.

Жирной чертой я обвела финальный результат. Да, эти события прекрасно помещались в две реальности, если не искажать канон... Я прислушалась к себе, но не обнаружила ничего похожего на беспокойство. Сжимавшая сердце ладонь куда-то определенно исчезла. Возможно, взяла отпуск...

Зато появилось ощущение, которое у меня было почему-то плотно связано с покоем. Давление на запястьях, как от туго затянутых браслетов – или же очень сильных пальцев. Я посмотрела на украшающие правую руку шрамы – ощущение гнездилось ниже их, захватывая низ ладони. Я подумала, что эту причинно-следственную связь не грех использовать – повязать ленту, надеть напульсник или часы, чтобы это чувство не проходило...

Для проверки я использовала то, что оказалось под рукой – я спала в коротком синем халате из чего-то идентичного шелку, и у халата был пояс. Тонкая двойная лента... Я намотала на правую руку несколько тугих витков, затем решительно завязала узел. Затянула, пробуждая боль где-то между лучами кости.

Да! Это маленький ключик ко мне самой, но он работает. Осталось придумать рабочую методику реализации, и можно включать режим максимальной уверенности по желанию.

Я подумала – «уверенности»? А ведь и правда, именно уверенность во мне сейчас и проснулась. Ходит с дурной головой, ни Контера не соображая, но больше не спит в шапку. Я могу действовать...

Я решительно перечеркнула ошибочную связь и передвинула два события из одной начерченной последовательности в другую. После чего развернула таблицу на второй части.

Я сделаю это, потому что эта работа сейчас угодна мне самой. А если у меня будут веские причины делать что-то еще – я это сделаю, не теряя времени на пререкания с собой.

Если мне пришлось взять в плен собственную сущность, то значит – это было нужно. Острое ощущение правильности – словно чертящие на коже узоры когти...

Я отодвинула стул и пошла к стене – в моей комнате они были белыми, но не крашеными и не плиточными, кто-то решил в качестве элемента дизайна обтянуть все тканью. И на этой ткани моя перетянутая рука сейчас рисовала – так профессионально, как я никогда не могла сама. Рисунок изображал какую-то сцену из разряда тех, что украшали во множестве стены нашего административного корпуса – эпической силы событие на вечную тему борьбы сил добра с силами разума. Или наоборот... Причем в качестве представителей двух сил сразу оказалась я. И в роли отличника некромансерской подготовки, бодро заканчивающего некий качественно описанный в учебной литературе ритуал, и в роли рвущего цепи неизлечимого героя, явно настроенного против всего, чему может научить леди Аданель, наш невыразимый препод по всякой мерзости. Над сценой красиво горела звезда, вокруг которой я обвела спираль, и на этом полет вдохновения оборвался.

Ну вот, стенки я пачкать все-таки умею, причем не хуже всяких Рингилов. Чтоб ему там, где он сейчас с Ангмарской, икнулось поприятнее. Теперь вот этот шедевр стоит хотя бы рамой окружить, для голой видимости... Раму я по наитию тоже сделала темно-синей. Композиция обрела законченность, но смысл приходить не торопился. Пентаграмма в спирали... восьмерки на боку не хватает. Символы непредельщиков, а в целом – беспредельности силы и познания. А сама сцена...

Ну, если учесть, что сильнее некромантии я ненавижу только систему Лайтина, то аллегория получается прозрачная. Ибо я четко знаю, что с линейкой сражаться не то чтобы нельзя, но определенно рано...

А когда будет уже не рано? Когда «правление возьмет в свои руки Вторая Сила, и наступят такие времена, что по Пламенному начнут скучать»? Или когда Лайтин вернется, чтобы закончить свою книгу?

Так, стоп. Откуда эта фраза была? Я притянула тетрадь, открыла предпоследний лист... и обнаружила именно то, что и следовало доказать. Благодарю за доверие, товарищ Лайтин. Спасибо вам за мое счастливое детство и аналогичное будущее Департамента. В худшем смысле этого пожелания[ 24 ]... А то я и раньше не знала, что от меня на шефском кресле пользы, как от молитвы незарегистрированному аватару[ 25 ].

Я с сожалением развязала узел, повесила пояс на спинку стула и вернулась за работу. Конечно, применить полученную модель на практике я смогу еще нескоро, но так хочется хоть раз прийти к единоверцам не с пустыми руками! Система собственной синтегии – это хорошо, но ей не похвастаешься. А вот такой схемой – можно, по умолчанию считается, что единоверцев она интересует. Мне еще аватаром становиться в следующем году. А репутация в нравственном аспекте – ниже плинтуса. Нет, конечно, героям позволено с некоторым пренебрежением относиться к религии, хотя бы частично. Но это было бы справедливо, занимайся я подвигами во имя истины, а не линейной истории. Хоть приписывай себе восстановление Книги Лайтина, пусть поддержка этого слуха мне больше даст по самолюбию, чем чего-то хорошего.

Я отшвырнула тетрадку в угол, и сейчас она лежала там, печально шурша страницами, отвлекая от работы... Отослать туда, где взяла? Ага, можно еще с автографом, чтобы не обиделись... Нет, мир далек от идеала, и приближать его я не стану без нужды. Хай валяется. Не дефицитная вещь.

Дневник Алары. День 76 год 12.

Свершилось. Достал он меня все-таки своим «поворотом винта истории». Я рассказала и о позапрошлом дне Феникс, и о том, что видела в пять лет. Больше всего боялась, что он меня к Лайлу приревнует. Оказывается, в этом плане у Илсинга с головой все стабильно. Или, может, просто не понял, что это такое – в семь лет испытать то, что открылось мне.

Я и не думала, что это окажется так легко – нет, у всех демонов память, как правило, фотографическая (хотя я лично знаю нескольких с натуральным дуршлагом в голове), но я запомнила больше, чем думала. Не только слова и жесты, не только события, но и свои чувства.

Единственное, что меня расстроило – так это то, что Илсинг обозвал Мэлис после моего рассказа якорем мироздания. В плохом смысле – мол, вся ненавидимая Гэбриелом система опирается на таких, как она, потому что сама по себе существовать не может. В чем и заключается доказательство ее порочности. Интересно, когда на стабилизациях проверяют генетический бассейн и закладывают повышенную вероятность рождения будущих реальностников, способных поднять без помощи извне собственный мир еще на виток-два, это нормально и созданную систему называют самоподдерживающейся. Или когда заносят в ноосферу идеи определенного толка... А когда у нас то же самое само происходит – это уже не то и не так...

Вот написала и смотрю – а он прав! Ведь у нас это происходит тоже не само собой. У нас есть Хаос как мерило. И именно он создает, прямо или косвенно, тех, кому предстоит спасать нас. И тех, от кого спасать надо, тоже. Потому как мир и отсутствие конфликтов – это прямой путь в болото, а энтропия – движущая сила прогресса. Вот мне один из шефов рассказывал, как они эту идею подарили какой-то расе интересной вместе с пачкой технологий, так там сейчас такая букетина реальностей... В песочнице он, кстати, по личным убеждениям, а не из-за той истории.

Смешно. Как будто этот дневник кто-то читать будет. Я его и завела потому, что хотелось чем-то заполнить пустоту, оставшуюся после Лайла. Как сейчас помню – шел третий год правления Вечной, папочка шлялся по реальностям, Флаина в очередной раз оставили на второй год – даже искать первую тетрадь не надо, и так помню. У меня очень хорошая память, наверняка лет до миллиона такой останется. Если не позже. Просто одновременно буду помнить меньше.

Наверное, я пишу это для тех, кого еще нет. Как там у Лайтина – «фигуры еще не выточены». Сейчас время меняется очень быстро, и те, кто родится лет через миллион, при новом шефе, будут просить объяснить – а что это такое творилось в начале правления Вечной?

Итак, Илсинг и его идеи в приложении к моей жизни. Я по его определению никоим образом не якорь. Я – щепка. Это не обидно, да и папа на этот счет высказывался, что, мол, все мы щепки, просто кто-то в ручье, а кто-то в океане.

Интересно, можно ли объяснить Мэлис, что на этом пути она не найдет себе достойной цели? Боюсь опозориться. Что, если Мэл намеренно следует линейной истории, потому что четко наметила себе именно в этом будущем последний подвиг? Илсингу этого не объяснить. Как вообще можно рассказать о том, сути чего сама не понимаешь? Нет, кодекс я читала, об умножении ненависти знаю, особенно насчет ненависти к мечте, понимаю, что значит «уйти не прощаясь»[ 26 ], но объяснить не могу. Не мое. Да и разные они, эти самоубийцы. Вот подружка Рингила эта, которая в Хранители подалась... Мол, бесконечную жизнь положить на бесконечное дело – это то же самоубийство, да еще и растянутое. Да, хорошую вещь на дело не кладут, но с другой стороны – это же почти ортодоксальный хейтеризм! Рингил... Ну, я писала, и не раз уже, у него в голове половины деталей не хватает на первый взгляд, только с первого взгляда этого никто не заметит, потому что не на то смотреть будет. А Мэлис больше на синтегистку похожа, то ли первой линии, то ли десятой... но она наша. И как можно объяснить не-хейтеру такие нюансы?

После нескольких бесплодных попыток Сулмор окончательно поняла, что не к той точке прикладывает силу. Кругляш нужно было то ли откатывать в сторону (маловероятно, пазов не обнаруживалось), то ли тянуть на себя, но было просто не за что зацепиться. В пользу второй версии говорило свободное пространство перед так называемой дверью. Измазавшись окончательно и приведя одну руку в состояние, непригодное для совершения физической работы, Ангмарская принцесса вернулась к валявшемуся хейтеру. Тот опять отключился, и на просьбу перед этим явно решил наплевать. И что теперь?

Если хотя бы узнать тип и принцип блокатора... Это почти то же самое, что и отковырять дверь, и даже больше... Хейтерша прикрыла глаза, пытаясь вспомнить уроки демонической магии – но в голову упорно лезло не то. Все же на этих занятиях в основном происходило нечто необусловленное программой... Вел их все тот же общий маг, который год безуспешно рвущийся в историки. А то как же, даст ему первая любовь Сериами влезть на монополизированную своей... своими ногами ступеньку!

Сериами вполз в память по наитию. Секс-символ «Врат» (теперь это место заслуженно займет, похоже, Стан – бедный ментал!), регулярно отличавшийся на каникулах в отдельно взятой реальности и не стеснявшийся потом описывать свои подвиги в поэтичной и крайне двусмысленной форме, стал в свое время первой симпатией принцессы и оставил на ее сердце шрам особо крупного размера. Шрам был совсем свежим – неудивительно, что так мешал.

Собственно, именно Сериами Ангмарская и не хотела вводить в предметы разговора, но слишком уж эта паскуда отметилась. Вот и получалось какое-то идиотское молчание, дикое по сути поведение – никакой возможности требовать хоть что-нибудь от любимого без задней мысли – а право ты на это имеешь? Можно тебе, предательница? А не слишком ли жирно, лгунья?

Вот из этого берутся и подвиги во имя любви, и бесконечные кредиты доверия. Кто-то из теоретиков хейтеризма в свое время написал: «Тот, кто считает себя сволочью, свободнее в деле сотворения добра – его действие ничего не изменит в целом и оттого поступки могут быть и величайшим одолжением миру, и неожиданной прихотью, но по внешне видимой сути они – подарки судьбы для тех, кого касаются. От доброго же ждут добра, и потому он старается совершить как можно больше, только вот благодарности не дождется, ведь никто не благодарит за естественное. Хуже всего тому, кто сам себя считает сволочью, но нормой полагает добро и слывет притом добрым – он лезет вон из кожи, стараясь искупить вину, о существовании которой знает он один, гнобит себя и часто поступает так же с миром вокруг. Нет ничего страшнее того, кто пытается превратиться в собственное отражение, увиденное чужими глазами». Дальше, конечно, были точные расчеты о приложении вопроса к ортодоксальному хейтеризму.

Сулмор осторожно погладила тонкую, хрупкую кисть Рингила – одним пальцем, легко-легко, словно трогала хрупкую стеклянную вещицу. Ангмарская знала, какое невероятное напряжение живет под этой тонкой кожей. Знала и принимала, понимала и чувствовала. Нормальный кошмар. Сущность перекаленного стекла, готового взорваться просто от прикосновения. Сущность хейтера-самоубийцы.

Понимать и принимать вот это можно только в режиме любви. А Сериами... «Взирай со мной, возлюбленный, как демоны снимают гроздья с лозы... Золотое пламя повенчано с тьмой...» Можно быть одновременно поэтом и сволочью. Можно смотреть сапфировыми глазами так, что декоративно бьющийся в груди орган забывает о своей декоративной миссии и позорно замирает. Можно бегать за преподавателем, который ученикам своего имени из принципа не называет, и в конце концов на глазах у многочисленных свидетелей, приперев несчастного к стенке, торжественно поцеловать. Можно пригласить на танец хейтершу четырьмя годами младше по возрасту и потом сказать ей прямым текстом: «Я некромант, а не некрофил – и с нежитью работаю, а не...»

Сулмор резко вскинула голову. Послышавшийся шум оказался реальным – кто-то открывал ту самую дверь. Итак, процесс пошел, события совершаются – хватит размазывать мысли по древу...

Деревянный круг с глухим стуком упал на пол. Глаза Ангмарской обожгло светом фонарей, которые несли вошедшие – их было много, штук шесть. Пришлось зажмуриваться – под веками зеленоватые огоньки продолжили свою пляску. Но такая мелочь не способна была отвлечь от дела.

–И какого Контера вам от нас надо было? – поинтересовалась Сулмор, для уверенности не разрывавшая контакта с Рингилом. Почувствуй она сейчас, что непоправимое свершилось... О таком даже думать не хотелось. Но о том, чтобы упустить этот момент, если он все же произойдет – тем более.

–Будет, – поправил один из светящих. Принцесса приоткрыла глаза – нет, ничего не рассмотреть, видно только, что все шестеро – вроде бы мужчины. Кто-то из фонареносителей прошипел нечто вроде «ночное племя», но кто именно – Сулмор не уловила. – Надо будет. И не нам. Мы – только исполнители, и сеанса разоблачения планов здесь не произойдет.

–Тогда вы идиоты, – хейтерша пожала плечами. Злить «исполнителей» она не боялась. Что они вообще могут сделать? – Еще немного, и у вас будет два трупа. Если ваш заказчик – некрофил, можете его обрадовать.

Слово-то какое подобралось... Ангмарская перевела дыхание, уставилась в сторону от раздражающе ярких лучей.

–Из оболочек вам вырваться не удастся, – говорил с хейтершей все время только один из гадов. И еще один продолжал комментировать на заднем плане, объясняя кому-то молчащему, что Рингил – определенно вампир, а такой кошмар, как Сулмор, комментатор где-то определенно видел. Имен ксенофобская личность не называла, употребляла выражения «парень» и «девка». Второе принцессе сильно не понравилось.

Если их действительно захватили по чьему-то приказу, то этой личности вряд ли нужна рядовая хейтерша. Разве что как рычаг давления на Рингила, если тот выживет. Что можно сделать с рычагом? Конечно, фиг что получится, даже без силы хейтер способен сопротивляться практически бесконечно. С другой стороны, если они решат использовать систему «противовес»... Во многом знании многая печаль, зачем надо было так прилежно учиться?

Начинаешь радоваться тому, что в глазах окружающих слабо отличаешься от слизняка. Интересно, где неведомый заказчик набрал этих... исполнителей?

–А мы специально и не будем, – Ангмарская продемонстрировала повязку на запястье. – Само собой произойдет. Вам не объяснили, что он – смертный? То, что я могу дать ему сейчас – это такой паллиатив... Даже если он меня досуха выпьет...

–Детка, мы твои слова передадим кому надо, только не надо тут спектакли устраивать. Вам здесь не год сидеть, – интересно, а что это остальные молчат? И говорливая личность приумолкла что-то. – Свет оставить?

–Да, – не то чтобы надо... Но не помешает. От лишнего предмета инвентори не треснет, как поговаривают любители поиграться на компе.

–Когда буду выходить, – гад махнул фонарем. Сулмор снова зажмурилась. – Понимаю твое желание выбраться отсюда, попутно напав на нас, но могу огорчить – блок ты так не снимешь. И на нас его нет...

–Плохо вы обо мне думаете, – Ангмарская усмехнулась. – Может, мне интересно, что дальше будет... Да и его я на вас не оставлю и тем более с собой не потащу.

–Ничего личного, – исполнитель посерьезнел, по тону чувствовалось. – Лично мне претит издевательство над детьми. Кем бы эти дети ни были. Но касательно вас у меня инструкция.

Еще раз полоснув темноту фонарями, гад с группой поддержки (неужели и правда думал, что Сулмор рванет на выход? Идиот...) покинул помещение. Фонарь таки оставил – правда, сперва погасил, явно из вредности.

Круг они поднимали силой – это хейтерша рассмотрела прекрасно. Значит, не врали – что-то повешено на них с Рингилом. Помещение не при чем, все из гадской натуры и для верности.

И действительно никаких конкретных сведений – но богатейшая почва для догадок... Что это за демоны? Все ли они демоны, а то слишком уж комментарии напоминали человеческие?.. Кто дал им инструкции – и кто достал сенгарийский прибор, настроенный на демонов? Кто выследил двух хейтеров и следили ли за ними вообще? И главное – зачем вообще кому-то нужны именно они? Точнее, для чего именно?

Ангмарская прикусила губу. Происходящее ей страшно не нравилось. Не в последнюю очередь тем, что она ничего не могла изменить. Не было такой возможности...

ЧАСТЬ 3. ОСИНОЙ В ГРУДЬ, ИЛИ ОДНА БОЛЬШАЯ ВАМПИРСКАЯ СВАДЬБА

Нет, все-таки духовное совершенствование – вещь архиполезнейшая. А то совсем уже довела себя до непотребства... Я не о том клипе, за который мне в принципе не стыдно. Своего аватара каждый имеет право любить как хочет. Я о том, что совсем уже забросила тонкие материи. Конечно, жизнь не дает голову поднять, что уж тут думать о высоком (метр восемьдесят три[ 27 ])... Но это оправдание уже исчерпано.

Я с гордостью провела рукой по стопке исписанных листов. Конечно, это первый шаг. Нужно замахнуться на что-то большее. Значительно большее. И, может быть... может быть, перейти в темную часть линии. По должности ближе, когнитивного диссонанса не будет...

Гром не грянул, летающая тарелка в окно не влетела. На всякий случай я даже убрала стекло. Нет, только ветер. Прохладный, как и положено летним вечером. Уже вечер? Ну, теперь я точно знаю, чем заниматься на особо скучных уроках, если в будущем году у меня такие будут. Время просто-таки летит[ 28 ]... Хм, как много в нашей жизни от синтегии первой линии. Надо будет об этом поговорить с народом.

Кстати о народе, – надо быть к своим поближе. Наверное, многие хотят со мной пообщаться, увидеть, что я вникаю в дела организации, вот и Нейрия намекала, что надо бы... Решено, идем посмотрим...

«Бабуля, не отвлекаю?»

«Не особенно, – Эанис отозвалась спустя секунду. – Что-то нужно срочно?»

«Да я тут думала... Если мне хочется по лабораториям пройтись, что лучше надеть?»

«А что это тебе вдруг захотелось? – неподдельный интерес бабули ощущался на каждой мысленной волне. – Может, я лучше кину объяву по народу, чтобы подготовили презентацию? А то народ работает, и тут ты без предупреждения...»

«Во-первых, предупреждать не запрещаю. Я даже спросить хотела, где не сильно помешаю. Но надо же народу показать, что я не просто так здесь болтаюсь. Я же Совершенная, а не украшение стола[ 29 ]...»

«А во-вторых? – мое замечание бабуля, похоже, приняла к сведению. – Очень надеюсь, что тебе правда интересно, и ты это не для галочки хочешь...»

«Скорее да, чем нет, – неопределенность ответа могла показаться невежливой, но четко сформулировать я не могла физически. – А что, есть какие-то сложности?»

«Мэл, это тебе не экскурсия по официальному центру типа второго, – бабушка мысленно усмехнулась. – Я сама тебя провожу. Подожди немного. И ты там насчет формы спрашивала – мантия подойдет. Я распоряжусь, чтобы принесли».

«Не обязательно ты, можно и Нейрию со мной отправить, – я вспомнила, что обещала непредельщице поставить ее в известность. Ну, тогда мне было чем заняться. И в голове другое копошилось. – Или она еще сильнее занята?»

«Ладно, – я уловила кусок «тихой» мысли, что-то вроде «хай жрет свою кашу», если расшифровывать чисто эмоциональную составляющую мыслеобразов. – Нейрия так Нейрия. Заодно и презентацию тебе устроит. У меня и правда тут дела...»

Бабуля переключилась на кого-то из близнаходящихся личностей. Я успела расслышать несколько распоряжений, отданных на рабочем жаргоне, и связь немедленно оборвалась. На всякий случай я запомнила коды, хотя без документов в них явно было мало смысла. Ну, например, «переводим объект номер такой-то на э-15» – это о чем? О новой методике воздействия, передаче материала в другую лабораторию или переводе лаборатории на новое направление? У бабули там, судя по фоновому эху, совещание какое-то было...

Долго ждать не пришлось – Нейрия с совершенно непроницаемым лицом и черной мантией в руках появилась в комнате. Даже не открывая дверь. Похоже, она была не слишком довольна тем, что я выполнила свое обещание и решила удовлетворить ее собственную просьбу. Да, не понять этих истинных ни умом, ни...

–Мэлис, – я как раз застегивала мантию, с удовольствием отмечая, что размер ее подобран правильно, когда Нейрия обратилась ко мне. Я кивнула, позволяя продолжать. – Ты намеренно?

–Наверное, – а что «намеренно»? Я не нарочно, я специально... Как говорится. – В смысле, я подумала и решила, что ты должна точно знать, какие задачи срочно требуют моего внимания. Раз уж завела об этом разговор...

–Хоть что-то ты понимаешь, – Нейрия почему-то уставилась на продукт моего творческого бешенства, испоганивший стенку. – Но, как всегда, не то. Впрочем, Совершенная, это ваше личное дело – что понимать и на что в упор не смотреть...

–И в какую категорию входит «э-15»? – пробный шар, да и интуиция у меня молчит в холст сегодня. Но не люблю я этого покровительственного отношения. Кто-то всегда думает, что знает лучше меня. Кто-то всегда знает, что я делаю не так. Но у меня получается. А тот, кто много думает и понимает, приходит ко мне за помощью. И совсем не важно, кто мне там потом спас жизнь. Этот долг закрыт.

–Так ты в курсе? – Нейрия уставилась на меня существенно расширившимися глазами. – Вечно я о демонах не то думаю, – истинная нервно рассмеялась и полезла за чем-то в карман. – Не по тому впечатлению...

Я прочла ее мысли как-то машинально, хотя в целом этому демону доверяла. Но это стоило, наверное, прочесть. Сложноассоциативные мысли были у Нейрии, похоже, все-таки передаются по наследству такие вещи... Почти что книга дочери Эйнара...

«Из уродливой куколки может вылупиться прекрасная бабочка, из проеденного червем бутона никогда не получится ни цвета, ни плода. С первого взгляда кажется – видишь бутон, потом смотришь – куколка... Но до конца не рассмотреть, так ничего и не поймешь, пока не пройдет время...»

–Нейрия, тебе в Департамент надо, – вполголоса прокомментировала я расслышанное. – Подальше от сельхозассоциаций, как говорил кто-то неглупый после общения со Скитальцами. И творчеством заняться.

Истинная вспыхнула. И немедленно выронила на пол нечто напоминающее сигарету. Только не делают их из металла и камнями не инкрустируют.

–Я и сама не знаю, что из меня получится, – пояснила я. – Идиот Лайтин говорит, что власть мне давать нельзя. Но на то он и идиот, чтобы попадать пальцем в небо. Во «Вратах» не учат повелевать, да и вообще этому не учат, наверное.

–Хамить у вас там учат и авторитетов на дартс цеплять, – вот не надо, на испоганенной лично истинной доске у нас вроде определенных авторитетов не висело... Или она абстрактно? – Что ты оттуда ценного вынесешь, так это чувство собственной значимости. Будешь на всех и каждого плевать походя только потому, что они требуют твоей помощи, а значит – уже расписались в своей неполноценности...

–Куда ты клонишь? – малость недопоняла я. В целом-то правильно, конечно. Те, кто не в состоянии обойтись собственными силами, как-никак, к высшему сорту по определению не относятся. Даже если искренне считают, будто просто отдают приказы. Есть такое мнение, не только мое. Но есть при этом разные обстоятельства. И почти всегда можно понять, когда тебе приказывает ничтожество, случайно оказавшееся на высоком посту и плохо знающее, с кем имеет дело. – Если ты о том своем случае, так с твоей стороны долг уплачен. В этом году мне уже не нужно. А если в теории, то тут имеются нюансы, конечно, но в целом именно так. Тот, кто может сделать, всегда в моральном плане выше того, кто может только приказать или на крайний случай попросить. Только про субординацию мне тут рассказывать не надо, ибо в этом плане выше все-таки я...

–Потому что приказов не отдаешь? – почему не отдаю? Тут намного важнее – как...

–Без крайней необходимости вас порадовать, – дополнила я, постаравшись добавить в слова побольше веса. – Есть приказы, которые... да ты и сама должна знать. Пошли смотреть все-таки. А то мне расхочется, ты мне так и не покажешь, что хотела...

–Да, конечно, – Нейрия покрутила в руках свою непонятную штуковину, и до меня дошло, что это такое. Нечто вроде пропуска, объединенного с перемещателем. Там внутри наверняка список фиксированных адресов и автоматические ключи для них. Я уже грешным делом подумала, что кто-то с собой кристалл в такой оригинальной оправе носит. – Но раз уж пятнадцатый вариант одобрен...

Я кивнула. Потом у бабушки спрошу, перед ней не страшно... Хотя уже сейчас могу сказать кое-что. Например, примерно очертить круг экспериментов, тематика которых может так возмущать истинную и дочь первого. Естественно, лишь очень узкий сектор этого круга совпадет с той областью, которая содержит неприемлемые для меня вещи. Их вообще мало, неприемлемых. Раньше было больше. Теперь я понимаю и принимаю, когда режут материал для учебных или научных целей. Понимаю даже, если экспериментируют на демонах. Когда они добровольцы, понятное дело. Но и против воли, наверное, тоже можно, если это действительно для великой цели. Вот Вечная... Я вспомнила четвертый центр и ряды нормализаторов. И то, что успела увидеть в программе одного из них. Вряд ли эти дети давали согласие. Даже если они обращенные – они все равно демоны. Но этот проект имеет идейную поддержку в лице Вечной.

Если я поддерживаю Крэш – то почему я не имею права соглашаться с политикой моей собственной организации? Они столь же невинны.

Логика – вещь беспощадная. А установки, позволяющие надежно держать совесть в коматозном состоянии, – вещь полезная. Страшное я существо. Двенадцать лет, две с половиной жизни, и только в одной задумываюсь об этом. Ни Мэлис-легенда «Врат», ни Мэлис-хейтерша не страшны так, как Мэлис-непредельщица. Я могла отказаться. Но отказываться было нельзя. Предложение Эанис не было искушением наподобие той иллюзии, которую отец моего аватара предложил ему самому. Это была ответственность, которую кто-то должен был взять. И это была власть, с которой я до сих пор не пойму, что делать. Что ж, будем понимать. И будем смотреть на то, из чего моя совесть будет мастрячить себе зубные протезы.

Может быть, мне придется выковывать себе спасение именно из этой силы. И тогда уже поздно будет думать о чистоте рук. Лучше знать заранее. Испортим себе сюрприз, что ли...

Аватары мои, мне всего двенадцать лет. Но я знаю смысл моей жизни. Так какие, к Контеру, могут еще быть сюрпризы?

Дневник Алары. День 76 год 12 (продолжение, дописано вечером).

Хаос Илсинг не оспаривает. В смысле, как руководящую и направляющую силу, святее которой быть не может. Но как он формулирует! Гений, подлинный гений! Стоило отойти от темы Мэлис и начать обсуждать нашу жизнь в целом, как сразу закончилась вся чушь и начались здравые речи.

Не зря во многих реальностях нас символизируют большой кучей разных стрел, летящих из одной точки. Точка эта – непостижимый замысел Хаоса, и высказать словами, чего он хочет, нельзя. Можно лишь ощутить в конкретной ситуации, что нужно делать. Всем мы связаны с Хаосом от момента зачатия, все мы – его мысли, даже те, что рождены не им. Истины прописные, но стоит лишь копнуть чуть глубже...

У Хаоса нет противников. Но развитие возможно лишь в конфликте. И потому Хаос дает существовать всему. А если где-то что-то идет неправильно, кто-то из нас чувствует это. И ему дается сила, чтобы исправить неверное направление.

Только вот мы глохнем. Перестаем чувствовать подлинные желания Хаоса, выдаем за них свои – в этом нет ничего страшного, сильно они не расходятся. А если расходятся достаточно, то происходит столкновение интересов и выход на новый виток. Для того нам и бессмертие дано было – чтобы количество прирастало до перехода в качество. Демонографический взрыв свершился. И Хаос исполнил мечту своих мыслей о смерти, но доверил ее хейтерам. Это доказывает, что за генеральную линию выступаем мы. Типа как знамение.

Ну, это еще папа говорил до того, как с ума сошел. В смысле, что мы воплощаем Хаос в чистом виде. Потому везде и всегда победа исключительно за нами. Нам бы только цели научиться ставить. Ну, это папина была заморочка, с целями и задачами. Илсинг уверен, что хейтеры все чувствуют интуитивно. Прямая у нас связь.

Я просто бухнула на диван кодекс. Гэбриел читал, как пьют люди с похмела. Сравнение грубое, зато точное.

Ну, я и думала, что он станет одним из нас. Вот так это и происходит...

Темнота и одиночество. Пытка для демона с богатым воображением. А наличие в пределах прямой досягаемости фонаря и бесчувственного предмета для размышлений – это просто усугубление издевательства.

Попытка расковырять хотя бы один ящик ничего не дала. Похоже, от несанкционированного доступа стояла защита – или просто ногтей здесь было мало. Так что делать было совершенно нечего. Разве что считать, столько еще продержится Рингил. Об остальном думать было просто бессовестно, но совесть воздушно-капельным и бытовым путем не передается. Поэтому Ангмарская легко заставила себя переключиться на построение логичной конструкции, которая в итоге должна была совпасть с реальностью.

Получалось, с учетом мелких допущений, весьма интересное дело. Особенно интересными выходили именно допущения. Первая версия, естественно, коснулась беспредельщиков. Сулмор не верила, что все они так уж безоговорочно подчинены Мэлис. Наверняка есть демоны, способные вести свою собственную игру. И они, раз есть, не могут не есть... то есть не вести. Логично. Такая группировка вполне могла восхотеть заполучить в свои ручки плохо действующую модель идеала. Принцессу же загребли за компанию, как свидетеля и возможный рычаг давления. Этот вариант не мог оказаться близким к реальности по нескольким причинам. Во-первых, ни один непредельщик при всей своей гнусности не бросит уникальную модель помирать. Сулмор не сказала бы с уверенностью, откуда именно происходит ее знание, но внутренне хейтерша была убеждена, что соседи и противники ее единоверцев так сволочиться не станут. У них материал располагается где надо без особого удобства, но хотя бы в чистоте. И должном состоянии здоровья. Да и народа столько, что «исполнителей» со стороны брать нет никакой надобности. Всегда свои найдутся.

Посторонние личности? Вопрос в том, как они сюда пробрались. Скорее всего, кто-то помог, здесь все же не проходной двор... Значит, все опять упирается в исключаемых непредельщиков.

Воспитанные из случайно обращенных мстители на коллективную голову? Да не слышно что-то о таких было... И откуда у них сенгарийская технология? Допустим, кто-то дал. Из сочувствующих. Но ведь сенгарийцы, по самым грубым прикидкам, в основном по уши в хейтеризме...

Своих единоверцев Ангмарская не подозревала вообще. Хейтер, организующий заговор против чего-то там? Хейтер, похищающий детей? Чушь мегачепухастая, нет на просторах всех реальностей такого благодеяния, чтоб его можно было таким макаром искупать. В смысле, групповым макаром. В одиночку и не такого натворить можно. Вот Мэлис взять... Хотя Мэл – это статья отдельная. Окажись она здесь, уже давно всех бы построила. Или просто, не дергаясь, дождалась постановки боевой задачи и послала бы постановщиков в своем стиле. Далеко и надолго, желательно – в Хаос до всеобщего воскрешения. Или, если бы настолько сильно допекли, просто прибила бы без лишних слов. Для Мэлис это прием дозволенный...

А не на Мэлис ли нацелились эти подонки? Да ну, смешно. До такой степени маразма нормальные демоны не дошли бы никогда. Хотя кто знает их цели? Если они столь же маразматичны, как все тривиальное (шефа с кресла, сами сядем; верните первых – хотя об этих пока больше ничего не слышно; мне тут вот мешают – уберите гада с перспективы; и апофеоз всему...)...

Довести размышления до логической точки и решить, какая из целей личностей, тайно противостоящих режиму с целью установить свой, наиболее идиотична, не получилось. Снова зажегся свет. И вошел в сопровождении все той же кодлы (хотя хейтерша не поручилась бы за то, что состав остался неизменным) самый натуральный непредельщик. Женского рода, в хрестоматийном белом халате с алой лемнискатой над левым карманом. Из-под халата выглядывала серая кожаная юбка. Женщина была темноволоса, типично красива и отличалась только ненормативно большими глазами ярко-голубого цвета, явно скопированными у кошки. Или белого тигра.

–И что я вам тут наработаю? – поинтересовалась беспредельщица ровно через тринадцать секунд пристального осмотра. – Вы бы мне еще мертвый труп дохлого материала класса Л предъявили. Это эксперимент «Идеал», а с идеалистами я не работала, почему – не скажу...

–Леди, – холодным тоном произнес тот самый, наиболее говорливый. Главный исполнитель, скорее всего. – Вас вызвали сюда не язык чесать. Делайте то, что можете, но чтобы этот парень у меня ходил своими ногами. Или о вашей профессиональной несостоятельности будет сказано где положено...

–Несостоятельность – это у вас, причем не профессиональная, – непредельщица дернула плечом. На пол упало легкое белое перо.

–Крылья растут? – пошловато пошутил ксенофоб. У него был особенно неприятный голос, точнее – мерзкая манера говорить любые слова так, что они звучали пошло.

–Не у меня. Это наш начотдела прикалывается, а мы потом все в перьях ходим, – женщина поморщилась. – Вот его бы сюда, он бы вам этого мальчика в два счета поднял. И забрал себе...

–Его здесь нет. Зато есть вы, – интонация была невероятно давящей, Сулмор даже вскинула голову, чтобы посмотреть на главного. Наконец-то он стоял так, что его лицо можно было рассмотреть в подробностях. Незнакомое. Даже не слишком красивое – лицо недавно обращенного, следы легкой коррекции черт видны без применения силы. Тут нужен просто наметанный глаз. Бывают люди, в которых вообще ничего с обращением не меняется. А вот если человек в жизни был недоволен какой-то чертой – шрамом, родинкой, формой носа, цветом глаз, – эта черта исправляется после обращения сама собой. Образуется неестественный участок – как на скорректированной фотографии. Слишком гладкая кожа, иллюзия линзы...

У главного исполнителя участок был довольно-таки крупным. Похоже, он был немолод на момент обращения. Для людей это, кажется, лет пятьдесят и больше. И откатился обратно в молодость, плохо представляя конечный результат. Вот и получилось нечто вроде программного омоложения трехмерного образа. Воплощение мечты об изменениях негативного типа. Это не когда к худшему меняют, а когда что-то вычитают, не додумывая, что должно получиться потом, обходятся дефолтными установками...

–Детка, не смотри на меня так, – как будто он понимает, как именно на него смотрят.

–Я вообще не на вас смотрю, – отмазалась хейтерша. – Все претензии к моей матери, эти глаза – ее личная идея.

–Кстати, девчонке тоже поможете, – негромко бросил в сторону главный. Непредельщица вздрогнула. Она пыталась что-то сделать с Рингилом – что-то хорошее... В силу своего понимания, но все равно хорошее.

–Я вам не многозадачная операционка, – сообщила женщина. – Для сведения... У вас нормализатор есть?

–Есть, – главный щелкнул пальцами. У ближайшего ящика отпала стенка, в лучах фонарей засверкал сверхплотный энергат. – Все настолько плохо?

–«Наш выбор – красивая смерть и смерть некрасивая. Точка». «Нам некого здесь оставлять, помимо мучителей наших[ 30 ]», – непредельщица усмехнулась. – Цитаты это... У мальчика все было плохо еще до рождения, так что чуда не ждите. Но ходить он будет. Временно. Если вас это так радует...

Похоже, главного это устроило. Остальные – теперь и их можно было рассмотреть подробнее, – засуетились, освобождая нормализатор. Сулмор смотрела на них, постепенно понимая, что эти тоже – обращены не так давно. Впрочем, с теорией это не расходилось никоим образом. Непредельщица уложила сломанное тело в полупрозрачное подобие хрустального гроба, захлопнула крышку и принялась щелкать кнопками на боковой панели.

–Все? – уточнил главный спустя несколько минут практически полной тишины.

–Все? – передразнила непредельщица. – То, что я сделала, смог бы и образованный ребенок с нашим допуском. И это даже не начало – так, шаг в сторону...

–Большой наукой будете заниматься на прямом рабочем месте, – фыркнул самый неприятный. Фыркнул и сразу покосился на главного, но тот лишь кивнул.

–Теперь девочка, – добавил он. Сулмор почувствовала, что приходит в полную норму – регенерация пару секунд проработала с нормальной скоростью, затем вновь вернулось ощущение полной потери силы. Ангмарская затеребила узел более не нужной повязки.

–Сделано, – мрачно ответила непредельщица. – Третье желание?

–Забудьте это, – главный обвел рукой помещение. – И меня забудьте. Возвращайтесь, продолжайте работать...

–Пока опять не понадоблюсь? – глаза женщины сверкнули.

–Боюсь, что все успеет измениться раньше, – каким-то преувеличенно доверительным тоном сказал главный. – Так что идите. Только личину снять не забудьте.

Непредельщица направилась к выходу. Сулмор добавила в начинавшуюся собираться мозаику еще один кусочек. И начала склоняться к версии, казавшейся почти такой же невероятной, как и участие хейтеров.

Не просто посторонние. Посторонние, которые используют даже непредельщиков, хоть и невысокого ранга. Посторонние, обращающие материал для того, чтобы получить удобных исполнителей, которые уже ничего ценного сказать не смогут. Посторонние, за которыми определенно стоит какая-то сила...

Что ж, главное даже не это. Главное, что Рингил будет в норме. А со всем остальным разберется Мэлис, как только узнает.

А она узнает.

Дневник Алары. День 11 год 10.

Время, как и всегда в этот период года, утекает сквозь пальцы, как ни тяни. Я опять в пострадавших и нуждающихся – это значит, что поят меня на халяву. И утешают, утверждая, что я не могла сделать ничего большего. Причем в числе утешителей оказывается и Илсинг – если достанет третью бутылку. В трезвом виде нам до сих пор друг другу в глаза смотреть стыдно.

Во время одного из таких приступов утешения Илсинг сообщил мне, что хочет вписать меня в свои планы. А планы у него грандиозные! Только он их сейчас не помнит.

В общем, мне надоело. Я спихнула его на пол и ушла к себе. Вот сижу теперь, пишу... И думаю, что надо браться за ум. Впереди экзамены.

–Думаю, пора мне учиться курить, – произнесла я, отложив последнее средоточие информации. – Причем «Морли»...

–Не вижу четкой связи, – Нейрия сгребла свои папки. На экран монитора выплыла заставка – кто-то очень постарался, нарисовав маньяка, бегущего с ножом за детьми. До левого края – потом дети отбирали нож и бежали за маньяком.

Компьютер был неизвестно чей – мы зашли в первый попавшийся кабинет, потому что мне таки стало плохо после экскурсии. Да, меньше надо пренебрегать предоставляемыми возможностями полюбоваться на аналоги в официальных центрах. А то нервы, увы, ни к Контеру все-таки. Просто внешне сложно понять.

Не то чтобы я не ожидала что-то увидеть. Или увидела что-то на самом деле архинеприглядное. Нет, все прекрасно соответствовало ожиданиям. Близкое, родное, хорошо укладывается в голове и растягивается вдоль спинного мозга... тьфу. Кое-что похуже я наблюдала и даже осуществляла на занятиях. С отличием – там это было частью учебного процесса, а здесь – научного. Вот так и выглядит кузница практических метод...

Масштабы. Вот что убивало наверняка, куда лучше самих зрелищ. И четкое осознание того, что цель у происходящего таки есть. Иногда в ее поисках нужно дочитать до двадцатой страницы или социально-практического обоснования, но все на месте.

Собственно говоря, никто не говорил, что мне удастся избавиться от элементов темной грязи[ 31 ] в жизни, еще бы только энергию с этого не брать... Пусть все идет, как шло, все равно с глобальными реформами лезть бесполезно. Что поделать, если нам все равно нужно знать, как именно работать с личностями определенных типов? А еще иногда приходится давать силу, не обращая, причем реальностно обоснованными методами. Или вот интересная проблема – искусственное конструирование аномалов. Они нам нужны, между прочим, причем в приличных количествах, а сами размножаются медленно, не берут пример с мужа Дестры... Хотя он аномал только по названию, а по факту, «да будет известно Совершенной, мы таких кристаллическими уникумами называем... А, так вы знаете? Опасное это дело, не каждый аномал выдерживает, а их мало...» Цитирую. Здесь все точно знают почти все, а чего не знают, о том могут рассказать, что слышали. Да, это и у нас считалось перспективным направлением – перед обращением травить материал кристалкой, но от такого зверства отказались уже давно. За исключением парочки экспериментаторов, но им материала все равно не давали.

Повод был прост, как все гениальное. Не многопроцентная смертность и не то, что почти всем разумным непредельщикам было ужасно жаль тратить кристалку на что-то кроме нужд собственного организма. Результат не оправдывал затрат. По сути, самым удачным экспериментом оказался вышеупомянутый муж Дестры. Видела я его, кстати, при драматических обстоятельствах... Так вот, на пике силы он может, что вполне вероятно, даже мне сопротивляться, хоть имеет всего лишь двенадцатый уровень. Или тринадцатый? В общем, по-любому не Дестра, у нее повыше будет... хотя на максимуме этому товарищу и жена не соперница. Но после максимума у него дикий откат, только за счет уровня демон и держится. Нарушение связей – не такое, как у Рингила, но тоже неприличное.

Так вот, это считается неимоверной удачей эксперимента. А на остальные результаты даже уровни поставить не удалось – что означает полное отсутствие шансов на нормальную жизнь без глубокой коррекции структуры. Что, к слову замечу, полностью ликвидирует как проблемы с оной, так и все преимущества. Получается средний демон.

Собственно, чего я к этим кристаллическим-то пристала... Просто этот эксперимент достаточно невинен, чтобы о нем думать. И рассказывать. Да и не засекречен он, просто информация ограниченного пользования. А остальное...

–По должности положено, – ответила я. – По должности согласно религии. Вот и связь.

Я отодвинула клавиатуру и поместила ноги на ее место. Кресло здесь стояло удобное – спинка откидывалась на все сто шестьдесят, спать можно. И подголовник особо удобный.

–Ладно, Совершенная, с этим проблем не будет, – похоже, до Нейрии дошло, что со мной спорить нет смысла. – Название только на бумажке напишите...

–Я вам и код реальности напишу, – я вяло махнула рукой. – Нейрия, чем ты меня поразить хотела? Года три назад пугать надо было, сейчас поздно. Сейчас я могу лишь сказать, что думала о вас хуже...

–В смысле? – две из трех цветных косичек в прическе моей заместительницы сложились в вопросительные знаки. Стоячие.

–Что вы тут балду гоняете, – отчеканила я. – Теперь вижу, что полезная обществу работа идет полным ходом. А методы у нас вполне нормальные, целям соответствуют.

–Ты мне сейчас Эанис напоминаешь, – Нейрия прищурилась. Косички истинной все еще слегка топорщились. Я даже подумала (благо мозг был готов ко всем, даже самым невероятным идеям), что по моде невесть какого периода дочь пятнадцатого шефа организовала на голове то ли замаскированный дополнительный орган чувств, то ли банальный эмоциональный сканер-проектор.

–Говорят, все наиболее ценные качества передаются через поколение, – не стала возражать я. – Ну серьезно, ты что думала, что я начну нашу шарашку разгонять? Да с нашими белыми законами вообще никаких знаний отрыть нельзя, а вы здесь, может, все потерянное восстановите...

–И не только восстановим, – убедительным тоном произнесла Нейрия. – Вот достать бы из Хаоса кое-кого...

–Так, что за вопросы пошли? – подобралась я и на всякий случай даже сняла со стола одну ногу. – Я понимаю, что он тебе отец и все такое, но первые...

–К Контеру первых, за вычетом папы, – Нейрия принялась рассматривать потолок. Я проследила за взглядом – в потолке торчало с полсотни наточенных карандашей. Воткнутых крайне надежно – на половину длины. – Папа же подождет. Что ему сделается в Хаосе, он же там родился... Специалисты там сидят. Первыми загнобленные. Не подумай лишнего, папа не при чем, это еще до него было. Так шарахнуло, что мы только к райскому времени отходить начали... Ну, ты примерно знаешь, наверное.

–Примерно, – кивнула я пятнадцатимиллиардолетней (если ничего не путаю) истинной.

–Ну вот, а после райского времени мы уже малость скооперировались. Хотя настоящих знаний не осталось... И, кстати, мне наши методы современные не так уж и нравятся, раньше все как-то чище было...

–По-моему, и так все чисто, – я прокатила в памяти на ускоренной перемотке все виденное сегодня. – Разнообразие не страдает, особого перерасхода нет...

–Сто тридцать процентов в среднем, – моим тоном добавила Нейрия. Я приоткрыла первую попавшуюся папку, взятую телекинезом с края стола. А ведь действительно, маловато...

–У нас что, все самое серьезное в третьем центре? Что-то я документации не вижу...

–К нам приехал ревизор, – простонала истинная. – Там легальные проекты. Сотрудники наши, а все проекты завизированы Вечной.

–А, ясно... Видела я эти легальные, только в четвертом, – я наконец-то села прямо, потому что полулежа неудобно пожимать плечами. – Так теперь вы довольны насчет того, как я разбираюсь в делах? – Нейрия кивнула. Я взяла первый попавшийся чистый листик бумаги и уверенно начиркала на нем слово и четырнадцатизначный код. – Вы мне душевное равновесие порушили, вы и восстанавливайте.

Два раза прочитав Нейрии то, что я хотела написать (к сожалению, истинная не владела тайным умением наших преподавателей угадывать суть моих корябал) и проверив, как она сама переписала код, я покинула кабинет и направилась к себе. Дорога у меня в памяти отложилась более чем прекрасно – всегдашний топографический кретинизм спасовал перед ужасами современной науки.

И что в свое время первым стукнуло в их коллективную голову? Хорошо, что сейчас все повторяется и можно действительно вернуть растраченные знания. Много их не бывает. Хотя предела у них, возможно, и нет... А, в любом случае, мои ребята ценой больших жертв материала (намного меньших, впрочем, чем при полевых исследованиях) до этого предела докопаются. И даже глубже.

Может, они даже поймут, каким образом у них появилась я. Только вот повторить такое достижение без посильной помощи Хаоса невозможно.

А Хаосу не нужен мой архивный двойник. Он и так есть – вот, Рингил... Хотя ему еще учиться настоящей маскировке. Собственную-то красоту никуда не спрячешь...

Я хихикнула, вспомнив, как полосатик пытался изобразить меня. Это ведь только кажется, что ему достаточно пол сменить да седину из волос убрать. Нет во мне ничего хорошего, кроме Контерового проклятия, но и то кажется мне, что у Рингила оно посильнее проявилось... Да нет, просто он сам по себе красив. Рада за Ангмарскую – ей хоть посмотреть всегда будет на что. А характер и все остальное для хейтеров не так уж и важно, как известно. Скорее даже наоборот. Хотя и с этим у Рингила порядок – псих, конечно, но вменяемый еще.

Дневник Алары. День 91 год 8.

Мой брат – псих невменяемый. Причем это не в позапрошлом году началось, как думают плохо знающие его личности. Это у него всегда так было. Хронически с обострениями.

Пусть только папа вернется. Я ему надолго отобью желание оставлять этот кошмар на моем попечении! У малявки есть свои подружки, пусть с ними и бегает, одна почти взрослая уже... всего года на четыре меня младше.

Но все-таки Рингил – гад редкий. Я понимаю, что ему трудно. Урожденных хейтеров очень мало – всего-то по паре штук на приход. Детей все же положено регистрировать. А он у нас, как и Веледка из восьмого, нелегал. Сделать, что ли, пакость – сдать властям? В стиле светлых как раз поступочек. Жаль, поздно, да и папа не поймет.

Брат у меня весь в папочку. Это даже сам папа признает. Говорит, что в раннем детстве жил куда хуже, поэтому вырос не в такую большую сволочь... Я у папы никогда не спрашивала, как он жил, когда был маленьким. Папа сразу сказал, что мне такие ужасы знать рано. И всегда будет рано. Ну, папиных братьев я видела, так что верю. Подонки концентрированные – в смысле, такие же худые, что и папа.

Но Рингил все-таки псих. От него уже весь приход разбегается. Это в восьмом на него плюют, а здесь, в третьем, еще не привыкли к «сыну героя».

Прибить бы его, сволочь мелкую, да не могу я... Слишком уж на Мэлис похож, зараза.

Лишенный притока информации демон начинает нервничать. Немногие способны просто потратить свободное время на самопостижение – вот Вечная, например, говорят, любила засыпать на несколько десятилетий. Потом нехилые легенды из этого возникали...

Из Рингила тоже можно при желании слепить легенду. Вот Велка уже подсуетилась. А попади в какую-нибудь постороннюю реальность вот такой хрустальный гробик... Или в пределах этой – тоже есть места, где все еще могут неоднозначно воспринять.

Насчет реальности Сулмор думала не просто так. Нормализатор неосмотрительно оставили в пределах досягаемости свободных рук демонессы. Между прочим, не худшей из своей группы по магии. При всех заморочках препода учиться все же приходилось – а по своему почину всегда получается делать это с большими результатами.

Заблокировать силу демона хоть и сложно, но не невозможно. Вот на Мэл, например, можно поставить только барьер вороночного типа. Это когда вся сила уходит на выполнение какого-то одного задания. Пока ограничивающее условие не выполнено, взломать невозможно. Но рядового демона можно заблокировать и другими, менее сложными способами. В одном случае – если блокирующий сильнее или их банально больше.

Рингил в плане силы вроде Мэлис, но малость похуже. То есть, если он будет ломать блок, все получится. Но самому полосатику может стать хреновато, а этого никак допустить нельзя. Кто сказал, что из нормализатора он выберется полностью здоровым? Рингил смертен, и не факт, что его не убьет даже такое крошечное напряжение сил.

«Может, я и дую на воду, – подумала принцесса Ангмара, – но обжигаться совсем не хочу. Только не так».

А значит, нужно все-таки сначала выбраться. И найти... Лучше всего – Мэлис. Это будет готовым решением всех проблем.

А выбраться можно, и не имея собственно силы демона. Мгновенное перемещение, как известно всем прилежным ученикам «Врат», не пренебрегающим магией, не является единственным возможным способом переноса массы из точки А в точку Х. Можно поставить стационарный портал, можно юзать переходник – у него малость другой принцип действия, – а можно пользоваться реальностными маготехнологиями.

И что из них доступно сейчас? Ну, ритуалы, требующие специфических предметов, ингредиентов или прочей хрени – это сразу вычеркиваем. Нужно что-то, работающее на источнике силы. Сверхплотный энергат, между прочим, это концентрированная мощь. Только для изготовления нормализаторов его особым образом обрабатывают. Но если отковырять панель управления (на программе не скажется – она уже вписана в структуру самого гробика), можно нагрести немного шелухи. То есть, мелких «ледяных» стружек. Они тают в руках, только очень медленно. И еще они могут обеспечить энергией многие заклятия. Нужно лишь чуть изменить их схему питания.

Трюк, описанный в учебниках – только вот этих учебников пленители определенно не читали. А то знали бы, что можно сделать, имея свободные руки, щепотку свободного неструктурированного энергата и способность говорить...

Стружки сплавились в ладони, превратившись в неаккуратный комок. Ангмарская опустила его на крышку нормализатора (панель уже стояла на месте, иногда привычка все приводить в нормальное состояние бывает полезной) и решительно укусила себя за палец. Еще немного крови потерять совсем не страшно. Зато это заставит силу действовать в нужном направлении.

Энергии хватит на перемещение только саркофага и его содержимого. Что ж, нет ничего страшного в том, чтобы побыть немного заложницей. Пусть делают что хотят – Рингил об этом не узнает. И это главное.

Сложить руки в то, что называется «простой раковиной», поднять над головой... Света нет, но сейчас он и не нужен. Она и так чувствует, что делает все верно.

И вообще – энергат светится достаточно ярко для той, у кого глаз – сплошной зрачок...

Не сложнее, чем на экзамене – просто вспомнить и произнести слова...

–Still I’ll be the hand that saves you, but you won’t see that it is me…

Ангмарская обернулась на звук, не успев даже начать. Песня шла из открывшейся двери, сбивая настройки.

–So many dreams were broken and so much was sacrificed[ 32 ]…

Щелчок клавиши прозвучал в наступившей тишине как выстрел. А потом Сулмор увидела, что до собственно выстрела осталось не так уж и много.

Это был не уже знакомый отряд исполнителей. С маленькой коробочкой в одной руке и КСкой в другой в подвал входила молодая демонесса. Не слишком высокая, темноволосая, остроухая, несущая на лице все признаки полуорочьего происхождения... Понимание приходило постепенно, шаг за шагом. Шагала полуорчиха. А Ангмарская принцесса понимала, на что похожа демонесса за вычетом необычных черт.

–Сестренка, ты думала, что я дам тебе сбежать? – поинтересовалась вошедшая. Круг за ее спиной поднялся, вновь запечатав вход. – Я слишком хорошо знаю, как ведут себя потомки нашей матери, загнанные в угол...

–Если бы я могла отделить от себя то, что исходило от нее, я стала бы человеком, но меня бы это не остановило, – тихо произнесла Сулмор фразу, давным-давно выстраданную всей силой сознания.

Ангмарская принцесса ненавидела свою истинную мать, Ломеан. Не за то, что мать избавилась от дочери, как избавляются от плодов ошибок. Не за то, что в свое время не убедила отца обратиться. И даже не за тупое имя, совпадающее с кличкой шефского блэквинда. За все вместе, начиная с рождения.

Это была ненависть подлинно хейтерской силы, направленная скорее на себя, чем вовне. И сейчас, увидев собственными глазами существо, не проделавшее тот же путь, что и Сулмор, хейтерша приступила к тому, что считала единственно верным.

Объяснить. Рассказать. Обратить в свою веру – до некоторого предела.

С противоположной стороны на Ангмарскую готово было обрушиться то же самое. С противоположным знаком.

–Меня это не остановило бы, – чуть громче повторила хейтерша. – Поэтому ты зря иронизируешь, незнакомая-и-ненавидимая...

–Я – твоя сестра, как бы ни прискорбно было тебе это узнавать, – девушка положила выключенный сенгарийский прибор на крышку нормализатора и смяла пальцами окровавленный комок энергата. – Меня зовут Рейл. И я старше тебя. Существенно.

–И что с того? – сквозь броню ненависти начало просачиваться легкое сомнение. Нет, Сулмор не думала о том, что все события вращались вокруг ее личности. Вопрос стоял в иной плоскости.

Мать Ангмарской была среди тех, кто составлял команду «Черный Легион». И сестра тоже. Эта команда состояла из идиотов, желавших вернуть власть Феникс. Для этого они пытались использовать Мэлис. И проиграли.

Неужели этой... ладно, сестре... удалось ускользнуть? Или Крэш Вечная не покарала изменников надлежащим образом? И как, во имя Хаоса, это попало сюда? Непредельщики? Очередная версия напоролась на очевидное – на груди полуорки болтался личный пропуск самой Ангмарской.

–Я старше, а значит – опытнее, – пояснила Рейл. – И я хочу рассказать тебе кое-что...

–Если ты о том, что случилось два месяца назад, то знай, что я полностью поддерживаю Мэлис, – Сулмор сложила руки на груди, жестом демонстрируя полное нежелание прислушиваться к аргументам противника. – А она говорит, что ваша Феникс отреклась от вас.

–Она увидела новое орудие Хаоса, – Рейл помрачнела. – Он больше не нуждается в Вечной Силе, теперь, когда нашел себе иное воплощение. Но Вечная Сила вновь обретет значимость, сестренка. Нужно только вырвать якорь, на котором держится эта гнилая система.

Дневник Алары. День 77 год 12.

Свершилось, как сказал кто-то в не слишком презентабельных обстоятельствах. Гэбриел готовится стать хейтером. Он намерен сделать все правильно, поэтому то и дело спрашивает меня, насколько правильно понимает наши догматы.

Должна пометить, что многое Илсинг понял очень правильно, но насчет ненависти к себе и баланса между тремя направлениями[ 33 ] пока чаще ошибается. Я не уверена, что из него получится хороший ортодокс, но в этом направлении вообще мало парней. Возможно, проще научить его быть шокером.

Мне очень понравилось одно выражение Гэбриела. Оно достойно фиксации:

Мир ненавидит нас, потому что мы правы.

Это правда – никого не ненавидят так, как того, что приносит истинную правду, отличную от закрепившихся заблуждений.

Я встречалась с этим на заданиях много раз. И в жизни тоже.

Я закашлялась и положила сигарету на край пепельницы. Вот же гадость... Освященная в темном плане, но все равно гадость. Я уставилась на дым, словно в нем можно было что-то прочесть без дополнительных действий.

Серые струйки сплетались в причудливый узор. Я нарушила его, махнув ладонью, но новая струя устремилась вверх, обтекая мою руку.

А запах сам по себе и не противный. Даже немного успокаивает. Настраивает на рабочий лад. Начинаешь понимать, что творится вокруг.

Мы всегда в какой-то мере помогали Департаменту. Мы – в смысле, непредельщики. На тех, кто искал знаний, всегда смотрели косовато. Особенно если знания ничем не помогали в работе, то есть не касались реальностей.

Но и эту информацию было проще получать не на поле, а вдали от руководства, которому всегда хотелось практической пользы для Хаоса. Под разными девизами и разными методами везде происходило одно и то же. Реальности изменялись, перекраивалась история – народ словно срывал свою злость на предопределенность собственного будущего, меняя чужое. Иногда даже в тех случаях, когда можно было ничего не трогать.

Совершенствовались методы определения. Нас, демонов Хаоса, становилось больше, но росло и количество реальностей. Мы учились не трогать то, что и так работает. Учились обходиться минимально необходимыми воздействиями.

Наверное, я все же воздействовала на дым – собственными мыслями. В нем возникали картины, которые прекрасно иллюстрировали наше великое прошлое. Великое, кровавое, грязное и болезненное. Одновременно. Дорога обучения не бывает чистой.

Обучение – это зло. Потому что научиться можно лишь на собственных ошибках. Чужие не держатся в памяти.

Я прекрасно это знаю. У меня огромная заимствованная память, но помогает она мне не слишком сильно.

Итак, знание было необходимо, но оно не только помогало в работе. Оно касалось и нас самих. Оно могло менять нас. Улучшать. Позволять следующим поколениям превосходить предыдущие.

Мы всегда были бессмертными. Почти всем не нравилась перспектива с какого-то момента подчиняться своим потомкам или даже обращенным. Этому способствовали и первые – их желание править младшими воспринимало каждое новое поколение. Всегда кому-то было мало подлинных младших – реальностников.

Первыми непредельщиками стали молодые демоны, перевернувшие догматы первых. Они хотели значить что-то. Хотели создать идеального демона, который плюнул бы в коллективное лицо первых и на созданные ими законы.

Я была воплощением идеи, которую они вынашивали миллионы лет. Поэтому они приняли меня, а я приняла их методы. Своих родителей отвергнуть можно, только если они предают тебя. Моими подлинными родителями были все непредельщики. Они дождались меня и теперь немного растерялись. Но у них было много других дел, которые раньше считались побочными занятиями.

По сути, до непредельщиков уже дошло, что мне угодно продолжение их работы. Все во славу Хаоса, истины и так далее... Или во имя отсутствия пределов. Цель не имеет значения, если звучит достаточно презентабельно. А методы... Мы все еще учимся. И никак не можем научиться обходиться без излишеств.

Сигарета погасла. Дым растворился в воздухе комнаты. Мир не стал краше, но понятнее и приемлемее – возможно. Когда-нибудь я пойму все полностью, если доживу...

Я воистину была создана для того, чтобы вмещать несколько личностей. Просто я еще не навострилась быстро ловить переходы из одного состояния в другое. Вот сейчас удалось поймать – я думаю о будущем и о жизни как непредельщица. А моя основная личность подвержена депрессиям и уверена, что однажды просто сдохнет во славу Хаоса, выполнив его предназначение.

Причины ясны, как день. Как Совершенная я практически неуязвима. Если я останусь здесь, то меня защитят от всех возможных угроз, кроме одной... Непредельщики совсем не против того, чтобы влиться обратно в паучатник... то есть, дружную семью демонов. На правах старших братьев и сестер, более опытных и умных.

И со мной на правах единственной власти. А я этого не хочу. И боюсь не выдержать искушения, когда оно встанет в полный рост.

Возможно, мне уже пора уходить. Судя по тому, что от Сулмор нет вестей, у них с Рингилом все прекрасно. А это значит, что я могу заняться своими личными делами.

Я сгребла со стола вскрытую пачку сигарет и положила в карман. Вдруг понадобится... Ах да, есть еще кое-что недоделанное... Я же опять оружие этому товарищу с дырявыми руками отдала, по той простой причине, что подарки обратно не забираю...

Спустя несколько минут я, попрощавшись с бабулей, вернулась в общагу. Пояс моих джинсов оттягивала кобура с КС–24М, излучателем последнего поколения. С некоторыми модификациями для вящего удобства.

Я появилась возле административного корпуса. Неприличный символ все еще торчал из него, указывая в раскаленное жарой небо, почти белое и оттого особо контрастирующее с «украшением». Корпус обступали разросшиеся джунгли, но в тени было не намного прохладнее. Я вытащила из-под воротника кристаллическую голубоватую звездочку и ласково погладила острые грани. Из-за линии горизонта к корпусам рванулись черные тучи. Ветер прокатился по темно-зеленому морю деревьев, пригибая их к земле.

–Совсем другое дело, – произнесла я вслух, не боясь, что меня могут засечь. Ни одна личность больше не рискнет послать меня на так называемую практику – я, в конце концов, уже отпахала один срок в архиве с благодарностью! В смысле, благодарность дали мне, я сама не испытывала ни малейшей.

–Сказал Мэг, проведя эсхатологическую операцию, – дополнил кто-то мои слова. Я развернулась – и кинулась на сказавшего, твердо намереваясь придушить его в объятиях. Немножко, для профилактики. – Эй, ты из меня новую жизнеформу сейчас вылепишь!

–Хаос ты ползучий! – вместо приветствия выдала я, отпуская Ньярли. Он заколебался, превращаясь в более привычный глазу образ – темнокожего парня с ярко-фиолетовыми волосами. – Что, до сих пор твою подлянку не разгадали?

–Ага! – Лэптоп улыбнулся и кивнул. – Мэл, ты откуда? С войны?

–Нет, от бабушки, – над головой тем временем продолжали сгущаться тучи. Собирался нехилый дождь. Возможно, гроза. – А ты знаешь подходящую для меня войну?

–Ну, – Ньярли замялся. На его плечо упала первая капля – крупная, миллилитра два. Расплылась блестящей кляксой. – Эй, предупреждать надо!

–Не мальчик, сам купол поставишь, – я тоже позволила себе улыбнуться. – Наблюдательнее быть надо. И все-таки спрашиваю...

–Как выпускник выпускника, – продолжил Лэптоп. Я не стала изображать изумление. Если демон так говорит, то или знает, или уверен. Я сама еще не привыкла к этой мысли, во всяком случае, радость ко мне еще не пришла в полном объеме. Но это поправимо – еще целые каникулы впереди. Почти целые.

–Как демон демона в любом случае. Что тут у нас без меня творилось? – дождь обрушился стеной, до нас донеслись визги неподготовленных соучеников – большей частью все же восхищенные. Похоже, исправить погоду народ пытался не первый день.

–Долго рассказывать, – Ньярли потянул свой купол, чтобы прикрыть и меня. В общем правильно, а то говорить неудобно... Не пользоваться же мысленной беседой для такой ерунды? – Одним словом – ерунда. Истерика. Опять костры были. Преподы большей частью разбежались. Безумный Пророк сказал, что у нас будет тяжелый год и вообще наговорил три кучи чуши...

–Ты к нему ходил? – вот теперь я удивилась. Вопрос насчет того, кого сжигали, я решила пока не задавать. Мало ли кто попался под горячую конечность или довел соучеников до нервного срыва.

–Нет, конечно, но народ рассказывал, – Лэптоп, похоже, обиделся на такое предположение. – Мол, ожидается пришествие славы, возрождение кошмара и твое возведение в ранг аватара...

–Это я и так знаю, – я усмехнулась по поводу последнего предсказания. – Надо будет церемонию продумать... А насчет славы – так мы же группу возрождаем. Ник уже согласен, мы с Ангмарской опять же... Не хочешь спецэффектщиком к нам?

–Я жить хочу, – уклончиво отказался Ньярли. – А символом опять Рипли возьмете?

–Подумаем, – вообще-то есть у меня идея для названия группы. И Элиен в форме символа как-то слабо вписывается в эту идею. Но это мы будем решать коллективно. – Ты хочешь, что ли?

–Упаси меня Хаос, – Лэптоп вздрогнул. – Мэл, у меня тут, вообще-то, дело одно образовалось...

–Иди, – меня в принципе радовало то, что он не согласился. Потом не придет с рекламациями и слезными просьбами, если передумает.

Но сбором команды я займусь в конце каникул. А сейчас надо сделать кое-что другое. То, что образовалось, если можно так говорить...

Дневник Алары. День 77 год 12 (продолжение, дописано ночью).

Гэбриел удивляется тому, что я вижу в нем что-то достойное. Он не спрашивает прямо, а я не говорю, насколько сложно рассмотреть это в нем. Но когда демон превращается в настоящего хейтера, все выходит на тьму. Или на свет. Для хейтеров нет недостатков.

И если я вижу его удивление, то это не значит, что я буду об этом говорить. Ему предстоит все понять самому.

Рэлкон говорит, что Илсинг куда-то уходит из замка, когда я оставляю его наедине с мыслями. Мой город подходит для того, чтобы в процессе неторопливой прогулки укладывать идеи в сознание. К тому же, Гэбриелу больше не грозит искушение – потому я не волнуюсь.

Я никогда раньше не создавала хейтеров. Но почему-то мне сейчас спокойно.

Сулмор никогда еще не испытывала такой ярости. Казалось, кровь кипит в венах, перегретая не находящей выхода силой. Казалось, мир сжался до крошечной, как булавочная головка, точки, и эта точка прожигает сердце, выдавливает на его поверхности огненные символы истины.

Сестра лгала, как может лгать лишь искренне обманувшийся демон. Противостоять ей словами было невозможно – вставала непоколебимая стена убеждений, освященных временем. Пришлось перенести бой на свою территорию – здесь разделывать аргументы можно было почти с комфортом. Если бы не та ненависть, которую они пробуждали... Недостаточно, чтобы взломать блок, но хватает, чтобы сорваться в истерику.

Стена. Жесткая, твердая стена. И режущаяся из глубин сознания мысль, вопрос – почему? Почему мать вела себя именно так? Почему толкнула младшую дочь на дорогу ненависти, но не нашла силы признаться в этом? Нет, это все-таки ложь... умысла не могло быть. Было просто издевательство, для которого потом задним числом подобрали направление.

«Ты мне надоела»

«Ты – моя ошибка»

Это лежит в памяти. Ангмарская помнит первые годы своей жизни, хоть и не обращается к этим воспоминаниям лишний раз...

«Она гордилась тобой»

«Наша мать благодарила Вечную за то, кем ты смогла стать»

«Она ставила тебя мне в пример. Сулмор, я завидую тебе даже сейчас...»

Это сказано вслух. Поведано, как откровение. Но ложь всегда остается ложью, в какую бы упаковку ее ни завернули.

Показатель лживости – не присвоение своим предметам поклонения чужих имен. И если предмет обожествления от благоговеющих перед ним личностей тошнит – это тоже еще не показатель заблуждения. Лгать могут с чистыми глазами. Лгать могут ради благой цели.

Подлинная ложь – то, что ведет к ошибкам. А вся жизнь Рейл, нежданно объявившейся сестры, – это летопись оплошностей.

И главную ошибку она только собирается совершить.

От этой информации давление ярости становится нестерпимым.

–Вечная Сила видела наш промах. Мы взяли для ее освобождения инструмент, который нужно было сломать. Теперь осталась только я, но я знаю истину...

–Она не стала убивать вас, – больше молчать нельзя. Пока все касалось лишь личных отношений, можно было давить ложь внутри себя. Но затрагивать Мэлис никому не позволено. – Она оставила в живых Феникс.

–Она отдала нас Крэш, – поправила Рейл. – Ты знаешь, что случилось с нашей матерью?

–Что бы ни случилось, этого мало, – парировала Ангмарская. – А шефиня слишком милосердна. Подозреваю, что это был всего лишь Хаос...

–Тебе тоже не открыли, – Рейл сжала кулаки. – Неизвестность убивает. Наш мир превратился в воплощение заговора молчания – и тебе все равно? Ты до сих пор на стороне этой власти?

–Я хейтер, и нам плевать, кто там у власти, – послушай кодекс... Тебе полезно. – Любую власть есть за что ненавидеть. Но речь не о Вечной... Вы не ее хотите убить...

–Она – лишь копия, прихотью Хаоса занявшая чужое место, – Рейл отмахнулась. – Без защиты Крэш придется встречать все испытания лицом к лицу, и она не выдержит. Тогда Хаос сам вернет в мир Вечную Силу.

–И для этого обязательно убивать Вторую? – а, пусть знает точно...

Сулмор могла убедить себя в том, что Мэлис ничего не грозит. Но получилось бы с трудом – Мэл слишком мало заботится о себе. Слишком мало обращает внимания на опасности, грозящие ей лично. А ведь угроза, направленная на Мэлис – это всегда серьезно...

Вторую Силу все время пытались исключительно использовать. Уничтожение ей не грозило, разве только случайное...

–Да. С ее смертью Хаос будет вынужден изменить течение истории, – сестра хищно улыбнулась. – И ты косвенно поспособствуешь рождению нового миростроения.

–Бред, – Ангмарская встала и двинулась по направлению к Рейл, но натолкнулась на силовую стену. – Ты можешь сделать со мной что угодно, но ты не заставишь Рингила убить Мэлис.

–Жаль, что нельзя сделать наоборот, – сестра еще не договорила, а Сулмор уже ощутила невероятное облегчение. Значит, Рейл не знает, что Мэлис смертна! Что ее вполне мог бы убить любой демон, которому она доверяет...

Запоздалый ужас от нереализовавшейся возможности волной прокатился по телу, оставляя после себя темный холод.

Ангмарская не знала, что сделала бы, окажись в ситуации выбора между Рингилом и Мэлис. Конечно, она ухитрилась бы что-нибудь придумать... Но сам факт выбора...

Страх родился в тот момент, когда Сулмор осознала: выбор уже сделан. В глубине сознания вопрос уже решен.

И есть чему ужасаться.

–В любом случае, умереть должны они оба, но кое-кто со мной не согласен. Сулмор, сестренка, я все-таки поражаюсь тому, как ты себя ведешь. На что ты готова пойти, чтобы защитить линейное течение истории?

–На линейку Лайтина мне начхать, – если бы речь шла только о ней, Ангмарская просто самоустранилась бы. Не принцессино это дело – защищать то, что напророчил один подонок. Вот если этот подонок окажется вблизи, ему самому понадобится защита... Иначе минимум профилактическая смерть гарантирована. – Если бы вы собирались убрать его...

–Лайтина надо было убивать сорок шесть миллионов лет назад, – резонно заметила Рейл. Вот это являлось правдой...

–Так придумайте способ провалиться во времени на такую глубину, – предложила в ответ Ангмарская. – Это в разы вероятнее, чем ваш план.

–Время Департамента от такого посягательства защищено, – и откуда эта неуверенность при произнесении прописных истин? – А родная реальность Лайтина вроде бы давно разрушена... Нет, менять жизнь нужно здесь и сейчас, и мы просто знаем, как это сделать... Сулмор, пройдет время, и ты поймешь, что мы были правы.

–Не. Называй. Меня. Этим. Именем! – практически выплюнула Ангмарская. Ненависть достигла крайней точки, нужно было ее хоть куда-нибудь выплеснуть. И так стало уже ясно, что с блоком ничего не сделаешь...

–А что не так? – Рейл элементарно опешила. – Имя как имя...

–Скотское имя! – выкрикнула хейтерша. – Это не имя, это кличка!

Ногти впились в ладони, еще не до крови, но уже близко к тому. Сулмор больше всего ненавидела ситуации, в которых приходилось удерживаться от прямого выхода эмоций.

Похоже, их все же кто-то уловил. Вполне конкретный кто-то.

–Ангмарская! – от вопля взорвалась изнутри крышка нормализатора или же просто от всплеска силы, засечь не удалось. Да и смысл был засекать?

Рингил восстал из своего хрустального гробика. И ничего хорошего это не означало. Ничего хорошего для заговорщиков – в первую очередь...

Дневник Алары. День 92 год 8.

А вот насчет Мэлис я брату ничего рассказывать не буду. Из вредности. Для его же пользы – еще загордиться ему не хватало. И так от собственного героизма у мальчишки голова кругом. Как же, величайшая доблесть – пострадать от грязных лап беспредельщиков...

Хотя, если так прикинуть, понятно, почему чучело полосатое так думает. По отцу судит. Ну, интересно, и как мне теперь объяснять ему, что папа не потому уважаем и ценим насколько это вообще возможно?

Надо бы сплавить Рингила Сенге. Но у Сенги там какие-то свои заморочки. Так что надо радоваться, что на мне не висит еще и Веледка.

О, идея – пойду выясню, на ком она висит... Потому что еще одного дня с этим воплощением Хаоса в плохом смысле слова моя крыша не выдержит. Собственно, это чучело вообще никто не вынесет, разве что вперед ногами в склеп. Одна надежда, что братишка вырастет... Но я лично думаю, что он не успеет.

Майк, он же Безумный Пророк... Причина гибели Миры, наш внештатный оракул и последняя надежда лишенных выраженного ясновидения младшекурсников... Что-то давно он не радовал народ предсказаниями масштабных размеров. Собственно, он спокойно обходил своим вниманием действительно серьезные вещи, о чем я прекрасно помню. И вмешался капитально только один раз – когда направил Миру на смерть, убедив ее в том, что умру именно я, а она займет мое место.

Очень подозреваю, что это был заговор Майка и Лайтина, но связь между двумя ясновидящими не доказана. Безумный Пророк готов кого угодно положить за лайтинскую линейку, это факт. Но вот почему? Может, просто из-за нежелания переделывать заранее сформированные предсказания? Причина только выглядит смешной, на деле бесполезный труд – это очень вредно. А ясновидящим больно, когда определенное будущее меняется.

Майк скажет, что спасал мою жизнь. И будет совершенно прав. Если бы Мира не оказалась тогда рядом со мной, я жила бы сейчас совершенно иной жизнью... А если бы моя бывшая вторая личность не была так уверена в том, что займет мое место, если бы она не обмусолила эту идею заранее? Мысль могла бы прийти ей в голову там, в Мейплиф, когда требовалось быстро решать.

Я могу говорить за Миру. Я практически полностью помню, как она жила, и я помню тот самый день. Самопожертвование ее было всего лишь импульсом. И именно Майк постарался, чтобы импульс возник вовремя и в нужной форме. Поэтому я видеть не хочу Безумного Пророка... а придется.

Дождь, мощными струями массировавший мои плечи, гасил раздражение, удерживая его на приемлемом уровне. По дороге к административному корпусу, где находился вход в СВЗ Майка, я никого не встретила – народ счел дождь достаточным предлогом, чтобы улизнуть. Косвенно я поспособствовала всем тунеядцам, устроив легкую бурю в энергетическом фоне.

Корпус также был пуст. Правда, какие-то малявки по дороге все же попались – они возились в одном из тупиков, проводя некромагический ритуал над чучелом птицы. При виде меня малышня мгновенно испарилась, хотя я совершенно не хотела им мешать.

Наконец я нашла место, где начиналась своего рода протоптанная в пространстве тропа. Здесь ходили сотни учеников. Когда-то – даже я... И лучше всего было прийти по этой дороге, хотя я знала и другие.

Войдя в дом Безумного Пророка, я ощутила холод. Прямо на меня был направлен поток воздуха из кондиционера – Майк еще помнил тот стиль, в котором оформлял свою приемную для меня. И мелкий штришок, призванный охладить меня с порога, нельзя было не отметить...

–Здравствуй, Мэл, – сказал Безумный Пророк. – Мы очень давно не виделись...

–И меня это не огорчало, – констатация очевидного факта. – Но я узнала, что вы распространяете панические настроения...

–Будет тяжелый год, – Майк избегал смотреть мне в глаза. – Тяжелый для этой реальности. Ты можешь все исправить, у тебя есть такое право... И я видел, как ты принесешь спасение. Мэл, ты все же пришла ко мне, и это значит, что я поставил верно. Хоть и на меньшую вероятность.

–Избавьте меня от теории, – мое ясновидение сейчас не в лучшем состоянии. И я вообще редко им пользуюсь. Все равно от предупреждений никакого проку... если не смотреть хотя бы с расстояния пары месяцев. – Что за кошмар возродится?

–Первый, – Безумный Пророк рассмеялся, заставляя меня в который раз думать, что звание его – это просто диагноз. – Может быть, даже первый. Мэл, я не могу быть честным с тобой. Я ни с кем не могу быть честным. Близкое будущее стало слишком мутным, дальнее ясно, как кристалл энергата, и столь же многогранно. Я чувствую тяжесть, чувствую ужас... Мэл, ты когда-нибудь пробовала касаться времени обнаженными нервами?

–Я не могу, – для этого нужно иметь ясновидение постоянного типа. А не приступообразное, да еще и со степенью достоверности не выше семидесяти пяти процентов.

Постоянный ясновидящий не может нормально жить, если не видит будущее однозначно.

Майк нервно комкал в руках полуразвязанный галстук. Похоже, он не лгал. Он пытался честно донести до всех то, что увидел. Но если он смотрел в будущее при помощи метода «обнаженных нервов», то полученные результаты нужно делить, и знаменатель будет внушительным. Я не люблю теорию ясновидения, но я знаю ее.

«Обнаженный нерв» – метод, позволяющий видеть в любой мути. Следить там, где пролегает предел нормальных ощущений – и даже дальше. Но его нельзя использовать, если в будущем лежит нечто действительно страшное. И даже тогда, когда впереди – ожидаемый источник волнения. Банальные выпускные экзамены способны сбить всю настройку.

–Можешь. Просто не хочешь, – Майк нагнул голову, изучая меня взглядом. Или не меня, а нечто за моей спиной. То, что поместило туда его раненое воображение.

–Мне это не нужно, – я решительно села на ближайшее кресло, поставила ноги на два соседних щупальца (а что делать, когда я именно так вижу перемычки, соединяющие колеса с центральной ножкой?) стилизованной морской звезды, из которой и поднималось сиденье. Интересно, почему их почти всегда делают пятилучевыми? – Я не люблю создавать будущее.

–Да... Для тебя взглянуть – значит создать, – снова точно такой же косой взгляд. – Мэл, помоги мне. Твой взгляд – то, что мне нужно.

–Я не пришла бы, позови ты меня открыто, – наконец-то все ясно... Обстановка вокруг меня начала увядать и сворачиваться – растаял линолеум, рассыпались миражи столов и компьютеров... Внезапно я поняла, что ничто не исчезает. Просто меняется дизайн. Переключение в иной режим, более удобный для работы.

От прежней обстановки остались только наши кресла. Безумный Пророк встал со своего, и оно тут же испарилось. Я осталась сидеть.

Все вокруг было приглушенно-золотым. Не было ни четких форм, ни граней – даже пол существовал лишь как дань моему представлению о прежней форме помещения.

Я положила руки на колени. Ушные раковины ощутили тяжесть камней – усилитель мне сейчас не повредит. Если будет молчать.

Мне нужно только взглянуть. Любым способом. Увидеть нечто, что засвидетельствует существование будущего.

И, Контер меня побери, я делаю это ради подонка, который испортил мне значительную часть моей молодой жизни. Нет. Ради этой реальности, допустим такую причину...

–Мэл, я готов страдать и дальше, – он знает мои мысли, хоть и не слушает их. Похвально. Безумный Пророк хотя бы осознает глубину своего падения. – Но не оттого, что не уверен в грядущем.

–Заткнись, – у меня не то настроение. Приходится все же пользоваться магией.

Нас разделила стена огня, повисшая в воздухе по моему повелению. Меня когда-то учили этому... Я когда-то увидела в огненном зеркале первых...

Огонь сложился в картину, содержание которой я не определяла заранее. Просто картинка будущего – потом можно переключить на эту реальность.

Внутренность чего-то, очень похожего на культовое сооружение. Все возможные признаки определенной религии убраны, на кроваво-красном кубе алтаря – развернутая книга, слева – представитель материала класса «Л», связанная полуобнаженная девушка – на коленях, голова запрокинута назад... А справа стоит демон, которого я не так уж и плохо знаю. Отец Рингила. Пейнджел Джайнис. Происходящее ему определенно не нравится, но недовольство тщательно спрятано за дежурно-торжественным выражением лица.

Помещение практически пусто, но пара десятков демонов все же наблюдается – они сидят на скамьях и смотрят назад. К алтарю идут двое – девушка в алом платье, ее лицо скрыто вуалью, и парень, который мне знаком. Дэвил Илсинг даже ради церемонии не изменил своей всегдашней форме одежды. Интересно, на заданиях он в свое время так же своевольничал? Или хейтерская свадьба позволяет еще и не такое?

Илсинг поднял полупрозрачную ткань, открыв лицо Алары – прекрасное, словно младший брат поделился с ней своим очарованием. Возможно, именно так и было...

Вдруг фокус картины сместился на несколько градусов, показывая, как сквозь сплошное черное стекло окна врывается какой-то опоздавший к началу мероприятия демон. Его я тоже знала, хоть видела всего-то раз. Член команды «Самотние», «казел» Виталька... Приземлившись рядом с брачующимися, вампир принялся что-то втолковывать Аларе...

Картина рассыпалась блестками искр.

Дневник Алары. День 230 год 10.

Контер этого кретина определенно не пугает. Постулаты хейтеризма – тоже. Похоже, у кого-то тут просто одержимость натуральная... Опрашиваю команду на предмет того, как объяснить одному козлу, что он, козел, мне не нужен с доплатой.

Пока последовали следующие предложения – сказать, что я занята (к сожалению, никто из команды не хочет сыграть роль моего парня, посоветовали найти кого дурнее), продолжать отпор матюгами – вдруг сработает наконец, – и «честно» признаться, что я, мол, слишком молода для подобных отношений. Хай поищет кого постарше.

Я думаю, что в конце концов у меня все получится. А не помогут советы ребят – так я просто свяжусь с папой и попрошу помощи.

Хотя это на самый крайний случай... На самый крайний.

Сулмор было плохо. Это Рингил чувствовал даже сквозь слой энергата. И потому поднялся, наплевав на собственное состояние.

Он не слышал разговора, но легко связал женщину, отпрянувшую от нормализатора, с состоянием своей тьмы. Хейтер был готов мстить, чего бы это ни стоило ему самому.

Обидчица его принцессы, уставившись в пол, отступала к стене, совершенно забыв о КСке в руке. Рингил с наслаждением наступил на какой-то приборчик, упавший с крышки, когда та разлетелась на куски. С глухим всхлипом неопознанное оружие погибло.

–Ангмарская, – тихим голосом обратился к своей тьме Рингил, – мне убить ее?

–Нет, – Сулмор глубоко вздохнула, прежде чем ответить. Было заметно, что ей очень хотелось просто кивнуть. – Забери оружие.

–Сделано, – хейтер переместил КСку в свою ладонь. А затем плавно нажал на кнопку включения. Женщина упала. – Пошли отсюда...

–Я в блоке, – тьма уцепилась за свободную руку, было заметно, что она дрожит – похоже, отходит от стресса.

–Снять? – действительно, блок. Уровень выше десятого... Не проблема.

–Нет, сначала прыгнем отсюда куда-нибудь, – Сулмор придвинулась еще ближе. Хаос всемогущий, да что это с ней? Что делали эти подонки? – Давай...

Логичнее всего было выбрать девяностый приход – знакомое место... Да и особо ругаться не будут, если объяснить причину. Но похитители явно приняли меры предосторожности. Сетку Рингил смог пробить, конечно, но настройки сбились.

Хейтеры выпали из воздуха на битый асфальт. И если Ангмарская удержалась на ногах, то Рингилу так не повезло. Он выскользнул из хватки своей подруги и упал на колени. Одной рукой пришлось вцепиться в грязные неровные куски дорожного покрытия, вторую он прижал к сердцу, пытаясь умерить сконцентрировавшуюся там боль.

–Очень плохо? – нервно поинтересовалась тьма, присаживаясь рядом. – Ну что за валарщина... Я даже не знаю, где мы...

–Там – беспредельщики, – хейтер мотнул головой, показывая направление на один из домов, и немедленно раскаялся в этом. Боль расползалась по телу, захватывая все новые территории, и мыслительный орган пал одним из первых. – Я чувствую... Наши далеко... Сулмор, дай я сниму твой блок...

–Рингил, толку мне со снятого блока, если ты пострадаешь! – Ангмарская решительно встала, подхватывая полуобморочного хейтера на руки. – Хорошо, что ты такая моща... И не возражай, я смогу тебя дотащить!

–Не возражаю, – он с трудом держал глаза открытыми, куда уж тут еще и сопротивляться. – К врагам, да?

–Больше некуда, – конечно, идея была плохой. Но ведь и лучше ничего придумать было нельзя! Соплеменники из незнакомого прихода вряд ли помогли бы – не то чтобы пришлось бы выслушать отказ, хотя ортодоксы, например, и не на такое способны, а пофигисты даже затруднять себя не станут. Просто рядом может не оказаться ни высокоуровневых, ни специалистов... а среди беспредельщиков к вышеназванным категориям относится каждый второй, не считая каждого первого. Менять один плен на другой, конечно, не выход, но сейчас не та ситуация, чтобы умирать гордым и свободным.

Рингил не мог точно сказать, думает ли сам или просто слышит мысли Сулмор. То, что Мэлис угрожает опасность – это точно говорила или думала Ангмарская... И этой причины было достаточно, чтобы кидаться к врагу за помощью. Беспредельщики, конечно, более чем сволочи, но они заинтересованы в том, чтобы Мэлис жила. Да, это сделка со злом, причем злом абсолютным и окончательным... но жизнь Мэл стоит больше, чем все, что могут потом потребовать от двух рискнувших хейтеров.

–Сулмор, – Рингил почувствовал, что снова отключается, – все-таки думай, на что соглашаешься...

–Не волнуйся, – Ангмарская поудобнее перехватила транспортируемую тушку, поймала выпавшую из ослабевшей руки КСку и уложила поверх ноши. – Я никогда им не доверяла.

Хейтерша вовсе не была уверена, что их примут сразу и без разговоров. Бессознательное состояние Рингила, с одной стороны, облегчало задачу, позволяя козырять известными именами, но даже Контер вряд ли сказал бы, чего может стоить каждая секунда промедления.

К счастью, судьба определенно решила раскатать белую полосу, хотя бы отчасти. Первое же встреченное непредельское рыло отреагировало на ключевые словосочетания «предмет интереса Эанис Джайнис» и «смертельная опасность» согласно программе. То есть, не задавая вопросов, вызвало команду специалистов и кинулось звонить бабуле Мэлис.

Рингила уложили в срочно доставленный нормализатор. Ангмарской никто не мешал контролировать все происходящее, в чем хейтерша была склонна винить указания, отданные лично Эанис. Хотя, возможно, никто не хотел нервировать без того находящуюся на взводе девчонку, способную даже с блоком на силе раскатать всех вокруг в блин.

Кстати, высокоуровневого специалиста по съему блоков нашли без особого труда, так что доступ к силе и большую часть уверенности в себе Сулмор обрела к тому моменту, как закончили проверять программу. Пара оставшихся безымянными в переносном смысле беспредельщиков заверила хейтершу, что помощь удалось оказать вовремя, так что можно успокоиться – полосатик спустя некоторое время вернется в работоспособное состояние...

–Если, конечно, опять не произойдет структурного глюка, – влез в успокоительную беседу один из непредельщиков. Остальные уставились на него примерно так же, как обычно смотрят на предателей, вскрывающих карты в самый неподходящий момент. – Я немного разбираюсь в теории нашей новой поднауки...

–Под названием «оказание помощи Рингилу Джайнису», – пояснила после короткого вздоха одна из непредельщиц. Шоковое состояние, вызванное у Сулмор прозвучавшей фамилией хейтера, было ошибочно принято за вынуждающее окружающих продолжать молчание. – Мы стажировались у Айрис. В общем, есть одна сложность, над которой мы пытаемся работать – этот парень всегда приходит в себя до конца лечения... что и хотел сказать мой коллега.

–Ясно, – выдавила Ангмарская, стараясь не выдать своих реальных чувств. Касались они отнюдь не проблем с лечением Рингила, хотя полосатик и оставался в центре проблемы.

Как бы странно это ни звучало, полного имени своего любимого в полном смысле этого слова демона хейтерша не знала. И совпадение фамилий Рингила и Мэлис не могло не стать причиной для временного замешательства. Конечно, общеизвестно, что однофамильцы – это далеко не всегда родня. Вот менталы, к примеру, в подавляющем большинстве Картеры. Но генматериал с этой фамилией берут из разных реальностей...

Джайнис – не такая уж и редкая фамилия. Почти в каждом Мейплиф можно найти минимум одного Джайниса. И один Контер знает, каким валаром в этот расплывчатый клан влез полосатик.

–В общем, если есть желание сидеть и следить – пожалуйста, – продолжила бывшая стажерка Айрис. – Будем очень благодарны, если ты его убедишь хоть раз дотерпеть до конца или хотя бы объяснить, что у нас глючит.

–Я хотела бы сначала поговорить с Эанис, – если кто в данной ситуации и может помочь с поиском Мэл, так это она. Сулмор прекрасно понимала, что просто найти ее не получится. И быстро – тоже. Главное, чтобы не получилось слишком поздно... Если эти скоты выйдут на непредельщика, знающего, что беспредельное совершенство смертно...

–Она прибудет с минуты на минуту, – незадействованные в разговоре демоны постарались незаметно испариться. Стажерка тоже засобиралась, – а мне надо уматывать...

–Понимаю, – Ангмарская принцесса кивнула. Начальство нигде не любят настолько, чтобы попадаться на глаза в спорных ситуациях.

Хорошо, что Рингил лежит в отключенном состоянии. Но все равно, говорить лучше в другом месте. Сулмор взялась за дверную ручку и ощутила, что ее поворачивают с той стороны.

–Здравствуй, – негромко произнесла Эанис. – Что такого срочного?

Стараясь оставаться в рамках вежливости, Ангмарская ответила на вопрос. И только закончив, поняла, что не дала непредельщице войти. Впрочем, бабуля Мэлис была этим фактом не сильно оскорблена.

–В общем, что-то надо делать, – закончила хейтерша и решительно вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Вежливее разговаривать в пределах одного помещения, и лучше делать это там, где не может ничего услышать внезапно проснувшийся Рингил.

–Ты не знаешь, кто они, – констатация факта в устах Эанис звучала несколько издевательски. Как будто Сулмор не выполнила какое-то задание, а не с трудом выцарапалась из рук самых настоящих убийц. – Среди них – твоя сестра, сторонница возвращения Феникс. Это уже кое-что. Каким-то образом они внедрились в наши ряды – это плохо. Сможешь опознать ту, которая тебя лечила?

–Она была в маскировке... Но проговорилась насчет своего начальника отдела, что он любит с перьями прикалываться, – смешная зацепка. Хлипкая. – И что Рингила скорее всего забрал бы себе, хоть я и не уверена, что это означает...

–Это сужает круг поиска, – Эанис не улыбнулась. Значит... возможно, это действительно знаковые определяющие. – Возможно, она знает что-то об их целях.

–Цель мы знаем, – состоит в убийстве Мэлис...

–Это не цель, а средство. Ты сказала, что они называли систему гнилой. Возможно, очередные реформаторы... Или же это – версия для рядового состава. Свержение Вечной – цель простая и понятная, но что они собираются делать дальше? – шкурные интересы непредельщиков... Не стоило им доверяться... Сулмор сжала кулаки, чувствуя, как начинает ненавидеть себя за беспомощность. – Тебе ведь не показалось, что твоя сестра руководит этим кагалом?

–Нет, – скорее, что она примкнула к нему, сохранив свои цели.

–Я подозреваю, что глава этого бардака рвется в кресло шефини, – доля логики есть. Систему проще всего рушить снизу, а вот перестраивать под себя – сверху. – У нас тут опять Контер знает что, а я в упор не представляю, где может находиться Мэлис... Это полный, – Эанис прошипела что-то на эанитском. Что-то интонационно нецензурное. – Ну, ладно, Мэл я все же найду, ее уже ищут... А тебе лучше побыть здесь.

–Я знала, что вам нельзя доверять, – Ангмарская зло прищурилась. – Ясно, чего вы добиваетесь...

–Я добиваюсь только одного – чтобы вы с Рингилом оказались в безопасности. Если я вам ее не обеспечу, с меня Мэлис голову снимет и будет права, – не похоже на ложь. Совсем не похоже. Но доверять все равно нельзя. – Вот скажи мне честно, есть у вас шанс в типичной хейтерской общаге? Если любой из этой кодлы сможет туда пройти под любым предлогом...

–Нет, – действительно, общаги никогда не были режимными объектами. Учет прибывших-убывших далеко не везде ведется... да и нет ничего проще, чем для демона, не запятнанного кристалкой, как средний непредельщик, выдать себя за завербованного хейтера. Особенно имея при себе пропуск. Надо было его забрать... но второй у них все равно остался. – А здесь...

–Я могу спрятать вас в месте, куда имею доступ только я, – похоже, она понимает, что даже один вероятно завербованный непредельщик – это угроза. – До тех пор, пока не найдется Мэл. Хотя, конечно, я могу отпустить тебя в место, которое охраняется не хуже... я о «Вратах», там у вас вроде бы неплохо с безопасностью. Жаль, Рингил этим убежищем воспользоваться не сможет, даже если быстро придет в себя.

–Действительно, – в словах Эанис был резон. Полосатик на это не пойдет. На помощь непредельщиков он и то согласился в нетвердом состоянии ума... Сулмор понимала, что не бросит Рингила одного среди врагов. – Ладно, я остаюсь. С ним. Надеюсь, что вы найдете Мэлис раньше, чем он очнется...

–В целях защиты репутации моей организации, не говоря уж о тонкой психике твоего любимого хейтера, я могу кое-что предпринять. Приведу ваше убежище в соответствие с его предсказуемыми ожиданиями, – похоже, настроена она далеко не оптимистично... Грустные шутки. – Понимаешь, Мэл мне передала, что хочет развеяться. Куда именно ее понесет – даже Контера бесполезно спрашивать. Можно лишь дежурить в ключевых точках и искать информацию.

–Не объясняйте мне прописных истин, – Ангмарская вздохнула. – Жаль, что у меня нет камней Аккарти...

–Я знаю о том, что они предельно упрощают межреальностный поиск, – не говоря уж о том, что вообще делают его возможным. – Но для них нужен еще и носитель вроде Мэлис. Тут даже не каждый потомок первых годится, Нейрия вот пробовала... давно пробовала, но тут мало что меняется со временем.

Возможно, за оговорку следовало зацепиться, но Сулмор слишком устала, чтобы действовать в соответствии с партийной установкой «все беспредельщики – лжецы». В логике Эанис не замечалось явных пробелов и расхождений с теми знаниями, которыми обладала хейтерша.

–Проводите меня в мои апартаменты, – Ангмарская невесело усмехнулась. – И большая просьба – пусть там будет кровать...

Дневник Алары. День 260 год 10.

Кажется, я все же смогла подобрать к нему ключик. Притормозила. Не знаю, как долго это будет работать. Парни из команды говорят, что от девушки с принципами убежали бы, даже если бы она не была хейтершей. Вот только не пришлось бы мне эти принципы еще и блюсти... Впрочем, с моими ребятами проблем не возникает. Я для них что угодно, но не объект домогательств.

Едем на очередное задание. Короткое, простое, сопряженное с большим расходом материала. Ребята советуют собирать сознания, чтобы «оправдаться», но я не до такой степени светлая. И вообще – мне претит сама идея продажи непонятно чего в кристаллах. Даже в обмен на что-то ценное. Если реальностнику суждено погибнуть по сценарию, то так тому и быть. И не нужно примешивать к этому банальный меркантилизм.

–Мэл, ты чего задумалась? – я покосилась на окликнувшую меня Стере. Чем бы ни были плохи стандартные плановые экскурсии, стихийные походы еще хуже. Никогда не знаешь, с кем окажешься в команде. Тут даже ясновидение не всегда срабатывает...

Мораль – если выходишь из СВЗ и натыкаешься на бывшего однокурсника, который предлагает тебе рвануть с компанией по реальностям, не нужно соглашаться. Даже если краем глаза замечаешь идущего по коридору Лару. От Лары оторваться можно. А вот от этих энтузиастов... Даже в собственные мысли сходить не дадут.

Деятельный пассив здесь был представлен только Стере, но легче от этого не становилось. Помимо заманившего меня в эту авантюру Эриана (по-моему, от этого товарища всегда исходят исключительные неприятности), в группе наблюдался активный рейзовец Энди и Лескей – безобидный в принципе парень, если держать его подальше от чужой частной собственности.

В группу напросились также две девчонки, которых я даже в лицо не знала. Похоже, из младшекурсниц, ничем не отличившихся по жизни. На соревнованиях не выступали, в группах не состояли, через курсы существенно не прыгали... Одну звали Зара Кан, другую – Айли.

–Да так, о жизни подумать захотелось, – отвечать было не обязательно, но я не хотела изображать перед младшими товарищами Контер знает кого. Да, я – легенда, причем живая, и будущий аватар, но думать надо было раньше, чем поступать по-идиотски. – И о том, у кого ты достала этот список координат. Несовместимые понятия...

–Не волнуйся, его я убью лично, – пообещал Эриан. Обе малявки немедленно взвыли. Они тоже хотели принять самое живое участие. Рейзовец хранил молчание, но его выдавали ритмично сжимавшиеся, словно на чьей-то шее, пальцы.

–Я и не волнуюсь, – а о чем тут волноваться, собственно? О том, что кто-то весьма извращенно понял словосочетание «развлекательный маршрут»? Список мы едва начали, а уже умудрились угодить в эпицентр землетрясения, два вооруженных конфликта и вот теперь сюда. В лабиринт пещерного типа. – Надо было хотя бы пояснения попросить...

–Он сказал, что по каждой ссылке будет нечто незабываемое, – попыталась оправдаться Стере. Конечно, ее знакомого здесь не было, и мы могли в любой момент сорвать злость на более доступном объекте. – Мы просто еще не нашли...

–Здесь ничего нет, – а если и было, то пару тысяч лет назад, не позже. – Никакой высокоорганизованной жизни. Так, слабый фон...

–В бою было лучше, – не говори за всех, Зара... Я вот, например, чуть не обзавелась парой новых шрамов. Конечно, некоторые фанатеют от свалок и потом бегают по трупам, собирая оружие для коллекции... но я к этой категории не отношусь. Зато я собрала парочку неплохих сознаний, пополнив обменный фонд и истратив два чистых кристалла.

–Ну что, осмотримся еще или ну его к Контеру? – наконец заговорил Энди. – Не факт, что здесь именно жизнь представляет интерес...

–Контер в его логике не разберется, – Стере начала разворачивать список. Четкие пространственно-временные координаты, они же по-простому «ссылки», были записаны на полоске ментоленты, смотанной на катушку.

–А этот твой информатор бактерии не собирает? – съязвила Айли. – Особенно энергетическую микрофлору...

–Ты уверена? – я перебила мелочь. – Если здесь и впрямь гнездо энергетической заразы...

–Извращенец, – пробормотала Стере, имея в виду своего знакомого.

–Но честный, – я встала и всмотрелась в плавный переход между стеной и потолком, отстоявший от моих глаз на пару метров. – Для тех, кто не в теме – здесь сейчас будет на что посмотреть...

Не в теме явно были только малявки. Айли хоть и вычислила природу жизненного фона, но в остальном была типичной блондинкой. Девчонка или не интересовалась лежащим за рамками программы, или не умела делать выводы.

Энергетические формы жизни отличаются многообразием. Причем это касается не столько крупных представителей (чокамов, блэквиндов, червей-туннельников[ 34 ]), сколько всяческой мелкой дряни. Энергопаразиты проникают в реальности в поисках кормежки и с целью размножения, в чем нет ничего предосудительного. У заразы те же цели, но своих носителей и питательную среду она оставляет в живых на более продолжительное время.

Существо преимущественно материальной природы, обладающее тесно привязанным к оболочке сознанием, подхватив инфекцию, чувствует себя совсем не плохо. Энергоинформационные токсины благотворно влияют на деятельность сознания, помогают синхронизироваться с информационно-энергетическими потоками... Что выгодно самой заразе в первую очередь, потому что по этим потокам она и распространяется, приобретая вид идей. Энергетические формы жизни в целом изменчивы, и если чокам может легко превратиться в любое животное, то для энергобактерии проще простого стать навязчивой мыслью – и вернуться в прежнее состояние. Есть мнение, что мы, демоны Хаоса, их и создаем. Иногда оно бывает верным – создание устойчивой заразной идеи может являться частью процедуры стабилизации. Главное, самим не подхватить готовую заразу. Энергетическое существо, способное мыслить, конечно, всегда найдет способ избавиться от пакости или использовать ее. Что есть установка, как не генератор идейных импульсов, срабатывающий от обращения к определенному образу? Другое дело, что реализовывают все чаще иначе, не заморачиваясь лишний раз...

Мысли, предоставленные самим себе, притянутые информационными потоками в места, подобные этому, начинают жить самостоятельно. Только живое может впасть в спячку и дождаться прихода носителя.

Мы не собирались разносить идейную заразу. Но никто не мешал попробовать ее. Энергоинформационные токсины в очищенном виде, кстати, добавляют к кристалке, для усиления эффекта. И это не считается опасным. Да, конечно, с другой стороны, нигде и не сказано, что они совсем безвредны. Но кристалку хают в разы сильнее.

В общем, иногда полезно смотреть в книгу и не обманываться напрашивающейся по умолчанию проекцией из трех пальцев. Особенно если книга – дополнительное чтение по истории... И не так важно, что она еще и как пособие по магии рекомендуется. Всю теорию я все равно не изучила. Я вообще многое пропускала – в основном наиболее извращенные приемы (если у них имелись простые аналоги с идентичным результатом). Упрощенные я тоже пролистывала по диагонали. Все равно к ним прибегать гибельно для репутации. Некоторые я, впрочем, заучила – на всякий пожарный. Бывают случаи, когда на репутацию как-то начхать... Но это все лирика, педагогический эпос и художественный пересказ вещей, не интересных никому, кроме заучек.

А в реальности к нам подбиралось нечто, чаще всего именуемое экспириенсом. Похоже, насчет неизгладимых впечатлений неизвестный мне лично товарищ, будущий профилактический труп, не ошибался. И, если он здесь бывал, то происхождение его неординарной логики нам уже известно...

Похоже, я оказалась первой, на кого подействовала зараза. Нет, это и впрямь было настолько невинно, как ожидалось. По крайней мере сначала. Всего лишь массированная атака на органы чувств – неописуемая комбинация из обрывочных мелодий, ароматов, цветовых пятен... Цепочки ассоциаций не успевали выстраиваться, постоянно обрывались, и это вызывало раздражение. Но в целом впечатления были не такими уж и плохими. Я легла на воздух, не осмеливаясь довериться даже памяти в тонком деле поиска пола. Откуда-то доносился смех – или мой личный глюк, или кому-то происходящее нравилось.

Я попробовала сконцентрироваться, отсеяв часть токсичной информации. И так уже начали проявляться обычные, перечисленные в литературе признаки отравления – ощущение давления в черепной коробке, легкая боль за ушами, не говоря уж о странной ясности в мыслях. Была она кажущейся, естественно, и нормой могла показаться бы только отчаянно ищущему потерянное равновесие хейтеру-пофигисту.

Неотсеянные образы повели себя предсказуемо, сложившись в целостную, несколько нелогичную картину. В этом не было ничего от нормальных магических гаданий или ясновидческих сеансов, но по великому закону конечности совпадений то, что я видела, не могло не совпадать с реальными событиями. Где-то, как у корпусов нашего учебного учреждения, цвели мелкие, с ноготь, фиалки, и кто-то, неудобно и некрасиво одетый, собирал их, складывая на ладони, отбрасывая мусор с короткими стебельками... Я представила, что руки, которые я вижу, принадлежат мне, и попробовала взять контроль на себя. Готовый букет из семи цветков занял свое место под толстым серебряным перстнем, неожиданно хорошо сочетаясь с аметистом в нем... Аметист увеличился в размере, меня потянуло вглубь камня, разросшегося до целой кристалломатрицы... и я проснулась. Преимущественно материальное существо так легко не отделалось бы, для них сочетание двух-трех видов инфотоксина уже повод родить нечто гениальное или посеять крышу от невозможности это сделать. Если, конечно, гипотетически пострадавшая от атаки энергоинформационной микрофлоры личность не обладала бы иммунитетом в форме пониженной интенсивности мыслительной деятельности. Проще говоря, на тупых не действует.

И, судя по тому, что Эриан тоже уже не кайфует, самый высокий иммунитет у нас двоих. Нет, у меня явно какой-то другой фактор сработал, но все равно обидно.

–Я видел папиного любимого врага, – доверительно поделился со мной Эриан. – А ты что?

–Фигню какую-то, – иного определения и не подобрать. Нельзя так чувствовать себя, как я успела, пока не перехватила управление. Если это существо, с которым меня связало в видении, ощутило обратную связь, то явно решит, что пережило лучший момент в своей жизни...

–Зараза тут слабая, – интересно, ему выгоднее признать себя опытным пользователем, чем тормознутым? – Вот я видел, на последнем курсе продавали одну артефактину сенгарийского производства, так туда заряжаешь сырые инфобактерии, а на выходе получаешь то, что хочешь...

–Кто купил? – похоже, остаточные явления все же имели место. Я мгновенно связала несколько ниточек – в голове начала кристаллизоваться имеющая право на жизнь теория. Я не изучала специально сенгарийские технологии и не соприкасалась с ними – Рингилу тогда «повезло» больше. Но они вполне могли работать именно так. Не обязательно с живой инфофлорой. Внедрить вирус, не изменяющий энергоинформационный поток, а передающийся по нему с легко воспринимаемой заразой... Конечно, схема из разряда работающих через хитровывертнутый антифасад, но у сенгарийцев почти все так работает.

–А никто, – и если Эриан так говорит, значит – правда. – Просили дороже, чем стоит. Дешевле на месте купить.

–А кто продает? – мне, в принципе, тоже было проще взять на месте. То есть, подвалить в гости к императрице Веледе.

–Шеллка, ты ее вряд ли знаешь, – да, незнакомое имя. – Шеллка Дарвиш. Мэл, тебе это зачем?

–Коллекционирую артефакты, – я вложила в интонацию посыл на снижение градуса любопытства. Зачем, зачем... Чтобы было. С такой штучкой можно неплохо поприкалываться. Например, берешь обычный фильм или песню, или лично стихи пишешь – носитель не важен. Потом переводишь в чистую информационную форму, заражаешь вирусом – и перегоняешь обратно. Собственных следов не остается, а если правильный канал выбрать – так и вообще нельзя будет автора прикола отследить. – Что требует-то?

–В кристаллах целый список, зажралась совсем, – Эриан сплюнул на пол и пояснил: – Миротворица она.

–Тогда я потяну, – иногда есть смысл включаться в обменные процессы. – Коллега, значит...

–Ага... Мэл, а хочешь прикол? – демон явно был не прочь наладить со мной связи. Экономического, естественно, характера. Да, я его кидала, но мое положение решительно менялось, и надо было ловить момент. Я понимала Эриана. Сама на его месте полезла бы. – Знаешь, что на сенгарийском значит «ка» в конце имени?

–Знаю, – сенгарийский я изучала хоть и экспресс-методом, но кое-что в голове отложилось. – Что-то такое великое, прекрасное и привлекательное... Типа Контера женского пола со снятым проклятием. Но это если перед суффиксом смягчение не идет...

–А если идет? – похоже, тонкостей произношения Эриан и сам не знал. Заинтересовала на свою голову...

–Если идет – то смысл грязноватый получается, – на самом деле просто ругательный. А в случае с этой девчонкой – и вовсе матерный. – А все думают, что сенгарийцы просто имена сокращают для удобства.

–Круто было, – разговор прервал очнувшийся Лескей. – Столько всего интересного...

Демон покрутил в руках какую-то фиговинку, вытащенную из сна, и сунул ее в карман. Неосознанное творение или парню удалось связь с другой реальностью установить? Точно сказать нельзя...

–Буди остальных, – лишенный страха демон на эту роль подходит лучше всего, так что Эриан был прав, отдавая распоряжение. – Культурная программа продолжается...

Дневник Алары. День 79 год 12.

Наверное, я тороплю события. Илсинг чем-то сильно расстроен, но не признается, что я имею к этому отношение. Или у меня действительно появилась конкуренция, или я просто не знаю, в чем дело.

Да, он был моим запасным аэродромом, но теперь я точно знаю, что других демонов мне не нужно. Они непонятные или слишком хорошо понимают меня. Гэбриел же относится ко мне так, как мне хочется. И он становится неплохим хейтером.

Вот только узнать бы, что его так гнетет. Может, я думаю о глупостях, а Илсинг всего лишь строит свой баланс. Интересно, Контер действительно так хорошо разбирался в междемонических отношениях, как ему приписывают? Иногда меня всерьез посещает мысль с ним проконсультироваться.

Наверное, мне вредно часто менять сторону. Пока что надо побыть светлой, насколько это вообще для меня возможно.

Он открыл глаза, ожидая увидеть самое худшее. Самое худшее в понимании Рингила определялось словом «беспредельщики». Но никого даже близко похожего вокруг не наблюдалось. Хотя, конечно, окружающая среда несла на себе все возможные следы их дизайнерских решений – мало где еще можно найти такие помещения, отделанные белым пластиком под кафель и обставленные в минималистическом стиле.

Единственное радующее глаз черное пятно спало на низкой кушетке. Рингил не рискнул будить свою тьму, памятуя, что это может быть опасным для жизни делом. Время можно было потратить на другое – например, разложить в голове последние события, придав им пригодную для восприятия последовательность. Отсутствие фундаментального образования не мешало хейтеру иногда логично мыслить.

Итак, сейчас они с Ангмарской в руках у нелимитированных. Рингил даже не думал, что такое положение может употребляться в одном абзаце с понятием «безопасность», но беспредельщики при всех своих недостатках были хотя бы отчасти понятны. Вряд ли стоит ожидать чего-то действительно плохого. Могут начать склонять к сотрудничеству. Могут попробовать убедить в существовании долга...

Хейтер скрипнул зубами. Только действительно хреновое состояние здоровья и нежелание подставлять Мэлис могли в сумме заставить его сдаться этим подонкам. В другом случае Рингил предпочел бы сдохнуть... в теории. Хотя нет, и на практике тоже. Подвиг налицо, будущий ненавистник налицо, тайна уже разделена, и не все ли равно, с кем? Сильвер все-таки коллега. А что бывшая беспредельщица и далее по тексту... так не сыну женщины с, возможно, почти аналогичным послужным списком выносить приговор.

Рингил никогда не был уверен в том, что его мать не была замешана в делах беспредельщиков. Да, она была их моделью. Но это не отменяло вероятности того, что Наоми Джайнис работала – допустим, у своей матери...

Помяни Контера... Нет, конечно, лучше бы сам Контер и явился. С ним Рингил договорился бы, а вот с Эанис... С тварью, издевавшейся над отцом... Но придется обходиться тем, что есть.

–Похоже, эта методика все же сработала, – негромко, словно бы уважая сон Сулмор, проговорила беспредельщица. – Надо будет вынести ребятам благодарность. Рингил, только к тебе все равно просьба будет – побереги себя, распадающиеся нормализаторы на дороге не валяются...

Хейтер осмотрелся и слез со стола, на котором полулежал. Похоже, раньше на крышке действительно стоял нормализатор, но от него осталась лишь плоская панель управления, валяющаяся теперь на полу, да пара разводов на белом пластике – прямоугольных перламутровых ореолов.

–Вся мощь энергата пошла на то, чтобы удержать тебя от пробуждения, пока лечение не завершится, – пояснила Эанис. – Теперь ты полностью здоров, насколько это вообще возможно для тебя. Я приказала устранить все последствия от твоих прыжков выше головы. Даже самых первых...

Рингил украдкой скосил глаза, проверяя, не исчезли ли действительно все последствия. Нет, седина, украшавшая черно-рыжие пряди, никуда не делась.

–На структурном уровне, – похоже, проверка не прошла незамеченной. – Рингил, ты оказал мне огромную услугу, отказавшись убивать Мэлис... Ты дал мне возможность предупредить и защитить ее. Я была тебе должна, и этот долг я уплатила.

–Я спасал Мэлис ради ее самой, а не для тебя, – хейтер позволил себе выражение средней крепости. В знак почтительности. Хотелось выразиться много крепче.

–Я знаю. Поэтому выпускать тебя отсюда не собираюсь, – Эанис нехорошо улыбнулась. – Ни тебя, ни твою девочку. Можешь не благодарить за защиту...

–Ее будут искать, – сердце Рингила екнуло. Едва ощутимо. Если сила при нем, то он отсюда выберется... Только вначале попробует понять суть игры. Хотя бы отчасти.

–Да. Через несколько месяцев. Полагаю, к этому времени мы придем к удовлетворительному решению, – изящная голубая рука легла на плечо хейтера. Он не попытался уклониться, понимая, что ничего хорошего попытка не принесет. Брезгливость – извинительное свойство, но иногда она недопустима.

–Отпустите ее сейчас, – большая часть сил уходила на то, чтобы контролировать плечо. Не дернуть им случайно. – Она же вам не нужна...

–Почему? – в зеленых глазах Эанис мелькнула тень удивления. – Твой минимально ненавидимый объект нам очень нужен. Пока она здесь, ты не будешь делать глупостей. Я даже оставила тебе частичный доступ к силе. Подумай, зачем ты здесь находишься, мальчик...

–Я вам нужен, – мрачным тоном ответил хейтер. Пальцы Эанис убрались с плеча, но коснулись волос. Рингил подумал, что пытки перенес бы легче, чем эти невинные, родственные ласки.

–Да, – беспредельщица гладила его, словно котенка – возможно, прикосновения должны были считаться успокаивающими. – У меня на тебя большие планы, Рингил. Если тебе нравится так думать, продолжай. Но сейчас мне нужно совсем другое...

–Что? – выдохнул хейтер. Если они действительно родня, то речь не может идти о... Или... Додумать он не успел.

–Безопасность Мэлис. Эти кретины не умеют складывать два и два. Они считают, что убить ее можешь только ты. Пока ты здесь, до тебя не доберется ни одна сволочь из этой кодлы – войти в эту комнату могу только я, – или она раскрывает карты, или... Конечно, это – часть игры. Просто Эанис хочет, чтобы Рингил считал ее искренне заботящейся о Мэлис... Интересно, если причина заботы в собственной выгоде, можно ли сказать, что имеет место искренность? – Ангмарская тоже их интересует: та девушка, которую ты вырубил – ее старшая сестра. По матери, – почему-то в это хейтер поверил. Не задумываясь. – А теперь скажи мне, мальчик мой – ты идиот?

–Нет, – закономерно ответил Рингил. И был вознагражден – раздражающее поглаживание прекратилось. Эанис отошла к стене и коснулась ничем не примечательной панели. – Почему спрашиваешь?

–Потому что хочу поговорить с тобой как с нормальным демоном, – панель отъехала в сторону, открыв вмонтированный в стену экран. – Рингил, ты меня ненавидишь, но твои мозги от этого работать не перестают. Свою гибкость в некоторых вопросах ты доказал. Сейчас мы на одной стороне, хоть и ненадолго. Это ты понимаешь?

–Да, – жизнь Мэлис стоит очень дорого... Можно перешагнуть через принципы. Можно совершить то, от чего потом будет выворачивать при одном воспоминании.

А можно найти правильное время и просто умереть. Сулмор... тьма поймет. Должна понять.

Жаль, что нельзя все-таки умереть сейчас. Слишком просто. Слишком бессмысленно.

–Ангмарская – обычный хейтер, она мне не доверяет, и от тебя я не жду особого доверия, – не ждать невозможного... Полезная привычка. – Она поделилась со мной информацией. И кое-что меня заинтересовало...

–Что именно? – задал Рингил ожидаемый вопрос. На экране тем временем открывалось окно с какой-то записью. Видео без звука. Смутно знакомое...

–Ты не поддавался, когда тебя обрабатывали на Сенгаре, – откуда у нее эта запись? Хотя, в принципе, нет никаких проблем с поиском информации, если ее не уничтожали... – Но артефакт этих подонков тебя зацепил.

–Я не ожидал, – сенгарийский программатор? Так вот что это было... Вероятно, переносная модель. – Там... тогда... в общем, у меня было больше проблем с тем, чтобы вычислить, что от меня требуется. Для имитации. Воздействие было очень слабым. Я понятно объясняю?

–Рингил, я тоже не идиотка, – не стоило сбиваться на издевательскую интонацию, не говоря уж о словах. Безусловный рефлекс, мать его... – Там на тебя воздействовали грубо и в открытую. Только что не импульсно... А та дрянь, которая была у этих ребят, из новинок. Хоть и из первого поколения... Вирусная. Вполне возможно, она подействует и на Мэлис.

–Я сломал их игрушку, – и ничего у них не выйдет.

–У них могла быть и не одна. К тому же, такие «игрушки» свободно продаются, – чем только Велка думает? – Относительно свободно, конечно, но при желании достать можно. Или, выяснив принцип, собрать самостоятельно. Или починить... Или доработать. Эти ребята могут просто зарядить в такую штучку установку на самоубийство. Ни у тебя, ни у Мэл нет автоматического отторжения подобной мысли. Понимаешь, на что я намекаю?

–Я должен научиться справляться с подобным внушением? – хейтер честно постарался применить логику. – Чтобы защитить Мэлис?

–Да, – глаза Эанис сверкнули. – Как говорится, исход не обязателен, но возможен. Под основным ударом трое – ты, Мэлис и Вечная. Ангмарская – потому, что связана с тобой. В моей собственной организации есть их агенты, поэтому я не могу опираться на всех своих сотрудников. Те, кому я доверяю – не бойцы. А ты, Рингил – сильнейший демон после Мэлис. Ты это знаешь. У тебя просто со здоровьем проблемы, не говоря уж о практической подготовке...

–Знаю, – мальчик склонил голову перед неопровержимыми фактами. В жизни ему действительно редко требовалось применять те навыки, которыми может похвастать любой ученик «Врат». Несколько тренировок с Норой, конечно, не могли заменить полноценное образование.

В свои неполные десять Рингил мог победить практически любого демона, но лишь при условии большого везения. И последствия для самого хейтера были бы весьма неутешительными. Если для идейного самоубийцы все вышесказанное проблем не составляло (лишь бы дотянуть до момента, когда смерть будет выглядеть наиболее уместно с точки зрения хейтерской логики), то демон, намеренный защитить минимально ненавидимые объекты, должен был действовать иначе. Остаться в живых до конца. Помешать планам уродов, намеренных убивать...

И в данном конкретном случае ненависть имеет самое слабое значение. Конечно, если бы убийство кого-нибудь из заговорщиков было неизбежным, Рингил пошел бы на это. Даже зная, что этим страшно разозлит Мэлис, не говоря уже о Сулмор. Здесь могла бы выступить в качестве защиты собственно религия... а Рингилу было бы уже все равно.

Хейтер понимал, что прошел еще один этап взросления – быстрее, чем считалось возможным в теории. И, как обычно, бессмысленно. Рингил стал гибче, научился иначе расставлять приоритеты, но шелуха остается шелухой. Он – хейтер. Идейный самоубийца. В поисках идеи...

–Значит, тебе придется кое-чему научиться, – на сей раз Эанис удержалась от покровительственных жестов. – Подойди ближе. С техникой управляться умеешь или остался на уровне геймера? Впрочем, тут и геймер разберется... И не смотри такими удивленными глазами, я знаю, что эту же технику ты попытаешься применить против моих подчиненных, как только перемирие закончится. Рингил, тебе давно пора выучить понятие «допустимый риск»...

Дневник Алары. День 80 год 12.

Да! Свершилось... И инициатива принадлежала ему...

Неужели я нашла последнего парня в этом гадюшнике, способного думать и чувствовать?

Неужели я создала своего идеального партнера?

Мама гордилась бы мной. А папа... не знаю. В любом случае, его следует поставить в известность.

Не думаю, что он одобрит Илсинга. Хотя... а кто его спрашивает?

–Некультурная программа, – я хмыкнула, обозревая окружающее нас побоище. Лабиринт с инфозаразой был приятным исключением из общей череды однотипных экспозиций. Пока что единственным. – Эриан, лучше бы мы к тебе домой поехали...

–Так это та же реальность, просто другой слой, – демон отколол сосульку с ледяного карниза, под которым стоял. Льда вокруг было очень много, и вмешательства в дизайн окружающей среды никто бы не заметил.

Лед, лед, кругом один лед, снег и небо в тон ему – пасмурное, грязное, как пыльная тряпка...

–И что мы здесь хорошего можем найти? – похоже, Стере была намерена дуться. У нее отобрали список еще три реальности назад. Теперь нас переносил рейзовец, и у него была на то веская причина. Последний перенос в исполнении активной пассивистки стоил ему любимой кепки... Нет, вещь нашлась, и даже не сильно пострадала, но осадок остался. – Если уже по адаптированным реальностям... Нет, я его прибью!

–В очередь, – кратко заметила я. – Это и правда твой дом? Не вижу примет адаптации...

–Ну, неудачно выразился, – Эриан катал в руках сосульку, явно намереваясь что-то из нее слепить. – Реальность того же типа. Пара букв разницы в коде. В дополнительном.

–Так есть здесь что-нибудь интересное? – назвался спецом – не говори, что не так поняли. Тем более что интересуются трое – Зара, Айли и Лескей.

–Навалом, – вопрошаемый широко улыбнулся, кинул Стере вытянутый треугольный кристалл (бывшую сосульку) и потер руки. – Сейчас развлечемся...

Разнообразия в развлечениях, понятное дело, не предвиделось. Я даже подумала – а не бросить ли компанию? Они кайф ловят, а я... уже нет. Моя кровожадность имеет пределы, да и стресс я уже сняла...

Стресс, конечно, был. Картинка, сваянная для Майка, меня вовсе не шокировала, да и особого труда ее создание не потребовало. Но вот сам Безумный Пророк – это личность на любителя. Я не люблю, когда мне кидаются в ноги. Даже если это делают сумасшедшие. Даже если они повинны в том, что у меня полжизни укатилось под откос.

А больше всего я не люблю, когда, повалявшись по полу, сволочная личность начинает усиленно прозревать «определенное» мной будущее и плести бред. Иначе охарактеризовать тупую идею о том, что на свадьбе Алары или вскоре после оной мне будет что-то угрожать, я не могу. Даже если меня и пригласят на церемонию в роли высокого гостя, я все равно не пойду. Не люблю напоминать себе, что у меня такого эпизода в жизни не будет никогда. А уж связывать демарш Витальки со мной – это вообще нонсенс. Не стану я больше без веской причины рушить чужое счастье: когда два светлых хейтера находят друг друга, катастрофа сама собой разумеется... А катастрофа – это и есть большое хейтерское счастье.

В общем, Майк меня расстроил. До такой степени, что я согласилась на предложение, не обещавшее ничего интеллектуального. Сплошное дрыгоножество, рукомашество и прочий спорт. С вкраплениями магии – я, конечно, попользовалась возможностью проверить фехтовальные навыки, но, раз уж выпал случай, надо и накопившуюся в памяти помойку расшевелить. В жизни может пригодиться...

–Мэл, ну ты даешь, – покрытый сажей Энди еле проморгался. И не кашлял только потому, что редко дышал. А не надо под боевое заклятие подворачиваться...

–Даю, беру и отнимаю, – моя любимая цитата. Только я вечно забываю, кто это первым сказал. – Так чище.

Шуточка достигла цели. Черный, как головешка, демон, посмотрел на меня, стоящую в единственном незагаженном пятне (естественно, на меня даже чешуйка сажи не попала – защиту ставить надо уметь) и сплюнул.

–Мэлис, для командной работы ты подходишь, как аналитик для оперативной, – а я ждала, когда меня наконец начнут оскорблять...

–Это зависит от команды, – я выделила последнее слово, давая понять, что сброд, навязавшийся погулять со мной, заслуживает иного названия. – Лескей, хочешь со мной?

Я выбрала демона, от которого неприятностей было бы поменьше. К тому же, он вряд ли отказался бы. И еще – никто не подумал бы о нем ничего предосудительного.

–Ты нас бросаешь? – народ вокруг нас собрался сразу после реплики Вудхауза. Кое-кто (не буду указывать пальцем на Зару) оторвался от весьма увлекательного занятия и теперь ковырял пальцем зажатый в ладони кусок какой-то дряни. Стере была определенно обижена, а ангажировавший меня Эриан – расстроен. Кстати, это они и спрашивали.

–Радуйтесь, что не вшестером, – вряд ли эти ребята не в курсе относительно суеверий тысяча сто пятнадцатого этажа. Мое благородство оценят. – Так ты идешь?

–Конечно! – Лес просто отвлекся на пополнение своей коллекции интересностей. Вопреки общепринятому мнению, из вещей, ранее принадлежавших преподам и соученикам, эта коллекция состояла только наполовину. Остальное демон с веселой наследственностью собирал по реальностям. Правда, никогда не помнил, что именно собирает...

Естественно, таскать парнишку с собой я не собиралась. Я знала, где его можно оставить так, чтобы он не только стал счастливым по уши, но и забыл обо мне напрочь. Так что с этим вопросом никаких проблем не предвиделось. А вот со мной... Я хотела культурно отдохнуть, и это понятие исключало личное участие в вооруженных конфликтах. В конце концов, мне не десять лет. Я выросла...

А взрослые демоны всегда вначале берут то, что хотят, и уже потом думают – что же им желать теперь...

«Теперь ты предпочитаешь грязь интриг честной крови?»

«Я никогда не сходила с ума от крови. Предпочитаю боль».

«Ты начинаешь уподобляться Мире».

«Я никогда не стану такой, как она. Но и не брошусь в пропасть только потому, что она не прыгнула бы».

«Ты и есть она».

«А когда это я была собой? Если бы это еще отменило мое проклятие...»

Open up your eyes!

Save yourself from fading away…

Я оторвалась от мысленного разговора с собой и покосилась на колонки. Шеллка явно недооценивала свой приборчик. Я была уверена, что подловить меня на этот фокус еще раз не удастся. Но – добавленный к первой попавшейся песне вирус таки заставил меня задуматься. Отвлечься на внутренний голос. Заставил вцепиться в предложенную тему.

Open up your eyes!

See what you become,

Don’t sacrifice –

It’s truly a heart of everything![ 35 ]

И неважно, что я уже пришла в себя, иногда все решает минута... и даже доля секунды. Иногда... Для меня типично рефлексировать в такие моменты. Я уже себя ругала за это. Одновременно с рефлексией...

Что будет, если на сенгарийскую хреновинку накопит, допустим, Ник Лара? И запишет вирус любви в свою очередную серенаду? Я вздрогнула.

–Берешь? – Дарвиш явно неверно истолковала мое поведение. – Видишь же, что все работает...

–Беру, – я вытащила из карманного измерения футляр, выполненный в форме некрупной книги. Нарочито медленно (не ради пущего эффекта, а чтобы не дрожали руки) открыла его. Кристаллы мягко посверкивали, демонстрируя наполненность. Я добавила побольше свежих, малоценных, не тронув ядро своей коллекции. – Устраивает?

–Неплохие души, – Шеллка погладила кристалл с сознанием того парня, которого я переписала первым в жизни. Я не настолько сентиментальна, чтобы хранить такой мусор. Использовать его мне все равно было негде. – Жестокие... Сильные... Мне как раз такие и нужны, а эти... люди только светленьких собирают!

–Будешь делать реалистичный мир? – поинтересовалась я планами коллеги. Дарвиш, на треть сенгарийка и на треть же человек банальный, была одной из младших «Огненосных Творцов» и явно намеревалась вылезти в ряды легендарных членов. По той же лестнице, что и остальные обладатели аналогичного желания. «Реалистичными мирами» мелюзга называла конструкты реальностей, в основу которых было заложено как можно больше всякой грязи, дряни и гадости. Вроде оправданного рабства (для сенгарийцев это вообще норма, они в большинстве своем общества без рабов не понимают[ 36 ]), насилия, религиозных войн и прочего паскудства. Малым и недалеко ушедшим от них было невдомек, что большинство творцов избегает мерзости (или обыгрывает ее особым образом) не потому, что не умеет создавать такие миры или управляться с ними. Просто оригинальность отдельных задумок не соответствует... кто сказал «моральным нормам»? Эстетическим, всего лишь эстетическим. Мораль – понятие, которое даже не каждый синтегист понимает.

Соответственно, сконструированная реальность, на которую противно смотреть – это не достижение, это самый верный способ получить ярлык «творца для извращенцев». Есть такие любители. Но встречаются они в «Пути»...

–Да нет, это старая концепция, – а мы придумали нечто еще круче... Такие мысли даже читать не обязательно. Но я читаю. – Хочешь присоединиться?

Бывают же наглые демоны...

–Нет, я работаю сольно, – хотя это опять же зависит от команды. Если позовут на хороший проект, можно и присоединиться. Для священной книги лишние пару глав можно будет сваять на факте. Творцов среди аватаров, конечно, полно. Но, с другой стороны, выделяться неприлично.

–Ну ладно, – Шеллка потерла руки, закрыла футляр и уменьшила до размера в четверть ладони. – В принципе, мне и профиль твой не подходит...

–С профилем я еще определяюсь, – вернула я хамство. Глаза Дарвиш сузились. – Не волнуйся, твою тему трогать не стану.

–Легко миры творить, когда...

–Когда талант есть? – я убрала со стола честно купленный артефакт. – Удачи... Шелька.

Сенгарийский мат я уже как-то раз слышала. И был он намного цветистее... Естественно, ни одного слова в точку, ни грамма логики. А ведь эта девчонка старше меня... Но я в следующем году уже буду поступать в «Цветы зла», а Дарвиш до диплома еще учиться и учиться. И о стажировке у Кирстен она может только мечтать.

Может, Шеллка и счастливее меня. Но она никогда об этом не узнает.

Я сняла собственноручно установленный купол антизвукового поля и продолжила движение к выходу из кафешки. Сегодня здесь было непривычно тихо и пусто. Возможно, я просто не рассчитала время... или имели место быть другие причины.

За одним из столиков сидели мои. Скорее всего, завершение очередного этапа своего проекта отмечали, это совершенно нормально. Просто в песочнице к непредельщикам относятся неоднозначно. И стараются образовать вокруг них пустое пространство – чтобы случайно чего лишнего не узнать. В этом пустом пространстве зачастую можно найти вольных охотников за информацией – под прикрытием, естественно. Вот и сейчас – скрытый качественным щитом, какой-то парень сидел и потягивал из стакана зеленоватый коктейль. Ничего примечательного, кроме длинных светло-русых волос и рукояти лайтсабера на поясе, в парне не было.

Дневник Алары. День 81 год 12.

И мне казалось, что тороплюсь я. Я совершенно не ждала, что Илсинг предложит провести официальную церемонию. Даже не банальную запись в одном из регистрационных пунктов городка Мейплиф, а именно то, что описано в кодексе.

Я внимательно читала «Кодекс Ненависти», но никогда не изучала так пристально раздел о вечной связи хейтеров. О подлинно хейтерском союзе, в котором взаимная ненависть питается темной любовью и позволяет обоим участникам восходить к подлинным откровениям. Возможно, создатель кодекса был одним из заключивших подобный союз, очень уж живо звучат рекомендации.

Я связалась с Гидрой. К организации моей свадьбы она подойдет ответственно, а больше мне ничего и не нужно. Я намерена расслабиться и получить все, что смогу.

Илсинг, наверное, просто не хочет меня отпускать. Он понял, на что я способна... и понял, что не найдет никого лучше. А связать с кем-то хоть часть жизни нужно практически каждому. Истинных одиночек мало.

Думаю, потом он поделится со мной своими планами. Хотя не исключаю, что Гэбриел просто готовился к тому, чтобы сделать мне это предложение. Морально готовился. Я его не упрекаю. Вопрос все-таки серьезный.

–Я не собираюсь облегчать тебе задачу, – Эанис последовательно вводила на клавиатуре какие-то символы. – С твоих противников станется написать вирус, способный подстроиться под твои мысли. Я не скажу тебе, что запрограммировала.

–Их мысли я смогу прочесть, – Рингил счел, что в ограничении может быть заключен подвох, поэтому возразил.

–Не обязательно. Программировать может один демон, давать энергию – второй, а включить воспроизведение – третий. Тебя может атаковать кто-то, кто даже не знает о плане, – Эанис говорила, как опытная учительница, объясняющая все нюансы сложной темы. – И то, что вирус зацепит всех окружающих, совсем не важно. Заточен он будет под тебя. Окружающие получат легкую депрессию, не больше.

–И что за сволочь это придумала? – хейтер тянул время, выстраивая блоки против намеченного вторжения. На отдельные действия ни запрета, ни даже ограничения силы не накладывали. – Вирусная энергоинформационная зараза... Вы еще до вирусной перестройки структуры не додумались?

Следует заметить, что Рингил всего лишь соединил несколько известных и вновь услышанных терминов. Но Эанис посмотрела на него с неприкрытым изумлением и пробормотала что-то вроде «хренова наследственность».

–Нет, напрямую намного проще, – наконец сформулировала она ответ. – По принципу нормализатора... А придумала это, – голубокожая обретала уверенность на глазах, – твоя бывшая... В общем, Веледа Сенгарри. Экспорт этих технологий – ее идея. Лавры Энриэйни покоя не дают... Ты не знал?

–Нет, – теперь пришла очередь Рингила испытывать смятение. Эанис наверняка лжет, но... И кто такая Энриэйни? Спросить – значит признать себя идиотом... В этой реальности такого демона вроде бы нет, по крайней мере среди известных. Значит – кто-то известный по рамкам Департамента...

–Веледа на грани заключения договора с Вечной. По образцу договора с огнями, естественно, – огни... В конце концов, кретином хейтер не был. Понятная цепочка – технология, по важности приравненная к тайне добычи энергетических кристаллов, не может остаться незамеченной в одном случае – если ее распространять в открытую.

Огням повезло дважды – когда за несколько сотен тысяч лет до превращения одной звезды в сверхновую на крутящуюся вокруг нее планетку занесло демона, и когда выяснилось, что лишь в их реальности можно обнаружить энергетические кристаллы... Это знали все, даже хейтеры, хотя огней среди них было очень мало. Рингил видел только одного, в раннем детстве, и то не был уверен, что не показалось... В конце концов, среди обычных демонов не так уж и мало рыжих полукровок, а других общих признаков у огней нет. Причем выглядели они так еще до визита Контера в реальность. И вообще – говорят, что после того, как у огней побывал Рейвен, попадаются и темноволосые представители...

–О чем думаешь? – голос Эанис ворвался в мысли, снимая «иглу» с начатой «дорожки».

–Огни, – односложно ответил Рингил. – Когда воздействие начнется?

–Сейчас, – беспредельщица вдвинула в щель материализованный диск и нажала на кнопку, включающую колонки.

Us against the world,

Against the world...

You and I, we’ve been at it so long,

I still got the strongest fire.

You and I, we still know how to talk,

Know how to walk that wire...

Легкая мелодия, незнакомый текст, два мужских голоса... Рингил ради интереса попытался вслушаться сначала в мотив, затем в слова. Никаких ассоциаций не всплывало. Или Эанис просчиталась, или защита работала...

Sometimes I feel like the world is against me.

The sound of your voice, baby,

That's what saves me...

When we're together I feel so invincible...

Скорее всего, неведомые исполнители воспевали связь между двумя мужчинами. Иначе дуэт был бы, наверное, смешанным. Хотя с этим языком сложно понять, о ком идет речь. Может, просто манера исполнения такая. Поют же женщины от мужского лица иногда...

Cause it's us against the world,

You and me against them all.

If you listen to these words,

Know that we are standing tall.

I don't ever see the day that

I won't catch you when you fall...

Cause it's us against the world tonight...

А текст интересный, хоть и простенький. Тема хорошая – двое против всего мира. Реализация подкачала. Сам Рингил написал бы песню иначе. Даже на этом, бедном наречии (привыкший к палитре эанитского языка хейтер писал на неродных куда хуже), без вкраплений и заимствований.

Двое против всего мира. Не банальной реальности, а действительно целого мира. Поддерживать друг друга, не давая упасть... Идея, достойная воплощения. Но – кем-то другим. Не идейным самоубийцей. Кем-то, кто умеет любить лучше, чем ненавидеть. Кем-то, кто может точно сказать, когда любит, а когда...

Хейтер вздохнул. Вслух. Все равно Эанис не поймет, что именно его гнетет. Может, она и догадывается, что именно любовь к жестокому идеалу ведет его сейчас... Но это совсем не важно.

–Что-нибудь чувствуешь? – поинтересовалась непредельщица. – Когда Ангмарская проснется, ты должен быть рядом, поэтому рекомендую не тянуть.

–Ничего нового, – Рингил заставил себя улыбнуться. Где-то внутри пробуждалось знакомое желание – взять ручку и дневник, чтобы записать очередную претензию на шедевр. По мотивам текущих событий.

There’ll be days

We’ll be on different sides but

That doesn’t last too long.

We find ways to get it on track

And know how to turn back on...

В сердце тончайшей раскаленной иглой вонзилась боль. Хейтер продолжал улыбаться, но он уже не видел ни белого кабинета Эанис, ни самой непредельщицы. Перед глазами плавал до боли знакомый образ – вьющаяся у самого края пропасти тропа. И снова по ней шла Мэлис – но что-то изменилось... да, она замедлила шаг. Еще немного – и идеальная хейтерша обернется...

Sometimes I feel

I can’t keep it together,

Then you hold me close

And you make it better...

When I’m with you

I can feel so unbreakable...

Мелодия дополняла видение, примешивая новые краски. Мэл смотрела на хейтера вполоборота, в ее серых глазах читалась невозможная смесь чувств – жалость пополам с восхищением, презрение – с пониманием, ненависть – с любовью...

А затем Рингил увидел, что Мэлис протягивает ему руку. На невысказанный вопрос ответ мог быть только один. Их ладони встретились – и Мэл подтащила хейтера к себе.

We’re not gonna break

Cause we both still believe...

We know what we’ve got,

And we’ve got what we need alright...

We’re doing something right...

Он потерялся в ее глазах, неожиданно осознав до конца, как чувствовали себя те, кому улыбался маленький мальчик с черно-рыжими волосами. Рингил знал, что на них с Мэл лежит общее проклятие. Знал... но до сих пор не ощутил все до конца.

Вдвоем... против всего мира... неважно, на какой стороне до времени... неважно, кто будет ненавидеть... Рядом с этой любовью все обстоятельства значат не больше, чем утренний туман. И все правильно... они просто обязаны быть вместе. Нет ничего более верного, чем это безумие. Нет ничего чище и честнее.

Cause it's us against the world,

You and me against them all.

If you listen to these words,

Know that we are standing tall.

I don't ever see the day that

I won't catch you when you fall...

Cause it's us against the world tonight...

Ноги скользили, тропа осыпалась, но они не разжимали объятий – пока иллюзорный мир не накрыло пеленой темноты...

Рингил открыл глаза и увидел, что лежит на жестком бежевом ковре, напоминающем спрессованный водой песок, и бессознательно следит взглядом за пробегающими по зеркальному потолку световыми волнами.

–Самонадеянность твоя меня всегда поражала, – прокомментировало поимевшие место события отражение Эанис. В разбитом на кусочке виде оно смотрелось намного лучше хозяйки. Сам Рингил отражался целиком, без каких-либо искажений. – Наследственность в чистом виде. На четверть точно от меня...

–Что? – он приподнялся на локте, силясь понять, где оказался и куда делась Мэлис. По второму вопросу ответ подсказывала рациональная часть сознания – все было только сном...

–Ничего, – Эанис заложила ногу за ногу и подвинула почти не изменившийся стул к сохранившему первоначальный облик столу. Стены тоже не зацепило – белый пластик стандартно-непредельского вида... – Твоя защита не сработала.

–Ты хотела изменить дизайн кабинета? – Рингил встал, попутно отметив, что чувствует себя хорошо. Хейтер не мог заставить себя поверить, что непредельщица могла знать о его снах. – Могла бы просто сказать. Стенки просто-таки вопиют к моему художественному таланту...

–Напомнишь, я тебя потом в свою основную рабочую комнату провожу, – невозмутимо прозвучал ответ. – Там почти то же самое. Не откажусь иметь у себя перед глазами пару граффити твоей работы.

–Что ты вложила в музыку? – Рингилу надоело играть. Он хотел получить информацию. Что он домыслил сам? Что от него требовалось? Что должно было измениться?

–А ты не понял? – темные губы Эанис исказила усмешка. – Ты должен был увидеть исполнение своего заветного желания...

«Издевается!» – возмущенно подумал хейтер. Потом инстинктивно возникшую мысль уничтожила другая. Полная получившей подкрепление уверенности.

–Смерть в качестве ключа к победе? – «она не знает, что я видел! Не знает! Не может знать!»

–Ты не запустил свою программу. Значит, выдержал, – сейчас Рингил не видел лица Эанис, но в голосе фальши слышно не было. – Но ты поймал внушение, близкое тебе по духу. Поймал и позволил себе выпасть из реальности.

–Надолго? – подумать можно и потом. Сейчас важна информация.

–На несколько минут. Пока звучала музыка, ты был в трансе. Потом – проломился обратно. Ты догадываешься, кто был источником энергии для этого инфовируса? – а что здесь гадать...

–Одна из твоих чокнутых моделек...

–Вот именно. А в следующий раз для чистоты эксперимента им побуду я... Не волнуйся, выберу что-нибудь безобидное, – Эанис развернулась и постучала по циферблату часов. – И морально подготовиться успеешь. Возвращайся.

Рингил вышел в открывшуюся дверь и, естественно, оказался наедине со спящей Ангмарской. Хейтер отлично знал, что разбудить его тьму иногда просто невозможно, поэтому не побоялся сесть рядом с ней. Роившиеся в голове мысли требовали устроиться для размышлений именно так.

Дневник Алары. День 85 год 12.

Сегодня мне очень хочется ругаться, причем матерно. В смысле, по маминому адресу. Кто ей меня сдал? Кроме Гидры некому. Илсинг явно невиновен, он от вида моей мамаши впал в ступор на час и позволил Лерне снять его любимую шляпу. Теперь бегает за ней, в смысле за Лерной, и орет нечто на тему недопустимости насильственной смены имиджа. Вот закончу писать и пойду намекну Гидре, как не надо менять окружающим отношение к жизни. Хейтерская свадьба точно не предусматривает ничего настолько ненормального. В конце концов, у меня всегда был несокращенный экземпляр Кодекса. В отличие от некоторых ленивых тварей.

Итак, далее о неприятном. Мама с момента появления все время массирует мне мозги, что практически не отражается на балансе. Начинаю подумывать над тем, чтобы принять часть маминых слов серьезно, а то на одной бесцельной потере времени нормально не разозлишься. Осталось выбрать, к каким маминым мнениям прислушаться. С одной стороны, она считает, что мне замуж рано, с другой – что этот шаг вообще неприемлем для хейтера и с третьей – что мне в принципе повезло с женихом, потому что этот точно не сбежит. Полагаю, последнее – намек на мои многочисленные недостатки. Надо было показать маме ту мерзкую прилипалу из «Самотних». Жаль, тогда я была слишком молода и милосердна. Правда, мать считает, что я с тех пор изменилась слабо. Всех по себе оценивает...

Песочница, в отличие от кафешки, просто кипела. Что неудивительно – лишенные любимого места культурных развлечений (распитие разноплановых напитков – раз, навязчивые услуги добровольных радиодиджеев – два) демоны решили развлекаться на рабочих местах. Хотя, конечно, назвать кабинеты на любом из этажей Департамента рабочими местами можно только по инерции. За каждой второй из однотипных дверей скрывается развернутое пространство, предназначенное для жизни, вечеринок и изредка – кратких брифингов, во время которых до команды доносится идея очередного задания. Вторая половина дверей приведет любопытствующего к аналитикам, трудоголикам и прочим выродкам, а также при известной удаче – к шефине лично. Она в своем кабинете хоть и живет, но не так, как все. Она там работает. А отдыхать ездит в реальности. Так еще с Омеги повелось, а может и раньше. Первые не афишировали, чем именно занимаются на работе, как при них работал Департамент – неизвестно. История, конечно, утверждает, что все работало, и то же самое повторяют жившие в те времена демоны. И что с того? Они и при Рейвене «работали», но качество этой «работы» нам прекрасно известно. При первых же на него не обращали внимания, во всяком случае – исторические статьи, посвященные тем временам, говорят совсем не о повседневных заботах. Науку тогда двигали. Теорию восстанавливали и исправляли. Треть выходов в реальности делали с целью проверки новых методов стабилизации. Это сейчас все унифицировано, сведено в учебники и преподается во «Вратах». Ну, и отчасти на «Пути». Тогда всему учились...

–Сейчас мы ведем себя так, как будто все знаем! – неожиданно созвучно моим мыслям над ухом распиналась какая-то личность, но сейчас слова этого демона пошли под другим углом, почему я их и заметила. – И если встречаем поведение, не соответствующее теориям, что делаем?

–Корректируем методику, – ответила я и двинулась дальше по коридору, прочь от заткнувшегося идиота. Он что, в самом деле применяет все методы без оговорок? Или у него начальник такой тупой? В каждом учебнике написано, что бывают несоответствия. И сценарии иногда не проходят... Особенно если их на конкурсе выбирают, а не специалисты делают.

Жизнь вообще сложная штука, если брать в целом. Наша жизнь – тоже. И по реальностям ситуация не проще. Иначе мы бы давно уже установили в каждой реальности необходимый строй, приведя всех к положению, которое...

–И гэта называетца «справядливасьцью»? – какое знакомое наречие... «Самотние» в полном составе. Выступает Виталька, он же «казел». Судя по тону, нервничает. – Идзите вы усе у...

–Доброе время суток, – я вклинилась в беседу. И только секунду спустя поняла, зачем это делаю. Мелкий рогатый скот мог быть раздражен по любой причине, но попался ко мне на глаза он явно не просто так. – Уважаемые будущие коллеги...

–Не вовремя ты, – почти без акцента сообщил мне демон, выглядящий стандартным выпускником «Врат». Василя я узнала не сразу – подрос, похорошел...

–Да все нормально, – последний член команды, «зам без перспектив», она же Кристина, выглянула из-за приоткрытой двери. – Каланец, да прекрати ты к справедливости апеллировать. Не вписываешься ты в сценарий.

–А проста так меня взять нельга, да? – почти правильно возопил Виталька. Похоже, именование по фамилии ему не показалось ни оскорбительным, ни поводом задуматься.

–Каб ты трэций раз усе споганив[ 37 ]? – Борис явно не выдержал последней дозы хамства.

–Виталя, – Кристина взмахнула ресницами. Меня зацепило ветерком. – В вольно бродящем виде ты тоже в сценарий не вписываешься. Отдохнешь в другом месте. Или вот будущего сотрудника протемнишь, объяснишь, что у нас не всегда тут такой дурдом...

–Звычайна[ 38 ] проста бардак, – буркнул Борис.

–Бардак, кабак и полное непотребство, – подтвердил Василь. – Как у вас во «Вратах».

Я хотела было уточнить, что в моем учебном заведении вышеописанное имеет место быть всего-то несколько дней в году, но не стала. Все и так складывалось правильно.

–В общем, мы на задание, вернемся дней через десять. Кровь в холодильнике, еще раз выжрешь все в одно горло – покусаю, – Кристина уверенным тоном раздавала ЦУ. – Хоть стажерку угости. Заодно архив наш покажешь.

–Мы копии отчетов храним, – тихо пояснил мне смирившийся Виталька. Я тем временем прикидывала, стоит ли мне сообщать ему о видении. По всему судя, стоило. Не зря меня привело именно сюда. И, выходит, Майк таки был прав. Последнее обстоятельство оскорбляло меня лично. Но...

Именно что «но»! Был непогрешимый контраргумент. Не вечная чушь о том, что предсказания должны сбываться, иначе что-то там рушится (я, с моим максимумом в 75% достоверности, на это могу плюнуть, а также впоследствии растереть). А банальная логика. Если демон врывается на чужую свадьбу и пристает к невесте, значит демон – того. В смысле любит без памяти. И значит, пособничать ему в вопросе вторжения – не разбиение союза двух любящих сознаний, а скорее наоборот.

А Майк... Безумный Пророк при всем своем сволочизме вполне может иметь резон. Все ясновидцы хотят, чтобы поступали согласно их советам. Многие – уверены, что иначе будет только хуже.

Троица умотала вдаль по коридору, по направлению к переходнику, Виталька проводил их тоскливым взглядом и уставился на меня.

–Ты что... правда... того? Ну, за типа посмотреть как мы працуем? – похоже, не сбиваясь на дурацкий командный диалект, говорить демон просто не мог. Хотя раньше вроде бы плоховато его понимал. Это что значит – я, поработав в этой команде, тоже начну шпарить на жутком, хоть и интуитивно понятном языке? Или мне, как ценному сотруднику и народному достоянию, позволят не дергаться и общаться, как все нормальные демоны? То есть, на другом жутком и интуитивно понятном языке[ 39 ]...

–Отчасти, – слегка покривила я отсутствующей душой. – Новость у меня... для тебя лично.

–От кого? – Виталий снял очки, сразу утратив диссонирующий с речью интеллигентский вид, и принялся их протирать полой рубашки. Сразу стало ясно, что навыпуск он ее носит не зря. Я впервые увидела демона, страдающего от проблем с одеждой типа саморасстегивающейся ширинки. Прокляли его, что ли? – Я никаго не ведаю...

–Это неважно, – я кивнула на дверь. – Лучше зайдем.

Помещение тоже изменилось. Команда обзавелась в полтора раза большим холодильником, причем явно новым, а не апгрейженным. Мебель как раз апгрейдили – кресла размножили без искажений, только одно до дивана увеличили. Единственное, что осталось в неизменности – наличие отсутствия окон.

Виталий прикрыл дверь, буркнул под нос что-то вроде «команда на задании» и развернулся ко мне.

–Што за новина? – уже чуть увереннее спросил он, надевая очки.

Я вкратце пересказала свое видение, изменив несколько деталей – не в видении, а в обстоятельствах. В моем исполнении это звучало примерно так: «один ясновидец узрел тебя в такой-то обстановке и рассказал мне, а я решила передать».

–Вот оно что, – Виталька шлепнулся в ближайшее кресло и полез в карман рубашки за сигаретами. – Алара... Значит, не рано ей уже... А меня просто послать надо было... Не слушай, малая, дарослая гэта справа.

–Во взрослых делах я разбираюсь, – я не ошиблась. Имеет место быть неразделенная любовь. Значит, можно действовать. Вопреки предыдущим моим решениям. – Скажу честно – этого ее «жениха» я видела. Флюгер. С ненормальными элементами якшался. Вроде бы осознал, но Контер его знает, что ему в следующую секунду приглючится. Алара его не любит... но у хейтеров это нормально, там у них и не такое бывает... В общем, спрашиваю прямо – хотите вы попытаться что-то сделать или нет? Если есть желание, то – вот, – я хлопнула о подлокотник его кресла копией пропуска, изрядно напугав выползшего полюбопытничать таракана. Насекомое явно было ненастоящим – обычные формы жизни в Департаменте не живут. По определению не могут. Значит, или компьютерный вирус ожил, или кто-то искусственное домашнее животное себе завел. В пользу последней версии говорило то, что тараканью голову украшала крохотная темная блестка. Таракан уставился на пропуск, потом на хозяина. Виталий дематериализовал недокуренную сигарету и подцепил пальцем подаренную фенечку.

–Координаты, – хрипло спросил он.

–Значит, желание есть, – вообще-то я думала, что он все же откажется. И прибежит потом, в самый последний момент. Но демон неожиданно согласился сразу. Что доказывало в первую очередь мою правоту. Я не помогаю хлюпикам. Но если демон готов решиться – отчего бы и не помочь? Хотя, конечно, сначала надо предупредить. – Ты хорошо знаешь Алару?

–Я... не знаю, – двусмысленно ответил Виталий. И снова закурил, даже не подумав поинтересоваться у меня на предмет одобрения. – Да я ни про кого не могу сказать, што добра знаю! Ни Контера я о них не ведаю! Ни о Борьке, ни о Крысе этой, гангрене ненормальной... Это я не матюкаюсь, это у нее фамилия созвучная... А Алара... Я раз убачил – и все. Кранты. Ховайся в самбук. Как у Василька с Кристей этой, чтоб ее... Сердце остановилось, так его...

Виталька затянулся и выдохнул дым на таракана. Обиженное насекомое развернулось и поползло прочь от курильщика.

–Я тут высветлил, – продолжил демон, – у нас по згодзе все можна. Я ж так и хотел. Подарки ей мои не трэба, про себя гадости говорила...

–Подробнее, – неосмотрительно попросила я. И получила целый ворох подробностей. М-да, если бы меня в свое время не столкнуло со Славиком, я бы и не знала, что думать. Но Славка, обращенный фигов, не протемнялся даже краем. А вот эта личность наверняка имела доступ ко всей возможной информации, и все равно – как вчера обратили.

Хейтеров он не понимает. Да кто их понимает-то? Я вот кодекс наизусть знаю, и что с того? Права думать ни у кого не отнимали.

–В общем, то, что она про себя рассказывала – правда, – я почувствовала, что сама сбиваюсь на тот же диалект. – Почти все. Хейтеры – это такое дело, они много чего творят, но в целом с ними ужиться можно. Помнить только надо, что им без ненависти никак нельзя. И особо не слушать, что они там несут. Чего каждый конкретный хейтер хочет – это у него и в мыслях не найдешь... Хотя вот у Алары хватает смелости себе и окружающим признаваться. В аналитики она хочет. На дно она хочет, чтобы и себя с чистой совестью ненавидеть, и окружающих. Но за собой она никого не потянет, я уверена. Не тот демон...

–Она все равно мне нужна, – Виталька покрутил в пальцах окурок. В помещении воняло горелым табаком с примесью какой-то дряни, но запах мгновенно исчез, как только сигарета потухла. – Не должность. Она. Малая, скажи прямо – ты по правде разумеешь?

–Ты не смотри, что мне двенадцать, – я в очередной раз прокляла эйджизм[ 40 ] в целом и особенно в подсознательных частностях. – Я разбираюсь. Демонов любят не за что-то понятное. Тот, кто действительно любит, не умеет рассуждать о любви. И так далее, и тому подобное. Знаем, проходили. Я просто не хочу, чтобы меня за оказанное благодеяние потом проклинали. Я за свою помощь потом жду услуг, сам подумай...

–Бескорыстные вымерли, – Виталий усмехнулся. – Вымерли ввиду полной бесполезности. Каламбурчик[ 41 ]... Да согласен я. Обязан так обязан... Поклянусь. Дай координаты.

–И не только координаты, – я вернула улыбку. – Но и гарантию...

Из-за спинки кресла высунулись усы все того же таракана. Виталька быстрым движением поймал насекомое, внимательно рассмотрел и, пугнув вампирским выражением лица, бросил в сторону дивана. Равновесие в отсутствующей душе явно восстановилось.

А я подумала, что больше никогда не буду помогать пророкам. Пусть по этому делу другие мучаются.

Дневник Алары. День 86 год 12.

Мама, кажется, проявляет вездесущность. Спрятаться от нее может только Гэбриел, и отыгрывается она на мне. Лерна, естественно, занята, хоть и с трудом может объяснить, чем именно. С дизайном мы уже разобрались, основные идеи я одобрила, осталось утвердить список гостей. Ума не приложу, с чем мне в этом вопросе может помочь Гидра. Разве что собрать такой комплект, чтобы от ненависти стены трещали. Если она решит, что нужно пригласить Аллоя, я его на нее натравлю...

Рингил опять Контер знает где, а вот его мне хотелось бы видеть на церемонии. Не Контера, естественно. Хотя очень интересно, как бы проклятый шеф смотрелся рядом с папой. Папа должен быть обязательно. Но заранее не появится, ему так баланс править не надо.

Думаю о том, чтобы схоронить куда-нибудь этот дневник. Где-нибудь в городе. Так, чтобы я сама не знала, где он лежит. А то отдельные личности прочтут, и что потом делать? Самоуничтожающимся я его делать не хочу. Была когда-то идея, теперь нет. В этой тетрадке – все, что осталось от меня. Я меняюсь. Остаюсь собой, но все равно меняюсь – у меня будет взрослая жизнь, без экспериментов и проб. Я перестану исправлять свои ошибки, хоть раньше и редко пробовала.

Я забуду о том, что любила слушать свой голос. Уберу подальше записи, оставлю только Мэлис – потому что она должна остаться все равно. Что бы ни случилось.

Мэлис... Интересно, можно ли пригласить ее? Я могу подождать несколько дней, пока не прибудут все. И Гэбриел может – он даже не пользуется случаем потренироваться. Надо с ним поговорить. Он ведь хочет быть настоящим хейтером, действительно хочет...

Почему мне так хочется вывести на обложке моего дневника «Хроники самообмана»? Сейчас там написано «История, которая зачем-то была». Но я уже сомневаюсь в том, что все было именно со мной. Здесь я смела писать то, в чем не признаюсь себе до конца. Поэтому девушка, писавшая дневник – это не совсем Алара. И я – тоже не совсем я. Где же тогда я сама? Скоро меня не будет волновать этот вопрос.

Почему-то я еще не разучилась верить в то, что записываю сюда. Еще не до конца.

Рингил смотрел на спящую Сулмор, а упрямая память снова и снова прокручивала один и тот же кусочек недавнего (всего несколько дней прошло, а кажется – не меньше месяца) прошлого.

«Не предавай меня...»

Она видит будущее... Могла видеть и это... Тьма, зачем тебе еще и эта боль?

«Поклянись себе. Ты все равно преступишь...»

Сулмор, ты все-таки ошиблась. Твой Рингил не станет нарушать клятву, которую так и не дал вслух. Да, он любит Мэлис, но... Есть еще такое понятие, как долг. Не тот, который надо платить, а тот, который исполняют. Есть понятие чести, и вот оно совсем не совместимо с предательством... Сулмор – не какая-то там фальшивая императрица, которую надо в рамках услуги влюбить в себя и свести с ума. Не кто-то, с помощью кого развлекаются. Не кто-то, о ком не думают...

Он осторожно коснулся тонкой белой руки, спрятал ее в ладонях, как хрупкую бабочку – с немыслимой осторожностью, невозможной для хейтера нежностью... Потом раскрыл ладони и долго рассматривал покрытые черным лаком ногти, похожие на лепестки мертвого цветка. Изящность, проявляющаяся при тщательном рассматривании Ангмарской, завораживала. Рингил не сразу заметил, когда Сулмор открыла глаза.

–И что ты на мне прочел? – произнесла она, не делая, впрочем, попытки освободить руку. – Много интересного?

–Очень, – Рингил осторожно поднес ее пальцы к губам, тщательно следя, не проявит ли Ангмарская недовольства. – Ты красивая...

–Да ну тебя, – Сулмор оттолкнула его и села – одним движением. – Я – нежить... а ты – извращенец.

–А нормальных и не бывает, – подхватил хейтер. Похоже, у Ангмарской с утра было не самое плохое настроение.

–Что без меня было? – Рингил ждал этого вопроса. До сих пор хейтер скрывал от Сулмор существование договора с Эанис. Конечно, тьма видела, как Рингил штудирует материалы и занимается виртуальными тренировками, но об эксперименте с инфовирусом пока что умалчивалось. Хейтер понимал, что его будут отговаривать.

Но теперь, когда частично все уже свершилось, скрывать правду казалось неверным выбором.

–Я проиграл, – Рингил постарался, чтобы это прозвучало не слишком похоронно. – Эанис доказала мне, что я не всесилен, и пользы от меня ноль целых хрен десятых... Ненавижу ее...

–Однако зовешь по имени, – есть такой грех... А как ее звать, бабушкой, что ли? Так ведь не обидится... Наоборот, обрадуется, что наконец-то состоялось признание...

–У нас временное перемирие, – Рингил прилег, использовав вместо подушки колени Ангмарской. Насчет этого она пока что не возражала. – Я учусь у нее. Больше мне просто негде было бы...

Сулмор, похоже, улыбнулась. С этого ракурса рассмотреть было сложно.

–Ты быстро учишься, – констатировала она факт. – Почти как Мэлис. Не знай я тебя, подумала бы, что ты готовишься к поступлению во «Врата»...

–Я готовлюсь только к возможным событиям, – хейтер прикрыл глаза и подумал, что очень устал от этого ритма. И от этой комнаты, где полностью теряется ощущение времени. Сколько прошло дней? Он вдруг понял, что не может сказать точно...

–Странно, что они еще не нашли Мэлис, – голос тьмы посерьезнел. – Хоть я и не думаю, что с ней что-то могло случиться...

–Я тоже почувствовал бы, – без особой уверенности произнес Рингил. Он больше не мог доверять своим снам о тропе.

–Смешно будет, если она со всем справится сама, – похоже, Сулмор этот исход не удивил бы. Рингил прислушался к себе и понял, что тоже не поразился бы. Мэлис обладала силой, практически не ограниченной...

–Смешнее будет, если нас отсюда не выпустят, – впрочем, в этом случае Рингил знал бы, как поступить. Право сильнейшего демона в реальности могло помочь в преодолении любых препятствий. И этот процесс не завершился бы летальным исходом. Рингил никогда еще не чувствовал себя лучше. Непредельщикам нельзя было отказать в умении лечить...

–И ты мне говоришь о возможных и невозможных вещах! – Ангмарская, похоже, сделала какой-то энергичный жест. – Они не идиоты, чтобы так подставляться. Разве что если Мэлис... Но что может с ней случиться?..

Последний вопрос не был риторическим. Возможно, Сулмор хотела ответить на него сама, но Рингил успел первым:

–Или они узнают, что она смертна, или смогут зацепить ее сенгарийским инфовирусом. Хорошенького Контера нам Велка подложила, нечего сказать...

–Ее обвинять не в чем, – Ангмарская пошевелилась. Рингил приподнял голову, позволяя ей встать. – Я уверена, что Велка предусмотрела какую-то страховку...

–Мне рассказали, – еще до того, как объяснили, кто за этим стоит... Сулмор, похоже, знала о планах Веледы уже давно. Рингил устроился поудобнее и посмотрел на свою тьму с небольшим осуждением. – Инфовирусу нужна энергия, чтобы проникнуть сквозь щит. Энергию должен давать демон, но, думаю, можно и кристалл присобачить... В общем, получается просто еще одна разновидность атак с использованием техники. Почти то же самое, что и излучатель типа КС, он ведь тоже информационный...

–КСка на другом принципе работает, – взгляд Сулмор проигнорировала. – Рингил, та модель, которую Велка сделала три года назад, действовала иначе. Более тонко. Менее надежно. Но ей не нужен был дополнительный источник...

Рингил вспомнил события трехлетней давности – а точнее, свое освобождение. То, как Мэлис отказывалась уходить... а потом сбросила непредельскую тряпку и присоединилась ко всем.

–У этой компании был тот самый прибор, – продолжила Ангмарская. – Я его узнала. Не знаю, можно ли его восстановить... Хотя тут можно элементарно поиграться со временем, я не рискнула бы. Настройки слишком тонкие, слетят – и можно выбрасывать мусор. Как думаешь, мы имеем право надеяться на лучшее?

–Нет, – хейтер снова закрыл глаза. На сей раз – с твердым намерением сначала отдохнуть, а потом отвечать на вопросы и ставить новые. – Велка объясняла тебе принцип?

–Ее зараза синхронизировалась с носителем и брала энергию для работы из взаимодействия между ним и сознанием демона...

Рингил знал, что заснуть проще всего под нудные псевдонаучные объяснения. Все, что нужно, он уже услышал...

Хейтер провалился в сон. На сей раз – не о тропе... И не о Мэлис.

Дневник Алары. День 87 год 12.

Илсинг вернулся. Где бы он там ни тихарился, но до него все же дошло, что я и обидеться могу. В качестве компенсации он предложил мне ненадолго сбежать из дурдома вместе. Мы прекрасно провели время – в моем городе можно спрятаться от кого угодно, нужно лишь уметь приказывать. Я услышала много неплохой музыки и, кажется, подобрала будущую жертву. Очень симпатичная девушка, в интерьер храма идеально впишется. Потом отдам ее Рэлкону, он заслужил подарок.

Если Гэбриел проводил каждый день так хорошо, то я ему завидую. И только из-за этого чувства воздерживаюсь от выговора. Мне будет слишком приятно его делать. Баланс двинется.

А научить хейтера правильно рассчитывать отношение к миру никогда не поздно.

Я все еще думаю о том, как бы спрятать этот дневник. Но вместо этого продолжаю заполнять его. Это уже начало смахивать на ритуал. Бесконечный и бессмысленный.

Сейчас я закрылась в своей комнате и слушаю зацикленную песню. Уже двенадцатый раз. Я никак не могу понять, почему боюсь слов, в которых никогда раньше не видела ничего пугающего.

Почему отношу их к себе, хоть и не могу сказать, кто имел бы право приказать мне: «Уходи и не возвращайся!»?

Я не могу поделиться своими опасениями с Дэвилом. И с Рэлконом. Не говоря уже о маме или Лерне. Хотя... Джегиротта Лерна, она же попросту Гидра, считает себя экспертом, а мне таки было сегодня слишком хорошо. Теперь должно стать существенно хуже. Если что-то удастся выяснить, я допишу позже...

–Я не думаю, что нам стоит болтаться здесь, – хотя еще два вампира идеально вписывались в атмосферу Анкха, существовала ненулевая вероятность пересечения с Аларой. – В конце концов, выходить совсем не обязательно. Хоть я и прикрываю нас...

–Знаю, знаю, – Виталька отмахнулся от меня и снова зажег сигарету. Я мстительно сообщила, что курение – это привычка, свидетельствующая о слабости нервов. И если от нервности демону хочется что-то крутить в руках, то это должно быть нечто менее банальное. Я ничем не рисковала – о моей религиозности Виталий знал еще меньше, чем о хейтерах. Зато в городе ориентировался совсем не плохо. В чем плюс типовых городов, а не мозгов отдельных вампиров.

–И еще – отвыкай от своего идиотского акцента, – я считала, что имею полное право советовать. – Ты не на работе.

–Это не акцент, а родная мова, – возразил мне Виталька.

–Я тоже могу перейти на родной язык, – к заявлению я присовокупила несколько истинных жемчужин эанитской речи. Впрочем, вряд ли вампир различил в шипении изощренный мат, посвященный себе лично, моей любви к оказанию помощи всем подряд и жизни вообще. – Ненавижу помогать тем, кто мнит себя самым взрослым...

–Ну, я тебя определенно старше, – начал было Виталий, но я вытащила из рукава последний козырь. Стаж жизни в качестве демона у того, кому я по глупости решила помочь, таки был меньше. На год. Но меньше. Вот так с этими обращенными и надо...

–Причем свою жизнь я потратила не на ерунду, – подытожила я. – И мое имя ассоциируют не со всякими конфузами...

Причем это неассоциирование иногда доходит до смешного – если я оказываюсь замешанной в двусмысленной ситуации, годной для анекдотического бессмертия, ситуация эта свое бессмертие обретает. Но не с моим именем... Во всяком случае, пока мы мотались по реальностям, я как минимум раз услышала от малявки Айли «анекдот про дрова» (живучая байка) и с удивлением узнала от Стере, что, оказывается, выяснили наконец, кто тырит материал из склада. И это вовсе не Мэлис с ее стремлением делать добро, а всего-навсего любители симуляторов, устроившие все это ради сравнения игры с жизнью. Я, помнится, осторожненько возразила, сообщив, что и сама в свое время увлекалась виртуальным садизмом. И услышала в ответ, что я с еще некоторыми товарищами могу в любое удобное время делать что угодно с реальным материалом, а малышня с начальных курсов, не имеющая в родственниках беспредельщиков, сценаристов, коллекционеров и далее по списку вплоть до Кирстен Сайрелл, – нет. После этого у нас состоялась веселая дискуссия на тему того, каким боком тут вообще Кирстен, у которой вроде бы нет потомков, и всплыла история о первой ученице «Цветов зла», но ко мне это уже отношения не имело.

–Понял, принял, осознал, – похоже, мое воспитание начало приносить плоды. Интересно, след от них останется или так и сгниют?

–Надеюсь, – я обвела взглядом мрачную комнату, заглянула в щель между шторами и закрепила наконец-то пойманный вид из окна. Культовое сооружение, примерно соответствующее моему видению, в городе было одно. И только в нем шел процесс, однозначно определяемый как дизайн, редизайн и передизайн ко всем Контерам. Распоряжалась процессом некая леди в возрасте Алары, обладательница роскошной шевелюры цвета неонового рассвета. Демонесса эта предпочитала в одежде все материалы металлу, потому с целью заглушить громыхание аксессуаров орала во весь голос. Приложить собственную мысль к делу ей приходило в голову крайне редко. В основном все руководство процессом заключалось в наезде на заведомо слабейших исполнителей.

В прошлый раз, понаблюдав с полчасика за издевательством и словесным избиением и классифицировав личность в доспехах как хейтера законченного, я сменила вид из окна и потеряла возможность следить за происходящим. Теперь эта ошибка была исправлена, и у нас под окном опять имела полное право орать обладательница неоновой шевелюры и татуированной шкуры. В смысле, не в качестве дополнения к доспехам. Татуировки у этой командирши были на ногах (зелено-розовые разводы – возможно, драконья чешуя) и еще одна на плече, как раз под наплечником в форме мифологической оскаленной морды. Что именно там было изображено, я не рассматривала – то ли шаровая молния, то ли паук.

В данный момент, впрочем, храм был тих, темен и пуст, двери его – раскрыты, и вообще картина отличалась от статичного изображения лишь наличием кружащих над крышей летучих мышей.

–Мэлис, ты говорила, что у тебя есть план, – ага, и сейчас мы его скурим... В рамках борьбы с никотиновой зависимостью. Люблю я эти двузначные слова.

–Есть, есть... Вот можешь мне своими словами рассказать, как ты любишь Алару? Не «зачем?», а надо...

У меня была одна небольшая идея. И связана она была с образчиком сенгарийской технологии в первую очередь. Другое дело, что почти законченному простому вирусу нужен был соответствующий носитель, и создавать его было больше некому. Методом исключения я выбрала – написать самый банальный стих. Даже не в моем стиле, а так. Из разряда «наступи на горло песне, пусть побулькает, зараза». Чтобы для Виталика потолком смотрелся, прямо-таки надрывом и опусом магнусом в форме лебединой песни. А то завалит еще просьбами наваять дополнительно графомани. Не то чтобы я не смогла бы. Но – вопрос по цене несопоставим.

Короче, я минут двадцать выслушивала путаные и повторяющиеся фразы, выписывая на листик типичные метафоры. Нужно было, в конце концов, сделать стилизацию – но такую, какую можно было бы использовать для дела. То есть, ее исполнителя не погнали бы из храма поганой метлой и руками всех присутствующих. Параллельно я правой рукой добивала на мини-клаве параметры вируса. Кое-что пришлось править, потому что из рассказа я вывела примерное отношение Алары к Виталию. Как у вампира к комару, естественно. Коллега – но не того калибра и жутко надоедает. И намеков не понимает, и прихлопнуть неэтично.

Не говоря уже о том, что для хейтера прямое устранение мешающего жить объекта иногда немыслимо. Видимо, Виталька попал именно на такое «иногда», иначе получил бы профилактическую смерть и разочарование в любви на всю оставшуюся жизнь. Хотя не факт. Вампирчик этот относился примерно к той же породе, что и Ник Лара. Питбули отдыхают. Челюсти и монтировкой не отожмешь... И наличие клыков все только усложняет.

Перестав кивать в пустоту (Виталька замолчал, поняв, что повторился уже по третьему кругу), я взглянула на листок и принялась выводить под сложившимися в корявую намалевку словами объединяющую их в целом графомань. С банальными рифмами, местами без оных. С сигнальными строчками. И с духом Виталика Каланца в качестве основы.

Моя любовь темнее черных роз

И облаков предгрозовых закатов.

Вестей, что друг сегодня мне принес,

Что ты опять ушла с другим куда-то.

И тьмы межзвездной над моей землей,

И горького, не странного, желанья –

Всю жизнь свою пробыть рядом с тобой

И слушать звук ненужного дыханья.

Она же - ярче тайного огня,

Что в сердце тосковал неутомимо...

Проклятья солнца, что не для меня

И не тебя лучом ударит в спину...

Темнее ночи, ярче синих звезд,

Чернее, чем минута расставанья...

Как вновь поднять упавший в бездну мост

И как вернуть миг краткого свиданья?

Я буду ждать решенья о судьбе

Своей, твоей, но ты здесь в роли бога...

Моя любовь ведь Тьмы самой сильней,

Но ты - не Тьма, а черный свет восторга.

Пойми, ведь ты - одна на этот мир,

И я хочу, чтоб ты была моею...

Пусть знаю, чем всегда тебе я был...

Иди ко мне – пусть Тьма тебя согреет...

Прочитав свое творение вслух, я полюбовалась увеличившимися глазами клиента и уточнила:

–Нормально?

–Прекрасно, – выдохнул Виталька.

–Спрашиваю еще раз, для вас нормально? – я перешла на «вы» намеренно. – Смог бы написать на подъеме романтических чувств?

–Да, – Виталька поскреб свою фирменную щетину. – Наверное. Я же не Пушкин и тем более не Богданович...

–Теперь объясняю популярнее... Я превращу этот стих в катализатор реакции влюбленности. От тебя потребуется одно – прочесть его Аларе. Ну, и увернуться, когда тебя будет бить Дэвил, хотя на этот счет я сомневаюсь. Думаю, он только обрадуется досрочному освобождению...

–Что этот идиот понимает в женщинах? – да уж явно побольше тебя... романтик ты хренов и зам Бориса в перспективе. Если бы не это, Контера б с два я бы тебе помогала. Просто отношения заранее хочется хорошие установить.

Дневник Алары. День 89 год 12.

Ну все, завтра моя жизнь навсегда изменится. Вот только по отношению к чему? В любом случае, здесь ответа на этот вопрос не будет. Я подарю свой дневник... наверное, Рингилу, если он соизволит прийти на мой праздник.

Гидра сказала мне, что какой-то знакомый ее знакомого наткнулся в одной реальности на Лайла. Значит, Мейлстром еще жив. Смешно. Он там геройствует, а я здесь существую...

Зачем я вспомнила его сейчас? Он наверняка давно забыл, что в его жизни существовала такая маленькая девочка, которую он звал коллегой и сестренкой...

Лерна обрабатывает жертву, Гэбриел листает сценарий торжественного события, мама читает какую-то подозрительно непредельскую литературу (объясняет свое чтение она тем, что якобы готовится к появлению моего папы. Папе я уже сочувствую), а я, кажется, понимаю, зачем мне растревожили отсутствующую душу.

Гидра наконец-то нашла ответ на мой вопрос. А до меня, как обычно, доходит, как до Контера измены его жены. Хотя, думаю, я все же уступаю проклятому шефу в тормознутости. С другой стороны, всеобщее мнение гласит, что Контер знает все, просто не реагирует. А вот почему – только он сам и может сказать, но вряд ли скажет.

Гэбриел посоветовал Лерне идти в сценаристки к светлым командам, писать ударные финалы для стабилизаций. Мол, здесь ее талант пропадает даром, а там народ восхищался бы. Гидра расцвела. Ну, если она будет клеиться к моему жениху, я таки пойду за братом. Аллой в городе. Хотя тут нужно Рингила натравливать. С гарантией...

–Как ощущения? – вопрос Эанис вклинился как раз между куплетами очередной песни. Рингил ощущал только одно – желание скорчить вампирскую гримасу и поскорее убраться подальше от назойливой бабушки.

–Хорошо, что эту дрянь не умеют примешивать к излучению КСки, – огрызнулся хейтер. – С другой стороны, тогда она работала бы со всеми...

–Что ж, можно с уверенностью заключить одно, – непредельщица явно отработанным жестом отключила звучавший аппарат. – Твоя сила позволяет тебе защищаться. И защищаешься ты все лучше и лучше. Тебе только нужно научиться делать это рефлекторно, не позволяя себе поддаваться на провокации.

–А как же ваши... модели? – Рингил вспомнил свое видение и мысленно поежился. Не то чтобы ему действительно не хотелось быть вместе с Мэлис, наплевав на все объективные причины... Просто сейчас он мог представить себе и негативные последствия от наплевизма.

–Они никоим образом не могут оказаться на стороне этих заговорщиков, – на секунду хейтер разглядел в глазах Эанис призрак усталости, но наваждение быстро развеялось. – Я просто хотела знать твой предел.

–Вы проверили каждого придурка в этом дурдоме? – почему-то на язык просились куда более нелицеприятные эпитеты, но Рингил сдерживался.

–Если хочешь знать, я нашла ту девушку, которая оказывала тебе помощь, – хейтер сел на ближайший стул, осознав в процессе, что сейчас наконец-то выяснится хоть что-нибудь. – Не знаю, кто принял на работу эту идиотку, на мой вкус ее и в аналитичку не взяли бы. За обращение объекта у нас не убивают... Думаю, на ее счету есть еще какие-то невыясненные прегрешения. Если м... в общем, если ее начальник не заявит протеста, я... Впрочем, тебе это вряд ли интересно, зла она вам не причинила.

–Что она рассказала? – дальнейшая судьба проштрафившейся непредельщицы Рингила и правда не волновала.

–Немного, – Эанис пожала плечами. – Ее шантажировал тот самый ее обращенный. Кто стоит за этой компанией, она не знает. Короче говоря, мы пришли к тому, с чего начали... Так и передашь Ангмарской. У меня нет времени повторять все еще и ей. Не говоря уже о том, что у вас тоже нет времени...

–В смысле? – осторожно поинтересовался хейтер.

–Я вас отпускаю, – произнесено это было совершенно не настораживающим тоном. – Советую не трепать языком касательно того, как именно выглядело ваше заточение. Ты разумный мальчик и вряд ли захочешь выглядеть исключением...

–Я и есть исключение, – и то только в данный момент. Рингил прекрасно понимал, что в следующий может совсем не повезти. Родство никогда не было помехой для беспредельщиков...

–Ты – будущий герой, – Эанис встала во весь рост и одернула платье – достаточно короткое, чтобы привлечь внимание. – Надеюсь, ты еще не забыл хотя бы треть выученных уроков...

–Я все помню, – Рингил тоже решил оставить стул. – Мне предстоит прорыв с боем? Имитация побега?

–Ты сбегал от нас достаточно раз, чтобы сыграть достоверно, – непредельщица легонько щелкнула хейтера по носу. – Только не зазнавайся. Тебе просто везло. Особенно в первый раз. Тебе и твоей рыжей девочке... кстати, малыш, не переплюнь Рейвена и в том втором деле, которое его прославило, а то тебя действительно возненавидят всем Департаментом.

–Приму на заметку, – серьезно ответил Рингил. На деле он, конечно, не собирался идти по стопам двадцать третьего шефа. Особенно в вопросе оставления потомства – если Эанис имела в виду именно это. Но если за это действительно полагается вседепартаментская ненависть...

Из задумчивого состояния хейтера вывела Ангмарская. Она явно ждала новостей, и медлить с их выкладыванием не стоило.

–Так значит, нас выпускают, – прозвучало почему-то не слишком радостно. – Значит, она уверена, что нам ничего не угрожает...

–Почему ты так думаешь? – не удержался от вопроса Рингил.

–Я так не думаю, – Сулмор улыбнулась той самой пугающей улыбкой, по которой он уже начал скучать. – Она хочет, чтобы мы так думали. Или же есть еще какая-то причина... Я не стану разгадывать загадку этой леди там, где она меня может услышать, Рингил.

–Я просто немного удивился, – хейтер мягко приобнял свою тьму, возвращая себе внутреннее равновесие. Не тот баланс, о котором так пекутся коллеги, а банальное спокойствие. Во всяком случае, рядом с Ангмарской совершенно не хотелось мечтать о Мэлис. Срабатывал внутренний тормоз, сила действия которого явно зависела от близости к любимому демону.

–Я никогда не смогу поверить этой женщине, – шепнула Сулмор. – Что-то подсказывает мне: не стоит...

–Вредно и опасно для нормальной жизни, – подытожил Рингил. Под его взглядом медленно оплыла часть стены, обнажив дверь. – Кажется, шоу начинается...

И шоу действительно началось. Причем, похоже, все неудачливые непредельщики, попавшиеся по дороге на свободу двум хейтерам, их мнения не разделяли. Рингил без особого труда справлялся с ролью пробивной силы, расчищая дорогу от подвернувшихся помех. Помехи, матерясь, впечатывались в ближайшие стены и предметы интерьера. В целом побег выглядел скорее как показательное выступление в жанре боевого дизайна... Ближе к концу дистанции хейтеру пришло в голову, что с тьмой на руках все выглядело бы еще эффектней. Поэтому Рингил решил не разделять мысли с делом, без предупреждения обнял Ангмарскую, выпрыгнул из окна и в полете мгновенно переместился в одно из самых знакомых мест. На окраину пятого прихода.

Наконец-то можно было вздохнуть тощей грудью и почувствовать себя свободным. За все время, проведенное «в гостях», Рингил почти привык к давлению окружающей среды, благо было на что отвлекаться.

–Ты меня так и собираешься держать? – нежно поинтересовалась Сулмор. – Я понимаю, ради разнообразия можно и мне в целом приятно...

–Но это уже запредельное удовольствие, – с сожалением произнес Рингил, позволяя тьме встать на твердую, заплетенную тонкой изумрудной травой землю. – И, чувствую, мне за него придется расплачиваться запредельными страданиями...

–О каких страданиях...

Вопрос свой Ангмарская принцесса не закончила, так как из-за холма показалась смутно знакомая Рингилу личность и кинула в мирно стоящую парочку тяжелым камнем для связи. Поймала неповинный палантир именно Сулмор.

Неустановленный хейтер обматерил Рингила, а вкупе с ним – всех идиотов, которые дают позывные кому попало, а потом бросают средства связи в пределах общего доступа. Хейтер внимательно выслушал оскорбления, ответил адекватно, но чуть короче, и повернулся к Ангмарской.

–Что там такое, мне сообщение пришло?

–До Контера тебе сообщений пришло, скотина, – ответил незадачливый экспроприатор. – Трезвонят и трезвонят, дырку перед тобой в защитном куполе прямо по линии огня и маму...

–Кажется, твоя сестричка решила далеко зайти, пока мы были в плену, – Сулмор перебила сеанс пристойных оскорблений, пока все не вернулось на предыдущий круг в новом качестве. – Тебя зовут на свадьбу...

–В плену? – влез в беседу матерщинник. – Опять? Ну, сочувствую...

–Не с тем сочувствуешь, – Рингил наконец-то узнал этого сквернослова. Один из папиных знакомых... точнее, бывшая одна из папиных знакомых.

–А, ты насчет Аларки? Малявка, конечно, сбрендила, но у вас в семье это норма. Не пропусти праздник, парень, такая ненависть тебе точно не нужна...

–И как прикажешь это понимать? – Ангмарская задумчиво подбрасывала на ладони средство связи, явно намереваясь вернуть его советчику тем же макаром.

–Как намек, – отозвался уходящий. – И мне эта хрень уже не нужна!

–Плюнь ты на него, – Рингил изобразил на лице страдальческую гримасу. – Мейлстром – пофигист, но раз уж советует...

–Ладно, в хозяйстве пригодится, – Сулмор свернула палантир в карманное измерение. – А он что, ясновидящий?

–Ясновидящий пофигист, – подтвердил хейтер. – Мотивы этого демона до сих пор никто понять не может. Кстати, он раньше женщиной был, пока в голову очередная идея не стукнула на выходе из отстоя...

–Кошмар, – Рингил в принципе был готов согласиться с Ангмарской. Да, для пофигистов подобные вещи были более нормальны, чем для шокеров. Последние хотя бы соизмеряли свои поступки со своими, крайне широкими, рамками. У пофигистов рамок не было вовсе. И если они собирались вызвать у окружающих приступ головоломания с последующей ненавистью к источнику замешательства, то делали это от всей отсутствующей души. Спокойно поплевывая на собственные чувства.

Мейлстром был (да и ранее была) чуть ли не единственным ясновидцем среди пофигистов, и потому не пофиг ей (впоследствии ему) было только на собственные пророчества, кои почти никогда не оглашались во всеуслышание. Просто ясновидец поступал в соответствии с тем, что успел разглядеть, почему-то полагая, что прерывать цепь событий нельзя. Рингил ненавидел собственный дар предвидения, самую мерзкую разновидность[ 42 ], но иногда радовался, что не видит все подряд четко и конкретно. Он мог представить, что значит – знать все заранее и действовать согласно утвержденному неведомо кем сценарию, втискиваться в ниши истории, обдирая кожу, уверяться раз за разом, что можешь что-то сделать – и одновременно захлебываться страхом, потому что вид будущего никогда не был гарантией. Грубо говоря, если видишь себя прыгающим через пропасть – то это значит лишь одно. Существует ненулевая вероятность прыжка. И если ты не прыгнешь, могут не сбыться все последующие предсказания. А если не сбудется какое-то из сделанных раньше – то и прыжка не будет.

Что именно заставило Мейлстрома последовательно уйти в хейтеры, завести ребенка, отказаться от имени и заменить его фамилией, а под конец сменить пол – никто не спрашивал и потому никто не знал. Возможно, этот невозможный демон вовсе не следовал своим пророчествам, а самым еретическим образом исключал их сбывание. С другой стороны, делая что-то для других, Мейлстром всегда угадывал будущее до черточки верно...

–Кошмар, тьма моя, нас еще ждет, – усилием воли Рингил заставил свои мысли свернуть с пути, который все равно мог закончиться только в тупике с надписью «как я ненавижу Мейлстрома» с перечислением причин. В ближайшем будущем наблюдалась куда более неприятная цель. – Я должен был все-таки постараться, чтобы этого не случилось...

–Можешь ненавидеть себя за это, когда больше не за что, – Сулмор усмехнулась. – Но, полагаю, вначале нужно внимательно рассмотреть, что именно ты не отменил... И с чем согласилась Мэлис. Не приписывай себе всю вину.

–Да, я пожадничал, – не стал спорить Рингил. К юному хейтеру вновь вернулось развеянное Мейлстромом состояние. Невыносимая легкость бытия... точнее, вполне выносимая. И не так страшно то, что притаилось впереди. Оно – где-то, а тьма – вот, рядом, ее рука в твоей, и жизнь не кажется такой уж разменной монетой... Говорят, что все-таки некоторым нужно ощутить радость от существования, чтобы потом было чего лишаться. А другие утверждают, что представление о настоящем счастье всегда круче, чем само счастье...

Рингил был готов согласиться с обеими сторонами. От близости с Сулмор сердце не останавливалось, да и вообще ничего особенного не происходило – просто...

Хейтер остановился и посмотрел под ноги. Из-под земли, именно в этом месте не так часто покрытой травой, высовывалась грязная безглазая голова какой-то игрушки. Рингил ощутил на коже ледяные чешуйки. Некстати вспомнились собственные мысли накануне пленения...

–Тьма моя, давай лучше переместимся, – Рингил очень старался говорить спокойно, но, похоже, толика страха в предложение просочилась, потому что Ангмарская возражать не стала.

Дневник Алары. День 312 год 8.

Почему-то почти все светлые, которые не падают в обморок при виде меня и даже способны со мной худо-бедно общаться, полагают, что хорошее дело браком назвать нельзя. У большинства, кстати, полные семьи и никакого желания идти по стопам родителей. Не зря я взяла именно это задание по социологии. Кажется, у меня – самая интересная тема.

Например, если взять настоящий хейтерский брак, или хотя бы ту его разновидность, что построена на темной любви. Как ни крути, все рано или поздно превращается в замечательную разновидность ближнего боя. Когда один противник висит на шее у другого и они при этом не прекращают друг друга дубасить. Кто мне эту метафору подсунул? Кажется, Илханна, но вряд ли она сама придумала. Мозгов не хватит.

Конечно, у моего папы с его, так сказать, супругой, все иначе. Но них случай особый. Когда один противник отсутствует, приходится, естественно, играть за двоих. Поэтому подлинные мучения моего отца никому не заметны. Даже я вижу их только частично. А Рингил в этом смысле, кажется, вообще слепой...

–А вообще я был курьером в интернет-магазине, и это была моя первая доставка... А нашей великолепной Крысе захотелось перекусить на оценке. Дело еще тогда было, когда с нашего этажа отпускали, и надо ж было этой дуре перестараться... Мэл, я серьезно, умственные способности у нее такие, как будто она все мозги перекисью сожгла, хоть и брюнетка. Просто изображает из себя нечто и серьезничает. На лохов типа Васьки действует, я и сам повелся поначалу. Когда у нее хватает ума в жизни цитаты из заданий карыстать[ 43 ], она прямо такая вся из себя... Но что без перспектив мадама, это уж точно, – Виталька рассказывал мне скорбную историю своей жизни, перескакивая с пятого на десятое. Фоновый шум не мешал мне сосредотачиваться на наблюдении за заоконной территорией, благо там мало что происходило. Для развеивания скуки подходил ввиду полного безрыбья и болтливый клиент. – А вот меня Борыс ценит.

–Ты ему настроение поднимаешь? – я продемонстрировала видимость внимания.

–И это тоже. Над Крысой быстро надоедает прикалываться. Знаешь, нашей команде дико не хватает умной бабы... Жаль, Алара не согласится. У нее хоть дурь больше на мудрость смахивает...

–Если она начнет тебя этой дури учить, сам начнешь на что-нибудь смахивать, – я скорчила рожу, представив Виталика в образе хейтера. Гипотетический видок был тот еще, парень и так обладает врожденной способностью доводить всех окружающих, а когда это еще и станет его источником энергии, будет настоящий конец света в одной отдельно взятой команде. – А она начнет. Я тебе в эти стишочки запихнула тень почти Контеровой привлекательности, так что готовься к самой большой и чистой любви в своей жизни... в исполнении ортодоксальной хейтерши.

–Я, знаешь ли, по натуре вельми толерантный, – ответил не подозревающий о нюансах своего будущего демон. – Национальная особенность, знаешь ли... Так что с религиозной терпимостью у меня все в норме. И с готовностью воспринимать новые идеи – тоже.

–Удачи, – я подумала, что ключевой момент надо будет таки пронаблюдать вблизи. В смысле, как минимум из-за дверей храма. Есть вещи, которые надо видеть... – Удачи тебе с этой готовностью, она тебе еще понадобится...

–Знаю, дома всегда пригождалась, – серьезно сообщил Виталька. – И здесь тоже.

Ожидаемое событие произошло в тот день, когда на меня вышла бабуля. Она поинтересовалась, почему это я вернулась и какого Контера сижу в режиме радиомолчания. Я объяснила как смогла, попытавшись увязать профессиональные чувства отдельных ясновидцев и личные – отдельных вампиров. Затем поделилась мнением касательно Илсинга – парень и так намучался, а тут объявился доброволец на его место... Бабушка сказала, что с моими способностями налаживать чужую личную жизнь пора этим профессионально заниматься и зачем-то посоветовала мне быть осторожнее. Ага, как будто мне здесь что-то грозить может. Кроме падения репутации в глазах Алары, если она докопается до коренной первопричины событий.

Но ради бабушкиного спокойствия все же можно было и потерпеть некоторые неудобства типа защитного поля. К тому же, я подумала, что на мероприятии может случайно оказаться притащенная Рингилом Сулмор (на огненной картине я ее, правда, не видела, но чем Хаос не шутит?). А у нее касательно моего вечного отказа от личной защиты своего рода бзик. Ну что, если я смертная, так сразу и шагу ступить не могу без заранее подстеленной соломки? Счастье этих радетелей за мою жизнь, что я – существо в целом неагрессивное и чаще огрызаюсь, чем убиваю.

Итак, примерно этим были полны мои мысли в тот момент, когда я очередной раз подошла к окну проверить происходящее. И обнаружила, что к храму ползут гости.

–Готовность номер один, – бросила я в сторону задремавшего в кресле Виталика. Тот немедленно вскочил, уронив на пол увесистый томик с заголовком «Мужчины с Марса, женщины с Венеры». Зачитался, стало быть... – Доброе утро, страна. То есть добрый вечер, но все равно с пробуждением. Начинается. Текст еще помнишь?

–Да, – Виталька зашевелил губами, явно восстанавливая в памяти мое творение. – Уже выходим?

–Подожди, – я тщательно просканировала храм, затем сосредоточилась на одном из замазанных окон. – Второй слева бывший витраж видишь? Будешь отсюда в него прыгать. Когда я скажу, тогда и прыгнешь, – Виталька уже брал разгон по направлению к подоконнику, но напоролся на мой взгляд. – Дождемся торжественного входа и начала церемонии.

–Знаешь, я ясновидящих с детства не люблю, – просто прелестно. Логорея этого парня просыпается вместе с ним самим. Главное, чтобы он вот так же языком молол по адресу Алары. Так, есть идея... повешу на клиента уверенность. Существует такой метод, его чаще на людях используют, но это ж обращенный, хоть и через вампира... Все-таки полезно иногда припоминать то, что сдано экстерном. – С тех пор, как маме одна сволочь нагадала, что жить я буду долго, но плохо, сам кровь пить буду и из меня попьют... Все ж сбылось, мать ее!

–Тихо, – я вылезала на подоконник и не хотела, чтобы меня отвлекали. – Виновники торжества идут.

Расстилавшаяся перед предполагаемыми новобрачными дорожка из черных и темно-красных лепестков роз меня откровенно рассмешила. Хейтеры, а романтики на целых этернистов... От выражения лица Илсинга тоже хотелось выражать эмоции, а точнее – рыдать. Интересно, Алара хоть видит, как позорно он притворяется? Двери культового сооружения закрылись и я, сверившись с памятью, дала отмашку Виталику. После чего отпустила край рамы (когда мимо проносится направляемая любовью тушка, нужно за что-то держаться) и мягко спланировала вниз. Прямо на не успевшую развеяться дорожку из розовых лепестков. Эх, второй раз иду по розам, и второй раз навстречу всякой гадости...

Поскольку вход был (вероятно, во избежание побега жениха) закрыт, я просочилась сквозь дверь, не забыв набросить на себя невидимость. Попала я, похоже, вовремя. Как раз в момент, на котором оборвалось видение.

Илсинг со смешанным выражением недоумения и неверия в облегчение на лице пялился на отбиваемую прямо у алтаря невесту. Точно такое же выражение наблюдалось и на фэйсе ритуальной жертвы. Пейнджел, явно по долгу вербовщика имеемый правом сочетать хейтеров, любовался на наблюдаемый бардак крайне отрешенно. Конечно, этот демон в жизни и покруче вещи видел. Публике вообще было наплевать на содержание представления... Хотя нет.

Я прошла вперед, рассматривая присутствующих. Темноволосая женщина с красными глазами, явно мамочка Алары, смотрела на происходящее с явной снисходительностью. Как будто ничего иного и не ждала от своей потрясающей дочурки. Уже знакомая мне татуированная юная леди что-то прикидывала в уме, вероятно – изменения в церемонии. Ну, иногда я непроизвольно читаю мысли...

Еще несколько незнакомых мне демонов и жителей города вели себя именно так, как я и предполагала. То есть, с интересом следили за развитием событий. Вероятно, мои стихи им нравились больше, чем цитаты из кодекса.

А вот небольшая компания, пристроившаяся в заднем ряду, вела себя крайне подозрительно. Я бы сказала, что они сидели, как на иголках... Гости со стороны жениха? Поставили на то, что эта свадьба завершится как положено? Или...

Краем глаза я заметила, что Алара бросилась на шею дочитавшему стих Виталику, причем не с намерением загрызть. Сработало... И тут поднялся задний ряд. С КСками наголо.

Я сквозь зубы помянула коллективную маму, бабушку и прочих предков неведомых гадов. Затем телепортировала клиента вместе с Аларой в ее замок, искренне надеясь, что они не прибегут обратно, и проявилась.

–Да вы что, с ума посходили? – заорал было Илсинг, кидаясь к невоздержанной компании, но, заметив меня, остановился. Я заметила, что все КСки нацелены именно на меня. Ну, ребята, в меня надо стрелять, а не целиться... Я потянулась силой к оружию и перебросила всю кучу к ближайшему надежному демону. То есть – Пейнджелу. Пусть разбирается.

Затем я подняла опешивших дебоширов, прилепила их к стене в художественном беспорядке и повернулась к Дэвилу.

–Что здесь происходит? – я постаралась, чтобы мой вопрос звучал строго. – Хаос всемогущий, как же я ненавижу этот мир! Как ни загляну на свадьбу, так вечно там катастрофа случается... Илсинг, что это за компания?

–Впервые вижу, – слегка заикаясь, ответствовал Дэвил. Ну, если он думал, что я ему поверю...

–Да? – люблю я этот тон... Научилась от некоторых преподов. Только на их интонацию, когда они переспрашивают насчет действительного авторства домашних работ, никто уже не покупается. А на мой голос вполне можно купиться. Конечно, сенгарийский аппарат я собой полностью заменить не могу, но внушение примешать к сказанным фразам – без вопросов...

Со стены на радость оставшимся зрителям понесся мат. Похоже, я не ошиблась. Можно даже не сканировать этого светлого скота. Его группа поддержки. Если не что-то в разы худшее. Если я в очередной раз оказалась вороной из ворон...

Дневник Алары. День 88 год 12.

Иногда мне кажется, будто я всегда любила только тебя, Гэбриел, а остальные – это моя ложь, мой самообман, мои попытки избежать судьбы... Знаю, ты не любишь предначертаний, и, возможно, уважаешь меня за то, что я пытаюсь выскочить из своей плоскости. Но ты – часть пространства, которое я не могу покинуть. Я не могу настолько серьезно менять свою жизнь – пробовала, не могу...

Моя любовь – странное пламя, оно горит вспышками, и между ними я не чувствую ничего, но, когда ты рядом, я загораюсь. Я горю в тебе. Как сгорел бы обычный вампир на солнце. И я боюсь, что ты очнешься от связавшего нас наваждения прежде, чем с ним справлюсь я.

Скоро нас свяжут узы, ценящиеся здесь слабее, чем паутина. Только от нас зависит, станут ли они нашими раскаленными цепями...

Ненависть моя, Гэбриел Илсинг – как я тебя нашла? Как ты свел меня с ума? Я не знаю, но я уже не могу жить иначе.

На первый взгляд в городе Алары все было в полном порядке. До замка Рингил и Сулмор добрались без приключений – если подозрительные личности и ошивались поблизости, то на глаза попадаться явно не старались. Хейтер на секунду даже допустил мысль о том, что Мейлстром по каким-то своим личным мотивам отправил двух, со своей точки зрения, детей в самое безопасное место... Вернее, туда, где только свихнуться можно, но это для хейтера не серьезно.

Хотя, если вспомнить легенды, мифы и рассказы сестры, заявившаяся по-наглому в голову идея прав на жизнь не имела. Великий ясновидец, второй после Лайтина, в свое время спокойно начхал на то, что сделали с его единственным сыном. Посторонний мелкий коллега вряд ли мог значить больше...

Поэтому Рингил не стал делиться своими мыслями с Ангмарской. А на подходе к открытым воротам замка хейтеру и вовсе расхотелось о чем бы то ни было думать заранее. Все равно все складывается в свое время и картина видна лишь с большого расстояния... В отличие от прячущихся в тени демонов.

–Рэлкон, – на опознание встречавшего Рингилу понадобилось несколько секунд. Сестрина игрушка перестала носить цепи и переоделась в нормальную одежду, потеряв всяческое отличие от среднего демона. – Алара дома?

–Она занята, – сообщил обращенный, но все же сделал приглашающий жест, впуская гостей. – Но хозяин свободен...

Илсинг... Не так уж и плохо. Хотя, конечно, с ним придется осторожничать. О нем придется думать...

–Проводи, – так наверняка будет быстрее, чем своим ходом. – Аларе знать не обязательно...

–Как скажете, – Рэлкон грустно усмехнулся. – Он то же самое приказывал...

–И правильно сделал, – незачем раньше времени править сестричке отношение к жизни. Вряд ли Алару обрадует то, что братик, наконец, отозвался на приглашение. Она наверняка уже обрадовалась заранее, что одним родственником на празднике будет меньше...

Гэбриел ждал визитеров почему-то в подвале. Хотя, в принципе, определенная логика в этом была. Верхние этажи были охвачены тем, что во все века и эпохи считалось хуже любого пожара. Антуражные подвалы (Рингил оценил обстановку на пять баллов – надо было сюда проситься, а не в башню... Мэлис бы не пришлось стараться, менять обстановку – все уже есть, вплоть до свечного освещения) подготовка к празднеству не затронула.

–Аларино приглашение ты все-таки получил, – тратить время на то, чтобы спокойно поздороваться, Илсинг не стал. Дверь за спинами хейтеров захлопнулась и слилась со стеной. Впрочем, в этом замке подобное поведение дверей вполне укладывалось в норму.

–Получил, – Рингил сел на ближайшую (к себе, естественно, и подальше от сидевшего в неуместном здесь кресле Илсинга) откидную скамью, подвинув занимавшие ее цепи так, чтобы хватило места и Ангмарской. Сулмор, впрочем, немного помедлила, прежде чем сесть рядом. – Гэбриел, зачем ты так торопишься? Или это Алара разбежалась и спешит, чтобы успеть?

Илсинг старательно отводил взгляд в сторону, явно не собираясь повторять сделанную ошибку. Но помогало это ему слабо – демон все равно нервничал. Естественно, нервировал его не вид предметов подвального интерьера, а предстоящее испытание. Рингил мысленно пожалел несчастного обреченного и подумал, что все-таки он не заслужил такой жизни.

–Алара... Твоя сестра – это нечто, – Гэбриел покачал головой, явно не находя слов. – Но, как говорил один мой знакомый, на безбабье и рыбу...

Сулмор фыркнула, не дослушав. Причем без явного неодобрения – просто реакция на плоскую грязноватую шутку, выработанная в процессе обучения.

–Не сказал бы я, что у нас такое уж безбабье, – возразил хейтер. – Мэлис тебя поняла бы...

–Зря ты так решил, – Илсинг откинулся на спинку своего кресла. – Мэлис никогда никого не поймет. Она только чужие судьбы ломать умеет...

–Попрошу не заикаться на эту тему, – негромко, но очень твердо произнесла Ангмарская. – Мэлис...

–Не надо с ней носиться, как с писаной торбой, с вашей Мэлис! – Илсинг приподнялся, потом рухнул в кресло и беспомощно махнул рукой. – Я ненавижу этот мир. И не надо так на меня смотреть. Да, уже. Что мне еще делать было? По-моему, так только проще и честнее...

–Не проще, – оспорила высказанное мнение Сулмор. Но развивать тему не стала, явно решив, что беседа вновь вошла в русло и больше не затрагивает случайных присутствующих... Рингил обернулся, но взгляд в практически непроницаемое лицо хейтерши не дал повода для сомнений. Она действительно чувствует себя здесь лишней...

–Да, не проще, – хейтер решил хотя бы поддержать свою тьму, не имея возможности прямо сказать то, что стоило бы. Нет, конечно, можно было связаться мысленно, но все равно не было готовых слов... и подбирать их было некогда. – Ты еще поймешь, конечно...

–Я уже понял, – Гэбриел минорно улыбнулся, неожиданно напомнив Рэлкона. – И где я ошибся, и в чем, и то, что я сам – та еще ошибка природы... Я же знал, что все этим кончится. Знал, что Хаос просто умирает со скуки...

–Послушай, не надо так убиваться, – до чего демона довели... Рингил вспомнил, каким Илсинг был до провала – заразно целеустремленным, убежденным в правоте, сильным... И подумалось, что отнимать даже самые неправильные убеждения – это слишком жестоко. Демон, у которого выбита из-под ног опора, может повести себя, как человек. Просто от внезапности произошедшего.

–Что ж вы так убиваетесь, вы ж так не убьетесь... Я все это знаю, – глубоко же зашла депрессия... Рингил решил все же поймать взгляд этого парня. Несмотря на присутствие Сулмор. Тьма простит. Это же не предательство, а просто помощь заблудившемуся в темноте. Нельзя же идти по пути ненависти с завязанными глазами! Смысл теряется...

–Ты запутался, – Рингил немедленно пожалел, что он – не теоретик хейтеризма. Не учитель наподобие тех, кого поминал папа. – Наш путь – не ошибка, а вот воспринимать хейтеризм как неверную дорогу – как раз ошибка. И не стоит этого делать...

–Рингил, – неожиданно прежний, проникновенный взгляд и соответствующая интонация заставили разглагольствующего хейтера замолчать. – Не нужно меня учить. Я сознаю то, что делаю. Я всегда это сознавал. Поздно выбирать чистую дорогу, когда сам по уши в... С другой стороны, историю исправляют всегда грязными руками. Не вставайте.

–Гэбриел, – вся вера и все сочувствие куда-то подевались еще до того, как Рингил договорил. В руках Илсинга тускло поблескивал знакомый корпус КСки. Утерянного подарка Мэлис.

–Я уже восемнадцать лет как Гэбриел, – со странной и очень нехорошей усмешкой произнес Илсинг, и Рингил кожей ощутил, как передернуло сидящую рядом Сулмор. – Если не больше. Когда платишь за все одиночеством, немудрено сбиться со счета. Рингил, знал бы ты, как может быть страшно...

Импульс из КСки почти бесшумен. Но он ощущается. Особенно когда стреляют в ту, что так близка к тебе...

–Зачем? – Рингил перехватил сползающую на пол Сулмор, устроил поудобнее – инстинктивно, не думая. Мысли занимало иное. – Ты... ты связался с теми подонками?

–Я их создал, – Гэбриел продолжал усмехаться, и Рингилу очень захотелось стереть это выражение с лица подонка. Подумать только, довериться этому... – У меня прекрасные организаторские способности, это еще учителя подмечали. Во «Вратах»... Мол, я и в Хаосе себе подберу команду, причем самую лучшую. Я просто долго не практиковался, иначе не стал бы брать эту дуру... Потом спросишь у твоей девочки, какая у нее тупая сестричка. Лишь бы Феникс в шефы пропихнуть, как будто от этого что-то изменится... Нашу гнилую систему нужно перетряхнуть сверху донизу, а не возвращаться в прошлое. Рингил, вот скажи мне – разве ты тянешь на воплощение Хаоса?

–Я не настроен на философские беседы, – только о хаосе и трепаться, когда на руках – Сулмор в полной отключке, а на тебя направлен ствол излучателя. – Хочешь стрелять – стреляй... Хочешь меня убить – пожалуйста...

–Убить тебя? – глаза Илсинга расширились от изумления. – Я хочу, чтобы ты жил, Рингил. Хочу спасти тебя и весь этот мир, чтобы тебе не пришлось умирать за тех, кто даже благодарить не умеет... Просто никто до сих пор не может понять, что только я действительно вижу правду. Но они поймут. Алара уже моя, и ты будешь моим, и все смогут наконец открыть глаза, научатся жить... Рингил, меня научили этому еще во «Вратах» – можно пользоваться грязными методами, если согласен отвечать за свои поступки, а я уже за все ответил...

Его слова завораживали, и юный хейтер не сразу осознал, что Гэбриел подошел совсем близко, навис сверху, положив одну ладонь на плечо сидящего, что дуло КСки почти касается щеки... Прямой взгляд, глаза в глаза, больше не действовал. Или просто действовал иначе? С такими фанатиками Рингилу раньше переглядываться не приходилось, но вот с похожими...

–Пойми меня правильно, я не могу просто жить и надеяться, что разум когда-нибудь победит, что кто-нибудь прочтет книгу Лайтина и ужаснется, разглядев, в какое болото мы сами себя загнали...

–Ты сошел с ума, – сказал Рингил, все же сомневаясь, поэтому вышло совсем не так, как хотелось бы произнести... Нужно было раздавить Илсинга, применив отработанные приемы активной обороны, но не хватало сил и решимости, чтобы действовать. Даже тело Сулмор не действовало как аргумент. – Ты просто сошел с ума...

–Я – последний здравомыслящий демон в этом сумасшедшем мире, малыш, – это обращение, впервые не по имени... Рингил вздрогнул, понимая, что снова оказался не в состоянии справиться с самим собой. Опять то же самое – стоит любому подонку пригрозить... Ничего не изменилось, даже после Сенгара... хотя там рядом была Мэлис, а не любимая тьма. Неважно, это – только слова...

–Стреляй, – выдохнул хейтер, только на это и хватило воли, даже не удалось закрыть глаза. – Я не хочу тебя слушать...

–Ты все равно станешь моим, Рингил, – и мир в который раз взрывается болью и ярким белым светом... А последняя мысль – все-таки о том, что Сулмор, к счастью, ничего не видела, и это значит, что проклятый ступор успел пройти и нужно было только подождать...

Ангмарская шевельнулась. Послышался лязг, словно от удара металлом о металл. Сулмор открыла глаза, ожидая увидеть цепи – здесь, в подвале, их было множество, грех не использовать, наложив поверх новые свойства. Но паскуда Илсинг не стал напрягаться ради какой-то там принцессы заштатной страны в не менее заштатной реальности... Просто бросил тело на кучу железного мусора и ушел. Похоже, вместе с Рингилом, сволочь такая... И Рингил – сволочь, ведь мог же ударить спокойно! Или в него выпустили следующий импульс, не дав раскачаться?

В дальнем углу помещения заворочалась темная масса, не похожая ни на что вообще. Не позволив себе испугаться даже на секунду, тренированная ученица «Врат» окликнула это самое непохожее и услышала в ответ нечленораздельное рычание. Зверюга, похоже, заинтересовалась, но это не значило, что не стоит ждать нападения. Монстр подбирался ближе неуклюжими кроткими прыжками, но этого тоже не было поводом для страха. Ну, двигается он так, ничего особенного...

Когда зверюга все-таки решилась и бросилась, ее встретило спокойное холодное сопротивление. Сулмор не зря считалась одной из лучших учениц курса. Ей было все равно, с кем сражаться – с учеником «Пути» или неопознанным монстром. После монстров хотя бы не тянуло мыть руки.

Скотина Илсинг все же успел повесить на нее барьер, и это было плохо. Но тварюка дралась хуже любого светлого, и ее можно было заломать одной левой... то есть, без использования силы. Просто врезать по паре болевых точек, к счастью, не защищенных...

Монстр скорчился, выпуская помятую жертву, наученную хорошо лягаться и вслепую, на чистой интуиции попадать по любому самомнению. Ангмарская перекатилась по грязному полу и встала на ноги, готовая добавить примитивной охранной системе... и тут зверюг поднял голову, протяжно завыл, сложился внутрь себя и приподнялся на локтях. Ангмарская с некоторым удивлением узнала в нем Рэлкона.

–Извини, – наполовину прорычал, наполовину простонал он, вставая. – Хозяин приказал... а я звериную форму контролирую плохо.

–Рингил где? – на обсуждение тратить еще время... И так понятно, что смысла на это чучело обижаться нет.

–Там, – демон-оборотень махнул рукой. Часть стены отодвинулась, обнажив вид, за возможность сфотографировать или хотя бы подробно рассмотреть который передралась бы тьма народу. Под прикрытием мощного защитного поля (оно было заметным даже для обессиленной Сулмор) на грубом каменном помосте лежал Рингил – в полной бессознанке, почему-то полуобнаженный, весь в цепях... ясно, на него времени жалко не было. – Я не успел понять, что не так, они и раньше похоже развлекались, а потом хозяин дал мне приказ превратиться...

–Я тебя не обвиняю, – а то здесь будет продолжаться словоизлияние вплоть до второго пришествия первых. – Можешь последить, чтобы к нему никто не подходил, пока я не вернусь?

–Могу, – Рэлкон кивнул. – Если хозяйка не скажет...

–А где Алара? – дура твоя хозяйка, не знает, что в ее доме творится... Это Ангмарская, естественно, озвучивать не собиралась.

–На свадебной церемонии, – оборотень пожал плечами. – Объяснить, как пройти к храму?

–Объясняй, – выдохнула Сулмор. Ей очень хотелось хоть на кого-то наорать, а желательно – избить в кровь, чтобы наконец-то отлегло от сердца, но глаза упрямо смотрели на беспомощное, идеально прекрасное тело... а значит, нужно было уходить. Плевать на то, что она опять бесполезна, не может демон быть совсем ненужным, главное – оказаться где надо и когда надо...

К счастью, объяснять Рэлкон умел. А хейтерша Сулмор умела при необходимости заставить себя слушать.

Дневник Алары. День 90 год 12

Скорее всего, это – последняя запись. Если небо не упадет на землю (что явно будет подарком мне от кого-нибудь из моих знакомых, обойденных приглашением), и если Рингил все-таки появится (хорошо, что я ни с кем не спорила, папа все же заявился раньше и даже согласился вести церемонию, а брата нет до сих пор), я отдам ему этот дневник. Скорее всего, братишка его потеряет. И я получу хороший повод возненавидеть мир. В последнее время все поводы мне вескими как-то не кажутся.

Просто мне снова стало непозволительно хорошо. И окружающие почему-то не торопятся делать мне гадости.

В нормальной жизни это с гарантией предвещает грандиозную подлянку, но я не верю, что Илсинг может сбежать. А все остальное я переживу. И даже порадуюсь. Даже если речь будет идти о чем-то банальном, как очередная ссора папы и мамы.

Что у меня с балансом творится – страшно даже думать...

–Мэлис, – Илсинг уже перестал заикаться, но продолжал играть в наивняка. Но на обживающую плакучие ивы птичку Дэвил тянул слабо. – Я не больше тебя понимаю, что здесь происходит...

–Отойди от нее, подонок! – явление нового персонажа. В данном случае, Ангмарской. Да, когда я что-то чую пяткой, пятке надо верить. Почему-то растрепанная Сулмор стояла в дверном проеме. Дверей уже не было – то ли вылетели, то ли испарились. Оружия при хейтерше тоже не было – хотя это уж точно значения не имело.

–Ну, положим, не подонок, – Илсинг выхватил из-под плаща КСку, в которой я с изумлением узнала собственноручно доработанное изделие, некогда врученное Рингилу вместе с просьбой на сей раз не отдавать кому попало. Причем отрегулированное на стрельбу с максимальной поражающей мощностью. – А спаситель всего этого прогнившего...

Похоже, этот парень неплохо учился у нас на начальных курсах. Технологию стрельбы на середине фразы, когда противник расслаблен и настроен дослушать, освоил. И вообще стрелял неплохо.

Только вот появившуюся на пути импульса помеху не учел. Помеха, до сих пор сидевшая на скамье и игравшая в зрителя, заслонила собой Ангмарскую и сползла на пол. Да, такого лица на Сулмор я давно не видела. Принцессу вообще сложно поразить...

Илсинг рухнул рядом со мной. Наконец выбравший лучший вариант из груды КСок Пейнджел улыбнулся мне, страшно напомнив собственного сына.

–Алару вечно тянет черт знает на кого, – сообщил мне красноволосый демон. И обратился к встающей с места злобной красноглазой леди: – Это у нее от тебя, Джей...

–Скорее уж от тебя! – огрызнулась та. – Хотя, конечно, мы с тобой друг друга стоим...

–Джей, в тебя точно не попало? – озабоченно поинтересовался Пейнджел.

–Между прочим, я вполне способна на разумный диалог, это ты никогда не слушаешь, – женщина опустилась на колени рядом с поверженным Илсингом. – Какой интересный мальчик...

–Позволите? – если уж читать память отключенного демона, так уж лично. Конечно, был соблазн оставить это дело на Джей, раз уж она уже вызвалась добровольцем. Но мне еще и не такая епитимья за хайломухоловство полагается. Отпустить на свободу (относительную) участника заговора, посчитав парня невинной жертвой – это только я могу так лохануться...

«М-да, – подумала я, закончив с копанием в помойке. Все-таки у большинства светлых в голове редкое гноище. В полном соответствии с общественным мнением. – Псих. Псих настолько, что ему до сих пор бешено везло...»

Гэбриел Дэвил Илсинг, выпертый из «Врат» с формулировкой «за вопиющее поведение и несоответствие образу темного демона» и принятый на «Путь истинного света» просто из безысходности[ 44 ], не просто сошел с ума. Он сделал это на почве общего неустройства Департамента. На теме, которой совсем иначе увлекались многие – Лайтинской линейке.

Мире следовало поместить на первой копии «Книги Молнии» предупреждение – чтобы слабые на мозги не читали. Но книга расползлась по двум учебным заведениям без особого труда. И попалась на глаза товарищу, который больше всего на свете мечтал изменить историю.

Илсинг вынашивал свои планы в гордом одиночестве. К отсутствию единомышленников этот демон привык очень давно. Шанс же наконец-то реализовать замысел представился в двенадцатом году правления Вечной. Именно тогда у ненормального демона началась полоса везения. Парня начало буквально швырять к полезным вещам и демонам, способным оказать помощь... Хоть и преследующим свои цели. Но Илсинг всегда выбирал точки, удар по которым удовлетворял многих.

Прикрыв Вечную, я стала его основной целью. Я как Вторая Сила. Да, этот интересный мальчик – кстати, с одиннадцатым уровнем, сквозь иллюзию обычной структуры ничего видно не было! – заслуживает быть вычеркнутым из истории демоничества. Конечно, можно сдать его Вечной... Крэш только порадуется. Она вынужденно положительно относится к моей привычке – спасать мир в целом, шефиню в частности и себя за компанию.

Но что может сделать Вечная с этим парнем? Отправить в Хаос? Сильно сомневаюсь, что поможет. Психов нужно лечить, а не потворствовать их психозам. С Хаоса станется принять в себя это существо как есть и предложить выбрать из двух альтернатив – преданности прежним заблуждениям и новой дороги. Пути подлинной жизни, на котором искривления мира и все его неправильности ощущаются кожей. Хотя я видела троих прошедших горнило Хаоса и не заметила в них ничего особенного, мне все равно кажется, что они где-то в глубине себя изменились. Ну, кроме Ника Лары, идиот он и в облике истинного идиот...

Хотя, кстати говоря, Ларой занимались специалисты. Специалисты, которые есть здесь, в этой самой реальности. Сразу надо было им отдать и это чудо, способное за пару дней сплести многофакторный заговор. Получился бы на выходе прекрасный автор хороших рабочих сценариев для стабилизаций. Хм, если бы да кабы...

Я закрепила Илсинга в состоянии отключки, чтобы не очнулся невовремя, и поискала глазами Сулмор. Ангмарская принцесса сидела рядом с той самой демонессой, которая послужила ей живым щитом. Долг милосердия? Или, что вероятнее, юная хейтерша второй ступени просто управляла другим демоном, пользуясь своими недюжинными талантами? Использованной леди, естественно, следует оказать помощь, мы же не светлые какие-нибудь...

Приблизившись к подруге, я поняла, что не все так просто. Во-первых, на хейтерше стоял барьер, мешавший в случае чего применять силы. Хороший барьер, одиннадцатого уровня, я его немедленно убрала. Естественно, не заработала даже благодарного взгляда. Во-вторых, леди была мне знакома. С конца учебного года. И была это – Рейл, старшая сестра Сулмор по матери. Единоутробная, как говорится...

–Что это ей в голову стукнуло? – Ангмарская посмотрела на меня. Выражение удивления с ее лица так и не сошло. – Я же ее ненавижу, и она меня только по долгу обрабатывала...

–Когда это? – пришла моя очередь изумляться.

–Тебе не доложили? – я оглянулась по сторонам. Нас вроде бы не слушали, но мало ли...

«Кто, о чем, зачем?» – кратко поинтересовалась я. И немедленно получила полный отчет. Ну, Контер побери мою бабулю с ее уважением к моему спокойствию! Поняла, что у меня дело, явно решила информацию отложить на потом, в результате я все узнаю от принцессы. А может, на это и расчет был, что Сулмор меня найдет и сама все расскажет.

–Героиня ты моя, – шепотом похвалила я Ангмарскую. – Рингил – как обычно?

–Ага... Ты сходи, посмотри, в каком виде он там валяется... Только не засматривайся, – ревность никого не красит, в том числе принцесс...

–Схожу вместе с тобой, – только вот разберусь с тем, что здесь валяется на полу и по стенкам. – А ты сбегай пока, расскажи что надо Пейнджелу, оставим его здесь за старшего...

–Мэл, ты знаешь, что ты наглая, как танк? – скорее как танковая колонна, Сулмор. Только не тогда, когда надо.

–Бери пример, Ангмарская, – посоветовала я. – Лучше в этом. А то ты не с того конца начала...

Ну что это за жизнь такая, честное слово! Даже принцессу уже зацепило этим водоворотом хрени, в котором я – неизменный эпицентр. То есть, конечно, зацепило ее не из-за меня, а из-за Рингила, но полосатик в данном случае пострадал не столько сам по себе, сколько вследствие чрезмерной лопухастости моих ушей. Идеальное место для просушки лапши... надо было глубже копнуть эту сволочь, а не проявлять милосердие! Милосердие, мать его, это непозволительная роскошь! И незачем его дарить тем, кто не способен этот дар оценить!

Хорошо еще, что с Ангмарской не сделали ничего такого, что уже перенесла я... и ничего нового. Потому что я – это я, у меня запас прочности – как у титановой болванки, а Сулмор – всего лишь наполовину истинная и самый обыкновенный демон, даром что хейтер. Рингил опять же... ну, Рингил – это отдельная статья кодекса хейтеров, он где угодно на свою прекрасную голову найдет две тонны приключений, даже если его запереть в кубе с ребром в два метра. Не мне и не себя в этом обвинять. А бабушка молодец, подарила этому невозможному мальчику еще немножко нормальной жизни, все в точности согласно моим старым указаниям... Конечно, бабуля любит предугадывать. Но угадывает почти всегда правильно. Этого у нее не отнимешь.

Сулмор, послав меня к Контеру, все же потащилась докладываться по второму разу. Хорошо, что не надо лишний раз напоминать ей, о чем стоит умолчать – без того знает. Пейнджел здесь наверняка разберется, у него опыт есть... герой как-никак.

А мы с принцессой пойдем, разбудим Рингила, потом вместе сядем и подумаем. Например, о том, что делать с Илсингом. Вообще-то я правильно подумала насчет того, что надо его бабуле сдать. Для опытов. С одной стороны правильно, парню надо лечиться, причем серьезно. С другой стороны – на излишнюю благотворительность не тянет даже близко. С точки зрения Ангмарской, моя здесь несущественна.

В чем Сулмор нельзя отказать, так это в безупречном чувстве вкуса. Илсинг, подонок, тоже таковым обладает в полном объеме, это ж надо было такую инсталляцию организовать... В общем, я подсказала принцессе идею – все-таки зарисовать позже, по памяти, надо такие вещи сохранять для будущих поколений. Ангмарская сомневалась, не будет ли это запредельным цинизмом, а я объяснила, что за несделанное дело не ненавидят. Ведь просто изложить словами, как выглядел Рингил, невозможно, и народ не поймет, чего лишился. Достаточно сказать, что я, например, смогла только убрать поле и удерживающие линии. Подойти не хватило духа. Тут, я думаю, и Контер спасовал бы. Сулмор проще, она это произведение искусства может любить без оговорок, и оглядываться ей не нужно. А я... я опоздала. И я должна уметь проигрывать, потому что это – один из немногих моих долгов. Я слишком легко побеждаю в ситуациях, где везение остальных выражается в отсутствии нестираемых шрамов на психике. Я слишком хорошо умею выкручиваться. Меня такой создали.

И дело даже не в том, что я не люблю жить во лжи. Человек обыкновенный тоже может сказать, что не любит дышать кислородом и предпочитает хлор. Это не отменит биологического закона, согласно которому – хоть тресни! – материал класса «Л» без кислорода существовать не может. А в хлорной атмосфере, увы, гибнет. Конечно, мне можно возразить, рассказать о направленных мутациях и прочих ухищрениях, но проблема в том, что меня изменить хоть и можно, но – нельзя. Я не безответственное существо типа энного процента представителей того же материала класса «Л», отягощенных дополнительными способностями. Энный процент готов за избавление от вышеупомянутых способностей много чего натворить, и на последствия традиционно плюет. Я плевать не могу. Поэтому пора бы свыкнуться с мыслью, что есть такие поля деятельности, на которых меня превосходят и будут превосходить даже полные слабаки.

Просто очень сложно об этом помнить, когда смотришь на вышеупомянутую инсталляцию. Честно говоря, в этой обстановке, позе и состоянии невероятно привлекательно смотрелся бы даже руководитель «Самотних». Кстати о птичках...

В общем, я позорно дезертировала сразу после того, как оформила мыслью идею и оставила Ангмарской требование – подарить мне экземпляр картины. Хейтерша второй ступени в долгу не осталась и ехидно сообщила мне, что у меня свободного пространства для украшения больше нет, а комната из моего бастиона не просматривается. Я попросту не стала отвечать. А то ежу не понятно, что вешать подобную прелесть на стенку нельзя. Сопрут... И на последствия нетрадиционно наплюют.

Оторвавшись от живо представавшего перед глазами апокалипсического зрелища (ученики «Врат» тырят друг у друга искомую картину, а кривая внутрикорпусной преступности угрожающе ползет и ползет вверх), я сдвинула точку зрения. Хм... я так и думала. А чем еще можно заниматься с учетом обстоятельств. Конечно, можно открыть первую попавшуюся дверь, ввалиться в комнату с воплем «Должок!», но будет это на редкость неправильным решением. Тупым, откровенно говоря.

Я прислонилась к мгновенно потеплевшей стенке коридора, закрыла глаза и подумала, что зря стараюсь держать под контролем все и вся. Ну что такого, если Алара узнает о своем избраннике всю правду из третьих рук? Рингил, опять же, меньше пострадает. Ему сейчас отдохнуть надо, а не объясняться с сестрой... если тут вообще есть с чем объясняться. А если я банально переборщила с воздействием?

Додумать эту потрясающую мысль я не успела. В стене открылась дверь, и коридор осветила своим присутствием хозяйка замка. Она не выглядела жертвой преувеличенного воздействия и вообще жертвой не выглядела. Алара выглядела счастливой настолько, что для хейтерши, тем более ортодоксальной, это было совершенно неприлично.

–Мэлис, – с какой-то странной интонацией сказала она. Я уловила нотку разочарования и немного усталости, но усталость эта была большей частью положительной.

–Илсинг тебя обманывал, – я решила сразу перевести беседу в безопасное русло. Если Виталька разболтал... Он мог. Ему явно все равно.

–Я уже поняла, – Алара вздохнула. – Дэвил... он был слишком хорошим, чтобы быть настоящим. Знаешь такое определение?

–Знаю, – я отлипла от стенки. – Ты будешь заканчивать то, что начала? С другим, конечно...

–Нет, – она улыбнулась, обнажив аккуратные удлиненные клыки. – Когда отказ от ошибки вызовет больше ненависти...

–Страница девяносто третья, пятая строка сверху, – кодекс я знаю наизусть, не стоит об этом забывать. – Надо полагать, что ты больше не хочешь иметь с этим делом ничего общего?

–Мэлис, не надо ходить вокруг да около. Что будет с этими демонами – мне уже все равно... Земля здесь моя, в этом проблема? Так забирай их... ко всем беспредельщикам!

–То есть, ты не против, – весомый голос в поддержку моей идеи. А Ангмарская точно против не будет. Сулмор сейчас наверняка сидит и преувеличивает страдания Рингила...

–Ты считаешь, что я способна жалеть подонка, который программировал меня с помощью сенгарийской техники? – да, Виталик теперь точно будет помалкивать... Или научится придумывать непротиворечивые ложные теории. Есть с кого брать пример. – Я во всем разобралась. Достаточно было просто пролистать мой собственный дневник... Мэлис, Дэвил намного хуже того чудовища, которое убило Рэлкона. Оно хотя бы не лезло в мою жизнь... и не делало вид, что я ему нужна.

–Нет, я не считаю тебя способной на жалость, – я ответила на вопрос, определенно предполагавшийся риторическим. – Беспредельщики взвоют от радости.

–Знаешь, Мэлис, – Алара подошла чуть ближе, – ты – просто воплощение справедливости. Психологически выверенной. На сером курсе нам рассказывали, что темные прекрасно чувствуют, кого и как нужно судить... Как думаешь, может быть, мне нужно было стать темной?

–Тогда тебе не пришлось бы бороться с собой, – а что может быть важнее для хейтера-ортодокса, чем долгая и планомерная борьба с собственной натурой?

–Только ты меня понимаешь, – легкое прикосновение к моему плечу. Как будто пыль смахнуть или очередное перо... – Я не буду с ним прощаться. Я уверена, что он приготовил мне подлянку. Могу даже сказать, какую. И еще вопрос – как там братишка?

–Рингил? Что с ним станется? – ничего серьезнее смерти, а смерть ему пока не грозит. – Немного отдохнет и снова на подвиги...

–И толку с этих подвигов? – Алара пренебрежительно фыркнула и потянула к себе ближайшую дверь. Деревянная панель скользнула по стене. – Передай ему, что отдыхать он будет у меня и на моих условиях. И это не обсуждается. К тебе пусть не подлизывается, к папе тоже... Хорошо, сестренка?

–А почему «сестренка»? – я действительно не совсем поняла.

–По вере, Мэлис. По вере, – она отработанным движением заправила волосы за уши. Уши у нее были заостренными, как у Рингила. Оно и ясно – оба эльфы, оба на двадцать процентов... – К сожалению...

«К счастью», – мрачно подумала я. Только таких родственничков мне и не хватало...

В конечном итоге, все обернулось далеко не так плохо, как можно было бы подумать, глядя на реакцию Рингила. Конечно, он не обрадовался... Даже тому, что Сулмор осталась с ним. Какой нормальный (то есть ненормальный) хейтер обрадуется, если его уложить в постель и поить кровью с ложечки? Насилие над личностью, беспредельщики отдыхают, так даже они над нашим страдальцем не изгалялись... и это я еще перевожу с эанитского матерного самые приличные обороты!

Я в насилие над личностью великого полосатика не вмешивалась. Я решала более сложные проблемы. На меня Ангмарская свалила свою бешеную сестричку. Пришлось, мысленно молясь аватарам за отсутствие у меня подобной родни, втолковывать девушке, что о ней и ее команде думает лично Феникс. Кажется, я выбрала верный тон, потому что меня в результате попросили поклясться, что я однажды выпущу «Вечную» из Хаоса (собственно, ничего сложного в исполнение девичьего желания не было, когда-нибудь Хаос покинут все его узники и открыть им двери больше некому). Получив мое слово, Рейл потребовала сдать ее Крэш с целью разделить судьбу сокомандников.

Конечно, я давно поняла, что до Вечной эта история дойдет по-любому. Да, можно было бы все тихонько замять в рабочем кругу неограниченных лиц... если бы не Рейл. Принцесса никогда не позволила бы отдать в цепкие лапки непредельщиков демона, ставшего ей щитом. И кровные узы тут были совершенно ни при чем. Понимание справедливости в исполнении Сулмор – это такое представление... на любителя. В общем, Крэш я вручила, только что не перевязав ленточкой, Рейл и все стадо исполнителей. Естественно, кусок истории с Дэз и первой целью покушения я скрыла. Кстати, сестричка Ангмарской согласилась взять на себя вину за «организацию преступной группировки из недавно обращенных». Мол, ей уже до лампады... Дальше Хаоса не пошлют. Кстати, Сулмор в этом вопросе с сестрой была солидарна – в смысле, узнавать судьбу не просила. А мне самой было совершенно не интересно. Меня интересовали сенгарийские приборы, но этот вопрос еще пока что болтался в подвешенном состоянии.

Отчитавшись перед Крэш, я вернулась к бабуле. Естественно, не ради того, чтобы выспрашивать причины ограничения меня в информации. Информацию передо мной разложили сразу же по прибытии...

–Бабуля, ну не буду я это смотреть, – я решительно отодвинула диск, предположительно содержавший интересный фильм «Рингил у непредельщиков». – Я и так представляю, что здесь было...

–Подружка рассказала? – а кто же еще... Сам полосатик был занят совершенно описанием совершенно иных вещей.

–Примерно. А точнее мне не надо, – я пожала плечами. За окном (в этой комнате, кажется, настоящим) шелестело листьями очередное доказательство беспредельной природной силы. Доказательство росло из-под рамы. – Осина?

–Да, – бабушка подняла стекло и погладила трепещущий листок. – И как Вечной понравился твой очередной подвиг?

–Это не подвиг, а самозащита, – фыркнула я. – И сплошная благотворительность. Лечим врагов за свой счет...

–Амалия, кстати, в благодарностях рассыпается, – трудоголизм у нас здесь, похоже, процветает... – Ей редко удается практиковаться, а ведь она у нас лучший специалист по вопросам нарушений психики...

–Пусть не торопится, – чуть помедлив, вынесла я резолюцию. – Экспериментальные методики, опять же, попробует. Сенгарийские в том числе.

–Так и передам, – я не сомневалась – Эанис запомнит. – Результат я тебе сообщу. Мне и самой интересно, как продлить действие сенгарийской заразы на демонов... Только вопрос – у этого парня родственники есть?

–От них претензий можете не ждать, – в этом я была абсолютно уверена. – Дэвил – позор своей семьи. Да и в его команде только обрадуются, я одного знакомого из песочнице просила передать...

–Значит, все по закону, – бабуля, похоже, мысленно ставила галочки. – Подготовить тебе парочку мероприятий или ты опять к хейтерам, дикарем отдыхать?

–Нет, бабушка, я по реальностям, – хватит с меня простых хейтерских радостей. Я хочу нормально отдохнуть. Где-нибудь, где не нужно заниматься спасением мира, а также своей и чужих жизней. И чтобы там с гарантией не было моих пронырливых однокурсничков. – На нашу древнюю родину, что ли, съездить?

–В Мейплиф? – эта идея мне тоже приходила в голову, но слишком уж много воспоминаний у меня связано с этим местом, невероятно прекрасным, стоящим внимания... Нет, рано еще. Рано. Нужно начинать с другого конца.

–Нет, бабуля, в ту реальность, откуда твои предки по женской линии происходят, – вот он, этот конец. Реальность, созданная Эмэлинн. Место, где я буду долго искать ее следы, чтобы так их и не найти...

–Хорошее место, – не то чтобы я нуждалась в одобрении, но приятно. – У меня есть координаты нормальной точки выхода. Я тебе распечатаю...

Излишне говорить, что остаток моих каникул прошел вполне культурно. Насколько это вообще возможно сказать... Мое отрицательное везение работало на полную катушку, который раз убеждая меня в том, что я в последнее время могу похвастаться изумительно, просто-таки аномально здравым умом. Только я могу прибыть в одну из самых благополучных реальностей в день начала очередной локальной войны... Но, как говорится, привычка есть привычка, и вряд ли мне придется отвыкать от такой жизни. У меня впереди годы и годы активной работы... А то конкретное место, куда меня занесли бабулины координаты, конфликтом затронуло крайне слабо.

Отпечатка личности Эмэлинн я на созданной ею реальности так и не обнаружила. Наверное, искала я все же не так, или просто плохо представляла себе, что ищу... Конечно, там тоже поклонялись преимущественно женскому началу, но этот признак широко распространен и в других мирах. Короче говоря, посчитав себя достаточно подготовленной, я таки последовала идее насчет Мейплиф (не сто семнадцатого, откуда я родом, а одного из второй десятки), откуда уже закономерно стартовала по маршруту для правоверных синтегистов первой ветки. Проверять некоторые предположения, связанные с моей схемой (я таки привела ее в надлежащий системный вид). В конце концов, хейтершей я бываю только на каникулах, и то не полностью, а синтегисткой была, являюсь и останусь на всю жизнь. Может быть, поэтому я так и живу, что синтегизм научил меня уважать, любить и ценить окружающих во всем их многобезобразии, а хейтеризм – ненавидеть себя великолепную одновременно с этим.

С другой стороны – а как еще может жить Вторая Сила? Как известно, с положением дел, которое нельзя исправить, не навредив еще сильнее, нужно смиряться. Точнее, с пониманием принимать все как есть и наслаждаться тем, чем остается. Расслабиться и получать удовольствие, говоря попросту... Или, как ортодоксальные хейтеры, с удовольствием мучиться.

Все равно же ничего не изменится...

Примечания

1

Правления Вечной. Первый год начался в день, когда Крэш свергла узурпаторшу Феникс и заняла ее место. Соответственно, отсчет очередного года начинается с дня, именуемого Днем Победы над Феникс. День этот отмечается, как праздничный. Учебный год во «Вратах истинной Тьмы» и «Пути истинного Света» полностью заканчивается примерно на 60–65 день.

2

Enigma. The Gravity of Love.

3

Энергетическая матрица, или энергоматрица – такое основное понятие в жизни демона, что человеческий эквивалент подобрать сложно. Если структуру можно сравнивать с телом, то матрицу – с душой (не сознанием, это отдельное понятие). Кроме всего прочего (включая характер и безусловные рефлексы), матрица определяет внешний вид оболочки по умолчанию и частично передается по наследству, хотя и поддается доработке не только в процессе создания, но и после окончания формирования.

4

Двадцатый уровень считается наивысшим из возможных. Обладатели его неизвестны, и есть мнение, что у них отсутствует общеизвестный символ в виде ступени с номером достигнутого уровня (обычно расположен на затылке, появляется автоматически). Есть предположение, что двадцатым уровнем обладали первые, а также некоторые избранные ими истинные. В общем, дело темное. Вопрос в другом – демон, которому программно установили уровень выше десятого, не пользуясь трансмиттером (ингибирующей вредное воздействие подпрограммой), некоторое время способен применять свою силу без участия сознания, выполняя чужие команды. Именно находящейся в подобном состоянии и выглядела непредельщица.

5

Например, возьмем крылатых лиа... Ну, не могут они летать, а летают. И не как шмели, а очень красиво.

6

«Non-standard», «Зимняя весна». В альбом «Осколки неба» вошла первоначально под названием «Любовь» и с посвящением Владу Цепешу. В зависимости от реальности авторство текста приписывается Никто Райдер или вокалистке группы (псевдоним также варьируется).

7

Bon Jovi «Everyday»

8

Ария, «Дьявольский зной».

9

Воспроизводит любой формат. Для того и создан.

10

Так называют жителей реальностей – в общем, без деления на расы.

11

Ария, «Кто ты».

12

Команды, ради экономии реального времени применяющие различные техники с одним исходом – за период выполнения задания в Департаменте проходит не больше суток. Иногда применение такой техники оправдано (высокой востребованностью команды, приближением значимого события или внутренней спецификой), но чаще команды поступают так, чтобы быстрее повысить рейтинг, потому отношение к ним нельзя назвать хорошим.

13

В случае с Сулмор все было очень драматично и трагедийно. Единственный демон из учащихся во «Вратах истинной Тьмы», привлекавший мою подругу (и больше половины соучениц), оказался сволочью. По закону подлости, односторонне удачливый в любви (и так никого и не выбравший) демон оказался полным лохом в карточных играх. Проиграв все имеющее ценность информационное имущество, Сериами стал играть на желания и в результате не только устроил нам очень веселый год, но и обидел Ангмарскую принцессу. Последний проигрыш закончился для нашего гения в области некромантии необходимостью потанцевать с хейтершей. К которой Сериами был не просто равнодушен. Выплатив проигрыш, честная скотина все рассказала, сообщив для веса еще кое-что. Звучало это так: «Сам бы я ни за что не решился: я все-таки некромант, а не некрофил, и с нежитью не романы кручу, а работаю».

14

Практика, имеющая место быть во «Вратах» все время каникул. Воспитатели, большей частью синтегисты, возят неофитов по связанным мирам своих веток. Часто к ним присоединяются и старшекурсники, пользуясь шансом отсрочить практику. Иногда в составе групп появляются светлые – среди единоверцев вражда минимальна, да и в принципе считается, что если светлый способен быть синтегистом, то для него еще не все потеряно.

15

Порядок вещей – мифическое понятие. В переносном смысле – некая сложившаяся система, последовательность, алгоритм. Как правило, все это превосходимо при помощи некоторых усилий. Если демон списывает свои неудачи на «порядок вещей» – он буквально называет себя слабаком, слюнтяем и идиотом.

16

Считается, что чокамы практически бессмертны.

17

Здесь и далее цитаты разной точности из «Жизни в сумерках» (гр. «Эпидемия»).

18

Здесь, ранее и далее – аллюзии на песни «Эпидемии».

19

С. Маврин

20

Сущность истинного демона, его дар или в некоторых источниках определяющая – присущая некоторым представителям первого типа особенность, накладывающая отпечаток на жизнь. Как правило, может быть выражена одним мыслеобразом. Никогда не обладает одноплановым действием. К примеру, суть Сильвер Дэз – «зеркало», суть Рейвена – «стремление к совершенству». Мода на поиск своей сущности появилась впервые еще в правление Аккарти и почти не угасала.

21

Queen, I Was Born To Love You.

22

Год (как учетная единица, применяемая в Департаменте и его реальностных подразделениях, в том числе школах) номинально состоит из 365 дней, но смещение времени в «Пути» по факту чуть больше, чем во «Вратах». Если день Феникс во «Вратах» «плавает» в пределах двух суток, то в «Пути» эта дата иногда скачет на пять-шесть дней. Эффект проявляется ввиду слишком широкого применения технологий сжатия пространства-времени. Накануне праздника «путейцы» ускоряют время сами, что в целом компенсируется растяжением в начале года, перед экзаменами. Преподаватели этому препятствуют, но против подсознательных импульсов мало что можно сделать.

23

Полевая проверка синтегийской гипотезы включает погружение в священную реальность с целью создания обосновывающего апокрифа. В настоящее время совершается крайне редко.

24

Худший, он же буквальный смысл слова «спасибо» в данном контексте – «чтоб за твое спасение от чего-либо взялся неквалифицированный реальностный божок».

25

Если аватара не регистрируют, несмотря на долгие попытки, то причина у этого может быть только одна – вера в него действительно ни в чем не помогает.

26

Здесь – иносказание. Идейный самоубийца, совершающий последний подвиг не в окружении коллег, никогда не предупреждает, что намерен умереть. Прощаться с явным намеком, отдавать какие-либо распоряжения – это недопустимо, ибо не способствует умножению ненависти. Однако не стоит считать, что хейтерам совсем уж все равно, что будет после них. Грань тонкая, но она есть.

27

Рост аватара первой ветки, зафиксированный в священных документах.

28

«Время летит» – название одного из эпизодов известно чего.

29

«Украшение стола» – понятие многоплановое, но в целом значит «некто, приглашенный для понта». Как правило, таких личностей сажают во главе стола или на иное видное место, отсюда и выражение. Иногда, впрочем, употребляется и в значении «главное блюдо».

30

Дм. Быков.

31

Часть синтегийской системы «двух третей». На то время в личной синтегии Мэлис Крэш Джайнис к понятию «грязь» по категории «тьма» относилась, похоже, еще и рабочая политика Департамента.

32

Within Temptation, Hand of Sorrow.

33

Ненависть к миру, ненависть к себе, ненависть мира к тебе и твоему делу.

34

Неразумные представители энергофауны, обитают в местах с нестабильным или патогенным психоэмоциональным фоном.

35

Within Temptation, The Heart of Everything

36

На Сенгаре, впрочем, нет рабства как такового. Дело в том, что представители рас, генетически несочетаемых с сенгарийцами, считаются просто животными. Смышлеными, способными после должной дрессировки выполнять определенные виды работы, но непригодными для свободного существования. Косвенным доказательством своей правоты сенгарийцы полагают тот факт, что средняя продолжительность жизни предоставленных себе «не ри» в полтора-два раза ниже, чем у домашних.

37

–Чтобы ты в третий раз все испортил? (тр.)

38

Обычно (бел.)

39

А точнее – на той смеси языков, которой пользуется каждый демон.

40

Дискриминационное отношение к младшим или старшим по возрасту.

41

«Карысны» в переводе на русский означает «полезный».

42

Не субъективное отношение. Спящие пророки в чистом виде действительно считаются самыми несчастными из ясновидящих. Почти никогда не расшифровывают свои видения правильно, часто забывают ключевые детали, поэтому всегда чувствуют себя идиотами, когда собственное пророчество неожиданно сбывается. Зато в среднем обладают наивысшим процентом достоверности.

43

Использовать (тр.)

44

Согласно «Директиве о недопустимости неполного образования».

Content

Crash Malice МЭЛИС КРЭШ И НЕВЕСТА ДЬЯВОЛА

Примечания