Милберн Мелани

Ее главная ошибка

Аннотация

Бронте поклялась ненавидеть Луку Саббатини, который безжалостно бросил ее, отказавшись назвать причину расставания. Удастся ли ей ненавидеть его, когда он внезапно вернется в ее родной город?

Глава 1

Бронте старательно разминалась у балетного станка, когда услышала, как открылась дверь студии. Она посмотрела на зеркальную стену, и у нее сердце замерло при виде стоящего на пороге высокого темноволосого мужчины. Бронте испуганно округлила глаза и крепче схватилась за поручень станка. Не может быть! Наверное, ей привиделось. Конечно, привиделось. Неужели Лука?!

Нет, это определенно обман зрения. Такое часто происходит, когда она устает или у нее взвинчены нервы.

Бронте зажмурилась, затем открыла глаза, пытаясь прийти в себя.

Нет, это не может быть Лука Саббатини. Сотни, вернее, тысячи потрясающе красивых темноволосых мужчин могут случайно забрести в ее балетную студию и…

— Здравствуй, Бронте.

«О боже, это он!»

Бронте сделала неторопливый глубокий вдох и расправила плечи, потом повернулась и посмотрела на незваного гостя.

— Лука? — произнесла она вежливо, но холодно. — Я надеюсь, ты пришел не за контрамарками на сегодняшний вечерний спектакль. Их нет.

Темно-карие глаза медленно скользили по ее облегающему костюму. Наконец взгляд Луки остановился на ее губах. Затем мужчина пристально посмотрел на нее в упор.

— Ты красива и изящна, как всегда, — заметил он, будто не слыша ее.

Бронте ощутила дрожь наслаждения при звуках его голоса — низкого, бархатистого, глубокого. Лука говорил с соблазнительным итальянским акцентом. Он выглядел точно так же, как в последнюю их встречу, хотя, возможно, немного похудел. Сейчас этот высокий красавец с блестящими черными волосами и темно-карими глазами возвышался над Бронте, заставляя ее чувствовать себя крошечной куколкой-балериной из детской музыкальной шкатулки.

— И у тебя хватило наглости явиться сюда? — возмутилась она. Ее глаза сверкнули. — Я думала, ты высказал все, что хотел, два года назад в Лондоне.

— Я приехал по делу, — произнес он немного резко, — и решил, что неплохо бы нам еще раз встретиться.

— Для чего? — поинтересовалась Бронте, вздернув подбородок. — Надумал вспомнить прошлое? И не мечтай об этом, Лука. Время и расстояние сделали свое дело. Я наконец забыла тебя. — Она повернулась лицом к балетному станку. — Через пять минут у меня занятия, — не оборачиваясь, бросила Бронте. — Если ты не хочешь очутиться в окружении двадцати маленьких девочек в колготках и трико, я предлагаю тебе уйти.

— Почему ты преподаешь, а не танцуешь? — спросил Лука, уставившись на ее отражение в зеркале.

Бронте нетерпеливо закатила глаза и снова повернулась к нему. Она уперлась рукой в бедро и насмешливо приподняла верхнюю губу:

— Я не смогла прийти на просмотр в театр, вот почему.

Он нахмурился:

— У тебя была травма?

Бронте сдержала злобную ухмылку. Впрочем, разбитое сердце и беременность можно считать травмой, не так ли?

— Да, травма, — решительно ответила она. — Преподавание оказалось наилучшим вариантом для меня. И я предпочла вернуться домой, в Мельбурн.

Лука оглядел старый склад, в котором Бронте и ее бизнес-партнер Рейчел Брум организовали балетную студию.

— Какова арендная плата за это помещение? — поинтересовался он.

Бронте насторожилась:

— А почему ты спрашиваешь?

Лука повел широкими плечами:

— Я вижу здесь инвестиционные возможности. Меня всегда интересует подходящая недвижимость.

Она нахмурилась, пытаясь понять, что скрывается под невозмутимой маской, которую он натянул на лицо.

— Я была уверена, что ты управляешь отелями, принадлежащими твоей семье.

Лука едва заметно улыбнулся:

— Со времени нашей последней встречи я несколько расширил сферу деятельности. У меня прибавилось интересов. Недвижимость за рубежом — беспроигрышное дело; она часто приносит гораздо больше прибыли, чем отечественная.

Бронте поджала губы, стараясь справиться с эмоциями. Она пребывала в совершенной растерянности. Какова истинная цель неожиданного визита Луки? Очень трудно сохранять хладнокровие, если на душе кошки скребут.

— Не сомневаюсь: если ты свяжешься с владельцами склада, они скажут, что он не продается, — произнесла она после небольшой паузы.

— Я уже связался с ними.

Бронте почувствовала, как по ее спине пробежала ледяная волна страха.

— И?…

Полуулыбка придавала Луке лихой вид. Именно эта полуулыбка очаровала Бронте, когда она впервые встретила его в книжном магазине в Лондоне. У нее снова замерло сердце, несмотря на смелое заявление о том, что она его забыла.

— Я сделал им предложение, — сказал он. — Кстати, это одна из причин моего приезда в Австралию. «Саббатини хоутел корпорейшн» продолжает расширяться и приобретает недвижимость в разных странах. Мы планируем построить роскошные отели в Мельбурне и Сиднее и еще один в крупнейшем туристическом центре — на Золотом побережье в Квинсленде. Возможно, ты читала об этом в газетах.

Как она могла пропустить такую новость? Несмотря на ненависть к Луке, Бронте время от времени просматривала те статьи в газетах и журналах, в которых упоминалась его семья. Всего несколько месяцев назад она узнала о предстоящем разводе старшего брата Луки, Джорджио, с женой Мейей. Кроме того, ее заинтересовала сплетня о том, что младший Саббатини, Николо, выиграл в казино Лас-Вегаса огромные деньги. Но Бронте не находила в прессе никаких сведений о Луке.

Казалось, за последние два года он полностью исчез из поля зрения средств массовой информации.

— Нет, у меня нет на это времени, — отрезала молодая женщина, одарив его пренебрежительным взглядом.

Лука продолжал пристально смотреть на нее своими темно-карими глазами. Он словно был полон решимости победить. Она попыталась хладнокровно выдержать его взгляд, но не смогла побороть ощущения, которые мгновенно охватили ее тело. Бронте никогда не предполагала, что снова увидится с Лукой. Холодным, унылым, серым ноябрьским днем он неожиданно и жестоко порвал с ней. Так завершился их шестимесячный роман. Она искренне верила, что поборола любовь к Луке, но с его появлением поняла, что обманывала себя. До какой степени нужно быть наивной, чтобы влюбиться в такого бессердечного человека?! Он ни разу не ответил — ни на ее телефонные звонки, ни на электронные письма. Честно говоря, Бронте подозревала, что он поменял номера телефонов и адрес электронной почты, чтобы вычеркнуть ее из своей жизни.

А теперь он вернулся, как будто ничего не случилось.

— Зачем ты здесь? — спросила она, сердито взглянув на него. — Какова цель твоего визита?

Лука продолжал смотреть на нее сверху вниз, но выражение его лица немного смягчилось. Темно-карие глаза напоминали растопленный шоколад. У Луки были красивые и соблазнительные губы. Бронте почти почувствовала, как он ее целует…

Она одернула себя, скрестила руки на груди и решительно вздернула подбородок.

— Я захотел снова с тобой увидеться, Бронте, — объяснил он. — Мне надо было убедиться, что у тебя все в порядке.

Молодая женщина резко выдохнула.

— Все в порядке? Почему у меня что-то должно быть не в порядке? — язвительно поинтересовалась она. — Похоже, я не предполагала, до чего раздуто твое эго. Неужели ты думаешь, что я до сих пор по тебе тоскую — спустя столько времени? Мы расстались почти два года назад, Лука. Двадцать два месяца и четырнадцать дней, если точно. Я действительно тебя забыла.

— Ты с кем-нибудь встречаешься? — спросил он, продолжая наблюдать за ней, словно ястреб.

Бронте еще выше вздернула подбородок:

— Да, встречаюсь.

Внешне Лука оставался бесстрастным, но она ощутила, как растет его внутреннее напряжение.

— Твой нынешний парень будет возражать, если я украду тебя у него сегодня вечером, чтобы поужинать? — улыбнулся он.

— Я не собираюсь ужинать с тобой, Лука, — произнесла она нарочито жестко. — Ни сегодня, ни завтра, никогда.

Он подошел к ней и коснулся ее руки. Бронте смотрела на его длинные загорелые пальцы, казавшиеся совсем темными на ее светлой коже, и чувствовала, что дрожит всем телом. Ей казалось, что от прикосновения Луки у нее кровь забурлила в жилах. Сердце учащенно барабанило, живот скрутило.

— Разве я о многом прошу? — мягко проговорил он.

Бронте оттолкнула руку мужчины, но он снова крепко обхватил ее предплечье. Лука стоял слишком близко. Она ощущала его теплое дыхание, вдыхала аромат лимонного лосьона после бритья, которым он пользовался. Бронте с ужасом обнаружила, что тело отказывается ей повиноваться.

— Не делай этого, Лука, — процедила она сквозь зубы.

— Не делать чего? — спросил он, глядя на нее в упор и медленно поглаживая пальцем тыльную сторону ее руки.

Бронте сглотнула.

— Я думаю, ты знаешь, — произнесла она. — Для тебя это игра. Ты приехал в Австралию, и тебе понадобилась подружка. А потом ты просто исчезнешь, не удосужившись ничего объяснить.

Уголок его рта приподнялся в печальной улыбке.

— Твое мнение обо мне гораздо хуже, чем я ожидал. Разве я не предоставил тебе компенсацию за окончание нашего романа?

— Кулон с опалом я отправила обратно, — с вызовом бросила Бронте.

Лука слегка поджал губы.

— Ты поступила подло, вернув его в таком состоянии, — заметил он. — Вещица очень дорогая. Как тебе удалось его разбить? Ты подложила его под дорожный каток?

Она усмехнулась:

— Я взяла в руки молоток. Нескольких ударов оказалось достаточно.

— Это был редчайший черный опал, — вздохнул Лука. — Если бы я знал, что ты натворишь, то подарил бы тебе бриллианты. Их, по крайней мере, невозможно разбить.

— Я уверена, что нашла бы способ разбить и бриллианты, — отрезала Бронте.

Он улыбнулся, продемонстрировав идеально белые зубы; в уголках его глаз появились морщинки.

— Да, не сомневаюсь, что ты нашла бы способ, дорогая.

Бронте снова почувствовала, что теряет голову. Почему рядом с Лукой она становится слабой женщиной, жаждущей наслаждений? Ее тело будто очнулось от долгого сна.

Лука был неповторимым, удивительным любовником. Ее единственным любовником. Романтичная Бронте хранила себя для мужчины, предназначенного ей судьбой. Она не хотела повторять ошибки своей матери, которая влюбилась в никудышного человека и забеременела. А вот Бронте влюбилась в миллиардера и родила от него ребенка, о котором он ничего не знает.

И, учитывая то, как ужасно он с ней поступил, она не планирует раскрывать свою тайну.

— Я вынуждена попросить тебя уйти, Лука, — сказала она. — Через несколько минут у меня начнутся занятия.

— Я хочу встретиться с тобой сегодня вечером, Бронте, — решительно заявил он. — Отказ я не приму.

Она высвободила руку — гнев придал ей сил.

— Ты не можешь заставить меня сделать то, чего я не хочу, Лука Саббатини, — произнесла она. — Я не обязана с тобой встречаться, ужинать и даже смотреть на тебя. Если ты не уйдешь сейчас же, я вызову полицию.

Его темно-карие глаза стали ледяными.

— Сколько ты платишь за аренду этого помещения?

Бронте стало трудно дышать, она ощутила тяжесть в груди.

— Я не сказала тебе об этом раньше, не собираюсь говорить и теперь.

Улыбка Луки напоминала оскал хищника. Он засунул руку во внутренний карман пиджака, вытащил оттуда свою визитку с серебряным тиснением и протянул Бронте:

— Вот мои контактные телефоны. Я буду ждать тебя в восемь вечера в моем отеле. Название отеля и адрес записаны на обратной стороне визитки. Я живу в пентхаусе.

— Я не приду, — бросила она ему вслед.

Лука остановился у дверей, повернулся и посмотрел на нее:

— Может быть, тебе следует обратиться к своему бывшему арендодателю, прежде чем ты примешь окончательное решение?

— Бывшему? — Глаза Бронте сверкнули, когда до нее дошел смысл его слов. — Ты хочешь сказать, что купил это здание? — У нее екнуло сердце. — Ты… мой новый арендодатель?

Лука самодовольно ухмыльнулся:

— Ужин в восемь, Бронте. В противном случае ты завтра же обнаружишь, что арендная плата слишком высока для тебя.

Бронте физически ощутила, как в ней закипает гнев. Она задрожала всем телом и так сильно сжала кулаки, что заныли пальцы. Сердце громко билось, и его пульсация отдавалась в ушах.

— Ты меня шантажируешь? — выдохнула молодая женщина.

Он равнодушно встретил ее раздраженный взгляд.

— Я приглашаю тебя на свидание, сокровище мое, — сказал Лука. — Тебе и самой известно, что ты просто мечтаешь согласиться. Единственная причина, из-за которой ты суетишься, заключается в том, что ты все еще сердишься на меня.

— Ты чертовски прав. Я все еще сержусь на тебя, — выпалила она.

— Ты вроде бы говорила, что забыла меня, — ответил он с ленивой улыбкой.

Бронте хотелось залепить ему пощечину, чтобы он перестал улыбаться, однако над эмоциями возобладал здравый смысл.

— Я всегда буду тебя ненавидеть, Лука, — заявила Бронте. — Ты поиграл со мной, а затем отбросил в сторону, как надоевшую игрушку. Ты даже не удосужился встретиться со мной лицом к лицу, чтобы разобраться, почему наши отношения разладились. — В уголке рта Луки пульсировала жилка, но Бронте не могла остановиться. — Ты обнаглел до такой степени, что отправил ко мне одного из своих слуг. Именно он сообщил о завершении нашего романа.

— Я решил, что так будет проще. Не люблю расстраивать людей. Честное слово, Бронте, нам было бы гораздо труднее расстаться, если бы я сообщил о разрыве с тобой при личной встрече.

Бронте закатила глаза:

— До чего же ты надменен! Трудно поверить, что ты испытывал ко мне какие-то чувства. Ты бессердечный жестокий ублюдок, Лука Саббатини, и мне горько, что я два года назад встретила тебя.

Дверь в студию снова открылась.

— Извини за опоздание. Ты не поверишь, транспорт… Ой, извини, — произнесла Рейчел Брум. — Я не знала, что ты не одна.

Бронте встала за стойку регистрации, используя ее в качестве баррикады.

— Мистер Саббатини уже уходит, — сказала она и многозначительно, и свирепо уставилась на Луку.

Рейчел смотрела то на Бронте, то на Луку, словно следила за финальным матчем на Уимблдонском турнире.

— Значит, вы не отец нашей ученицы? — наконец обратилась она к Луке.

— Нет. — Он криво усмехнулся. — Я еще не имел удовольствия стать отцом.

Бронте не могла поднять на него глаза. Она взмолилась о том, чтобы Рейчел не упомянула Эллу.

— Так… — Рейчел широко улыбнулась, в ее серых глазах читалась заинтересованность. — Вы знакомы с Бронте, да?

— Да, — кивнул Лука. — Мы встречались пару лет назад в Лондоне. Меня зовут Лука Саббатини. — Он протянул руку.

— Рейчел Брум. — Она энергично пожала его руку. — Эй, я, кажется, кое-что читала о вас в газете пару недель назад. Вы занимаетесь отелями, не так ли?

— Верно, — сказал Лука. — У меня здесь дела, и я решил повидаться с Бронте. Мы планируем сегодня поужинать вместе.

— На самом деле у меня… — начала Бронте.

— Она с удовольствием с вами поужинает, — быстро ответила Рейчел. — Бронте почти никуда не ходит. На днях я ей говорила, что она должна наслаждаться жизнью.

Бронте бросила на подругу взгляд, который сумел бы остановить даже разъяренного быка. Однако Рейчел ласково ей улыбнулась и повернулась к Луке.

— Как долго вы пробудете в Мельбурне? — спросила она, опираясь локтями о стойку регистрации, будто решила поболтать со старинным знакомым.

— Месяц, — ответил он. — Мельбурн будет основным местом моего пребывания в Австралии. Здесь у меня живут дальние родственники. Я также буду проводить много времени в Сиднее и на Золотом побережье.

Бронте не знала, что у Луки в Австралии есть родственники. Если честно, они мало рассказывали друг другу о себе, пока были вместе. Бронте еще два года назад сочла интригующим его нежелание беседовать о своей семье. Казалось, Лука хотел на время забыть о том, что он богат и, естественно, обладает многими привилегиями. Он редко говорил о работе, и, хотя они прожили вместе шесть месяцев, он никогда не разбрасывался деньгами, как некоторые богачи. Они обедали в отличных ресторанах, но, если не считать очень дорогого прощального подарка, доставленного Бронте одним из слуг Луки, она никогда не получала от него ничего, кроме цветов. Однако Лука не подозревал о том, что сделал ей поистине бесценный подарок.

— Ну, я уверена, вы сказочно проведете время в Австралии, — продолжала Рейчел. — Вы отменно говорите по-английски. Вы были здесь раньше?

— Спасибо, — улыбнулся Лука. — Я учился в Англии и последние несколько лет живу то в Милане, то в Лондоне. В отличие от моих братьев раньше мне не предоставлялась возможность побывать в Австралии. Жена моего старшего брата — здешняя уроженка, хотя познакомились они за рубежом.

В студию начали приходить ученицы. Бронте наблюдала, как Лука повернулся и посмотрел на группу маленьких детей, окруженных матерями и нянями. Он мягко улыбнулся, глядя на них. Несколько мамочек начали присматриваться к незнакомому красавцу, а девочки лучезарно улыбались ему, словно божеству или знаменитости.

— Извини, — сухо бросила Бронте, выходя из-за стойки регистрации, — но мне пора начинать занятия.

— Увидимся вечером, — произнес он, глядя ей в глаза. — Назови мне свой адрес, я за тобой заеду.

Бронте подумала о скромной квартирке, доставшейся ей от бабушки, в которой она жила вместе с Эллой. Если Лука зайдет, то увидит ребенка и потребует объяснений.

— Нет, спасибо, — сказала она. — Я сама приеду.

Он самодовольно улыбнулся:

— Итак, ты все-таки решилась?

Она одарила его пронзительным взглядом:

— У меня нет выбора. Ты грозишься установить непомерную арендную плату, если я не исполню твое желание.

Лука протянул руку и провел пальцем по ее щеке.

— Ты даже не представляешь, каковы мои желания, дорогая, — тихо заметил он и, не дав Бронте ответить, развернулся и ушел.

Глава 2

— Конечно, я присмотрю за Эллой, — говорила Тина Беннет вечером того же дня. — В любом случае я вовремя уложу ее спать. Ты снова идешь на свидание с братом Рейчел, Дэвидом? Я знаю, что он тебе совсем не пара, но он выглядит довольно искренним парнем.

Бронте обняла и усадила на колени четырнадцатимесячную дочку, которую только что искупала.

— Нет, — призналась она, глядя матери в глаза. — Это тот, кого я встретила, когда была в Лондоне. Он приехал в Мельбурн на несколько недель и решил меня разыскать.

Тина беспокойно сдвинула тонкие брови:

— Бронте, дорогая, это он? Отец Эллы?

Молодая женщина мрачно кивнула:

— Глупо было бы надеяться, что мы с ним никогда не встретимся. Правда, когда Лука решил со мной расстаться, то заявил, что не желает увидеть меня снова. Как он выразился, «мы расстаемся окончательно». Теперь он неожиданно изменил правила игры.

— Ты не должна с ним видеться, если не хочешь, — заметила Тина. — Вряд ли он знает об Элле. Во всяком случае, после того, как он поступил с тобой, не думаю, что ты обязана обо всем ему рассказывать.

Протяжный вздох Бронте взъерошил темно-каштановые волосики на затылке ее дочери.

— Мама, я всегда боялась, что этот день настанет. Мы расстались до того, как выяснилось, что я беременна. Если бы я узнала о ребенке на неделю раньше, все, возможно, пошло бы по-другому. Вероятно, узнав о моей беременности, он не стал бы так категорично разрывать отношения со мной.

— Дорогая, что изменила бы эта неделя? — спросила мать. — Он был решительно настроен расстаться с тобой. Он не пожелал даже общаться с тобой по телефону, не говоря уже о том, чтобы встретиться лицом к лицу. Что ты должна была сделать? Донести до него новость через третье лицо?

Бронте прикусила губу, глядя на мать.

— Наверное, именно так я и должна была поступить, — медленно произнесла она. — Возможно, тогда он согласился бы встретиться. Мы могли бы, по крайней мере, обсудить варианты.

Тина Беннет многозначительно посмотрела на Бронте:

— А какие могут быть варианты? Я полагаю, он сразу отправил бы тебя на аборт. Мужчина с таким образом жизни, как у него, вряд ли захочет содержать и опекать ребенка. Ребенок не вписывается в его график.

— Я никогда не согласилась бы на аборт! — воскликнула Бронте, крепче прижимая к себе Эллу. — Никто не заставил бы меня избавиться от ребенка.

— Дорогая, ты была молода и безумно влюблена, — напомнила дочери Тина. — Я знаю многих молодых женщин, совершивших по настоянию своих возлюбленных поступки, о которых они позже горько сожалели.

Бронте посмотрела на свою маленькую голубоглазую дочь, которая прижималась к ее груди и изо всех сил старалась побороть сонливость. Молодая женщина подумала, что, наверное, в словах матери есть доля правды. Она действительно была молода и безумно влюблена. Она сделала бы все возможное и невозможное, лишь бы удержать Луку рядом с собой. Кроме того, Бронте вела себя тогда как полоумная или влюбленная девочка-подросток, оставляя на его автоответчике бесчисленные сообщения «позвони мне», не говоря уже о слезных электронных письмах.

— Ты собираешься рассказать ему об Элле, солнышко? — поинтересовалась мать.

Бронте осторожно отвела мягкие волосики от лица засыпающего ребенка:

— До того, как он пришел сегодня в студию без предупреждения, я была уверена, что ненавижу его. — Она посмотрела на мать. — Но в один прекрасный день Элла поймет, что у нее нет отца. Она захочет узнать, кто он и почему он к ней не приходит. Что я ей скажу? Как смогу объяснить ей, что произошло?

— Ты объяснишь девочке все так же, как объяснила тебе я, — предложила мать. — Ты скажешь, что ее отец тебя бросил. Насколько я понимаю, Лука Саббатини явился не более чем донором спермы. В один прекрасный день ты встретишь хорошего человека, который будет любить тебя и Эллу. Он станет для нее настоящим отцом. А биологический отец малышки вычеркнул тебя из своей жизни, не задумываясь. Кто знает, может быть, он снова тебя бросит? Но на этот раз он ранит не только тебя, но и Эллу.

— Я думаю, ты права. — Бронте вздохнула и встала, прижимая к себе дочь. — Но я все равно считаю, что он имеет право узнать о ребенке.

— Таким мужчинам, как он, дети не нужны, — безапелляционно заявила Тина. — По их мнению, это слишком большая ответственность. Поверь мне, я знаю, что говорю.

Бронте слегка нахмурилась:

— Когда в студию пришли мои младшие воспитанницы, Лука смотрел на детей… не знаю… почти печально, будто представлял себя в роли отца.

— Бронте, — голос матери стал суровым, — обдумай все хорошенько, прежде чем сделать что-то, о чем потом можешь пожалеть. Лука Саббатини — богатый человек. Очень богатый и очень влиятельный. Он способен отомстить тебе за то, что ты не сообщила ему о ребенке, и потащит тебя в суд. Ты не сможешь с ним тягаться. Не забывай о его родословной и о штате отличных юристов, имеющихся в его распоряжении. Суд, рассматривающий семейные дела, чаще всего отдает предпочтение богачам-отцам. Даже если Лука получит частичную опеку, это будет означать, что Элле придется летать то в Италию, то в Австралию. В конце концов ты не будешь видеться с ней месяцами, а затем в один прекрасный день, когда Элла повзрослеет, она решит остаться с отцом.

Бронте почувствовала, что ее сердце сжимается от страха. Лука принадлежит к могущественной династии. Клан Саббатини — худший из врагов. Они обладают властью и влиянием во всем мире.

По иронии судьбы Бронте никогда не хотела скрывать от Луки факт рождения Эллы. Несмотря на его категоричное заявление о том, что он не желает видеть ее, Бронте пыталась связаться с ним сразу же, как только узнала, что беременна. Спустя несколько недель, проведенных в безуспешных попытках дозвониться до него, Бронте отправилась на виллу Саббатини в Милане, но прислуга отказалась впускать ее в дом. Домоправительница заявила ей, что Лука находится в Америке с новой любовницей.

Эта новость была сродни удару кулаком в лицо. Бронте поразил тот факт, что Лука так быстро о ней забыл. Она предположила, что его американская любовница существовала даже тогда, когда они жили вместе в Лондоне. Ведь он ни разу не оставался до утра в ее квартире и никогда не предлагал ей провести ночь в его роскошном лондонском доме. Они не гуляли по выходным, не ходили в театр, ни разу не останавливались вдвоем в отеле. Лука обязательно отвозил Бронте домой, оправдываясь тем, что он очень ранняя пташка и не хочет ее беспокоить. Оглядываясь назад, она понимала, насколько наивной была, принимая подобные объяснения. Бронте даже не задавалась вопросом, почему он ни разу не остался у нее после занятий любовью. Лука обращался с ней как со шлюхой, а она была слепа и ничего не замечала. Но на этот раз она не совершит ту же ошибку.

Бронте поймала такси до города. Она надеялась, что встреча с Лукой быстро закончится. По ее мнению, гораздо безопаснее ехать на свидание в такси, а не в потрепанном автомобиле с детским креслом и сиденьями, усыпанными крошками и залитыми соком.

Молодая женщина тщательно подобрала наряд для встречи с Лукой. Хотя Бронте не нищенствовала, ее доход не позволял приобретать дизайнерскую одежду. Но ей удалось купить на распродаже кое-какие платья, в которых она чувствовала себя женственной и элегантной.

Отель являлся одним из главных зданий в комплексе «Золотое побережье», протянувшемся вдоль берега реки Ярра. Роскошный мраморный холл с широкой лестницей и фонтаном в центре придавал отелю истинно голливудский шик. Бронте почувствовала себя кинозвездой, прибывающей на вечеринку, когда швейцар открыл ей двери.

Лестница привела ее в стильно оформленный бар с глубокими кожаными диванами. Бронте увидела Луку сразу же, как только вошла в бар. Она ощутила трепет в груди, увидев, что он приближается к ней, и не сомневалась, что практически любая женщина готова потерять голову при виде такого красавца.

На нем были угольно-серый костюм, белоснежная рубашка и красный галстук с серебристыми полосками. Казалось, Лука стал выше ростом, хотя Бронте надела туфли на высоких каблуках.

Она заметила, как он оценивающе оглядел ее маленькое черное платье, перехваченное в талии черным кожаным ремешком, туфли и сумочку. Молодая женщина порадовалась, что потратила время на макияж. Бронте припудрила лицо и старательно накрасила глаза, придав им эффект «дымчатости», а на полные губы нанесла глянцевую розовую помаду. Она уложила темно-каштановые волосы в пучок, что прибавило ее облику изысканности. «Пусть посмотрит и пожалеет о том, что потерял», — подумала она, увидев одобрение в его глазах.

— Ты выглядишь потрясающе, дорогая, — сказал Лука, встав рядом с ней.

Она одарила его прохладной официальной улыбкой:

— Давай быстрее покончим с этим, ладно?

Он вздохнул, и уголки его рта приподнялись.

— Бронте, не нужно быть такой колючей. Мы всего лишь два старых друга, верно?

Пальцы Бронте впились в сумочку.

— Ты мне не друг, Лука, — произнесла она. — Я считаю тебя самой глупой своей ошибкой. И о ней я хотела бы забыть. Я не люблю вспоминать о неудачах.

Лука наморщил лоб и посмотрел на нее сверху вниз:

— Ты не потерпела неудачу, Бронте. Проблема была во мне. Ты ни при чем.

Бронте моргнула, удивленно глядя на него. Неужели такова его манера извиняться? Или он просто-напросто решил запудрить ей мозги? Она хорошо понимала, что очарование Саббатини — смертельное зелье, которым можно приворожить любую ничего не подозревающую женщину.

— Значит, ты готов признать, что повел себя бездушно? — настороженно поинтересовалась она.

Лука одарил ее мимолетной печальной улыбкой:

— Я о многом сожалею, Бронте. Но прошлого не изменить. Тем не менее я хотел бы компенсировать причиненные тебе страдания, поскольку резко и без объяснений расстался с тобой.

Она злобно посмотрела на него:

— Ты шантажом заманил меня на это свидание. Интересно, каким образом ты собираешься выплачивать компенсацию? У тебя ничего не получится, Лука. Ты можешь и дальше меня шантажировать, но не заставишь снова влюбиться в тебя.

Взгляд его темно-карих глаз на миг стал непроницаемым.

— Я понимаю, что прошу довольно много, причем спустя почти два года, — заметил он. — Быть может, мне удастся наладить наши отношения постепенно, день за днем?

Бронте поджала губы:

— У тебя всего один вечер, Лука. И я не намерена возобновлять отношения. Говори, чего ты хочешь, и покончим с этим.

Мимо них прошли мужчина и женщина, держась под руки. Женщина взглянула на Луку, а потом что-то шепнула своему спутнику. Тот остановился и уставился на него.

Лука вежливо, но сухо улыбнулся, затем взял Бронте за локоть и сказал вполголоса:

— Давай уйдем отсюда, пока мы с тобой не стали поводом для сплетен в прессе.

Бронте не желала остаться с ним наедине в номере отеля, но еще больше она не хотела, чтобы ее фотографии появились на первых полосах завтрашних газет. Она уже представляла себе заголовки: «Итальянский магнат и владелец сети отелей встречается с преподавателем балета и матерью-одиночкой».

Бронте последовала за Лукой к лифту и молча вошла в кабину. Двери лифта плавно закрылись, и у Бронте возникло ощущение, что ее отрезало от всего мира. Словно она и Лука оказались в непроницаемой капсуле. Лифт был просторный, но ей он казался спичечным коробком. От волнения у нее засосало под ложечкой. Она не оставалась наедине с мужчиной с тех пор… Ну, с тех пор, как рассталась с Лукой. Правда, совсем недавно Бронте была на свидании со старшим братом Рейчел — в переполненном ресторане. Дэвид Брум недавно развелся с женой и даже не прикоснулся к Бронте, пока они ужинали. Она навсегда запомнила, что не следует ходить в роскошный ресторан с угрюмым, недавно разведенным мужчиной. Бронте терпеливо выслушивала рассказы Дэвида о том, как он сожалеет о своем разводе, об опеке над детьми, и молилась про себя, чтобы вечер поскорее закончился.

Лифт стремительно поднимал их в пентхаус. Бронте смотрела на Луку из-под полуопущенных ресниц. Он хмурился и сжимал, и разжимал кулаки, будто мысленно готовил себя к чему-то.

— Я была уверена, что ты уже привык к вторжению средств массовой информации в твою личную жизнь, — сказала она, нарушая напряженное молчание.

Он повернулся к ней:

— Боюсь, Бронте, я никогда к этому не привыкну. Тебе не ведомо, как это тяжело, когда каждый миг твоей жизни документируется. Бывают моменты, когда я не могу выпить чашку кофе без того, чтобы кто-нибудь меня не сфотографировал. Это сводит меня с ума.

— Я полагаю, что такова цена успеха, — заметила она. — Ты родился в очень богатой семье. Люди страстно хотят знать, как живет тот, кто не похож на них.

Лифт остановился. Лука одарил ее насмешливой улыбкой:

— Ты тоже страстно хочешь об этом знать, дорогая?

Бронте поджала губы и вышла из лифта, высоко подняв голову:

— Ты и твоя семья мне глубоко безразличны. У меня слишком много собственных проблем и нет времени лезть в личную жизнь других людей.

Открыв дверь пентхауса карточкой-ключом, Лука пропустил Бронте вперед.

— Значит, ты последние два года не интересовалась моей жизнью? — спросил он.

Бронте ответила, не подумав:

— В газетах и журналах о тебе почти ничего не писали. Все больше о твоих братьях. Казалось, ты исчез с лица земли через год после того, как мы расстались.

Лука закрыл дверь и долго, и задумчиво смотрел на молодую женщину.

— Какое-то время мне действительно хотелось исчезнуть с лица земли, — произнес мужчина, проходя в просторную гостиную. — Что будешь пить? — бросил он через плечо.

Бронте все еще размышляла о том, почему он хотел исчезнуть. В его тоне слышались нотки сожаления, словно это желание имело какое-то отношение к ней.

«Ты ни при чем!» — сердито упрекнула себя Бронте. Лука — плейбой, у которого было множество любовниц, прежде чем он встретил ее. Единственное, что отличало Бронте от остальных его подружек, — это невинность и наивность. Вероятно, Луке понравилась ее «необычность», поэтому он собирается возобновить отношения. Она читала это намерение в глубине его темно-карих глаз каждый раз, когда встречались их взгляды. У нее вновь забурлила кровь — весьма откровенное напоминание о том, что Бронте не удалось выработать иммунитет к чарам Луки.

— Бронте? — произнес он, предлагая ей бутылку шампанского.

— Ах… да, спасибо, — сказала она, испытывая неловкость.

Лука протянул ей бокал с французским шампанским. Бронте не сомневалась, что денег, потраченных на покупку бутылки элитного шампанского, хватит на оплату ее счетов за электричество в квартире и в балетной студии.

— За нас! — провозгласил Лука, чокаясь с ней.

Бронте помедлила, прежде чем сделать глоток. Мужчина смотрел на нее насмешливо, слегка выгнув бровь.

— Не нравится, Бронте? — спросил он.

— Шампанское прекрасное, — произнесла она. — Мне не нравится тост.

— Предложи свой тост. За что выпьем?

Бронте подняла бокал и чокнулась с Лукой:

— За будущее!

На этот раз он поднял брови чуть выше.

— Интересно, — протянул он задумчиво. — Означает ли это, что твой нынешний мужчина станет твоим постоянным партнером?

Бронте хотела ответить утвердительно. Она полагала, что ей необходимо найти оправдание, хороший повод, чтобы больше не видеться с Лукой. Встречи с ним слишком опасны. Не из-за Эллы, а из-за чувств, которые Бронте испытывает к нему. Даже сейчас ее переполняло желание, хотя она убеждала себя, что должна его ненавидеть.

Лука бросил ее. Оставил одну, когда она была наиболее уязвима. Но вот они встретились, и в ее голове снова полно образов: они целуются и прижимаются друг к другу… Разве способна она забыть о том, какие чувства и ощущения он в ней пробуждал?

— Кажется, ты слишком затягиваешь с ответом, — размышлял вслух Лука. — Это означает, что у тебя нет серьезных отношений с мужчинами. Если бы ты была безумно влюблена, то ответила бы мне не колеблясь.

Бронте медленно отпила шампанское, пытаясь набраться смелости:

— Мне кажется, мой ответ не имеет для тебя значения. У тебя своя жизнь.

Лука подошел к массивному кожаному дивану и жестом пригласил ее присесть. Он подождал, пока она расположится на краю диванной подушки, потом заговорил:

— Я хочу видеть тебя, Бронте. Не только сегодня вечером. Не время от времени. — Лука немного помолчал, пристально посмотрев на ее губы. — Я хочу встречаться с тобой как можно чаще, пока нахожусь здесь. Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне.

Рука Бронте, в которой она держала бокал с шампанским, задрожала. Она вцепилась в бокал обеими руками. Ее сердце учащенно забилось.

— Я… ты… я… я боюсь, что это невозможно… — Она запнулась.

Он подошел и сел рядом с ней, вынув бокал из ее дрожащих рук.

— Я говорю серьезно, дорогая. — Лука взял ее за руки. — Я никогда не забывал тебя.

Бронте ощутила прилив гнева. Она высвободила руки и вскочила.

— Я не какая-нибудь глупая игрушка, которую ты можешь то поднимать, то откладывать в сторону! — воскликнула молодая женщина. — Именно ты разорвал наши отношения. И вот спустя два года ты возвращаешься и заявляешь, что передумал. Это не только высокомерно, но и оскорбительно для меня.

Лука тоже встал и пригладил волосы:

— Бронте, я не был готов к продолжительным отношениям два года назад. Мы сошлись в самое неподходящее время. Жаль, что я не встретил тебя спустя год. Даже спустя шесть месяцев. Все было бы иначе.

Бронте сердито посмотрела на него, и у него екнуло в груди. Он не ожидал, что она ненавидит его так сильно. Будет очень сложно ее переубедить, но он готов пойти на все, лишь бы добиться своего.

Бронте по-прежнему бросала на него враждебные взгляды.

— Так что же заставило тебя внезапно изменить свое мнение, Лука? — спросила она.

«Следует ли ей рассказать?» — подумал он. Никто — ни мать, ни братья, ни старый дедушка — не знал о его поездке в Америку до тех пор, пока не уладились дела, и он благополучно вернулся домой. Лука не хотел, чтобы родственники пережили мучительные страдания, боясь потерять его или, что еще хуже, увидеть его недееспособным. Лука не забыл своего отца, который пребывал в полубессознательном состоянии несколько недель, прежде чем отойти в мир иной после травм, полученных в автомобильной катастрофе. Поэтому он любой ценой собирался избавить свою мать и братьев от подобных волнений.

Лука не любил вспоминать о том времени даже теперь, когда все осталось позади. В течение нескольких месяцев после возвращения из Америки он чуть ли не ежедневно удивлялся тому, что дышит и разговаривает. Теперь он просто хотел похоронить прошлое и начать жизнь заново.

— Сейчас мне необходима стабильность, — сказал Лука. — Нам было хорошо вместе, Бронте. С тобой я провел самые счастливые дни в моей жизни.

В ее темно-голубых глазах читалась подозрительность.

— Ты проводил те счастливые дни только со мной, Лука? Или у тебя была еще одна любовница?

— Я никогда тебе не изменял, дорогая, — решительно произнес он. — В то время у меня никого, кроме тебя, не было.

Бронте закатила глаза, отшатнулась от Луки и скрестила руки на груди, словно защищаясь.

— Ты предал меня, положив конец нашим отношениям без единого объяснения, — проговорила она озлобленно.

Лука сделал глубокий вдох и задержал дыхание на несколько секунд, прежде чем медленно выдохнуть.

— Я не желал причинить тебе боль, Бронте. Я беру на себя всю ответственность за то, что произошло. Я знаю, тебе трудно поверить, но у меня не было выбора. Тогда мы не могли быть вместе. Мы с тобой встретились слишком рано.

Она повернулась и взглянула на него; выражение ее лица было таким озлобленным, что Луке стало не по себе.

— Так чего же ты хочешь теперь? — поинтересовалась Бронте. — Неужели ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж?

Лука не собирался делать подобное предложение. Во всяком случае, пока.

— Нет, — сказал он. — Сейчас я не предлагаю долгосрочные отношения. Пока я нахожусь в Австралии, я хочу понять, удастся ли нам воскресить наши прежние чувства.

Бронте так сильно сжала губы, что они побелели. Спустя мгновение она напряженно и шумно выдохнула.

— Ты непостижимый человек! — возмутилась молодая женщина. — Ты не сомневаешься, что легко получишь мое прощение и начнешь все сначала.

— У тебя может просто не оказаться выбора, — бросил Лука.

Глаза Бронте сверкнули, когда до нее дошел смысл его слов.

— Ты не посмеешь… — Она с трудом перевела дыхание.

Лука неотрывно смотрел на нее:

— Я хочу, чтобы ты снова стала моей любовницей, Бронте. Если ты не согласишься, то нам больше не о чем разговаривать. В твоем распоряжении будет всего неделя, чтобы освободить помещение, в котором находится твоя балетная студия. Если ты не успеешь освободить его в течение этого времени, арендная плата существенно возрастет.

Бронте разомкнула губы, ее глаза расширились.

— Ты не посмеешь… — Она сглотнула один раз, другой. Затем заговорила, сильно запинаясь: — Т-ты… неужели ты?…

Лука приблизился к ней, посмотрел в глаза и стал поглаживать ее руку.

— Решение за тобой, Бронте, — напомнил он. — Каким оно будет?

Глава 3

Бронте не могла ни о чем думать. Все поплыло у нее перед глазами, словно она каталась на ярмарочной карусели. Лука хочет, чтобы она снова стала его любовницей. Но продолжительные отношения ему не нужны. Как он смеет предлагать ей подобное? Он разбил ее сердце, чуть было не погубил ее жизнь, а теперь ведет себя так, будто она что-то ему должна!

Бронте отступила назад и прикусила губу до крови. Повернувшись на каблуках, она принялась метаться по гостиной.

— Иди сюда.

Для Бронте его приказ был сродни ударам молотка. До чего же безжалостен этот Лука Саббатини! Она для него — всего лишь движимое имущество. Бронте остановилась, вздернула подбородок и с ненавистью уставилась на Луку:

— Добровольно я с тобой не пойду. Ты можешь взять меня силой, но я буду лягаться и вопить.

Его губы растянулись в сексуальной улыбке.

— Ты абсолютно уверена в этом, сокровище мое? — спросил он низким хриплым голосом, растягивая слова.

Подойдя, Лука медленно, но решительно поддел пальцем ее подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Ничего не изменилось, дорогая, — произнес он. — Нас по-прежнему тянет друг к другу. Я понял это сразу, как только вошел сегодня в балетную студию. Я чувствую это сейчас. Ты тоже это ощущаешь — я вижу по твоему взгляду. Когда я прикасаюсь к тебе, ты дрожишь всем телом.

Бронте перестала дышать, когда Лука поцеловал уголок ее рта, провел губами по ее щеке. Его прикосновение было легким, как перышко, и Бронте затрепетала, подтверждая его слова о том, что она к нему по-прежнему неравнодушна. Реакция тела не согласовывалась с ее заявлениями. Бронте тихонько простонала и разомкнула губы, позволяя Луке поцеловать ее.

Но он этого не сделал.

Лука лениво улыбнулся, встретив недоуменный взгляд Бронте, а затем медленно и осторожно поцеловал ее брови.

— У тебя самые удивительные голубые глаза на свете, — проговорил он низким и глубоким голосом. — Они похожи то на неукротимое пламя, то на глубины океана.

Бронте задрожала, когда Лука принялся поглаживать ее руки. Затем он обхватил пальцами ее запястья, словно наручниками. Бронте ненавидела себя за слабость. Она ненавидела Луку за то, что он приобрел над ней такую власть.

— Красавица моя, сладкая моя Бронте, — произнес он у самых ее губ. — Ты представляешь, как сильно я тебя хочу?

Бронте охватило невероятное желание, в голове роились эротические образы.

— Скажи, что ты тоже меня хочешь, — прошептал Лука. Его дыхание ласкало ее кожу. — Скажи, что помнишь, как нам было хорошо вместе.

Бронте не могла произнести ни слова. Она жаждала еще раз насладиться поцелуем Луки, а потому обхватила его за шею, посмотрела ему в глаза, встала на цыпочки и прижалась губами к его рту.

Обоим показалось, что их опалило огнем. Лука простонал, и его язык скользнул в ее рот. Обняв Бронте, он прижал ее к стене и почувствовал, что погружается в столь знакомый сладостный водоворот ощущений.

Бронте выгнула спину, бесстыдно прижимаясь к Луке. Она желала, чтобы он разорвал на ней одежду и начал ласкать ее обнаженное тело теплыми и нежными пальцами. Она ухватила его за рубашку, вытащила ее из брюк и провела руками по его мускулистой груди, задевая напряженные соски и короткие жесткие волоски.

Лука припал к ее груди, и от наслаждения Бронте обмякла. Она то ли тихонько застонала, то ли ахнула.

— Я долго мечтал об этом, — хрипло пробормотал Лука. — Мечтал прикоснуться к тебе, ощутить твою реакцию. Ни одна женщина не имела надо мной такой власти.

Эти слова стали для Бронте напоминанием о том, что она не единственная его любовница. Лука Саббатини — настоящий плейбой.

Она разомкнула руки, обвивавшие его шею, и взглянула на него.

— Я не могу это сделать, Лука, — произнесла молодая женщина. — Только не здесь. Только не так. Еще… слишком рано.

Казалось, время остановилось, пока он пристально изучал ее. На подбородке Луки запульсировала жилка, когда он постарался унять безудержное желание.

— Помни, о чем мы договорились, — бросил он.

Бронте выскользнула из его объятий и оперлась затылком о стену. Она изо всех сил пыталась перевести дыхание.

— Договорились? — переспросила она, бросив на него презрительный взгляд. — У меня складывается впечатление, что ты только что предложил мне взятку, Лука. Деньги за секс.

— Довольно грубое сравнение, — заметил он.

— Но я говорю правду, не так ли? — продолжала Бронте. — Ты хочешь сделать меня своей шлюхой. Ты открываешь кошелек, а я раздвигаю ноги. Ведь мы об этом договорились?

Уголок рта Луки дернулся.

— Не унижай себя, Бронте.

Молодая женщина сдавленно хохотнула:

— Человек, который смертельно оскорбил меня, смеет говорить мне об унижении?!

Лука вздохнул, пересек гостиную и встал у окна, из которого открывался вид на город с мерцающими огнями. Бронте видела, как напряглись его широкие плечи.

Ей хотелось подойти к Луке, обнять и согласиться на все его условия, но она знала, что в конце концов это приведет ее к еще более сильным страданиям. Как она может поверить в то, что он снова ее не бросит? Она не перенесет предательство во второй раз. Но, несмотря на разумные доводы, предложение Луки казалось Бронте очень заманчивым. Как же ей хотелось, чтобы он снова обнял ее и держал в своих объятиях так, будто она самое дорогое, что есть у него в этом мире. Последние два года она только и мечтала о том, чтобы оказаться рядом с ним.

Лука долго молчал.

— Ладно, — сказал он наконец глухо и уныло. — Ты можешь уходить.

У Бронте екнуло сердце.

— Но я думала…

Он резко повернулся и посмотрел на нее:

— Уходи, Бронте. Уходи, пока я не изменил свое решение.

Она сглотнула и неуверенно шагнула к двери и только в этот момент вспомнила, что ее сумочка осталась на диване. Бронте взглянула на Луку, но, прежде чем она сдвинулась с места, он шагнул к дивану и взял сумочку.

Лука подошел к Бронте и протянул ей сумочку.

— Все неправильно, да? — произнес он.

Она промолчала, не зная, хочет он услышать ее ответ или нет. Конечно, все, что произошло, было неправильным. Неправильно, что она по-прежнему испытывает страсть к Луке, несмотря на то, как он с ней обошелся. Ни один мужчина не пробуждал в ней такого бесстыдного и сильного вожделения. Ни по одному мужчине, кроме Луки, так не страдала Бронте. Она должна уйти.

Она должна уйти немедленно, прежде чем он заметит, насколько близка она к тому, чтобы согласиться с ним и остаться.

— Я все неправильно сделал, — повторил Лука, печально усмехнувшись. — Я должен был сначала позвонить тебе и, вероятно, предупредить. Может быть, тогда ты не отнеслась бы ко мне так настороженно. Ты бы лучше подготовилась к встрече со мной, да?

— Почему же ты не позвонил? — спросила она хрипло.

Он пожал широкими плечами:

— Я хотел увидеть твою инстинктивную реакцию при встрече со мной. Неотрепетированную реакцию.

Бронте одарила его презрительным взглядом:

— Ты говоришь так, словно проводишь некий психологический эксперимент.

Он по-прежнему смотрел на нее искушающими и бездонными глазами цвета темного шоколада.

— Я хотел бы увидеться с тобой снова, дорогая, — произнес Лука. — Завтра вечером. На этот раз не будет ни угроз, ни шантажа. Мы просто поужинаем вместе. Если хочешь, мы можем притвориться, что встретились впервые.

Бронте закусила губу, разрываясь между соблазном и тревогой.

— Аренда… — начала она. — У меня нет таких больших денег. Я думаю, тебе об этом известно.

— Забудь об аренде, — успокоил ее Лука. — Я не хочу, чтобы ты оказалась в моей постели только потому, что у тебя нет выбора. Я не сомневаюсь, ты придешь ко мне, Бронте. Это неизбежно. Я понял это, как только вошел в студию.

«Неужели мои чувства к тебе настолько очевидны?» — удивленно подумала Бронте.

— Ты обманываешь сам себя, Лука, — возразила она, гордо вздернув подбородок. — Ты не понял, что тогда меня всего лишь изумило твое неожиданное появление.

Лука послал ей многозначительную полуулыбку.

— Красавица, — протянул он, медленно проводя пальцем по ее щеке. — Какая ты красавица.

Бронте вздрогнула, выдавая себя. Его прикосновение было легким, как перышко, однако ее тело затрепетало от желания.

— Что происходит, Лука? — спросила она, потирая щеку, будто он ее испачкал.

Выражение его лица было непроницаемым.

— Что ты имеешь в виду?

— Это… — Она обвела рукой роскошную гостиную номера люкс. — Ты. Я. Мы. Я не понимаю, что происходит на самом деле. У меня возникло ощущение, что ты многое недоговариваешь.

Лука едва заметно усмехнулся:

— Разве так трудно поверить в то, что я захотел снова тебя увидеть? Я прилетел сюда, проделав долгий путь. Мне было известно, что ты живешь в этом городе. Я не мог не попытаться с тобой встретиться.

Бронте язвительно бросила:

— Ты встречаешься со всеми своими бывшими любовницами, когда путешествуешь по миру? Если так, то я уверена, что к настоящему времени у тебя набралось неимоверное количество маленьких телефонных книжек и тебе приходится доплачивать за избыточный вес багажа.

Улыбка мелькнула на его губах, будто он счел такое предположение забавным.

— У меня было не так много любовниц, как ты считаешь, — сказал Лука. — Я был занят… другими делами.

Бронте задалась вопросом: чем же он занимался все это время? Ей было известно, что сейчас Лука успешно трудится в семейном бизнесе, однако в прошлом он чрезмерно увлекался азартными играми. Если он не закадрил очередную модель или восходящую звездочку Голливуда, как его младший брат Николо, что же он делал?

— Ты за рулем или приехала сюда на такси? — поинтересовался Лука.

— На такси, — ответила Бронте. — Мне не хотелось искать место для парковки.

Он потянулся за ключами от машины, лежащими на буфете:

— Я отвезу тебя домой.

Молодая женщина задрожала от страха.

— Ты не должен это делать, — стремительно заговорила она. — Я имею в виду… Я без проблем поймаю такси. Предпочитаю поехать на такси, честное слово…

Лука прищурился:

— В чем проблема, Бронте? Неужели ты не веришь, что я благополучно доставлю тебя домой? Я точно знаю, по какой полосе дороги следует ехать.

— Дело не в этом, — замялась Бронте. — Я бы предпочла сама о себе позаботиться.

— Дома тебя кто-то ждет? — спросил он.

— Моя личная жизнь тебя не касается, Лука, — отрезала она.

Лука продолжал внимательно на нее смотреть и ничего не говорил.

— Слушай, — сказала она наконец, нетерпеливо переступив с ноги на ногу. — Мне завтра на работу. И я не хочу, чтобы моя мать беспокоилась.

— Твоя мать? — Между бровями Луки образовалась складка. — Ты живешь с матерью?

Бронте выпрямилась.

— Что в этом плохого? — спросила она. — В Мельбурне ужасно дорогое жилье. Я не могу позволить себе арендовать студию и одновременно выплачивать залог за квартиру. Я только начинаю преподавательскую деятельность.

— Когда ты открыла студию? — Лука все еще хмурился.

— Около года назад, — сказала Бронте. — Рейчел и я вместе учились в академии балета. Она сломала лодыжку в автокатастрофе несколько лет назад, и ей пришлось отказаться от сцены. Мы решили создать собственную школу.

Снова наступило молчание. Бронте показалось, что прошло несколько часов. С каждой секундой ей становилось все труднее дышать от волнения и напряжения.

— Ты говорила, что не пошла на просмотр в театр, — произнес Лука, пристально глядя на нее. — Это как-то связано со мной?

Сердце Бронте замерло. Она старательно избегала взгляда Луки:

— П-почему… ты спрашиваешь?

— Мы расстались примерно за четыре недели до назначенного просмотра, не так ли?

С непроницаемым выражением лица Бронте повела плечами и вцепилась в сумочку.

— После расставания с тобой я решила, что мне нечего делать в Лондоне, — сказала она; сил сохранять спокойствие у нее почти не осталось. — Мне пора было вернуться домой, Лука. В Лондоне меня ничто не удерживало. Отбор на просмотре наверняка был жестким. У меня не было шансов пройти его.

— Таким образом, ты предпочла не явиться на просмотр, чтобы избежать провала. — Это был не вопрос, а утверждение.

Бронте не догадывалась, что Лука так хорошо ее понимает. Она никогда не делилась с ним своими сомнениями. Их отношения нельзя было назвать задушевными. Она всегда чувствовала, что Лука держится от нее на расстоянии — не физически, но эмоционально, — поэтому поступала точно так же.

— Да, — согласилась она, выдерживая его взгляд. — Однако я разговаривала с руководителем просмотра и объяснила причину моего отказа в нем участвовать. Я, по крайней мере, не нарушила правила приличия.

Снова наступило продолжительное молчание.

— Догадываюсь, как тебе было трудно, Бронте, — произнес он хрипло. — Я не хотел причинять тебе боль, но боюсь, это было неизбежно. Я должен был с тобой расстаться. У меня не было выбора.

Бронте моргнула, сдерживая жгучие слезы. Она не собиралась плакать в присутствии Луки.

— Пока мы были вместе, у тебя была другая женщина? — холодно и сдержанно поинтересовалась она. — Ты можешь быть честным со мной, Лука. Я уже большая девочка и все пойму. Я не удовлетворяла тебя? Я не была достаточно хороша на твой изысканный вкус?

Он задумчиво нахмурился:

— Ты сочла, что причина нашего разрыва в этом?

Бронте сжала зубы.

— Я полагаю, что именно в этом, — сказала она. — Сначала отношения со мной были в новинку, но потом я стала тебя раздражать. Я оказалась подходящим объектом для занятий сексом, но не годилась для того, чтобы сопровождать тебя в одной из поездок за границу. Однако, несомненно, под рукой у мистера Саббатини была масса женщин, которые могли бы занять мое место.

Лука по-прежнему хмуро смотрел на нее.

— Все было не так, Бронте. — Он попытался рукой пригладить волосы, но вместо этого взъерошил их так, словно только что встал с постели. — Я всегда предпочитал путешествовать в одиночку. Меньше проблем.

Бронте с трудом контролировала эмоции.

— Мы были вместе почти шесть месяцев, — заметила она. — Ты ни разу не провел со мной ночь, Лука. Ты даже не ездил со мной за город на выходные. Я была твоей городской любовницей. Девушкой, с которой можно переспать в любое время, когда тебе заблагорассудится. Стоило тебе поднять телефонную трубку, и я оказывалась рядом.

Лука подошел и крепко сжал дрожащие руки молодой женщины.

— Перестань, Бронте, — взмолился он. — Для меня ты никогда не была такой.

Она посмотрела на него; слезы стояли в ее глазах.

— Ты использовал меня, Лука. Ты не можешь это отрицать. Ты попользовался мной, а когда устал от меня, то разорвал наши отношения.

Лука взглянул на руки Бронте, которые она старалась высвободить. Затем посмотрел в ее огромные глаза и задался вопросом: что он должен сделать, чтобы возместить причиненный ей ущерб? Бронте действительно не была похожа на его прежних любовниц. Лука гордился тем, что стал ее первым мужчиной. Бронте, казалось, стеснялась этого факта, но он в душе ликовал. Наверное, именно поэтому Лука не мог ее забыть. Бронте прикасалась к нему так нежно, как ни одна другая женщина. Он не хотел ни в кого влюбляться два года назад, когда был нездоров, но Бронте стала ему слишком дорога. Именно по этой причине Луке пришлось расстаться с ней, не дожидаясь, пока он влюбится в нее настолько сильно, что будет не в состоянии мыслить рационально. Чем больше времени он проводил с ней, тем отчетливее понимал: несправедливо привязывать к себе Бронте, когда нет никакой гарантии, что он сможет ответить на ее чувства.

Лука выпустил руку Бронте, обнял за талию и привлек к себе. Ему нравилось обнимать ее. Он понимал, что ему потребуются осторожность, бережное отношение и терпение, чтобы добиться доверия Бронте и убедить ее вернуться к нему.

— Не сопротивляйся, Бронте, — тихо проговорил Лука. — Ты сердишься на меня, и я, несомненно, этого заслуживаю, но наши чувства еще не остыли. Ты знаешь об этом.

Ее глаза сверкнули. Бронте напоминала лань, загнанную в угол хищником.

— М-между нами… ничего нет. — Она запнулась. — Я не хочу тебя видеть. Я не хочу быть твоей сексуальной рабыней. Я не хочу быть твоей…

Он поднес ее руку к губам и стал целовать судорожно сжатые пальцы. Лука пристально наблюдал за реакцией Бронте. Наконец она нервно облизнулась.

— Я прошу тебя поужинать со мной завтра вечером, — повторил он.

Она с трудом сглотнула:

— А… потом?

Лука поцеловал косточки ее пальцев, по-прежнему глядя молодой женщине в глаза.

— Если ты не захочешь встречаться со мной снова, я смирюсь, — произнес он.

Она с подозрением прищурилась:

— Ты меня отпустишь?

Лука разгладил пальцами морщинку между ее бровями:

— Если будешь хмуриться, появятся морщины.

Она откинула голову назад, спасаясь от его прикосновения:

— Ты не ответил на мой вопрос, Лука.

Лука вздохнул и опустил руку.

— Я не затаскивал тебя в постель при помощи шантажа два года назад, — заметил он. — Не понимаю, почему я должен поступать так сейчас.

Бронте вздернула подбородок; ее глаза потемнели от гнева.

— Ты надеешься, что я потеряю голову, не так ли?

Пару мгновений Лука всматривался в ее застывшее лицо.

— Что произойдет, то произойдет, дорогая моя, — произнес он. — Мы должны положиться на судьбу.

Бронте не успокаивалась:

— Судьба? Хм… Значит, исключительно по воле судьбы ты стал моим арендодателем?

— На улицу тебя никто не выгоняет, — попытался успокоить ее Лука.

— Могу ли я получить подтверждение твоих слов в письменном виде? — поинтересовалась она.

Он одарил женщину страстным взглядом, наслаждаясь запахом ее кожи, в котором смешались ароматы жимолости и нагретого солнцем душистого горошка.

— Ты действительно мне не доверяешь?

Бронте скрестила руки на груди:

— Нет. Как ни странно это может показаться, я тебе не доверяю. Я не люблю тебя и не могу дождаться, когда же мы наконец расстанемся.

Лука разозлился. Неужели Бронте будет постоянно напоминать ему о том, как сильно она ненавидит его?

Он направился к столику, где стояли бокалы с шампанским. Взяв бокал, он подошел к Бронте и протянул его ей.

— Несправедливо, если пропадет такое хорошее шампанское, — сказал Лука. — Почему бы тебе не задержаться еще на несколько минут и не допить со мной бутылку?

Бронте посмотрела на бокал так, будто Лука предложил ей отраву.

— Это всего лишь шампанское, Бронте, — произнес мужчина. — Давай выпьем. Ведь мы с тобой не выпивали вместе два года. — Он отпил из своего бокала, надеясь, что она последует его примеру. — Расскажи мне о своей преподавательской работе. Тебе нравится обучать детей?

Бронте пригубила шампанское.

— Нравится, — призналась молодая женщина. — Девочки очень милые.

Лука похлопал по дивану, приглашая ее присесть. Она присела на краешек дивана, готовая вскочить в любое мгновение.

— Сколько у тебя учениц? — спросил он, стараясь расположить Бронте к беседе и успокоить.

— Шестьдесят — на данный момент, но я хотела бы, чтобы в студии занимались примерно двести учеников, — сказала она. — У меня есть планы по поводу расширения. Я хотела бы нанять еще несколько учителей и открыть классы для взрослых.

Лука отпил шампанского.

— Собираешься обучать взрослых? — усмехнулся он. — Не слишком ли поздно для них учиться? Я всегда считал, что балету следует обучаться в очень юном возрасте — чем моложе, тем лучше.

— Это правда, но многие женщины и мужчины обучались танцам в прошлом, но потом их забросили, — возразила Бронте. — Я, например, поддерживаю хорошую физическую форму, проводя дважды в неделю занятия с учениками.

Лука оглядел ее стройную фигурку:

— Ты, как и прежде, тоненькая. Как часто ты занимаешься у станка?

Легкий румянец появился на ее щеках, и она уставилась на свой недопитый бокал.

— Пару часов в день, — произнесла молодая женщина. — Я бы занималась больше, но с Эл… — Она умолкла на полуслове и закусила губу, прежде чем продолжить, запинаясь: — Я… имею в виду… у меня столько дел… Мне не хватает времени.

Лука не сводил глаз с Бронте.

Она напоминала ему застенчивую школьницу — нервную, робкую, неуверенную в себе, несмотря на талант. При виде ее милого личика у него сжалось сердце. Он вспомнил развязных женщин, которые в прошлом бросались ему на шею. Они использовали свою внешность и хитрость, чтобы привлечь его внимание. Бронте, напротив, не делала ничего подобного. Она всегда была сдержанна и молчалива. Она походила на редкий алмаз безупречной чистоты.

Бронте встала и поставила бокал на стол:

— Мне очень жаль, Лука, но я должна идти.

— Что за спешка? — спросил он, поднимаясь.

Она обернулась и взглянула на него, но быстро отвела взгляд и принялась разыскивать сумочку:

— Моя мама волнуется. Я обещала ей, что скоро вернусь.

— Бронте, тебе двадцать пять лет, — заметил Лука. — Неужели ты в самом деле собираешься отчитываться перед своей матерью, словно тебе пятнадцать?

Она свирепо посмотрела на него:

— Мама очень добра ко мне. Она всегда рядом со мной и безоговорочно поддерживает меня. Я не должна перед ней отчитываться, но я уважаю ее за все те жертвы, на которые она пошла ради своей дочери.

— Я уверен, что она не станет возражать, если ты проведешь вечер вне дома, — заявил он, а спустя мгновение прибавил: — Или твоя спешка связана с другим мужчиной?

— А если и так? — с вызовом поинтересовалась Бронте.

Лука ощутил внезапный приступ ревности. При мысли о том, что у Бронте есть другой мужчина, у него скрутило живот и стало тошно.

— Как его зовут? — спросил он, стараясь говорить холодно, хотя в груди у него кипели страсти.

Бронте слегка вздернула подбородок:

— Я не обязана отвечать.

Лука поставил свой бокал на стол, боясь сломать хрупкую ножку. Он потихоньку сжимал и разжимал пальцы, стараясь взять эмоции под контроль.

— Ты спишь с ним? — Ему не хотелось получить утвердительный ответ.

— Не твое дело.

Лука наблюдал за тем, как Бронте схватила сумочку и направилась к двери, бросив через плечо:

— Спасибо за шампанское. До свидания.

— Завтра у нас встреча, — напомнил он.

Молодая женщина застыла на месте, словно ее заморозили с головы до ног.

— Я не смогу прийти, — заявила она, не оборачиваясь.

— Черт побери, Бронте, подари мне всего один вечер! — разочарованно воскликнул Лука. — Разве я прошу чересчур много?

Она медленно повернулась лицом к Луке и посмотрела ему в глаза:

— Да, Лука, ты просишь чересчур много. Пока мы были вместе, ты не провел со мной ни одной ночи.

Лука изо всех сил стиснул зубы, отчего они заныли, и проговорил:

— Значит, ты мне мстишь?

— Нет, Лука, — возразила она, открывая дверь, — я восстанавливаю справедливость.

Произнеся эти слова, Бронте вышла и захлопнула дверь перед его носом.

Глава 4

Лука нашел мобильный телефон Бронте через час после ее ухода. В гневе он мерил шагами комнату около получаса, затем остановился и налил себе еще шампанского.

Взяв бутылку и бокал, Лука подошел к тому дивану, на котором сидела Бронте. Осушив бокал, он снова наполнил его и залпом выпил, едва распробовав вкус. Сейчас ему было все равно, опьянеет он или нет. Честно говоря, он предпочел бы напиться.

Грубо выругавшись, Лука откинул свесившиеся на лоб волосы назад. Он надеялся, что сегодня вечером все пройдет хорошо, но, разумеется, обманулся. Бронте была с ним искренней. Она ушла, предупредив, что не вернется. А он надеялся, что она все еще испытывает к нему какие-то чувства. Его безумные надежды оказались напрасными.

Лука не знал, любит ли он Бронте. Он понимал лишь одно: ему не было так хорошо ни с одной женщиной.

Лука подался вперед, собираясь налить себе еще шампанского, когда что-то ткнуло его в бедро. Он посмотрел вниз и увидел тонкий черный мобильный телефон, лежащий на диванной подушке.

Повертев телефон в руках, Лука начал изучать его содержимое. В конце концов он наткнулся на фотографии крошечной девочки, предположительно годовалой. Она была хорошенькая, словно кукла, с темно-каштановыми волосами и большими голубыми глазами.

У Луки перехватило дыхание, пока он просматривал фотографии. Девочка была миниатюрной копией Бронте. Она была сфотографирована в комбинезончике и выглядела так, будто только что начала ходить. Такого развития событий Лука не ожидал. Он почувствовал себя идиотом. Неудивительно, что Бронте не хочет иметь с ним никаких дел. Она действительно оставила в прошлом их отношения и продолжает жить дальше.

У нее ребенок.

У нее ребенок от другого мужчины! Луке стало трудно дышать. Он больше не мог смотреть на эти фотографии. Он не выдержит и разобьет телефон, если наткнется на снимок отца ребенка. Он не хочет знать, как выглядит этот человек. Без сомнения, это какой-нибудь надежный парень из пригорода, предложивший Бронте спокойствие и безопасность, которых она жаждала. Лука не заметил на ее пальце обручального кольца, однако в наше время ребенок частенько появляется на свет до свадьбы. Бронте сказала, что живет с матерью, а не с любовником или отцом ее ребенка. Неудивительно, что она не пожелала, чтобы Лука довез ее до дома и выяснил, где она живет. Боже, ему была невыносима сама мысль о том, что Бронте оказалась в объятиях другого мужчины! Прямо сейчас она, возможно, занимается любовью с отцом своего ребенка и зачинает еще одного.

Сжав телефон в кулаке, Лука откинул голову на спинку дивана и крепко, до боли, зажмурился, пытаясь избавиться от провокационных образов.

Телефон завибрировал.

Лука открыл глаза и посмотрел на дисплей.

— Алло? — откликнулся он и услышал в трубке учащенное дыхание.

— Лука?

— Бронте, — протянул он, лениво закидывая ногу на ногу, — как хорошо, что ты позвонила.

Наступило напряженное молчание.

— У тебя остался мой телефон, — отчеканила она. — Должно быть, он выскользнул из сумочки.

— Да, должно быть, — согласился Лука. — Хочешь приехать и забрать его или дождешься завтрашнего ужина?

— Я…

— Я могу привезти его тебе домой прямо сейчас, — произнес он.

— Нет!

Лука скривил губы, стараясь не обращать внимания на боль в сердце.

— В этом нет ничего страшного, Бронте. Где ты живешь?

— Я не хочу, чтобы ты приезжал сюда, Лука, — сказала она сухо.

— Моему визиту не обрадуется твой любовничек? — поинтересовался он.

Молчание стало еще более напряженным.

— Мне нужен мой телефон, — медленно проговорила Бронте. — Я сейчас за ним приеду… если ты не против. То есть если не слишком поздно для тебя.

Лука посмотрел на часы и улыбнулся:

— Я буду ждать.

Закончив разговор, он постучал пальцами по телефону. Улыбка сошла с его лица. Лука нахмурился.

Бронте подъехала к парадному входу в отель и неохотно передала ключи парковщику. Она попыталась втолковать ему, что не собирается задерживаться, но служащий объяснил ей, что перед отелем запрещено оставлять машины даже на короткое время. Напряженный спор взвинтил ее и без того больные нервы.

Удалось ли Луке посмотреть фотографии Эллы в телефоне? К счастью, он не найдет ни одной фотографии новорожденной девочки и снимков первых месяцев ее жизни. Бронте загрузила в телефон новые фотографии только пару недель назад.

Но даже в этом случае…

Заметит ли Лука сходство? Мать Бронте уверяла, что такое маловероятно. У Эллы такие же волосы, как у Бронте, такие же темно-голубые глаза, тонкие черты лица и светлая кожа.

Однако Бронте сомневалась, что мать права. Время от времени она подмечала в дочери черты Луки. Когда Элла сосредоточенно рассматривала головоломку или игрушку, она хмурилась так же, как Лука. А в последнее время, начав ходить, Элла начала проказничать и упрямиться и казалась Бронте точной копией своего отца.

Она уперлась разгоряченным лбом в стенку кабины лифта, пытаясь перевести дыхание и успокоиться. Ей нужно забрать свой телефон и уйти. Все очень просто. «Не разговаривай с ним, не задерживайся и, ради бога, не смотри на него слишком долго, иначе он узнает то, чего ему не нужно знать», — мысленно наставляла она себя.

Наконец лифт поднялся в пентхаус, и Бронте неуверенно подошла к двери номера. Ноги ее заплетались, словно у новорожденного жеребенка. Она постучала в дверь, но Лука ответил не сразу. Видимо, преднамеренно.

— Входи, — наконец сказал он, широко распахнув дверь.

— Нет, спасибо, — натянуто ответила Бронте. — Дай мне телефон, и я уйду.

Он скрестил руки на груди, лениво покачиваясь с пятки на носок:

— Раз уж ты проделала такой долгий путь, почему бы не задержаться на какое-то время и не поболтать?

Бронте протянула руку:

— Мой телефон!

Лука взял ее за руку и втащил в номер, захлопнув дверь. Он насмешливо улыбнулся, глядя на возмущенную молодую женщину:

— Согласись на мое предложение, Бронте, иначе ты не получишь телефон.

Она свирепо посмотрела на него:

— Это воровство. Ты мерзавец.

— Ты получишь свой телефон после того, как мы немного побеседуем, — сказал Лука, приглашая ее пройти в гостиную.

Она попыталась высвободить руку, но безрезультатно.

— Я не хочу с тобой говорить, Лука.

— А выпить хочешь? — спросил он, демонстративно игнорируя ее попытки вырваться. — Боюсь, в бутылке осталось мало шампанского. Но я могу откупорить другую бутылку.

— Я пришла не болтать с тобой, — процедила она сквозь зубы. — Я просто хочу взять свой телефон и пойти домой.

Лука не отпускал Бронте, глядя на ее раскрасневшееся лицо и плотно сжатые губы.

— Почему ты не сказала мне о ребенке? — спросил он. — Я полагаю, это твой ребенок. Девочка похожа на тебя.

Ее лицо побледнело. Она страдальчески посмотрела на него.

— Ты видел фотографии в моем телефоне? — произнесла Бронте хриплым шепотом.

— Я не нашел в них ничего компрометирующего, могу тебя заверить, — сказал Лука. — Твоих откровенных фото там, например, нет.

У нее вспыхнули щеки.

— Ты не имел права прикасаться к моему телефону.

— Напротив, Бронте. Телефон лежал у меня на диване и зазвонил, тогда я взял его, — объяснил он. — Ты предпочла бы, чтобы я проигнорировал звонок?

Она бросила на него ледяной взгляд:

— Ведь ты игнорировал мои звонки два года назад, не так ли?

Лука вынужден был признать, что на этот раз права Бронте. Но он не смог бы рассказать ей, как тяжело ему было смотреть на дисплей своего телефона и видеть количество звонков, на которые он не ответил. Тогда Лука с трудом сдерживал себя, не рискуя снова услышать ее голос. В конце концов он изменил номер мобильного телефона, чтобы не поддаваться искушению.

— Насколько серьезны твои отношения с отцом ребенка? — поинтересовался он. — Ты не носишь обручальное кольцо, поэтому я предполагаю, что вы не женаты.

Бронте одарила его долгим взглядом. В ее глазах отражались непонятные Луке эмоции. Молодая женщина покусывала нижнюю губу; он боялся, что она прокусит ее до крови.

— Нет, я не замужем… Я… Дело в том… — Она вздрогнула, словно ей было больно об этом говорить.

— Вы больше не вместе, не так ли? — Он вопросительно поднял брови.

Она еще немного покусала губу, потом оставила это занятие:

— Да… Нечто подобное…

— Ну, — произнес Лука, — по крайней мере, мы все выяснили. Я планирую снова затащить тебя в постель, однако ревнивый муж мне ни к чему.

— Я не собираюсь…

Лука приложил палец к ее губам.

— Не делай поспешных выводов, дорогая, — предупредил он.

Глаза Бронте сверкнули, когда он погладил пальцем ее губы. Луку поразила их мягкость. Они были настолько соблазнительны, что мужчина не устоял. Он наклонил голову и неторопливо, и осторожно прикоснулся к сладким губам Бронте, словно дегустируя их. Она опустила ресницы и облизнулась. Лука услышал ее тихое и прерывистое дыхание.

Он снова наклонил голову.

— Давай, дорогая, — прошептал он. — Ты знаешь, что хочешь этого.

— Я не хочу, чтобы… — Бронте на миг подняла глаза, затем снова опустила ресницы. — Я не хочу тебя видеть. Я не думаю, что это хорошая идея… Наши отношения… в прошлом. Нам их не возродить.

Он пальцем поддел ее подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза:

— Мы могли бы их возродить. Только ты и я. Об этом никто не должен знать.

Она оттолкнула его, скрестила руки на груди и отвернулась.

— Дело не только в тебе и во мне, — заявила Бронте. — У меня ребенок. Я прежде всего должна думать о нем. Дочка всегда будет главной в моей жизни.

Лука вздохнул и пригладил волосы. Его не интересовало, насколько она любит ребенка. Дело не в том, что он плохо относился к детям. Он любил их и всегда надеялся, что в один прекрасный день у него появится собственная семья. Но привыкнуть к мысли о том, что Бронте родила ребенка от другого мужчины, было трудно. Почти невозможно.

Лука с силой сжимал и разжимал кулаки, обдумывая слова Бронте. Если ему каким-то образом удастся убедить ее вернуться к нему, придется стать отчимом. И это не самое простое занятие. У него было несколько друзей, которые не ладили с отчимами и мачехами. Все они высказывали в их адрес многочисленные претензии, а некоторые обиды не забывались долгие годы. Девочка Бронте очень мала, но это не изменит того факта, что Лука не приходится ей настоящим отцом. Обстоятельства не позволили ему получить эту привилегию.

— Сколько ей? — спросил он.

Бронте заправила прядь волос за ухо и неуверенно взглянула на него.

— Недавно исполнился год, — ответила она. «Есть говорить точнее, то год и два месяца», — мелькнуло у нее в голове.

Лука наморщил лоб, делая в уме подсчеты:

— Значит, ты познакомилась с ее отцом через… пару месяцев после возвращения в Мельбурн?

Бронте ненавидела ложь, но придумать отговорку не смогла. Все произошло слишком быстро. Лука неожиданно появился в ее балетной студии. Затем между ними состоялся напряженный разговор. Потом она по невнимательности забыла в его номере свой телефон.

— Неужели это так плохо? — уклончиво откликнулась она. — Ведь ты поступил точно так же, а может быть, завел новую любовницу еще раньше.

— Но забеременеть от парня, с которым ты едва знакома…

— Не читай мне проповеди, Лука, — раздраженно бросила Бронте. — Я хорошо его знала. Просто наши с ним отношения не сложились.

— Ты с ним до сих пор встречаешься? — спросил Лука. — Он видится с ребенком?

Бронте поняла, что увязает во лжи, и возненавидела себя. Она посмотрела на хмурое и задумчивое лицо Луки и непроизвольно сглотнула.

— Нет, — призналась молодая женщина.

— Что? Ты хочешь сказать, что он не желает видеться с собственным ребенком? — Он недоверчиво уставился на нее.

— Слушай, Лука, я бы не хотела говорить об этом, — сказала она. — Отдай мне телефон и…

— Так как же ты живешь? — не унимался Лука. — Отец ребенка оказывает тебе финансовую помощь?

— Ее зовут Элла, — отрезала Бронте. — И я отлично справляюсь без чьей-либо помощи.

— Как тебе удается работать и ухаживать за маленьким ребенком? — Он все еще мрачно хмурился.

— Тем же способом, что и тысячам других работающих мамочек-одиночек.

— Значит, поэтому ты живешь с мамой.

— Не совсем так, — неохотно протянула Бронте. — Я поселилась в квартире покойной бабушки, и мама приходит к нам. Она занята на работе не весь день, а я работаю, когда мама может посидеть с Эллой. Нас обеих это устраивает.

Лука засунул руки в карманы брюк, позвякивая мелочью и ключами. В номере воцарилась напряженная тишина.

— Мне действительно пора, — сказала Бронте. — Маме пора дать отдых. Она не уедет к себе до тех пор, пока я не вернусь.

— Если бы я не расстался с тобой, ты оказалась бы в такой же ситуации, как сейчас? — поинтересовался Лука, пристально глядя на нее.

Бронте физически ощущала, как ее притягивает его магнетический взгляд. Сердце женщины учащенно забилось.

— Нет смысла обсуждать это, — сказала она. — В жизни всякое бывает. Мы часто получаем совсем не то, что планируем получить.

— Ты планировала беременность?

— Нет, я забеременела случайно, — произнесла она. — Но я ничуть об этом не сожалею. Элла — самое лучшее, что когда-либо было в моей жизни.

Лука вынул из кармана телефон Бронте и протянул ей:

— Возьми. Кстати, малышка очень милая. Она твоя точная копия.

Она почувствовала, как к горлу подступил ком.

— С-спасибо. — Бронте схватила телефон и прижала к груди, с трудом дыша. Ощутив через пару секунд облегчение, она моргнула, сдерживая слезы и испытывая глубокое отвращение к самой себе.

Лука подошел ближе и нежно обхватил ладонями ее щеки. Бронте окончательно раскисла.

— Почему ты плачешь, дорогая? — тихо спросил он.

Она сглотнула и всхлипнула.

— Все могло быть совсем иначе. — Слезы продолжали капать из ее глаз. — Я хотела, чтобы все было по-другому, но… теперь уже слишком поздно…

Лука прижал голову Бронте к своей груди, запустил пальцы в ее волосы и заговорил низким и глубоким голосом. Его слова разрывали душу молодой женщины:

— Я знаю, что виноват, малышка. Я не был готов. В то время у меня был не самый лучший период в жизни. Я не мог дать тебе то, чего ты хотела. Я даже себе был не в состоянии дать то, чего хотел. Время тогда играло против нас.

Бронте таяла в его объятиях, мечтая остаться с ним навсегда. Но спустя мгновение Лука шагнул назад. Выражение его лица стало непроницаемым. Он улыбался, но улыбка не коснулась его глаз.

— Я должен отпустить тебя домой, к дочери, — сказал он, гладя длинными пальцами руки Бронте и беря ее за запястья.

От переживаний у нее так сдавило грудь, что она не могла произнести ни слова.

— Мне было… Мне было приятно снова увидеться с тобой, Лука.

Он коснулся пальцами ее губ, заставляя замолчать:

— Я надеюсь, что в один прекрасный день ты простишь меня за то, как я с тобой расстался.

— Все в порядке, — произнесла Бронте. — Мне следовало поискать тогда иное решение. Наверное, я вела себя как дура. Я практически преследовала тебя. Меня охватило такое отчаяние, мне так хотелось рассказать тебе о том, что… — Она сбилась и стала быстро подбирать нужные слова. — Я имею в виду… От отчаяния мне хотелось как-то обидеть тебя, а в действительности следовало бы раньше понять, что наши отношения будут развиваться именно так. Ты никогда не предлагал мне чего-то постоянного, а я, будучи глупой, слишком размечталась. У меня голова пошла кругом от романтики. Ты был моей первой любовью. Я оказалась слишком незрелой, чтобы разобраться в ситуации.

— Не вини себя, Бронте, — сказал Лука. — У нас появился шанс начать все сначала.

Бронте почувствовала, как ее сердце затрепетало, словно крылья испуганной птички.

— Ты хочешь?… Ты все еще хочешь?… Я не могу, Лука. Я не могу тебя видеть. Я же говорила тебе об этом.

Он продолжал настаивать:

— Ты сама сказала, что в твоей жизни нет мужчины. Почему бы нам не пересмотреть наши отношения, если мы оба этого желаем?

— Этого хочешь ты, а не я, — бросила она.

— Я тебе не верю. — Лука сжал ее запястья, когда она попыталась высвободиться. — Твои поцелуи доказали мне, что ты по-прежнему меня хочешь.

— Ты заставил меня поцеловать тебя, — возразила она.

— Не увиливай, Бронте, — посоветовал он. — Мы целовались. Мы хотим друг друга так же сильно, как прежде.

— Я не могу заводить с тобой случайную интрижку, — отрезала она. — Теперь на мне лежит ответственность. В моей жизни нет места для тебя.

— Найди для меня местечко в своей жизни, — попросил Лука, притягивая Бронте к себе и припадая к ее губам.

Глава 5

— Черт побери, ты выглядишь так, словно не спала прошлой ночью, — констатировала Рейчел, когда Бронте приехала в балетную студию на следующий день. — Это из-за страстного свидания или тебе не давала уснуть твоя любимая дочь?

Бронте бросила на нее взгляд, словно говоря: «Не спрашивай меня об этом».

— Давай, Бронте, — взмолилась Рейчел, — рассказывай. Ты даже не ответила ни на одно из моих CMC-сообщений. Что случилось? Ты рассказала ему об Элле?

Бронте вздохнула:

— Нет, до этого не дошло.

Брови Рейчел взлетели вверх.

— Не дошло? — Она наклонилась к Бронте и уставилась на ее подбородок. — Эй, это то, о чем я думаю?

Бронте закрыла рукой красное пятно на подбородке — там, где ее нежную кожу оцарапала щетина Луки.

— Ерунда, — пробормотала она.

Рейчел сложила руки на груди и многозначительно посмотрела на Бронте.

— Раздражение от щетины появляется на подбородке только после очень тесного контакта, — произнесла она. — Значит, чувства не угасли, да?

Бронте собрала волосы в высокий хвост на затылке, стараясь не встречаться взглядом с подругой. По поводу прошлого вечера она испытывала противоречивые чувства. Последний поцелуй Луки перед расставанием опалил ее, словно пламя. Он отпустил ее домой, добившись обещания встретиться с ним за ужином сегодня.

Почти всю ночь Бронте терзалась размышлениями, не стоит ли рассказать Луке об Элле. Молодую женщину беспокоила одна вещь: кто гарантирует, что Лука не отберет у нее девочку, когда узнает, что он ее отец? В конце концов, два года назад он бросил ее в Лондоне без всяких объяснений по поводу того, почему закончился их роман. Что мешает ему поступить точно так же на этот раз, прихватив с собой Эллу? Нельзя так рисковать. Она должна отстоять свою дочь. Она должна защитить себя.

— Так ты снова с ним встретишься? — спросила Рейчел.

— Да, — сказала Бронте, снимая туфли, чтобы приступить к разминке. — Мы ужинаем сегодня. Я не знаю, почему согласилась. Конечно, меня ждут неприятности. Лука хочет возобновить наши отношения, будто ничего не произошло.

— Таковы все мужчины. — Рейчел закатила глаза. — А он объяснил, почему бросил тебя?

— Не совсем, — сказала Бронте, нахмурившись. — Он лишь упомянул о том, что время тогда играло против нас.

— Ты считаешь, у него была другая женщина?

Бронте еще раз протяжно вздохнула:

— Я не знаю, что и думать. Когда я беседовала с его домоправительницей в Милане, та упорно твердила, что он в Лос-Анджелесе с новой любовницей.

— Но?…

Бронте посмотрела в серые глаза подруги:

— Я чувствую, что Лука не до конца со мной откровенен. Я ему не доверяю. И не думаю, что когда-либо смогу доверять после того, что он сделал со мной. А любовницу он способен завести в любой стране.

— Ты сказала, что он предложил тебе возобновить отношения, — произнесла Рейчел. — Но как ты собираешься это осуществить, не упоминая об Элле?

— Ему известно об Элле, — ответила Бронте. — Однако Лука не знает о том, что она его дочь. Я забыла свой телефон в его номере, и он просмотрел фотографии, которые я недавно сделала. Я позволила ему предположить, что она рождена от другого мужчины.

Рейчел нахмурилась:

— Как ты ухитрилась?

Бронте бросила на нее робкий взгляд:

— Я соврала ему по поводу возраста Эллы.

Подруга неодобрительно покачала головой:

— Тебе может из-за этого не поздоровиться, Бронте. Ты должна была ему все рассказать. Если ты промолчишь, будет только хуже.

— Я не могу признаться, — простонала Бронте, прижимая руку к разболевшейся голове. — Лука способен отобрать у меня дочь. Ты не представляешь, насколько могущественна семья Саббатини, Рейчел. Это одна из самых мощных династий не только в Италии, но и во всей Европе. Они практически короли. У них есть деньги, престиж и неограниченная власть. Вчера вечером я долго копалась в Интернете, так как не могла заснуть, и искала информацию о них. Отец Луки умер примерно за три года до того, как мы встретились. Джанкарло и Джованна Саббатини вырастили троих сыновей в непозволительной роскоши. Дед Луки, Сальваторе, как считают, является одним из самых богатых людей в мире. Лука рассказывал о себе очень мало, пока длился наш роман. Мне точно неизвестно, почему он так поступал. Вероятно, из-за того, что многие женщины бросались на шею ему и его братьям исключительно из-за их богатства. Я даже не знала, чем он занимается, когда мы встретились. Лука полагал, что это очень забавно. Наверное, он считал наши отношения отчасти освежающими и непривычными для себя. Его тошнило от подобострастия других людей. Однажды он признался, что трудно узнать, кто твои настоящие друзья, если ты богат.

— Ты же понимаешь, что Элла по праву рождения должна получить определенную часть их состояния, не так ли? — спросила Рейчел. — В ее жилах течет кровь Саббатини. И если верить тому, что я читала в газетах о распавшемся браке старшего брата Луки, Элла — пока единственная представительница следующего поколения Саббатини.

Бронте поджала губы. Она не задумывалась о правах Эллы, которая действительно являлась наследницей рода Саббатини. Что будет, если спустя какое-то время дочь обвинит ее в том, что она не позволила ей познакомиться с отцом и его семьей?

— Слушай, Бронте, — продолжала Рейчел. — Конечно, Лука тебя обидел, и ты ему не доверяешь, но ты не можешь вечно скрывать от Луки его собственного ребенка. Кроме того, он, вполне возможно, воспримет эту новость с большой радостью. В конце концов, Лука единственный, кто виноват в вашем разрыве. Ты сделала все возможное, пытаясь связаться с ним, и только его следует винить за то, что он не был рядом с Эллой в первый год ее жизни.

Бронте опустила плечи:

— Я знаю, что через какое-то время должна буду обо всем ему рассказать. Просто нужно найти подходящее время.

— Судя по твоей нерешительности, для такого рода откровения, наверное, никогда не настанет подходящее время, — заметила Рейчел. — Будет лучше, если он обо всем узнает от тебя, а не от кого-то еще или, хуже того, догадается сам. Фотографии не дали ему четкого представления о девочке. Как только Лука появился здесь вчера, я сразу поняла, кто он такой. Вот почему я держала рот на замке. Никто не посмеет усомниться в том, что Элла его дочь. Как только он увидит свою точную копию, сразу все поймет.

В течение дня Бронте пыталась побороть страхи, но невозможно было игнорировать мысли о предстоящем вечере с Лукой. Она вернулась домой достаточно рано, чтобы покормить Эллу, искупать ее и поиграть с ней, а потом уложить спать. Элла немного капризничала и грызла пальчики. Бронте почувствовала себя виноватой из-за того, что уходит.

— Я думаю, у нее режутся зубки, — сказала мать Бронте, войдя в квартиру. — Она и вчера немного капризничала.

Бронте положила руку на лобик дочери и встревожилась, ощутив липкий пот:

— Нужно померить температуру. Кажется, у нее жар.

Тина измерила девочке температуру и передала градусник Бронте. Температура у Эллы была нормальная, но Бронте по-прежнему пребывала в нерешительности по поводу того, стоит ли оставлять дочь.

— Возможно, мне следует позвонить Луке и отменить встречу, — задумчиво проговорила она. — Он дал мне номер своего телефона. В крайнем случае я оставлю для него сообщение.

Тина взяла хныкающего ребенка из рук дочери и прижала Эллу к себе.

— Перестань суетиться, детка. Иди и поужинай с ним, а затем попрощайся и уходи. Он скоро поймет, что ты им не интересуешься. Наверняка Рейчел считает, что ты должна рассказать ему об Элле, но я полагаю, что в такой ситуации лучше солгать и не будить лихо.

Бронте знала, почему ее мать столь непреклонна. Тина не сомневалась, что отцовство Луки нужно сохранить в тайне. Просто бабушка боялась, что ее маленькую внучку увезут в другую страну. Кроме Бронте и Эллы, у Тины больше никого не было. Став матерью-одиночкой в юном возрасте, она работала на заводе по производству деталей для машин. Вряд ли можно утверждать, что она сделала полноценную карьеру. А сейчас все ее внимание было приковано к Бронте и малышке Элле. Тина не ходила на свидания с мужчинами, редко где-нибудь бывала и имела несколько хобби. Рейчел много раз предупреждала подругу по поводу того, что мать не должна вмешиваться в ее жизнь, однако Бронте было слишком трудно как-то изменить ситуацию. Она нуждалась в матери точно так же, как мать нуждалась в ней, если не больше.

— Пообещай, что позвонишь мне, если Элла не успокоится, — сказала Бронте, роясь в гардеробе.

— С ней все будет в порядке, — заверила Тина. — Я понянчусь с нашей малышкой, пока она не уснет. — Она посмотрела на ребенка и задумчиво прибавила: — Я люблю смотреть, как Элла спит. Она напоминает мне тебя, когда ты была совсем крошкой. Я очень боялась, что с тобой что-нибудь случится. Ты была для меня всем.

Бронте улыбнулась и наклонилась, чтобы поцеловать мать и маленькую дочку.

— Я не буду задерживаться, — тихо произнесла она. — И спасибо за все, мама.

Тина улыбнулась в ответ, но Бронте заметила, как в глазах матери мелькнуло беспокойство.

Лука поправил галстук и манжеты рубашки, выглядывающие из-под рукавов смокинга. Весь день он проводил совещания, и теперь голова гудела от планов, намеченных на следующий месяц. Нынешняя поездка в Мельбурн оказалась одной из самых успешных за время его работы в семейной корпорации. Он начал вести переговоры о расширении роскошного отеля в городе, а также о выгодных вложениях в недвижимость — большое офисное здание и автомобильную стоянку с перспективой расширения.

И еще Лука размышлял о Бронте. Ему было трудно заснуть прошлой ночью после того, как она ушла. Он все еще не мог поверить, что позволил ей уйти. Однако он не желал просто соблазнить Бронте, ибо это только усложнило бы их отношения. Лука хотел начать все заново, оставить прошлое позади и думать только о будущем. Принимая каждый день как благословение свыше, Лука Саббатини намерен двигаться вперед, к новой цели. Но Бронте — камень преткновения на его пути. Он должен понять, удастся ли им возобновить отношения. Следует окончательно выяснить, остались ли у них чувства друг к другу.

В дверь нерешительно постучали. Лука еще раз провел расческой по волосам, прежде чем открыть дверь. Представшая перед ним Бронте была одета в коктейльное платье интригующего синего цвета. Этот цвет придавал ее темно-голубым глазам эффект бездонности. От нее исходил божественный аромат: смесь запахов цветов апельсина и имбиря. Ее прямые темно-каштановые шелковистые волосы были распущены по плечам. Тонкая черная лента удерживала волосы и не позволяла им падать на лоб. Бронте была в туфлях на высоких каблуках, но ей все равно приходилось высоко поднимать голову, чтобы встретить взгляд Луки. На мягкие губы она нанесла блеск, но при этом нервно покусывала их.

— Бронте, — произнес Лука, впуская ее в номер, — как тебе удается всегда выглядеть красивой и элегантной?

Она одарила его нерешительной улыбкой, но улыбка оказалась такой мимолетной, что Лука задался вопросом: уж не привиделась ли она ему?

— Я купила это платье в магазине секонд-хенд. За десять долларов. У меня не слишком много модной одежды.

Лука задумался. Похоже, Бронте намеренно напоминает ему о том, в каких разных мирах они живут. Его в свое время изумило то, что Бронте совсем не интересовалась деньгами. Она умела находить удовольствие в самых простых вещах. Лука многому научился у нее за то короткое время, что они были вместе. Он узнал, что деньги могут дать комфорт и привилегии, но не обязательно принесут счастье, удовлетворение жизнью и гарантию хорошего здоровья.

Лука провел Бронте в гостиную и, как только она присела, вручил ей подарок, завернутый в бумагу. Она посмотрела на него, округлив глаза:

— Что это?

— Открой, — предложил он. — Припомнив вчерашние события, я подумал, что это может тебе пригодиться.

Развернув оберточную бумагу, Бронте обнаружила элегантную и очень дорогую сумочку. Лука наблюдал, как она провела указательным пальцем по логотипу дизайнера.

Бронте подняла глаза:

— Красиво… Спасибо… Но ты не должен был тратить так много денег.

— Ты бы лучше проверила сумочку, — предложил он.

Она прикусила губу, открыла и закрыла сумочку. Застежка захлопнулась со звуком, подобным выстрелу. «Теперь ты уж точно не оставишь свою сумочку открытой, и из нее ничего не выпадет», — усмехнулся про себя Лука. Слегка нахмурившись, Бронте неуверенно на него посмотрела.

— Лука… — Она облизала пересохшие губы. — Нам нужно кое-что обсудить… Мне следовало рассказать тебе еще вчера вечером, но…

Лука подошел к ней и положил руку на ее плечо.

— Если ты собираешься отчитать меня за подарок, то не нужно, — сказал он. — Я знаю, что тебя невозможно купить. Я не стал бы шантажировать тебя арендной платой. Я восхищаюсь твоей независимостью. А на этот раз просто прими мой подарок.

Бронте посмотрела на сумочку, лежащую на коленях:

— Очень любезно с твоей стороны. Мне действительно нужна была новая сумочка. Спасибо.

Лука протянул ей руку.

— Пойдем в ресторан, — проговорил он. — Я забронировал столик на более раннее время, чтобы ты могла поскорее вернуться домой, к своей маленькой девочке.

Она быстро отвела взгляд:

— Да… да, правильно.

Лука держал Бронте за руку, пока они шли к ресторану. Ее тонкие пальцы сплелись с его пальцами; он чувствовал ее нервозность и волнение.

Из здания ресторана открывался чудесный вид на реку Ярра и город. В ночном небе виднелись темные облака, время от времени сверкала молния.

— Как думаешь, будет буря? — спросил Лука, указывая на наиболее зловещее облако, плывущее вдали.

— Я что-то слышала об этом в прогнозе погоды, пока ехала в такси, — откликнулась Бронте.

Лука окинул ее удивленным взглядом:

— Я был уверен, что ты приедешь на своей машине.

Бронте глаз не сводила с предгрозового неба.

— Я опаздывала. Элла немного капризничала. Я не была уверена, что найду место для парковки.

— Поэтому ты сегодня такая напряженная? Ты беспокоишься о дочке?

— Трудно не беспокоиться. — Теперь она смотрела себе под ноги. — Вот что значит быть родителем. Как только ребенок появляется на свет, волнения становятся постоянными.

— Наверное, ты права, — согласился Лука. — Мне и моим братьям уже немало лет, но наша мать до сих пор о нас беспокоится. Имей в виду, что были времена, когда у нее имелись веские причины для беспокойства. Мы втроем были очень непоседливы, а потом умерла наша сестра. Она была совсем маленькая.

Бронте остановилась. Она была шокирована.

— Ты никогда не говорил, что у тебя была сестра.

Лука пожал плечами:

— Это произошло давным-давно. Я почти не помню ее. Кьяра умерла, когда мне было три года, а Нику восемнадцать месяцев. Он вообще ее не помнит. Джорджио запомнил то время лучше. Ему было шесть лет. Смерть сестры сильно повлияла на него. Он отказывается говорить об этом даже теперь, спустя столько лет.

— Что с ней случилось? — спросила Бронте.

— Синдром внезапной детской смерти, — вздохнул Лука. — Мои родители пережили страшное время, особенно мать. Тогда об этом синдроме мало что знали. Мама решила, что все обвиняют ее в смерти дочери. На самом же деле только она винила себя. Ни медики, ни полиция, которая прибыла на виллу после того, как Кьяра умерла, никак не смогли помочь делу. Прошло много лет, прежде чем моя мать оправилась от этой потери. Хотя порой мне кажется, что она по-прежнему страдает. Мама совершенно одержима идеей стать бабушкой, особенно после смерти нашего отца. Ее мечта усложнила отношения между Джорджио и его женой. Я уверен, что это одна из причин, по которой они разошлись. Все беременности Мейи заканчивались выкидышами. Она не могла выносить молчаливые укоры родственников…

Бронте ощутила вину. Она даже слегка споткнулась.

Лука сжал ее руку, помогая удержать равновесие, и нахмурился, глядя на нее сверху вниз.

— Осторожно, — сказал он. — Я не хочу, чтобы ты сломала лодыжку на нашем первом свидании.

Бронте одарила его нервной улыбкой и пошла дальше.

— Я сожалею о смерти твоей сестры, — произнесла она немного погодя. — Я сожалею о разводе твоего брата. Для них обоих, должно быть, настали нелегкие времена.

— Верно, — подтвердил Лука. — Мне очень хотелось врезать им обоим по лбу и заставить отказаться от развода. Однако я вынужден был держаться в стороне. Джорджио порой очень упрям и слишком горд — в ущерб себе. Но кто я такой, чтобы его критиковать?

Бронте обдумывала его слова, пока он вел ее к столику. Официант принес напитки, принял заказ, а затем снова появился с подогретыми оливками и свежевыпеченным хлебом, душистым оливковым маслом и бальзамическим уксусом. Спустя некоторое время они остались одни. Лука поднял бокал:

— За новые начинания!

Дрожащей рукой Бронте взяла бокал и чокнулась с Лукой:

— За… за новые начинания.

Наступившее молчание казалось удушливым, словно теплое одеяло.

Бронте с трудом держала себя в руках. Снаружи донесся гулкий раскат грома. Молодая женщина вздрогнула и едва не расплескала вино в бокале.

— Эй! — Лука нежно пожал ее руку. — Ты в порядке? Тебя беспокоит буря? Ты боишься грозы?

Бронте покачала головой:

— Нет, совсем не боюсь.

Мгновение он ее изучал, потом сказал:

— Твои нервы, похоже, на пределе, дорогая. Не нужно беспокоиться. Просто расслабься. Мы ужинаем как старые друзья, помнишь? Я не собираюсь поставить тебе жесткие условия в конце вечера. Никакого давления, поняла?

У Бронте окончательно сдали нервы.

— Лука, — начала она, — я должна кое в чем тебе признаться.

— Только не говори, что не хочешь видеть меня снова, — попросил он, прежде чем она смогла продолжить. — Мы оба знаем, что это не так. Конечно, в прошлом я плохо обошелся с тобой, но теперь хочу все исправить. Я думаю, нас связывает особенное чувство, Бронте, и не сомневаюсь, что у нас все получится, если мы согласимся попробовать.

Бронте крутила бокал в руке.

— Ты хочешь сказать, что ты… У тебя есть чувства ко мне?

Его улыбка была загадочной.

— Ты не сидела бы сейчас рядом со мной, если бы я ничего не испытывал к тебе. Что касается того, какие именно чувства я испытываю, не считаешь ли ты, что немного рано говорить об этом?

Она обвела пальцем основание бокала, стараясь не смотреть на Луку.

— Не знаю, как ответить тебе, Лука. Я никогда не думала, что окажусь в такой ситуации.

У нее заныло сердце. Ей захотелось расплакаться оттого, насколько несправедлива жизнь. Подняв глаза, Бронте встретила его взгляд:

— Когда ты бросил меня в Лондоне, я была опустошена. Да, ты никогда и ничего мне не обещал. Я понимаю, что любила тебя гораздо сильнее, чем ты меня. Ты никогда не говорил мне о своих чувствах. Многие мужчины скрывают свои чувства. Большинство моих подруг испытывали такое же разочарование, ибо не знали, что думает о них возлюбленный. Честно говоря, иногда мне казалось, что я даже не нравлюсь тебе и ты используешь меня только как партнершу для секса. Ты вроде бы делал мне множество намеков, но я их не понимала. Мы могли договориться о свидании, а ты вдруг отменял его за полчаса до условленного времени. В один прекрасный день ты становился сварливым и сдержанным, а на следующее утро мог быть очаровательным и внимательным. Я никогда не знала, какое место занимаю в твоей жизни, но старалась быть терпеливой, потому что очень сильно тебя любила.

Лука снова переплел пальцы с ее пальцами:

— В то время я был не в состоянии предложить тебе то, чего ты хотела, Бронте. Это не самое подходящее объяснение, но я предпочел бы не вдаваться в подробности, почему действовал так, а не иначе. Сейчас все по-другому. Главное, что мы снова вместе и оба сохранили чувства друг к другу. Нам предоставляется второй шанс. Давай воспользуемся им.

Несколько секунд Бронте смотрела на их сцепленные руки. Затем медленно подняла глаза, взглянула на Луку и судорожно сглотнула.

Неожиданно послышался женский голос:

— Бронте!

Бронте высвободила руку, повернулась и увидела подходящую к ним молодую женщину с мужем, дочку которых она обучала балету. Бронте перевела дыхание и нацепила вежливую улыбку, которая могла показаться вполне искренней.

— Привет, Джуди… Привет, Дэн.

Джуди выразительно подняла брови, когда взглянула на Луку, потом обратилась к Бронте:

— Итак, с кем ты… на свидании?

— Гм… Извините, — сказала Бронте. — Джуди, Дэн, это Лука Саббатини. Лука, Джуди и Дэн — родители Матильды, которая занимается в моей балетной студии.

Лука встал и вежливо поздоровался с семейной парой.

— Я очень рад встретиться с вами обоими, — произнес он, одаривая их убийственно красивой улыбкой.

Бронте могла поклясться, что у Джуди едва не подкосились ноги.

— Приятно познакомиться с вами, Лука, — откликнулась Джуди. — Ого, а Бронте вас так старательно скрывала! Как давно вы ее знаете?

— Мы встречались пару лет назад в Лондоне, — пояснил Лука.

— Вы здесь по делам, не так ли? — спросил Дэн. — Я архитектор. Фирма, в которой я работаю, пытается заключить контракт на проектирование вашего отеля.

— Дайте мне вашу визитку, — предложил Лука, вынул из кармана пиджака собственную визитку и протянул ее Дэну. — Я бы с удовольствием рассмотрел ваш бизнес-план. У меня оборудован временный офис в городе. Моя секретарша договорится с вами о встрече.

— Очень мило с вашей стороны, Лука. — Дэн просиял.

— Ваша дочь с удовольствием занимается балетом? — поинтересовался Лука после недолгого молчания.

— О да! — выпалила Джуди. — Она начала бредить балетом, еще когда была в возрасте Руби. Руби — это наша вторая дочь. Дети так быстро растут! Руби сейчас столько же лет, сколько и Элле. Вот так я и Бронте познакомились. Мы лежали в одном роддоме, не так ли, Бронте?

Бронте кивнула, с трудом выдавив:

— Хм… да.

Джуди продолжала тараторить:

— Элла и Руби родились в один день. И даже в один час. Разве это не удивительное совпадение?

Бронте беспомощно наблюдала за развитием событий.

Джуди продолжала:

— Девочки родились четвертого июля прошлого года, в День независимости США. Им по четырнадцать месяцев, и они обе упрямые и независимые, верно, подружка?

Глава 6

Бронте, запинаясь, пробормотала:

— Д-да. Они…

Джуди улыбнулась мужу:

— Я полагаю, нам пора занять столик. Сегодня наш юбилей. — Она повернулась к Бронте и Луке, который не сказал ни слова и не сделал ни единого движения. — Было приятно с вами познакомиться, Лука. Надеюсь, мы еще увидимся.

— Я в этом уверен, — сказал Лука, пожимая руки Джуди и Дэну.

— И спасибо за ваше предложение, — встрял Дэн. — Вы удивительно щедры.

— Пустяки. — Лука отмахнулся.

Супруги ушли. Лука не садился.

Бронте смотрела на столик, ссутулившись и закусив нижнюю губу.

— Мы уходим, — отрезал он, бросая деньги на стол.

Она посмотрела на него измученным взглядом:

— Но… но люди будут удивляться, почему…

Лука схватил ее за руку.

— Мне наплевать на мнение людей, — жестко отрезал он. — Я не собираюсь обсуждать личные проблемы в общественном месте.

Бронте, спотыкаясь, побрела к выходу из ресторана, надеясь, что Джуди и Дэн не заметят их ухода. На улице слышались раскаты грома, сверкала молния. Выражение лица Луки было грозным и полным ненависти.

Бронте облизнула пересохшие губы:

— Лука… Я пыталась тебе все рассказать, когда подошли Дэн и Джуди…

Сжав ее руку, словно клещами, он развернул Бронте лицом к себе.

— О чем ты пыталась рассказать, а? — поинтересовался он. — Ты сознательно лгала мне со вчерашнего дня. Ты заявила, что ребенку всего один год. Ты боялась, что я сделаю подсчеты, верно? Вот почему ты скрыла от меня истинный возраст девочки. Ты не хотела, чтобы я догадался, что она моя дочь.

Бронте опустила голову:

— Извини…

Он потянул ее за собой:

— Немного поздно для извинений, черт побери! Тебе придется многое мне объяснить. Я сейчас так зол, что ты должна благодарить Бога за то, что мы находимся на улице. Но ты узнаешь, на что я способен, когда мы вернемся в отель. Тебе лучше подумать о том, какие ответы ты будешь мне давать.

Каждое слово Луки было для Бронте сродни удару в грудь. Она, конечно, понимала, что он не слишком хорошо воспримет новость, но его реакция оказалась намного хуже предполагаемой. Лука был шокирован и зол. Что ж, он прав, поскольку упустил самое ценное время — первые месяцы жизни своего ребенка.

Открыв дверь номера люкс, Лука практически впихнул Бронте внутрь и с грохотом захлопнул дверь.

— Какого черта ты не сообщила мне, что забеременела? — спросил он.

Бронте страдальчески посмотрела на него:

— Я пыталась с тобой связаться. Снова и снова. Но ты отказывался со мной разговаривать.

Лука ощутил вину, которая быстро уступила место растущему гневу.

— Как это случилось? Ты утверждала, что принимаешь противозачаточные таблетки, а я всегда пользовался презервативом.

— Я не знаю, как это произошло, — сказала она. — Должно быть, я забыла принять таблетки. А потом был момент, когда презерватив порвался.

Лука вспомнил тот день, как будто это случилось вчера. Он очень торопился встретиться с Бронте после деловой поездки. Безумная страсть захватила обоих, и, в спешке надевая презерватив, он его порвал.

— Когда ты узнала, что беременна?

— Через неделю после того, как ты сказал мне, что наши отношения закончились. — Она снова прикусила губу, и чувство вины захлестнуло мужчину с головой.

Лука с трудом вздохнул. Ему казалось, что он проглотил колючую проволоку. Горло саднило, а в груди ощущалась невыносимая боль. Он пригладил пальцами волосы. Его руки дрожали. Неудивительно. Луку переполняли ярость и угрызения совести, мешая мыслить здраво.

У него есть ребенок.

Маленькая девочка.

Она родилась четырнадцать месяцев назад, а он ничего об этом не знал. Он не видел, как она растет в утробе Бронте, он не присутствовал при ее рождении. Ему неизвестно, как прошли роды Бронте, кормила ли она дочь грудью. Лука вообще ничего не знал о своей дочери: не слышал ее голоса, не чувствовал мягкость ее кожи и волос, не ощущал прикосновения ее маленьких рук. Разве ему удастся повернуть время вспять? Разве сможет он простить Бронте за то, что она лишила его права воспитывать дочь? Он вернулся к ней с надеждой на возобновление отношений, но теперь у него сложилось впечатление, будто он не знаком с этой новой Бронте. Она изменилась. Она стала интриганкой-воришкой. Лука возненавидел ее за то, как она с ним поступила, и он с удовольствием снова вычеркнул бы ее из своей жизни. Но на этот раз он не сможет это сделать — из-за маленькой дочери. Его сердце сжалось при воспоминании о том, как он разглядывал девочку на фотографиях в мобильном телефоне Бронте.

— Я хотела встретиться с тобой и обо всем рассказать, — тихо произнесла Бронте. — Но ты не отвечал ни на мои звонки, ни на электронные письма. Я поехала в Милан, на твою виллу, но меня не впустили в дом. Твоя домоправительница сказала, что ты находишься в США с новой любовницей.

Лука наконец понял, что во всем виноват он сам, и больше никто. Именно он создал для Бронте такие условия, что она не могла с ним связаться. Он так хорошо замел следы, что даже его семья не была в курсе того, где он и что делает. Лука обманул их, сообщив, что у него новый головокружительный роман в США.

— Ты могла бы послать мне обычное письмо, — сказал он, пытаясь оправдаться.

— Разве тебе было бы приятно узнать о своем отцовстве из письма? — поинтересовалась она.

— Так намного лучше, чем услышать об этом в ресторане от совершенно незнакомых людей, — выпалил он в ответ.

Бронте опустила глаза и снова принялась покусывать нижнюю губу.

— Я же говорила, что собиралась обо всем тебе рассказать, когда они подошли к нам…

— Когда именно ты хотела это сделать? — спросил Лука. — Между основным блюдом и десертом? Ты хотела сделать заявление: «Кстати, четырнадцать месяцев назад я родила от тебя ребенка, и я сочла, что ты захочешь об этом узнать, пока находишься в Мельбурне»? Ради бога, Бронте, о чем ты, черт побери, думала?

Она посмотрела на него, в ее глазах блестели слезы.

— Я не предполагала, что когда-нибудь увижусь с тобой. Ты ясно дал мне понять, что между нами все кончено.

— Значит, ты решила наказать меня, скрыв факт рождения ребенка, — возмутился он. — Так? Именно поэтому ты не слишком упорствовала, когда якобы пыталась меня разыскать?

Пристыженная, Бронте густо покраснела:

— Я не хотела, чтобы так получилось…

— Означает ли это, что ты была уверена в том, что я никогда ни о чем не узнаю? — грубо поинтересовался Лука. — Ну, у меня есть для тебя новость, Бронте Беннет. Я хочу видеть своего ребенка. Тебе придется чертовски сильно постараться, если ты намерена прятать его от меня.

Бронте выпрямилась; ее переполняла злость.

— Ты не отберешь ее у меня, Лука Саббатини. Я этого не допущу. Она моя. Я буду бороться с тобой до моего последнего вздоха.

— Где ты найдешь достойных адвокатов? — спросил он, бросая на нее злобный взгляд. — Ты понимаешь, с кем связываешься? Ты никогда не выиграешь, Бронте. Не надейся.

Бронте возненавидела себя за те слова, которые выпалила ему в лицо, но у нее просто сдали нервы.

— Сначала ты должен доказать, что она твоя, — произнесла она, вздернув подбородок. — Задумывался ли ты о таком варианте, Лука? Откуда ты знаешь, что я родила ее от тебя? Ты виделся со мной два или три раза в неделю, пока мы были вместе, иногда даже реже. У меня оставалось много времени, чтобы флиртовать у тебя за спиной.

Лука сжал кулаки и поцедил сквозь зубы:

— Мы сделаем тест на отцовство. Я займусь этим завтра же утром. Если ты не согласна, то приготовься встретиться с моим адвокатом. Кстати, кто это был? — холодно поинтересовался он. — Я его знаю?

Бронте отвернулась:

— Я не обязана с тобой объясняться. Ты ничего не говорил мне о том времени, пока не был со мной.

Схватив молодую женщину за руку, он развернул Бронте к себе лицом:

— С кем ты, черт побери, встречалась?!

Бронте попыталась высвободить руку из цепких пальцев Луки.

— Перестань. Ты делаешь мне больно.

Он немного ослабил хватку и повторил:

— Скажи мне, с кем ты встречалась, черт побери.

Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, но сдержала их.

— Скажи мне, с кем ты был в Лос-Анджелесе? — спросила в свою очередь Бронте. — Как ее зовут? Она знаменита или замужем, поэтому ты держишь ее имя в секрете?

Глаза Луки сверкнули.

— Она была очень красивая? — продолжала Бронте, изо всех сил стараясь говорить спокойно. — Любила ли она тебя? А ты ее любил?

Лука отпустил ее руку и отошел в сторону. Он потер затылок, пытаясь снять напряжение. Он ничего не говорил — просто стоял у окна и смотрел на затихающий шторм. Несмотря на его враждебный настрой, Бронте захотелось подойти к Луке, обнять за талию, прижаться к нему и вдохнуть знакомый запах его тела.

— Лука…

Он повернулся к ней, выражение его лица оставалось решительным.

— Я хочу ее увидеть, — отчеканил он. — Я хочу видеть своего ребенка.

Бронте отступила назад:

— Ты имеешь в виду… прямо сейчас?

— Конечно, — бросил Лука, беря ключи от автомобиля с журнального столика.

— Но она спит, — возразила Бронте. — И… и с ней моя мать…

— Значит, пришло время твоей матери познакомиться с отцом ее внучки, — отрезал он. — Ей придется привыкнуть к тому, что я буду принимать участие в воспитании ребенка.

— Ребенка? — Бронте всплеснула руками. — Может быть, начнешь называть малышку по имени? Ее зовут Элла.

— Какое у нее второе имя? — спросил он, вперив в нее презрительный взгляд.

Бронте нахмурилась:

— Ее полное имя Элла Лусия Беннет.

Лука заморгал:

— Ведь Лусия — женский вариант имени Лука. Ты назвала ее… в честь меня?

Она тихонько вздохнула:

— Я хотела, чтобы у малышки было что-нибудь от отца, даже если она никогда тебя не узнает. Я чувствовала, что обязана так поступить.

Мгновение на его подбородке пульсировала жилка.

— Я хочу, чтобы мое имя было указано в ее свидетельстве о рождении, — заявил Лука. — Я полагаю, сейчас в графе «отец» стоит прочерк?

Бронте покачала головой:

— Я не вижу в этом смысла.

— Ты говорила кому-нибудь, что я ее отец?

— До недавнего времени я это ни с кем не обсуждала, — ответила молодая женщина. — Мама недавно выпытала у меня эту информацию, а Рейчел обо всем догадалась, когда ты пришел вчера в студию.

Наступило напряженное молчание.

— Я начинаю думать, что тест на отцовство будет пустой тратой времени, — сказал Лука. — Ты не обманываешь меня, Бронте?

Она призналась:

— Нет. У меня никого не было, кроме тебя.

Лука сжал в кулаке ключи, и холодный металл врезался в его ладонь. Ему требовалось время, чтобы смириться с тем, что произошло.

— Поехали, — произнес он, распахивая дверь номера.

— Лука… не лучше ли сделать это завтра, когда мы оба остынем и все обдумаем? — предложила Бронте. — Когда мы сможем мыслить более рационально?

— Что тут думать?! — Он повысил голос. — Я хочу видеть свою дочь. Я не знал о ее существовании четырнадцать месяцев. Я не собираюсь ждать еще час, не говоря уже о сутках.

Бронте прошла мимо него, опустив голову. Она была очень обеспокоена.

Расспросив Бронте, как проехать к ее дому, Лука погрузился в мрачное молчание. Он понимал, что репортеры охотно схватятся за сенсационную новость. Следует как можно скорее предупредить мать, братьев и деда.

А затем придется решать, как поступить с Бронте. Он взглянул на нее. Молодая женщина сидела на пассажирском сиденье, опустив голову и уставившись на сцепленные на коленях руки. Острое чувство вины вновь охватило его, когда он представил, как она пыталась связаться с ним и сообщить о своей беременности. Что же она пережила, бедняжка, оказавшись одна, вдали от своей семьи и друзей.

— Расскажи мне о беременности, — попросил Лука. — Ты хорошо ее переносила?

Бронте подняла голову и взглянула на него.

— Вначале меня тошнило, — тихо сказала она. — Я сильно похудела за первые три месяца, но после немного пополнела.

Луке стало не по себе.

— А роды? Кто был рядом с тобой?

— Моя мама.

Он вцепился пальцами в руль, понимая, как много упустил. Первое известие о зарождении новой жизни, первый крик ребенка…

— Ты родила естественным путем? — поинтересовался Лука, обретя дар речи.

— Да. Наверное, мне очень помогла моя физическая подготовка. Роды были относительно быстрыми. Было больно, но я отказалась от обезболивающих лекарств.

— Ты кормила ее грудью?

— Да, я отняла Эллу от груди пару месяцев назад, как раз накануне ее первого дня рождения.

Лука помолчал. Чем ближе они подъезжали к дому Бронте, тем сильнее он нервничал.

Скоро он впервые увидит свою маленькую дочь. Он сможет к ней прикоснуться, обнять, приласкать маленькое тельце.

Он уже ее любил.

Лука удивлялся тому, что чувствует. Желание защитить дочь и обеспечить ей благополучную жизнь было настолько сильным, что он не мог думать ни о чем другом. Он был полон решимости дать малышке все, что можно купить за деньги. Подарить ей счастливое детство, самое лучшее образование, вырастить ее красивой и умеющей сострадать людям.

— Третий дом по левой стороне, — подсказала Бронте. — Тот, вокруг которого нет забора.

Лука припарковался напротив маленького домика. Насколько он мог видеть, дом был аккуратный, но отнюдь не роскошный. Скромный — самое подходящее слово. Сада около дома не было, только газон и несколько азалий и камелий вдоль стен.

У входа стоял автомобиль Бронте, на заднем сиденье которого было закреплено детское автомобильное кресло. Не было ни навеса, ни гаража. Ее автомобилю не менее пятнадцати лет, шины давно следует заменить. Хотя условия жизни Бронте изумили Луку, он решил отложить разговор об этом на другое время.

Лука чувствовал, как растут опасения Бронте, пока шел вместе с ней к дому. Одна из штор отодвинулась в сторону, и он увидел женщину, очевидно мать Бронте. Она смотрела на него широко раскрытыми взволнованными глазами.

Бронте открыла дверь и пропустила Луку внутрь. Ее мать вышла навстречу, выражение ее лица было холодным и недружелюбным.

— Вы, должно быть, Лука, — сказала она, демонстративно игнорируя его протянутую руку.

— Правильно, — произнес он, опустив руку.

— Мама… — Бронте страдальчески посмотрела на мать. — Ты не против, если…

Тина Беннет не пожелала выслушать дочь и, прервав ее, обратилась к Луке:

— То, что вы сотворили с Бронте, непростительно. Вы оставили ее беременную и в одиночестве. Ей было всего двадцать три года. У нее была вся жизнь впереди, а вы сломали ее судьбу.

— Мама, пожалуйста…

Тина продолжала неустрашимо атаковать Луку:

— Вы никогда не задумывались о том, что случилось с ней после того, как вы прогнали ее? Или вы немедленно забыли о ней и занялись очередной шлюхой? Предпочли женщину, которая больше вам подходит?

Лука держался очень достойно, не выказывая никаких признаков злости.

— Миссис Беннет… — начал он.

— Я мисс, — рявкнула Тина. — Какова мать, такова и дочь, мистер Саббатини. Когда я забеременела Бронте, меня тоже бросил мужчина, которого я любила. Я никогда не была замужем. Быть матерью-одиночкой нелегко, потому что не каждый мужчина готов любить твоего ребенка, как своего собственного. Вы можете расспросить об этом Бронте. Она была всего на одном свидании, которое устроила ее подруга Рейчел, но оно оказалось скучным и ни к чему не привело.

— Мама, — твердо произнесла Бронте, — я хочу побыть наедине с Лукой. Нам нужно кое-что обсудить между собой. Спасибо за то, что присмотрела за Эллой.

Тина сжала губы, одаривая Луку взглядом львицы, защищающей своего детеныша.

— Я не позволю вам снова причинить ей боль, — заявила она. — Вы можете быть в этом уверены, мистер Саббатини. Бронте и Элла — все, что у меня осталось. Я не собираюсь стоять и смотреть, как богатенький избалованный плейбой отбирает их у меня.

— Я не намерен никого обижать, — хладнокровно и спокойно проговорил Лука. — Я здесь для того, чтобы увидеть свою дочь. Пока я хочу только этого. Как только мы с Бронте договоримся, вы будете первой, кому мы сообщим о своем решении.

Тина собиралась еще что-то сказать, но, увидев очередной умоляющий взгляд Бронте, развернулась на каблуках и ушла.

Глава 7

Лука перевел взгляд на Бронте; выражение его лица было печальным.

— Что-то подсказывает мне, что я не произвел на твою мать благоприятного впечатления.

— Жаль, что я не предупредила ее о твоем приезде, — бросила Бронте с упреком.

— Ну, уж в этом я точно не виноват, — парировал он. — Кстати, вчера у меня была только одна обязанность — моя работа. А теперь я обнаружил, что являюсь отцом четырнадцатимесячной малышки.

Бронте с трудом выдержала его обвиняющий взгляд:

— Я понимаю, что ты шокирован. И сожалею о том, что наговорила мама, но она просто защищает меня, как любая мать. Она испугалась неопределенности. Кто знает, что произойдет дальше?

— Ей следует пугаться, — заметил Лука, нахмурившись.

Бронте почувствовала, как от волнения у нее засосало под ложечкой.

— Ч-что ты имеешь в виду? — спросила она.

Он смотрел на нее в упор, в его глазах читались горечь, гнев и мстительность.

— Посмотри на это жилище. — Лука обвел рукой небольшую комнату с простой мебелью. — Я не хочу, чтобы здесь рос мой ребенок. Вокруг дома даже нет забора. Что будет, если Элла захочет выйти на дорогу? Ты задумывалась об этом?

Бронте призвала на помощь свою гордость.

— В этом жилище нет ничего плохого, — произнесла она. — Забор вокруг дома появится тогда, когда у нас появятся деньги. В любом случае Элла только-только начала ходить и никогда не остается без присмотра. Ни на минуту.

— Это не аргумент, — бросил он. — Моя дочь заслуживает самого лучшего, и я постараюсь обеспечить ей достойные условия жизни. Теперь, пожалуйста, веди меня к ней. Я хочу ее увидеть.

Бронте поджала губы и молча провела его в маленькую спальню. Синий ночник в форме ангела мягко освещал комнату. Элла лежала на спине, раскинув ручки и приоткрыв ротик. Бронте осторожно подтянула вверх одеяло, укрывая дочь. Лука стоял рядом с ней и рассматривал спящего младенца.

В комнате слышалось только тихое сопение Эллы.

Лука посмотрел на ангельское личико своего ребенка и почувствовал, как сдавило его грудь. Мужчину переполняли эмоции. Он сглотнул подступивший к горлу ком и с удивлением ощутил навернувшиеся на глаза жгучие слезы. Моргнув, он протянул дрожащую руку и провел пальцем по бархатистой и мягкой щечке Эллы. Девочка тихонько причмокнула и вздохнула.

Лука взял ее за ручку. Она инстинктивно обхватила его палец, словно подсознательно признавая родство с ним. Луку переполняли совершенно неведомые ему прежде чувства.

Он представлял, как в первый раз отвезет свою дочь в школу, как научит девочку кататься на велосипеде, как поведет к алтарю, где ее будет ждать возлюбленный…

— Ты можешь взять ее на руки, если хочешь, — прошептала за его спиной Бронте. — Обычно она спит очень крепко.

— Можно? — Он неуверенно взглянул на Бронте. Ее глаза были подозрительно влажными.

— Конечно, — сказала она, отодвигая одеяло Эллы.

Лука не знал точно, как следует держать на руках ребенка, но он был слишком горд, чтобы просить о помощи. Порой он сажал на колени детишек своих приятелей, но никогда не брал на руки спящего ребенка.

— Просто придерживай ее под плечи и колени, — подсказала Бронте, почувствовав его растерянность.

— В-верно… — Он сделал так, как она говорила, и его маленькая дочка прижалась к нему, когда он вынул ее из кроватки.

— Вот стул. — Бронте поставила перед Лукой стул, и он присел, прижимая Эллу к груди.

Лука не мог отвести от девочки глаз. Его поразило ее совершенство. У Эллы было самое красивое лицо на свете — как у ангела. Она была очень похожа на свою мать, но, внимательно разглядев Эллу, Лука увидел в ней черты своей собственной матери и давно умершей сестры. От нее так сладко пахло! Он нежно обвел пальцем ее крошечные брови, мягкий и курносый носик, как у Бронте. Его переполняла любовь к этому ребенку.

— Хочешь остаться с ней наедине? — спросила Бронте после долгого молчания.

— Все в порядке, — сказал Лука, осторожно поднявшись и уложив Эллу обратно в кроватку. Он накрыл ее одеялом и подоткнул его с боков. — Я не хочу ее будить. Она испугается, если проснется и увидит незнакомого человека.

Он отошел от кроватки и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, прежде чем приблизиться к Бронте.

— Нам надо поговорить.

Она кивнула и покорно вышла из комнаты.

Кухня-гостиная, в которой они расположились, напомнила Луке кукольный домик. Такие крохотные комнаты его, мягко говоря, пугали.

Бронте была тронута тем, как Лука повел себя с Эллой. Увидев, с какой любовью он смотрит на своего ребенка, она еще сильнее убедилась в том, что он не собирается отказываться от маленькой дочери. Он захочет принимать активное участие в ее воспитании. Единственная проблема заключается в том, какое место в его жизни будет занимать Бронте.

— Хочешь чаю? — предложила она, нарушая тишину.

— Никакого чая, — отрезал он.

Она указала на диван:

— Хочешь присесть?

— Нет, но тебе лучше присесть, — зловеще произнес Лука.

Бронте села на диван и обхватила колени дрожащими руками.

— Не забирай ее у меня, Лука, пожалуйста, прошу тебя, — проговорила она, запинаясь. — Я так ее люблю! Я готова сделать все, что ты захочешь, только не забирай ее. Конечно, я должна была обо всем тебе рассказать. Я совершила ошибку. Но я не вынесу, если ты… — Бронте умолкла, слезы покатились у нее из глаз. Ее душили рыдания, она закрыла лицо руками.

— Слезами ты ничего от меня не добьешься, Бронте, — процедил Лука сквозь зубы. — Я потерял больше года жизни моего ребенка. Ты хотя бы представляешь, что я сейчас испытываю?

Она посмотрела на него покрасневшими глазами:

— Я понимаю, ты расстроен…

— Ты и половины не понимаешь, — заявил он. — Я смотрю на Эллу, и мне больно сознавать, сколько времени я потерял зря, не видя ее.

— У меня есть фотографии и домашнее видео. Я покажу тебе…

— Ради бога, Бронте, перестань. Жизнь ребенка не похожа на кино, которое я пропустил в местном кинотеатре, — сказал Лука, проводя рукой по волосам. — Мне никогда не вернуть пропущенное время. Я никогда не смогу сказать, что видел новорожденную дочь. Я никогда не смогу поведать ей о том, что гладил твой живот и чувствовал, как она шевелится. Я не смогу соврать дочке, утверждая, что видел, как она сделала первый шаг или впервые улыбнулась.

— Она еще очень мала, — попыталась успокоить его Бронте. — Она даже не вспомнит, что ты не сразу появился в ее жизни. Дети не помнят, что происходило с ними до трех лет. У тебя достаточно времени, чтобы восполнить то, что ты потерял.

— И как ты предлагаешь это сделать? — поинтересовался Лука. — Ты ничего не забыла?

Бронте поджала губы. Она догадывалась, что он сейчас скажет, поэтому вздохнула, чтобы подготовиться к неизбежному.

— Вы живете в Австралии, — начал Лука. — Я половину времени провожу в Италии, а вторую половину — в Лондоне.

— Я… я знаю… — еле слышно прошептала молодая женщина.

— Это означает, что один из нас должен переехать.

Бронте округлила глаза, во рту у нее пересохло.

— Ты переедешь ближе к Элле? — спросила она.

Выражение его лица стало насмешливым.

— Не я, Бронте, а ты.

— Я? — пискнула она.

— Конечно, ты, — подтвердил Лука. — Я не могу управлять огромной корпорацией из Австралии. А ты можешь обучать детей балету в любом месте.

Бронте взволнованно вскочила:

— Ты сошел с ума? Я не могу переехать в Италию по твоему желанию. Я делаю в Австралии карьеру. Здесь моя мать и мои друзья. Их поддержка очень важна для меня.

Лука упрямо нахмурился:

— Либо ты переезжаешь, либо расстаешься с Эллой, — отрезал он. — Я не собираюсь летать туда и обратно, чтобы навестить свою дочь. Я хочу принимать активное участие в ее жизни и переговоры по этому вопросу вести не намерен.

Бронте открыла и закрыла рот, пытаясь придумать отговорки. Она не могла поверить, что Лука настолько упрям. Неужели он действительно думает, что она готова подчиняться его приказам?

— Я хочу, чтобы моя семья познакомилась с Эллой как можно скорее, — заявил Лука. — И само собой разумеется, мы должны будем пожениться, как только я подготовлю свадьбу.

Бронте уставилась на него в оцепенении:

— Ты свихнулся?!

— Я не собираюсь спорить с тобой, Бронте, — ответил он. — Элла принадлежит к роду Саббатини. У нее есть определенные права и привилегии — как внучки и наследницы. Я не желаю, чтобы ее считали внебрачным ребенком. Она будет носить мою фамилию.

— Она может носить твою фамилию, даже если я не выйду за тебя замуж, — возразила Бронте. — Я могу указать тебя как ее отца в свидетельстве о рождении.

— Бронте, позволь мне кое-что как следует разъяснить тебе. — Лука был непреклонен. — На нас лежит ответственность за нашего ребенка. Ему нужны и мать, и отец. Мы сможем обеспечить ей нормальную жизнь только в том случае, если поженимся и создадим семью.

— Но я не люблю тебя, — произнесла Бронте, хотя не была уверена в том, что говорит правду. Она не знала, какие чувства испытывает к Луке. Ее охватила растерянность. Лука стремительно ворвался в жизнь Бронте и грозил лишить ее всего того, за что она цеплялась, стараясь обеспечить себе безопасность и стабильность. Ей было очень больно, когда Лука бросил ее два года назад, поэтому сейчас она пребывала в ужасе, ожидая, что он снова причинит ей боль.

— Я не требую твоей любви, — бросил он. — Мне известно множество удачных браков, основанных на взаимном уважении и общих интересах. Мы начнем именно с этого, а потом посмотрим, что получится.

Бронте с вызовом взглянула на него:

— Я надеюсь, ты не ждешь, что я стану спать с тобой, потому что я не собираюсь делать это. Если мне придется выйти за тебя замуж, то брак будет фиктивным.

Его глаза сверкали, как темные бриллианты, когда он уставился на нее в упор.

— Условия здесь ставишь не только ты, — заметил Лука. — Ты будешь моей женой в полном смысле этого слова.

Сердце Бронте нервно екнуло, когда она увидела страсть в каждой черточке его лица. Лука хочет ее, и он не собирается отказываться от своего желания. Бронте страшилась близости с Лукой потому, что была уверена: она влюбится в него снова.

— Похоже, ты уже все решил, — произнесла она, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Так будет лучше, Бронте, — заверил он. — Со временем ты в этом убедишься. Я знаю, что прошу о многом, заставляя тебя переехать, но твоя мать может приезжать к нам в любое время. И ты сможешь приезжать к ней. Я не собираюсь держать тебя под замком.

Бронте принялась мерить шагами небольшое пространство комнаты.

— Мне нужно время, чтобы подумать, — сказала она, прижимая руку к виску, где пульсировала напряженная жилка.

— Времени нет, — предупредил Лука. — Мы должны уладить все как можно скорее. Следует организовать свадьбу. Я хочу, чтобы церемония была пышной, как полагается.

Бронте повернулась к нему:

— Я не говорила, что выйду за тебя замуж, Лука. Не торопи меня. Я предупредила, что мне нужно время, чтобы подумать.

Он подошел к ней, и она, пытаясь отодвинуться, прислонилась к стене.

— Если ты не выйдешь за меня замуж, — размеренно проговорил Лука, — то больше никогда не увидишь свою дочь. Я достаточно ясно выражаюсь?

От негодования Бронте ощетинилась.

— Негодяй! — прорычала она. — Высокомерный, жестокий, бездушный ублюдок!

Ее глаза блестели — от ярости и ощущения разгоряченного мужского тела. Бронте понимала, что ей некуда бежать. Лука буквально прижал ее к стене. Сердце женщины забарабанило, как отбойный молоток, когда он уперся руками в стену по обе стороны от ее головы. Она нервно облизнулась и с изумлением почувствовала, как ее охватывает сильное возбуждение.

Горящий взгляд Луки опустился на ее губы, и она затаила дыхание. Когда же он наконец припал к ее губам, она ощутила бурное вожделение. Бронте разомкнула губы под напором собственнического поцелуя Луки. Ее потрясло осознание того, как сильно она его хочет. И одновременно ошеломило желание, с которым Лука целовал ее.

Продолжая целовать Бронте, он потянул вверх ее платье. Она выгнула спину, побуждая его продолжать желанные ласки.

Бронте могла бы оттолкнуть Луку. Она могла бы остановиться, пока они оба не зашли слишком далеко. Вместо этого она впилась ноготками в его ягодицы, призывая поторопиться.

Лука стремительно овладел ею прямо у стены. Бронте было наплевать, что все происходит в таком бешеном темпе. Для нее не имело значения и то, что они по-прежнему почти полностью одеты.

Его дыхание было прерывистым, когда он отошел от Бронте и принялся застегивать молнию на брюках.

— Это не должно было случиться, — мрачно сказал Лука. — Я надеюсь, что не сделал тебе больно.

Бронте расправила платье.

— Я думаю, ты хотел сделать мне больно, желая отомстить за то, что я скрывала от тебя дочь.

Его лицо исказила гримаса сожаления.

— Гнев опасен, когда он выходит из-под контроля, — произнес он. — Я не имел права так на тебя набрасываться. Мне очень жаль. Такое больше не повторится.

Бронте отошла от стены и слегка вздрогнула, ощутив боль во всем теле.

Лука сильнее нахмурился:

— Я все-таки причинил тебе боль, да?

Бронте почувствовала, что ее щеки краснеют.

— Я в порядке. Просто я давно… Ну, ты понимаешь…

Наступила неловкая тишина.

— Я тоже давно не был с женщиной, — признался он, потирая затылок.

Бронте посмотрела на Луку, не зная, верить ему или нет. Когда она познакомилась с ним, он имел репутацию плейбоя. Лука получал любую женщину, которая ему нравилась. Ни одна не могла перед ним устоять. Бронте и представить себе не могла, что Лука способен воздерживаться от секса больше двух недель. Он был слишком полон жизни, страсти и неистовства.

Лука окинул ее язвительным взглядом:

— Ты мне не веришь, да?

— Почему я должна тебе верить? — спросила она. — Ты не рассказал мне практически ничего о том, как жил два года. Насколько я знаю, у тебя было множество любовниц, которых ты менял как перчатки. Ты наверняка считаешь, что продолжительные отношения между мужчиной и женщиной — это те отношения, которые длятся дольше, чем два дня.

Мгновение Лука пристально смотрел в ее глаза, потом отвел взгляд:

— Все было не так, как ты думаешь, Бронте. У меня были другие… дела. В то время мне было не до женщин.

— Какая стоическая сдержанность! — воскликнула она, стараясь уколоть его.

Лука проигнорировал ее комментарий, подошел к небольшому книжному шкафу и взял фотографию Эллы:

— Ты говорила, что у тебя имеются ее фотографии и видеозаписи. Я хотел бы сделать копии, если ты не возражаешь.

— Конечно, не возражаю, — откликнулась Бронте. — Я привезу их завтра в отель. Большая часть фотографий хранится у мамы. Здесь не так много места.

Лука повернулся к ней и поинтересовался:

— Почему ты живешь здесь, а не в доме матери?

— Я решила, что нужно сохранить некое ощущение независимости для меня и Эллы, — объяснила она. — Моя мать, как ты видел, чрезмерно меня опекает. Она желает мне только добра, но иногда просто душит своей заботой. Я снисходительно отношусь к этому, потому что она долгое время была совсем одна. Согласившись, чтобы мы жили здесь, она пошла на своего рода компромисс. Мама всегда рядом и готова помочь мне и Элле, но все равно в наших отношениях существует определенная граница.

— Как, по-твоему, она воспримет новость о нашей свадьбе?

— Точно так же, как ее восприняла я, — ответила Бронте. — С большой опаской.

Лука подошел к ней и провел пальцем по ее щеке. Она не отстранилась, но смотрела на него настороженно. Ее губы были припухшими. Полные, розовые, соблазнительные губы, зовущие к поцелуям.

— Иного выхода нет, Бронте, — решительно проговорил Лука. — Ты согласна с этим, не правда ли?

Она с трудом перевела дыхание:

— Ты только что шантажировал меня, Лука, неужели ты не понимаешь?

Он ощутил еще большую решимость.

— Я признаю, что сделал не самое достойное предложение руки и сердца, но цель оправдывает средства. Я хочу быть со своей дочерью. Я хочу обеспечить ее будущее. Я желаю, чтобы она стала частью моей большой семьи. Я собираюсь приобщить ее к итальянской культуре и языку. Я не смогу дать ей все это, находясь вдали, а ты, будучи одинокой, не в силах дать ей полноценное воспитание.

— Но брак без любви… — Взгляд Бронте был полон страдания. — Элла сейчас очень мала, но пройдет совсем немного времени, она повзрослеет и поймет, каковы истинные отношения между ее родителями. Никакое количество денег не компенсирует отсутствие любви между отцом и матерью. Ты наверняка понимаешь, о чем я говорю.

Лука положил руки ей на плечи:

— Мы будем работать над нашими отношениями. Нас определенно влечет друг к другу, а это вполне достаточное основание для вступления в брак.

— Ты просишь меня отказаться от всего, — озабоченно сказала Бронте. — Мне предстоит потерять гораздо больше, чем тебе. Я буду жить в Италии совсем одна. Я не владею языком. Честно говоря, знаю всего несколько слов по-итальянски. Что будет, если твоя семья меня не примет? Об этом ты подумал? Я никогда с ними не встречалась. Они, несомненно, разозлятся так же, как и ты, за то, что я так долго скрывала от них Эллу.

Лука убрал руки с ее плеч:

— Будет нелегко. Я это признаю. Но я постараюсь сгладить все шероховатости. Моя семья примет тебя. Я в этом уверен. Они будут обожать Эллу и со временем полюбят тебя. Но это произойдет не сразу. Ты должна быть терпеливой.

Он отошел от Бронте, а затем снова заговорил:

— Я щедро компенсирую тебе все неудобства. Мои адвокаты и финансисты составят самый выгодный для тебя брачный договор. Он поможет развеять твои сомнения.

Бронте нахмурила лоб:

— Ты считаешь, что можешь купить себе жену?

Он цинично усмехнулся:

— Занятия бизнесом научили меня тому, что каждый человек имеет свою цену. Не сомневаюсь, что цена имеется и у тебя.

Бронте посмотрела на него с ненавистью.

— Ты уверен, что тебе хватит денег, чтобы купить меня? — поинтересовалась она, не задумываясь о последствиях.

Лука снисходительно предложил:

— Назови цену.

Бронте назвала сумму, услышав которую большинство мужчин вздрогнули бы. Лицо Луки Саббатини осталось непроницаемым. Он вел себя так, словно речь действительно шла о сделке.

— Хорошо, — кивнул он. — Эту сумму положат на твой банковский счет в кратчайший срок. Сообщи мне свои банковские реквизиты.

Бронте написала номер своего банковского счета на листке бумаги. Молодая женщина понимала, что продала себя. Ее будущее теперь находится в руках Луки. Она вручила листок ему, стараясь избегать его взгляда.

— Я должна буду уведомить своих учеников, — заметила Бронте.

— Твоя деловая партнерша сумеет это сделать без твоего участия, — возразил Лука. — Я хочу, чтобы мы уехали в Италию в конце месяца. Наша свадьба состоится в Милане, в отеле, принадлежащем Саббатини. Там смогут присутствовать все мои родственники. Старому дедушке не добраться до Австралии.

Бронте с возмущением уставилась на него:

— Ты в своем уме? Мне нужно по меньшей мере три недели, чтобы уладить все дела.

— Я занятой человек, Бронте, — заявил он. — Конечно, у меня есть бизнес в Австралии, но находиться здесь слишком долго я не могу.

Она нахмурилась:

— Значит, ты ждешь, что я буду мотаться с тобой по всему миру?

— Разве не так поступают любящие жены?

Бронте потребовалось несколько секунд, чтобы до конца осознать смысл его слов.

— Ты… Ты хочешь, чтобы я делала вид, будто у нас самая настоящая семья?

— Ну да, конечно, — кивнул Лука.

Она сердито скрестила руки на груди:

— Я не стану это делать.

— Это не подлежит обсуждению, Бронте, — отрезал он. — Я не собираюсь становиться объектом насмешек по поводу того, что моя жена меня ненавидит. Всегда и на всех мероприятиях ты будешь изображать преданную жену.

Бронте начала кипятиться:

— Ты планируешь хранить верность преданной жене или намерен развратничать на стороне?

Почти вечность Лука пристально смотрел ей в глаза, потом произнес:

— А это, дорогая, будет полностью зависеть от тебя. Зачем мне другие женщины, если все мои потребности удовлетворяются дома?

— А как же мои потребности? — спросила Бронте, удостаиваясь его сердитого взгляда.

Лука взял ключи от автомобиля и направился к двери. На полпути он обернулся:

— Мне кажется, я продемонстрировал тебе всего несколько минут назад, насколько эффективно могу удовлетворить твои потребности. — Его темно-карие глаза оглядели Бронте с головы до ног. Он словно раздевал и ласкал ее взглядом. — Став моей женой, ты абсолютно ни в чем не будешь нуждаться.

Лука закрыл за собой дверь, и Бронте наконец выдохнула. Она даже не заметила, что стоит, затаив дыхание.

«Ты абсолютно ни в чем не будешь нуждаться».

Но разве сможет он дать ей то, что она хочет получить больше всего на свете? Да и ему ни за какие деньги не удастся купить ее любовь, которую она так давно вынашивала в душе.

Глава 8

Бронте решила взять Эллу с собой, когда отправилась в отель к Луке на следующий день, причем не только для того, чтобы он мог провести время с дочерью. Она решила, что в присутствии малышки он не станет распускать руки, как прошлым вечером.

Ее тело по-прежнему подрагивало от воспоминаний об их близости. Бронте было стыдно за то, как легко она уступила Луке. Этим поступком она опровергла свои собственные заявления о нежелании возобновлять с ним отношения.

Как только Бронте вышла из автомобиля, ее окружил рой папарацци, которые появились, казалось, из ниоткуда.

— Мисс Беннет! — Репортер сунул микрофон ей в лицо. — Правда ли, что вы родили дочь от своего тайного любовника Луки Саббатини, который считается одним из крупнейших представителей гостиничного бизнеса?

Бронте попыталась помешать журналисту сфотографировать маленькую Эллу.

— Что вам надо? — отрезала она. — Держитесь от нее подальше.

Защелкали фотоаппараты. Их звук напоминал выстрелы из пневматической винтовки. Элла начала плакать. Бронте открыла заднюю дверцу автомобиля, вынула девочку из кресла и, прижимая ее к груди, вошла в отель. Сумка с DVD-дисками и фотографиями Эллы больно стучала по ее бедру.

Репортеры преследовали ее, как стая голодных собак. Бронте бросилась к стойке регистратора, стараясь успокоить дочку и игнорировать вспышки фотоаппаратов, и протянула сумку портье.

— Не могли бы вы передать это Луке Саббатини? — попросила она. — Он остановился в пентхаусе.

Портье улыбнулся и положил перед ней магнитную карточку-ключ:

— Синьор Саббатини попросил отдать вам ключ. Если вы дадите мне ключи от своего автомобиля, я отгоню его на парковку. Если понадобится помощь для малышки, пожалуйста, обращайтесь к нам, не стесняясь. Мы предоставляем детские кроватки и детское питание, а также услуги няни.

— Э-э… Я не останусь здесь, — быстро сказала Бронте. — Я просто завезла сумку с… э-э… Я всего лишь хотела оставить для него сумку.

Портье снова вежливо улыбнулся:

— Синьор Саббатини специально предупредил меня, что вы получаете полный доступ в его номер люкс. Его на данный момент в отеле нет, но он скоро вернется. Он хотел, чтобы вы дождались его возвращения.

Бронте заскрежетала зубами. У нее было два варианта: либо повернуться и еще раз пронести Эллу через толпу нахальных репортеров, либо подняться в номер Луки и провести там некоторое время до его возвращения. Обреченно вздохнув, она взяла сумку.

— Спасибо, — поблагодарила молодая женщина. — Мы подождем его в пентхаусе.

В номере царила блаженная тишина. Бронте наконец удалось успокоить Эллу, у которой началась истерика из-за криков папарацци у входа в отель. Ее личико было ярко-красным, из глаз лились слезы. Она принялась икать.

— Не плачь, дорогая, — тихо говорила Бронте, осторожно качая дочку. — Тсс, все в порядке. Они уже ушли.

Но надолго ли она избавилась от репортеров, вот что интересно. И откуда, черт побери, они узнали, что Элла — дочь Луки? Неужели он сделал какое-то заявление для прессы, не предупредив ее? Бронте стало страшно при мысли о том, что ей и Элле, возможно, придется привыкать к постоянному вторжению прессы в их жизнь. Удастся ли ей с этим справиться? Сможет ли она защитить малышку?

Элла еще раз икнула и положила головку на плечо Бронте, закрыв глаза. Бронте отнесла дочку в спальню Луки. У нее засосало под ложечкой, когда она подошла к кровати, которая по размерам походила на футбольное поле. Она представила, как лежит здесь в объятиях Луки и их обоих переполняет нежность.

И любовь…

Нет! Бронте резко одернула себя: «Я больше не люблю его. Он убил мою любовь». И все же…

В спальне витал аромат мускуса и цитрусов — этот аромат ей не удалось забыть даже спустя два года.

Она осторожно опустила Эллу на середину кровати и обложила ее подушками с обеих сторон, чтобы малышка не упала.

Бронте вышла из спальни, стараясь отмахнуться от предательских мыслей и воспоминаний о прошлом. Она всегда считала Луку очень сдержанным, но вчера вечером увидела его таким, каким никогда не видела прежде. Когда он взял ребенка на руки, его взгляд был полон страха и изумления. Бронте даже показалось, что в его глазах стоят слезы, когда он повернулся к ней.

Дверь пентхауса внезапно открылась, и на пороге появился Лука. В руках он держал портфель и огромную сумку с игрушками.

— Бронте, — произнес он, нахмурившись, — портье рассказал мне о происшествии с прессой у отеля. Элла в порядке?

Бронте нервно сообщила:

— Она была в ужасе. Потребовалось немало времени, чтобы ее успокоить. Она спит на твоей кровати.

Лука опустил портфель и игрушки на пол и ослабил узел галстука.

— Я должен был тебя предупредить, — проговорил он. — Я не знаю, откуда им стало известно об Элле. Я собирался сделать заявление для прессы, как только сообщу членам своей семьи…

— Ты сказал родным?

Лука снял пиджак и положил его на спинку одного из бархатных диванов.

— Да, — произнес он. — Они были в шоке, как ты можешь догадаться, но обрадовались, особенно моя мать. Она не может дождаться того момента, когда увидит Эллу. Я обещал послать ей по электронной почте несколько фотографий девочки. Ты принесла их с собой?

Бронте указала на сумку, которую она поставила возле аудиосистемы:

— Я принесла все, что смогла найти. У меня даже есть прядь ее волос в спичечном коробке. Я разделила прядку на две части — для меня и для тебя, если захочешь взять.

Лука открыл сумку и обнаружил там спичечный коробок. Бронте наблюдала, как длинные загорелые пальцы мужчины прикасаются к шелковистому завитку волос. Лука с грустью улыбнулся.

Бронте сглотнула и достала из сумки один из альбомов с фотографиями Эллы:

— У меня не было времени, чтобы сделать копии всех фотографий. Да ты и сам сумеешь сделать качественные копии. Это снимки первого месяца ее жизни.

Лука взял альбом и сел на диван. Бронте не знала, что ей делать: то ли подойти и сесть рядом с ним, то ли оставить его в покое; пусть в одиночестве рассматривает фотографии.

— Гм… Я думаю, пора проверить, как там Элла, — сказала она и выскочила из гостиной.

Когда она наконец вернулась, Лука сидел перед огромным телевизором с плоским экраном и смотрел запись на DVD-диске. На экране Элла звонко смеялась, пока Бронте поднимала ее высоко в воздух. На следующей записи Элла в возрасте шести месяцев училась плавать. Сначала были слезы и крики, а затем девочка принялась радостно плескаться, постепенно привыкая к воде.

Лука заметил Бронте и нажал кнопку отключения звука на пульте дистанционного управления.

— Я не могу найти DVD с новорожденной Эллой. У тебя есть такой диск? — поинтересовался он.

Бронте принялась рыться в сумке. Шло время, она стала нервно покусывать губу. Затянувшееся молчание плохо действовало на ее и так уже взвинченные нервы.

— Не можешь найти? — спросил Лука. Она выпрямилась:

— Должно быть, я его забыла, когда складывала все в сумку.

— Я очень хотел бы его посмотреть, — настойчиво проговорил он. — Я подожду до завтра, если только ты сможешь его найти.

Бронте уставилась на него:

— Я знаю, что ты имеешь в виду. Так почему бы тебе не сказать об этом прямо?

Лука откинулся на спинку дивана и высокомерно взглянул на Бронте.

— А что я имею в виду? — спросил он.

Она шумно выдохнула:

— Ты уверен, что я плохая мать. Я вижу это по твоим глазам. Ты думаешь, что я неорганизованный человек и не могу быть хорошей матерью.

Лука поднялся и встал рядом с Бронте, нависая над ней. Ей показалось, что гостиная уменьшилась в размерах.

— Ты проецируешь на меня собственную неуверенность, — заявил он. — Только ты сама считаешь себя плохой матерью. Я так не считаю.

Бронте стало не по себе, поскольку Лука интуитивно понял все ее страхи.

— Ты ничего не знаешь о воспитании детей, — ответила она. — Ты понятия не имеешь, каково это — стараться заработать на жизнь и воспитывать ребенка. Тебе невдомек, что такое ужасная усталость в конце дня или тошнота и взвинченные до предела нервы. И все равно приходится вставать среди ночи, когда заплачет ребенок. Ты живешь как в вате, Лука. Ведь тебе не приходится даже застилать собственную постель.

Он стоял, поджав губы, и молчал. В воздухе повисло напряжение.

— Я признаю, что должен многому научиться, — сказал Лука, нарушая тишину. — Но, по крайней мере, я готов это сделать. Многие мужчины просто уклоняются от своих обязанностей. Но я так не поступлю. Я хочу стать частью жизни Эллы.

Бронте повернулась к нему:

— Ну, а почему бы тебе не начать прямо здесь и сейчас?

Лука нахмурился, а Бронте практически сунула ему в руки пакет с вещами для Эллы, раздраженно и гневно сверкая глазами.

— В твоем распоряжении весь вечер, — произнесла она. — Ты сможешь ее покормить, поменять ей подгузник и успокоить, когда она начнет капризничать. Я вернусь через пару часов.

Лука вздрогнул, когда за Бронте захлопнулась дверь. Он протяжно выдохнул и провел рукой по волосам. Услышав тихое хныканье, донесшееся из спальни, он понял, что Элла проснулась.

Девочка сидела в центре кровати, в окружении подушек, по ее щекам катились две крупные слезинки.

— Мама? — Она подняла на Луку голубые глаза. При виде ее несчастного вида у него болезненно сжалось сердце. — Мамы нет?

— Мама ушла на некоторое время, моя малышка, — сказал он и осторожно поднял ее. — Но папа здесь. Папа всегда будет с тобой. Ты никогда не останешься одна, моя маленькая…

Элла улыбнулась сквозь слезы и погладила его лицо пухлыми ручками:

— Папа.

Лука прижал девочку к себе. От нее пахло… честно говоря, от нее не слишком хорошо пахло. Он увидел мокрое пятно на кровати и скривился, когда почувствовал, как влага, просочившаяся сквозь розовые колготки Эллы, течет по его рукам.

— Я не думаю, что ты сможешь рассказать мне о процессе смены памперсов, — сухо заметил Лука, пока нес малышку в гостиную, где оставил пакет с вещами.

Взяв пакет свободной рукой, Лука понес Эллу в ванную комнату. Он поставил девочку на пол, но не успел даже распаковать сумку или снять с Эллы колготки, как она решила от него сбежать.

— Элла, подожди, — попросил Лука, глядя, как она шагает прочь и хихикает.

Лука поймал Эллу в тот момент, когда она сбросила статуэтку с журнального столика, пытаясь под ним спрятаться. К счастью, статуэтка лишь глухо ударилась о ковер, но не разбилась.

— Да ты настоящая шалунья, — сказал он с улыбкой, взяв девочку за лодыжки и вытаскивая ее из-под столика, а затем обнял ее и прижал к себе.

Элла рассмеялась и еще раз погладила его по лицу:

— Папа насой.

Лука улыбнулся:

— Да, Элла, папа нашел тебя.

Он снова отнес малышку в ванную комнату и на этот раз удерживал ее одной рукой, а другой пытался открыть сумку. Элла извивалась и вырывалась, но каким-то образом Луке удалось достать новый памперс и чистую одежду.

Он набрал в ванну воды, тщательно проверив температуру. Элла смеялась и дрыгала ногами, забрызгав Луку. Он пожалел о том, что не купил ей игрушки для купания. А ведь у него в детстве была игрушечная резиновая утка, маленькие чашки и кувшин. Лука взял на заметку, что нужно купить такие игрушки, детскую ванночку и специальное мыло для детей, которое не так сильно ароматизировано, как пена для ванны в отеле.

Теперь он удивлялся тому, как Бронте удается все успевать.

— Все! — заявила Элла, подняв ручки.

— Э-э-э… Правильно, — согласился Лука, протягивая руку к пушистому белому полотенцу. Он завернул в него девочку и тщательно ее вытер. Она была недовольна, когда он принялся ее одевать, но каким-то образом ему удалось убедить Эллу надеть новый памперс, чистые колготки и платьице.

— Кушать! — потребовала Элла как ни в чем не бывало.

Лука задался вопросом: есть ли в отеле блюда для маленьких детей? Кстати, что едят дети в этом возрасте? Зубы у нее имеются; он любовался блестящими жемчужными зубками, когда Элла озорно ему улыбалась. Оставалось надеяться, что у нее нет аллергии.

Отнеся девочку в гостиную, Лука усадил ее на пол и позволил ей поиграть со своим мобильным телефоном, а сам воспользовался телефоном отеля и заказал еду в номер. Спустя очень короткое время официант доставил в номер люкс еду для малышей, и Лука приступил к кормлению.

Большая часть еды оказалась на полу, а не во рту малышки, и Лука всерьез задумался над тем, не стоит искупать ли ее еще раз. Элла перемазала йогуртом платье, не говоря уже о личике и руках.

Лука стал решать, что делать дальше. Не слишком ли она мала для того, чтобы читать ей книжки? Кроме того, детских книг у него нет.

Усадив Эллу на колено, он стал рассказывать ей сказку. Она смотрела на него с улыбкой, а затем положила темноволосую головку ему на грудь. Элла засунула пальчик в рот, но Лука решил ей не противоречить. Он продолжал рассказывать сказку до тех пор, пока девочка наконец не уснула в его объятиях.

Он еще долго прижимал Эллу к себе, сожалея о том, что не видел ее новорожденной. Сумеет ли Бронте когда-нибудь его простить за то, что он так резко порвал с ней? Два года назад Лука не сомневался, что поступает правильно, но теперь ему пришлось признать, что обычный телефонный звонок изменил бы все. Если кто и виноват, так только он. Бронте сделала все, что могла. Даже если бы она написала ему письмо, он не вскрыл бы его. Он заключил договор с самим собой, отчего и пострадал.

Элла вздохнула и слегка пососала пальчик, прежде чем погрузиться в глубокий и спокойный сон.

Лука погладил ее по головке, его глаза застилали слезы. Мужчина размышлял о том, сколько времени потерял. Он приложит все усилия для того, чтобы теперь все шло как положено.

Во что бы то ни стало.

Бронте вернулась в отель, чувствуя себя виноватой. Вспышка гнева — такая глупость! Она беспокоилась об Элле с тех пор, как уехала.

Решив не открывать дверь пентхауса ключом, молодая женщина тихонько постучала, не желая будить Эллу, если девочка спит.

Ответа не последовало.

Бронте подождала минуту, а затем все же воспользовалась ключом. Она вошла в гостиную и увидела, что Лука крепко спит, сидя на диване и прижимая малышку к груди. Пентхаус выглядел так, словно по нему пронесся вихрь. Повсюду были разбросаны игрушки и детская одежда, на одном из журнальных столиков красовались остатки ужина Эллы.

Лука открыл глаза и свободной рукой быстро потер лицо.

— Когда ты вернулась? — спросил он.

— Недавно, — сказала Бронте, переминаясь с ноги на ногу. — Слушай, извини за то, что я вылетела из номера.

Он усмехнулся:

— Ты сделала мне одолжение, Бронте. Я провел время с пользой.

Она закусила нижнюю губу, глядя на пятна йогурта на его дорогой рубашке.

— Я надеюсь, твое обучение не проходило в слишком суровых условиях, — улыбнулась она. — Элла иногда упрямится.

— Она настоящая Саббатини, — произнес Лука с усмешкой. — Мы все немного упрямы и любим поступать по-своему.

— Да, по этому вопросу я не собираюсь с тобой спорить, — заметила Бронте, скрестив руки на груди.

Лука посмотрел на спящего ребенка.

— Она замечательная, — вздохнул он. — Жаль только, что я не видел ее с самого рождения.

— Таков был твой выбор. Именно ты прервал все контакты.

Он взглянул на нее:

— Да, и я беру на себя полную ответственность за то, что случилось.

Бронте нахмурилась:

— Значит, ты… ты просишь прощения?

Лука слегка пожал плечами:

— Что-то изменится, если я попрошу прощения?

Бронте напряженно глотнула воздух:

— Может быть, да, а может быть, нет.

Лука осторожно уложил Эллу на диван, окружив подушками. Затем он поднялся и подошел к Бронте.

— Что касается вчерашнего вечера… — начал он.

У Бронте покраснели щеки.

— Я бы не хотела об этом говорить, — прервала его она и попыталась отойти, но Лука схватил ее за руку и удержал на месте.

— А я думаю, нам следует поговорить, — произнес он.

— Мы просто занимались сексом. — Она искоса посмотрела на него.

Его взгляд стал страстным, когда он принялся нежно ласкать ее запястье пальцем.

— С тобой я не просто занимаюсь сексом, Бронте.

Она вздернула подбородок:

— Я могла измениться за то время, пока мы не виделись.

Он поднес ее запястье ко рту и нежно поцеловал чувствительную кожу. При этом Лука глаз не сводил с Бронте, словно гипнотизируя.

— Если ты вчера продемонстрировала мне, насколько изменилась, значит, наш брак без проблем станет настоящим, — заявил он. — И мы будем заниматься сексом.

Бронте ощутила дискомфорт, угодив в ловушку.

— Я догадываюсь, что ты пытаешься сделать, — пробормотала она, высвобождая руку. — Ты пытаешься заставить меня снова в тебя влюбиться.

— Я пытаюсь доказать тебе, как хорошо нам будет вместе, — постарался убедить ее Лука. — Я знаю, что тебе нелегко. Ты не доверяешь мне и боишься, что я опять тебя брошу. Но я уже не тот человек, каким был два года назад, Бронте.

Она округлила глаза:

— Люди не меняются кардинально, Лука. Ты должен будешь доказывать это не словами, а поступками.

Он сурово взглянул на нее:

— Не забывай, с кем ты имеешь дело, Бронте. Позволь напомнить, что я могу усложнить тебе жизнь, если ты откажешься выйти за меня замуж и переехать в Италию.

И в этот момент Элла захныкала. Бронте взяла ее на руки и прижала к себе с таким видом, будто Лука собирался отобрать у нее дочь.

— Ты можешь заставить меня выйти за тебя замуж, Лука, — отчеканила она. — Ты даже можешь принудить меня жить в чужой стране и исполнять роль преданной жены. Но тебе придется запомнить одну вещь: что бы ты ни делал, тебе не удастся заставить меня снова тебя полюбить.

Лука наблюдал за тем, как она складывает вещи Эллы. Судя по резким движениям, Бронте переполняли злость и ненависть.

— Я хотел бы видеть Эллу каждый день, прежде чем мы уедем отсюда, — процедил он сквозь зубы.

— Хорошо, — сказала она, бросив на него сердитый взгляд через плечо, пока шла к двери.

— Бронте!

Она резко выдохнула и посмотрела на него с раздражением:

— Да?

Он впился в нее взглядом:

— Вчера вечером был не просто секс. Во всяком случае, для меня.

Бронте явно была озадачена; она прикусила полную губу белыми зубами. Затем снова надела маску безразличия.

— Бьюсь об заклад, ты говоришь так всем своим любовницам, — заявила она и ушла вместе с малышкой, оставив после себя лишь аромат духов.

Глава 9

Следующие три недели прошли в суматохе. Голова Бронте шла кругом от споров с матерью по поводу предложения Луки. Но в конце концов Бронте отказалась ей уступить, зная, что если она не выйдет замуж за Луку, то никогда больше не увидит Эллу.

Все это время Лука проявлял сдержанность. Их разговоры с Бронте были краткими и только по делу. Он не прикасался к ней и даже не целовал ее на прощание. С Эллой он был нежным и внимательным. Сердце Бронте сжималось всякий раз, когда она видела, как голубоглазая Элла доверчиво смотрит на Луку. Отношения между дочерью и отцом так быстро крепли, что Бронте стало казаться, будто Элла предпочитает проводить время с папой, а не с мамой.

Лука организовал для Бронте встречу с лучшим дизайнером одежды. Придя в бутик, она примерила изысканное подвенечное платье, стоимость которого если не равнялась стоимости всей Вселенной, то, вполне возможно, равнялась стоимости ее половины. Остальные вещи — роскошные платья, кружевное белье, игрушки и одежду для Эллы — доставляли в дом Бронте и в балетную студию.

За два дня до отъезда Лука предложил Бронте поужинать у нее дома. Он хотел снова искупать и покормить Эллу. Когда он приехал, мать Бронте уже уходила. Тина одарила будущего зятя убийственным взглядом, проходя мимо него. Но Лука остановил ее, протянув конверт.

— Что это? — с подозрением спросила она.

— Оплата расходов на поездку в Италию на свадьбу вашей дочери, — сказал он. — Я надеюсь, что это будет первый, но далеко не последний ваш визит на мою родину.

Тина поджала губы и оглядела конверт так, словно боялась, что он загорится.

— Я хочу принимать участие в жизни Эллы.

Лука кивнул:

— Вы ее бабушка. Вы оказывали на нее большое влияние. Я ничего не собираюсь менять.

Бронте наблюдала, как на глаза матери навернулись слезы. Тина взяла конверт, ворчливо поблагодарила Луку и удалилась.

Лука закрыл дверь и повернулся к Бронте:

— Как ты думаешь, она приедет?

Бронте заправила за ухо прядь волос:

— Я говорила с мамой об этом. У нее есть загранпаспорт, но она никогда не использовала его. Два года назад мама планировала навестить меня в Лондоне, но я вернулась домой прежде, чем она смогла туда попасть.

Лука нахмурился и помрачнел.

— Ты все время будешь напоминать мне о том, как я тебя подвел? — спросил он.

— Я не делала ничего подобного, — возразила Бронте. — Я просто объяснила тебе…

— Папа! — Элла затопала к Луке, волоча по полу подаренного им плюшевого медведя, который был почти одного размера с ней. — Папа!

Лука улыбнулся и взял ее на руки.

— Малышка моя, — произнес он нараспев. — Как поживает моя девочка?

— Она часто вспоминает папу, — сказала Бронте. — Особенно когда видит игрушки, которые ты ей купил.

Лука улыбнулся и поцеловал мягкий носик Эллы.

— Я намерен дать ей все, что можно купить за деньги, — заявил он.

— Лука… Я не думаю, что следует так ее баловать. Элла еще очень мала. Я не хочу, чтобы она привыкла получать все, что пожелает. Ей нужно научиться ценить вещи.

Лука свирепо уставился на Бронте.

— Не учи меня тому, что я могу и что не могу делать с моим собственным ребенком, — отрезал он.

Бронте не отступала:

— Она маленькая, Лука. Ей нет и полутора лет. Элла не нуждается в большом количестве дорогой одежды и игрушек. Она нуждается в любви, внимании и защищенности.

— Она все получит, — пообещал Лука, опустив извивающуюся девочку на пол, чтобы она могла заняться своими игрушками.

— Я не представляю, как она будет чувствовать себя защищенной с родителями, которые живут вместе без любви и страсти, — заметила Бронте, скрестив руки на груди.

Встретив взгляд Луки, она почувствовала, как покалывает ее позвоночник.

— Ты думаешь, в нашем браке не будет страсти? — поинтересовался он.

Бронте почувствовала, что краснеет:

— Я не знаю, что и думать. Ты все организовал с головокружительной скоростью. Ты потребовал от меня отказаться от привычной жизни, но я не могу предугадать, что ждет меня в будущем.

После долгой паузы Лука протяжно вздохнул.

— Я понимаю, как тебе трудно, Бронте, — сказал он. — Трудно будет всем нам. Я сочувствую твоей матери, действительно сочувствую. Я сочувствую моей матери, братьям и деду, которые упустили возможность увидеть первые дни жизни девочки. Но ты мать Эллы, а я ее отец. Выбора у нас нет.

Бронте почувствовала, как на глаза наворачиваются жгучие слезы, но сдержала их.

— Ты хочешь, чтобы все было по-твоему. Ты желаешь полностью контролировать ситуацию. Я тебя понимаю, но ты прав: мне трудно. Я очень упорно работала, чтобы сделать карьеру. А теперь я должна от всего отказаться ради брака, который обречен на провал.

— Не будет провала, если мы поработаем над нашими отношениями, — настаивал Лука. — Я понимаю, насколько важна для тебя карьера. Я помогу тебе устроиться преподавателем балета в Милане.

— Я не говорю по-итальянски, — мрачно напомнила ему Бронте. — Без знания языка я не добьюсь большого успеха.

— Ты можешь брать уроки итальянского, — предложил он. — Я хочу, чтобы Элла говорила на моем родном языке. Важно, чтобы она разговаривала и на английском, и на итальянском языке с раннего возраста. А для тебя я найму частного репетитора.

— Мне кажется, ты способен организовать все, что угодно, — заметила она, нахмурившись.

— Не все, — признался он, проведя рукой по волосам. — Есть некоторые вещи, которые невозможно купить за деньги.

Бронте смотрела, как Лука присел на корточки, чтобы помочь Элле с игрушкой. Он взъерошил мягкие пушистые волосы девочки и улыбнулся нежно и одновременно грустно. А ведь были времена, когда Бронте считала Луку Саббатини сдержанным и хладнокровным.

Лука выпрямился, взяв Эллу на руки:

— Я думаю, ей пора поменять памперс.

— Я поменяю.

— Я справлюсь сам, — возразил он. — В прошлый раз у меня получилось. В любом случае мне нужно практиковаться.

Бронте провела Луку в маленькую ванную комнату и вручила детское мыло.

— Пижаму и новый памперс я оставлю в детской, — сказала она.

Когда она вернулась, Элла плескалась в ванне. Он играла с желтой крякающей уткой. Перед глазами Бронте была типичная сцена: любящий отец и счастливый довольный младенец весело проводят время вместе. Но Бронте стало немного не по себе. Она поняла, что перестала быть для Эллы единственным человеком, к которому та тянулась. Теперь центральным персонажем в жизни Эллы стал отец.

Одев Эллу, Лука рассказал ей сказку и уложил в кроватку. Бронте заметила, что он разговаривает с малышкой по-итальянски.

Проверив готовящийся ужин, Бронте стала ждать Луку в гостиной, бездумно перелистывая журнал.

Он появился через несколько минут.

— Спит, как ангел, — сообщил Лука.

— Она, как правило, быстро засыпает, — произнесла Бронте. — Я думаю, в этом мне повезло. Я не уверена, что справилась бы с капризным ребенком. Но порой, когда она разгуливается, мне бывает нелегко.

Лука поджал губы:

— Снова ты за свое. Осыпаешь меня обвинениями. Представляешь себя в качестве жертвы. Мы оба стали жертвами, Бронте. Когда ты это поймешь?

Бронте вскочила:

— Когда ты поймешь, что не можешь вот так просто вернуться в мою жизнь? Ты разбил мое сердце, Лука. Ты лишил меня уверенности в себе. Я не хочу снова страдать. Я не позволю тебе еще раз причинить мне боль.

— Ты так сильно меня ненавидишь? — шепотом спросил он.

Бронте открыла рот, но потом сжала губы и отвернулась, чтобы Лука не увидел ее слезы.

Напряженная тишина стояла минуту или две.

— Бронте!

— Я думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос, — сказала она, не поворачиваясь.

Волосы на ее затылке приподнялись, когда Лука положил руки на ее плечи. По спине пробежала дрожь. Если она отклонится назад, то почувствует его разгоряченное и возбужденное тело.

И тогда она потеряет голову.

Его теплое дыхание ласкало чувствительную кожу Бронте. Он заговорил низким и хриплым голосом:

— Ты не испытываешь ко мне ненависти, дорогая. Тебе ненавистно то, что ты по-прежнему меня хочешь.

Бронте процедила сквозь зубы:

— Я не хочу тебя. Я ненавижу тебя.

Лука хохотнул и провел пальцами по рукам женщины, а затем крепко обхватил ее запястья.

— Почему бы тебе не продемонстрировать, как сильно ты меня ненавидишь? — предложил он, придвинувшись чуть ближе.

Бронте зажмурилась, пытаясь устоять перед искушением. Каждой клеточкой своего тела она жаждала его прикосновений.

— Давай же, — произнес Лука, мягко и игриво покусывая мочку ее уха. — Продемонстрируй мне свою ненависть. Я бросаю тебе вызов.

Бронте вздрогнула и наклонила голову, когда он принялся целовать ее шею и плечо. Она ощущала каждое движение его губ и дразнящее прикосновение языка. Она почувствовала, как у нее подкашиваются ноги…

Лука развернул ее лицом к себе и посмотрел ей в глаза.

— Я во второй раз бросаю тебе вызов, — сказал он тихо и язвительно.

Бронте закрыла глаза и почувствовала на губах его дыхание. Лука ждал, что она сделает первый шаг.

Ну да. Он оказался прав. Она не могла устоять перед его чарами. Ей больше не хотелось с ним бороться. Тихо вздохнув, молодая женщина поднялась на цыпочки и прильнула к его губам.

Сначала это был медленный поцелуй, мягкий и чувственный. Но потом обоих захватила страсть. Язык Луки скользнул в ее рот. Бронте затрепетала всем телом, обняла его за шею и крепко к нему прижалась.

Лука уложил ее на пол и стал раздевать. Бронте услышала звук разрываемой ткани, но не придала этому значения. Она могла думать только о разгоряченном и мускулистом теле Луки, который дарил ей страстные и изысканные ласки.

Развязка была восхитительной. Наслаждение одурманило обоих, словно мощный наркотик, заставляя погрузиться в сладостное забытье.

Как только все закончилось, Бронте стало стыдно. Их связывает вожделение, а не любовь. Так было и в прошлом. Она всегда была для Луки удобной игрушкой для развлечений. Ничего другого ему от нее не было нужно. Он никогда не любил ее. Он был не в состоянии ее любить. И теперь ему необходимо на ней жениться только ради ребенка.

— Почему ты притихла? — поинтересовался Лука, приподнимаясь на локтях.

— Пожалуйста, слезь с меня, — взмолилась Бронте, упершись руками в его грудь.

Он схватил ее за запястья:

— Перестань, черт побери! Что с тобой?

Она закатила глаза:

— Как ты можешь спрашивать о том, что со мной?

— Бронте, у нас был секс по обоюдному согласию, — сказал Лука. — Неужели ты собираешься предложить мне что-то еще?

Бронте сердито на него посмотрела:

— Для тебя это игра. На самом деле я не нужна тебе в качестве жены. Я всего лишь средство для достижения цели. Ты получаешь Эллу и меня в придачу к ней. Я — устраивающее тебя приложение, готовое составить тебе компанию в постели, когда ты пожелаешь.

Мгновение Лука изучал ее лицо:

— Ты говоришь о последних трех неделях, не так ли?

Она отвернулась, будучи не в силах смотреть на него. Он взял ее за подбородок, заставляя взглянуть ему в глаза.

— Посмотри на меня, Бронте, — проговорил Лука. — Я держался от тебя на расстоянии, чтобы предоставить тебе свободу и возможность подумать о будущем. Кроме того, у меня было много работы. За три недели мне пришлось выполнить полуторамесячный бизнес-план. К тебе это не имеет никакого отношения.

— Ничто в твоей жизни не имеет ко мне отношения, не так ли? — с горечью парировала она. — С самого начала наш роман целиком зависел от твоей прихоти. Ты решал, чего хочешь, что готов давать или не давать, делать или не делать. Ты никогда не спрашивал, чего хочу я.

На этот раз Бронте с силой оттолкнула его, и он отпустил ее. Она схватила одежду и исчезла в своей комнате, закрыв за собой дверь.

Лука перевернулся на спину и потер лицо рукой. Бронте абсолютно права, вне сомнения. Он никогда не позволял ей диктовать свои условия. Он всегда был единственным, кто решал, что делать или не делать. Он не выдержал бы, если бы она неожиданно появилась в его доме в Лондоне. Он не мог проводить ночь ни с ней, ни с кем бы то ни было.

Лука поднялся и оделся. Умывшись, он заглянул к Элле. Он стоял и смотрел на ее ангельское личико, и его сердце сжималось от нежности.

Лука услышал шорох у двери, повернулся и увидел Бронте.

— Все в порядке? — спросила она шепотом.

— В порядке, — ответил он. — Я просто решил к ней заглянуть.

Бронте ничего не сказала и пошла в кухню. Лука услышал, как она открывает дверцы шкафа, наливает воду и включает чайник. Поцеловав кончики своих пальцев, он осторожно прижал их к щечке Эллы, прежде чем выйти из комнаты.

Когда он появился в кухне, выражение лица Бронте по-прежнему не предвещало ничего хорошего. Чувствовалось, что внутри она кипит. Бронте со стуком поставила на стол чашку, а затем банку растворимого кофе, бросив на Луку испепеляющий взгляд:

— Ужин еще не совсем готов, но, если ты хочешь чашечку кофе, я его приготовлю. Вина у меня нет.

— Бронте, давай кое-что выясним с самого начала, — сказал Лука. — Я ни на минуту не усомнился в том, что ты блестяще справляешься с воспитанием нашей дочери.

Она стояла и обиженно молчала, настороженно глядя на него темно-голубыми глазами.

— Элла — довольный и счастливый ребенок, — продолжил Лука. — Я понимаю, что тебе было очень трудно воспитывать ее в одиночку, хотя мать и помогала тебе. Если бы я мог все изменить, я бы так и сделал. Но мы должны двигаться вперед с тем, что имеем. А у нас с тобой имеется очень много по сравнению с большинством людей. То, что произошло между нами полчаса назад, является тому доказательством.

— То, что произошло между нами, было для тебя характерно, — выпалила она и принялась яростно помешивать кофе, пока он не выплеснулся на стол. Бронте бросила чайную ложку в мойку. Наступила тишина.

— Если тебе есть что сказать, говори прямо сейчас, — попросил Лука. — Не играй со мной в словесные игры.

Ее глаза сверкнули от ненависти.

— Я натерла себе задницу на ковре, — заявила Бронте, надув губы.

Лука еле заметно улыбнулся:

— Покажи.

Она шагнула назад, округлив глаза:

— Отойди от меня!

Он подошел к ней вплотную и тихо потребовал:

— Повернись.

Ее грудь тяжело вздымалась, на глаза навернулись слезы. Бронте быстро моргнула, но пара слезинок все же покатилась по ее щекам.

Лука вытер слезы подушечками пальцев, его сердце снова болезненно сжалось.

— Эй, — тихо сказал он. — Почему ты плачешь?

Бронте оттолкнула Луку, чего он никак не ожидал. Она прошла в гостиную, обхватив себя руками, словно защищаясь.

— Не кажется ли тебе, что пора уходить? — спросила Бронте, демонстративно взглянув на часы. — Я очень не хочу, чтобы ты превратился в оборотня, как только часы пробьют полночь. Ведь ты всегда покидал меня в половине одиннадцатого.

Лука вздохнул, вспомнив, как он в первый раз проснулся и понял, чем занимался во сне. За совершенные в бессознательном состоянии поступки ему было стыдно даже сейчас. Но он отказывался говорить об этом с кем-либо. Лука Саббатини не выносил жалость или отвращение.

— Я уйду, когда мы договоримся по двум вопросам, — сказал он. — Во-первых, нужна ли тебе помощь с упаковкой вещей. Мы улетаем послезавтра. Я не смогу сам тебе помочь, потому что у меня есть важные дела, которые необходимо решить до отъезда. Но я найду для тебя помощника.

— В этом нет необходимости, — сухо отказалась молодая женщина.

— Во-вторых, — продолжал Лука, — я разговаривал с Рейчел. Она с радостью согласилась сохранить балетную студию. Правда, ей потребуется время для того, чтобы найти другого партнера по бизнесу. Первые полгода я не буду поднимать арендную плату за помещение, и она сможет встать на ноги.

— Зачем это тебе нужно? — настороженно поинтересовалась Бронте.

Лука пожал плечами:

— Мне показалось, это меньшее, что я могу сделать при данных обстоятельствах.

— Похоже, ты принял не самое разумное деловое решение, — заметила она, по-прежнему глядя на него с подозрением.

— Не все мои деловые решения определяются прибылью, — бросил Лука.

Он прошел к дивану, взял пиджак и достал из кармана бархатный футляр. Подойдя к Бронте, он протянул его ей:

— Тебе это понадобится. Надеюсь, оно будет тебе впору. Я подбирал размер на глаз.

— Ты мог бы уточнить у меня, — произнесла Бронте, не заботясь о том, что выглядит грубой и неблагодарной.

Лука поджал губы и отвернулся:

— Ты можешь разбить его молотком, если тебе не понравится.

Бронте устыдилась своего давнего поступка. Она открыла футляр и обнаружила в нем роскошное кольцо с бриллиантом. У нее сдавило горло, когда она надела кольцо на палец. Оно идеально ей подошло. Бронте взглянула на Луку, который стоял у окна и смотрел на палисадник:

— Лука!

Он повернулся, надел пиджак и достал ключи от автомобиля.

— Я должен идти, — сказал он. — Я пришлю автомобиль за тобой и Эллой в пятницу в десять утра. Не опаздывайте.

Бронте вздрогнула, когда за ним захлопнулась входная дверь. У нее екнуло сердце, когда она услышала рев отъезжающего автомобиля Луки. Рокот двигателя становился все тише, а слезы все катились по щекам Бронте.

Глава 10

Бронте удалось поговорить с Лукой только тогда, когда они оказались на борту частного самолета и Элла уснула в кроватке.

— Лука… — Она быстро облизала губы. — Я хотела бы извиниться за то, как разговаривала с тобой, когда ты подарил мне обручальное кольцо.

Сидящий напротив нее Лука перевернул страницу документа, который читал, и медленно вздохнул, прежде чем поднять голову и посмотреть на Бронте.

— Забудь об этом. — И он вернулся к работе.

Бронте покрутила кольцо на пальце и принялась покусывать губу, наблюдая за тем, как Лука листает обширный документ. У нее появилось ощущение, будто между ними разверзлась бездна.

— Я просто хотела извиниться, — медленно проговорила она после долгой паузы. — Красивое кольцо. Должно быть, оно стоит целое состояние.

Он перевернул очередную страницу и, не поднимая глаз, ответил:

— Да, оно стоит немало.

Бронте снова облизала губы и принялась наблюдать за Лукой. Он хмурился, сосредоточенно сжав губы; его гладко выбритый подбородок был напряжен. Под глазами появились темные круги от усталости. Неудивительно — ведь он не высыпался последние двое суток.

— Что ты читаешь? — спросила она, снова нарушая тишину.

— Ничего важного.

— Это связано с гостиничным комплексом в Австралии?

Лука закрыл папку и встретился с Бронте взглядом.

— Да, — признался он. — Слушай, почему бы тебе не расслабиться и поспать какое-то время, пока спит Элла?

Бронте опять повертела кольцо на пальце:

— Ты сердишься на меня.

— Это заявление или вопрос?

— Это наблюдение, — заявила она.

Он криво усмехнулся, но его взгляд остался серьезным.

— А почему я должен на тебя сердиться, как ты думаешь?

Молодая женщина порывисто вздохнула.

— Я повела себя как настоящая нахалка. — Она махнула рукой, указывая на роскошный интерьер. — Ты старался все устроить наилучшим образом, а я даже не поблагодарила тебя.

— Ты и не должна благодарить, — проговорил Лука.

— Но ты потратил кучу денег на меня и Эллу, — возразила Бронте. — И ты купил для мамы билет в Италию. Она собирается прилететь на свадьбу. Я не ожидала, что она согласится. Не знаю, как благодарить тебя за все, что ты сделал для меня… для нас…

Лука положил папку с документами на соседнее сиденье, отстегнул ремень безопасности, встал, подошел к Бронте и присел рядом с ней. Он взял ее за руку и стал лениво поглаживать кисть большим пальцем.

— Деньги ничего для меня не значат, Бронте. Они не самое главное в жизни.

Бронте посмотрела в его темно-карие глаза и почувствовала, как у нее сжалось сердце.

— Ты искренне любишь Эллу, да? — мягко спросила она.

— Теперь ты, безусловно, выдаешь результат своего наблюдения, — сказал Лука с усмешкой. — По этому поводу у меня нет сомнений. Я люблю дочку больше жизни.

Бронте почувствовала, как сердце заныло. Жаль, что Лука не может сказать то же самое о ней. Как она мечтала услышать эти слова! Бронте посмотрела на их сцепленные руки. Ее тонкая светлокожая рука казалась крошечной в мускулистой и смуглой мужской руке, покрытой черными волосками.

Лука осторожно взял ее за подбородок указательным и большим пальцами и хрипло произнес:

— Я и сам должен попросить у тебя прощения.

Бронте почувствовала, как ее лицо опалило жаром.

— Ты не должен извиняться.

— О нет, я должен, — возразил он низким и глубоким голосом, проводя большим пальцем по ее нижней губе. — Я был груб с тобой. Я мог причинить тебе боль.

Бронте захотелось лизнуть его палец.

— Ты не причинил мне боль, — прошептала она, затаив дыхание.

Его большой палец замер, Лука сосредоточенно всматривался в ее лицо.

— Ты упомянула в тот вечер о том, что разбила опаловый кулон молотком…

Она опустила взгляд, ее щеки зарделись.

— Я просто хотела тебя позлить.

Лука поддел пальцем ее подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

— Я уверен, что тебе необходимо немного поспать, — сказал он. — В зоне отдыха, рядом с кроваткой Эллы, есть постель.

— Но я не чувствую себя уставшей, — возразила Бронте, и ее взгляд упал на его губы.

Лука немедленно одарил ее сексуальной улыбкой:

— Тогда, возможно, мне придется придумать для тебя какое-нибудь занятие.

У Бронте перехватило дыхание.

— Ты имеешь в виду… Здесь?! В самолете?

Его глаза сверкнули.

— Нас никто не побеспокоит. В салоне найдется укромный уголок.

Она застенчиво взглянула на него:

— Ты действительно всегда все продумываешь заранее, не так ли?

Лука поцеловал кончики ее пальцев.

— Иди и подготовься, — сказал он. — Я появлюсь через минуту.

Несколько часов спустя Бронте зевнула и потянулась. Ее тело по-прежнему покалывало от страстных, но изысканно-нежных ласк Луки. Она повернула голову и посмотрела на него. Он лежал на спине, закрыв глаза, его грудь равномерно поднималась и опускалась во сне.

Бронте улыбнулась и осторожно провела пальцем по его груди и животу. Прежде Лука никогда не проводил с ней в постели так много времени. Семь часов — почти полноценная ночь.

Лука открыл глаза, повернулся и накрыл Бронте своим телом.

— Привет, — сказал он.

— И тебе привет.

Несколько мгновений он смотрел ей в глаза, потом спросил:

— Ты принимаешь противозачаточные таблетки?

Бронте ощутила легкое беспокойство и нахмурилась:

— Да, но только в малых дозах, чтобы избавиться от болей во время месячных. А на что ты намекаешь, Лука?

Он отвел взъерошенные волосы от ее лица. Бронте подозревала, что в данный момент он прикасается к ней только для того, чтобы успокоить, поэтому рассердилась.

— Я говорю о том, что нам следует подумать о рождении второго ребенка, — объяснил Лука, лениво накручивая прядь ее волос на палец. — Я пропустил первый год и два месяца жизни Эллы. Если у девочки появится брат или сестра, я не буду так остро чувствовать потерянное время. Разница в возрасте между ними будет идеальной. Если ты забеременеешь сейчас, Элла уже будет достаточно большой, когда родится второй ребенок.

Бронте уперлась руками в грудь Луки, пытаясь оттолкнуть его:

— Пусти меня.

Он отказывался сдвинуться с места, прижав ее к кровати всем телом, и смотрел ей в глаза.

— В чем проблема, дорогая? — поинтересовался Лука.

Она бросила на него угрожающий взгляд:

— Теперь я убедилась, что у тебя все распланировано.

Он погладил ее по голове:

— Я ничего не планировал, Бронте. Я просто предлагаю…

На этот раз ей удалось вырваться. Она вскочила, схватила халат, надела его и туго затянула пояс на талии.

— Я тебе не бездушный инкубатор, — процедила Бронте сквозь зубы.

Лука тоже потянулся за халатом, однако надел его не так поспешно, как Бронте.

— Ты обладаешь удивительной способностью переиначивать мои слова. — В голосе Луки слышались гневные нотки. — Через несколько дней ты станешь моей женой. Я счел благоразумным предложить тебе подумать о рождении второго ребенка. Это не обязательно должно произойти сразу же. Я просто считаю, что мы обязаны серьезно задуматься о наших будущих детях.

Глаза Бронте сверкнули.

— Чушь какая! Я не готова родить еще одного ребенка.

Лука подбоченился.

— Каковы причины? — с вызовом поинтересовался он.

Мгновение Бронте смотрела на него, затем выдохнула:

— Как ты можешь такое спрашивать?

— Бронте, я хочу еще детей. — Лука был настроен весьма категорично. — Я хотел бы иметь сына.

Бронте одарила его убийственным взглядом:

— Значит, дочь недостаточно хороша для тебя? Так, что ли?

Он нетерпеливо закатил глаза:

— Опять ты за свое! Снова переиначиваешь мои слова. Я люблю Эллу. В ней вся моя жизнь. Я просто говорю, что хотел бы иметь сына, если так угодно судьбе.

— У нас, возможно, родится несколько дочерей, — заметила Бронте, вздернув подбородок.

— Тогда я буду любить каждую из них всем сердцем.

«Но кто будет любить меня? — подумала молодая женщина. — Полюбишь ли ты когда-нибудь и меня всем сердцем?»

— Я могу понять, почему твоя невестка развелась с твоим братом, — произнесла Бронте, цинично усмехнувшись. — При вступлении в брак Саббатини ставят условие: произвести на свет наследника и несколько «запасных» детей как можно скорее.

Лука отбросил назад густые черные волосы:

— Может быть, мы обсудим это в другой раз?

— Нет, — сказала Бронте. — Давай обсудим это сейчас. Я не собираюсь быть инкубатором. Я не собираюсь рожать еще одного ребенка, поскольку не уверена, что наш брак будет стабильным.

— Наш брак будет стабильнее многих других браков, — заметил он. — Ты ни в чем не будешь нуждаться. Большинство женщин отдали бы все, лишь бы оказаться на твоем месте.

Бронте скрестила руки на груди:

— Деньги ничего для меня не значат, Лука. Ты должен был бы это понять. Богатство меня не впечатляет.

— Я знаю об этом. — Он кивнул. — И меня восхищает это твое качество. Я всегда тобой восхищался. Именно этим ты отличалась от остальных женщин, которые у меня были до тебя.

— Ты хочешь сказать… что после меня у тебя никого не было? — спросила Бронте, уставившись в пол.

Наступило короткое, но многозначительное молчание.

Бронте медленно подняла голову. Лука смотрел на нее с непонятным выражением.

— Лука…

Он медленно растянул губы в самоуничижительной улыбке:

— Я тебя разочаровываю, Бронте?

Она пришла в замешательство:

— Но ты был в Америке… Твоя домоправительница рассказала мне о твоей… твоей любовнице…

— Не было никакой любовницы.

Бронте хотела верить ему, но боялась.

— Тогда почему?…

Лука потер ладонью лицо, на котором уже проступала щетина.

— Я летал в Америку по другим делам. Очень личным.

Бронте не сводила с него широко раскрытых удивленных глаз.

— Ты не считаешь, что должен был сказать мне об этом еще два года назад? — спросила она.

Лука слегка тряхнул головой:

— Я никому ничего не сказал, даже своим родным.

Бронте прерывисто вздохнула:

— Я не понимаю, Лука. Почему ты меня отверг? Никто никогда не обижал меня так сильно, как ты.

Он взглянул на нее с сожалением:

— Конечно. Хотелось бы все изменить, но это невозможно. Я поступил так, как считал нужным в сложившихся обстоятельствах.

Бронте отвернулась от него, нервно сжимая руки:

— Ты собираешься рассказать мне, чем занимался в США?

Прошло, наверное, полминуты, прежде чем Лука ответил:

— Мне делали операцию.

Бронте повернулась к нему:

— Какую операцию?

Опять он какое-то время колебался, потом заговорил:

— Мне сделали операцию, чтобы избавить от ночной эпилепсии.

Бронте наморщила лоб:

— У тебя была… эпилепсия?

— Не обычная, скажем так, — мрачно произнес Лука.

Она продолжала смотреть на него в оцепенении:

— Ты все это время спал со мной и ничего не сказал?!

— Что я мог тебе сказать? — бросил он с горечью. — «Будь осторожна, когда у меня начнется припадок, ибо я потеряю над собой контроль и выбью тебе зубы или сломаю нос, если начну дрыгать конечностями»? Ради бога, Бронте, я пытался тебя защитить! Знаешь ли ты, сколько раз я просыпался и обнаруживал рядом с кроватью разбитые прикроватные лампы и изуродованные будильники? Каждая ночь становилась для меня кошмаром. Мне было двадцать семь лет, когда я получил небольшую, как казалось, травму головы. Я упал с горного велосипеда и даже не стал обращаться в больницу. Прошла неделя или чуть больше, и у меня случился первый припадок. Это произошло посреди ночи. Я проснулся… — Лука умолк и запустил пальцы в волосы, борясь с мучительными воспоминаниями. — Я проснулся и понял, что моя жизнь в одночасье изменилась. Я не буду смущать тебя грязными подробностями. С этого момента я не мог ни с кем проводить ночь. Я позволял себе заснуть только тогда, когда оставался в постели один. Я не мог контролировать собственное тело.

Шокированная, Бронте чуть не плакала:

— И все-таки я не понимаю, почему ты ничего не рассказал мне. Мы не терзали бы друг друга, если бы ты поделился со мной своей проблемой.

Лука сдвинул брови:

— Я сделал это только ради тебя, Бронте, разве ты не понимаешь? Я не смог бы жить, если бы причинил тебе физическую боль. Ты не представляешь, каково мне было тогда. Я превратился в совсем другого человека. Порой я становился раздражительным и злым. Это случалось перед припадком. Потом припадки стали начинаться без предупреждения. Они могли произойти в любое время. Я был в ужасе оттого, что об этом могут пронюхать журналисты. Представляешь, какую сенсацию они раздули бы?

— Лука… — Бронте подошла ближе. — Я понимаю, как тебе было плохо, но ты поступил в тысячу раз хуже, ни о чем мне не сообщив. Если бы ты объяснил, почему так себя ведешь, я все равно продолжала бы любить тебя.

Его взгляд стал опустошенным.

— Ты по-прежнему не понимаешь, с чем я столкнулся, Бронте. И, наверное, никогда не поймешь… Я выяснил, что мне поможет операция. Поэтому я полетел в США. У меня была только неделя для подготовки к операции. Так что я рисковал… Дело в том, что я долгое время наблюдал за своим отцом, который стал инвалидом после аварии. Папа был совершенно беспомощным. Он вынужден был носить памперсы. Я считал своим долгом избавить тебя от всего этого. Я не имел права привязывать тебя к себе на случай, если операция закончится неудачно.

— Но она прошла успешно, — возразила Бронте, по-прежнему сердясь на Луку за то, что он отверг ее в самый критический для него момент. — Ты разрушил обе наши жизни. Ты думал только о себе.

— Черт побери, я думал о тебе! — воскликнул он. — Я думал о тебе все время. Я очень скучал. Я мечтал вернуть тебя, но не мог это сделать, пока не вылечусь.

— Знаешь, Лука, дело совсем не в том, что ты не был уверен в исходе операции, — натянуто проговорила Бронте. — Проблема в том, что ты не доверял мне, а потому не рассказал, что с тобой происходит. Я была для тебя временной игрушкой. Нас связывал только секс. Ты ничего не испытывал ко мне тогда, не испытываешь и сейчас.

Лука снова запустил пальцы в волосы:

— Что я мог предложить тебе два года назад, если не знал, что ждет меня в будущем?

Бронте подняла глаза к потолку:

— О, пожалуйста, Лука, перестань! Ты понятия не имеешь, что такое настоящая любовь. Ты хочешь, чтобы все жили исключительно по твоим правилам. В том, что ты пропустил первый год жизни Эллы, виноват только ты, а не я.

Проснувшаяся Элла залепетала за занавеской, прерывая их разговор. Лука рассеянно пробормотал, что сейчас его очередь заняться дочерью, и вышел, по пути коснувшись рукой плеча Бронте.

Молодая женщина вздохнула, присев на кровать со смятыми простынями. Она посмотрела на вмятину на подушке, где лежала голова Луки. Бронте взяла подушку и прижала к груди, вдыхая запах его тела, сохраненный тонкой наволочкой из египетского хлопка.

Глава 11

Бронте едва успела принять душ и одеться, прежде чем было объявлено, что самолет приближается к аэропорту Милана. После того как Эллу пристегнули к креслу и напоили соком из бутылочки, у Бронте было мало времени, чтобы закончить разговор с Лукой. Он сидел в задумчивом молчании, сосредоточенно просматривая документы, которые лежали у него на коленях.

Лука тоже принял душ и переоделся в хлопчатобумажные брюки и голубую рубашку с открытым воротом. Он выглядел напряженным, однако Бронте не знала, почему он нервничает: то ли потому, что предстоит знакомить невесту и дочь с членами своей семьи, то ли из-за разговора, состоявшегося накануне. Она подумала об операции, которую ему сделали. Густые волосы скрывали шрамы на голове, а вот душевные раны по-прежнему кровоточили. Лука — гордый и очень закрытый человек. Неудивительно, что в прессу о нем не просочилось ни слова за последние два года. Он сделал все, чтобы сохранить в тайне подробности своей личной жизни.

Бронте поерзала в кресле и деликатно откашлялась:

— Лука…

Не выпуская документ из рук, он посмотрел на нее.

— Не нервничай по поводу моих родных, — сказал Лука. — Они безоговорочно примут тебя.

Бронте прикусила губу.

— Вообще-то я не волнуюсь по этому поводу… Ну, может быть, немного… — Она сдержанно вздохнула. — Ты в порядке? Я имею в виду… теперь?

Он нахмурился и долгое время молчал. Бронте не отставала:

— После операции тебе стало лучше?

Ни один мускул не дрогнул на лице Луки.

— Да. — Он слегка замялся, потом повторил уже более уверенно: — Да, стало лучше.

Бронте посмотрела на свои руки.

— Жаль, что ты мне не рассказал, — тихо промолвила она. — Два года назад… Но я понимаю, почему ты так поступил.

Казалось, прошла вечность, прежде чем он ответил:

— Я тоже об этом сожалею, дорогая.

Старший брат Луки встречал их в аэропорту. Бронте сразу заметила сходство братьев. Оба были высокими и темноволосыми, с решительными подбородками, прямыми носами и темно-карими умными глазами.

После короткого знакомства Джорджио взял Бронте за руку и наклонился, чтобы расцеловать ее в обе щеки:

— Добро пожаловать в нашу семью!

— Спасибо, — сдержанно поблагодарила Бронте, наблюдая за тем, как Джорджио смотрел на Эллу, которая, сидя в коляске, дрыгала ножками, фыркала и хихикала.

Он нагнулся и одарил девочку белозубой улыбкой; в уголках его глаз появились морщинки. Бронте заметила печальный взгляд Джорджио, когда он слегка пожал крошечную ручку девочки.

— Значит, это и есть моя маленькая племянница Элла? — протянул он.

Элла улыбнулась, подняла ручки и потребовала:

— Вейх!

— Можно ее взять на руки? — обратился Джорджио к Бронте.

— Конечно, — сказала она, быстро отстегивая ремни безопасности в коляске. — Элла терпеть не может сидеть пристегнутой с тех пор, как стала ходить.

— Ах, так ты маленькая независимая мисс, да, Элла? — произнес Джорджио, взяв ребенка на руки.

Лука сдержанно улыбнулся, положив руку на плечо старшего брата:

— Как ты?

Джорджио уверенно заявил:

— Я в порядке. Почему я должен страдать? Она оставила меня, а не я ее. Она поступила так, как сочла нужным. Честно говоря, я устал.

Улыбка Луки померкла.

— Извини.

— Не извиняйся, — бросил Джорджио. — Все к лучшему.

Бронте обменялась взглядами с Лукой. Она заметила, что он озабочен, и сочувственно улыбнулась. Лука подошел и обнял ее за талию. Бронте не противилась. Напротив, ей было приятно прижиматься к его теплому и сильному телу, пока они шли на стоянку, где Джорджио припарковал автомобиль.

Машина направлялась на виллу Луки. По пути Джорджио показывал Бронте местные красоты.

— А ты бывала в Милане прежде? — спросил он.

— Только один раз, — сказала она, бросив настороженный взгляд на Луку, который сидел спереди рядом с братом. — Я провела здесь очень мало времени, честно говоря, и не видела никаких достопримечательностей. У меня не было на это времени.

— Лука должен показать тебе город, — произнес Джорджио, быстро и ловко сворачивая в переулок. — Наша мама с радостью присмотрит за Эллой. Она вне себя от волнения и радости — ведь у нее наконец появилась внучка. Она накупила так много игрушек, что ее дом теперь похож на огромный детский магазин.

Через несколько минут Джорджио подъехал к вилле Луки. Здание было почти таким же, как два года назад, но Бронте тогда так и не удалось попасть внутрь дома. В четырехэтажной вилле было множество спален, различных залов и комнат. Бесценные произведения искусства висели на стенах; везде стояли мраморные статуи, латунные и бронзовые фигуры и бюсты. Мраморный холл с винтовой лестницей выглядел бы пугающе огромным, если бы не поздние розы в вазах, чей тонкий аромат создавал уютную атмосферу.

Бронте изумленно осмотрелась:

— Какая красота…

Джорджио пощекотал Эллу под подбородком, потом повернулся и насмешливо взглянул на Бронте.

— Разве Лука не привозил тебя сюда прежде? — поинтересовался он. — Когда ты сказала, что была в Милане, я предположил, что ты приезжала к нему.

Бронте не смотрела в сторону Луки, но почувствовала на себе его тяжелый взгляд.

— Нет, — сказала она, с трудом сдерживая эмоции. — Я приезжала не к нему.

Джорджио передал ерзающую Эллу Бронте.

— Мне лучше оставить вас одних, чтобы вы успели расположиться до приезда нашей матери и дедушки, — сказал он.

— Ты не присоединишься к нам за ужином? — спросил Лука.

Джорджио покачал головой:

— Нет, у меня встреча.

Лука нахмурился:

— Ты идешь на свидание?

Его брат посуровел:

— Мейя разводится со мной, Лука. Таков ее выбор. Пришло время забыть о прошлом. Все кончено.

— Но, вне сомнения, еще слишком рано встречаться с другой женщиной…

Джорджио что-то быстро и горячо ответил брату по-итальянски. Лука, судя по тону, резко возразил ему, и атмосфера в холле начала накаляться.

Бронте обрадовалась, когда Элла начала капризничать. Сдержанно попрощавшись, Джорджио ушел, громко захлопнув за собой дверь.

Хмурый Лука поднял чемоданы.

— Все в порядке? — неуверенно спросила Бронте.

Он бросил на нее яростный взгляд:

— Мой брат — упрямый дурак.

— Я считаю, что не следует вмешиваться в чужие отношения, — заметила она. — Они должны все решить сами.

Он долго смотрел на нее, потом тяжело вздохнул:

— Может быть, ты права.

Бронте огляделась:

— У тебя больше нет прислуги?

— Я должен был вернуться через две недели, — объяснил Лука. — Мать прислала мне в помощь свою экономку, пока моя не вернется из отпуска.

Бронте насупилась, устраивая Эллу на левом бедре:

— Это та самая, которая не пустила меня в дом, когда я приехала, чтобы рассказать тебе об Элле?

Лука бросил на нее загадочный взгляд.

— Нет, — заявил он, повернулся и стал подниматься по лестнице.

Несмотря на разницу в часовых поясах, Бронте решила не укладывать Эллу спать до тех пор, пока девочку не увидит старшее поколение Саббатини. Лука показал ей дом, а потом куда-то исчез. Она предполагала, что он отвечает на электронные письма или телефонные звонки, сидя в огромном кабинете на втором этаже.

Бронте стояла в хозяйской спальне и подумывала, не начать ли распаковывать вещи. Элла сидела на полу, когда в дверь спальни тихо постучали. Вошедшая женщина лет шестидесяти представилась: ее звали Роза. Это была экономка. Она с восторгом поспешила к Элле, рассказывая Бронте на достаточно хорошем английском языке, что скоро у нее родится внук. Роза сразу же понравилась Бронте. В ней не было ни капли надменности и предубежденности.

— Вы очень удачливая женщина, — говорила Роза, ловко распаковывая один из чемоданов, чтобы Бронте могла выбрать наряд для ужина. — Лука хороший человек, да?

Бронте улыбнулась, протягивая Элле игрушку, и подтвердила:

— Да, да, хороший.

— Он любит свою малышку, — продолжала Роза, глядя на Эллу с улыбкой. — Он всегда любил детей. Джорджио такой же. Я против разводов, если только не было измены, насилия или нездоровых пристрастий. Брак должен быть прочным.

— Вероятно, Джорджио и его жена разлюбили друг друга, — предположила Бронте.

Роза взглянула на нее:

— Любовь похожа на сад. Ей нужен уход, даже когда она немного меняется время от времени. Лука просто так вас не отпустит. Порой он упрям, но не такой твердолобый, как его старший брат. Еще у них есть младший брат, Николо… Ник, как его все называют. — Она снисходительно улыбнулась. — Он необузданный, этот Ник. Приручить его сможет только особенная женщина.

Бронте вздохнула. До чего же она и Лука непохожи! У него есть любящая семья, куча денег и прислуга. А она выросла без отца, является матерью-одиночкой, и у нее нет никакого жизненного опыта.

— Хотите, я поглажу? — предложила Роза, указывая на черное платье, которое Бронте прижала к груди.

— Ах, нет. Я сама поглажу.

Роза отобрала у нее платье:

— Я здесь для того, чтобы помочь вам, синьорина Беннет. Я возьму Эллу с собой, тогда вы сможете принять душ и спокойно одеться. Лука сказал мне, что няня приступит к работе только в понедельник.

Бронте заморгала от удивления:

— Няня?!

Роза подняла Эллу и ловко усадила на свое широкое бедро:

— Разве он не говорил вам?

— Нет, не говорил.

— Ах, вот и он! — сказала Роза и, улыбаясь Луке, вышла из комнаты вместе с хихикающей Эллой, которая пыталась теребить ее серьгу.

Бронте посмотрела на Луку в упор:

— Что еще за няня?

Он закрыл дверь спальни, выражение его лица стало отстраненным, как обычно.

— Ты против няни для Эллы? — спросил он.

— Конечно, я против, — отрезала она, глядя на него. — Самое главное, ты со мной не посоветовался. Ты продолжаешь делать то, что тебе хочется.

— У Франчески очень хорошие рекомендации, — заметил Лука. — У нее большой опыт. Я уверен, ты с ней отлично поладишь.

— Это не довод, — возразила Бронте. — Почему ты не обсудил это со мной?

— Что тут обсуждать? — Он начал закипать. — В Австралии за Эллой присматривала твоя мать. Я был уверен, что тебе потребуется помощь и здесь. Ты же собираешься преподавать, не забыла? Как ты будешь заниматься с учениками, если Элла постоянно будет с тобой?

Бронте скрестила руки на груди и стала мерить шагами комнату.

— Я очень не хочу оставлять Эллу с кем попало, — начала она. — Конечно, я люблю преподавать, не пойми меня неправильно. Честно говоря, я не могла предположить, что буду столько времени проводить на работе, а не с Эллой. — Бронте обернулась и посмотрела на Луку. — Я знаю, что ты чувствуешь себя обманутым из-за того, что не видел Эллу с самого рождения, но и я чувствую себя обманутой. Меня не было дома, когда девочка сделала первый самостоятельный шаг. Это видела только моя мать. И потому я всегда буду чувствовать себя виноватой.

Лука подошел к Бронте и взял ее за запястья.

— Мы оба многое пропустили из-за неподвластных нам обстоятельств, — сказал он. — Но у нас есть будущее, и в дальнейшем мы сможем вести себя так, как положено настоящим родителям.

Бронте неуверенно посмотрела на него:

— Все сложилось бы иначе, если бы мы любили друг друга.

У Луки сжалось сердце, словно кто-то ударил его в грудь. Он надел бесстрастную маску и отпустил руки Бронте.

— Я уверен, что у нас все получится, — твердо проговорил он. — К счастью, любовь не является определяющим поводом для хорошего секса.

— Секс вряд ли станет надежной основой для брака, — заметила Бронте, покраснев. — Что произойдет, когда страсть утихнет? Ты найдешь другую женщину, которая будет удовлетворять твои потребности?

— Это будет полностью зависеть от тебя. — Лука помолчал. — Я не являюсь сторонником внебрачных связей. Из-за них страдают люди, и я имею в виду не только взрослых. Но если ты перестанешь хотеть физической близости со мной, я вынужден буду пересмотреть свое мнение.

Она немного наклонила голову, но Лука увидел, как сверкнули ее темно-голубые глаза. Ревность всегда считалась хорошим знаком. Вероятно, Бронте не любит его, но тем не менее не желает делить с другой женщиной. Что ж, это перспективное начало.

— Я дам тебе знать, если что-то изменится, — тихо сказала Бронте.

Лука улыбнулся про себя.

— Значит, ты рада, что сейчас мы делим постель? — спокойно спросил он.

Она повернулась и взглянула на него. На ее щеках по-прежнему играл румянец.

— Тебя забавляет моя слабость, не так ли?

— Я не забавляюсь, — возразил он, стараясь казаться невозмутимым. — Поверь, я в восторге.

Бронте одарила его яростным взглядом:

— Нас связывает только вожделение. Я думаю, ты должен об этом знать.

— Конечно.

Мгновение она рассматривала его лицо, потом слегка прищурилась:

— Почему ты улыбаешься?

— Разве я улыбался? — спросил Лука, бросив на нее бесхитростный взгляд.

— В душе ты улыбаешься, — заявила Бронте. — Я вижу блеск в твоих глазах.

Лука положил руки ей на плечи.

— Это потому, что я представил тебя без одежды. И еще — как мы вместе принимаем душ. — Он прижал Бронте к себе, запустив одну руку в ее шелковистые темные волосы, а другой лаская ее ягодицы. — У нас достаточно времени.

Ее глаза вновь сверкнули, она посмотрела на его губы.

— Я убеждена, что это обыкновенное вожделение, — повторила Бронте с мягким придыханием.

— Я не против, — согласился Лука и припал к ее губам.

Бронте сделала глубокий вдох перед тем, как Лука повел ее вниз по лестнице, чтобы представить своей матери и деду, которые только что приехали на виллу. Она слышала, как они разговаривают с Розой в гостиной, в их голосах слышались волнение и предвкушение.

Лука держал Эллу на руках, и его мать бросилась к нему сразу же, как только открылась дверь гостиной.

— Лука, дорогой! — Она ахнула, потянувшись к Элле. — Да это вылитая Кьяра! О боже, как я жаждала этого мгновения!

Бронте стояла в сторонке, пока с малышкой нянчился дед Луки. Она поняла, от кого Лука унаследовал свою красоту. Сальваторе Саббатини было почти девяносто лет, но он все еще был высоким статным мужчиной с гордой осанкой. В нем чувствовалась та же властность, что в Луке и Джорджио. У него были седые волосы и морщинистое лицо, однако он был по-прежнему привлекателен.

Мать Луки тоже, очевидно, была когда-то красавицей. Это была невысокая изящная седеющая женщина.

— Мама, дедушка, — сказал Лука, беря Бронте под локоть. — Это моя невеста, Бронте Беннет.

Сальваторе подошел к ней первым, наклонился и расцеловал в обе щеки.

— Для нас сегодня очень счастливый день, — сказал он по-английски с сильным итальянским акцентом. — Ты подарила Джованне первую внучку, а мне первую правнучку. Я не могу выразить словами, что значит для меня ощущать, что наш род продолжается.

Бронте понимала, что ее улыбка выглядит немного натужно, но ничего не могла с собой поделать.

— Я сожалею, что вы только сейчас познакомились с Эллой.

— Лучше поздно, чем никогда, — заметил Сальваторе.

Наступило непродолжительное молчание.

— Мама… — произнес Лука.

Джованна Саббатини держала Эллу на руках с таким видом, будто не собиралась ее отпускать.

— Я рада, что ты наконец решила сообщить моему сыну о его отцовстве, — произнесла она. — Но разве ты не задумывалась о том, что лишаешь радости общения с ребенком не только его, но и остальных членов семьи?

— Мама, — предостерегающе проговорил Лука, — сейчас не время.

— Все в порядке, Лука, — сказала Бронте, страдальчески посмотрев на него. — Твоя мама совершенно права. Я не думала ни о ком в то время. Если бы подумала, то, возможно, все сложилось бы иначе.

Джованна не успокаивалась.

— Мой старший сын переживает очень болезненный и, на мой взгляд, совершенно ненужный развод, — продолжала она. — Этого могло бы не произойти, если бы Лука знал о рождении дочери.

Бронте начала сердиться.

— Не думаю, что я виновата в разводе вашего старшего сына, — возразила она. — Я признаю, что была не права. Мне следовало настойчивее искать встречи с Лукой, но я злилась и страдала из-за разрыва наших отношений.

Сальваторе нежно и по-отечески положил руку на плечо Бронте.

— Прости мою невестку Джованну, — попросил он. — Сейчас у всех нас нервы на пределе. Мы прошли через тяжелые испытания, едва не потеряв Луку два года назад, а за три года до этого умер его отец и мой сын, Джанкарло. А еще раньше не стало малышки Кьяры. Я не уверен, что ты о ней слышала. Она умерла давно, но мы ежедневно о ней вспоминаем. Элла для нас как благословение Господа. Она поможет излечить нашу душевную боль.

«Едва не потеряв Луку»?! Именно эти слова Сальваторе лучше всего запомнила Бронте. Молодая женщина посмотрела на Луку, который молчал и задумчиво хмурился. Бронте сглотнула и попыталась сосредоточиться на том, что говорит Сальваторе, но в ее голове снова и снова прокручивались эти четыре зловеще звучащих слова.

Ужин проходил в напряженной атмосфере. У Бронте пропал аппетит, и, хотя дед Луки был само очарование, стало очевидно, что Джованна решила хранить надменное молчание.

Как только мать Луки и дед уехали, а Элла крепко заснула в своей кроватке, Бронте стала ждать Луку в спальне. Он пришел через час, и Бронте задалась вопросом: не рассчитывал ли он, что она уже уснула?

— Лука, — начала она без предисловий, — я хочу знать, что имел в виду твой дед, утверждая, что они едва не потеряли тебя два года назад.

Выражение его лица стало сдержанным, губы сжались в тонкую линию.

— Дед наговорил лишнего, — сказал он, — как и моя мать. Я сожалею о том, как она себя вела. Мама смягчится в конце концов. Она точно так же вела себя с женой моего брата, Мейей.

— Слушай, я понимаю, что она тебя оберегает, — произнесла Бронте, — но мне хочется обсудить нечто иное. Так что с тобой произошло, Лука?

— Ничего не произошло, — ответил он, пряча взгляд. — Сальваторе преувеличивает.

— Ты лжешь.

— У тебя разыгралось воображение, — бросил Лука, отворачивая простыни.

— Я не лягу с тобой в постель до тех пор, пока ты не скажешь, что с тобой случилось. — Бронте решительно вздернула подбородок.

Он оставил простыни в покое и посмотрел ей в глаза.

— Ты хочешь ссориться или заниматься любовью? — поинтересовался Лука.

По спине Бронте пробежала дрожь.

— Я не желаю с тобой ссориться, Лука, я просто пытаюсь тебя понять. Ты продолжаешь скрытничать. Ты всегда так поступал.

Он вздохнул и запустил пальцы в волосы.

— Я никогда не был открытым человеком, — признался Лука, — и не собираюсь меняться.

— Тогда я могу с уверенностью сказать, что наш союз продлится максимум два месяца, — заявила Бронте.

Лука сжал кулаки.

— Почему ты все время на меня давишь? — спросил он. — Почему ты не можешь оставить прошлое в покое? Мы оба сваляли дурака. Я виноват. Ты довольна? Я не виню тебя.

— Н-не винишь? — прошептала Бронте.

Лука помолчал.

— Нет, — сказал он наконец, протягивая ей руку. — Иди сюда.

И Бронте устремилась в его объятия.

Глава 12

Лука обнял Бронте, прижал к себе и уткнулся лицом в ее волосы, целуя в макушку. Казалось, прошли десятилетия, прежде чем он заговорил, а когда он начал отвечать на ее вопрос, его голос стал колючим и прерывистым.

— Я сожалею, что ты обо всем узнала вот так, — начал он. — Я мечтал избавить тебя от грязных подробностей. Мне нравится делать вид, что ничего не произошло.

Бронте не смогла остановить поток слез:

— Ах, Лука, разве ты не понимаешь, что мне нужно знать обо всем. Ведь только так мы сумеем выстроить прочные отношения.

Он вытер ее слезы большими пальцами:

— Я не хотел, чтобы ты меня жалела. Я не выношу жалости. Я мечтал, чтобы ты вернулась ко мне не из сострадания, а потому, что хочешь меня.

Она сглотнула подступивший к горлу ком:

— Твой дед сказал…

— Он был прав, — мрачно произнес Лука. — У меня начались неожиданные осложнения после операции. Открылось кровотечение, из-за которого я находился в коме в течение трех недель. Никто не знал, что со мной произойдет, когда я приду в себя, и удастся ли мне вообще очнуться. Когда-то то же самое произошло с моим отцом. Перед операцией, предвидя такой исход, я с ужасом представлял, как буду тупо пускать слюни, сидя в кресле, не узнавая любящих меня людей. Разве я мог обречь свою семью на такие страдания? Разве я мог обречь на такие страдания тебя?

Бронте наконец поняла, почему Лука два года назад поступил именно так. Он заботился о ней и похоронил собственные надежды и мечты, чтобы избавить ее от возможных ужасных последствий.

— Значит, поэтому ты так резко порвал со мной? — спросила Бронте. — Ты хотел, чтобы я думала, будто ты ничего ко мне не испытываешь? Но ты никогда не говорил мне о своих чувствах, пока мы были вместе.

Лука встретил ее взгляд и с трудом сглотнул.

— Мне было очень трудно тебя прогнать, — признался он. — Я не сомневался, что, встретившись с тобой лично, не смогу от тебя отказаться. Пару раз я едва не позвонил тебе, но в последний момент передумывал. Я не хотел, чтобы ты меня жалела и оставалась со мной из чувства долга.

От его слов у нее перехватило дыхание.

— Я… я осталась бы с тобой, Лука, неужели ты сомневаешься?

— В этом-то и проблема, дорогая, — сказал он. — Я был уверен, что ты останешься со мной несмотря ни на что, но не мог позволить тебе сделать это. Что было бы, если бы произошло худшее? Я мог бы стать умственно отсталым паралитиком. Ты не должна была губить свою жизнь ради меня. Ты так талантлива! Я был уверен, что ты в конечном счете станешь преподавать в Лондонской академии балета. Я мешал бы тебе. Мне пришлось тебя отпустить.

Бронте крепко обняла Луку за талию, ее слезы намочили его рубашку.

— Я никогда не переставала любить тебя, — рыдала она. — Я все это время тебя обманывала — врала, что ненавижу тебя. Я так и не научилась тебя ненавидеть.

Лука вдохнул аромат ее волос, прижимая Бронте к себе.

— Я надеялся, что чувства между нами по-прежнему живы, — хрипло продолжил он. — Я дал себе обещание, что целый год буду восстанавливать здоровье после операции, а потом свяжусь с тобой. Прошедший год показался мне вечностью. Я и не подозревал, что у меня растет дочь.

Бронте посмотрела на него блестящими от слез глазами:

— Она полюбила тебя сразу, как только увидела, Лука. Тебе не придется переживать, что ты пропустил первый год ее жизни. Когда Элла подрастет, мы все ей объясним. Важно то, что ты с ней сейчас. Ты ее отец. Ты всегда был ее отцом.

Он одарил Бронте полуулыбкой:

— Я люблю тебя. Ты это понимаешь, да? Я влюбился в тебя с первого взгляда. Ты — мое сердце, мой разум, моя жизнь. Я люблю тебя так сильно, что у меня больно сжимается грудь.

Она продолжала плакать:

— Кажется, я только сейчас начинаю это понимать.

Он нежно отвел пряди волос, упавшие на лицо Бронте, и трогательно посмотрел ей в глаза:

— Я влюбился в тебя в тот день, когда мы встретились в лондонском книжном магазине. Ты помнишь, как столкнулась со мной, выронила сумочку и все ее содержимое рассыпалось по полу?

Бронте улыбнулась:

— Таким образом ты узнал мой адрес, не так ли? Ты проверил мою записную книжку, прежде чем отдать ее мне.

— На что только не пойдет отчаявшийся мужчина, — заметил Лука с улыбкой. — Я хотел увидеть тебя снова. Ты сразу же мне понравилась. Я никогда не испытывал ничего подобного к женщине. Когда наши пальцы соприкоснулись, пока я вручал тебе блеск для губ, меня словно пронзило электрическим током. Пальцы покалывало даже несколько часов спустя.

— Мои тоже, — улыбнулась Бронте, обнимая его за шею.

Лука наклонился и мягко, и неторопливо поцеловал ее в губы. Когда он поднял голову, Бронте посмотрела на него с изумлением.

— До сих пор не могу поверить, что все происходит наяву, — медленно проговорила она. — Я мечтала о том, что в один прекрасный день встречусь с тобой. Но мне в голову не приходило, что мы действительно встретимся.

— Мне жаль, что все так получилось, — сказал Лука. — Но я поступил бы точно так же снова. Я слишком сильно тебя люблю, чтобы умышленно уничтожить твою жизнь.

— Ты кому-нибудь рассказывал о своем состоянии? — спросила Бронте.

— Рассказал только тогда, когда все закончилось, — объяснил он. — Я оставил письмо адвокату на случай чрезвычайной ситуации. Доктора должны были связаться с ним, если все пойдет не так. Моя семья, конечно, была ужасно расстроена, как ты можешь себе представить, особенно мать. Она уже потеряла одного ребенка и так и не оправилась от горя. Джорджио воспринял мое признание более или менее спокойно, но Ник очень рассердился. Но я думаю, теперь он простил меня.

Бронте с любовью погладила его по лицу:

— Я так рада, что ты обо всем мне рассказал, Лука. Я очень переживала из-за того, что ты женишься на мне только ради Эллы. Мне это казалось неправильным.

Он нахмурился:

— Я видел, как драматично складывались отношения между моей матерью и Мейей. Ни та, ни другая не желали пойти на компромисс. Мне не хотелось, чтобы ты прошла через все это. Я намеревался возродить наши отношения, но решил дать тебе немного времени.

Бронте посмотрела на него с укоризной:

— Ты был ужасно настойчив.

— Ну, — сказал Лука, робко улыбаясь, — упорство — не самое плохое качество.

Она крепче к нему прижалась.

— Вне сомнения, — промурлыкала Бронте. — Особенно если ты говорил всерьез о желании зачать брата или сестру для Эллы.

Глаза Луки засияли.

— Ты хочешь сказать, что готова родить еще одного ребенка?

Молодая женщина улыбнулась:

— Как тебе мое предложение?

Лука потянул вниз бретели ее ночной рубашки.

— Теперь тебе не удастся остановить меня, дорогая, — заявил он, уложил Бронте на спину и припал к ее губам.

Две недели спустя…

Бронте стояла в конце прохода и смотрела на ждущего ее у алтаря Луку. Заиграл орган, гости заулыбались. В воздухе витал пьянящий аромат цветов, надежды, счастья и любви.

Бронте поймала взгляд матери и улыбнулась. Элла, сидящая на коленях у Тины Беннет, засмеялась и радостно воскликнула:

— Мама касивая!

— Мама прекрасна, — сказал Лука, когда Бронте встала рядом с ним.

— Привет, — тихо произнесла она.

— И тебе привет, — откликнулся он, взяв ее за руки и тихонько сжал их. — Ты дрожишь.

— Я нервничаю.

— Не нервничай, сокровище мое, — попросил он. — Сегодня начинается наша настоящая семейная жизнь.

Священник провел церемонию венчания, после которой глаза у всех были на мокром месте. Бронте и Лука в окружении членов его семьи вышли из церкви. Казалось, в такой торжественный день о вражде забыли даже Джорджио и Мейя.

Мать Луки вытерла слезы, улыбнулась и заключила Бронте в крепкие объятия. За прошедшие две недели она стала мягче относиться к будущей невестке и с удовольствием помогала ей готовиться к свадьбе.

— Добро пожаловать в нашу семью, Бронте! — воскликнула Джованна. — Ты подарила моему сыну столько радости! Ты подарила радость и мне. Я не знаю, как тебя благодарить.

— Его невозможно не любить, — произнесла Бронте, глядя на Луку и едва переводя дыхание от счастья.

Джованна улыбнулась, материнская гордость переполняла ее.

— Согласна, — кивнула она. — Я так рада, что Лука тебя разыскал. Не думаю, что он сумел бы найти счастье с другой женщиной. В этом он похож на своего отца. После смерти Кьяры муж немного отстранился от меня, но потом наши отношения стали прежними. Он знал, что никто не будет любить его так, как я.

От волнения у Бронте екнуло сердце, когда Лука подошел к ней и обнял за талию.

— Какие семейные тайны открыла тебе моя мать? — поинтересовался он игриво.

— Твоя мама сказала, что ты похож на своего отца, — произнесла Бронте и обменялась с Джованной заговорщическими взглядами.

Лука поцеловал кончик вздернутого носа Бронте.

— Довела ли она до твоего сведения, что мужчины из рода Саббатини однолюбы? — спросил он.

— Ей не нужно было об этом говорить, — заявила Бронте и блаженно вздохнула, когда он ее обнял. — Мне это и так известно.

Content

Милберн Мелани Ее главная ошибка

Аннотация

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12