Садовский Михаил Рафаилович

Бяша

Михаил Садовский

Бяша

Глава 1

Дом стоит на отшибе. Вышел он из лесу на опушку и остановился перед распахнутым полем. Красиво. И зимой красиво и летом. Поле горбатится слегка — сразу понятно: земля круглая.

Все вокруг родное. А мама говорит отцу: «Все с людьми живут, в деревне — мы одни, как сычи! На отшибе».

Отца снова срочно в рейс послали. Он вздыхал и сокрушался: «Опять, считай, неделя пропала, и семьи не видишь». Тут Валька сунулся было к нему, чтобы он его в рейс взял, но мама сказала, что мал еще, что дом пустой останется, на отшибе, мало кому что в голову взбредет — не бросать же ей ферму, в самом деле…

Все правильно. Значит, сидеть Вальке целый день одному, дом стеречь, хозяйством заниматься, вечера ждать, когда мама вернется… он было заикнулся, что так тоже нечестно: что ж ему больше всех надо, разве хорошо одного ребенка бросать! Отец, конечно, согласился: нехорошо, и надо бы ему брата или сестру прикупить, да все некогда — дела! Но пообещал, что после рейса непременно обсудит с мамой этот вопрос… Ну, а пока, уж придется потерпеть — делать то больше нечего, работу не бросишь. Согласился Валька. Он то родителей понимает… вот третий день пошел, как отец уехал. Чтоб не спутаться в счете, Валька палочки втыкает в грядку. Считать он уже умеет. С буквами сложнее, а со счетом Валька справляется. Ползимы в детский сад ходил — у тети Маши, в деревне жил. Там и сет, и буквы, и игрушки… Но потом мама забрала его и сказала, что не для того ребенка заводили, чтоб по нему сохнуть, и ни к чему ей эти пятидневки!.. Теперь вот все разошлись, да разъехались…

Валька приоткрыл один глаз, прислушался и сразу понял, что в доме и на дворе творится — его не проведешь. Ох, только вставать неохота! Но на столе золотится кринка молока и рядом накрытый полотенцем хлеб. Валька видит его крутую, как у рыбины, спину с поджаристым хрустящим гребешком вроде плавника. Он потянулся. Слюна набежала. Ладно… раз, два, три!.. А умыться и потом не поздно!

Валька припал к кринке, и только слышно, как молоко в кринке «буль, буль, бул». и дальше… а когда оторвался дух перевести, рот у него, как у клоуна получился — почти до ушей белым нарисован. Валька утерся рукой, отломил хлеба, кусанул хрустящий гребешок и головой в сторону мотанул, чтобы он оторвался. Жует, да все равно услыхал сквозь хруст шум на дворе. Ну, значит, за дела пора приниматься — хозяйство на нем немалое!

Глава 2

Щенок в доме появился весной. Подъехал «газик», и отец вышел из него, а они с мамой стояли у окна и глядели — с чего бы это отца на машине начальника домой подвозили.

Отец вошел в дом и стал шарить за пазухой, потом стал осторожно вытягивать руку. «Владей». — Протянул он Вальке темный комочек на ладони. Валька от радости даже захлебнулся: «Настоящая овчарка». «Это где ж ты подобрал такого кабыздоха». — Поинтересовалась мама, — «Какие дружки подсунули?».

«Не кабыздох, а породистая! Овчарка! Понимать надо». «Как же — сразу видно». — Согласилась мама, но каким-то странным голосом. «Гав». — Принял участие в разговоре комочек тоненьким голоском. Валька опустил его на пол. Он клюнул носом два раза, напустил лужицу, повернулся, понюхал, что натворил и смылся под кровать.

«Этого еще не хватало». — Зашумела мама. — «Ступайте конуру мастерите во дворе».

Щенок оказался смышленый и покладистый. Если чего хотел, много не лаял, а говорил только «Гав». и ждал — авось, поймут и уважат: в миску подольют или дверь откроют. Вот и назвали его Гавом. Сначала Гав таскался за хозяином хвостиком, а начал подрастать — все больше становился независимым и упрямым. Случилось, отгрыз он каблук у старого сапога — не на шутку мама рассердилась: «Пускай доедает!.. Напасть еще на мою голову». Отец возразил: «Как же без собаки». «А никак». — Подтвердил Валька, потому что только он один и понимал на самом деле, как нужна собака. Трудно приходилось поначалу Гаву: то Матильда, старая курица, считавшая себя хозяйкой двора, в голову клювом долбанет, то телка Малинка напугает, то сам в лужу провалится или лапу защемит в досках, а через эти приключения и Вальке доставалось… да когда это было…

Сейчас Гав лежал на спине, к солнцу торчали все четыре лапы, хвост загнулся на живот и только самый кончик подрагивал, а морда улыбалась и скалилась. Потом стал Гав ерзать спиной по утоптанной дорожке, почихивать, трясти головой, и Валька понял, что он говорит: «Ах, как мне хорошо». «Давай поиграем». — Сказал Валька.

Гав лениво повернул к нему морду, перекинул голову с боку на бок, но хозяин все равно стоял вверх ногами. Гав так и не понял почему. «Не мгу». — Вздохнул он…

«Почему». — Удивился Валька. «Занят».

«Чем». — Опять удивился Валька. «Охраняю».

«Охраняешь». — Возмутился Валька — «Валяешься». «Мне хозяйка велела, когда уходила, а ты еще спал — вот я и охраняю». «Разве так охраняют». — Спросил Валька.

«Так охраняют. — Твердо сказал Гав. — Все думают, что я на солнышке греюсь, а я охрррррраняю! Это маскировка! Понял?».

Глава 3

Больше во дворе никого не было. Валька стал соображать… Буренку с Малинкой отправили в стадо, Матильда в курятнике… Валька присел на ступеньку… Сделать бы так, чтоб только подумал… и полетел, куда хочешь. Расправил руки и… уже у тети Маши, или к бабушке с дедушкой… а может, в Антарктиду поглядеть пингвинов. Больше всего Валька хотел поглядеть на них. Почему? Прочла мама как-то в книжке, как маленькие пингвинята из яиц вылупляются, и стоит папе-пингвину на секунду зазеваться отойти от яйца, которое он на своих лапах держит, как пропало оно — то-ли склюют птицы хищные, то-ли укатится прямо в океан с крутого берега… очень он жалел маленьких пингвинят и хотел повидать их… а может и помочь… Солнце припекать начало. Стало жарко Вальке, и побрел он по двору. Гав на дорожке все ерзал да глаза косил по сторонам. Матильда в сарае громко сокрушалась, потому что неугомонный цыпленок Пиня старался пролезть под ней по вытоптанному на земле желобку, старался — да и застрял. Валька оттянул дверь и хотел затолкнуть малыша обратно, да Матильда вдруг так громко закричала «куд-куда», что вздрогнул он, а Пиня и проскользнул. «Куда»? — Закричал Валька, а он знай по двору катится, желтым комочком, растопырив огрызочки крыльев — «Пи-пи-пи». — отчаянно пищал он на бегу, пока не налетел на лежащего Гава. Он натолкнулся на него, как на мягкую гору, бухнулся в пыль, забил крылышками и, совсем одурев со страху, так заорал «Пи-и-и-и», что Гав вскочил на ноги: «Гав! Полежать не дадут». «Куд-куда». — Кричала Матильда и била крыльями, да ей то не пролезть. «Чего расшумелись? — Сказал Валька. — Эй, Пиня, хватит пищать, давай обратно, а то тебя коршун утащит».

«Пи-пи», — спокойно ответил Пиня, покосил на Вальку бусиничным глазиком и принялся клевать непонятно что.

«Ах, так!». — Рассердился Валька и решил схватить беглеца, но Пиня даже не побежал. Он клюнул землю и взглянул на Вальку. Валька только сделал шаг в его сторону — Пиня просеменил пять шажков прочь и опять клюнул. «Так ты дразниться?! Ну, погоди! Я тебя сейчас». — Он, как вратарь бросился на Пиню, но мимо. Пиня снова просеменил в сторону и что-то клюнул. Гав недовольно посмотрел на них, отряхнулся всем телом и поплелся в угол двора — подальше от беспокойных соседей — «Покоя от вас нет». — Проворчал он.

Глава 4

«Хорошо бы, — думал Валька, — вот сейчас у этого бревна выросли два крыла по бокам, и я бы полетел… туда, на горбатое поле и за речку, и за лез за речкой, а там, наверно, снова поле и снова речка». Кроме леса, поля и речки Валька знал еще шоссейную дорогу и деревню. Города никогда не видел, и в поезде не ездил, и на самолете не летал, и на корабле не плавал… он крепче ухватил торчащий сук, как штурвал, и дал газу! Вот внизу уже зеленое поле.

«Эх… Пиня. Я тебя буду дрессировать!.. Ты не слышишь?..» «Пи, пи». — Небрежно пискнул Пиня и снова клюнул. «Целый день клюет. Думал Валька. — Тоска просто — клюет и клюет, будто больше на свете делать нечего! А если бы надрессировать его, стал бы Пиня ручным, и мы бы с ним выступали в цирке, полетели бы на самолете далеко, и он бы… опять клевал… опять». «Куда? Куда». — Закричала вдруг Матильда.

«А тебя не спрашивают! Куда надо! — Ответил Валька. — Я когда хотел тебя дрессировать, ты меня клюнула, вот и сиди теперь. Не пущу. Мама выпускать не велит. Прошлый раз ты без нее все грядки вытоптала, забыла?! Вот и сид». Валька обошел двор, посмотрел сквозь штакетник на дорогу — никого кругом… «Гав, давай я тебя дрессировать буду!.. Гав! Ко мне! Гав!..» «Гав! — Ответил Гав. — Зачем тратить слова? Лучше почини в конуре крышу. Течет в дождь. Ветер в щели дует. Заткни… рррррргав… и». «Вот оставлю вас одних… уйду в лес». — И направился Валька к калитке. «Куд-куда!». — Закричала Матильда.

«И я! — Встрепенулся Гав и подскочил к Вальке. — Я тоже в лес». «А дом кто будет сторожить?! А?! Забыл, что тебе велели». «Дом сторожить». — сконфузился Гав и побрел обратно в глубь двора. Он не то чтобы лег, а просто брякнулся разом на бок и замер… «Все ребята в деревне сейчас вместе, им весело. — Думал Валька, — на тот год пойду учиться и буду там жить — там хорошо… А как же Пиня и Гав? Пиня уже большой станет, а Гава с собой взять можно… сделать ему будку во дворе школы, и все ребята его кормить будут, а он охранять нас… а потом, когда вырастем».

Дальше Валька не знал, потому что это было слишком далеко…

Глава 5

Варвара шумно опустилась на ветку большой ели. Ветка закачалась вверх-вниз, и что-то ярко поблескивало в клюве Варвары. Она уселась поудобнее и произнесла громко: «Ррррррр ррррррррууууууу ррррррооооо». Гав встал на лапы, поглядел внимательно вверх, перекидывая голову со стороны на сторону, и заявил авторитетно:

«Не по-нашему». Пиня рванул к сараю, на ходу пища, — «Боюсь!» Вальке тоже показалось странным поведение любимой вороны, но она сидела высоко, и рассмотреть ее было трудно.

«Варвара, что с тобой». — Спросил Валька. «Клеваться будет! — Визжал Пиня. — Не пускай ее». «А мне что! — Сказал Гав. — Чужих пускать не велели». «Она чужая, чужая! — Верещал Пиня. — Не по-нашему говорит». «Не-а, она соседка. — Подзадоривал Гав, не зная, что ему делать: то — ли улечься снова, то — ли пойти куда-нибудь в угол… — Балуется! — Добавил о».

И Варвара произнесла: «Ееееееррррррррооооооо». Но долго вытерпеть она не могла — раскрыла клюв, предмет, блестя на солнце, полетел вниз, ворона нырнула за ним. На ходу она истошно кричала: «Веееерррррннннооооо! Соседка! Соседка». — Она схватила предмет, снова взгромоздилась на ветку и обиженно сказала: «Я только всем хотела сказать „Доброе утро!“, а тут „не по-нашему“! „Расшумелась!“». — Возразил Валька.

«Вот это да?! — Удивился Гав. — Чтобы Варвара поздоровалась! — Что это с ней? Что-нибудь случилось». — Добавил он серьезно. «Доброе утро». — Сказал Валька.

«А клеваться будешь». — Поинтересовался Пиня. Но Варвара решила, что с него и так хватит. Она даже не посмотрела на этого пискуна и все продолжала ворчать: «Не по-нашему, не по-нашему». «Ты трус». — Сказал Гав и брякнулся на нагретую дорожку. «А он дразнится! — Запищал Пиня. — Вот маму-Матильду выпустят вечером, она тебе задаст!.».

«Ябеда». — Вальке снова стало скучно, и он обратился к вороне: «Давай поиграем».

«Ррррруууууу». — Загудела ворона, потому что в клюве ее снова был блестящий предмет. «Интересно, что там у нее? — Подумал Валька и подзадорил ее. — Дразнишься».

Варвара не вытерпела такого отношения к себе — чтобы она дразнила своего любимого человека! Она была возмущена и открыла клюв, чтобы протестовать, но тут же сорвалась с ветки и полетела вниз за этим злополучным предметом! Зачем, зачем она только его подцепила? Гав, который еще не успел подхватить эту блестящую штуку, но уже почувствовал, как она пахнет чем-то мясным, вкусным! В тот же момент острый твердый клюв так долбанул его по голове, что он отскочил в сторону с рычанием и бросился наутек. «Ты что клюешься?». — Вопил он на ходу.

«Так тебе и надо». — Приплясывал Пиня. «Веееееееррррррррррррррррно! Не лезь». — Спокойно сказала Варвара. Теперь она держала свою игрушку в лапе.

«Варька! — Вопил Гав, повизгивая. — А еще соседка! Соседи не клюются». «Клюются! Плохих соседей всегда клюют, — рассудительно сказала Варвара, — даже заклевывают».

«Больно». — Жаловался Гав! «Так тебе и надо». — Злорадствовал Пиня и острожно пятился подальше. «Ах, так! — Рыкнул Гав. — Сейчас я тебе перрррресчитаю перррррррышки». — Он сделал вид, что встает, и Пиня с пронзительным визгом перелетел к сараю. Матильда завопила «Куда. Куда, так, так». Шум поднялся невообразимый! Валька стал ругать Гава, а ворона теперь, устроившись поудобнее и, отдышавшись, громко объявила: «Ссссссоооооррррррраааа! Каррррррррраааааааааул! Ссорррррррррррррра».

«Эх! — Вздохнул Валька. — Ну почему я тут один? Хоть бы меня к тете Маше отправили. Варвара, ну, давай поиграем». — Попросил он. «Врррралентин! — Отчетливо начала степенная Варвара. — Я не могу». «А что у тебя?» — Пошел на хитрость Валька.

«Это! — Гордо сказала Варвара, — палка, которой ел человек». «Укррррррала! Варрррррррррваррррррррррра укрррррррала». — Зарычал Гав. «Клюну! — Сказала Варвара, как бы, между прочим, — и больно». «Ты стащила?». — Возмутился Валька.

«Нет, — сказала Варвара, — она одна лежала». «Меня там не было». — Не унимался Гав. Обида его мучила. Валька снова цыкнул на Гава и спросил: «Зачем тебе ложка». «Я тоже ею буду есть». — Гордо ответила Ворона. «Вороны не едят ложками». — Засмеялся Валька. «А я буду, — возразила Варвара, — я культурная ворона». «Нет». — Завопил снова Гав. Этого он вытерпеть не мог! — Нет! Некультурррррная!

«Валентин! — Обратилась Варвара. — Скажи ему». — И они начали препираться. Гав рычал «некультурна», Варька каркала «культурна», и разобрать это рычание было невозможно. Варваре надоело. Она переложила ложку в клюв и решила улететь. Гав ликовал. Он крутился, гонялся за своим хвостом и поднял ужасную пыль. Валька совсем загрустил, видя Варварины приготовления, и жалобно попросил: «Варвара, погоди, не улетай! Не с кем поиграть. Гав сторожит, видишь».

«Прррррекррррррасно вижу! — Засмеялась Ворона. — Сторож! Ха-ха». «Пиня растет, видишь?».

«Эгоист! Вижу». — Пиня и Гав возмутились. Снова начался шум, и Варвара спокойно сказала: «Прощайте! Кар-каррраул! Бездельники! Гостя надо покоррррмить».

«Конечно». — Обрадовался Валька. «Коррррррроче! Где крррррррошки».

«Я сейчас». — Крикнул Валька и побежал к дому. Варвара взмахнула крыльями, ветка выскользнула из-под нее и закачалась вверх-вниз, а она пересела пониже.

«Будем играть будто ты кушаешь ложкой». — Сказал Валька. «Не играть, а по-настоящему». — Отрезала Варвара. «Ладно, Варвара, спускайся, я тебе насыплю крошек в миску». С тех пор, как Валька выходил и выкормил бедного общипанного брошенного птенца в прекрасную огромную ворону, Варвара доверяла ему безгранично. Она только не позволяла командовать собой и фамильярничать — этого она не любила. Но доверяла полностью.

Она спустилась на землю, вперевалку подошла к миске и терпеливо ждала пока Валька накрошит в нее черствый хлеб. Ложку Варвара держала в лапе, только не знала, как лучше ее повернуть? Не дожидаясь пока Валька закончит, она стала пытаться зачерпнуть ложкой крошки, только из этого ничего не вышло — крошки посыпались обратно в миску и вокруг на землю. Ей так хотелось клюнуть вкусно пахнувший хлеб, но она не могла себе этого позволить — делать, как все ее сородичи — фи! Она стала культуррррррной ворррроной! Мало того — она умела разговаривать, у нее теперь была ложка!

«Ты клюй из ложки». — Хотел помочь ей Валька. Но Варвара раздражалась все больше и больше своими неудачными попытками и только отрицательно крутила головой. А может, это она хотела получше приладиться с ложкой? «Не поддается дрессировке». — Взлаивал потихоньку Гав. «Я ее боюсь — она злая». — Поддержал, не переставая клевать. «Не так». — Поправлял Варвару Валька.

«Сама знаю пррррррекрррррррасно». — Кричала Варвара. Она терпеть не могла, когда ее учили и когда у нее что-нибудь не получалось! «Ну, ты поклюй из ложки». — Не отступал Валька. Он вдруг подумал, что дрессированная ворона — это не так-то уж плохо! Можно выступать в цирке… Пока он мечтал, Варвара окончательно убедилась, что с ложкой у нее дружбы не получается. Она была сосредоточена и очень зла. Гав потихоньку, воспользовавшись этим, подкрался сзади и дернул ее за хвост. Тут Варвара взвилась и закричала так громко, что Валька сразу позабыл все свои мечты! «Безобрррррразие! Некультурррррно! Кар-карррраул! — Орала Варвара. — Прррротивно! Прррррррощайте». — И улетела с ложкой, зажатой в лапе. «Погоди! — Кричал ей вслед Валька. — Поиграем! Никто не хочет! Гав — охраняет! Пиня — растет-клюет! Буренка с Малинкой в стаде, — он перечислял уже совершенно безнадежно. — Матильду выпускать нельзя, Труську тоже… полный двор, а поиграть не с кем!..»

Глава 6

«Может, самому самолет построить». — Раздумывал Валька. Он улегся на траву у забора в тенечке и смотрел в небо. Облака белели над лесом. Солнце припекало. Кузнечик налаживал свой инструмент: цвинькнет и прислушается, «цвинь… цвинь». Валька будто задремал, и, когда очнулся, облака плыли уже почти совсем над ним — неспешно, плавно, не обгоняя друг друга и не отставая. Каждое облако на ходу менялось как-то незаметно, неуловимо, оно на мгновение становилось на кого-то похожим, и еще не успеешь сообразить на кого, как оно уже совсем другое — за ним было никак не угнаться. Валька лежал и незаметно для себя приговаривал: «Облако. Облако, опустись на землю! Облако, облако, опустись на землю». Он даже напевать стал. Получилась такая песенка:

Облако, облако!

Опустись на землю!

Облако, облако,

К нам приди на землю!..

Валька напевал то громче, то тише, а облака проплывали мимо в вышине и не обращали на него никакого внимания. Вальке, по правде сказать, и обидно это не было, он ведь напевал просто так.

Облака проплыли. Небо стало чистым. Только одно маленькое запоздавшее облачко спешило догнать стаю. Валька залюбовался им: оно было такое светленькое, чистенькое, просто замечательное, даже захотелось его потрогать. Валька запел во весь голос: «Облако, облако, опустись на землю», и ему показалось, что облако поплыло медленнее. Тогда он еще громче запел: «Облако, облако, облачучечко, чучечко, к нам спустись на землю», и оно почти остановилось!

Валька вскочил и стал манить его руками: «Облачко, облачучечко, опустись ты к нам на землю».

Облако начало медленно опускаться. Оно становилось все больше и больше, темнее и темнее, вот — заслонило солнце. Потянуло прохладой, запахло влагой и закапал дождь.

Но Валька не замечал никакого дождя, он даже не замечал, что все еще распевает во весь голос: «Облако, облако». Гав нырнул в свою конуру. Пиня спрятался под крыльцо. Громко и монотонно каркала Варвара: «Карррр! Карррр! Дождь… будет!.».

Мягкий, веселый, летний дождик. Облачко совсем низко опустилось, и, цепляясь краями за ветки елок у забора, остановилось — будто застряло!

«Ну, что же ты, Облачко?! — Позвал Валька. — Не бойся». «Я не боюсь. — Раздалось сверху. — Я выбираю место. — Оно съежилось и упруго спрыгнуло на землю. — Здравствуй».

«Здрав… — Запнулся Валька — он не знал, как надо говорить с облачком на „ты“ или на „вы“. — Здравствуй! — Сказал он не очень уверенн». «Ты меня звал? Я пришло, — сказало Облачко и стало как-то собираться, поджиматься. Тут Валька совершенно ясно увидел, что оно похоже на молодого барашка — светлого и кудрявого. — Зачем ты меня звал». «Я, я… я совсем один, понимаешь, мне грустно». «Грустно?.. Это как?..»

«Ну… это, когда плохо… только ты не плач». «Я не плачу. Я поливаю землю».

«Давай поиграем». — Предложил Валька. «Нас никогда не зовут играть… только — когда надо поливать землю, — сказало Облачко, — я принесло маленький дождик, потому что еще маленькое… но мне пора возвращаться».

«Подожди! Не улетай! Я научу тебя играть, побудь со мной». — Стал упрашивать Валька.

«А играть — это не больно». — Спросило облачко. «Ты никогда не играл?.. Играло». — Поправился Валька. «Нет, сказало облачко. Я только три дня, как родилось». «Играть — это весело». — Закричал Валька и повернулся на одной пятке — ведь он ходил босиком. И тогда облачко, как-то неловко касавшееся земли и снова чуть подлетевшее вверх, совсем опустилось на землю, выставило четыре мохнатых ножки и сказало удивленно: «Ой, как тут твердо». валька смотрел на облако удивленно, даже недоверчиво. Если бы у него было время, он бы, наверное, подумал, что ему это все снится… Но облако стояло перед ним. От легкого ветерка чуть шевелилась его белая пушистая шубка, и Валька вдруг, даже для себя неожиданно, сказал: «Бяша». «Что». — Спросило облачко. Ему было непонятно, что сказал мальчик. «Мы не познакомились еще. Когда встречаются — надо знакомиться! Меня зовут Валька! А тебя».

«Я Облако». — Сказало Облачко. «Нет! — Запротестовал Валька. — Нет. Ты — Бяша». «Ты — маленькая кудрявая овечка — Бяша». — И оба они засмеялись, даже непонятно почему. Просто, так смеются, когда очень хорошо!..

Глава 7

Дождик кончился. Опять светило солнце. И, конечно, только поэтому, а не почему другому, Гав вылез из конуры, Пиня выбрался из-под крыльца, а Варвара вылетела из дупла, в котором всегда пряталась от непогоды. Они, не сговариваясь, все ближе и ближе подвигались к беседовавшим Вальке и Бяше, но ни за что не сознались бы, как им интересно — подумаешь: кто-то пришел, и хозяин уж никакого внимания на них не обращает, а они ведь друзья… Пиня сосредоточенно клевал, Гав так ерзал спиной по земле, задрав кверху лапы, что казалось, сдерет с себя шкуру. А Варвара все никак не могла расстаться о своей ложкой и то брала ее в лапу, то в клюв, когда перескакивала с ветки на ветку.

«Ты тут всегда живешь? Это твое небо». — Спрашивал Бяша. «Это дом». — Отвечал Валька.

«А мой дом — там! Он большой, большой». — Показал на небо Бяша «Мы будем с тобой играть». — Неуверенно спросил Валька. «Мы будем с тобой играть». — Удивился Бяша.

«Играть? Это… — Валька задумался, как объяснить Бяше, что такое — играть.

— Ты живешь без братьев и сестер». — Спросил он. «Это еще другие облака? — Догадался Бяша. — Нас много! Посмотри». — И он уставился мохнатой головой в небо.

«И вы вместе плаваете, догоняетесь — вот и играете». «Нет. — Грустно сказал Бяша. — Мы только работаем: летим, набираем дождик и потом поливаем».

«А у меня был бы хоть один братик… — И Валька загрустил. Он представил, как хорошо было бы ему, если бы у него был братик, как он бы любил его и качал, и кормил, и потом научил бы разным играм, и они бы вместе могли… ну, ладно, пусть хоть сестренка… ну, хоть кто-нибудь! И он снова попросил Бяшу. — Поживи у нас, ну, хоть немножко! Мы будем вместе гулять и обедать! Я буду тебе на ночь рассказывать сказки!..»

«Не могу. — Тоже грустно ответил Бяша. Ему стало жаль Вальку, и он загрустил. — Я не умею жить на одном месте, понимаешь? Я должен поливать землю — это трудно».

«А играть — не трудно! — Вдруг весело сказал Валька. — Играть — интересно! Мы будем играть, будто ты мой брат! Можешь».

«Наверное». — Сказал Бяша. Ему очень не хотелось огорчать друга. Пока Бяша и Валька договаривались, Пиня незаметно оказался уже совсем у Валькиных ног и с любопытством разглядывал незнакомца. Гав тоже бы уже доерзал на спине до них, но так увлекся, что оказался около забора. Его голова даже проскочила между штакетин, так что ему теперь приходилось потихоньку вытаскивать ее обратно, чтобы никто не заметил и не посмеялся над ним! А Валька и Бяша совсем ничего не замечал, что происходит вокруг. Даже зычное «карррррр». Варвары их не отвлекало.

«Ты делай все, как на самом деле только понарошку, — учил Бяшу Валька, — это и получится игра». Но Бяша не понял и снова стал допытываться: «Как понарошку».

«А вот так! — Сказал Валька и вдруг заплакал. Бяша очень испугался и огорчился, а Валька увидел это и вдруг рассмеялся. — Это я плакал понарошку! Или вот, смотри: — Валька надул щеки и стал усиленно жевать. Он жевал и проглатывал, а во рту у него было пусто. Он открыл рот и показал Бяше — Пусто».

«Здорово». — Сказал тот. «Или вот так». — Сказал Валька и вдруг засмеялся громко-громко и закружился на одном месте. Бяша сначала стоял и смотрел, потом тоже стал кружиться, потом они взялись друг за друга и закружились, обнявшись. Потом за ними стали кружиться Гав и Пиня, и только Варвара сидела на ветке, наблюдая и вращая за ними следом головой. Она всем своим видом давала понять, что такое несолидное поведение ее возмущает. Наконец, все попадали друг на друга — получилась веселая «куча-мал», из которой раздавалось на разные голоса: «Здорово! — Здорово!.».

Глава 8

Валька встал, отряхнулся и спросил: «Тебе понравилось». «Валька, мне очень понравилось играть. А кто это». — Бяша показал на Гава и Пиню.

«Это мои друзья. Это Гав… ты его не бойся — он задира, но добрый, а это Пиня. Он еще маленький».

«А я — Бяша, да, Валька?». «Конечно, Бяша».

«А Пиня целый день клюет, чтобы скорее вырасти. И никому не дает ни крошечки, — стал рассказывать Гав, — может, он жадный». «Нет, — запищал Пиня, — я… я… мне просто мама Матильда не велела». «Ну, и что? — Сказал Валька. — Мне мама тоже сказала, что надо хорошо есть, чтобы вырасти большим».

«А он даже не знает, что ему кричать, — хмыкнул Гав, — „кукареку“ или „кудахтах-тах“».

«А ты ведь не склюешь мои зерна, правда, Бяша». «Нет, маленькая желтая птичка, не склюю — мы любим море». «А нас тут много, — обрадовался Пиня. — И поросенок Васька, и Буренка с телкой Малинкой, они ушли в стадо, и кролик Труська». «Представляешь?! Мама ушла и всех заперла! — Сказал Валька. — А Пиня пролез в щелку… и еще прилетел ты, Бяша».

«Каррррасиво! Забыли друга! — Обиженно сказала Варвара. — Впрочем, что можно ждать от некультурных бывших друзей, которые не умеют есть ложкой». — Такой длинной речи она давно не произносила.

«Это Варвара, — отмахнулся Гав, — очень вредная соседка. Не слушай ее». «Щенок! — Оборвала его Варвара. — Никакого ррразума». «Она учится есть ложкой, — продолжил Пиня, — а у нее ничего не получается! Вот она и злится».

«Цыпленок! — Зашипела Варвара. Она решила проучить этого желторотика, но Гав, увидев, что она собирается клюнуть Пиню, зарычал и сказал сердито: — Только попробуй! Ррррр!.».

«Мы тоже хотим играть! — Сказал Гав. — Давайте в салочки!..» Но Бяша не умел ни в «салочки», ни в «прятки», ни в «пятнашки», он вообще не знал ни одной игры и становился все грустнее и грустнее. Валька боялся, что он вовсе расстроится и улетит от них, поэтому он старался поскорее придумать какую-нибудь игру, чтобы Бяше было понятно, как в нее играть, и интересно, но ничего не придумывалось. Он стоял молча и грыз палец. Гав тоже замолчал и стал принюхиваться к Бяше, когда он погрустнел, от него запахло свежей водой, белый пух его потемнел, и внутри что-то заворчало, как у самого Гава, когда он долго хотел есть…

«Я придумал, сказал вдруг счастливый Валька, — я придумал! Давайте играть в прыжки! Кто дальше! Бяша — это ты сумеешь! Смотр». — Валька прыгнул вперед и пальцем отчертил на земле то место, до которого долетел! «Нет! Нет! Чур считаться! — Закричал Гав. — Чур, считаться». «Тогда я считаю! — Обрадовался Валька. — Становитесь в кружок». И когда все собрались вокруг него, Варвара сказала, что глупостями заниматься ей лично некогда, но не улетела, а снова стала возиться со своей любимой ложкой. Валька начал считать:

Можно мыться

В жаркой бане, Можно дома —

В белой ванне. В речке можно

Искупаться — Лишь бы грязным

Не остаться! Если кто

Не любит мыться, Мы не будем

С ним водиться!

Первому прыгать выпало Пине. Потом все снова считались, и Бяше выпала вторая очередь, а Валька остался последним. Он вовсе не огорчился, а только вспомнил, как папа ему читал книжку, в которой была эта считалка, и ему показалось, что это было или очень давно, или вовсе приснилось.

Глава 9

Однажды, когда они пошли в лес, мама, папа и Валька, на дороге им попался ручей. Даже не ручей, а так ручеек-журчалочка. Мама легко перепрыгнула. Папа хотел тоже перепрыгнуть да увидел, что сын остановился и не решается, и тоже не стал прыгать. Вальке стыдно было сознаться, что он боится, а отец не подал виду, что догадывается, почему Валька не прыгает. Он присел на мох и стал переобувать сапог. Он так долго возился со своим сапогом, что мама успела уже отойти далеко и кричала им: «Эй, вы, горе путешественники, вы где там застряли?». И отец кивнул Вальке — пора! Тогда Валька разбежался и даже немного зажмурился, когда прыгнул, но перелетел и ручей и наполненные водой следы на той стороне. Так ему стало легко, что теперь то вот и прыгнул бы и через речку, и через пруд возле амбара. Запросто бы перепрыгнул! Ка-ак, раз, и!.. Он прижался к отцу, обхватил руками одну его ногу, потому что выше не доставал так они и шли по тропинке, а когда догнали маму, отец подмигнул ей и сказал: «Сапог, понимаешь, переобувал». Навсегда Валька это запомнил и с тех пор полюбил прыгать…

Пока Валька нашел толстую сухую ветку и прочертил глубокую черту, пока Пиня готовился первым к прыжку, Варвара успела слетать к тому двору, где она стащила ложку и бросить ее прямо с высоты. Ложка, конечно, на стол не попала и угодила в пустое ведро, раздался грохот, бабка выскочила из дома, огляделась, перекрестилась, заглянула в ведро и всплеснула руками: «Батюшки-светы». — но Варвары уж и след простыл. Она через несколько мгновений сидела уже на своей любимой ветке, раскачивалась, как на качелях и чувствовала, что жить на свете замечательно, когда не надо в клюве таскать ложку. Варвара посмотрела вниз — никто на нее не обращал внимания, все были заняты приготовлениями к игре. Тогда она потихоньку, с ветки на ветку спустилась вниз и стала клевать душистый хлеб. Ей казалось, что она никогда не пробовала такого вкусного. Пиня, наконец, решился прыгать. Он последний раз клюнул, крутанул своей маленькой головкой, расправил крохотные крылышки… Тогда все хором стали ему считать нараспев: «Раз!.. Два!.. Три!..» он оттолкнулся, затрепыхал желтенькими пушистенькими тряпочками и полетел, полетел быстро-быстро над самой землей. Он так стремительно пересек двор, что все и опомниться не успели! Казалось, он никогда не остановится, налетит на забор и расшибется! Но произошло совсем неожиданное.

Пиня долетел до колодца, ударился о край сруба, перевернулся через голову и исчез в глубине…

Все замерли. Даже с места никто не тронулся — так все быстро произошло. Первым сорвался Валька. Его обогнал Гав. Но раньше всех оказался у колодца Бяша. Он не понимал: хорошо это или плохо, что Пиня куда-то скрылся, но почувствовал, как его друзья взволнованы, и сам тоже заволновался. «Разбился! Утонул! Кар-кар-раул! — Заорала Варвара. — Я говоррррррила! Мальчишки».

«Сажайте меня в ведро! — Закричал Гав. — А потом нас вместе поднимете! Держись, Пиня». — И все закричали «Держись, Пиня, мы тебя спасем». «Нет, — сказал Валька, — мне вас не вытащить. И потом ты еще сам вывалишься из ведра! Что же делать? Пиня, держись». — крикнул он вниз, но оттуда не донеслось ни звука. Даже вода не булькала. Варвара надрывалась на суку своим истошным голосом: «Скоррее! Кар-карраул».

«Подожди, — вдруг сказал Бяша совсем низким осипшим голосом, — я сам вытащу его из этой ямы… я сумею!..» Он вдруг стал вытягиваться, потемнел и начал вползать в колодец. Теперь сверху ничего не было видно вообще, только у самого края сруба вился легкий туман. Из глубины глухо доносился Бяшин спокойный голос: «Пиня! Пиня! Где ты?.. Пиня!..» Все стояли молча и ждали. Над колодцем все больше клубился белый легкий пар — это Бяша потихоньку «вытекал». обратно. Вот уже показались его ноги, бока… он снова посветлел, и капельки влаги блестели на солнце. Потом он плавно подлетел над колодцем и, как огромная пушинка, медленно опустился на землю. Пиня выскользнул откуда-то из этого клубящегося белого маленьким желтым мячиком и сразу что-то клюнул на земле. Все засмеялись — значит, все в порядке. Его стали гладить, стряхивая воду с мокрого пуха. Гав лизнул языком. Пиня сам отряхнулся всем тельцем, подергал крошечным хвостиком, открыл клювик и… не знал, что сказать.

«Спасибо, Бяша». — Сказал Валька. «Ты настоящий друг, — очнулся Пиня, — давай клевать вместе». — Это прозвучало, как самое большое признание в настоящей дружбе, потому что вместе клевать Пиня мог позволить только с мамой Матильдой! Вот теперь еще и с Бяшей!

«Эх, — сказал Гав, — вот бы и мне что-нибудь такое сделать… а то… двор сторожи… везет же некоторым».

Бяша очень смутился от общего внимания. Он покрутился на месте, послушал, как волнуется ворона и тихо сказал: «Ну, ведь все хорошо!? Давайте играть дальше. Мне прыгать… и». — никто не успел опомниться, как он оттолкнулся от земли и легко стал подниматься вверх. Сначала в полном молчании, но потом снизу послышались голоса его друзей. Они звали. Окликали его. Их голоса доносились до Бяши все глуше. Потом вовсе наступила полная тишина. Бяша исчез в небе. Затерялся среди других облаков… «Он спас меня». — Тихо сказал Пиня.

«Только подружились!.». — Подвывая, добавил Гав. «Неужели не вернется? — Безнадежно спросил Валька. — Бяша! Бяша». — Позвал он.

«Вы ему надоели! — Отрезала Варвара. — Даже я его не вижу. Все». «Раскаркалась! — Разозлился Гав. — Только и умеешь». «Я правду говорю». — Обиделась ворона.

«Я бы дал ему вкусных крошек». — Затосковал Пиня Все стали разбредаться по двору. Валька горестно вздохнул — как жалко.

Глава 10

Валька рос один. Его двоюродные братья и сестры жили далеко. Был он еще маленький и поэтому не знал, что настоящие друзья не могут исчезнуть. Даже, если они уезжают надолго, — потом все равно возвращаются и говорят с тобой будто расстались только вчера.

Когда Бяша так внезапно улетел, Валька расстроился. Он думал, что больше никогда не увидит своего замечательного друга. Ему стало очень грустно. Он просто не знал, куда себя деть…

«Каррр! Дождь будет!.». — Кричала Варвара, не умолкая. Но на нее никто сейчас не обращал внимания. Варвару это сердило. Появился какой-то Бяша, и его сразу все так полюбили, а она теперь, выходит, больше им не нужна?! — «Дождь будет». — Закричала Варвара сильнее — у нее так ломило кости, что она не могла ошибиться…

Валька поднял голову, увидел, что небо действительно потемнело: выходит Варвара и на этот раз не ошиблась. Послышалось ворчание грома. Он как будто недовольно говорил: «Бррро-о-оддддииммммм». Упала крупная капля, другая, потом еще одна, еще — их уже не сосчитать. Они падают и падают все чаще. Совсем потемнело. И дождик затараторил: «Я иду, иду. Иду, иду, тут, тут, тут».

Гав проворчал «накаркал». и полез в свою дырявую конуру, но вдруг высунул под дождик нос, повертел им из стороны в сторону и… «Бяша». — Радостно объявил он. На секунду совсем стемнело. Потом сразу просветлело, и на двор опустился Бяша.

«Бяша». — Бросился к нему Валька. «Ты вернулся». — Терся возле него Пиня.

«Нам никогда так не прыгнуть». — Восхищенно произнес Гав. «Рррреккорррррд! Рррррреккоррррррд». — Уверенно объявила Варвара. А она все знала, потому что два раза уже, правда, по ошибке залетала в город и видела стадион.

«Мы думали, ты не вернешься». — Сказал Валька. «И грустили». — Добавил Пиня.

«Мне тоже хотелось поскорей вас увидеть». — Тихо ответил Бяша. И тут, чтобы никто не заметил, как он разволновался, и как слезы навернулись на глаза, Валька запрыгал и громко закричал: «Ура! Ура! Ты выиграл! Ты лучше всех прыгаешь». — Никто, в самом деле, не заметил его слез. Они от прыжков стряхнулись на землю, даже не задев щек.

«Рррреккорррррд». — Еще раз подтвердила Варвара и пересела на ветку пониже…

«Мне очень хотелось вас поскорее увидеть… — Бяша поглядел на всех, — но ветер подхватил меня и поднял так высоко, что я даже потерял наш двор».

— Бяша смутился и замолчал. И все молчали. Всем стало очень грустно, что Бяша мог по воле ветра улететь, и они никогда бы больше не увиделись… Валька тихо сказал: «Наверное, там так интересно». Варвара, конечно, услыхала первой и гордо ответила вместо Бяши: «Конечно! Еще бы!.». — И все поняли, что она не зря так гордится и смотрит свысока, потому что сколько бы они ни мечтали, им никогда не подняться высоко в небо, как им с Бяшей! Не так ли?

«Вот бы посмотреть! — Мечтательно протянул Валька. — Хоть разок!.. Как там у тебя в небе». — Бяша растерянно молчал. Варвара, на всякий случай, предчувствуя недоброе, истошно крикнула «Кар-каррраул». А Валька уже не мог остановиться — фантазия несла его высоко-высоко над облаками. Он спросил: «А ты не можешь меня немножечко поднять? Хоть на минуточку?..» Но Варвара не дала Бяше ответить, она возмущенно закричала: «Что скажет мама? Что скажет мама? — У нее была привычка повторять все по нескольку раз. — Что скажет мама?! Беззззобрррразие».

«Мама? — Удивился Бяша. — Кто это — мама». «Мама?! — в свою очередь удивился Бяшиному вопросу Гав, — это кто тебя вылизывает языком, дает молоко и подсовывает вкусные куски, а еще иногда больно треплет за холку».

«Мама? — Сказал Пиня. — Разве ты не знаешь? Кто тебя греет и рассказывает на ночь сказки, и еще, — он покосился на Варвару, — кто не дает утащить тебя вороне?».

«Пррррррекррррасно! Прррррекррррррррррасно». — Возмутилась Варвара. «Нет. — Сказал Бяша. — У меня нет мамы».

«У всех есть мама». — Возмутился Гав. Погрустневший Валька сказал тихо: «Мама — это без кого ты никак не можешь».

«Веррррррно! Веррррррррррно». — Подтвердила Варвара. «Не можешь». — Переспросил Бяша.

«Ты без кого не можешь? — Спросил Гав. — У каждого есть мама. Без кого ты не можешь».

«Дуррррррак! — Сказала Варвара. — Пррррррристал». «У меня не было мамы». — Грустно ответил Бяша. «Потерррррялась». — Предположила Варвара.

«Забыл». — Пожалел Пиня. «Я найду ее по следу!.». — Начал хвастаться Гав и осекся. «А кого ты любишь больше всех на свете». — Спросил Валька. Бяша задумался и сказал: «Вас».

«А до нас, еще до нас». — Не отступал Валька. «До вас? — Задумался снова Бяша. — До вас — море! Мне так хорошо с ним». «И оно тебя кормит». — Радостно спросил Пиня. «Да, оно дает мне воду. Много. Много».

«И рассказывает сказки». — Обрадовался Гав. «Сказки? Когда мы ночуем над ним, оно все время бормочет, шепчет и успокаивает — так хорошо спать».

«Значит, твоя мама — море! Как же ты без моря? Не можешь». «Не могу». — Обрадовался Бяша.

«Значит, море». — Подтвердил Гав, и Пиня добавил: «Море». «Морррре! Моррррррррррре». — Повторила Варвара. «А ты не можешь показать мне свою маму? Познакомить». — Спросил Валька. И Бяша растерянно ответил:

«Я не знаю… попробую… залезай на меня». — И он пригнулся. Валька вскарабкался на мягкую Бяшину спину и только хотел сказать своим друзьям, что скоро вернется, чтобы они не скучали, как Варвара жутко закричала:

«Врррралентин! Врррррралентин! — Она всегда к месту и не к месту вставляла в сова свою любимую букву „р“, — дом брррросил! Мальчишка!». — Гав зарычал на нее и прыгнул на Бяшину спину следом за Валькой с воплем «Я тебя не брррррррошу». Он тоже любил порычать! Из сарая неслось захлебывающееся кудахтанье Матильды, следившей в щелку: «Куд-куда?! Куд-куда?». Пиня запищал, что он один на за что не останется — он боится и подскочил вверх. Начался так шум, что уже ничего нельзя было разобрать, а Валька пригнулся к шее Бяши и шептал ему в ухо «Бяша, Бяшенька, ну, постарайся, ну, попробуй». И вдруг все сидевшие на Бяшиной спине, почувствовали, что тело Бяши вздрогнуло, качнулось из стороны в сторону и мягко поплыло… «Веррррррррнись! — Кричала ворона. — Верррррр-рррррррррнись». — Но было уже поздно. Земля уходила все дальше вниз! Вот уже и Варвара на своей ветке оказалась где-то под ногами. Пахнул прохладой свежий ветерок! У Вальки перехватило дыхание, он крепче обнял Гава и прижавшегося между его лап Пиню, и они полетели.

«Летим, — как бы еще не веря, сдавленным голосом проговорил Валька, и вдруг на весь свет закричал радостно, — летим».

И Пиня с Гавом повторили его радостный клич.

Глава 11

Прежде Валька летал только во сне. Случалось по нескольку ночей подряд: только уснет — сразу полетит. Не на самолете, не на вертолете, даже непонятно на чем и как — но летит! Дух замирает от высоты, почему-то весело, и видно далеко-далеко.

Мама говорила, что он растет, когда летает. Валька сразу бежал к косяку двери, где папа отмечал каждый год в день рождения его рост, но получалось, что он вовсе не вырос, хоть и летал всю ночь. На следующее утро опять бежал мериться — опять ничего. А мама смеялась и говорила, что если бы он каждую ночь так подрастал, что заметить можно, то скоро бы в потолок макушкой стукался. К косяку двери Валька бегать перестал, а вот расти — нет… Он сейчас тоже подумал, что может, все это ему только снится: двор внизу, тоненькая речечка — такая маленькая, узенькая, и поля широченные разноцветные в полосочку борозд… а там дальше уже что-то совсем незнакомое, где Валька еще не бывал даже во сне. Он внимательно рассматривал, что проплывало под ним, не чувствовал ни холода, ни свистящего ветра, ни страха. Только радость наполняла его. От этой радости сделалось так легко, что, наверное, поэтому он стал легким, как воздушный шарик, и Бяше было не тяжело. В высоте Бяша расправился, стал большим, на нем теперь можно было спокойно улечься, подложить руки под подбородок и смотреть за край, что там внизу… а над ними прямо днем плыли огромные блестящие звезды, и бледный серпик луны лениво покачивался над головой… Бяша поднимался все выше и выше, раскланивался со своими братьями и сестрами, иногда слегка касался их и что-то произносил. Он старался не приближаться к очень темным собратьям, чтобы они его не зацепили, но Бяшины пассажиры мало обращали на это внимания. Они были увлечены полетом. Пине вовсе не было страшно, потому что он спрятался под животом Гава, закрыл глаза и не высовывался — «Тоже мне птица». — ворчал пес… «Долго еще лететь». — Послышался тоненький цыплячий голосок. Но никто ему не ответил. Каждый занимался своим делом: Бяша старался как можно лучше покатать друзей — повыше и подальше, Валька рассматривал проплывавшую внизу землю, пролетавшие мимо облака, звезды над головой — он забыл обо всем остальном, а Гав запоминал дорогу и запахи, потому что у собак такая привычка — рано или поздно придется возвращаться домой, и все тогда пригодится. Наконец он почувствовал, что уже не может удержать в голове столько поворотов, оврагов, речек, полей, лесов, заборов, мостков и попросил Бяшу, чтобы тот не улетал далеко от дома на первый раз, и хорошо бы им к обеду вернуться, потому что у него, у Гава, под конурой припрятана замечательная кость… и вообще ему Гаву надолго отлучаться не положено… могут чужие зайти, или ловчилы-дворняги деревенские по запаху на его кость набредут… эта кость не давала ему покоя… наверное, он уже хотел есть… Валька не обращал внимания на эти разговоры. Он только стал поеживаться от холода и все не отрывал взгляда от земли.

Вдруг стало совсем холодно. Солнце спряталось. Впереди показалась темная стена. Они на полной скорости неслись прямо на нее! Вот стена уже совсем рядом. У Вальки замерло сердце — «Разобьемся». — подумал он и в тот же миг почувствовал, как Бяша ударился о твердое, подскочил, как мячик… еще, еще раз и встал на ноги. «Уф». — Тихонько сказал он. «Ты устал». — Спросил Валька.

«Нет, — ответил Бяша, — обрадовался, что зацепился за этот выступ, а то бы нас унесло совсем далеко».

Путешественники сошли на твердое и Гав сразу принялся обнюхивать и осматривать место. Валька осмотрелся и помрачнел. «Ни одного собачьего следа». — Отрапортовал Гав.

«Я так испугался, когда мы плюхнулись. — Пропищал Пиня. — Тут даже поклевать нечего».

Да уж, местечко на которое опустился Бяша трудно было назвать пригодным для жизни: небольшая каменная площадка, с трех сторон пропасть, а с четвертой отвесная стена. Вот в нее и уткнулся Бяша, чтобы затормозить свой полет, а то бы ветер неизвестно куда занес их. «Это горы, — сказал он, — здесь надо переждать пока переменится ветер».

Глава 12

Все озирались и молчали. «Собачий холод», — произнес Валька.

«Нет, хозяин, тут ни одного собачьего следа. — Повторил Гав. Он повернулся к дрожащему цыпленку. — Пиня, ну, прошу тебя, не плачь так, а то мне тоже хочется выть на эту дневную луну». — И он поглядел на серпик в небе. «Холодно». — совершенно безнадежно пискнул Пиня и дернул своими маленькими желтенькими крылышками.

«Кто же знал, что мы так далеко улети», — сокрушался Валька. «Не надо было выходить за ворота! Хозяйка не велела». «Эх, Гав, а мы и не выходили — мы полетели». — Сказал Валька. «Вот, вот, — продолжил Гав очень похоже, как всегда говорила Валькина мама, — все твои фантазии… что теперь делать». — Он принялся снова обнюхивать островок, на который они приземлились.

«Только не подходите к краю — там глубоко! Я… я». — Бяша не знал, как успокоить своих друзей, и чувствовал себя очень виноватым. Ему самому было холодно, капельки на нем застывали, он побелел, покрылся инеем, стал искриться…

«Нет, — решительно сказал Гав, — надо спуститься вниз. Я выведу вас к дому, даже если будет ураган! Нельзя просто сидеть и ждать». «Нет, нет! Только не спускайтесь! Я во всем виноват… только не спускайтесь». — Тихо-тихо возражал Бяша. А Гав, обнюхав все края, двинулся дальше к стене. Он так низко опустил свой нос и так сильно выдыхал воздух, что песчаная пыль струйками летела в стороны, казалось вообще, что он стешет свою черную симпатичную мочку об острые камни и совсем потеряет нюх. Он наткнулся головой на стену, хотел уже сказать «Вот местечко», но вдруг стал вдыхать и выдыхать быстрее. Он вынюхивал что-то такое, о чем и сам пока не мог ничего рассказать, но это было что-то! Он забегал вдоль подножия стены все ближе и ближе к одному краю, потом бесстрашно перегнулся над пропастью в одном углу площадки, отскочил назад и радостно залаял! «Нашел! Нашел». «Что». — Спросили все разом и придвинулись к Гаву. «Там».

«Что? Что? Ну, говори». «Там нора! — Гордо сказал Гав. — Там за углом». «Какая нора». — Спросил Валька.

«Пустая! — Ответил Гав. — И там давно никого не было». Все внимательно смотрели на него — не скажет ли еще чего-нибудь, но Гав молчал. Бяша перегнулся через край, ветер сразу рванул его и чуть не унес. Он снова быстро спрятался за каменную стену. Но даже того мгновения, пока он висел над пропастью, было достаточно, чтобы заметить, что там, за углом, действительно, есть углубление, и в него хорошо бы спрятаться. Не так просто было перебраться в пещеру, которую нашел Гав. Но, когда ветер чуть стих, Бяша повис наполовину над пропастью, зацепился за угол стены и помог переправиться в углубление своим друзьям. Потом он сам втиснулся в это убежище, заслонил собой вход и накрыл всех — стало теплее. Все немного повозились и затихли. Навалилась какая-то вялая дрема. Свист ветра не был слышен сквозь каменные стены, ничто не тревожило, ни о чем не хотелось думать. И тогда стало слышно. Что Пиня тихонько плачет. Он даже не плакал по-настоящему. А тихо попискивал: «Пииип, пииип, пииип». Гав заворочался, лапой подгреб малыша к себе поближе и крепко прижал. Тут уж Пиня не мог удержаться и от жалости к самому себе громко заплакал: «Я хочу к маме Матильде».

«Эх, ты, — сказал Гав как можно добрее, — что же сразу плакать… косточку погрызть бы совсем не плохо… но я же не плачу… да». «Косточку? — Переспросил Пиня. — Погрызть». — Он долго копошился под боком у Гава и потом удивленно пискнул, — «Нашел».

«Что». — спросил Валька. «Крошки, — удивленно ответил Пиня, — у меня они застряли в перьях». «Ой, в перьях, — засмеялся Гав и добавил серьезно, — конечно, чтобы вырасти большим надо целый день клевать. Запасливый». «Я тебе тоже дам поклевать, не… то есть погрызть… — сказал Пиня гордо, — и тебе, и тебе».

«Вот это да?! — Изумился Гав. — Что это с тобой». «Я не буду крошки, спасибо, Пиня». — Отказался Бяша. «Нет, всем! — Настаивал Пиня. — Всем».

«Бяша, по-моему, не любит крошек». — подумал вслух Бяша. «Ты стал совсем большим, — обрадовался Валька. — Совсем большим. Ты все понял».

«На! — Сказал Пиня Вальке. — Раздели сам, пожалуйста». — И он немножко даже застеснялся от своей доброты.

«Гм… — Протянул Гав, — а тут совсем неплохо». — И он проглотил несколько крошек, а потом смачно облизнулся.

«Дома лучше». — Вздохнул Валька. «Там мама Матильда». — Мечтательно пискнул Пиня. Чтобы отвлечь своих друзей от грустных мыслей, Бяша сказал: «А знаете что? Давайте поиграем».

«Тебе понравилось играть! — Обрадовался Валька. — НО тут так тесно». «А зачем нам много места? Будем играть будто мы, вы, — поправился он, — все дома».

«И мама Матильда». — Обрадовался Пиня. «Задала тебе трепку». — без перерыва продолжил Гав и рассмеялся. Такой у него был характер — не мог он не задираться и не веселиться. «Бяша, какой ты молодец, что так придумал! Ты здорово понял, как надо играть! Сразу теплее, правда». — Все согласились, что как только они начали играть, что все дома и забрались вместе в конуру к Гаву, сразу стало теплее. Но их прервал ворчливый голос грома. «А ты не пропустишь ветер, Бяша».

«Нет, — ответил Бяша тоже шепотом, — ветры всегда нас находят сам». Он насторожился, высунулся из пещеры и стал ждать. Снова донесся раскат грома, потом еще один, и вдруг они услыхали откуда-то снаружи громкий Бяшин голос: «Скорее».

Вцепиться в Бяшу и в друг друга им ничего не стоило — так тесно они лежали в своем убежище. Ветер рванул снаружи, Бяша вылетел, перевернулся через голову так, что все даже понять не могли, где небо, а где пропасть, потом ветер рванул еще раз, вынес их из ущелья и потащил в ту сторону, откуда они недавно и, конечно, ненадолго улетели поглядеть на землю с высоты…

Глава 13

Варвара не отреагировала на возвращение путешественников. Она только перелетела на ветку повыше, почистила свое самое красивое перо, отливавшее сине-зеленым и, словно ни к кому не обращаясь, провозгласила: «Пррррекарррррсно». — К чему это относилось, она и сама не знала. Просто, все было хорошо.

«Мама приходила? — Спросил Валька, но она даже не повернула головы в его сторону. — Варвара, ты что глухая тетеря?».

«Варрррварррррра». — Так же, не шевелясь, обронила она. — «Не глухая ворррррона». — И снова замолчала. Она так тщательно чистила свои перья, как будто завтра праздник.

«Ну, и ладно». — обиделся Валька. Во дворе началась обычная жизнь. Пиня колотил клювиком по земле, отыскивая зерна даже там, где их и в помине не было. Матильда, услыхав его голос, который, конечно, не спутала бы ни с каким другим никогда, подняла страшный гвалт от радости. Она переполошила весь курятник. Гав блаженствовал в своей конуре. Он теперь находил, что не так уж плохо в ней после того, как побываешь не то в путешествии, не то в переделке. Валька бродил вдоль забора, трогал рукой его шершавые, изъеденные ветром штакетины. Бяша тоже прошелся по двору — о нем словно совсем забыли — и подошел к Вальке. «Мне пора». — Сказал он грустно. «Как? — Опешил Валька. — Ты хочешь улететь». «Да. Мне пора. — Ответил Бяша. — Меня будут искать, волноваться. Когда моя мама-море волнуется всем плохо».

«Но… но… — Валька не знал, как удержать его, — я так хотел познакомить тебя со своей мамой!.».

«Я еще прилечу! — Сказал Бяша уверенно. — Вот увидишь! Правда». «Без вас было так грустно! — Вдруг закричала Варвара. — Гррррустно». — И пересела на ветку пониже. Она, конечно, жалела, что не полетела со всеми вместе, но ни за что не смогла бы в этом признаться… да, и зачем?! Но еще раз оставаться одной?! Нет. Этого она не хотела!.. Все обитатели двора, как ни тихо сказал Бяша, — это услышали. Пиня тоже подлетел к нему и стал уговаривать остаться. Он предлагал зерен, обещал познакомить с мамой Матильдой, когда придет хозяйка и выпустит ее. Гав расстроенный приплелся к Бяшиным ногам и сказал, что научит его ходить по следу. Варвара стала кричать, что это неправильно улетать, когда так подружились…

Бяша стоял грустный и расстроенный. Он сам не хотел улетать, но знал, что его ждут, что ему надо скорее со всеми вместе лететь за новым дождиком, чтобы поить землю, а без этого, зачем же ему вообще летать по небу?.. Все замолчали, но Варвара, намолчавшаяся так долго в их отсутствие, теперь никак не могла удержаться: «Кар-каррраул! — Вопила она. — Сррррразу очень врррррррррррредно рррррраставаться, когда подрррррррррружились». «Ты совсем-совсем не можешь остаться, ну, хоть на один день». — грустно спросил Валька.

«Нет. Не могу. — Сказал Бяша, но я буду прилетать. Я к вам обязательно вернусь».

Тогда Валька забежал в дом и принес в подарок Бяше шарик, надутый только наполовину, Пиня подарил ему прекрасное пшеничное зерно и свое перышко, а Гав просто по-собачьи крепко пожал лапой его беленькое копыто и ткнулся мокрым носом в щеку.

«А что же я подарю вам». — Расстроился Бяша и застыл в недоумении. «Ты подарил нам так много сегодня». — Ответил за всех Валька и замолчал, чтобы никто не услыхал, как вдруг задрожал его голос… все почувствовали, что запахло сыростью. Они даже не поняли, как это произошло, но Бяша был уже у них над головой, и мелкие, как пыль, капельки влаги падали на них из этой серой потемневшей тучки.

Варвара сорвалась с места и с криком «пррррровожу». кинулась к Бяше, и они вместе стали медленно подниматься. Валька повернулся к Гаву: «Теперь, когда вырасту, стану летчиком».

«Я буду летать с тобой, — ни секунды не помедля, ответил Гав, — и охранять твой реактивный».

«Вон он, вон! Где шарик, видишь?». — Запищал Пиня. Все смотрели в небо, долго махали своему другу, и каждый грустно думал: «Неужели мы никогда больше не увидимся?!».

Глава 14

Прошло несколько дней. Бяша не возвращался. Иногда Валька закрывал глаза и ясно представлял, как они стоят и машут уплывающему другу. Он никому, конечно, не говорил об этом, а сам иногда исподлобья, чтобы не было заметно, поглядывал на небо. Там проплывали целые огромные острова с горами, бродили слоны, быки, однажды промелькнул жираф, но Бяша ни разу не появлялся. Мама не поверила его рассказу про Бяшу, про их встречу, полет, возвращение… она притронулась к его лбу губами — не напекло ли голову, и отправила пить молоко. «Может, правда, все это мне приснилось». — Думал Валька. Но такая ужасная мысль не долго в нем удерживалась… и потом… он ведь мог спросить своих друзей… они — то уж точно подтвердили бы, как Бяша спас Пиню, и как Гав нашел замечательную пещеру, чтобы они не замерзли, но… если все это происходило на самом деле, почему же Бяша не возвращался? Валька начал придумывать, почему. Могли послать за водой очень далеко — на другой конец земли. А, может, он не может их найти, или… он стал теперь уже не Бяшей, значит, совсем не знает про них. Даже не забыл — просто, не знает. Валька грустил. Это так плохо: терять друга… он больше не сидел без дела. Починил Гаву его конуру. Уговорил маму, чтобы она выпускала Матильду — тогда легче следить за Пиней. Матильду попробуй обидеть! Она не то что вороны, даже собаки не боится… но Валька все время поглядывал на небо, а на нем вообще все реже появлялись облачка. Все жарче пекло солнце. Желтела трава, листва повисла и старалась повернуться к солнцу ребром, чтобы ей не так жарко было. Надвигалась засуха… вода в колодце и та спряталась поглубже…

Валька мечтал теперь о небе — он твердо решил, что станет летчиком. Самолета, конечно, у него пока не было, но готовиться к полетам надо было уже сейчас. Летчики все должны уметь прыгать с парашютом, и Валька решил, что надо смастерить парашют и начинать тренировки. Из чего? Из огромного зонтика, который оставил в прошлом году у них художник. Он под этим зонтиком рисовал и умещался запросто вместе со стулом, мольбертом и ящиком для красок. Но вот откуда с таким огромным прыгать? Валька решить никак не мог: с крыши — низко, с дерева — за ветки зацепишься… эх. Вот если бы Бяша поднял… и все опять возвратилось к Бяше!.. Валька не удивился — теперь, что бы он ни делал, о чем бы ни думал — обязательно возвращался к Бяше.

Размышления его прервала внезапно появившаяся Варвара. Она уселась на свою любимую ветку. Гав подошел поближе к елке, задрал голову и стал внимательно изучать ворону, будто видел ее впервые. Он долго крутил головой и хвостом, ничего не произнося, но, наконец, не выдержал и внятно проворчал «Воррровка». Это, конечно, было откровенным оскорблением! Такого Варвара стерпеть не могла, но клюв ее был занят, поэтому ответ прозвучал невнятно и неубедительно.

Валька обернулся на шум, увидел, что Варвара с очередным трофеем и укоризненно покачал головой: «Эх, ты! Мы же договорились». «Договоррились! Договорррились». — Возмутилась Варвара! — Лучше бы спросил, «Почему».

«Это неважно». — Рявкнул Гав. «Важно! Важно! — Раскричалась Варвара. Она переложила какую то блестящую штуку в лапу и теперь могла свободно поспорить. — Очень важно! Я видела его».

«Кого». — Ехидно спросил Гав, но Валька сразу догадался! «Где». «Где? Где? Дррругое дело! Там». — Варвара мотнула клювом вверх. «Побежали». — Подскочил Валька.

«Поздно! Он улетел! Я неррррвничала! Кар-карраул! Да». — Варвара сердито посмотрела на Вальку. — Нервничала!.. — Она виновато замялась, — но мне пррекар-расно помогает что-нибудь блестящее в клюве… «И ты?..» — Ехидничал Гав.

«Ты противный». — Подскочил к нему Пиня, но тут же отлетел, получив основательный шлепок крылом от Матильды. Он даже ткнулся носом в песок и обиженно отошел к забору, а Матильда, как ни в чем ни бывало, только проворчала «куд-куд». и продолжала клевать. Она мудро считала, что никогда не надо вмешиваться в чужие дела, и так и поступала. «Я сама не знаю, как — огорченно признавалась Варвара. — Он там разложил их и чистил, а потом ушел… они так блестели! Я клюнул… — она совсем огорчилась, но потом встрепенулась, — у него их много, подумаешь». «А он улетел».

«Да». — Подтвердила Варвара, и они долго молчали. «Покажи». — Приказал Валька. Варвара разжала лапу, блестящая штука упала чуть не на нос Гаву. Он облаял ее, схватил и принес Вальке. «Медаль! — Удивился Валька. — Настоящая! Тут написано что-то». — Он сосредоточенно читал, шевелил губами. Все молча стояли вокруг: еще бы! Такого они никогда не сумеют. А Валька на время даже забыл про Бяшу… он читал долго, внимательно, с двух сторон, а когда закончил, поднял медаль и уже по памяти сказал: «За мужество на пожар».! «Ого». — Сказал Гав!

«Вот тебе и „ого“! — Возмутилась Варвара. — Я так нервничала». — Она словно демонстрируя, стала пропускать каждое свое перышко через клюв, будто пробуя его на вкус: куснет — отпустит, куснет — отпустит. «Так! — Сказал Валька. — Медаль надо вернуть хозяину! Завтра, Варвара, покажешь дорогу! Тебе не доверяю! Вещь важная, а ты можешь ее обронить! Все». — Оборвал он, потому что Варвара открыла клюв и собиралась возражать. Он взбежал на крыльцо, вскочил на перила, запустил руку за косяк двери и оставил там ценную находку…

Глава 15

Днем на несколько минут забежала мама. Она наведывалась домой после того, как Валька наплел ей небылиц про Бяшу. Конечно, она ничему не поверила, но сын убедительно складно и интересно рассказывал такую сказочную историю. «Кто его знает». — Думала она и решила каждый день в обед заглядывать домой к сыну. — Совсем он один, оторвался от всех, — ей было совестно, что мальчик один, без товарищей… И еще, когда она услыхала про колодец, решила обязательно, как муж вернется, сделать крышку — это ж надо догадаться в ведре спускаться — хорошо, что несчастья не случилось, еще собаку бы утопил, да сам полез бы за ней — с него ведь станется… Мама быстро, чуть ни вприпрыжку, вошла в калитку, напевая свою любимую песенку «Через реченьку, через быструю». голос у нее звонкий, веселый! А пела она эту песенку, когда у нее хорошее настроение — это Валька знал. Он решил, что неплохо было бы с мамой вырваться к ней на ферму, но… мама осмотрела все хозяйство, загадочно подмигнула и шепнула по секрету: «Потерпи до вечера». — Вот и все. И снова Валька остался один со своими друзьями. Солнце еле-еле ползло по безоблачному небу. Иногда Вальке даже казалось, что оно в обратную сторону сдвигается. Он придумал солнечные часы: вставал на вросший в землю кирпич и смотрел на солнце сквозь ветки. В прошлый раз, когда смотрел, вот эта толстенная ветка разрезала слепящий круг пополам, а теперь?.. Но стоило Вальке чуть-чуть перенести тяжесть на другую ногу, покачнуться — солнце вовсе оказывалось на ветке! Значит, двигается! Только чуть покачнешься — оно вовсе в другую сторону сдвигается. «Нет, лучше не смотреть, — решил Валька, — так оно совсем запутается из-за меня, куда ползти».

Вечером Валька понял, отчего мама была такой веселой днем. Он и не заметил, как родители подошли к калитке. Она скрипнула. Гав с лаем, виляя от радости хвостом, бросился под ноги хозяевам, а они шли, напевая «Через реченьку, через быструю».

Отец вернулся! Вот это была радость! Сразу во дворе стало весело! Жалко, что солнце уже давно далеко отодвинулось за дом и совсем не просвечивало сквозь ветви любимого дерева. Но еще целый вечер впереди. Сначала отец шумно мылся у колодца, Вальке очень нравилось лить ему на шею и спину холодную воду и повизгивать, когда брызги попадали на него самого. Потом они ужинали во дворе, пели песни, потом просто сидели, разговаривали и играли в звезды: кто первым заметит новую звездочку на темнеющем небе. А потом, когда звезд высыпало великое множество, Вальку отправили спать. Но ему не спалось. Он лежал сначала с закрытыми глазами — ничего не получалось. Когда открыл их, они вовсе не хотели закрываться… было слышно, как отец с матерью о чем-то тихо говорили и весело смеялись. Помолчат, помолчат, снова начинают смеяться — так хорошо, что он размечтался: вот прилетит завтра Бяша, тогда он его обязательно уговорит дождаться пока вернутся с работы мама с папой. Ему очень хотелось познакомить с ними Бяшу. Потом Валька услыхал шаги по крыльцу, в сенях, по дому, голоса в соседней комнате.

«Ну, а ты-то как тут?» — Спрашивал отец. «А что я?» — Грустно говорила мама. — Ждала… тебя. Они помолчали. «А еще что?» «У Вальки такие фантазии в голове! Даже не знаю, что подумать — так сочинить-то ребенку не под силу». — Она стала рассказывать отцу про все, что ей доверил сын. Рассказывала подробно, ничего не забыла, почти не ошибалась, а когда что-нибудь припоминала и задумывалась, Вальке так хотелось подбежать к ней, чтобы подсказать! Но он лежал тихо, сам не замечая, как улыбается — значит, хоть немножко, а поверила!..

«А еще, — начала мама про другое, — смех и грех с утра. Деда Перевозчикова знаешь». — Ну, как же, — подтвердил отец. — Вот! Вдруг слышим крик! Бежит к нам, ковыляет, одна нога то у него раненная. Ну, девчата сначала давай смеяться, а смотрим, он не на шутку расстроен, — думали пожар, или случилось что. Подбегает и кричит: «Никто тут не проходил». «Нет, — говорим, — дедушка Перевозчиков, не проходил никто». «Идолы! Медаль уперли».

«Какую, — спрашиваем, — медаль». «Какую, какую?! Разве в этом дело! Уперли! За мужество пожарное… где мне ногу как раз и шибануло».

«Как так уперли». «Как, — кипятился дед, — разложил на столе во дворе медали почистить перед праздником день пожарника, снял с мундира, а суконку в сенях забыл. Вернулся, значит, стал чистить, а потом пересчитал — нету! Восемь тут — девятой нету! Этой самой! Может, мальчишки пробегали». «Да не видели мы, дедушка Перевозчиков», — говорим. А он обиделся, что мы не видели. Такой расстроенный пошел — жалко даже стало. «Может, обронил да затоптал». — Предположил отец. «Мы ходили к нему, искали, успокаивали — не, пропала. Мы ему говорим, может, мол, спутал, сколько медалей то было, а он совсем разобиделся». «Меня, — говорит, — в ногу шибануло, а не в голову! Я ума не лишился». валька, как услыхал, что мама рассказывала, хотел немедля вскочить и бежать к дедушке Перевозчикову — кто ж его не знал в деревне! Но поглядел в окошко — там была ночь. Да и убегать из дома, когда вернулся отец!.. Вскоре стало тихо. Только какая-то бессонная муха иногда жужжала у стекла и тихонько позванивал сверчок. Валька не заметил, как подкрался сон. Лежал, лежал, думал, и… заснул.

Ему снилось, как Варвара тащит медаль в клюве, как волнуется дедушка Перевозчиков, и как он, Валька, возвращает ему медаль. Нет, не возвращает, а вручает, прикалывает на грудь! А дедушка Перевозчиков ему честь отдает… нет, кричит «Это ты, шельмец, спер, значит». Валька убегает, а дед вскидывает палочку, с которой ходит и палит из нее ему вслед со страшным грохотом, а Валька падает раненный в ногу!

Валька открыл глаза. Сердце колотилось. Солнце пекло голову. Он выглянул в окно. Гав отчаянно лаял на жердь, которая валялась на земле возле перевернутого таза. «Значит, это не дедушка в меня палил, а Гав стащил жердину, и она по тазу трахнула».

«Эх, — вздохнул Валька, — не досмотрел». — Но тут же вспомнил про медаль и выскочил на крыльцо.

Глава 16

Валька чувствовал себя виноватым из-за Варвары и хотел поскорее вернуть медаль хозяину. Он шел, пыля, по теплой мягкой дороге. Гав сначала семенил за ним, глотая пыль и непрерывно чихая по нескольку раз подряд, но потом догадался забежать вперед. Варвара летела тоже впереди, но чуть сбоку. Она была смущена тем, что утащила оказывается такую важную штуку и упустила Бяшу. Медаль, надежно завернутая в тряпочку, лежала у него за пазухой. На краю поля стояло несколько незнакомых ребят постарше Вальки. Он сначала испугался, не за себя, конечно, а что могли отнять медаль, но собрался и с независимым видом прошел мимо. У него была важная цель. В другое время он бы остановился и спросил, что они там высматривают на желтеющем поле, может, даже предложил бы поиграть и погладить его овчарку, но сейчас он торопился…

Дедушка оказался лома. Когда он увидел медаль, так расчувствовался, что даже слеза у него побежала. Он усадил Вальку и стал угощать его теплым душистым медом. Гаву досталась миска молока, а виновнице Варваре кусок булки. Дедушка же сам ничего не ел, а радовался медали и, перебивая сам себя, рассказал то, как искал ее вчера, то, как эту медаль ему в больнице вручили, то, как он рад…

Валька совсем было собрался уходить, (хотя тут ему было очень хорошо), потому что боялся, что мама его увидит. Внутри у него было так сладко, и все вокруг казалось медовым: желтая пыльная дорога, раскаленное солнце, даже большие шершавые руки дедушки Перевозчикова. Но в это время мимо забора прошли те самые ребята, которых встретил Валька у поля. Дедушка тоже заметил их и окликнул.

«Ты, Колька, зря у поля не стой. Все, как есть сгорит, потому сушь! А если ребят организуешь, да ведрами — спасешь хоть малую толику на посев себе — вот, как я тебе скажу».

Ребята остановились у калитки: «Как же, дедушка Перевозчиков, ведрами, когда до реки две тысячи восемьсот двадцать один шаг… мы мерили уже… а машину не дают».

«И правильно — машина не забава! А вот лошадь». «Зачем нам лошадь». — Перебил Колька.

«Затем, — сказал дед, что есть еще бочка на телеге, в которой прежде возили воду. Она, конечно, рассохлась должно от долгого бездействия. Значит, ее надо в реку закатить… колеса у телеги опять же надо проверить, ободья, спицы, оси смазать, потому как все это в сарае, считай, лет двадцать пылилось… а бывало на ней, как лихо ездили… да и я сам… вы заходите, заходите». И дед завел ребят к себе во двор, тоже усадил за стол и начал угощать медом и новыми своими рассказами и мыслями. «Вот вам еще помощник, — говорил он, — стоящий парень. Спас мне медаль за мужество при спасении на пожаре». И он стал рассказывать историю, о чудесном возвращении медали, которую только недавно узнал от Вальки, но так интересно и здорово, что Валька сам заслушался.

По слова деда Варвара не просто стащила блестящую штучку, а именно выслеживала эту медаль, готовилась, пряталась в кустах — сидела в засаде… целая история, которая началась на том пожаре тоже в очень засушливое лето. Когда пошел пал с леса на поле, на околицу, а оттуда по деревне ветер потащил пламя, загорелись дома и такой чад стоял и мгла, что солнце потемнело… вообще тут часто такая сушь случается. И фамилия у деда была совсем другая, а не Перевозчиков. Он был Суханов. Тут в селе все были Сухановы да Соловьевы — и не зря днем — пал, ночью — песни… «Я про воду все знаю! — Хвастал дед. — Мы потому Перевозчиковы, что и отец, и дед, ну, все до седьмого колена на перевозе работали, пока моста не было… я про воду все знаю». — И он стал учить ребят, как полить их делянки… Валька уже плохо слушал деда — совсем другая мысль привлекла его. Он понял, что у ребят погибает урожай, что семена эти редкие им в подарок прислали, и спасти дело может только Бяша, а никакая ни бочка… пока они ее наладят — поздно будет! Но как найти Бяшу?.. Эх, Варвара, Варвара!..

Глава 17

Валька вернулся домой расстроенный. Даже благополучное возвращение медали его не радовало. Жалко было ребят…

Лето выдалось беспокойное. Неподалеку загорелись торфяники. Едкий дымок доносился и до их деревни. Солнце пекло. Животные, чувствуя беду, присмирели и насторожились. Вечером выяснилось, что пропала Малинка, — отбилась от стада. Пастух поздно хватился. Поискали, поискали, но уже ночь надвигалась. Отложили до утра — что здоровой телке летом в лесу поделается — волков нет. Утром Валька проснулся раньше всех. Варвара сидела на своей любимой елке и картаво кричала: «Вралентин! Вррралентин».

«Чего тебе». — Высунулся в окно Валька. «Коррррррова здоррррррова». — Проорала Варвара. «Тише ты». — Шикнул на нее Валька, вылезая в окно. «Прррррекарррррррасно». — Сказала обиженно Варвара и замолчала совсем. «Ты чего молчишь? — Сказал Валька. — Пошли, показывай». «Пррррррекаррррррррасно». — Снова, но без энтузиазма сказала Варвара. Она только уселась передохнуть — а тут опять возвращаться на болото. Варвара летела впереди, за ней семенил Гав, последним плелся Валька. Он еще не совсем проснулся и поеживался от утреннего холодка. И чем ближе они подходили к болоту, тем прохладнее становилось. «Крррррадом, крррррадом, крррррррадо», — прокричала ворона, но ничего кроме густого тумана Валька не видел. Они двигались медленно, тропа еле угадывалась — трава здесь была густая, зеленая… «Вот она и забрела, — думал Валька, — не дура… только теперь ходи за ней». Его знобило и стало даже страшновато, как всегда на болоте. Вокруг белел плотный туман. Гав шумно принюхивался, Валька тоже вроде чувствовал знакомый запах. Он остановился. Несколько секунд соображал и сказал: «Бяшей пахнет». В это время Гав отчаянно залаял. Из молочной пелены выплыла морда Малинки. Она стояла совершенно несчастная и произносила монотонно: «Почемммммммуууууу, муууу, мууууу».

«Потому! — Ответил Валька, забыв обо всем от радости. — Надо со всеми ходить».

«Почемммммммуууууууууу?». «Откуда я знаю!? — Рассердился Валька. — Чтобы не теряться». Солнце неожиданно стало прорываться сквозь молочную белизну. Начал плавно сжиматься туман и уходить дальше на болото и вверх. Тут уж Валька не выдержал и громко позвал: «Бяша! Бяша». Туман остановился, зацепился за нижние ветки стоявших на краю болота елок и бесшумно клубился.

«Ты не Бяша? — С надеждой спросил Валька. — Ты не видел Бяшу». «Бяша? Бяша». — Пролаял Гав.

«Кар-Каррраул». не к месту проорала Варвара. Не могла же она молчать, когда все так взволнованы! Туман снова зашевелился, стал чуть плотнее, меньше, потом начал оседать, оседать и вдруг тихо заворчал. «Бяша». — Снова позвал Валька и сделал к нему шаг. Туман вздохнул, и тут Вальке показалось, что он своим боком потерся о кривенькую сосенку. Гав подошел к туману и внимательно его обнюхал. Вдруг он отскочил назад, потому что из еще бесформенной белизны явно послышалось: «Я совсем потерял голову». «Бяша». — Кинулся к туману Валька и стал обнимать его, сгребать руками. — Бяша! — Теперь-то явно было видно четыре ноги, утопающих в густой траве, а сзади машет кудрявый хвостик. — «Бяша! Бяша! — Все твердил Валька, не в силах остановиться. — Мы тебя так ждали, искали!..» «Обычное дело, ответил Бяша несколько погрубевшим голосом, — потерял голову! С нами, облаками, это часто случается!.. А потом искал, искал вас». «Встррреча! Встррреча! Прекарррсно». — Объявляла Варвара. Они вместе возвращались лесом. С Бяшей ходить было очень удобно — он пропускал тоненькие деревца сквозь себя, обтекал кусты, оставляя на листьях влажные следы, и при этом ничуть не отставал, не забегал вперед и не занимал тропинку. Когда вышли на опушку, где через поле виднелся Валькин дом, Бяша остановился.

«Ты не пойдешь с нами». — С тревогой чуть слышно спросил Валька. «Не обижайся. Я не могу. Но я сегодня вернусь к тебе». «Ты снова потеряешь голову — сейчас так сухо». — расстроился Валька. «Нет. Я прилечу! — Уверенно сказал Бяша. Валька не узнавал его… — Мне надо слетать в одно место. Меня ждут».

«Мы тоже будем ждать. — Проскулил Гав. — Я буду лаять все утро, чтобы тебе легче было найти, ладно?».

«Пррррррравильно». — Одобрила Варвара. «Ладно». — Донеслось уже сверху.

В то утро люди, выходя из дома и с надеждой глядя на небо, замечали маленькое одинокое облачко, медленно плывшее над ними, и радовались — может, кончилась великая сушь…

Глава 18

Малинку опять отправили в стадо. Валька просил ее больше не удирать. Гав все утро лаял, а Варвара не присаживалась на свою любимую ветку — она летала над верхушками деревьев, что-то высматривала и громко кричала. Отец сказал: «К дождю», потрепал Вальку по обросшей голове, и они с мамой ушли. Валька бродил по двору, раздумывая, чем бы заняться. Он уже знал, что когда ждешь — лучше чем-нибудь интересным, тогда время проходит быстро быстро. Но сегодня он ничего не мог придумать. Ничего не хотелось делать. Глаза сами, без разрешения смотрели на небо — там снова не было ни облачка, только белесая дымка тянулась из-за реки и пахло зимним дымком… «Зачем я маме не рассказал, что Бяша нашелся и обещал сегодня прилететь? — Думал Валька. — Но ведь она все равно не поверила бы! А папа бы поверил!.. А вдруг Бяша не прилетит?..» — Но Валька старался так не думать — очень уж ему хотелось, чтобы Бяша вернулся.

Нет, Бяша не обманул. Варвара громко закричала и уселась на своей ветке. Стало темнеть. Дунул ветер, разогнал белесую мглу, из-за бугристого поля показалось низко плывущее облако. Оно словно зацепилось за верхушку высокой сосны и стало сползать вниз по стволу, а потом опушкой приблизилось к Валькиному дому, так быстро, что он не успел сообразить, — это же Бяша. «Здравствуй! — Отдувался Бяша. — Я же обещал». «Бяша». — Только и мог произнести Валька. Он гладил своего друга по влажным кудряшкам, заглядывал ему в глаза, прижимался к нему щекой. Гав крутился вокруг, от его лая звенело в ушах. А Бяша тяжело вздыхал: «Я виноват, виноват, но в этом году столько работы». «Ты говоришь, как взрослый! — Возразил Валька. — Они тоже ничего не успевают, потому что у них всегда „столько работы!“». «Видишь, какая жара». — Вздохнул Бяша. Валька сразу вспомнил о ребятах, о поле и сразу спросил: «Ты поможешь мне».

«Помочь». — Глухо спросил Бяша. «Да! Спасти».

«Кто упал в колодец». — Бяша посмотрел на новенькую крышку. «Нет, — улыбнулся Валька, — надо спасти поле, а то оно совсем высохло, понимаешь — такая сушь, а там семена».

«А где мы воду возьмем». — Спросил Бяша. «Где? — Удивился Валька. — В реке!.. Нельзя». «Она тогда высохнет. Что будет пить стадо».

«А до моря далеко». — Спросил Валька с надеждой. «Два дня хорошего ветр».

«Два — туда, и два — обратно! Будет четыре». — Сосчитал Валька. «Нет». — Возразил Валька.

«Два и два? — Удивился Валька. — Спроси у Гава». «Это если ветер переменится сразу».

«А… — Протянул Валька. — Но все равно это очень долго. Тогда в болоте». «Оно не отдаст».

«Не отдаст? — Валька почувствовал вдруг, какой взрослый стал Бяша, сколько он знает… Значит, воды нет?».

«Далеко. — Грустно ответил Бяша». «А в колодце! — Вдруг закричал Валька. — Полный колодец воды». «В колодце? — Бяша подошел к колодцу и заглянул в него. — А что вы пить будете».

«Мы?! — Удивился Валька, но не ответил… — мы?..» — Он не знал, что они будут пить, но какое это имело значение, если погибало поле, как же Бяша не понимает. — «Ты можешь оттуда взять воду, Бяша». «Я могу, — неуверенно сказал Бяша, ему очень не хотелось этого делать, — но мама будет сердиться на тебя. Сухой колодец — это очень плохо». «Плохо, плохо!.. — Заворчал Валька. — А сухое поле — это хорошо, хорошо, да». — Он чуть не плакал: ну, как же Бяша не понимает? «Я могу». — Решительно сказал Бяша, видя как огорчается Валька. «Прррекарррсно». — Закричала Варвара, до сих пор молчавшая. Она тоже обрадовалась, что Бяша, наконец, понял.

«Тогда давай скорее! — Торопил Валька, — скорее». Бяша медленно опустился в колодец, а потом начал темнеть и грузно подниматься из него. Он стал серым, свинцового цвета, с его кудряшек скатывались капельки воды. Наконец, он выдохнул «вс». и начал медленно подниматься.

«Куда». — Спросил он сверху, но Матильда сразу отозвалась «Куд-куда», Пиня заверещал в сарае и выскочил. Теперь он меньше клевал и больше спал в тени. «Я покажу! — Закричала Варвара. — Прррррямо! Прррррямо». — Она уже летела за забором. Гав сорвался с места и бросился следом. А Валька еле поспевал за своими друзьями сзади.

Утро еще только разгоралось, и в белесой ночной дымке было совсем незаметным небольшое тяжелое низко плывущее облачко. Оно добралось до поля. Тут Варвара с криком поднялась вверх и бросилась в сторону. Николай, грустно сидевший на краю межи поднял голову, но ничего не успел сообразить — в одну секунду он оказался мокрым до нитки. Тогда он вскочил и стал с радостными криками плясать под дождем. К этому времени подбежал запыхавшийся Валька. Он тоже вскочил под дождик и стал плясать вместе со своим новым другом.

Глава 19

Про чудо с дождем узнали все. В деревне новости разносятся быстро. Некоторые ходили посмотреть на чудо-поле и разводили от удивления руками. Небо было безоблачным. Вокруг сохли поля, и желтел лес… Бабка Кайданова сказала, что это «Господь Бог посла», крестилась сама и крестила поле. Дедушка Перевозчиков, хитро подмигнув, улыбнулся — он-то де знает, что это по его совету водой из реки полили. Агроном пожал плечами и сказал, что теперь поле спасено, а вот остальные… Но самой большой популярностью пользовался рассказ Коли о чудесном дожде, вороне, собаке, пляске, но все это он так перемешал и бездоказательно выкладывал, что решили даже, может, он от жары маленько не в себе. Но врач осмотрел его и сказал, что вполне нормальное состояние у мальчика, поменьше надо озорничать и бывать на солнце. Что чудо связано с Валькой и подчиняется ему, все сочли пустой болтовней… Вальке и неважно было, кто что говорит и знают ли, что все сделал Бяша. Он так счастлив был рядом с ним, что остальное и неважно, а впереди еще столько…

Солнце так сильно припекало, что даже Бяша сказал «Жарко». Они улеглись в тенечке на опушке леса. Гав разрыл старые листья и улегся на голую землю — так прохладнее. Варвара опустилась на ветку рядом. Сначала долго молчали, и слышно было, как во дворе Пиня доказывает Матильде, что ему надо обязательно пойти к друзьям, а она монотонно спрашивала «Куд-куда?! Куд-куда?». и не пускала. Потом Валька тихонько рассказывал Бяше, как он его ждал, как иногда ночью выходил смотреть: не плывет ли хоть какая-нибудь тучка, чтобы спросить ее про друга. А Бяша рассказывал, как он плавал далеко далеко, как много работы выпало в этом году. Он-то не знает, что мало, что много, но старшие, говорят, что все в этом году перепутали ветры, и много земель пострадало, где от суши, а где от лишних дождей. Так они разговаривали тихонько вдвоем. Гав задремал разморенный жарой. Варвара качалась на ветке и молча крутила головой. Наконец, они могли вдоволь наговориться. Голоса их звучали все тише и тише, пока их тоже не сморила летняя душная дремота. Очнулся Валька от заливистого лая Гава. Солнце уже скатилось за дом. Еще не стало прохладно, но предвечерняя духота предвещала, что скоро скоро из леса потянет влажным ночным воздухом, и можно будет легко вздохнуть. Мама и папа вернулись домой разморенные, откинули крышку колодца, там на самом донышке чуть поблескивала лужица. Вальке стало стыдно — его родители пришли домой, а из-за него не могут ни умыться, ни попить чаю… и тут он вдруг вспомнил про Бяшу! Его не было! Как? Он проспал?! Его друг уплыл! Валька выбежал на середину поля, задрал голову… вдалеке он увидел малюсенькое облачко, почти слившееся с белой дымкой на горизонте. Бяша ли это? Вальке стало так грустно и обидно, слезы невольно потекли из глаз, он упал на горячую землю, уткнулся в нее лицом и горько заплакал. Ну, как же так? Столько ждал своего друга, и вот он уплыл, не попрощавшись, и даже не сказал, когда прилетит снова, как же так?! Все, все плохо: друг улетел, родителей подвел, — где теперь взять воду, чтобы напоить Малинку и Пиню, и Матильду… и всех. Он плакал безутешно и не понимал даже, что говорит ему склонившийся над ним отец.

Потом земля уплыла куда-то вниз, он пытался сквозь слезы рассмотреть, что происходит, почувствовал крепкие отцовские руки, уткнулся в его пропахшую потом ковбойку и заплакал еще сильнее — так обидно! Так обидно!.. «Это я! Я во всем виноват! — Всхлипывал Валька. — Из-за меня воды нет в колодце, и Бяша улетел без меня!.».

«Вот видишь, я же тебе говорила! — Нервничала мама. — Такие фантазии. У всех дети, как дети! Еще этот мальчишка в деревне говорил, что Валька хвалился, будто это он полил поле! Что с ним делать».

«Я не хвалился! — Возмутился Валька, услыхав такое, и снова залился слезами. — Не хвалился! А Бяша прилетел, и мы с ним решили, что надо спасать поле, вот он из колодца всю воду и выпил». — Всхлипывал Валька. «Видишь! — Подтвердил отец. — Все правильно. — Он улыбался. — Все правильно — для друзей постарался! Катя! Правильный человек растет». Варвара, услыхав, что дело идет на лад и что Вальке не грозит наказание за пустой колоде, отчаянно заорала: «Кррра — кррравильно», что, несомненно, значило «правильно», но отец сказал: «Ишь! К дождю орет». Гав все понял, как надо, и тоже завопил «Уррррра». Но мама спросила:

«А ты чего рычишь? С ума посходили все за это лето! Совсем от рук отбились».

— Но тут Пиня, вырвавшийся, наконец, из-под опеки мамы Матильды, подлетел к Вальке и пропищал ему ломающимся голоском: «Поклюй». — Он ткнул Вальке вкусное зерно, сразу следом за ним подскочила раздосадованная мамаша с истошным «Куд-куда?».

«Видишь, — со слезами на глазах сказала мама, — больше не могу: все орут, не дом, а с ума сшедший дом! Хозяина нет! Парень от рук отбился, что из него выйдет».

«Кар-каррраул». — Подала голос Варвара. «Цыц». — Замахнулась на нее мама. Но отец миролюбиво сказал: «Пошли к роднику по воду! Валька, кати тележку! — И спустил сына на землю. — Родниковая! Студеная». — Запел отец на неизвестный мотив и хлопнул в ладоши. Валька посмотрел на него, оттер рукой слезы, покосился на небо и улыбнулся.

Глава 20

Валька проснулся рано — он так ждал этого воскресного дня. Столько планов было у них, чтобы хватило, пожалуй, на целую неделю. Занавеска плавно надувалась и опадала — Валька увидел серое затянутое небо без просвета, тоненькие блестящие ниточки дождя. Он шел такой легкий, бесшумный, что казалось, это не вода падает на землю, а натянута серая прозрачная кисея. «Ну, вот, — соображал Валька, — только что-нибудь задумаешь — обязательно сорвется. Столько недель дождя не было, а в воскресенье — пожалуйста». Но он вспомнил, как три дня назад радовались дождю на маленьком поле, как томились от жары, как обмелела река, и ребята из бочагов ведрами вычерпывали теплую коричневатую, смешанную с торфом воду, кишащую мальками. Они опрокидывали ведра в старицу, чтобы молодь не погибла. Еще он вспомнил, как загрустили деревья в саду, опустив листья, как по-осеннему пожелтели травы, — и только вздохнул. Дожди, конечно, нужны. А дождик, словно услышав Валькин вздох и понимая, как он необходим, припустил сильнее, потом еще сильнее.

Валька встал, подошел к окну. Пыль во дворе скаталась шариками, значит, дождь только-только начался, даже крыша еще не вся вымокла, она на глазах становилась темнее, с нее бежали веселые ручейки… тоненько отзванивало перевернутое ведро. Все во дворе попрятались. Любимая Варварина еловая лапа раскачивалась едва заметно от легкого ветра и ударов капель… Дождик припустил. Ворчливо подобрался гром, словно недовольный, что его потревожили и заставляют бродить по дождю… Ярко сверкнуло. Еще. Еще. Сухой треск раздался совсем недалеко. Валька вздрогнул от неожиданности — он грозы не боялся, но когда над головой так грохает!.. Потом он услышал, как проснулся отец и что-то говорил сквозь очередной раскат. Дождь бушевал уже во всю. Не осталось во дворе ни одного сухого местечка, даже под елкой стало мокро. Вдруг откуда ни возьмись, на самой вершине ее раздался знакомый голос. Валька поглядел наверх и улыбнулся.

«Прекаррррсно! — Провозгласила Варвара. — Каррросота!.». — Валька собрался крикнуть ей, чтобы она спряталась и не мокла, но вспомнил, что мама дома, — она опять станет обсуждать его фантазии. В этот самый момент ярко блеснуло, оглушительный треск отбросил Вальку в глубину комнаты, и он, споткнувшись, грохнулся на пол. Дверь отворилась вбежала мама и кинулась к Вальке, а он, не понимая в чем дело, оторопело смотрел на нее. Сердце колотилось — непонятная тревога подняла его. Он подбежал к окну — Варвары на дереве не было. Он поискал ее глазами — она лежала посреди двора в луже с запрокинутой головой, невдалеке валялась не то огромная ветка, не то верхушка елки. Сам не понимая, как и для чего, Валька перемахнул подоконник, сзади раздался резкий крик матери. Новый удар грома, казалось, приподнял и встряхнул их дом, но Валька уже бежал, осклизаясь, по утонувшему в ливне двору. Он бросился на колени в лужу пред Варварой, наклонился над ней, заслоняя от ливня, и в тот же момент над ним склонился отец, схватил его молча за плечи и под коленки и поднял в воздух. Но Валька в последний миг успел поднять Варвару, как ковшом экскаватора, и прижать к животу. Она не шевелилась. Гром непрерывно страшными раскатами наполнял небо. Один раскат наслаивался на другой. Вспышек молний Валька не видел — глаза заливала вода, он только почувствовал, как отец взбежал по ступенькам на крыльцо… Теперь Валька был в безопасности и покое, и ему стало страшно. Он не мог заставить себя перевести взгляд на Варвару, и не мог оторвать руки от живота. Варвара так и лежала, прижатая судорожным движением, и не шевелилась. Струйки воды стекали по всему телу к ногам. Было очень холодно. Валька увидел маму. Она принесла одеяло, отдала его отцу, а сама прислонилась к стене и стала беззвучно мелко трястись от плача. Отец закутал его одеялом и тут Валька почувствовал шевеление у себя на животе. Одно. Робкое. Единственное. Он подумал, что ему показалось… но нет! Снова что-то дернулось у него под мокрыми судорожно сжатыми руками! Еще! Еще!.. Валька медленно с трудом разжал сведенные пальцы — из-под одеяла вывалилась мокрая, неуклюжая, помятая Варвара. Она встала на свои лапы и покачивалась вперед-назад… подняла одно крыло… другое… расправила сразу оба, с них капала вода, аккуратно сложила их, устроила по бокам поудобнее, потрясла хвостом налево направо… покрутила головой… переступила с ноги на ногу… что-то поискала у себя под крылом на левом боку, подняла голову и замерла. И все замерли и не шевелились, только вода текла на пол, капала, и уже образовалась порядочная лужа.

Варвара будто о чем-то сосредоточенно думала. Наконец, она медленно открыла клюв, раздалось какое-то кошачье шипение, а потом хриплое неуверенное «Кар-карраул». Она постояла еще мгновение в полной тишине и добавила: «Пррррекрррасно. Кар-каррраул».

«Варвара». — Бросился к ней Валька. Но мама кинулась наперерез с криком: «Опять». В дело пришлось вмешаться отцу — он боялся, что Валька снова выскочит под грозу и ливень. Но Валька успел опуститься на колени возле Варвары, и та, повернув к нему голову, прошипела: «Бяша перрредал прррривет! Скоррррро веррррррнется». — И стремительно вылетела в окно. Она, как ни в чем, ни бывало, уселась на свою любимую ветку и так раскаркалась, что никакой гром ее не мог заглушить. Она, конечно, возмущалась всем происшедшим и, несомненно, права. Мама, вытирая Вальку и натягивая на него сухую рубаху, никак не могла успокоиться и все время говорила: «Из-за какой-то вороны». Валька с ней не спорил. Он чувствовал себя виноватым, что заставил маму так переволноваться, но в нем была такая радость, такая, что он готов снести все, любые упреки — даже то, что мама вытирает ему полотенцем волосы и целует их.

Глава 21

Лето утекло, как ливневая вода со двора. Сначала осень примерилась к отдельным деревцам, а потом вдруг однажды утром надела пестрый сарафан и пошла в нем разгуливать.

Валька теперь ложился спать пораньше, вставал до рассвета. Он приходил в школу первым. Может быть, если бы он ходил один, было бы по-другому, но ведь ему приходилось не отставать от родителей, а в деревне рабочий день начинается рано.

Пиня совершенно догнал ростом свою хлопотливую маму и оказался… веселой красивой курицей, но звали его по-прежнему и Гав больше его не задирал. Этот щенок превратился в такого степенного, важного, сильного пса, что многие его боялись, Но против кусочка печенья или сахара он устоять не мог, как его ни стыдил Валька. Дрессировка была отложена пока до года — так советовал знаток Дед Перевозчиков. А Валька готовился в летчики и сам укреплялся гимнастикой и висел на ветке, зацепившись ногами, вниз головой… Все обитатели двора относились к нему с особым почтением — он ходил в школу, значит, стал взрослым и занимался делом, которое им вовсе недоступно — учился писать. Одна Варвара ничуть не изменилась. Она, конечно, очень скучала без Вальки. Однажды ей так захотелось с ним поговорить, что она прилетела на подоконник окна в классе в середине урока и громко сказала ему: «Порррра прррррогуляться». Все засмеялись, и учительница велела прогнать ворону. Конечно, они ничего не поняли кроме «карр, карррр». Валька промолчал, но когда шел домой, и Варвара скакала по тропинке чуть впереди, все же предложил ей: «Знаешь, ты не прилетай, когда урок. Мне надо учиться! Мы лучше с тобой после уроков гулять будем». Варвара была недовольна и оставшуюся часть дороги раздраженно повторяла: «Урррроков! Уррррррроков». Однажды утром Валька обнаружил, что двор белый. Но первый снег быстро стаял. Потом дунул листобой, деревья застучали голыми стылыми ветками. Небо вовсе не меняло цвета — все серое да серое — в нем не то что облачка, даже голубенького глазка не отыщешь. А через две недели, когда шли уроки, повалил густой белый снег. Он выровнял все вокруг, спрятал тропинки, и когда Валька возвращался домой, перед ним расстилалась огромная белая тетрадь, в которой еще никто не написал ни одной строчки. Тогда он на самом взгорке поля вытоптал четыре таких дорогих буквы, и на снегу появилось «БЯШ». И снова утром этого слова уже не было. Валька оглядел поле вокруг — белое белое без единого следа без единой запятой…

Но как-то они вернулись домой на машине. Он не написал «Бяш», не позвал его, и на следующее утро Валька обнаружил на снегу все вчерашние следы. Тогда он снова огромными буквами написал «Б Я Ш». и стал с нетерпением ждать утра — букв не было… «Значит, он прилетал». — Шептал растроганно Валька. Варвара уверенно подтвердила: «Он всегда приходит, когда ты ему пишешь. Ему же сверху видно». Валька начал писать каждый день. И даже старожилы говорили, что давно такой снежной, доброй зимы не было, что это к урожаю…

Валька никому не стал рассказывать, почему так много нападало снега в эту зиму. «К урожаю, значит, хорошо, — рассуждал он. — Тогда поле спасли — а кто поверил? Ну, и не надо!.. Поле то спасли!.. Просто они не знают Бяшу! Какой он замечательный… Вот Гав, Пиня, Матильда — ну, все наши, его знают — они верят, а другие не знают и не верят. Как будто, если бы Иван не поверил Щуке, ведра бы сами пошли… они бы и не пошли!.. А он поверил Щуке, и они пошли!.».

Валька стал такими огромными буквами выписывать любимое имя, что в одну сторону получалось сто шагов, потом обратно — сто… он шел, не вытаскивая из сугроба валенок, протягивая за собой глубокий след, и думал, что когда придет лето, наверняка у Бяши тоже будут каникулы. Сейчас он очень занят — с Дедом Морозом не пошутишь. Вот будут каникулы, и они опять полетят вместе куда-нибудь. Ну, ненадолго, чтобы к вечеру вернуться и не волновать маму. Он остановился передохнуть и стал глядеть вокруг — на лес, на речку, которую можно угадать под снегом только потому, что есть мост, на этот легкий мост, на широченное поле, на свой домик вдалеке и елку в мохнатой папахе рядом с ним. «Карррасиво! Карррасиво». — с высоты сказала Варвара и села на снег рядом с Валькой — ведь друг всегда знает, о чем его друг думает.

Content

Садовский Михаил Рафаилович Бяша

Михаил Садовский Бяша

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21