Черепашка

Родня

Название: Родня

Автор: Черепашка

Персонажи (пейринг): ГП, СС и др.

Рейтинг: G

Тип (категория): Джен

Жанр: Общий, АU, от первого лица

Размер: миди

Статус: Закончен

Дисклаймер: Мир Гарри Поттера придуман Дж. Роулинг

Аннотация: О том как был побеждён Волдеморт, о не в меру любопытных подругах, о родственниках и скелетах в шкафу.

* * *

«Правда - прекрасная и одновременно ужасная вещь, поэтому с ней следует обращаться с величайшей осторожностью».

Гарри Поттер и философский камень

Есть поговорка: «родился под счастливой звездой». Я же видимо родился под звездой неугомонной. Мне надо везде влезть и надо всё узнать. Даже десять лет в чулане у Дурслей и пять лет учёбы в Хогвартсе, не научили меня не совать везде свой нос.

Однако, господа и дамы, сочиняющие для своих (или не своих) детей истории, помните, как бы ни правдоподобен был ваш рассказ, истина найдёт лазейку. Всё предусмотреть невозможно. Вот так и вышло, что в шестнадцать лет мне пришлось пересмотреть представления об окружающих меня людях, узнать правду о родственниках, смириться с этим и продолжать жить.

Возможно, вы слышали рассказы о Гарри Поттере, Мальчике-который-выжил. Да что я, наверняка слышали, читали, а может быть, знакомы со мной лично. Может быть, вы знали только то, что писал обо мне «Пророк», но тогда наш дальнейший разговор лишён смысла. Но вероятнее всего вы в курсе событий, тех о которых нигде не пишут, но которые известны всем. Тогда вы знаете, что в возрасте года и трёх месяцев я выжил после смертельного проклятия, как бы нелогично это не звучало, остался круглым сиротой, и был отправлен к родственникам-магглам на воспитание, ибо, цитирую: «пожертвовав собой, Лили дала тебе защиту от Волдеморта, но защита активна, пока ты считаешь дом её кровных родственников своим домом». Или что не менее верно: «что бы ты вырос обычным мальчиком, а не принцем, избалованным славой». Но какими бы не были мотивы Дамблдора, передавшего ребёнка Дурслям, остаётся факт, они меня не желали, не любили и боялись.

Общеизвестно, что в одиннадцать лет дети-волшебники получают письмо-приглашение в Хогвардтс. Получил его и я. Как это произошло, отдельная история, поинтересуйтесь у моих друзей, я им рассказывал, это весело.

И первого сентября я и ещё сорок первогодок примерили Шляпу Годрика.

- Только не Слизерин, - взмолился я.

- Не Слизерин? - удивилась шляпа. - Слизерин даст тебе величие.

Но для одиннадцатилетнего мальчика, которого выпустили из чулана в большой мир, величие - абстрактное понятие. Я не хотел величия, я хотел нравиться, дружить, быть полезным…

- Гриффиндор, - прокричала старушка у меня над ухом, подарив мне дом.

И понеслось.

В конце первого учебного года я снова встретился с Волдемортом, и не дал ему возродиться. Помните Квиррела. Не помните? Действительно, не примечательная личность, если бы не Волдеморт в затылке. На втором курсе мы ловили василиска, разбуженного ожившим воспоминанием… пять балов… на каком вы учились факультете?.. Волдеморта. На третьем курсе, я хотел отомстить предателю за родителей, а обрёл родного человека. На четвёртом участвовал в Турнире трёх волшебников, четвёртым чемпионом (не ищите логики, я пережил смертельное проклятие, помните?). И даже выиграл, приз - участие в тёмномагическом ритуале возрождения Лорда Волдеморта…

Я получил всё, что просил у шляпы. Интересно, если бы я не возражал так рьяно против Слизерина, какими были бы способы достижения этого самого величия?

Начался пятый курс… шутки закончились. Если бы только я это вовремя понял. Мне говорили, не спорь с Амбридж, не Министерство наш враг, но я снова и снова нарывался на взыскания. Мне говорили, учись защищать свой разум. А я возомнил себя шпионом в мозгах Тёмного лорда. Сейчас, вспоминая тот год, мне страшно. Что случилось бы со Снейпом, если бы Волдеморт узнал, кто обучает меня окклюменции. Что случилось бы с ребятами, пошедшими за мной в министерство спасать Сириуса, если бы пожиратели были настроены убивать. Они пришли за пророчеством, и опешили, увидев шестерых подростков, бросивших вызов магам, умеющим и любящим убивать, невзирая на пол и возраст. Только отсутствие разрешения от Лорда спасло ребятам жизнь. Стоит ли добавлять, что Сириуса в министерстве не было. Теперь уже он бросился мне на выручку и погиб. Можете сколько угодно говорить мне о его праве на выбор, о его возрасте и ответственности, на мне всё равно часть вины.

Вытащив меня из министерства после столкновения с Волдемортом, Дамблдор рассказал, что было в разбитом пророчестве. Не буду утомлять вас цитированием. Содержание пророчества, спасибо прессе, все теперь знают не хуже меня. Не называло пророчество меня убийцей Волдеморта, и не я им стал. Всё что там сказано, что нам вдвоём на одной Земле будет тесно.

Разбив в кабинете директора все хрупкие вещи, выплеснув свою боль в крике и магическом выбросе, я почувствовал себя опустошённым. Выбравшись в коридор, я пошёл куда глаза глядят и ноги несут. В заброшенной башенке недалеко от гриффиндорской гостиной, где любили уединяться влюблённые парочки, любители маггловского табака, и другие, не желающие общения, ученики, на моё везение, или невезение, как посмотреть, было пусто. Я забрался на разрушенный подоконник, и взглядом следил за облаками. Тёмные, они скользили на фоне светлеющего рассветного неба, как и мои мысли мимо сознания. Но душевная пустота не означала, что органы чувств не фиксируют всё происходящее вокруг меня. Взгляд остановился на тёмной фигуре, которая двигалась от хогсмитских ворот в направлении главного входа. Человек левитировал перед собой крупный предмет. Пройдя примерно полпути, он уронил свою ношу, после чего взмахнул палочкой. Во дворе Хогвартса, впервые с того времени как Риддл окончил школу (а может быть впервые вообще) проявился тёмный знак. Зловещий дымный череп, изо рта которого выползала огромная змея.

Заинтригованный, и будем честны с собой, напуганный, я применил чары телескопа, надеясь ближе рассмотреть происходящее. Посланец развернулся ко мне спиной и убегал. Его фигура была мне не знакома. На земле остался лежать человек. Судя по неподвижности и неестественности позы - мёртвый. Что и подтвердили дальнейшие события.

Череп заговорил. Он не двигал челюстью, а змея всё так же извивалась у его подбородка, но иллюзия, что голос Того-кого-нельзя-называть исходит из метки, была полной.

- Гарри Поттер.

Голос Тома подействовал на меня как парализующее заклятье. Выслушивая речь, я не мог пошевелиться, как и погасить огонь, разгорающийся в венах.

- Хогсмит захвачен. Но нужен мне только ты. Приди ко мне, и больше никто не пострадает. Первая жертва - доказательство моей серьёзности. И каждые пятнадцать минут твоего промедления будут стоить жизни ещё одному волшебнику. Спрячься за стенами замка, и их жизни будут на твоей совести.

Видимо потеряв преимущество скрытности, Волдеморт решил громко заявить о себе, и прежде всего избавиться от непонятной угрозы в моём лице.

Голос замолк, а мне даже не нужно было принимать решения. Я смертник, уже приговорён. Моя гибель вопрос времени, зачем же оттягивать неизбежное. Конечно, убив меня, Лорд не остановит террор, но у волшебников будет время собраться и противопоставить монстру что-то более надёжное, чем мальчишка-недоучка. Ведь теперь никто не сможет отрицать его возвращение.

Единственно, что меня беспокоило, я не успею добраться до Хогсмита за пятнадцать минут. Эта мысль заставила меня запаниковать. Однако, не зря Гермиона говорила, что думать я начинаю только в критических ситуациях.

- Акцио, Молния, - выкрикнул я, надеясь, что перед моим желанием не устоит ни одно заклятие Амбридж. Ведь получилось же у близнецов.

Через пару минут метла привычно легла мне в руку. Мантию невидимку я положил под ближайший камень. Незачем давать в руки Волдеморту такой артефакт. А Дамблдор рано или поздно её найдёт. А если не найдёт, будет подарком следующему поколению гриффиндорцев-мародёров. Туда же отправилась и палочка. Я не хотел оставлять себе соблазн сопротивления.

На площади Хогсмита я приземлился вовремя. Двое пожирателей бросили на колени перед Лордом неизвестного мне мужчину, и Том уже поднимал палочку. Мои пятнадцать минут истекли.

Заметив меня, Волдеморт пинком оттолкнул от себя заложника. Глаза сверкнули красным огнём, щелевидный рот растянулся в улыбке.

- Мальчик-который-выжил, - произнёс тёмный волшебник. - Жертвенный ягнёнок Гриффиндора.

Пожиратели угодливо засмеялись, как будто Лорд действительно пошутил. Я же был спокоен, как бывают спокойны обречённые. Ровно билось сердце, не перехватывало дыхание, как будто всё происходящее касается не меня. Разум выхватывал из окружающего незначительные детали. Что даже став великим волшебником, Волдеморт не избавился от маггловской привычки к месту и не к месту цитировать Библию. Что жители Хогсмита сбились в кучу как овцы под присмотром собак - упивающихся. Весь предыдущий год они верили Фаджу, который на страницах «Пророка» заявлял, что возвращение Волдеморта - бред сумасшедшего, возжелавшего славы, подростка. И вот доказательство моей разумности само пришло в их дом, и принесло смерть, а они даже не пытались сопротивляться. Как из стороны в сторону, подобно маятнику, ходила Беллатрикс Лестранж. Единственная, не считая Волдеморта, кто не носил маску. Палочка то появлялась в её ладони, то снова исчезала в рукаве. Безумие Беллы не терпело ожидания. Как Питера Петтигрю била дрожь. Этого предателя я узнал бы и под маской, в любой одежде и в любом обличии.

Я отстранённо смотрел, как Риддл поднимает палочку. Он учёл свои предыдущие неудачи, и не собирался произносить долгие речи. Лишь два слова:

- Авада кедавра.

Я ещё успел заметить зелёный огонёк на кончике его палочки, а затем свет погас.

* * *

Что происходило дальше, я узнал с чужих слов.

Как только послание Волдеморта было услышано, пол Хогвартса бросилось на мои поиски. Возможно, кто-то хотел остановить меня от самоубийства, а кто-то, особенно те, у кого в Хогсмите жили родные и друзья, сдать Лорду. Я не знаю, и не хочу знать и обсуждать чужие мотивы. Естественно, меня быстро нашли. Портреты видели, куда я пошёл, кто-то заметил метлу, летящую без седока, а кто-то наблюдал и седока, летящего на метле. Палочка и мантия без слов сказали директору, что я отправился на встречу с Волдемортом.

Директор воспользовался способностью феникса проникать через любые щиты, и отбыл в Хогсмит, прихватив с собой… Снейпа. Они приземлились на площади посёлка в тот момент, когда в меня уже летел зелёный луч. А дальше всех удивил Снейп. Не тратя времени на размышления, не обращая внимания на причитания напуганной толпы, наш профессор зелий, направил на своего бывшего хозяина палочку и произнёс заклинание, которое, по его мнению, убило меня.

Тёмный лорд Волдеморт пал. Наконец-то появившиеся авроры арестовали пожирателей смерти, которые были так дезориентированы гибелью своего хозяина и предательством Снейпа, что даже не пытались сопротивляться. Только Беллатриса начала разбрасывать заклинания направо и налево, и её пришлось убить. Больше погибших среди пожирателей не было. Авроры, удивив сами себя, смогли арестовать всех, кто пришёл с Лордом.

Вот так, толком не начавшись, закончилось второе пришествие Того-кого-нельзя-называть. Снейп стал героем, получив, наконец, вожделенный орден Мерлина. А меня прозвали Мальчиком-который-снова-выжил.

После уже второй неудачной авады Волдеморта я очнулся в больничном крыле Хогвардтса. Как мне сказали, в коме я провёл минут десять, после чего меня усыпили чарами, и я проспал несколько часов. Моё чудесное спасение в газетах объяснили тем, что Волдеморт промахнулся (Волдеморт! Промахнулся!). Но лучше пусть меня считают нервной барышней, падающей в обморок, услышав непростительное проклятие, чем проверяют на авадоустойчивость.

Однако меня такое объяснение не устроило, и я потребовал от Дамблдора правды. Да-да, именно, потребовал. М-да. Говорили же умные люди - в неведении счастье. Директор как мог, откладывал разговор. Устраивался на стуле поудобнее, расправлял складки мантии, попытался предложить мне конфеты, но вспомнив запрет Помфри, убрал их в карман. Я понимал, что Дамблдор собирается с мыслями и подбирает слова, но твёрдо смотрел ему в глаза, ожидая разговора. И директор заговорил.

- Заклинания принято делить на светлые и тёмные. Но это всего лишь нравственный ориентир. Левитацией можно убить, выбросив недоброжелателя из окна, а подвластием, хоть мы и считаем его непростительным, спасти, удержав самоубийцу от рокового шага. Тьма и свет в наших поступках, в душе. Но есть чары и ритуалы, настолько тёмные, что оправдать их ничем нельзя.

- Как Авада кедавра? - поинтересовался я.

- Как пример, - ответил директор. - Но даже у неё может быть положительное применение, если вспомнить «удар милосердия». Ведь авада - быстрая, безболезненная смерть. Я же говорю о магии, которая калечит основу человека, его душу.

- Больше всего на свете, - продолжал Дамблдор, - приютский мальчик Том Риддл боялся смерти. И повзрослев, глубоко изучив магические науки, от этого страха не избавился, передав его лорду Волдеморту. Талантливый юноша превратился в одержимого поисками бессмертия монстра. Магия может всё, в том числе, и дать бессмертие, но плата за него велика. Том пожертвовал своей душой. Увы, это не умозрительные рассуждения магглов о смертных грехах и сделках с дьяволом. Здесь в мире магии, душа материальна. Её можно оторвать от тела, разорвать на куски. Именно последнее и совершил Том. Он отделил от своей души семь осколков, поместив их в волшебные сосуды. И даже лишившись тела, он не мог умереть, ведь осколки души удерживали его в нашем мире.

- Сложно представить такую магию, - сказал я. До меня начало доходить к чему весь этот монолог о разделении души.

- Но ты с ней столкнулся, - подтвердил директор мои подозрения. - Тот дневник, что ты уничтожил на втором курсе, был крестражем - предметом с заключённой в нём частью души Тома Риддла, да, тогда ещё Тома. Что бы разорвать душу необходимо убить невинное существо. Перед зачаровыванием дневника Том убил Риддлов, своего отца, бабушку и дедушку. Людей, бросивших собственного ребёнка на произвол судьбы, сложно назвать невинными, да и убийство Том совершил под влиянием эмоций. Однако важность этого убийства в том, что оно стало у него первым.

- В ту ночь, когда Волдеморт пришёл в ваш дом, и жертва любящей женщины спасла тебя от заклятия смерти, и без того растерзанная душа мага снова раскололась, и её часть проникла в единственное место, где она могла выжить, в тебя. Поэтому ты мог слышать эмоции Волдеморта, поэтому ты мог видеть глазами его змеи, ведь она тоже была крестражем.

- Все эти годы я собирал части его души. Я искал способ уничтожить крестраж, не разрушая носитель.

- Вы нашли его, - спросил я.

- Нет. Этот способ нашёл ты сам. Как и Лили Поттер, ты пожертвовал собой ради других. Помню твой скепсис, когда я говорил о великой силе любви. Вы, молодёжь, всё склонны воспринимать буквально. Но жертвенность и есть та сила, которой был лишён Тёмный лорд. Он её не понимал. И, поэтому, заклятие смерти, посланное Лордом, убило не тебя, а часть его души в тебе. Когда Северус произнёс убивающее проклятие, не было ничего, что удержало бы в этом мире лорда Волдеморта.

- Значит, он больше не вернётся? - поинтересовался я.

- Не вернётся, - заверил директор.

Директор поднялся со стула, опираясь на моё плечо.

- Отдыхай.

В ответ я лишь кивнул. В глаза Дамблдору я больше не смотрел.

Чувства мои кипели как зелье на сильном огне. Директор с самого начала знал, что я обречён! Его улыбки, похвала - лицемерие! И лишь через несколько минут я понял, что искусственно накручиваю в себе злость. Дамблдор знал, и ничего мне не сказал? А как ты себе это представляешь? Вот мудрый Вульфрик Альбус поглаживая бороду, говорит ребёнку: «Знаешь, в тебе есть часть Волдеморта, и если мы хотим окончательно от него избавиться, тебе придётся умереть». Гуманизм рулит. Дамблдор мог поступить со мной как со смертельно больным ребёнком, обложить ватой и причитать над моей горькой долей. Мог, после того как собрал все крестражи, потихонечку прибить, и сказать, что так и было. Но он постоянно подталкивал меня к действиям. И теперь все лишние баллы, квидич вопреки правилам, мантия невидимка и карта мародёров воспринимались не как поблажки Мальчику который выжил, а как попытки впихнуть в мою короткую жизнь как можно больше событий. Был ли я за это благодарен Дамблдору? Нет, не был. Но и злиться больше не мог.

* * *

Это было первое лето, которое я проводил не у Дурслей. Да и вообще я не обязан больше с ними видеться. Теперь, когда Волдеморт повержен, необходимость в защите крови отпала. А от различного рода мстителей защита дома Уизли более чем эффективна. Казалось бы, впереди спокойное время. Как мне и говорили, время лечит боль потери. Арка, в которую упал Сириус, мне уже не снилась. Я мог весь день проноситься с ребятами во дворе, и только укладываясь спать понять, что не думал о Сириусе.

На мой день рождения планировался тихий семейный праздник. Только Уизли, Гермиона, Луна, Невилл и Ремус. В результате одних Уизли было шестеро, плюс Флёр, которая ещё не Уизли, но ведёт себя так, будто они с Биллом давно женаты. Гермиона приехала с родителями, Луна с отцом, а Невилл (слегка оглушённый собственной популярностью) с Лавандой Браун и сёстрами Патил. За Парвати увязался Майк Кортнер. А с Ремусом пришла Тонкс. Нора оказалась неожиданно тесна.

Прелесть летнего дня рождения в том, что ничто не заставляет вас сидеть в помещении. А присутствие взрослых волшебников решило проблему со столами, скамьями, посудой за пять минут.

Вечеринка плавно перешедшая в ночь определённо удалась. Но именно следующее утро профессор Дамдблдор выбрал для своего визита. Представьте себе конфуз миссис Уизли, которой нечем было угостить гостя. Ибо вчерашнее всё съели, а за сегодняшнее она ещё не бралась, надеясь, что участники праздника проспят ещё несколько часов. И представьте себе невыспавшегося меня, который пытался одновременно выполнить три действия: удержать тело в вертикальном положении, глаза открытыми, разум воспринимающим поздравления директора. А воспринимать было что. На шестнадцать лет Дамблдор подарил мне «Основы анимагии». Это действительно был ценный подарок. Во-первых, книг по этой тематике купить практически невозможно. И не потому, что это ох какая запретная магия, а потому, что большинство авторов пишут байки в стиле Локонса, и учиться по ним невозможно. А во-вторых, своим подарком Дамблдор дал мне разрешение на тренировки и отпущение будущих грехов. Сделал он это от чистого сердца или как извинение за прошлые свои действия, я не знаю, и знать не хочу.

А потом директор вернул меня на два месяца назад.

- Я должен сказать тебе, Гарри, что вчера состоялось заседание Визенгамота, на котором Сириус был признан мёртвым. В связи с этим сегодня в Гринготсе поверенным Блеков будет вскрыто его завещание. Ты, как основной наследник, обязан присутствовать.

Первое, что я почувствовал после слов директора - стыд. За праздничной суетой я забыл о заседании. Директор попрощался, оставив меня просыпаться и завтракать.

Как оказалось, в завещании Сириус, кроме меня, упомянул Люпина и мать Нимфадоры Тонкс Андромеду, сестру Нарциссы Малфой и Белаттрикс Лестранж. Она была единственная из Блеков, с кем Сириус поддерживал родственные отношения. Выйдя замуж за маггла, Андромеда оказалась таким же изгоем, как и он сам.

Не буду вдаваться в суть завещания, скажу лишь, что Дамблдор оказался прав. Сириус всё оставил мне: деньги, дом на Гримо и даже Кричера. Я расписался, что знаком с завещанием, и оспаривать его не намерен. Гоблин-нотариус подал мне бланк налога на наследуемое имущество. Графа «сумма» была пуста. Гоблин пожевал губами, потёр переносицу, и сказал:

- Мы не стали указывать стоимость имущества заранее. Сириусу Блеку в Гринготсе принадлежало два хранилища. Одно было его личным, и он мог им распоряжаться на своё усмотрение. Второе же принадлежит семье Блек, и открыть его может только тот в ком есть их кровь. Таково желание арендатора. Вам сейф может и не открыться.

Гоблин был прав. На мою кровь сейф не отреагировал. Не скажу, что это меня расстроило. На содержимое сейфа я имел прав меньше, чем Андромеда и Нимфадора, и даже Нарцисса Малфой.

В магической Великобритании большинство волшебников друг другу в той или иной мере родственники. На прошлое рождество Сириус рассказал мне, что мать Джеймса, моя бабушка, была из рода Блеков, и приходилась матери Сириуса Вальпурге, тёткой. Мы с Роном даже провели целый вечер над родословными книгами, отыскивая родственников. То есть кровное родство с Блеками у меня было, но сейфу подобного родства оказалось не достаточно.

Гермиона вернулась в Нору за три дня до поездки в Хогвартс, что бы спокойно купить школьные принадлежности, и не таскаться с ними к магглам и обратно, как в прошлые годы. Визит в Гринготс произвёл на неё неизгладимое впечатление. Подруга до сих пор видела лишь кассовый зал. Это всё равно, что полюбоваться на Вестминстер через решётку, и сказать, что был в гостях у королевы Великобритании.

За конторками гоблинов-клерков, за массивными дверями скрывался целый лабиринт комнат и комнатушек, предназначенных для ритуальной магии. Наследства и наследия, дарственные и деловые договоры, клятвы и споры, для всего был свой ритуал, и в каждом использовалась кровь.

Гермиона видела только коридоры ритуального помещения, но ей хватило, что бы отыскать несправедливость.

- Сколько людей не могут отыскать своих родных, только потому, что они, потеряв память, сменили имя, или были слишком юны, что бы его помнить? - возмущалась девушка. - А волшебнику достаточно капли крови и специального пергамента, что бы узнать о своей родне всё. Но только, видите ли, о волшебной родне! Магглов ритуалы не показывают!

- Так у магглов нет магии, - попробовал возразить Рон.

-Чушь, - Гермиона даже притопнула ногой. - Магия есть во всех. У магглов слишком мало магической энергии, что бы творить заклинания, но для отражения в общем информационном поле её вполне достаточно.

Мы с Роном обречённо переглянулись и поскучнели. Информационное поле, эгрегор, ноосфера, это что-то за гранью нашего разума.

- Всего лишь капля крови, и родители найдут своих потерянных детей, полицейские вычислят убийцу…

- Гермиона, - прервал я полёт её мысли. - Статут о секретности. Тебе эти слова ни о чём не говорят?

- Говорят. Но одно зелье не рассекретит магический мир.

Мой аргумент был сметён подругой как картонная стена.

- К тому же полиция и аврорат и так сотрудничают. Нет, я уверена, что зелье родства можно модифицировать так, что бы оно показывало и магглов. Точно, возьму эту тему для проекта по зельеварению.

- Наверняка такое зелье создать пытались, но ничего не получилось.

Вот почему бы Гермионе не взяться за модификацию какого-нибудь клеящего или чистящего или лечащего зелья. И тебе интересно и людям на пользу. Но отважная гриффиндорка Грейнджер лёгких путей не ищет.

- Да никто не пытался. Для магов родство с магглами - позор. Такое не проявлять, а скрывать надо.

Гермиона говорила ещё много умных слов в защиту своей гипотезы, а я пытался понять, почему её идея вызывает у меня отторжение. Наверное всё дело в крови. Не то что бы я не понимал, что кровная магия не всегда плохо. Но события на кладбище Литл-Хэнглтона и семейка Дурслей вызывали к ней отвращение на инстинктивном уровне.

* * *

Новый учебный год не принёс сюрпризов. Как и предыдущие годы был нанят новый профессор ЗОТИ, потолок большого зала отражал небо, а на завтрак подавали тыквенный сок. Вот только полупустой стол слизерина показывал, что короткая попытка Волдеморта поработить магическую Великобританию, не обошла школу стороной. Тех студентов, чьи родители попали в Азкабан за нападение на Хогсмит, таких как Гойл, Кребб, Нотт, родственники предпочли оставить на домашнем обучении, или вовсе отправить из страны. Дети жестоки. Вчера мы кидались словами, подслушанными у взрослых, а сегодня узнали их смысл. Но это только добавило злости.

Лишь Драко Малфой из всего Слизерина чувствовал себя хозяином положения, не растеряв своей дутой надменности. Его папаша снова вышел сухим из воды. Пока пожиратели смерти во главе с Лордом терроризировали Хогсмит, Люциус сидел в камере предварительного задержания аврората. И предъявить ему было нечего. Если обвинять Малфоя в незаконном проникновении в Отдел тайн, то в том же нужно обвинять и Поттера со товарищи, а после того как новый министр Скримджер публично извинился передо мной за действия предшественника, это невозможно. Не то что бы я желал Хорьку оказаться сиротой при живом отце, но всё равно, обидно.

Гермиона так и не оставила свою идею с зельем родства и всю осень пропадала в школьной зельеварне. Так как допуск туда есть только у слушателей высших зелий, мы с Роном на подругу повлиять не могли.

В самом начале Гермиона столкнулась с, казалось бы, непреодолимым препятствием. Для определения родового древа зельем родства пропитывают пергамент. Абы какой не подойдёт, только специально зачарованный. Продаётся он в Гринготсе, и стоит не мало. Но подруга как всегда нашла выход. Просто заявила мне, что хотела бы такой пергамент от меня в подарок на своё совершеннолетие. И 17 сентября я торжественно подарил ей пачку листов, хотя на эти деньги собирался купить очень красивый золотой браслет.

В середине декабря, как раз незадолго до зачётов, Гермиона объявила, что достигла первого успеха. В гостиной на столике для газет она разложила знакомый мне пергамент, ленту стерильных скарификаторов, поставила колбочку с бледно-жёлтым мутным зельем.

- Итак, - начала Гермиона тоном лектора. - Данная модификация зелья родства позволяет увидеть имена всех родственников, если они когда-либо бывали на Британских островах, в том числе и магглов.

Гермиона обвела взглядом слушателей. Большинство гриффиндорцев почувствовав, что запахло зельями, предпочло перебраться на другую сторону гостиной. Не умеет подруга удержать аудиторию. Она и сама это поняла, но запал не растеряла. Встряхнула шевелюрой, сузила глаза, как Мак Гонагал перед трансформацией.

- Зелье ещё не идеально, показывает не дальше двух степеней родства: родителей, бабушек и дедушек, братьев и сестёр, кузенов, тётушек и дядюшек. К сожалению это пока всё. Но на данном этапе исследований приемлем и такой успех. Пока что я тестировала только себя, мне нужны добровольцы.

Гермиона строго посмотрела на Дина и Колина. Дин безропотно протянул руку. Подруга уже месяц агитировала нашего одноклассника пожертвовать кровь науке. А Колин ещё не растерял трепета перед старостой. На пергаменте проступили имена. Дин и Колин подтвердили, что это действительно их родители.

Большой пользы от зелья я так и не увидел. Что могут дать одни лишь имена? Джек Томас - кто такой? Сколько ему лет, где живёт, кем работает. В Англии тысячи Джеков Томасов. К столу подскочил Симус Финнеган.

- Дай, я попробую.

- Конечно, полукровка тоже интересно. - Гермиона протянула Симу скарификатор.

Капля крови на пергамент и от имени Симуса тянутся две веточки. Одна к матери, чистокровной волшебнице, от неё к бабушкам и дедушкам, прабабушка и прадедушкам. Ветвление продолжилось бы, если бы пергамент был побольше. А вот на второй, там где должен был быть отец значился не Ласло Финнеган, а некто Гай Ричардс. Судя по тому, что ветвление дальше его родителей не пошло - маггл.

- Так вот как зовут этого ублюдка. - Симус расплылся в довольной улыбке.

Я всегда завидовал Симусу. Его лёгкости, умению заводить друзей, чувству юмора. Мы поссорились в прошлом году, когда Симус поверил «Пророку», но потом он так трогательно извинялся, что не простить его было невозможно. Вот и историю своего рождения он поведал с юмором и скрытой гордостью за родителей.

Чистокровная волшебница влюбилась в соседа - маггла. А тот узнав, что подруга беременна, да ещё и ведьма, скрылся в неизвестном направлении. Знакомое начало? Вот только Элоиза О’Нилл не Меропа Гонт. На требование родни избавиться от маггловского ублюдка Элоиза ответила отказом и ушла к магглам. Можно только догадываться, что пережила мать-одиночка, не приспособленная к маггловскому быту, но она справилась. А когда Симусу было два года, встретила Финнегана. Тоже маггла. Симус искренне его уважает. От него никогда не скрывали правду. Вот только имя биологического отца мать Симусу называть отказывалась. Считая, что не стоит жить прошлым, когда и в настоящем неплохо.

Больше часа Гермиона терроризировала наших магглорожденных и полукровок. Не удивлюсь, если завтра она узнает пароли гостиных других факультетов и отправится туда за информацией. Гостиная как то подозрительно быстро опустела, но Гермиона приметила жертву.

- Гарри, ты тоже должен пройти тест. Мне нужна статистика. Посмотрим, как отразятся родственники твоей матери.

У меня была парочка пожеланий как должны «отразиться» Дурсли. Но я промолчал. Боюсь, Гермиона не поймёт юмора. Я дисциплинированно взял пергамент. Укол. Капля в центр листа. Красивая готическая вязь «Гарри Джеймс Поттер». Две веточки. Одна предсказуемо начинает быстро ветвиться. Вот только имя в основании: Эйлин Мария Принц Снейп. Буквы знакомы, только смысл ускользает. Имя у второй короткой веточки: Тобиас Энджел Снейп. Да что же это такое! И только ронов полувскрик, полустон: «Снейп твой брат?» вывел меня из прострации. Пергамент недвусмысленно указывал, у Эйлин и Тобиаса Снейпов два сына: Северус Снейп и Гарри Поттер. Причём здесь я? Мои родители Лили и Джеймс Поттеры, это известно всем. Я скомкал лист.

- Бред! Это не может быть правдой.

Гермиона вырвала у меня листок, разгладила его на коленке.

- Но ведь до этого зелье работало правильно. - Подруга была в отчаянии. Она лихорадочно листала лабораторный журнал, пытаясь понять, где допустила ошибку.

- Надо ещё раз всё проверить. - Гермиона смотрела на меня умоляюще. - У меня есть стандартное немодифицированное зелье.

- Ну уж нет. - Я убрал руки за спину. - Не хочу убеждаться, что Снейп у меня в родственниках.

- Гарри, это трусость.

Ну да, я боюсь. Боюсь разочароваться в людях, которым верил. Даже в Снейпе.

Гермиону было не остановить. Она извлекла из недр сумки флакон с ярко жёлтым прозрачным зельем. Смочила пергамент.

- Гарри, ну же.

Я не шевелился. Уговаривал себя, что предыдущий тест глупая шутка близнецов, что правильное зелье её исправит. Наконец, решился. Ещё одна капля крови, и результат повторился. Маггла Тобиаса не было. Зато и Эйлин Принц и её сынок Северус, поколения Принцев и Мерлин знает кого ещё, отразились на пергаменте во всей своей красе.

Обсуждать с друзьями прочитанное не было никакого желания. Я развернулся и вышел из гостиной, не откликнувшись на робкое гермионино «Гарри». В спальне кровать манила уютом, а задёрнутый полог создавал иллюзию уединённости, но сон не шёл. В голове было пусто и гулко. Как будто на меня надели кастрюлю, и ударили по ней колотушкой.

Снейп не выглядел человеком, у которого были родители. В нашем представлении он самозародился в слизеринских подземельях как боггарт из плесени и детских страхов. Я не имел ни малейшего представления, как вести себя с ним при встрече. Пространство за периметром спальни стало казаться опасным, неизведанным местом, полным потрясений.

Скрипнула дверь.

- Гарри, пойдём ужинать,- позвал Рон.

Я поднялся с постели. Голодать нет смысла. Да и вероятность встретить сегодня Снейпа была невелика. Он с начала учебного года не осчастливливал общие трапезы своим присутствием. Впрочем, как и директор Дамблдор. По Хогвардсу гуляли настойчивые слухи, что директор болен, и на своём посту остаётся последний год. И его приемником станет не кто иной, как Снейп. Я молился и Мерлину и маггловскому богу, что бы Дамблдор продержался ещё год, и отправился на пенсию уже после нашего выпуска, прекрасно понимая всю бессердечность своего желания. Но проходить год «под Снейпом»… А уж в свете открывшегося родства. Да его к детям подпускать нельзя, не то что ставить над ними главным.

Мне не повезло. Снейп на ужине присутствовал. Ел он быстро, хоть и аккуратно. Оглядывал ужинающих учеников взглядом полководца, и снова возвращался к жаркому.

Я обратил внимание на Рона. Тот несколько раз переводил взгляд с меня на Снейпа и обратно. Видимо искал общие черты. И как я подозреваю, находил.

Люди видят то, что хотят видеть. С одиннадцати лет мне твердили, что я точная копия отца, от матери унаследовал только цвет глаз. В своём подростковом нежелании быть чьей-то копией, я раз за разом спрашивал у зеркала, что же делает меня похожим на отца. Тёмные непослушные волосы, круглые очки? А если я сменю причёску и оправу, что останется от сходства?

* * *

Отработку у нашего декана ещё надо умудриться заработать. Но я как всегда выделился. Всю неделю после рокового теста, я ходил как пришибленный. А как бы выглядели вы, если бы узнали, что родители вам не родители, а самый нелюбимый преподаватель - старший брат. И этот брат не желает иметь с вами ничего общего. От намерения ворваться к зельевару и всё выяснить «вот прям щас», меня останавливала только надежда на ошибку. Зелье просрочено, пергамент неправильный, кто-то пошутил, хотя кому нужно так шутить.

Гермиона, наш неостановимый борец за правду и справедливость призывала меня поговорить со Снейпом, и нарвалась на угрозу прищемить её любознательный нос. Да, я вспылил и обидел подругу. Но о чём я должен был говорить со Снейпом? О том, как он от меня отказался? Не мог же наш профессор пропустить рождение брата. Или мог?

Я настолько погрузился в самосожаления, что до уроков мне не было никакого дела, а на занятиях я сидел балластом. Результат - три тролля за неделю. Вот и на трансфигурацию я явился неподготовленный и без выполненного домашнего задания. Макгонагал, потрясая перед моим носом табелем группы, вопросила «доколе?», сняла баллы и оставила на отработку.

Макгонагал - человек занятой. Не так-то просто совмещать должности профессора ведущего предмета, декана факультета и заместителя директора. Естественно, на дополнительные занятия с лоботрясами у неё не было времени. Обычно декан ограничивалась снятыми баллами, а злостных нарушителей отправляла к Филчу. Но я, видимо, исключительный случай, и за мной профессор решила приглядеть лично.

Я уже измарал десять дюймов пергамента выдержками из учебника по трансфигурации, и мучил ёжика, пытаясь сотворить из него птицу, когда дверь распахнулась, и в кабинет влетел Снейп. Ни тебе постучаться, ни поздороваться. Очень чуткий и тактичный человек.

- Минерва, - начал он ещё от порога. - Мне срочно нужен завизированный список…

- Северус, в данный момент я занята.

И тут зельевар соизволил меня заметить.

- Ну конечно, мистер Поттер. Кто ещё способен бессмысленно тратить чужое время, потворствуя собственной лени.

Не знаю, что разозлило меня больше, слова, или тон, с которым они были сказаны. Горячая волна раздражения выплеснулась на ни в чём не повинного ёжика, который обзавёлся колючими крыльями, попытался взлететь, и камнем упал у ног Снейпа.

- Да куда мне до вас! Уж вы умеете ценить своё время! И пальцем ради другого не пошевелите! Вы отказались от меня! Вы выбросили меня! Как вы смеете меня попрекать? Думали, я не узнаю, что мы братья? Вы - жалкий эгоист!

За моей спиной декан напряжённо прошептала: «о, Мерлин», и до меня дошло, что и кому я говорю. Ну всё, сейчас Снейп снимет тысячу баллов с гриффиндора, раздавит морально, заявив, что в гробу видал таких родственников. Но вместо этого Снейп наклонился ко мне так близко, что я почувствовал его кисловатое дыхание, и прорычал:

- Не смей меня судить!

Всё, последняя инстанция. Приговор вынесен и обжалованию не подлежит. Снейп -мой брат. Он сам подтвердил. Меня замутило. Затылок зажгло так, будто в него плеснули кипятком. В горле застрял комок, мешающий вздохнуть. В голове застучал молоток. Перед глазами запрыгали чёрные мушки. И сознание меня покинуло.

* * *

Очнулся я в больничном крыле. Прислушался к раздававшимся за ширмой голосам, и узнал мадам Помфри.

- Преступная небрежность, Северус! Это преступная небрежность. Я тебе ещё летом говорила, что мальчика нужно обследовать. Но вы с Альбусом заладили на два голоса: свежий воздух, семейная обстановка. И к чему это привело? Гипертонический криз в 16 лет.

Я бы позабавился над тем, как мадам Помфри отчитывает Снейпа будто нашкодившего мальчишку, если бы мне не было так стыдно. Я отчётливо вспомнил каждое слово, сказанное Снейпу в запале, и отчаянно хотел вернуть их назад. От мысли, что профессор в любой момент может заглянуть за ширму, моё сердце застучало чаще, щёки запылали. За изголовьем кровати, вне поля моего зрения раздался нарастающий по громкости писк. Ширма отдернулась. Рядом с кроватью появилась мадам Помфри.

- Это ещё что такое? - Она взмахнула палочкой, и раздражающий писк прекратился.

- Не вижу повода для паники. Давление стабилизируется ровно. Извольте успокоиться, мистер Поттер.

И как она себе это представляет? Я бы задумался над её словами, но у меня была другая проблема. Нестерпимо хотелось в туалет. Казалось бы, встань и иди. Вот только уборная находилась на другой стороне больничного крыла, и путь к ней лежал мимо Снейпа. Наконец профессор покинул больничное крыло. Тихо стукнула закрывшаяся дверь. Я сел на кровати, но встать не успел, был остановлен мадам Помфри.

- Куда это вы собрались. Оставайтесь в постели, мистер Поттер.

Как же трудно, почти невозможно признаться женщине в естественных надобностях. К счастью мадам Помфри сама догадалась, но легче от этого не стало. Она левитировала мне в руки стеклянный предмет.

- Воспользуйтесь уткой.

Легче сказать, чем сделать. Никогда не думал, что такое нехитрое дело может превратиться в акробатический этюд. Одной рукой держим утку, второй одеяло, третьей явно не хватает. А ещё я молился, что бы в больничном крыле никого не было. Мне казалось, что журчание слышно во всех уголках помещения. Но облегчиться полдела, как теперь поступить с содержимым утки. Я потянулся к лежавшей на тумбочке палочке. Помнится, было одно заклинание. Но мадам Помфри меня опередила, очистив утку сама.

- Никакой магии, пока давление не стабилизируется.

Как оказалось в ближайшую неделю мне много чего нельзя, ни вставать, ни колдовать, ни читать. Я бы умер от скуки, если бы не Гермиона. О, я люблю Гермиону. А за стопку комиксов, которые она принесла мне уже на следующий день, готов простить даже модифицированное зелье родства. Выяснив, что колдомедик опасаясь за моё зрение, запретила мне читать, подруга написала родителям, а те скупили все наличествовавшие в продаже номера Мстителей, Человека-паука и даже черепашек-ниндзя. Разглядывание картинок глаза не напрягает, а надписи можно не читать, и без них всё понятно.

Приближалось Рождество. Мадам Помфри категорически отказалась отпускать меня из Хогвартса на каникулы. В её представлении Нора это такой филиал Бедлама, а недисциплинированный я, стоит мне оказаться без надзора, тут же забуду и о зельях, и о режиме. Друзья долго и многословно извинялись, что оставляют меня одного на праздники. У них были планы, и никто из нас не видел причин менять их из-за меня. Гермиона собиралась кататься на лыжах. Её родители достали путёвки на какой-то невероятно популярный и безумно дорогой швейцарский курорт, и подруга не хотела упускать свой шанс. Я пожелал ей хорошо повеселиться. У меня вся жизнь впереди. Вот окончу школу, и тоже туда поеду.

Рон месяц уговаривал Лаванду встретить рождество в Норе, и сейчас не мог пойти на попятный. К тому же Молли хотела устроить семейный праздник. На рождество ждали Перси, и не одного, а с подругой. Отношение у Персиваля с семьёй всё ещё оставалось сложным. Родители были готовы простить его безо всяких условий, но не братья.

Джордж даже как то сказал, что не верит в извинения, произнесённые теми же губами, что целовали Фаджу зад. Летом я не раз видел, как Перси, аппарировав к воротам, в дом не заходил, а на улице дожидался, когда к нему выйдут отец или мать. Но теперь, похоже, близнецы сменили гнев на милость, и в честь семейного воссоединения Молли хотела организовать пир.

Так я и остался на праздники без друзей. Хвала Мерлину, хоть подарки догадался приготовить заранее. Мадам Помфри продержала меня в больничном крыле неделю, а затем отпустила в гриффиндорское общежитие, обязав ежедневно являться на осмотр.

* * *

Рождественское утро выдалось холодным и ярким. Даже через запыленное окно спальни свет солнца слепил глаза. Спускаясь в гостиную, я увидел двух первогодок с увлечением потрошивших подарки под ёлкой. Эта картина так напомнила наше с Роном первое рождество в Хогвардсе, что я на несколько мгновений замер на лестнице.

- Гарри, это тебе, - крикнул один из мальчишек, указав на внушительную стопку свёртков.

Я посмотрел на часы. Мадам Помфри была строга в своём требовании являться на осмотр без опоздания. А сегодня она собралась брать у меня анализы, надеюсь, последние. Стоило поспешить. Выудив из горы подарков коробку с выпечкой от мамы Уизли, высыпал горсть печенья в карман, рассчитывая съесть его за завтраком. Остальное печенье отдал мальчикам. Те недоверчиво покосились на подношение. О репутации продукции Уизли было осведомлены даже первокурсники. Я их успокоил, что мама Уизли это не её сыновья. И её печенье, действительно печенье. Мальчишки принялись за сладкое, а я направился в больничное крыло.

Мадам Помфри задержала меня ненадолго. Спускаясь в Большой зал, я не утерпел, и сунул в рот печенюшку. У входа стоял Снейп. Я постарался прикинуться ужом, что бы просочиться мимо, но был остановлен прикосновением к плечу.

- Ты ещё не завтракал?

Я поднял на Снейпа глаза. Он был серьёзен и сосредоточен. Мне пришлось отрицательно покачать головой, так как рот был занят печеньем. Если учитывать, что в этот момент я жевал, то выглядел, наверное, глупо. Но Снейп никак не прокомментировал мой вид, только сказал:

- Завтракай, оденься потеплее. Через час жду тебя у Главных ворот.

И ушёл.

Вопрос «зачем?» повис в воздухе. Какой смысл что-то спрашивать у удаляющейся спины. Гадать, что потребовалось от меня Снейпу, и куда он собирался меня вести, было бессмысленно. Через час всё узнаю.

Когда я, позавтракав и утеплившись, подошёл к выходу, Снейп уже меня ждал.

- Мы с тобой переместимся в город, где прошло моё детство, - без предисловий начал Снейп. - Аппарируем у Хогсмита. Иди за мной.

Он окинул меня внимательным взглядом. Мне даже почудилось, что Снейп проверял надел ли я шарф, и не забыл ли перчатки. Потом отвернулся и быстрым шагом пошёл в направлении посёлка. Я едва за ним поспевал. Когда за пригорком показались крыши окраинных домов, Снейп взял меня за руку.

- Приготовься.

И мир сузился до размеров водосточной трубы.

Аппарация закончилась возле кладбища неизвестного мне города. Снейп даже не потрудившись убедиться в отсутствии поблизости магглов, заклинанием расчистил дорожку к одной из могил. Мы подошли к памятнику.

- Эйлин Снейп, - прочитал я. И дата смерти - 31 июля 1980 года. Первый человек, отдавший свою жизнь за мою. Я провёл пальцами по дате смерти мамы.

- Поэтому вы меня ненавидите? - спросил я у Снейпа.

Тот у меня за спиной лишь фыркнул. Снейпу вообще очень хорошо удавалось хмыканьем, фырканьем, изгибом губ и взлётом бровей заменять слова. Вот и сейчас его фырканье означало: «Что с имбицила возьмёшь».

- Как вы, гриффиндорцы, любите громкие слова,- ответил Снейп. - Любовь, ненависть, добро, зло. Кто не с вами, тот против вас. Вы не просто не видите полутонов, вы отказываете им в существовании. Не желаете видеть второго дна, и признаёте правильным только одно мнение - своё.

Слова Снейпа были обидны и несправедливы. Можно подумать я бревно бесчувственное. И вообще - мне 16. Имею я право на юношеский максимализм. Но спорить не хотелось. Может быть, из-за нежелания нарушать торжественную грусть кладбища, или опасения разорвать только что родившееся, очень хрупкое что-то личное между Снейпом и мной.

- А что касается моего к тебе отношения, - продолжил Снейп. - Бывало, ты злил меня своим упрямством, раздражал нежеланием слушать, бесил бесконечными спорами. Но что бы ненавидеть? Не слишком ли много ты о себе возомнил? Дорасти сначала. И запомни, я никогда не винил тебя в смерти мамы. Она была немолода и слаба здоровьем, её сразу предупредили, что беременность и роды она может не пережить. Но даже сама мысль об аборте была для неё неприемлема. Цени это.

Столь проникновенная речь призывала помолчать. Я и молчал. Хоть в голове теснился тысяча и один вопрос, и каждый желал быть заданный первым. Но пока я выстраивал мысли в очередь, Снейп поманил меня к выходу.

- Пойдём. Примораживает.

В маленьком кафе, куда Снейп привёл меня после кладбища, было пусто. Рождество - семейный праздник. К тому же на улице было морозно, и большинство горожан предпочли остаться дома. За стойкой миловидная официантка с неподдельным интересом листала глянцевый журнал. Со своей пёстрой декольтированной блузочкой и розовым бантиком, кокетливо примостившемся над ухом, она так напоминала Лаванду Браун, что я невольно подумал: а чем вообще ведьмы отличаются от остальных женщин, кроме умения махать палочкой. На призыв Снейпа девушка отложила журнал и включила кофе-машину. Перед нами на столе появились булочки. Для забегаловки выпечка здесь была недурна.

Я с удовольствием съел булочку и выхлебал кофе. Облизал губы от оставшейся на них пенки. Снейп сидел напротив, и отсутствующим взглядом смотрел мимо моего плеча, грея руки о чашку. Дармовой хавчик от Снейпа, это конечно круто. Но у меня были вопросы. Следовало задать их, пока наш Бэтмен снова не забаррикадировался в своих подземельях. В лучших традициях смелости имени гриффиндора, я задал самый главный вопрос.

- А как я оказался у Поттеров?

Снейп вздрогнул, будто забыл о моём присутствии, поставил на стол чашку.

- Тебя Лили забрала.

Логично, конечно, но это не ответ. На кладбище, на соседней с мамой плите было написано: «Тобиас Снейп», и дата смерти - 18 декабря 1982 г. Отец умер через год, после того как я оказался у Дурслей. Как я узнал потом, пьяный замёрз насмерть.

Снейп вздохнул.

- Меня не было в Англии, когда ты родился, и умерла мама. Вернулся я числа 15 августа. Сразу поехал к родителям. Отцу ещё хватило выдержки забрать тебя из больницы и похоронить мать. А потом он запил. К моменту моего возвращения, он имени своего не помнил. Тебя взяла к себе миссис Эванс. Соседки решили дождаться меня, прежде чем заявлять властям.

Соседки? Миссис Эванс? В мозгу щёлкнуло так, что я подскочил на стуле.

- Так тётя Петуния знала? Ну, что я приёмный?

Снейп посмотрел на меня своим фирменным, известным всему Хогвартсу, взглядом препода, поймавшего ученика на незнании элементарщины.

- Конечно, знала. Она тогда уже вышла за своего маггла, но с матерью общалась регулярно.

- Тогда почему она взяла меня?

- Потому что тогда только в её доме ты мог выжить. - Голос Снейпа был твёрд. - Петуния неприятный человек, не спорю. Жадная, завистливая любительница сплетен и ярлыков. - Снейп поморщился. Сразу видно, что старшую из сестёр Эванс он не любил - Но она не убийца. А отказать тебе в доме тогда и означало убить.

С тёткой разобрались. А она, оказывается, альтруистка, не знал. Отношение Петунии ко мне стало более-менее понятным. Каково это ежедневно видеть перед собой ребёнка, виновного в гибели сестры. И не просто видеть, а воспитывать, заботиться. И ладно, если бы родственника, а то какого-то приблудыша, с отягощённой алкоголем наследственностью. Петунию я понимал. Вот только чулан под лестницей, обноски Дадли и объедки Вернона не давали простить.

Я вопросительно посмотрел на Снейпа. Не хотелось, что бы день откровений закончился. Но, видимо и Снейп решил за один раз всё рассказать до конца.

- Когда я пришёл забрать тебя у миссис Эванс, там была Лили. Она в довольно категоричной форме поинтересовалась, знаю ли я, как обращаться с грудным младенцем, и не рассчитываю ли я, что Тёмный Лорд предоставит мне декретный отпуск. Лили умела быть убедительной, а я и в правду понятия не имел, что с тобой делать.

Я в красках представил, как Снейп облегчённо выдыхая, спихивает ответственность за меня рыжеволосой ведьме.

Вряд ли ей потребовалось быть очень убедительной. Обидно, да. Вот только ещё один вопрос.

- Вы же не ладили с Джеймсом.

- Не ладил? - переспросил Снейп с сарказмом.

Я напрягся. Брат, не брат, а того думосбора он мне так и не простил. Как бы и сейчас мне не влетело за столь опрометчивый намёк. Однако, пронесло.

- Я доверял Лили. Мы дружили в детстве. Одно время я даже думал, что влюблён в неё. Да и влияние Лили на Поттера не обсуждалось. Тот хоть и был придурком, но свой кодекс поведения имел. Ребёнка он бы не обидел.

Ух, ты. Спешите видеть! Смертельный номер! Снейп похвалил Поттера. Хотя, что я знаю о Снейпе, да и о Джеймсе Поттере, кроме очевидного.

- И только позже, - продолжил Снейп, - я сообразил, что ты родился в последний день июля, а Поттеры уже бросали Лорду вызов. Кинулся к Дамблдору, но опоздал. Поттеры уже зарегистрировали тебя в министерстве как своего сына. Можно было, конечно, попытаться подделать дату рождения. Но гарантии, что информация ещё не попала к Лорду, не было. В этом случае, любые манипуляции с тобой, могли лишь привлечь его внимание. И мы решили всё оставить на самотёк. Поттеров, конечно, предупредили, но насколько это было эффективно, ты и сам знаешь.

Я кивнул, соглашаясь.

- Понятно, почему вы оставили меня у Дурслей, почему молчали о нашем родстве, когда я пришёл в Хогвардс. Но я не понимаю, почему вы не рассказали мне всё потом.

- А зачем? - Снейп действительно был удивлён. - Что тебе дало бы это знание?

- Ну… - протянул я, не зная, что ответить. Дало бы правду - слишком выспренно. А что б было - слишком по-детски. Но в том, что я имею право знать, кто мои родители, я был уверен.

- Зачем тебе? - Снейп с моей позицией был не согласен. - Как Поттер ты сын обеспеченных и уважаемых родителей, а как Снейп - нищий полукровка с отцом алкоголиком и матерью - предательницей крови.

- Думаете, я бы стыдился своих родителей? - моему возмущению не было предела.

Снейп не ответил. Но по тому, с какой поспешностью он схватился за кофе, как нахмурил брови, я понял, Северус Снейп своих родителей стыдился.

- Я и без родственных связей никогда не отказывал тебе в поддержке. - Снейп перевёл тему на более безопасную. О да, давайте обсудим мою неблагодарность. А вот фигушки.

- А на зелья не взяли.

Снейп чуть не поперхнулся.

- Ты собирался изучать зелья? - он был неподдельно удивлён. - Я думал, ты отказался от дурацкой идеи пойти в авроры. Для зелий у тебя нет ничего, ни интереса, ни интуиции, ни усидчивости. Какой смысл тратить время на предмет, который тебе не интересен и не нужен. Не лучше ли заняться тем, что тебя действительно увлекает, защитой, например. Флитвик тебя хвалит. Да и Минерва не раз говорила, что если бы не твоя природная лень, по трансфигурации ты мог бы стать лучшим.

Странный человек Снейп. Вроде бы похвалил, так что ж мне стыдно, как после выволочки. Хотя он прав. Не так уж и плохо я знал зельеварение. СОВу по теории, между прочим, сдал на отлично. Да, практика только выше ожидаемого, что и позволило Снейпу не взять меня в класс высших зелий, но пусть это останется на его совести. Не так уж я и рвался в этот класс. Зелья нужны для поступления в аврорскую школу. Но хотел бы я быть аврором? Сейчас я сомневался. Видимо ценить свою жизнь начинаешь, только побывав мёртвым.

Снейп засобирался. Позвал официантку, что бы расплатиться. Заявил, что потратил на меня непозволительно много времени, что его ждут важные неотложные дела. Вытащил меня из кафе, и мы аппарировали в Хогвартс.

Замок в каникулы был пустынен. Снейп умчался по своим жутко важным делам. А мне осталось только сидеть в гостиной или бродить по коридорам. Помфри не донимала больше обследованиями, ребята ещё не приехали, и я раз за разом прокручивал в голове состоявшийся разговор, пытаясь ответить для себя на те вопросы, которые так и не были озвучены. Например, знал ли Сириус. Конечно, знал. Не мог же он не заметить, что жена его лучшего друга, с которой он общался ежедневно, беременна не была. Тогда как объяснить его ко мне привязанность, его бесконечное упоминание, как я похож на отца. Ведь с его точки зрения я должен был быть тем, из-за кого погиб его друг. Да ещё и брат ненавистного Нюниуса. Ответ лежал на поверхности. Сириус был одинок. Он, как и я, нуждался хотя бы в подобии семьи. Видимо, сидя в Азкабане, крёстный был уверен, что меня воспитывает Снейп, вот и не рвался на свободу. Но когда сбежал, заметил, что Снейпу до меня и дела нет. А я не знаю о нашем родстве. Вот Сириус и увидел для себя шанс. Отсюда и бесконечные напоминания: ты - как отец, и непрекращающаяся вражда со Снейпом. Сириус использовал любую возможность вбить между нами клин. Был ли он в праве, теперь не важно.

Знал ли Вернон? Думать не хочу. Люпин? Возможно. Уизли? Тогда какая это была бы тайна? А тайна была? Может быть Снейп прав, и в правде нет смысла? Какая разница, кого общество считает моей матерью. К тому же Лили Поттер действительно моя мать. Она меня растила, она отдала за меня жизнь.

Бессмысленное занятие, перебирать, что было бы если бы. Случилось то, что случилось, и прошлое не знает сослагательного наклонения. Но у меня было много свободного времени. Домашку делать не хотелось, вот я и страдал дурью.

Что было бы, если бы Снейп не отдал меня Лили, а воспитывал сам. А ничего хорошего. Во-первых Лорд мог победить. У него ведь тогда бы не было причин идти к Поттерам кого-то там отмечать. А если бы он как Ирод, решил бы избавиться от всех младенцев, рождённых в конце июля, кто бы пожертвовал для меня свою жизнь? Если бы я и выжил, кем был бы в правление Волдеморта? Бедный полукровка, второй сорт в мире чистокровных волшебников, изгой и мальчик для битья. Что то я сомневаюсь, что Снейп в организации пожирателей смерти занимал важное место, достаточное для хотя бы нейтрального отношения на слизерине - факультете, где иерархия устанавливается по родовитости и наполненности сейфов. А что после воспитания Снейпа, я попал бы на слизерин, сомнений не было. Да и было бы у него время и желание меня воспитывать?

Существовал и другой вариант. Кто сказал, что Алиса Лонгботом родного сына любила меньше, чем Лили Поттер приёмного. И вот магический мир прославляет Мальчика-который выжил, Северус Снейп отправляется в Азкабан (ведь у Дамблдора не было бы причин за него вступаться), а Гарри (пусть будет это имя, другого то нет) Снейп в приют, или туда, куда отправляют сейчас сирот. А затем не просто бедность, нищета. И травля. Слизеринцы не примут из-за происхождения, а все остальные из-за брата - пожирателя смерти. Вот и получается, что отдав меня Поттерам, Снейп поступил единственно верно.

Через неделю вернулись ребята. После восторженного рассказа о горных лыжах и семейных посиделках, Рон и

Гермиона потребовали отчёта у меня. Пришлось рассказывать о нашем со Снейпом общении.

- Вот видишь, - довольно заметила Гермиона, - стоило вам спокойно поговорить, и всё прояснилось.

А Рон оказался философом.

- Братьев не выбирают, - вот и всё, что он сказал. Ещё бы. У него большой опыт.

* * *

С новым семестром продолжилась знакомая рутина. Уроки, библиотека, домашка, посиделки в гостиной, квидич. Виват мадам Помфри, посчитавшей запрет на игру излишним. Со Снейпом я не пересекался. Слухи о болезни директора оказались правдивы. Ещё прошлой весной Дамблдор словил какое то тёмное проклятие и сейчас медленно умирал. Снейп поселился у него в кабинете. Варил обезболивающие зелья и перенимал премудрость управления Хогвардсом.

Где то в середине января, в один из бесконечно длинных тёмных вечеров, мы с Роном возвращались из кухни в гриффиндорскую гостиную. Как обычно и бывает, непобедимый голод напал на нас после отбоя. Положившись на «а, пронесёт», мы с Роном отправились к заветной груше. И мы были бы не мы, если бы на обратном пути не услышали:

- Поттер, Уизли, двадцать баллов с гриффиндора. После отбоя положено быть в постелях. Или для ваших мозгов это слишком сложная информация, что за пять с половиной лет вы её так и не усвоили? Марш в гостиную.

Мы с Роном припустили по коридору с ощущением, что голос Снейпа обладает эффектом виртуального пинка. Уже добежав до Полной Дамы, Рон отдышавшись и оглянувшись по сторонам, прошипел:

- Вот гад! С родного брата баллы снял!

Мне стало смешно. С чего вдруг Рон решил, что Снейп изменится.

Снейп - чёрная подземельная летучая мышь, точно. Признание родства для него это повод для дополнительных придирок, а не поблажек, то же верно. Но таков уж Снейп, мой брат. А другого и нет.

Content

Черепашка Родня