Чингиз Абдуллаев

Равновесие страха

Раз мы ненавидим что-либо, значит, принимаем это близко к сердцу.

Мишель Монтень

Быть очень несчастным совсем легко, а очень счастливым не только трудно, но и совершенно невозможно.

Артур Шопенгауэр

– Это когда-нибудь обязательно произойдет, – точно зверек между мебелью, загромождавшей огромную, как сарай, комнату, прошмыгнул по-прежнему хрипловатый, но теперь слегка оживленный юмором голос старика. – Это произойдет, когда марсиане нападут на Землю. Тогда люди наконец начнут договариваться между собой и, возможно, станут друзьями и единомышленниками, даже будет заключен союз между племенами и все страны наконец поймут бессмысленность резни... Но все это возможно только в том случае, если начнется война с марсианами. При этом не исключено, что в течение нескольких часов после этого наша планета будет просто уничтожена.

И старик засмеялся тоненьким голоском, захлебываясь, как больной ребенок.

Кэндзабуро Оэ. Неделя почитания старости

Глава первая

Он приехал на работу немного позже обычного. Остановился перед воротами автомобиль и, подождав, пока их откроют, привычно въехал во двор. Роман Эдуардович Хаусман оглянулся. По нормам безопасности, он обязан был находиться в своей бронированной машине, ожидая, когда ворота закроются. Он никогда не торопился, понимая, что подобные меры принимаются для его собственной безопасности. Ворота медленно закрылись. У ворот застыл один из его охранников. Еще один охранник вышел из здания компании. Личный телохранитель Романа Эдуардовича, Степан, выскочил из машины и открыл ему дверь. Только тогда Хаусман наконец позволил себе выйти из «Мерседеса» и войти в здание компании. Степан сопровождал его до лифта и дальше до верхнего этажа, где и находился кабинет Хаусмана. Вдвоем они вышли из кабины лифта. На этаже никого не было. О приезде Романа Эдуардовича заранее предупреждали сотрудников верхнего этажа. У входа в приемную его ждал помощник. В приемной, поздоровавшись со своим секретарем, которая привычно поднялась при его появлении, Хаусман прошел в свой кабинет. Остальные остались в приемной. Никто не смел без разрешения Романа Эдуардовича входить в его кабинет. За кабинетом была небольшая комната – личные покои президента компании. Он прошел туда, повесил свой плащ, открыл холодильник, вытащил небольшую бутылку минеральной воды и залпом выпил ее. Затем посмотрел на себя в зеркало, поправил галстук и, вернувшись в кабинет, уселся в кресло.

Хаусману недавно исполнилось пятьдесят лет. Он был чуть выше среднего роста, с рыжеватыми волосами, темными глазами и жесткой щеточкой темно-каштановых усов. По версии «Форбса» он входил в первую сотню самых богатых людей России, свой основной капитал Роман Эдуардович сделал еще в девяностые годы, когда так легко можно было получить и потерять практически все, включая собственную семью, состояние и жизнь.

Он был потомком тех поволжских немцев, которые появились в России еще в восемнадцатом веке. Оттуда в начале сороковых их переселили в Казахстан. Его дед во время войны служил переводчиком, а отец стал руководителем колхоза, который неизменно получал лучшие урожаи даже в тяжелых условиях Северного Казахстана. Роман приехал покорять Москву еще в конце семидесятых. Он поступил в политехнический, что было сделать нетрудно, учитывая его золотую медаль, полученную в школе. Еще будучи студентом он женился на дочери профессора. У них родилась дочь Анна. Но семейная жизнь не сложилась из-за плохого материального положения. Хаусман изо всех сил пытался поправить его и даже разгружал по ночам вагоны, но этого приработка и двух студенческих стипендий все равно на жизнь не хватало. Молодой жене такое существование довольно быстро надоело, и она вернулась к своему отцу, прихватив девочку с собой. Это нанесло молодому Хаусману тяжелую травму на всю жизнь. Еще тогда он твердо решил, что станет одним из самых обеспеченных людей в стране. И вот несколько лет спустя в начале перестройки Роман Хаусман открыл первый кооператив, затем у него появились магазины, а после девяносто первого года он создал крупнейшую в стране страховую компанию и стал миллионером. Ему очень повезло: во время августовского дефолта девяносто восьмого года работал он с одним из тех российских банков, руководство которого успело подготовиться к возможному дефолту. Успел подготовиться и сам Роман Эдуардович, – он перевел свои основные активы в доллары, и, когда грянул дефолт, его состояние автоматически увеличилось в четыре раза, настолько подешевел российский рубль.

Именно тогда он начал скупать акции нефтяных компаний, превращаясь в мультимиллионера. Его официальная биография была на сайте компании. Вторая жена Хаусмана была невероятно красивой женщиной, – она даже получила одно из призовых мест на Всероссийском конкурсе красоты. Но, как часто бывает в жизни, очень красивая и привлекательная женщина оказалась пустышкой. Более того, абсолютно не готовой к семейной жизни. Она еще оказалась и полной дурой. Довольно быстро Роман Эдуардович разочаровался в своей глупой красавице и развелся со своей второй супругой.

Затем в течение десяти лет он был холостяком и наконец встретил свою нынешнюю супругу – Ирину. Она в то время только развелась со своим мужем и носила его фамилию Петрозашвили. В этой грузинской фамилии было нечто родное и чужеродное одновременно. Она была красивой и стильной женщиной. Ей было под тридцать, ему почти сорок пять. Разница в шестнадцать лет не казалось такой большой. У Ирины уже был сын, который учился в Швейцарии. Роман Эдуардович позволил себе увлечься этой женщиной. Вскоре они поженились. За эти пять лет она возглавила его благотворительный фонд, появлялась на нужных приемах и общалась с нужными людьми. Она была выдержанным, тактичным, умным человеком, умеющим скрывать свои эмоции, охотно следовала советам мужа, обеспечивая ему комфортное существование. Когда в прошлом месяце она случайно появилась в кабинете супруга, то неожиданно застала там его помощника, который под присмотром самого босса занимался сексом с бывшим секретарем Хаусмана Ларисой. Роман Эдуардович сидел в стороне и с удовольствием наблюдал за этим зрелищем. Ирина не устроила скандала, не стала ничего расспрашивать или требовать. Она только заметила, что Лариса очень натужно и бездарно изображает страсть. И посоветовала мужу уволить молодую женщину, которая так неискренне себя ведет.

Хаусман был уверен, что супруга обидится, но за прошедшее время она ни разу не напомнила об этом инциденте. Она даже пускала его в свою спальню, делая вид, что ничего не произошло. Роман Эдуардович оценил ее благородство и послал ей новые серьги с сапфирами изумительной работы. И уже через неделю уволил Ларису, заменив ее новым секретарем, которая уже не выполняла подобные упражнения в его кабинете. Новый секретарь – Лидия, была долговязая девица с вытянутым носом и продолговатым лицом. Правда, фигура у нее была очень ладно скроенная, она раньше занималась волейболом, но Роман Эдуардович дал себе слово больше не устраивать подобных эротических шоу в своем кабинете.

Хаусман нажал кнопку и приказал Лидии принести ему сегодняшнюю почту. По привычке он уточнил:

– Меня спрашивали?

– Да, – ответила Лидия, – два раза звонил Благов Корней Станиславович. Просил передать вам, что он будет ждать вашего звонка.

– Корней Станиславович? – переспросил Хаусман. – Странно. Он знает мой мобильный телефон. Почему не позвонит на него?

– Не знаю. Вас соединить?

– Да, прямо сейчас, – разрешил Роман Эдуардович. – И не входи, пока я буду с ним разговаривать. Хотя нет, не нужно ему звонить из офиса. Я сам ему позвоню.

Он поднялся, прошел в комнату отдыха, взял из стола один из нескольких телефонов, которые он активировал в необходимых случаях. И позвонил своему знакомому Благову. Тот работал в юридической фирме, обычно представляющей интересы страховой компании Хаусмана.

– Что случилось? – недовольно спросил Роман Эдуардович, даже не поздоровавшись. – К чему такая срочность? И почему ты не звонишь на мой мобильный?

– Вы ведь знаете, Роман Эдуардович, что я стараюсь не беспокоить вас лишний раз, – раздался извиняющийся голос Корнея Станиславовича, – но на этот раз мне было важно с вами переговорить и поэтому я осмелился побеспокоить вашего секретаря...

– Хватит! – прервал его Хаусман, чуть поморщившись. – Скажи, что за дело у тебя, и давай быстрее закончим наш разговор.

– Я бы хотел с вами встретиться, – сообщил Благов.

– Это так срочно?

– Полагаю, что это важно, – пояснил Корней Станиславович.

Хаусман помрачнел. Он понял, что произошло нечто необычное, без особой причины Благов никогда бы не посмел звонить первым и настаивать на встрече.

– Хорошо, – согласился Роман Эдуардович. – Когда ты сможешь ко мне приехать?

– Я сижу в машине у здания вашей компании и жду, когда вы меня позовете, – сообщил Благов.

Это было уже совсем необычно. Значит, действительно случилось нечто из ряда вон выходящее.

– Поднимайся ко мне, – разрешил Хаусман. – Я предупрежу, чтобы тебя пропустили.

Он перезвонил Лидии, чтобы она сообщила охране о новом визитере. Поднялся и подошел к окну. Отсюда открывался превосходный вид на центр города. Хаусман долго стоял, глядя в окно, наконец Лидия доложила ему, что пришел Корней Станиславович.

– Пусть войдет, – разрешил Роман Эдуардович, возвращаясь на свое место.

В кабинет осторожно вошел Благов. Редкие волосы на покатом черепе, неприятная улыбка. Хаусман нахмурился. Он не любил своего гостя. Тот работал под руководством Осипа Исааковича Грауберга, которому было уже под восемьдесят, но он сохранял удивительную ясность мысли и лично выступал на самых важных процессах в арбитражных спорах страховой компании Хаусмана, которые случались все чаще и чаще. Грауберг был отличным специалистом, настоящим адвокатом от бога, какими были в Москве не менее известные адвокаты Падва, Резник или Гальперин. А вот Благов, работающий у него, был типичным помощником, словно созданным для того, чтобы собирать нужные доказательства, систематизировать факты, проверять все обстоятельства, терпеливо работать с документами. Он не мог быть таким убедительным в аргументации своей позиции, как Грауберг, но он умел находить эти нужные аргументы для своего шефа. Благов часто выполнял различные деликатные поручения Хаусмана. И поэтому Роман Эдуардович был так удивлен, когда Благов не стал звонить ему на мобильный, а решил связаться через секретаря. Но уже через несколько минут он узнал, почему именно так повел себя этот «стряпчий», как его мысленно обычно называл сам Хаусман.

– Да входите же, Благов, – разрешил он, увидев как тот мнется на пороге.

Все костюмы, даже довольно дорогие, сидели на Благове будто с чужого плеча. У него были длинные конечности, и поэтому пиджаки и брюки казались коротковатыми и широковатыми. Благов прошел в кабинет и осторожно присел на краешек стула у большого стола.

– Итак, – холодно сказал Хаусман, подходя к столу с другой стороны, – готов тебя слушать.

– Дело в том, что с вами хочет встретиться господин Ваганов, – испуганно сообщил Благов. – И мне было поручено передать вам это предложение.

Хаусман все сразу понял. Он хорошо знал, кто такой Оскар Ваганов, или Бразилец, как его называли обычно в преступном мире Москвы. Один из самых известных и безжалостных криминальных авторитетов, своеобразный «Каппо ди тутти капи», глава всех кланов преступного мира, один из тех, чье слово было решающим даже в спорах между ворами в законе.

– Что ему нужно? – мрачно поинтересовался Роман Эдуардович.

– Он хочет встретиться, – повторил Благов, – нам позвонили и сообщили, что у него есть важное дело.

– Когда?

– Сегодня. В ресторане «Принцесса Турандот» на Тверском бульваре. Там вас будут ждать.

– Другого места не нашел? – поморщился хозяин кабинета.

– Мне передали именно так, – ответил Благов.

– Почему я должен ему верить? Он известный в городе бандит, – холодно поинтересовался Хаусман, – и почему вообще я должен с ним встречаться?

Благов испуганно оглянулся, будто слова хозяина кабинета могли услышать и передать Бразильцу.

– Что ему нужно? – во второй раз спросил Роман Эдуардович. – Тебе сказали что-нибудь конкретное?

– Нет. Но он будет сегодня ждать вас в этом ресторане. В два часа дня.

– И ты побоялся сам позвонить ко мне и сообщить об этой встрече, – понял Хаусман, – решил, что могут зафиксировать твой разговор со мной об этом Бразильце. И еще испугался, что я могу разозлиться и отказаться встречаться с этим преступником. Все правильно?

Благов судорожно кивнул.

– Осип Исаакович знает о нашей возможной встрече? – поинтересовался хозяин кабинета.

– Нет, – ответил Корней, – конечно, не знает. И никто, кроме меня, больше не знает.

– Тогда получается, что я должен довериться тебе и этому бандиту? – сказал Роман Эдуардович, усаживаясь на стул напротив гостя.

– Он просил о встрече, – напомнил Благов. – Мне показалось, что вы должны об этом знать.

Хаусман молчал. С одной стороны, это очень неприятно, что кто-то может узнать о его встрече с таким известным преступником. Хотя с другой стороны, они давно знакомы. Уже почти двадцать лет. Но Роман Эдуардович всегда старался об этом не вспоминать. А сейчас совсем другое положение. Он респектабельный мультимиллионер из списка наиболее богатых людей страны, один из столпов общества, награжденный орденом «За заслуги перед Отечеством» четвертой степени в день своего пятидесятилетнего юбилея, основатель крупного благотворительного фонда. Он бывает на дипломатических приемах в иностранных посольствах, дружит с членами правительства и депутатами Государственной думы. И теперь он должен отправляться в известный ресторан, чтобы встретиться там с бандитом, о котором знает вся Москва. Но не встречаться опасно. Очень опасно. Ваганов может вспомнить историю их знакомства в уже далекие девяностые. И вообще может обидеться. И даже оскорбиться. Иметь в числе врагов такого криминального авторитета очень накладно. И Ваганов не стал бы требовать срочной встречи по пустякам. Это тоже нужно понимать. Он посмотрел на Благова.

– Я приеду туда, – твердо проговорил Хаусман. – Можешь передать, что в два часа дня я буду в этом ресторане.

Он не стал добавлять, что об их встрече не должен никто знать. Благов слишком трусливый и осторожный человек, чтобы этого не понимать. Он будет опасаться мести криминального авторитета и гнева такого человека, как Хаусман. А сам Ваганов наверняка понимает, что их встреча не должна афишироваться, и поэтому примет меры к тому, чтобы их переговоры прошли незамеченными. Хотя все равно он напрасно назначил встречу в таком известном месте.

Без десяти два бронированный «Мерседес» Романа Хаусмана подъехал к зданию ресторана. В автомобиле находились двое телохранителей и водитель, не считая самого хозяина. За машиной следовал еще один «Мерседес»-внедорожник с четырьмя вооруженными охранниками. Едва они подъехали к ресторану, как к ним шагнул какой-то неприметный мужчина с незапоминающимся лицом.

– Встречу перенесли, – сказал он, наклоняясь к автомобилю, – она состоится в другом месте.

Телохранитель быстро обернулся к хозяину, чтобы посмотреть на его реакцию. Но, к его удивлению, тот спокойно кивнул, словно ожидая именно такого сообщения.

– Узнай, куда нам ехать, – приказал он своему охраннику.

Тот уточнил адрес, и оба автомобиля отъехали от ресторана. Место встречи оказалось совсем близко. Они были на месте уже через десять минут. Оба автомобиля въехали во двор. Там на скамейке сидел дворник-таджик, который поднялся при их появлении и молча указал на дверь. «Второй этаж», – сказал он только два слова. Охранники высыпали из машины и подбежали к подъезду. Дверь была приоткрыта. В сопровождении нескольких телохранителей Хаусман вошел в подъезд. Они поднялись на второй этаж. У дверей слева стоял еще один неизвестный мужчина. Он молча посторонился, пропуская в комнату чужих, чтобы они могли проверить квартиру. Двое телохранителей вошли, чтобы осмотреть помещения, прежде чем туда войдет их босс. В трехкомнатной квартире они увидели только одного человека, сидевшего за столом. Ему было лет сорок или сорок пять. У него была темная кожа – такими обычно бывают метисы или люди, имеющие среди родственников представителей других этносов. Он спокойно посмотрел на вошедших, ничего не сказав. Оба телохранителя вышли, и только затем в комнату ступил Роман Эдуардович. Кивком он отправил своих телохранителей за дверь и присел на стул перед этим темнокожим человеком.

– Здравствуй, Роман! – неожиданно сказал тот. – Сколько лет мы с тобой не виделись.

– Здравствуй, Оскар, – ответил Хаусман, – я помню. Уже лет двадцать. Не меньше...

Глава вторая

Они познакомились три месяца назад. Супруга Романа Эдуардовича приехала на прием в московском отеле «Ритц-Карлтон» в сопровождении своего телохранителя и водителя. Разумеется, на приеме их с ней не было. И когда она прошла в туалет, Роберт Туманов пошел следом за ней. Это было не только неожиданно с его стороны, но и явилось возмутительной наглостью, которой она от него не ожидала. Уже гораздо позже она узнает, что Туманов был известным человеком не только в Москве и даже в России. Ирина с изумлением и испугом узнает, что этот нахальный и отважный тип, который ей так понравился, является одним из крупнейших преступных авторитетов в странах Содружества. Но прервать свою связь с ним она уже не могла. И не хотела.

Сначала они встречались в разных отелях, но Ирине было сложно появляться в этих местах, так как ее повсюду сопровождали водитель и телохранитель. А с недавних пор, когда ее муж узнал о том, что какие-то неизвестные люди следят за ее машиной, было решено, что за ними будет следовать еще и автомобиль прикрытия с двумя дополнительными телохранителями. Ускользнуть от такой охраны было немыслимо, а каждый раз появляться в дорогих отелях глупо. Нужно было каждый раз придумывать убедительные причины для своего появления в них. И тогда Туманов предложил свой фитнес-центр на Покровке, который посещали только женщины и куда вход мужчинам был запрещен. Они уже встречались здесь несколько раз и сегодня встретились снова.

Она прошла в свою комнату, привычно разделась и легла на кушетку. Появилась массажистка-китаянка, которая делала легкий расслабляющий массаж, затем она незаметно исчезла, и почти сразу Ирина почувствовала на своем теле прикосновение его пальцев. Она уже научилась узнавать его пальцы. Сильные и гибкие одновременно, они доставляли массу удовольствия, готовя ее к любовной игре. Ирина застонала, поворачиваясь на спину. Поцелуй был долгим... Потом они долго приходили в себя, пытаясь отдышаться.

Роберту Туманову было чуть больше сорока лет. Среднего роста, с серыми запоминающимися глазами, волевым красивым лицом, темными волосами, он был похож на зарубежных актеров. Прекрасно владеющий английским и французским языками, обладающий безупречным вкусом, всегда элегантно одетый, он производил неизгладимое впечатление на женщин, которое усиливалось загадочностью его натуры и профессии. Многие знали, что его кличка Отшельник хорошо известна в преступном мире.

Ирине шел тридцать четвертый год. Она уже пять лет была замужем за Романом Хаусманом, который был ее вторым мужем. Приехав в Москву семнадцатилетней девочкой в девяносто пятом году, она не прошла по конкурсу в институт и могла погибнуть, спиться, сгинуть, оказаться на панели, будучи абсолютно одной в этом огромном и беспощадном городе. Тем более в середине девяностых, когда обычное выживание среднестатистического человека было проблемным. Конечно, ей пришлось пройти через много унижений и обид. Но тяготы только закалили ее характер. Отец ее сына, который взял Ирину Станцеву на содержание, довольно быстро был убит. Ей снова довольно быстро повезло – появился первый муж Михаил Петрозашвили, который согласился жениться на молодой женщине с маленьким ребенком.

Муж был внимательным и заботливым, но слишком много работал и не всегда уделял должного внимания молодой и красивой женщине. Они прожили несколько лет и развелись, при этом Петрозашвили проявил благородство: оставил квартиру, дачу и машину своей бывшей супруге. Она сдавала квартиру в центре города, а сама переселилась на дачу. И через некоторое время встретила одного из самых завидных женихов Москвы – разведенного мультимиллионера Романа Хаусмана. Очень быстро он потерял голову и сделал молодой женщине предложение.

Чуть вздернутый носик, прекрасные голубые глаза, миловидное лицо, каштановые волосы – она была по-настоящему красивой. Ирина знала о своей красоте, о том, что нравится мужчинам, но если бы кто-то сказал ей заранее, что она согласится встречаться с неизвестным мужчиной, – она бы в это никогда не поверила.

Ей нравилась обеспеченная жизнь с Романом Хаусманом, ее положение очень богатой женщины при обеспеченном муже. Нравилось быть повсюду в центре внимания, возглавлять благотворительный фонд своего мужа, ездить в представительском «БМВ» с телохранителем и водителем, часто вылетать к сыну, учившемуся в Швейцарии. И она не собиралась менять свою жизнь ради какого-то увлечения. Ирина вообще относилась к мужчинам с легким презрением, – у нее был печальный опыт общения с представителями сильного пола. Но Туманов оказался не таким. Впервые в жизни она столкнулась с человеком, который сначала ее заинтересовал, потом заинтриговал, а затем она почувствовала, что просто любит его. Ирина уже физически не могла обходиться без этих повторяющихся встреч, без его настойчивых пальцев, так умело ласкающих ее тело, без его ироничного взгляда, без запаха его сандалового парфюма, без этой безумной страсти, которая только нарастала с каждой встречей.

Сейчас, лежа рядом с Тумановым, она чувствовала, как истома разливается по всему ее телу. Ирина взглянула на лежавшего рядом мужчину. Дотронулась до глубокого шрама на его плече. Замерла.

– Давно хотела у тебя спросить, – сказала она, – откуда такие шрамы на твоем теле?

– В меня стреляли, – спокойно пояснил Роберт, поворачиваясь к молодой женщине. – Попали два раза. В плечо и в бедро. Но, как видишь, я выжил.

– Вижу. – Она убрала руку. – Когда это было?

– Давно. Несколько лет назад.

– И может повториться? – спросила Ирина с запинкой.

– Вполне, – ответил Туманов, – в любой день и час. Даже сейчас и здесь. Я уже привык жить с ощущением этой опасности. Стараюсь об этом не думать.

– Интересно. А как быть мне?

– Ты тоже об этом не думай, – посоветовал он, – так будет легче.

– И ты считаешь, что я могу об этом не думать? Недавно в «Коммерсанте» появилась твоя фотография. И сообщение о том, что в Таллине убиты несколько контрабандистов. Убитых считают твоими людьми.

– Это неправда.

– Но ты ездил в Таллин?

– Ездил. Но это были не мои люди. Журналисты написали об этом не разобравшись. Это были люди моего конкурента.

– Какого конкурента?

– Зачем тебе это нужно знать?

– Я хочу знать все, что связано с тобой, – сказала Ирина. – Твой конкурент Бразилец?

Роберт улыбнулся. У него были такие красивые белые зубы. Как у голливудских актеров.

– Откуда ты знаешь про Бразильца? – поинтересовался Туманов.

– В этой же статье было написано, что у вас жестокое противостояние и, наверно, его люди подставили твоих, сдав их полиции.

– На самом деле все наоборот. Это мои люди подставили боевиков Бразильца, – пояснил Туманов, – и поэтому они погибли.

– В следующий раз они могут подставить тебя, – настойчиво произнесла Ирина.

– Могут, – согласился Роберт, – но ты все равно не беспокойся. Я неуязвим. Обещаю, что со мной ничего плохого не может случиться.

Она снова дотронулась до шрама на его плече.

– Ничего? – с явным сомнением переспросила Ирина.

– Ничего, – подтвердил Туманов, улыбаясь и целуя молодую женщину в лоб. – Свою порцию ранений и неприятностей я уже сполна получил. На одного человека даже слишком много. Поэтому я уверен, что ничего плохого больше со мной произойти не может.

Ирина незаметно вздохнула.

– Нужно идти, – с явным сожалением пробормотала она, – иначе мои охранники решат, что я слишком задержалась в твоем фитнес-центре.

– Они решают, сколько тебе здесь оставаться? – не скрывая иронии, уточнил Туманов.

– Они ничего не решают, но зато все исправно докладывают моему мужу, – ответила Ирина, – а я не хочу давать лишний повод для подозрений.

– Но за тобой ездит машина сопровождения, – напомнил Роберт, – и за тобой кто-то все время следит.

– Я была уверена, что эти люди следят по твоему приказу.

– Нет. Я бы не стал этого делать, чтобы так глупо не подставляться. Твои телохранители могут обратить внимание на чужих сопровождающих и рассказать об этом твоему мужу.

– Они уже обратили внимание и рассказали, – Ирина приподнялась на локте. – Не могу понять, кому нужно за мной следить. Может, опять какие-то наглые журналисты?

– Нет, – серьезно ответил Туманов, – они не журналисты. Это наверняка люди Бразильца. Все гораздо серьезнее, чем ты думаешь.

– В каком смысле? Они хотят меня убить? Или похитить, чтобы получить выкуп?

– Конечно, нет. Кто посмеет похищать или убивать супругу Романа Хаусмана? Они ведь не дураки, понимают, что такое похищение им никто не простит. Твой муж пожалуется президенту, правоохранительные органы прижмут всех «авторитетов» в городе, и тебя вернут с извинениями за причиненное беспокойство. Или отрежут все, что можно отрезать у твоих похитителей. Нет, тебя никто не посмеет даже пальцем тронуть. Но, очевидно, Бразильцу стало что-то известно. Он и его люди прекрасно знают, что этот фитнес-центр принадлежит мне. А твои частые появления здесь наверняка вызвали некоторые подозрения.

– Ты сам говорил, что это идеальное место для встреч, – напомнила Ирина, поднимаясь и начиная одеваться.

Он тоже поднялся следом за ней. Надел халат.

– Видимо, они обратили внимание на то, что я тоже появляюсь в этом месте, – предположил Роберт, – хотя я пытаюсь появляться за несколько минут до тебя, чтобы не вызывать никаких подозрений. Но, возможно, они что-то поняли.

Она стала надевать колготки.

– Возможно, нам нужно подумать о наших дальнейших встречах, – продолжал Туманов.

Ирина замерла. Взглянула на него.

– Ты хочешь сказать, что нам не стоит встречаться? – Голос у нее все-таки дрогнул, предательски выдавая ее чувства.

– Я не был так категоричен. – Роберт подошел к ней и поцеловал ее в плечо. – Просто нам придется выбирать другие места, чтобы не появляться каждый раз в одном и том же месте и не вызывать ненужных подозрений.

– Меня не волнует никакой Бразилец или еще кто-то, – с возмущением сказала Ирина. – Не хватает только, чтобы этот бандит вмешивался в наши отношения. Почему я должна опасаться его шпионов?

– Он следит не столько за тобой, сколько за мной, – пояснил Роберт, – и поэтому тебе нужно быть осторожнее. Я продумаю места наших дальнейших встреч и передам сообщение на твой телефон. Можешь не беспокоиться.

Продолжая одеваться, она в знак согласия кивнула. Когда, наконец, Ирина оделась, она поправила волосы, нанесла макияж и обернулась к своему другу.

– Мне неприятно, что кто-то может вмешаться в наши отношения, – призналась она. – Надеюсь, что ты меня правильно понял.

– Я все понял, – улыбнулся Роберт. Он знал, что ее нельзя целовать, после того как она привела себя в порядок. И потому он поцеловал ей руку на прощание.

Ирина быстро вышла. У здания ее ждала машина. Телохранитель открыл дверцу, и она уселась на заднее сиденье. Водитель обернулся, чтобы узнать, куда им ехать.

– В ресторан, – объявила Ирина, – в «Царскую охоту».

Этот ресторан был как раз недалеко от их загородного дома на Рублевке. Но она никогда не ездила туда обедать в одиночестве. Ничего. Пусть теперь все видят, что она позволяет себе обедать в ресторане одна. И пусть сообщат об этом ее мужу и всем, кто собирается за ней следить.

Ее автомобиль медленно отъехал от здания фитнес-центра. Следом за ними двигался внедорожник «Мерседес» с еще двумя охранниками.

Полчаса спустя Роберт уже поднимался по лестнице малоприметного дома в центре города. На четвертом этаже он достал ключи, открыл дверь и вошел в квартиру. Прошел в одну из комнат, где сидел невысокий седой мужчина с малоприметным лицом. Ему было лет пятьдесят или чуть больше. При появлении Туманова мужчина, которого звали Илья Глебович Маляров, поднялся и, не говоря ни слова, включил аппаратуру, стоявшую в комнате. Подождал несколько секунд и только затем, протягивая руку, спросил.

– Как ваши дела?

– Ничего хорошего, – ответил Роберт, пожимая ему руку. – Я уже говорил вам, Илья Глебович, что за нашими встречами следят. И, видимо, об этом стало известно самому Хаусману, если он удвоил охрану своей супруги.

– Пока это не так страшно. Значит, он по-прежнему доверяет супруге и опасается за ее безопасность. Но по нашим сведениям, Бразилец собирается встречаться с Хаусманом. Мы пока не знаем, где и как, но сама возможность их встречи говорит о том, что они знакомы. Близко знакомы, иначе Роман Эдуардович никогда бы не поехал на встречу с известным преступным авторитетом.

– Значит, вы считаете, что они связаны? – нахмурился Туманов.

– Возможно. Хотя это еще и не доказано. Вы прекрасно вошли в роль любовника супруги Хаусмана, но, по-моему, чересчур увлеклись. Вы должны были через нее выйти на самого Романа Эдуардовича, а вместо этого становитесь его конкурентом, которого он начинает подозревать в связях со своей супругой.

– Я уже говорил вам, что она мне нравится, – упрямо сказал Роберт.

– Это не шутки, Туманов. Вы должны понимать, насколько все серьезно.

– К сожалению, все понимаю, – вздохнул Роберт, – и каждый раз, встречаясь с ней, я чувствую себя подлецом. Ведь я познакомился с ней по вашей просьбе. А уже потом она мне понравилась. Иногда так хочется всех вас послать куда-нибудь подальше. И не только вас, но и самого Бразильца с компанией, которые мне тоже надоели. И ее мужа, стоящего между нами. Хотя он мне безразличен.

– Мне иногда кажется, что вы как-то спокойно относитесь ко всем олигархам и бандитам, – заметил Илья Глебович.

– Правильно. Мне они все безразличны. А почему это вас удивляет?

– Вы странный человек, Туманов, – осторожно сказал Илья Глебович, – вы не любите тех, на кого работаете, и не ненавидите тех, против кого работаете. Это очень странно.

– Я всегда помню, что последние несколько лет работаю на вас, – мрачно произнес Туманов, – но это еще не значит, что я вас должен любить. Этого в нашем «контракте» никогда не было. Я только выполняю свою работу. И тем более это не означает, что я должен ненавидеть тех, с кем я общаюсь уже много лет. Среди них попадаются разные люди, Илья Глебович. Уверяю вас, что среди бандитов процент честных людей даже выше, чем среди ваших чиновников. Можете мне поверить.

– Верю. Охотно верю. Поэтому мы и разрабатывали ваш проект с учетом того, что вы будете помогать нам разоблачать не только бандитов, с которыми мы могли бы справиться и без вас, но и продажных чиновников, налоговиков, таможенников, полицейских, сотрудников Госнаркоконтроля. Не забывайте, Роберт, что вы по-своему уникальный проект нашей организации. Вы ведь попали к нам не случайным прохожим с улицы. Вы уже тогда были известным бандитом, отсидевшим во французской тюрьме, работали с самим Ревазом Московским, пока его не убили во Франции, отличились в других местах. Вы идеально подходили нам в качестве руководителя преступной организации, которая создавалась под нашим руководством и в помощь нашим оперативникам. Благодаря умелой антирекламе и слухам, которые мы сами распространяли, – вы теперь один из самых известных и опасных преступных авторитетов на всем пространстве СНГ. Благодаря вам мы знаем о всех планах преступных авторитетов, о готовящихся встречах «воров в законе», о масштабах их деятельности, о миллиардах долларов, которые они держат под контролем, и, наконец, самое главное, о тех финансовых спонсорах, которые есть у нашей преступной среды. Вы наш лучший и уникальный проект, Роберт. Мы разрешали вам все, лишь бы добиться такого результата. Никогда не забывайте об этом. Что касается ваших отношений с Ириной Хаусман, то вам нужно подумать о том, как прекратить их. Они становятся слишком опасными для вас обоих. Это было ошибочное решение, когда мы планировали выйти на Романа Эдуардовича через его супругу. Никто не ожидал, что вы так серьезно увлечетесь этой дамочкой. Поэтому начинайте постепенно сворачивать ваши отношения. В своих интересах и в интересах этой женщины.

Туманов молчал.

– Вы меня поняли? – строго переспросил Илья Глебович.

– Я подумаю над вашими словами, – тяжело выдавил из себя гость.

– Подумайте, – согласился Илья Глебович, – и всегда помните, что вы как разведчик внедрены в эту преступную среду, где обязаны оставаться неузнанным и необнаруженным. Вы знаете, что мы столкнулись с удивительным феноменом. Когда в конце шестидесятых в КГБ пришел Юрий Андропов со своей командой, то тогда было принято решение о своеобразной «героизации» и реабилитации чекистов. Уж очень неприглядным был имидж ВЧК – ГПУ – НКВД после хрущевских откровений и разоблачений. Именно тогда стали появляться книги о чекистах и умные, честные фильмы – «Щит и меч», «Адъютант его превосходительства», «Операция «Трест», «Семнадцать мгновений весны», «Майор Вихрь», «Мертвый сезон», «Пятьдесят на пятьдесят», перечислять можно долго. В общем, все правильно. Благодаря этим фильмам сотни молодых людей потянулись на работу в КГБ, а имидж чекистов претерпел кардинальные изменения. Даже нынешний президент Путин пришел проситься на работу в КГБ после понравившегося ему фильма «Щит и меч». Об этом много писали. Но почти никто и никогда не рассказывал о сотнях и тысячах сотрудников уголовного розыска и КГБ, внедренных в преступные банды, в колонии, в тюрьмы, на различные заводы и фабрики. А ведь это тоже были настоящие герои, которые зачастую рисковали гораздо больше, чем наши разведчики-нелегалы.

В последние годы разведчиков обычно не расстреливали. Во многих странах вообще давно отменена смертная казнь. Их задерживают, часто обменивают, иногда приговаривают к разным срокам. Это все в случае разоблачения. А вот разоблаченных сотрудников уголовного розыска ждет страшная смерть, безо всякой надежды на суд или объективное расследование. И это тысячи настоящих героев, которые по-настоящему рискуют своими жизнями. Я не пытаюсь пробудить в вас ложный пафос патриотизма, но вы должны сознавать, какую важную миссию вам доверили. И как много сил и средств было вложено в ваш проект.

Туманов слушал молча, опустив голову.

– Она мне очень нравится, – в который раз произнес он, – но я обещаю, что подумаю над вашими словами. Не нужно на меня давить, я сам понимаю, насколько все запуталось.

Маляров, соглашаясь, кивнул и показал на стулья, стоявшие у стола.

– А теперь успокойтесь, садитесь, и мы подробно обсудим вашу информацию за последние несколько дней.

Глава третья

Они смотрели друг на друга. Прошло столько лет с тех пор, как они познакомились. Тогда, в начале девяностых, совсем еще молодой Оскар Ваганов был руководителем дерзкой банды вымогателей-рэкетиров, которые держали в страхе несколько кварталов в центре Москвы, а Роман Хаусман только начинал свою деятельность бизнесмена. И конечно, рано или поздно они должны были познакомиться. Практически все крупные состояния современной России могли быть нажиты только при наличии двух факторов, которые были непременным условием выживания любого бизнесмена и его успешного бизнеса. Нужно было иметь хорошие связи с чиновниками и уметь договариваться с криминальными структурами. Без этих условий никто не мог претендовать на часть государственной собственности (а другой тогда фактически не было), на возможность приватизации государственных объектов, на участие в залоговых аукционах. И конечно, нужно было уметь договариваться с преступными группами, которые контролировали не только бизнес, но и откровенно покупали правоохранительные органы и судей. Защитить от беспредела других бандитов бизнесменов могли только сами бандиты, которым приходилось платить и с которыми нужно было договариваться.

Именно тогда магазины Романа Хаусмана взяла под свою опеку преступная группа Оскара Ваганова. Под ее крылом Хаусман находился около двух лет, пока конкуренты не решили, что Ваганов и его люди получают слишком большие проценты от крышевания различных сфер бизнеса. Произошла встреча двух преступных групп, во время которой вспыхнула ссора и Ваганов лично убил своего конкурента. Все участвующие в этих разборках дали показания, что это была обычная драка, и двадцатичетырехлетний Ваганов получил восемь лет тюрьмы, из которых отсидел только три и вышел на свободу по амнистии. Потом были другие преступления и другие приговоры. Ваганов постепенно превращался в Бразильца и становился одним из самых известных и жестоких преступных авторитетов в стране, а Роман Хаусман основал свою страховую компанию, стал акционером ряда других известных компаний и превратился в мультимиллионера.

Они не забывали друг друга и позже, иногда читали сообщения о «подвигах» мультимиллионера и «вора в законе». И каждый подсознательно помнил о том, как они встретились и вместе работали двадцать лет назад. И вот теперь, спустя столько лет, они снова встретились. Хаусману было пятьдесят, его собеседник был моложе на несколько лет.

– Как живешь, Оскар? – спросил Хаусман, глядя на своего визави. И хотя тот был гораздо моложе, выглядел он значительно старше Романа, а волосы были уже изрядно седыми.

– Еще пытаюсь барахтаться, – усмехнулся Ваганов, – а ты у нас стал известным человеком. Твои портреты появляются в газетах. Недавно видел, как ты с одним министром был на открытии выставки. Кажется, французской.

– Ты у нас интеллектуал, – вспомнил Роман Эдуардович, – знаешь иностранные языки. Значит, ты читал французские газеты. Ты, наверно, единственный «вор в законе», который говорит на нескольких иностранных языках. Такой удивительный гибрид интеллектуала и криминального авторитета. Авторитетов такого масштаба, как ты, нет.

– Много ты знаешь про авторитетов, – сказал с явным презрением Ваганов, – ты уже забыл про Джабу Иоселиани, который был профессором и доктором филологических наук. А ведь его официально «короновали» еще до распада Союза. Это сейчас появились молодые «воры», которые покупают себе это звание. Раньше такого никогда не было, звания давали за конкретные дела.

– Тебе лучше знать, – усмехнулся Хаусман. – Зачем тебе понадобилась наша встреча? Что произошло? Мы ведь договаривались, что не должны никогда встречаться. У тебя свой бизнес, у меня свой. Раньше мы работали вместе, сейчас каждый за себя. У меня своих проблем хватает, и я не хочу, чтобы на меня вешали еще и твой «бизнес». Я думаю, ты догадываешься, как мне не хотелось бы, чтобы наша встреча стала кому-нибудь известна.

– Не волнуйся. Ты сам понимаешь, что я не стал бы беспокоить тебя по пустякам.

– Не сомневаюсь. Так зачем позвал? Тебе нужны деньги?

– Почему все миллионеры такие жадные? Зачем ты меня оскорбляешь, Роман? Мне уже давно не нужны ничьи бабки. Я, конечно, не вхожу в список «Форбса», но деньги у меня есть. И надеюсь умереть, не попросив у тебя твоих денег.

– Ну да, понятно. Сейчас, наверно, у вас тоже есть свой список «Форбса». В порядке вашей иерархии.

– Какой ты стал ироничный. Ты изменился, Роман, почувствовал свою силу, думаешь, что за деньги можно все купить. Приехал сюда с шестью телохранителями. А вот я сидел в этой квартирке один. Мне телохранители ни к чему. Меня мой авторитет защищает. Каждый знает, что ему будет, если посмеет меня пальцем тронуть. Все знают, кроме откровенных беспредельщиков. А насчет «Форбса» ты тоже не прав. Это дураки-американцы списки публикуют, чтобы показать наших миллионеров. А настоящий список давно другой. Туда нужно вписывать наших чиновников. Всех, по списку правительства и руководства. Вот где сейчас настоящие миллионеры сидят. Только эти списки никто и никогда не опубликует.

– Ты позвал меня для того, чтобы дать интервью по поводу нового списка «Форбса»? – поинтересовался Хаусман, не скрывая своего сарказма.

– Смешно, – прохрипел Бразилец, – смешно говоришь, Роман. Все еще шутишь. Чувствуешь себя хозяином жизни.

– А ты в этой жизни чувствуешь себя изгоем?

– А я скромный человек. Мне много и не нужно, – ответил Бразилец. – Только давай оставим эту тему. Не для того я тебя позвал. Хочу тебя предупредить, что здесь работает специальная аппаратура и наш разговор записать невозможно.

– Хорошо, что предупредил, – кивнул Хаусман. – Эта аппаратура вредно действует на человека, особенно на мужчин.

– Ничего страшного за полчаса с тобой не произойдет, – успокоил его Ваганов, – все, что могло случиться, уже, похоже, случилось.

Роман Эдуардович насторожился. Что именно хочет сказать ему Бразилец?

– Ты, наверно, слышал о таком неприятном человеке, как Роберт Туманов? – неожиданно спросил Ваганов.

– Кое-что слышал. И даже видел, как он с тобой недавно схлестнулся в ресторане «Ностальжи», когда вы там встретились, – вспомнил Хаусман. – Я случайно там оказался с супругой и видел, как ваши телохранители чуть не убили друг друга. Хорошо еще, что не устроили стрельбу в центре города.

– Никто не мог знать, что он туда заявится. – Лицо Ваганова перекосилось от ненависти. – Если бы знали заранее, встретили его по-другому.

– Значит, хорошо, что не знали, – рассудительно сказал Роман Эдуардович. – Иначе бы перестреляли всех клиентов в ресторане. А ты еще говорил, что тебя охраняет твой авторитет.

– Охраняет от всех, но только не от таких отморозков, как Роберт Туманов, – пояснил Ваганов. – В каждом бизнесе есть свои беспредельщики. С этим ничего нельзя сделать. Так, значит, ты лично знаком с Тумановым?

– Нет, лично не знаком, но много о нем слышал.

– И с женой не знаком?

– Нет, не знаком. А почему это тебя так интересует?

Вместо ответа Бразилец достал из кармана фотографии и протянул их своему гостю. На снимках была супруга Хаусмана Ирина и Роберт Туманов, которые улыбаясь разговаривали друг с другом. Роман Эдуардович посмотрел и, поморщившись, отбросил фотографии.

– Ну и что? – спросил он с явным раздражением. – Из-за этого нужно было так срочно со мной встречи искать? Они случайно встретились в холле отеля. Я вижу, что это отель. По-моему, «Ритц-Карлтон». И они разговаривают. Что из этого?

– Она тебе рассказывала об этой встрече?

– Может, и рассказывала, я точно не помню. Но я помню, что я ей советовал больше никогда даже не разговаривать с этим типом. Всему городу хорошо известны его «подвиги».

– Но они встретились, – с нажимом произнес Ваганов.

– Эти фотографии ничего не доказывают. Они поздоровались, перекинулись парой фраз и все. Я разговариваю ежедневно с несколькими десятками женщин. Это не значит, что я со всеми сплю.

– Ты сказал, что вы увидели меня и Туманова в «Ностальжи». Это была твоя идея пойти туда или твоей супруги?

– Не моя и не супруги. Нас туда пригласили наши друзья, и мы там оказались абсолютно случайно. Поэтому можешь успокоиться и не так сильно за меня волноваться.

– Я волнуюсь, – упрямо произнес Бразилец. – Дело в том, что этот тип уже сегодня переходит нам дорогу везде, где только можно. И если он посмел замахнуться даже на твое семейное счастье, то значит, перешел все дозволенные границы и чувствует себя неуязвимым.

– Оставим мое семейное счастье в покое, – предложил Роман Эдуардович, – это не та тема, которую мне приятно обсуждать.

– Посмотри еще на эти фотографии, – достал другую пачку фотографий Ваганов. – Твоя супруга уже несколько раз посещала фитнес-центр на Покровке.

– Я не буду даже смотреть, – не тронул лежавшую на столике пачку фотографий Хаусман. – Я прекрасно знаю, куда и зачем ездит моя жена и где она бывает. С точностью до минуты. Ее постоянно сопровождают водитель и телохранитель. А с недавнего времени еще один автомобиль с дополнительными охранниками. Она одна никуда не ездит и не ходит.

– Верно, – согласился Бразилец, – она ездит в этот фитнес-центр со своими людьми. Но потом она туда входит, и что там происходит, никто точно не знает. Мы выяснили, что этот центр на паях принадлежит Туманову. И вот еще фотографии. Он дважды приезжал туда за несколько минут до появления твоей супруги.

Оскар достал третью пачку фотографий. Положил перед гостем. Хаусман с задумчивым видом перебрал снимки. На них был Туманов, входивший в тот же фитнес-центр.

– С разницей в несколько минут, – пояснил Ваганов. – Мне показалось, что это странное совпадение.

– На сколько людей рассчитан этот центр? – поинтересовался Роман Эдуардович.

– На сорок-пятьдесят человек, – ответил Бразилец, – но учти, что это исключительно женский клуб. Что там делает мужчина, не совсем понятно.

– Ты же сказал, что этот клуб принадлежит Туманову. Поэтому он туда и ездит, – все еще не хотел сдаваться Хаусман.

– Два совпадения подряд, – напомнил Ваганов, – и еще другие встречи в ресторане и гостинице. Тоже совпадения?

– Ресторан вообще следует исключить, а в отеле наверняка случилось обычное совпадение. Повторяю, не нужно быть больше католиком, чем папа римский. Если я доверяю своей супруге, почему ты ей не должен доверять? И вообще, почему ты лезешь в мою семью? Только для этого ты решил со мной встретиться?

– Я хотел тебя предупредить на правах старой дружбы, – пояснил Бразилец. – Мне очень неприятно, что этот тип не уважает никаких правил, не признает ничьих авторитетов. Он готов уничтожить меня и опозорить тебя. Неужели тебе это может понравиться?

– Так, теперь я понял, – разозлился Роман Эдуардович, – ты решил расправиться со своим основным конкурентом моими руками. Придумали историю про Ирину, чтобы я нанял киллеров для устранения Туманова? Красивый ход. Ревнивый муж убирает опасного конкурента.

– Я сам его уберу, когда он мне окончательно надоест, – спокойно возразил Ваганов, – только я хотел тебя предупредить. Этот Туманов не так прост, как кажется. Он ведь сидел еще во французской тюрьме. Поэтому с ним нужно быть осторожнее. Могут проявиться связи этого отморозка с другими спецслужбами, например с французской разведкой.

– А ты решил Родину защищать, – все больше распалялся Хаусман. – Защищать свой бизнес и свою страну от человека, который сидел во французской тюрьме и может быть шпионом французов. Какое редкое благородство. Только если этот мерзавец настоящий шпион, то он не стал бы лезть так открыто на рожон. Неужели и этого ты тоже не понимаешь?

– Значит, ты мне не веришь?

– Я верю своей жене, – крикнул Роман Эдуардович. – Она вышла за меня не глупой девочкой, а уже взрослой, самостоятельной женщиной, у которой был немаленький сын. И она уже была замужем. Неужели ты можешь себе представить, что она станет изменять мне ради встреч с каким-то приблатненным уголовником? Не будь таким наивным, Оскар, не нужно переоценивать собственные возможности или возможности людей из твоего круга. Он стоит очень далеко от нашего мира. Мы сейчас в разных галактиках. И моя жена никогда даже не подумает о том, чтобы променять меня и свою обеспеченную жизнь на сомнительную связь с этим придурком. Извини, но я был о тебе лучшего мнения.

– Я обязан тебя предупредить, – сказал Ваганов, – а ты уж должен быть бдительным. Постарайся не забывать о нашем разговоре. И не пускай ее больше в этот фитнес-центр.

– Постараюсь, – Роман Эдуардович поднялся. – Надеюсь, что у тебя больше нет никаких фотографий?

Ваганов молчал.

– Значит, нет, – удовлетворенно сказал Хаусман. – А теперь я дам тебе совет. Постарайся не забывать, что мы теперь вращаемся в разных сферах. Я тебя всегда уважал, ты сильный и умный человек. Но только на таких дешевых номерах меня уже давно нельзя купить. Прощай.

Он кивнул и, не протягивая руки, вышел из комнаты. Хлопнула дверь. Послышались шаги Хаусмана и его телохранителей на лестнице. Через несколько минут обе машины отъехали. Еще через минуту в квартиру вошел высокий мужчина. Он прошел в комнату, где сидел Ваганов.

– Поговорили? – спросил он у Бразильца.

Тот кивнул.

– Что он сказал? – поинтересовался вошедший.

– Не поверил, – криво усмехнулся Ваганов. – Он превратился в самодовольного индюка. Деньги действительно портят человека. Сильно портят. Он не хочет никого слушать.

– Ты все ему показал?

– Нет. Не все. Только первые три пачки. Последнюю я не стал ему показывать, иначе он сразу начнет психовать, устроит разборки и сорвет нам наш план. А он, дурачок, подумал, что я позвал его, чтобы натравить на Туманова. Какой самовлюбленный болван. Раньше он таким не был.

– Ты считаешь, что мы поступили правильно?

– Конечно. Это чистая психология. Теперь он невольно начнет подозревать свою жену и не разрешит ей быть, как прежде, самостоятельной. И самое главное, он больше не позволит супруге появляться в этом фитнес-центре, который принадлежит Туманову и где мы не можем его вычислить. Значит, Туманову придется придумывать какой-то хитроумный план, чтобы встречаться с супругой Хаусмана. Забыв обо всем, он попытается снова с ней встретиться, даже рискуя своей безопасностью. И вот здесь мы его и подловим. Влюбленный мужчина – безумный мужчина, – улыбнулся Бразилец, доставая очередную пачку фотографий из кармана.

Эти фотографии не оставляли никаких сомнений в измене жены Романа Эдуардовича. На них были засняты Роберт Туманов и Ирина Хаусман в позах, которые обычно публикуются в мужских журналах. Это была одна из их первых встреч в отеле, в номере которого была установлена специальная аппаратура. Отель контролировался правоохранительными органами, среди которых оказался оперативник, иногда поставлявший информацию самому Бразильцу. Он и перепродал эти компрометирующие фотографии помощнику Бразильца – Феликсу Викулову, который сейчас стоял перед своим шефом. Ваганов взглянул на фотографии и довольно улыбнулся.

– В разных галактиках, – вспомнил он. – Действительно самовлюбленный индюк.

Глава четвертая

Роман Эдуардович приехал домой в дурном расположении духа. Как умный человек он понимал, что Ваганов не станет так просто встречаться, чтобы позабавить его возможными сплетнями о встречах его жены с этим Тумановым. Хаусман прошел к себе, кивнув Ирине в знак приветствия. Она видела его состояние и не стала входить за ним в кабинет. Она вообще редко здесь появлялась. Хаусман посмотрел на телефон. Нужно позвонить этому гаденышу Корнею Станиславовичу. Но звонить не хотелось. Если он позвонит, значит, в какой-то мере поверил бандиту, что его жена может встречаться с другим бандитом. Только этого не хватало. Об этом даже подумать неприятно. С одной стороны, чудовищна сама мысль, что Ирина может сойтись с преступным авторитетом, известным не только в столице, но и далеко за ее пределами.

С другой стороны, это ужасно обидно и унизительно, когда узнаешь, что твоя молодая супруга предпочла тебе другого мужчину. А учитывая некоторые проблемы сексуального характера, которые иногда проявлялись у пятидесятилетнего Романа Эдуардовича, это было обидно и унизительно вдвойне. Он сжал кулаки. Нужно будет завтра утром отправиться к кожвенерологу, чтобы тот выписал ему самые лучшие таблетки от мужских проблем. И потом каждую ночь навещать свою жену, чтобы показать, что он еще в форме. Но эти фотографии у фитнес-центра... Неужели она ездит туда для того, чтобы встречаться с Тумановым? Нет, этого не может быть. Она не настолько глупа, чтобы рисковать своим положением супруги мультимиллионера и становиться любовницей плебея-бандита. Нет, он просто не может в это поверить.

Роман Эдуардович поднялся и прошел в гостиную, где на диване, поджав под себя ноги, сидела Ирина и просматривала модный журнал. Она была в спортивном костюме. Он сел на стул недалеко от нее.

– Как у тебя дела? – поинтересовался Хаусман, обращаясь к супруге.

– Спасибо, неплохо. Как у тебя на работе?

– Все нормально. Что в нашем фонде?

– Перечислили деньги в детский дом, – вспомнила Ирина, – четыреста тысяч рублей. Они их уже получили. Но я предупредила, что будет приезжать наш сотрудник и строго контролировать их расходы. Чтобы они чувствовали свою ответственность.

– Это всегда правильно, когда люди чувствуют свою ответственность, – согласился Роман Эдуардович. – Давно хотел тебя спросить... Как тебе нравится новый фитнес-клуб, куда ты теперь зачастила?

Ирина отложила журнал в сторону и спокойно взглянула на мужа. Слишком спокойно, подсознательно отметил он.

– Он довольно стильный, – сообщила она. – А почему ты спрашиваешь? Это ведь чисто женский клуб.

– Просто интересно. Раньше ты туда не ездила.

– Я узнала о нем только недавно.

– А кто тебе о нем рассказал?

– Не помню. Может, Кира, а может, Нина Константиновна.

– Мне больше нравится первый вариант, – сказал супруг, даже не улыбнувшись.

Кира была замужем за Николаем Георгиевичем Берая, одним из близких знакомых самого Хаусмана. Они были примерно одного возраста с Ириной. А вот Нина Константиновна была уже бабушкой, которой было за пятьдесят. Несмотря на свой возраст и статус, – она супруга известного бизнесмена Викентия Бичурина, – Нина Константиновна все еще молодилась, носила вызывающе обтягивающее белье, мини-юбки, прозрачные блузы и даже имела в любовниках молодого секретаря, который повсюду ее сопровождал. Шестидесятилетний муж давно махнул рукой на все чудачества своей супруги, предпочитая не замечать ее смазливого секретаря, годившегося им в младшие сыновья.

– Может, это была Кира, – согласилась Ирина. – Я действительно не помню. Но клуб неплохой.

– Охотно верю. А ты знаешь, кому он принадлежит?

– Нет, – она все-таки не выдержала его взгляд, отвела в сторону глаза. И переложила журнал, словно он мешал ей с левой стороны.

– Этот фитнес-центр принадлежит Роберту Туманову.

Как и все богатые люди, Хаусман считал себя не просто удачливым бизнесменом, которому благодаря невероятному стечению обстоятельств, немалой доле удачи и сложившимся уникальным историческим обстоятельствам удалось стать мультимиллионером. Он полагал, что обладает нужной проницательностью, интуицией и умеет читать едва ли не в душах людей. Успех часто кружит голову, а неожиданное богатство делает человека излишне самоуверенным. Роман Эдуардович внимательно следил за своей супругой, словно ожидая, что неожиданным жестом или восклицанием она невольно себя выдаст. Но она только пожала плечами и улыбнулась.

– Ну и что? Какая мне разница, кто владелец этого клуба? Мы же с тобой ходим в рестораны Новикова или бываем в ресторане Табакова, сына того самого известного актера. А в Петровском пассаже много магазинов принадлежит Куснировичу, которого мы с тобой лично не знаем, хотя Бичурины с ним дружат. Что из этого? Сейчас в этом городе остались только частные рестораны, частные магазины, частные клубы, частные галереи – все кому-то принадлежат. Какая мне разница, кому именно принадлежит этот клуб?

Она говорила спокойно и убедительно.

– Туманов не просто бизнесмен, – возразил Роман Эдуардович, – он бандит и руководит преступной группой. Его репутация хорошо известна в Москве. Я говорил тебе, что он очень опасный человек.

– Я не понимаю, какое отношение имеют ко мне все эти страхи? – поинтересовалась Ирина. – Пусть он будет хоть Чикатило или Аль Капоне. Какое отношение это имеет ко мне? Я хожу не к нему в гости, а на массаж и спортивные снаряды. И еще там очень удобный контрастный душ.

– Не сомневаюсь, что там все очень удобно и целесообразно, – согласился Хаусман, – но я думаю, что будет правильно, если ты перестанешь там появляться. Не нужно, чтобы моя супруга появлялась в таком месте. Это может нас скомпрометировать. Ты должна понимать, что ты не обычная посетительница, а моя жена.

Если бы Роберт не сообщил ей заранее о подобном варианте, она бы, наверно, повела себя совсем иначе. Стала бы спорить, доказывать, что в посещении клуба нет ничего зазорного, могла выдать себя своим явным нежеланием прекращать эти поездки. Но Ирина только еще раз пожала плечами и сказала:

– Если ты так считаешь, то я вообще не буду там появляться. Ты ведь знаешь, что я всегда делаю так, как ты советуешь.

Хаусман не сдержал улыбки. Все-таки этот Бразилец неправ. Сказывается его преступное прошлое. Конечно, в тюрьмах и колониях, где он провел столько лет, было мало приличных людей. И поэтому Ваганов вообще перестал верить в людей. Все так и должно было случиться, поэтому он считал, что поездки Ирины в этот клуб могут быть только любовными свиданиями. Какая глупость.

Роман Эдуардович поднялся и, подойдя к своей супруге, осторожно поцеловал ее в голову.

– Я не сомневался, что ты правильно меня поймешь, – сказал он, выходя из комнаты.

Ему повезло, что он не видел взгляда своей жены, обращенного на него, когда Хаусман выходил из комнаты. Она уже поняла, что Роберт был прав, когда говорил о том, что им пора прекращать встречаться в этом фитнес-центре. Интересно, где в следующий раз у них будет свидание?

Роман Эдуардович вернулся в свой кабинет в приподнятом настроении. Но он был бизнесменом и решил на всякий случай проверить слова жены. К тому же в нем было слишком много немецкой крови, приучившей его к пунктуальности. Поэтому он позвонил Николаю Георгиевичу Берая, чтобы уточнить – посещала ли его супруга Кира этот фитнес-центр и могла ли она рассказать о нем Ирине.

– Добрый вечер, Николай Георгиевич, – начал Хаусман, услышав знакомый голос бизнесмена. – Что у тебя нового?

– Все нормально, Роман Эдуардович, – купил немного акций французского банка. Увидел тебя на открытии этой выставки и подумал, что нужно покупать акции. Они сейчас из-за греческих долгов сильно упали, и самое время приобретать.

– Правильно сделал, – согласился Хаусман. – Извини, что я тебя беспокою. Ты случайно не знаешь, твоя супруга ездит в фитнес-центр на Покровке?

– Какой фитнес-центр? – насторожился Берая. – Я тебя не понимаю.

– Моя супруга стала посещать этот клуб, которым, оказывается, владеет Роберт Туманов, – сообщил Роман Эдуардович.

– Не может быть. Откуда ты знаешь?

– У меня точные сведения.

– Я первый раз слышу об этом фитнес-центре.

– И Кира туда не ездила?

– Если я об этом не слышал, то как она могла туда ездить? – рассмеялся Берая. – Она никогда не ездит в такие места, если не говорит мне, куда именно едет. Нет, она никогда там не была.

– Может, не была, но посоветовала моей супруге, – не отставал Хаусман. – Ты не можешь у нее уточнить?

– Прямо сейчас спрошу, – пообещал Берая, – подожди, одну минуту. Я тебе перезвоню.

Роман Эдуардович положил трубку. Настроение изменилось не в лучшую сторону. Значит, Кира даже не слышала об этом центре. И тем более не могла о нем ничего сказать его супруге. Берая перезвонил через пятнадцать минут.

– Кира впервые в жизни слышит об этом клубе, – сообщил Николай Георгиевич, – она вообще не знала, что Ирина туда ездит. Но хочет уточнить, какие там правила, чтобы самой тоже туда записаться. Говорит, что если твоя супруга туда ездит, то она тоже станет членом этого клуба.

– Не стоит, – разозлился Хаусман. – Я же тебя объяснил, что этот фитнес-центр принадлежит Туманову.

– Ну и что? – удивился Берая. – Какая разница, кому принадлежит? Если Ирина туда ходит, значит, клуб хороший. Пусть Кира тоже туда запишется. Ты можешь узнать, какие там правила?

– Обязательно узнаю, – сдерживаясь, прошипел Роман Эдуардович. – Как только узнаю, так сразу и сообщу, и ты запишешь Киру в этот клуб.

– Будут туда ездить вместе с Ириной, – не понимая сарказма своего собеседника, добавил Берая.

– Я так и думал, когда тебе позвонил. Спасибо. Пока. – Роман Эдуардович бросил телефон на стол. – Идиот! – прошептал он. – Какой идиот!

Хаусман набрал другой номер и стал ждать, когда ему ответят. Наконец раздался голос Викентия Борисовича Бичурина. Это был один из тех редких «красных директоров», которому удалось благополучно пройти все этапы дикой приватизации, приватизировав свой завод и оставшись во главе его уже настоящим собственником. Бичурину в прошлом году исполнилось шестьдесят лет.

– Добрый вечер, Викентий Борисович, – вежливо поздоровался Хаусман. – Как поживаете?

– Здравствуйте, Роман Эдуардович, – отозвался Бичурин. – Рад вашему звонку, чему обязан?

– Я хотел переговорить с Ниной Константиновной, – сообщил Хаусман. – Извините, что я вас беспокою, но у меня нет мобильного телефона вашей супруги.

– Он есть у вашей жены, – удивился Викентий Борисович.

– Она сейчас занята, и поэтому я решил вас побеспокоить, – быстро нашелся, что сказать, Роман Эдуардович. – Вы не могли бы дать мне ее номер или позвать ее к телефону.

– Сейчас позову. Она как раз дома. – Бичурин пошел искать свою супругу. И вскоре передал ей телефон.

– Здравствуйте, Нина Константиновна! – вежливо начал Хаусман. – Извините, что я вас беспокою.

– Здравствуйте, Роман Эдуардович! Я всегда рада вас слышать, – сказала Бичурина.

– Я хотел уточнить у вас насчет фитнес-центра на Покровке, – проговорил Хаусман. – Это вы порекомендовали моей супруге туда ездить?

– А ей там не нравится? – спросила Нина Константиновна. – Плохой клуб?

– Нормальный. Просто я хотел узнать, когда вы рекомендовали ей этот фитнес-центр.

– Я ей ничего не рекомендовала, – удивилась Нина Константиновна. – Я, конечно, знаю этот закрытый клуб. И о нем многие знают. Но я туда никогда не езжу. Дело в том, что это чисто женский клуб, куда не пускают мужчин. Там скучно и неинтересно. Кроме того – туда не пускают посторонних. А зачем мне такой клуб, где собираются только толстые старые женщины, которые пытаются немного сбросить свой вес. Мне такой клуб не нужен...

– Безусловно не нужен, – стараясь говорить безразличным тоном, согласился Роман Эдуардович. – Значит, вы тоже туда не ездите?

– Я один раз там была с Маргаритой Андреевной. Но больше в клубе не появлялась. Да меня туда и не пустят, даже если приеду. У них своя система, только для членов клуба. Представляете, как обнаглели. Нужно заплатить по двадцать пять тысяч долларов в год, чтобы стать членом клуба, и то только после подписи владельца клуба. Иначе не пускают, хоть сто тысяч заплати.

– Я не совсем понял, – мрачно проговорил Хаусман, – значит, каждый, кто туда приезжает, должен быть членом клуба?

– Конечно, – ответила Нина Константиновна, – об этом я вам и говорю. А если кого-то хочешь привести, то нужно получить разрешение владельца клуба. А там владелец сам Роберт Туманов. И каждый раз просить его я не хочу. Тем более, что там мужчины и не бывают.

– Вы это точно знаете? – Хаусман чувствовал, как в нем закипает гнев.

– Конечно. Я же вам говорю, что один раз была там с Маргаритой Андреевной.

– До свидания. – Он бросил телефон на столик с такой силой, что тот отлетел в сторону, как мячик.

Первой реакцией Романа Эдуардовича было выскочить из кабинета и задать еще несколько неприятных вопросов Ирине. Но усилием воли он заставил себя остаться в кабинете. Не нужно так нервничать. Она могла перепутать, и, возможно, ей рекомендовал этот фитнес-центр кто-то другой. Нужно успокоиться и завтра снова вернуться к этому разговору. Это для начала. Теперь дальше. Если Нина Константиновна все-таки права, то Ирина могла появляться там только получив визу самого Туманова. И значит, получается, что они знакомы. И не просто знакомы. Хаусман сжал кулаки. В это даже поверить невозможно. Неужели Бразилец не ошибся?

Но Ирина так спокойно решила никогда больше там не появляться. Она не может ездить туда без водителя и охраны. А если она ездила туда раньше, то значит, получила согласие Туманова. Неужели они все-таки знакомы? Он не может и не хочет в это верить. Нужно будет самому все проверить, уже никому не доверяя. И конечно, теперь о каждом передвижении Ирины ему будут докладывать. Хотя какая разница? Раньше тоже докладывали. Нужно пойти и прямо сейчас узнать, каким образом она посещала этот фитнес-центр. Но он не позволит себе второй раз обмануться. Сначала нужно все тщательно проверить. И уже тогда принять правильное решение. Только на этот раз развода не будет. В этом он абсолютно уверен. Бразилец поможет с нужными людьми, и тогда эта влюбленная парочка навсегда исчезнет из его жизни.

Глава пятая

В этот день Оскару Ваганову сообщили об очередной неудаче с его людьми, и он, запершись в своей комнате на целых четыре часа, обдумывал случившееся. Чтобы выжить в девяностые годы, нужно было обладать не только осторожностью, предусмотрительностью, умением договариваться и ладить с разными людьми, но и требовалось, чтобы сопутствовала удача, которая не всегда выпадала даже более известным и сильным людям. Оскару Ваганову удалось выжить в те годы, когда более известные и могущественные соперники погибали. В мясорубке проклятых девяностых погибло столько криминальных авторитетов, сколько их никогда не умирало. Правда, и количество этих авторитетов возросло в девяностые в несколько десятков раз.

По большому счету, в девяностых сменился не только вектор общественного развития, когда страна, отказавшись от социализма, перешла к дикому капитализму. Сменились нравственные ориентиры, когда словно законодательно была отменена совесть, были забыты нравственные идеалы, исчезло понятие морали. И тогда произошла великая криминальная революция, когда общество было не только полностью дезориентировано, но и абсолютно криминализировано. Прокуроры и судьи, офицеры милиции и контрразведки, армейские начальники и военнослужащие – все оказались втянутыми в эту криминализацию общества. Честно выживать было практически невозможно. Пытавшиеся вести хотя бы относительно честный образ жизни – проигрывали. Их либо убивали, либо убирали. Шла общая война всех против всех.

В борьбе за «место под солнцем» не щадили никого. Вырезались целые семьи, авторитетов убирали вместе с их любовницами и женами. Трудно сосчитать, сколько красавиц погибли вместе со своими «опекунами» в этой войне. Ваганов помнил об этом. И понимал, что выжил только благодаря невероятному стечению обстоятельств. Именно поэтому он никогда и никому не доверял, полагая, что лучше себя самого никто не сумеет обеспечить ему защиту. Но если в этом мире был кто-то, кому он доверял после себя, это был Феликс Викулов. Человек, который готов был убивать по одному взмаху руки Ваганова, уже давно доказал свою исключительную преданность. Но дело было не в личной преданности Викулова. Феликс был повязан с Бразильцем кровью, и о некоторых делах Стального Феликса, как его называли, не знал никто, кроме самого Ваганова. И это связывало их гораздо крепче общих рассуждений о преданности или верности друг другу.

Вечером Оскар Ваганов вызвал к себе своего помощника.

Тот приехал почти сразу, словно ждал этого вызова.

– У нас опять проблемы, – сообщил ему Бразилец.

– Я знаю, – ответил Феликс, усаживаясь напротив своего босса, – мне уже все рассказали. Двое погибших, двое арестованных.

– И что ты думаешь?

– Наверно, ребята где-то прокололись.

– Это все, что ты можешь мне сказать? – Нужно было видеть взгляд Бразильца, чтобы понять, как он взбешен.

Викулов нахмурился. Что-то не так, он чувствовал это по вибрации голоса своего босса.

– Эти двое арестованных ничего не знают, – сказал он, словно оправдываясь. – Они мелкие сошки, которые не могут тебя выдать.

– Значит, ты думаешь, что я испугался и поэтому так нервничаю? – зло спросил Ваганов.

– Ничего я не думаю. Я просто не понимаю, почему ты так бесишься. Обидно, конечно, что пропала часть груза и двоих наших убили. Там погиб и Старик, который возглавлял эту группу. Он единственный, кто был в курсе всех подробностей дела. Остальные ничего не знали и не могли знать. Поэтому не нужно так нервничать.

– Тебе никто не говорил, что ты кретин? Нет, наверно, не говорили. Иначе ты бы не оставил этого человека в живых. Ты никого не прощаешь и ничего не забываешь. Тебя ведь не напрасно называют Стальным. Только я сейчас могу сказать тебе, что ты вообще ничего не понимаешь. И размышляешь как слабоумный. Даже если бы они взяли Старика, я бы ничего и никого не боялся. Он тоже был не дурак и понимал, что ему нельзя открывать рот ни при каких обстоятельствах. И поэтому меня это совсем не волнует. И даже деньги, которые я потерял, меня тоже не интересуют. И эти четверо болванов, которых там перебили и арестовали, меня не беспокоят. Неужели ты так ничего не понял? Меня волнует другое. Я помнил о том, что сам поменял дату их возвращения. Понимаешь, Феликс, я сам все поменял. И об этом знали только мы с тобой. Только мы двое.

Феликс помрачнел. Он был на голову выше своего собеседника и гораздо сильнее его, но в этот момент он казался меньше ростом. Он даже втянул голову в плечи, словно опасался, что ему прямо сейчас могут перерезать горло.

– Ты на меня не греши, – выдохнул он, – я никогда такими делами не занимался. Сам подумай, как я мог такое сделать...

Бразилец поднялся, и Феликс втянул голову еще больше, уже с испугом следя за своим шефом.

– У тебя мозгов нет! – заорал Ваганов. – Неужели ты думаешь, что я подумал на тебя? Ты совсем уже выжил из ума? Или я позвал тебя, чтобы обсудить с тобой, как ты меня предал? Или ты меня тоже считаешь кретином?

Феликс наконец понял, что никто его обвинять не собирается и Ваганов беспокоится совсем по иному поводу. И поэтому он стал медленно распрямляться.

– Что ты кричишь, – сказал он примирительным голосом, – я уже понял, что ты на меня не думаешь. Сядь и спокойно расскажи, что ты хочешь сказать.

Ваганов тяжело вдохнул воздух, так же тяжело его выдохнул, немного успокаиваясь, и снова сел на стул. Феликс прошел на кухню, принес ему стакан воды, которую тот залпом выпил.

– Успокоился? – уже добродушно спросил Викулов. – А теперь наконец объясни, что ты хочешь сказать. Только не ори и не ругайся. Что там случилось?

– Мы с тобой вдвоем знали об этой группе, – уже совсем тихо сказал Ваганов. – Только мы вдвоем. Если тебе это приятно, то у меня даже мысли не было, что ты мог меня сдать.

– Спасибо, – удовлетворенно кивнул Феликс, – хоть так порадовал.

– Но группу взяли, – жестко напомнил Ваганов, ‒ значит, ее уже ждали.

– Я тебя не понимаю. Ты сам говоришь, что об их возвращении знали только мы с тобой. Точное число и место. И никто, кроме нас, об этом не знал. Тогда получается, что если не я, то ты сдал эту группу. А я в это тоже не верю, если тебе приятно это слышать.

– Помолчи, – махнул рукой Ваганов, – сейчас не время обмениваться комплиментами. Я говорю о другом. Эту группу ждали. Все дни и на всех направлениях. Понимаешь, в чем дело? Их именно ждали.

– Понятно, что ждали. Но откуда они узнали о том, когда эта группа будет возвращаться?

– Вот в этом все и дело. Значит, ждали все дни и на всех направлениях, – пояснил Ваганов. – Ты представляешь, какие силы были задействованы? Восемь дней в пяти местах, откуда могла проходить группа. Сорок засад. Сорок, Феликс, это тебе не шутки. Получается, группу следовало не просто ждать, ее нужно было остановить и уничтожить. Сорок засад могли организовать только люди, которые должны были во что бы то ни стало взять эту группу. Понимаешь теперь, о чем именно я говорю?

– Да, – немного растерянно произнес Викулов. Он не хотел признаваться, что еще не совсем понимал, о чем именно идет речь, но уже осознал, что ни его самого, ни себя Ваганов не собирается ни в чем обвинять.

– Им нужно было показательно уничтожить группу Старика, – продолжал Ваганов, – чтобы не пропустить конкурентов, ведь за два дня до этого благополучно прошла в другом месте группа, которая работает на Отшельника.

Он говорил о Роберте Туманове.

– Им повезло больше, чем нам, – пожал плечами Феликс.

– Еще одна глупость, и я тебя выгоню, – снова начал злиться Ваганов. – Сиди спокойно и слушай. Его группа благополучно прошла, а наша нет. Причем организовали засаду везде, где только можно, и ждали во все дни. То есть забросили сеть, в которую должна была попасть наша группа. Для чего? Что они выиграли?

Убили Старика и еще одного человека. Арестовали двух «шестерок», которым ничего не известно. Перехватили часть груза. Мы от этого не станем беднее, хотя все равно неприятно. Но они помогли группе Отшельника, который и так все время выступает нашим конкурентом. Если бы не этот уникальный случай, я бы не обратил внимания на наш провал. Провалы случаются у каждого. Но наш случай был уникален в том смысле, что о доставке груза, вернее, о месте и времени, знали только мы с тобой.

Феликс молчал, уже не решаясь прерывать своего шефа.

– И тогда я вспомнил о двух случаях, которые произошли с нашими людьми сначала в Мурманске, а потом в таллинском порту. В обоих случаях погибли наши люди. Не будем сейчас вдаваться в подробности, кто и почему их сдал, хотя мы с тобой прекрасно знаем, что их сдавали именно люди Отшельника. Но вот в чем парадокс. Оба раза погибших выдавали за людей Отшельника. Понимаешь, в чем дело? Происходит невозможное. Убивают наших людей, причем убивают по наводке его стукачей. И погибших выдают за своих людей. Везде появляются статьи, намеки, сообщения. И Отшельник даже не опровергает эти сообщения. Тогда я себя спрашиваю, почему? Это ведь абсолютно сумасшедшая позиция. В любой войне, а тем более в такой, как наша, самое важное – нанести урон противнику. А тут происходят невероятные вещи. Убивают наших людей и выдают погибших за своих. Зачем? Для чего? Кому нужна такая непонятная слава? Обычно приписывают себе чужие победы и преуменьшают свои поражения. И тем более свои потери. Но где и на какой войне приписывали чужих убитых себе? Я начал думать. Долго думал. Вспомнил о других странностях с этим Отшельником. Он появился неизвестно откуда и сразу стал довольно известным человеком с возможностями и связями Монте-Кристо. И теперь я хочу понять – почему смерть наших людей приписывают ему. И почему нашу группу взяли, выжидая ее в засаде на всех направлениях и все дни, а его группу пропустили.

Феликс молчал.

– Ну да, а теперь ты молчишь, – сказал Бразилец. – Когда нужно говорить, ты молчишь, а когда не нужно, трещишь, как сорока.

– Некоторые его знают, – задумчиво сообщил Феликс. – Он работал сначала с Тухватом. Помнишь, был такой тип, который контролировал половину уральских городов еще в восьмидесятых.

– Я тогда мальчиком был, – напомнил Ваганов, – а ты в колонии уже в шестнадцать лет сидел.

– Поэтому я помню Тухвата, – сказал Феликс. – Тогда в девяносто втором перебили людей Тухвата и грохнули его самого, а этот тип каким-то чудом ушел.

– Это все сказки, которые про него придумали.

– Это правда, – согласился Феликс. – Я знал ребят, которые там работали. А потом кто-то решил ему отомстить и вырезал всю его семью. Вот тогда он и превратился в настоящего отморозка, который ничего не боится.

– Насчет семьи, наверно, тоже сказки, – возразил Ваганов.

– Я тебе говорю, как слышал, – отрезал Феликс. – Он потом работал с самим Ревазом Московским, которого застрелили на Лазурном берегу. И этот Отшельник был рядом с ним. На вилле, где убили Реваза, нашли оружие с отпечатками пальцев Отшельника, и его посадили во французскую тюрьму. Вот откуда он знает языки – французский и английский. А потом он был где-то смотрящим, говорят, что в Сибири или на Дальнем Востоке. И через десять лет вернулся к нам, уже сделав себе капитал. Можно проверить все эти данные, но я знаю, что это точные сведения от надежных людей. И короновали его в ростовской пересыльной тюрьме с согласия очень авторитетных людей. Так все и было.

– Тогда в органах у него работает конкретный осведомитель, – задумчиво произнес Ваганов, – или он сам потихоньку стучит...

– Сам на себя? – хмыкнул Феликс. – Такой авторитетный «вор в законе» и стучит? Ну ты даешь. Так просто не бывает. Очень подозрительным ты стал, Бразилец. Такие люди не стучат, на них обычно стучат.

– Все это я знаю лучше тебя, – недовольно вставил Ваганов, – конечно, я его лично не подозреваю. Скорее наоборот, он сумел найти себе «крышу» в лице очень влиятельного чиновника, которому он платит деньги. Или у него есть свои стукачи в органах. А наверняка и то, и другое.

– А если знаешь, зачем говоришь?

– Я говорю о конкретных фактах. Давай сделаем так. Найди кого-нибудь из тех, кому сейчас за шестьдесят. Они должны помнить и о Тухвате, и о его людях, и об убийстве Реваза Московского. Если даже никого не сможешь найти, пошли людей в колонии, где сидят авторитетные люди по двадцать, двадцать пять лет. Может, среди них будет кто-нибудь, кто расскажет более подробные сведения об этом Отшельнике.

– Я все сделаю, – согласился Феликс, – только ты на него не греши. Давай лучше убьем его и успокоимся. Он ведь человек авторитетный, и все знают, что у него с тобой конфликт. Тебе никто и слова сказать не посмеет. Зачем тебе его еще проверять?

– Значит, ты ничего не понял, – сказал с досадой Ваганов. – Убить его мы успеем. Тем более если получится наша комбинация с женой этого олигарха. Но прежде мы должны узнать, что стоит за всеми этими нашими провалами и постоянными удачами Отшельника.

– Твое образование тебя погубит, – предупредил Феликс. – Не нужно придумывать никакие непонятные схемы. Он наш конкурент, основной конкурент, Бразилец, и мы уже давно к нему подбираемся. Все его успехи от фартовой удачи, которая пока на его стороне. Его люди прошли границу, а наши случайно попались. Не нужно видеть в этом никакой подставы. И насчет погибших в Таллине тоже все понятно. Он нарочно молчит про них, чтобы не выдавать никому своих планов. Легче сказать, что это были его люди и его миссия провалилась. Но он сам ничего не говорит, а про погибших ходят разные слухи. Поэтому успокойся и не нервничай. Знаешь, как говорят в таких случаях? Лучший запах – запах трупа твоего врага.

– Ты у нас начитанный, – хмыкнул Ваганов, – прямо книгочей. Только все равно пошли людей, и пусть все тщательно проверят. Может, это вообще не Отшельник, а другой человек, который просто выдает себя за него. Сейчас такие умные стали все эти оперативники из угро и ФСБ. Нужно быть осторожнее.

– Какие умные? – поморщился Феликс. – Если он агент, а не настоящий Отшельник, он бы так глупо никогда не подставился. Никто бы не разрешил ему крутить шуры-муры с женой этого миллионера. И никто бы не позволил ему лезть в отель, где его можно было сфотографировать в такой пикантной позе. – Он расхохотался.

– Возможно, ты прав, – мрачно заметил Бразилец. – Только я теперь никому не верю. Никому, кроме... тебя, Феликс. Поэтому ты обязан все узнать и мне рассказать. Срок у тебя три дня. А за эти дни мы узнаем, где Отшельник назначил новое свидание со своей пассией, и спокойно его уберем.

– Может, убрать обоих? – предложил Феликс.

– Зачем? Я никогда не делаю нецелесообразных вещей. Если жена моего бывшего друга встречается с Тумановым, то это нам только на руку. Мы восстанавливаем честь нашего друга и убираем Отшельника, осмелившегося посягнуть на супругу самого Романа Хаусмана. И делаем его еще и должником. Да и она после случившегося будет охотно с нами сотрудничать. Вот и весь наш резон.

– Похоже, ты прав, – чуть подумав, согласился Викулов.

– Я всегда прав, Стальной ты мой друг. Если бы ты еще попросил себе немного мозгов, то тебе бы цены не было. С твоей силой и репутацией ты бы стал самым известным человеком в стране.

– Опять обижаешь?

– А ты не обижайся. Я тебе правду говорю. И еще я хочу тебе сказать, – Ваганов оглянулся по сторонам, словно опасался, что его могут подслушать даже здесь, затем наклонился к своему собеседнику и очень тихо произнес: – Ты никогда не думал, каким образом я провожу наши поставки так, чтобы о них никто не узнал?

– Все знают, что ты умеешь работать, – предположил Феликс, – и ты еще удачливый.

– Сейчас все научились работать, – возразил Бразилец, – а удача штука сложная. Ее нужно все время в руках держать. Крепко держать, чтобы не улетела. Поэтому я свою удачу всегда при себе держу и плачу нужному человеку, чтобы играть с Отшельником на равных. Потому у меня особых проколов не бывает.

– А группа Старика? – шепотом спросил Викулов.

– Так было нужно, – улыбнулся Бразилец. – Теперь понимаешь?

– Кто? – выдохнул Викулов.

– Надежный человек, – так же шепотом ответил Бразилец, – очень надежный. И не обижайся, если я тебе не скажу. Не потому, что я тебе не верю. Сам знаешь, как я тебе доверяю. А этот тип работает на проценты. Раньше получал пять, а теперь хочет десять процентов со всех перевозок и со всех сделок.

– И ты согласился? – с ужасом спросил Феликс.

– С огромным удовольствием. Лучше платить по десять процентов и быть уверенным, что получишь свой товар в целости и сохранности, чем каждый раз так глупо и неосторожно подставляться.

– Десять процентов, – выдохнул Викулов, – ты посчитал, сколько это денег? Это же миллионы. На эти деньги можно купить все управление полиции.

– Ты лучше посчитай, сколько мы теряем, – посоветовал Бразилец, – и тогда ты сразу поймешь, что надежнее платить и спать спокойно, чем рисковать и терять все.

– Он такой надежный?

– Я тебе уже сказал. Надежный не в смысле его отношения к нам. Здесь как раз можно ждать любой подставы. А надежный в смысле сведений. Он обладает всей информацией, которую получают на нас в других местах. И поэтому у меня уже полтора года нет никаких серьезных проколов. Теперь ты меня понимаешь?

– Тебе удалось подкупить министра внутренних дел? – ухмыльнулся Викулов. Он тоже мог иногда пошутить.

– Почти, – абсолютно серьезно ответил Ваганов, – и только поэтому я тебе ничего не скажу. Хотя мне твой юмор понравился. Буду называть его Министром. А насчет твоей шутки... Меньше будешь знать, больше проживешь. Сейчас такие лекарства есть, что любому язык развязывают, даже тебе развяжут. А тут все надежно. Ты ничего не знаешь, и никакие препараты не заставят тебя выдать этого человека. Так будет лучше для всех нас.

– А на тебя препараты не подействуют?

– Подействуют, – согласился Бразилец, – но только к тому времени, когда они свои препараты захотят ко мне применить, я буду уже мертв. Этот человек не только надежный в смысле информации, но и очень влиятельный. Как только меня возьмут, он сразу прикажет меня удавить. Неважно, где я буду сидеть. В КПЗ районного управления, в тюрьме Федеральной службы безопасности или в обычной пересыльной тюрьме, куда меня упрячут местные полицейские. В любом случае я буду обречен. Меня убьют еще до того, как я начну говорить. Поэтому насчет меня он абсолютно спокоен.

– Странный ты человек, Бразилец, – нахмурился Феликс, – говоришь о своей собственной смерти так, словно играешь в какую-то игру. В страшную игру.

– А мы все играем в эту игру, Феликс, – неожиданно сказал Ваганов, – она называется «Равновесие страха». Это когда мы все точно знаем, что умрем и там нас ничто хорошее не ждет. Но мы старательно забываем об этом, пытаясь пугать других, словно будем жить вечно. Поэтому такое равновесие. Вот ты книг не читаешь и поэтому многого не знаешь. Был такой известный японский писатель. Он сказал: «Жизнь, как спички. Относиться несерьезно – опасно. А относиться серьезно – глупо». Так и наше равновесие страха. Относиться к собственной жизни слишком серьезно – глупо. Она все равно закончится поражением, которое заранее предопределено. А относиться несерьезно тоже глупо, тогда она просто превратится в одну бессмысленную тягомотину, в которой не будет ничего интересного. Вот поэтому я и считаю, что мы все живем в состоянии равновесия страха. Теперь ясно, что я хотел сказать?

Феликс усмехнулся.

– Тебя должны были называть Философом, а не Бразильцем, – весело произнес он. – Ну и что такого важного ты узнал от своего надежного Министра?

– Узнал самое главное, – произнес Бразилец, – полиция, контрразведка и агентство по борьбе с наркотиками готовят грандиозную операцию против всех нас. И возможно, игры с Отшельником входят в часть этого пока неизвестного нам плана.

Глава шестая

Она получила сообщение на свой телефон. «Встретимся в магазине, в два часа дня». Ирина улыбнулась. Однажды они встретились в дорогом бутике, где Туманов оказался рядом с ней. Она помнила свою встречу с Робертом и поняла, куда именно он ее приглашает. Ирина не могла знать, что последние несколько дней все ее поездки не просто фиксируются, а еще и проверяются со стороны ее мужа. Когда вчера она задержалась в благотворительном фонде, там появился человек с неброской внешностью, который просидел в последнем ряду все время, пока шло заседание, и каждые полчаса звонил Роману Эдуардовичу с докладами о том, что именно происходит на заседании. Они закончили в девятом часу вечера, и только тогда этот незаметный человек исчез, а Ирина поехала домой.

И вчера ночью муж впервые за несколько дней пришел к ней в спальню. Она не была готова к его появлению. В последние месяцы он редко появлялся в ее покоях, сказывались нагрузки и его общая усталость. К тому же начали проявляться и симптомы, которые бывают у мужчин после пятидесяти, когда он не всегда чувствовал себя в идеальной форме. После знакомства с Робертом она несколько раз отказывала мужу в интимной близости, каждый раз придумывая различные причины и понимая, что была неправа. Но в эту ночь Роман Эдуардович появился решительно настроенный и, почти ничего не говоря, сразу подошел к ней и коснулся ее плеча. От неожиданности Ирина даже вздрогнула. Нужно отдать должное Хаусману, в эту ночь он был на высоте. Она даже удивилась его сильно возросшей потенции. Уже давно ничего подобного не случалось. Неужели он начал принимать лекарства? Но они так вредно действуют на организм. Ирина где-то читала о том, что они разрушают печень. Нужно будет сказать мужу, чтобы он не смел злоупотреблять подобными снадобьями. Они повышают потенцию, но вредят всему организму. Но она ничего не сказала Хаусману, когда он уходил. Обычно спали они в разных комнатах.

Утром он был веселее обычного. И уезжая, даже поцеловал на прощание супругу. Она почувствовала некоторое подобие стыда. До сих пор их брак был почти идеальным. Роман Эдуардович получил красивую молодую женщину, которую можно было показывать, как породистую лошадь, на всех приемах и наслаждаться общением с ней. А она получила мужа-мультимиллионера, что явилось решением всех ее бытовых и хозяйственных проблем. Собственно, в этом не было ничего необычного. Своеобразный договор, который часто заключается в обществе, где появилось так много очень богатых людей. Молодые и красивые женщины искали обеспеченных и не всегда молодых мужчин. Часто можно было поражаться подобным бракам, когда с трудом выговаривающий слова, похожий на экзотическое животное, с интеллектом ниже средней школы, богатый мужчина брал в жену необеспеченную красавицу, которая соглашалась на подобный выбор. Конечно, среди очень богатых людей попадались и другого типа индивиды. Но общая внешность этих людей словно делалась под копирку. С выпирающими животами, грубыми лицами, манерами карточных шулеров и уверенностью в том, что им принадлежит этот мир – они покупали жен, любовниц, секретарей, помощников, просто девочек для эскорта. Правда, справедливости ради стоит отметить, что появился целый класс молодых и целеустремленных женщин, которые очень четко понимали, что именно им нужно. Они выходили замуж по второму и третьему разу, выбирая в муже лучшие варианты. Их не могли остановить даже дети от предыдущих браков. Некоторые умудрялись выходить замуж по нескольку раз, при этом проявляя удивительную гибкость и понимание ситуации, когда вовремя нужно было оставить уже неперспективного спортсмена, начинающего терять популярность звезду шоу-бизнеса или разоряющегося бизнесмена. Успех прежде всего и любой ценой. Такая установка была в обществе. Неуспешные априори считались неудачниками. Ставшие в одночасье очень богатыми людьми, бывшие фарцовщики и спекулянты, мошенники и фальшивомонетчики, комсомольские работники и профсоюзные лидеры, младшие научные сотрудники и лаборанты – искренне верили, что весь мир принадлежит им и они стали миллиардерами и миллионерами благодаря своему труду, таланту, умению и другим деловым качествам. И хотя на самом деле их деловые качества не вызывали особых сомнений, но в погоне за большими деньгами они умудрялись потерять самое главное – нравственные критерии, совесть, мораль, отбрасывая эти понятия как вредные и совсем не нужные.

Ирина не была наивной девочкой, которую выбрал обеспеченный муж, годившийся ей почти в отцы. Роман Эдуардович был старше ее на шестнадцать лет. Это была его третья супруга, и он шел на этот третий брак, трезво оценивая все плюсы и минусы своей будущей совместной жизни.

У Ирины это был второй брак, но по существу даже третий, так как она, будучи еще совсем молодой женщиной, жила в гражданском браке с мужчиной, который стал отцом ее ребенка, затем вышла замуж за другого мужчину и наконец сочеталась браком с Романом Хаусманом. Конечно, она испытывала чувства и к первому, и ко второму, и даже к третьему спутнику жизни. Но это была смесь уважения, симпатии, дружбы и равнодушия. Но отнюдь не любовь. Во всех трех случаях это был еще и трезвый расчет – она знала, что именно с этим мужчиной ей будет надежно и удобно.

Но, встретив Роберта Туманова, она впервые в жизни поняла, что такое любовь. Как можно желать видеть и чувствовать мужчину, получать удовольствие от общения с ним, замирать от волнения, когда он прикасается к ней, и испытывать то необыкновенное чувство счастья, когда тело сотрясается от оргазма. И это был первый случай, когда ей не нужно было ничего, кроме самого мужчины. Ни его денег, ни его связей, ни его возможностей. Только он сам, его тело, его сильные ищущие пальцы, его мягкие губы, даже запах его тела, такой приятный и волнующий.

В половине первого Ирина выехала из дому, чтобы успеть зайти в один из магазинов, куда она частенько заходила. Нужно было не вызывать подозрения у собственных телохранителей. В первом магазине она задержалась на пятнадцать минут, во втором – на сорок. Она обратила внимание, что за ее кортежем следует еще один автомобиль, серый «Фольксваген», в котором находились двое неизвестных ей мужчин. Самое поразительное было в том, что ее телохранители упорно делали вид, что ничего не замечают. В первом магазине какой-то невзрачный человек вошел и продефилировал мимо нее, когда она смотрела новый товар. Ирина заметила его в зеркале и вспомнила, что видела этого человека на собрании благотворительного фонда. Странно, что на него не обратили внимания ее телохранители. Когда другой, высокий мужчина в шляпе, появился во втором магазине, она уже не сомневалась, что за ней, кроме ее телохранителей, следят еще двое мужчин. Но почему ее охранники так упорно делают вид, что ничего не замечают? Почему они ей ничего не говорят? Получается, что это уже третья машина, с наблюдателями. Эти люди не охраняют, а именно следят. Тогда выходит, Хаусман не поверил и решил прикрепить к ней еще и этих двух наблюдателей. Нужно было что-то решать. Если она появится в магазине, когда там окажется Роберт, это невозможно будет логически объяснить. Ирина задумалась.

– Остановите здесь, – потребовала она, увидев какой-то магазин. Это был кондитерский магазин.

– Здесь? – удивился водитель.

– Да, здесь, – громко приказала молодая женщина.

Водитель мягко затормозил. Телохранитель выскочил из машины и открыл ей дверь. Ирина прошла в магазин, сделав знак телохранителю, чтобы он оставался у машины. И уже в магазине, достав свой мобильный, набрала известный ей номер.

– Алло, – раздался в трубке знакомый голос.

– Я недалеко, – торопливо сообщила она, – но за мной, кажется, следят. Не знаю, как быть. Нас не должны видеть вместе.

– Ты можешь войти в магазин, – успокоил ее Роберт, – не волнуйся. Я все предусмотрел. Только пройди в крайнюю левую раздевалку.

Она удалила информацию о звонке и вернулась в машину. И только затем приказала ехать к тому магазину, где ее должен был ждать Туманов. Кстати, когда она выходила из кондитерского магазина, в него входил долговязый тип, который придержал дверь и, вежливо улыбаясь, дал ей возможность выйти.

К магазину они подъехали через десять минут. Она снова сделала знак телохранителю, чтобы он оставался в машине, а сама вошла в бутик. Она помнила этот магазин, здесь она когда-то встретилась с Робертом Тумановым, который тогда так напугал ее. Ирина вошла в магазин, и к ней подошли сразу две продавщицы. Пришлось выбрать несколько платьев, которые они предложили отнести в раздевалку. Одна из девушек направилась в другую сторону, но Ирина остановила ее, показав на левую дверь в углу, где можно было переодеться. Когда туда внесли платья и закрыли за ней дверь, она обернулась, словно ожидая появления Роберта из ниоткуда. Но дверь открылась, и он вошел к ней в раздевалку, улыбаясь своей обычной улыбкой. Оглядываясь на дверь, он быстро ее поцеловал.

– Твой муж нанял специальных людей, которые будут за тобой следить, – быстро сообщил Роберт, – тебе нужно быть осторожнее.

– Буду, – пообещала Ирина. – А как мы с тобой сможем встречаться?

– Пока не сможем, – сказал Туманов. – Нужно время, чтобы все успокоилось.

– Долго ждать?

– Недели две или три. Пойми, что я не могу тебя компрометировать. – Он не станет ей говорить, что, кроме нанятых сотрудников частного агентства, за ее кортежем ездит и машина с бандитами Бразильца, которые должны выявить, где и когда она будет встречаться с ним. Роберт не хотел ее пугать.

– Мне кажется, он что-то узнал о наших встречах на Покровке, – сообщила Ирина.

– Возможно, – согласился Роберт. – Я должен идти. Сейчас сюда придет один из твоих «топтунов». Сотри все мои сообщения и звонки со своего телефона. И постарайся больше не звонить на мой мобильник. Я сейчас продиктую тебе номер. Тебе будет отвечать женщина. Это сотрудница магазина, которая станет иногда звонить тебе и сообщать о поступающих новинках. Тогда ее не заподозрят. Можешь ссылаться на нее при любых обстоятельствах. Она все будет подтверждать. Ей сорок шесть лет. Зовут Виолетта Максимовна. Не перепутаешь?

– Нет, – улыбнулась Ирина, – буду называть тебя Виолеттой Максимовной.

Роберт поцеловал ее на прощание и быстро вышел. Буквально через несколько секунд Ирина приоткрыла дверь, но в зале никого не было, как будто Туманов провалился сквозь пол. Она улыбнулась. Теперь нужно немного подождать и только потом отсюда уйти. Молодая женщина повернулась к зеркалу. Как странно, что ее совсем не волнуют все эти наряды. И как жалко, что она не сможет встречаться с Робертом в ближайшие две-три недели. Нужно все-таки придумать какую-нибудь уловку, чтобы иметь возможность хотя бы иногда с ним видеться. «Богатые тоже плачут», – вспомнила Ирина название известного сериала. Конечно, ей труднее скрываться, чем обычной женщине. Сразу три телохранителя и водитель, которые не должны оставлять ее одну ни при каких обстоятельствах. И еще двое «топтунов», как назвал их Роберт. Так много наблюдателей на одну особу. Другой женщине, живущей в обычной «хрущевке» и имеющей обыкновенную семью, гораздо легче скрываться, уходить с работы или встречаться с кем угодно. Тогда получается, что она недовольна своим положением? Нет, она очень довольна. Но и с Робертом тоже хочется встречаться. Какая глупость все эти встречи с ее стороны. Так рисковать своей обеспеченной жизнью, своим положением в обществе. Так неумно подставляться под гнев и ревность своего стареющего супруга. Но с другой стороны, она чувствовала, что уже физически не может обходиться без этих встреч с Робертом, которые становились лучшими мгновениями в ее жизни.

Она увидела, как немного приоткрылась дверь за ее спиной и там появился этот первый коротышка, который, очевидно, не выдержал и прошел в зал, даже приоткрыв дверцу раздевалки, чтобы убедиться в ее присутствии. Наверно, они вдвоем меняются местами, чтобы она не обратила на них внимания.

– Вы с ума сошли, – крикнула она громко.

– Извините, – сконфуженно пробормотал этот наблюдатель, сразу закрывая дверь и ретируясь.

Ирина улыбнулась самой себе. Ей было смешно и грустно одновременно. Пусть теперь рассказывают Хаусману о том, как она стояла перед зеркалом в женской раздевалке. Через несколько минут она вышла из магазина, купив какую-то блузку. Домой она вернулась в хорошем настроении. Вечером, когда приехал Роман Эдуардович, Ирина сама начала заранее продуманный разговор.

– Сегодня я моталась по магазинам, и мне показалось, что за нами ездит еще одна машина. И можешь себе представить, что наши охранники даже не обращали внимание на этот автомобиль и еще на двоих неизвестных, которые нас преследовали.

– Почему ты так считаешь? – сделал вид, что удивился, Роман Эдуардович.

– Я их все время видела. Один даже сидел со мной вчера на заседании нашего фонда. А сегодня другой придержал мне дверь, когда я выходила из магазина. И ты представь, до какой степени они обнаглели! Первый, такой небольшого роста со смешным лицом, сегодня даже заглянул в женскую раздевалку, где я переодевалась.

– Действительно безобразие, – согласился Хаусман.

– И тогда я подумала, что только с твоего разрешения они могли появляться в магазинах и так откровенно за мной следить, – закончила свою речь Ирина.

Хаусман не смутился. Только осторожно положил вилку и нож на тарелку. Затем взглянул на супругу.

– Ты думаешь, что я специально нанял людей, чтобы они следили за тобой?

– Я уверена в этом, – ответила Ирина, – иначе они бы не вели себя так нагло. А наши охранники не стали бы делать вид, что они ничего не замечают.

– Может, это другие наблюдатели, – словно раздумывая вслух, произнес Роман Эдуардович. – Во всяком случае, спасибо, что сообщила, я теперь проверю.

– И тебе не стыдно? Устраивать такую слежку за собственной женой. Эх, Хаусман, Хаусман, я думала, что ты выше каких бы то ни было глупых подозрений.

– А я действительно выше, – неожиданно ответил Роман Эдуардович. – Только я не совсем понял, что у тебя получилось с этим фитнес-центром, который принадлежал Роберту Туманову и без санкции которого нельзя было туда попасть. Без личного разрешения самого Туманова. А ты ведь с ним не так близко знакома, чтобы он разрешал тебе посещать свой клуб.

Ирина замерла. Роберт никогда не говорил ей об этом. Очевидно, просто забыл. Как это глупо с его стороны. И с ее стороны тоже. Она обязана была узнать правила членства в этом клубе.

– Почему ты молчишь? – спросил Хаусман недовольным тоном. – Или ты уже забыла, как он тебе давал разрешение?

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– О том самом фитнес-центре, где ты бывала. В нем нельзя просто оформить карточку гостя. Даже платить деньги можно только с разрешения самого хозяина клуба. И сама клубная карточка на год стоит двадцать пять тысяч долларов. Я не помню, чтобы ты снимала со своей карточки такую сумму. Тогда как ты там оказалась и кто тебе разрешил там появляться?

– Опять ревнуешь? – покачала головой Ирина.

– Я не ревную, а просто задаю вопрос. Ты можешь мне внятно объяснить, каким образом ты там оказалась и кто именно тебе рассказал об этом клубе.

– Не помню. Кажется, Кира или Нина Константиновна. – Еще не договорив до конца, она поняла, что совершает ошибку, ведь муж наверняка позвонил обеим женщинам и уточнил, кто именно говорил ей об этом клубе. И самое печальное то, что старая сплетница Нина Константиновна наверняка рассказала Хаусману о членских карточках и об их оплате в этом клубе.

– Нет, – торопливо сказала Ирина, чтобы супруг не успел ничего ей возразить, – кажется, я ошибаюсь. По-моему, это мне сказал не кто-то из них. Я ведь получила карточку, на которой уже была подпись хозяина клуба.

– И кто дал тебе эту карточку? – уточнил Роман Эдуардович. – Сам хозяин клуба?

– Нет. Я же тебе говорила, что его совсем не знаю. Кажется, Виолетта Максимовна. Да, именно так ее зовут. Она работает в дорогом бутике, и она дала мне клубную карточку. Особым клиентам они выдают подобные карточки, – вдохновенно соврала Ирина.

– Как ее зовут? – переспросил муж.

– Виолетта Максимовна, – выдохнула Ирина. – Я слишком много покупок делала в ее магазине, вот она и дала мне эту клубную карточку.

– У тебя есть ее телефон?

– Конечно, есть. Мобильный. А ты будешь звонить и проверять?

– Нужно проверить, чтобы между нами не было никаких недомолвок, – сказал Роман Эдуардович.

– Тогда запиши номер телефона, – Ирина продиктовала номер с каменным выражением лица и только затем спросила: – Мне самой ей позвонить или ты перезвонишь?

– Я сам перезвоню, – Роман Эдуардович достал свой мобильный телефон и быстро набрал номер. Она с замиранием сердца следила. Роберт сказал, что это надежный вариант. Если женщина сообразительная, то она сумеет дать нужный ответ.

– Здравствуйте, Виолетта Максимовна! – начал Хаусман. – С вами говорит Роман Эдуардович. Я супруг известной вам Ирины Хаусман.

– Да, конечно, – сразу сказала Виолетта Максимовна. – Она наша лучшая клиентка. С ней что-то случилось?

– Нет, все в порядке, – сообщил Роман Эдуардович. – Я только хотел уточнить один момент. Это нужно для наших знакомых.

Он не смотрел в лицо своей супруги и не мог видеть, как она переживает. Ирина стояла отвернувшись, и капелька пота стекала по ее щеке.

– Я вас слушаю, – приветливо ответила Виолетта Максимовна. – Что именно вас интересует?

– Моя супруга несколько раз посещала фитнес-центр на Покровке, – сообщил Хаусман, – но, насколько я знаю, там не общедоступный центр, а закрытый клуб, куда можно попасть только с разрешения руководства клуба. А затем заплатить двадцать пять тысяч долларов. Но моя супруга ничего не платила, а вспомнила, что именно вы дали ей карточку. Я хотел бы уточнить, сколько денег мы вам остались должны и как в клуб можно записаться посторонним людям.

– Посторонним нельзя, – сказала Виолетта Максимовна. – Это как семейный клуб, в него не пускают посторонних. А насчет клубной карточки все соответствует действительности. Я действительно дала ей эту карточку с подписью Роберта Туманова

Ирина стояла рядом и слышала эти слова. Она прикусила губу. Какой молодец Роберт, он предусмотрел даже такие варианты ответов женщины.

– Я все понял, – улыбнувшись сказал Роман Эдуардович, – извините, что я вас побеспокоил.

Он положил телефон на столик и посмотрел на супругу.

– Извини, – произнес он после недолгого молчания. – Она подтвердила. Дала тебе клубную карточку.

Ирина молчала. Она уже все услышала и поняла. В который раз она подумала, что Роберт словно умеет предвидеть различные события в их жизни. Но нужно было ответить мужу.

– Не извиняю! – выдохнула она. – Так нельзя себя вести. Что они подумают обо мне, когда узнают, что ты мне не доверяешь и все перепроверяешь. Об этом ты подумал?

Ирина повернулась и вышла из комнаты. Хаусман озадаченно посмотрел ей вслед и весело улыбнулся. С этого дня наблюдать за супругой не будут. А ночью он снова принял таблетки и пришел в спальню к супруге. Она сделала вид, что между ними ничего не произошло. И Роман Эдуардович был особенно благодарен жене за это понимание.

Глава седьмая

Все называют меня Отшельником. Меня короновали в ростовской тюрьме еще шесть лет назад. Причем с согласия очень авторитетных «воров в законе». Моя биография может вызвать зависть у любого из преступных авторитетов, а мои достижения настолько бесспорны, что о них говорят с восхищением и завистью. Я родился в Уфе, и меня звали тогда Ринатом Давлетшиным. Рос в обычной семье вместе с двумя братьями. Отец работал на заводе. Я еще не окончил школу, когда он умер. Старшие братья ушли в армию, а я стал грозой соседних кварталов, – отнимал у школьников деньги. Все это кончилось тем, что меня поставили на учет в милиции и предупредили, что мои выкрутасы закончатся в колонии для несовершеннолетних. Моего старшего брата убили в Афганистане и вернули нам в запаянном гробу, который нельзя было даже открывать. Так мы этот цинковый ящик и похоронили, даже не зная, чьи именно останки в нем лежат.

Школу я все-таки окончил, и меня сразу призвали в армию. К этому времени я был кандидатом в мастера спорта по боксу. Можете себе представить, как я умел драться. Меня и отправили в спецназ, в самые горячие точки бывшего Союза. Призвали меня в восемьдесят девятом, а демобилизовали летом девяносто первого года. То есть вы уже поняли, что это были самые сложные годы в истории разваливающейся страны. И самые поганые. Меня отправили в Азербайджан, когда в Нагорном Карабахе шла настоящая война между азербайджанской и армянской общинами. И эта война развращала нас, как заразная болезнь.

В наших частях часто появлялись визитеры, которые платили офицерам за использованную бронетехнику, за списанное оружие, за патроны, даже за солдат, которых забирали на операции. По ночам некоторые офицеры выезжали охотиться на «чернозадых», так мы называли местных азеров. Учитывая, что я из Башкирии, меня могли бы не включать в такие рейды, но я был хорошим стрелком, и меня охотно забирали для подобной «охоты». Армяне платили больше, азербайджанцы меньше. Но когда платили они, мы выезжали уже для охоты на «хачиков». Вот так и служили. Война – вещь паскудная, а гражданская война вообще не знает никаких правил. Семьи вырезаются, женщин насилуют и убивают, детям выкалывают глаза, даже страшно вспоминать. А человек, который один раз переходит через эту грань, уже теряет человеческий облик. Он превращается в зверя. Вот мы часто удивляемся, что немецкая армия, перешедшая наши границы в сорок первом, действовала против мирных жителей так, словно сорвалась с цепи. Словно их всех сразу подменили – этих воспитанных, культурных, цивилизованных немцев, так много давших миру в области философии и музыки. А на самом деле все понятно. Они два года до этого воевали. Два года убивали людей. Понимаете, о чем я говорю? За два года воюющая армия постепенно привыкает к крови, солдаты не боятся убивать, не стесняются насиловать по праву победителей, не опасаются крови. Любая война превращает армию в узаконенных убийц, особенно когда воюют против мирного населения.

Кстати, недавно узнал, во что превратилась Красная армия к сорок четвертому году, после трех лет войны, когда вступила на территорию зарубежных стран и особенно в Германию. Эти данные до сих пор засекречены. Сколько тысяч наших солдат было расстреляно за убийства и насилие по отношение к мирному населению. Есть статистика, но ее никогда не опубликуют. Может, и правильно, что не опубликуют. Шла страшная война, и жестокость была нормой с обеих сторон. В такой войне не побеждают уговорами и переговорами. На агрессию нужно отвечать агрессией, на жестокость сверхжестокостью. Победить можно только силой воли, силой характеров, превращая свою армию в еще более страшную машину убийств, чем армия противника.

Почему я об этом вспомнил? Наверно, потому, что сам проявил себя далеко не ангелом, убивая «чернозадых» и «хачиков» по заданию нашего офицера. Самое интересное, что он был таджиком. Талиб Мадаминов. Наш старший лейтенант. Мусульманин, который с удовольствием брал деньги с обеих сторон и с таким же усердием убивал «азеров» – своих братьев по вере, как и «хачиков». Хотя какая там «вера». Нам слишком долго внушали, что Бога нет. Целых семьдесят лет говорили, что он не существует. Выросло три поколения атеистов. Верили не в Бога, в некие идеалы, но молодец Горбачев их полностью разрушил. Никаких идеалов не осталось. А потом всем сказали, что они и не нужны. Мы, оказывается, ошибались и вообще шли не туда, куда шли все остальные. И еще нам сказали, что совесть тоже не нужна. И мы остались ни с чем. Без Бога, без идеалов, без совести. И стали убивать друг друга. Поэтому Мадаминов был прав. Он брал деньги с обеих сторон и равнодушно убивал и тех, и других.

Я вернулся из армии уже совсем другим человеком и устроился охранником в ночной клуб «Золотая антилопа». Это было время, когда все рушилось. Конец девяносто первого года. Постоянные драки, открытое потребление наркотиков, девочки, не стесняясь, становились проститутками. Потом где-то напишут, что в этот момент многие десятиклассницы мечтали о карьере проституток, а мальчики о карьере киллеров. Вот такие у нас появились идеалы.

Мне приходилось почти ежедневно участвовать в каких-то драках, и это закончилось тем, что меня приметили люди Тухвата Черного, который был известным смотрящим по Южному Уралу. Он предложил мне работать на него, и я сразу согласился. Но здесь мне не повезло. Или, может, повезло, смотря как посмотреть. Как только мы прилетели в Москву, так сразу и попали в засаду, которую организовал его помощник Леонид Димарин. Оказывается, он стащил «общак» и решил переложить ответственность на своего шефа. Это было удобно и очень выгодно.

В засаде убили Тухвата и его телохранителя, а я чудом сбежал. Просто чудом. Если бы я был опытным бандитом, то меня бы обязательно нашли. Но я был дилетантом, который делает обычно не предусмотренные профессионалами ходы, и поэтому меня не смогли обнаружить. Мне удалось уйти и потом устроиться на один комбинат водителем. Но Димарин меня долго искал. Кончилось это тем, что я сам нашел этого сукина сына и едва не прикончил, но ему удалось сбежать. Но самое страшное, что он понял: я знаю, почему он убил Тухвата. Вот тогда он и решил меня найти и убрать любым способом. Чтобы снова выманить меня в Москву, он вырезал в Уфе всех оставшихся членов моей семьи. Мать, брата, его жену и его малолетних детей.

Можете себе представить, в каком состоянии я был? Любой другой на моем месте сразу бы ринулся в столицу искать эту сволочь. Но я проявил необыкновенную рассудительность. Я вышел на самого Реваза Московского и рассказал ему о том, как Димарин пытался их обмануть. Вы знаете, что бывает с бандитом или вором, который посягает на общие деньги? Не знаете. Тогда вам лучше этого не знать. Я даже сейчас содрогаюсь, когда вспоминаю, что именно сделали с Димариным после того, как его взяли. Никто не имеет права нарушать эти правила. Никто не имеет права воровать у своих товарищей. Это уже полный беспредел, за который страшно наказывают.

Вообще, если подумать, то многие правила воровского мира ничем не отличаются от обычных норм поведения. Нужно уважать своих родителей, чтить старших, не предавать товарищей, не воровать их деньги. Нельзя приставать к женам своих друзей, это святое. Нельзя обижать женщин и детей. Конечно, грехи на преступниках есть. Заповеди «не убей» и «не укради» постоянно нарушаются, но тем, кто обижает детей и женщин, нет пощады в воровском мире. Могу дать один общий совет всем начинающим бандитам и насильникам на все времена. Не насилуйте и не мучайте детей и женщин. Возможно, вы сумеете найти хорошего адвоката, дать взятку продажному судье, уговорить коррумпированного прокурора не возражать против очень небольшого наказания. Но преступный мир вам этого не простит. Насильникам, извращенцам и педофилам нет места в тюрьмах и колониях. Там вашу жизнь превратят в настоящий ад. Поверьте мне, человеку, который сидел не только в наших тюрьмах, но и в иностранных. Нигде подобного не прощают. Наказание будет страшным и на всю жизнь. Вы становитесь изгоем, которого будут сторониться все остальные заключенные.

После того как меня взял к себе Реваз Московский, мы проработали с ним около трех лет. Всякое случалось, приходилось и людей убирать, и выполнять другие поручения Реваза. Но это был человек, живущий по «правилам» воровского мира. Он не любил беспредельщиков. Когда началась война в Чечне, ему предложили сделать бизнес на военнопленных и заложниках, которых следовало выкупать. И тогда Реваз сказал свою известную фразу, которая разлетелась не только по всей Москве, но и по всей стране. Он сказал: «Я вор, а не предатель». Потом говорили, что он сказал «Я бандит, а не предатель», но он так не мог сказать, так как был именно «вором в законе». И эта фраза, конечно, очень не понравилась политикам, которые предлагали ему делать такой бизнес на крови. Мы срочно уехали во Францию, и там Реваза застрелили. Стрелял профессиональный киллер, которого так и не нашли. Зато на вилле обнаружили оружие и на нем мои отпечатки пальцев. Понятно, что если я прилетел вместе с Ревазом, то мне дали оружие уже во Франции, чтобы я мог его защитить. А мне предъявили обвинение в незаконном ввозе оружия. Интересно, каким образом я мог провезти оружие, когда мы проходили две границы и летели в самолете? Но я получил во Франции три года тюрьмы, и меня отправили в знаменитую лионскую тюрьму. Должен сказать, что я отсидел, конечно, не весь срок, меня довольно быстро депортировали обратно, но зато я успел неплохо выучить французский и английский языки. Со мной в камере одно время сидел ирландец, который и учил меня английскому. А французский пришлось выучить самому, все-таки в тюрьме все надзиратели и заключенные говорили на французском языке. Знаете, что меня поражало во Франции? Нет, даже не поражало, а изумляло. Наличие темнокожих и арабов. Было такое ощущение, что эта страна вообще находится где-то в Экваториальной Африке – такое количество темнокожих и арабов сидело в тюрьме.

Я вернулся в Москву, и меня послали на Дальний Восток, смотрящим по порту во Владивостоке. Тогда оттуда шел настоящий поток иностранных машин и разборки в морском порту случались почти каждый день. Там меня запомнили под именем Казбека Хадырова. Я работал «честно». Давил конкурентов, разбирался с соперниками, поддерживал тех, кто исправно платил дань. В общем, работал смотрящим несколько лет, пока не появилась банда Ярмыша. Этот громила начал теснить нас из порта, и у нас появились серьезные проблемы. Мы начали уступать ему, и это не понравилось кому-то наверху. Тогда мы встретились с Корейцем Федором Шагжиным, который действительно был внешне похож на корейца. Он был одним из «авторитетов» на Дальнем Востоке.

Говорили, что Шагжин лично убил нескольких человек, но мне было все равно. Однако его план заставил меня задуматься. Он собрал свою банду, нанял оператора и сообщил мне, что на следующий день рано утром эта банда ворвется в дом Ярмыша, моего основного конкурента. Эти громилы должны были надругаться над женой и двумя дочерьми Ярмыша и только после этого убить всех четверых, причем насилие и убийство всей семьи должно было быть заснято на пленку, чтобы продемонстрировать всем остальным конкурентам и этим устрашить их раз и навсегда.

Скажу откровенно – я не был ангелом. Я убивал, воровал, лгал. Но когда мне предложили подобный план, мне стало нехорошо. Я не мог смириться с таким беспределом. Весь вечер я думал об этом. Может быть, в этот момент в моей душе проснулось нечто человеческое, а возможно, я просто вспомнил о своей семье, которую вырезал Димарин. Не знаю, но я не мог допустить, чтобы этот гадкий план был исполнен. Я ненавидел Ярмыша и готов был удавить его своими руками. Но на такое я не подписывался. И поэтому ночью я пошел к нему и все рассказал.

Конечно, он мне не сразу поверил. Но все-таки поверил. И утром мы с ним ждали этих гостей, понимая, что не можем ошибиться или отступить. Все прошло нормально. Эти мерзавцы шли убивать и насиловать женщин и явно не ожидали встретить двух вооруженных мужчин. Мы убили всех четверых. Всех, без ненужных разговоров и переговоров. Оператора мы оставили в живых. А потом Ярмыш забрал свою семью и куда-то уехал. Говорят, что он поверил в Бога, стал верующим человеком и даже принял постриг. Не знаю, может, это слухи. Но только и я понял – произошло нечто такое, что изменило мою жизнь навсегда. Я организовал собственное исчезновение, утопил свою одежду и исчез из города. Все должны были считать, что меня утопили. В порту такое случалось почти ежемесячно, и к этому многие привыкли. Тела утопленников обычно не находили. Но «мой труп» нашли, и все сразу успокоились.

Я переехал в городок, где устроился на работу и жил по другим документам. Казалось, что все осталось в прошлом. Но еще через несколько лет меня нашел какой-то седой мужчина. Когда он впервые появился, я сразу почувствовал, что моя жизнь снова кардинально изменится. Так и произошло. Этот незнакомец представился Ильей Глебовичем Маляровым. Позже я узнал, что он был полковником и экспертом-психоаналитиком, который разрабатывал меня несколько месяцев.

Маляров предложил мне необычную работу. С учетом моей «славной» биографии. Ведь к этому времени я постепенно превращался в легенду после своей французской отсидки и подвигов на Дальнем Востоке. Когда исчез Ярмыш со своей семьей, все были уверены, что именно я так жестоко расправился со своим конкурентом и его близкими. Обо мне говорили уже шепотом, боялись даже моего взгляда. Но Маляров все знал. Он даже знал, где именно находится Ярмыш, ставший священником. И его старшая дочь рассказала об этом случае своему другу, служившему в милиции. Так постепенно, разматывая этот запутанный клубок моей жизни, Маляров и его группа вышли на меня.

Предложение было невероятным. Мне предлагали окончить Школу разведчиков, где готовили лучших офицеров бывшего КГБ. Только моя будущая деятельность должна была протекать не в зарубежных странах, куда отправляли нелегалов, а в своей собственной стране, где я должен был создать свою преступную организацию и стать настоящим «вором в законе». Честно говоря, меня даже удивило это предложение. Но мне оно показалось интересным и увлекательным. Жизнь в небольшом городке, где я находился, была скучной и пресной. И я согласился. Должен сказать, что меня готовили по полной программе. Иностранные языки я неплохо знал, но все остальное... Я получил настоящее высшее образование. Меня научили думать, размышлять, анализировать, обобщать факты. Меня учили двигаться, одеваться, разговаривать. Я начал разбираться в лучших сортах вин и в лучших марках одежды. Научился водить все виды транспорта и стрелять из пистолета, как заправский киллер. Меня учили психоаналитике и психологии, давали общие знания по истории, литературе, географии. Можно смело сказать, что я получил лучшее высшее образование, какое только мог получить в нашей стране.

Параллельно создавалась легенда об Отшельнике. Иногда появлялись какие-то намеки в статьях, какие-то слухи, которые передавались по всей стране. Семь лет назад меня наконец начали «выпускать в свет». И почти сразу арестовали, объявив, что при моем аресте погибли двое сотрудников полиции. В ростовской пересыльной тюрьме меня короновали, торжественно объявив «вором в законе». К этому времени слухи об Отшельнике уже ходили по всем тюрьмам и колониям не только России, но и соседних стран.

Меня довольно быстро выпустили, и я начал создавать свою преступную организацию. Конкурентов либо уничтожали, либо арестовывали. Мне удалось наладить довольно организованный поток наркотиков из Центральной Америки, повсюду у меня появились свои люди. Конечно, никто не мог даже предположить, что вся моя организация работает под полным контролем правоохранительных служб, которые и придумали эту невероятную операцию. С точки зрения психологии, все было выстроено почти идеально. Можно было подозревать кого угодно, только не меня, одного из руководителей «преступного мира» всей страны. Теперь, когда собирались наиболее авторитетные «воры в законе», – всегда приглашали и меня. Может, поэтому в ФСБ почти всегда знали, где и когда будут эти сходки, и даже получали сведения, о чем именно говорят на этих закрытых собраниях, куда посторонние не могли попасть ни при каких обстоятельствах.

Последние годы, пользуясь прикрытием Федеральной службы безопасности, я становился не только самым известным, но и самым опасным преступником. Все попытки полиции или Госнаркоконтроля арестовать меня или моих курьеров заканчивались провалом. Откуда было знать непосвященным, что все доставляемые в страну наркотики были строго учтены и ввозились под строгим контролем ФСБ. Самое удивительное, что мне удалось сделать так, что эти поставки практически не попадали на рынок, изымались еще на стадии переправы. Зато у Малярова и его сотрудников появлялась полная информация о продажных таможенниках и сотрудниках полиции, которые помогали нам в этой переправке. И конечно, те, кого потом арестовывали, никак не связывали свои провалы с нашим сотрудничеством. Все было продумано до мелочей. Их ловили совсем на других эпизодах, чтобы не подставлять меня и моих людей.

Все было нормально, пока мне не поручили выйти на Романа Эдуардовича Хаусмана. Это вообще было не мое дело. К этому времени я начал необъявленную войну против Бразильца, и меня интересовал только мой соперник. Но, по данным ФСБ, Хаусман и несколько его друзей переводили довольно большие деньги в офшорные зоны, где у меня тоже были счета. И было принято решение поближе познакомиться с этим Хаусманом, чтобы выявить все подробности подобных переводов. Для этого мне нужно было познакомиться либо с ним, либо с его супругой и через нее выйти на самого Романа Эдуардовича. Но его супруга Ирина... в общем, она мне понравилась. Очень понравилась. Не забывайте, что к сорока годам у меня не было ни жены, ни близкой подруги. А нанимаемые за деньги женщины не могли их заменить. И конечно, после подобных отношений с супругой Хаусмана я уже не мог никак выходить на него самого. Это было моей ошибкой. Но еще более серьезную ошибку допустили Маляров и его люди. Обычно они очень тщательно готовили все наши операции, продумывая все детали и учитывая все факторы. Но здесь они просто не могли учесть того рокового обстоятельства, что Хаусман и Бразилец были давно знакомы. Оказывается, они были знакомы еще в молодости, двадцать лет назад, когда банда Ваганова прикрывала магазины Романа Эдуардовича. А в настоящее время они уже не были связаны никакими обязательствами, что развязывало руки Бразильцу. Это была уже вторая и непростительная наша ошибка. Мы ведь считали, что Хаусман может оказаться просто финансовым спонсором Бразильца. А все оказалось гораздо сложнее и привело к трагическим последствиям, о которых я буду вспоминать всю свою жизнь.

Глава восьмая

Совещание началось ровно в одиннадцать часов утра. В кабинете руководителя тридцать четвертого отдела генерала Белобородова собрались представители прокуратуры, ФСБ, Госнаркоконтроля. Федеральную службу безопасности представлял генерал Заурбек Керашев, Госнаркоконтроль – полковник Антон Токарев, а прокуратуру представлял заместитель начальника управления по надзору за деятельностью МВД Гамлет Егикян. Сам генерал Белобородов был молод. Ему только исполнилось сорок четыре года. Несколько месяцев назад был создан его тридцать четвертый отдел, который занимался внедрением в преступные организации агентуры, состоящей из сотрудников полиции. Раньше подобные внедрения проходили через Главное управление уголовного розыска, но теперь созданный отдел контролировал работу наиболее важных агентов по всей стране, не позволяя другим сотрудникам полиции узнавать об этих нелегалах и таким образом оберегая своих офицеров и осведомителей от возможных провалов.

Они уже однажды собирались в таком составе, но без Егикяна. И вот теперь появился и сотрудник прокуратуры, которая осуществляла надзор за деятельностью органов полиции. И сейчас все сидевшие четыре офицера ждали доклада заместителя Белобородова подполковника Головко. Входивший в различные сборные по гандболу, подполковник был высокого роста, широкоплечий, массивный. Он взглянул на собравшихся и начал свой доклад.

– Несколько месяцев назад было принято решение о тщательном наблюдении за бандой Бразильца, резко активизировавшей свою деятельность. Мы сумели остановить одну группу, которую взяли при переходе границы. Двое погибли, двоих удалось задержать. Вот их фотографии, – он положил на стол четыре снимка. К сожалению, руководитель группы погиб. Остальные – обычные исполнители.

– Почему не смогли взять всех живыми? – резко спросил Егикян. – Если это была ваша засада, то как они работали, что пришлось убить двоих преступников?

– Мы не знали точных сроков и места, – пояснил Головко, – но из Федеральной службы безопасности нам сообщили об особой важности задержания этой группы. Поэтому нам пришлось организовать проверку на всех направлениях и ждать их несколько дней. Это было непросто, нам пришлось их довольно долго ждать.

– Это вас не оправдывает, – сухо сказал прокурор. Он был невысоким, с густыми темными бровями, подвижным лицом, тонкими губами и большим носом.

– Я просто рассказываю, как это было, – пояснил Головко, – мы не смогли получить более полную информацию.

– У вас должны иметься свои информаторы, которые обязаны были сообщить вам о месте и времени, – вставил Токарев. Уже начавший лысеть мужчина, он запоминался глубоко посаженными глазами и острым носом.

– К сожалению, никакой информации получить нам не удалось, – вмешался в беседу Белобородов. – В данном случае Бразилец решил никому не доверять и не сообщил ни одному из своих помощников, когда и где намечается переправка его груза.

– Может, это и к лучшему, – предположил Керашев. – Во всяком случае ваш человек будет вне подозрений.

– Не уверен, – возразил Белобородов. – Дело в том, что Ваганов сразу поймет, насколько масштабной была проверка. И если он никому не сообщал об этой группе, то значит, мы организовали засады во всех местах и на всех направлениях. А это может означать только одно: мы получили данные на эту группу. Либо от вас, либо от наших информаторов. То есть мы все равно невольно кого-то подставили.

– Главное, что не вашего информатора, – напомнил Керашев. Он был седой, сухопарый, в очках, больше похожий на профессора математики, чем на генерала Федеральной службы контрразведки.

– Мы пытаемся выявить все связи Ваганова, но это сложно, – сообщил Головко. – Он очень осторожен, практически никому не доверяет, кроме своего заместителя, Феликса Викулова.

– А с Викуловым вы не можете договориться? – поинтересовался Егикян.

Белобородов и Головко переглянулись.

– Это Стальной Феликс, – пояснил Головко, – он рецидивист, имеет несколько судимостей, стопроцентный отморозок. Никаких шансов. Он скорее удавится, чем сдаст своего босса.

– Какая у них преданность, – покачал головой Токарев.

– Это не преданность, это круговая порука, – пояснил Белобородов.

– Что конкретно вы предлагаете? – спросил Керашев.

– Продолжать прессовать Бразильца по всем направлениям. Мы до сих пор не можем понять, кто именно ему помогает с переправкой основного товара. Группа, которую мы задержали, везла пробную партию. Там не было ничего серьезного. Я имею в виду, по масштабам Бразильца. И это дает нам основание предполагать, что он намеренно подставил свою группу, чтобы успокоить нас и провести основную партию в другом месте, – пояснил Головко.

Наступило молчание.

– И вы считаете, что основная партия уже прошла? – спросил Егикян.

– Да, – признался Головко, – именно так мы и считаем.

Снова установилось долгое молчание.

– Вы собрали нас, чтобы рассказать о своих неудачах? – поинтересовался прокурор. – Вам не кажется, что вы могли бы работать гораздо более эффективно?

– Мы стараемся делать все, что можно, – объяснил подполковник.

– Почему вы считаете, что он пошел именно на такой шаг? – спросил Егикян.

Головко посмотрел на всех четверых, сидевших за столом. Очевидно, Белобородов понял, что именно может сказать его заместитель, и предупредительно поднял бровь. Но Головко молчал, очевидно, сознавая, каким неприятным может показаться присутствующим его ответ.

– Почему вы молчите? – удивился прокурор.

– Говорите, – попросил Керашев.

– Ваганов провел основную партию, подставив нам свою группу намеренно, – пояснил Головко. – Он понимал, что мы можем их забрать, и поэтому сознательно пошел на этот риск.

– Но почему он пошел на такой глупый шаг? – спросил Егикян.

– Потому что у него есть свой информатор, который помогает ему провозить эти грузы, – наконец сказал Головко.

Бровь опустилась. Белобородов шумно вздохнул.

– Тогда вы должны назвать имя этого информатора, – криво усмехнулся Егикян. – Этот человек должен быть хорошо осведомлен о наших планах.

– И не только о наших, но и вообще о деятельности нашей группы, – сурово добавил Керашев.

– Тогда нужно искать возможного информатора среди руководителей отдела? – встревожился Токарев.

– И среди нас тоже, – меланхолично заметил Белобородов.

Снова наступило долгое молчание.

– Что вы говорите? – наконец нервно спросил прокурор. – Вы с ума сошли? Кто мог знать о наших планах?

– Только сотрудники вашего отдела, – добавил Токарев. – Мы по договоренности не сообщаем в свое ведомство о ваших планах, чтобы они не мешали вашим агентам, внедренным в банды Бразильца и Отшельника.

– Что вы хотите сказать, подполковник? – спросил Керашев у Головко. – Вы подозреваете кого-то из руководства вашего отдела?

– В руководстве нашего отдела только два человека знают о том, что мы проводим эту операцию против Бразильца, – снова вмешался Белобородов.

– Значит, искать нужно среди вас двоих? – ухмыльнулся Керашев. – Или подозревать всех присутствующих. Пять человек. Не так много.

– Я этого не говорил, товарищ генерал, – возразил Белобородов.

– Открытым текстом да, не говорили. Но ваш заместитель дал исчерпывающее объяснение по действиям этого Бразильца, – возразил Керашев. – Я советую вам, господин генерал, искать предателей в собственной среде, так будет более правильно. И проверьте вашу агентуру, возможно, она дает вам не совсем верные сведения.

Было понятно, что ему не понравилось течение этого разговора. В отличие от самого Белобородова, который привычно обращался к генералу со словами «товарищ генерал», Керашев подчеркнуто отстраненно и оскорбительно назвал своего собеседника «господином генералом». В Федеральной службе контрразведки не любили сотрудников полиции, считая их коррумпированными и недобросовестными исполнителями, тогда как в самой полиции полагали, что в ФСБ работают зарвавшиеся и высокомерные офицеры, которые не вникают в обычные проблемы нормальных людей. И это противостояние, начавшееся еще со времен Андропова и Щелокова, продолжалось до сих пор. Впрочем, все было понятно. Подобные отношения были и в других странах, где контрразведка считалась элитой, а полиция вынуждена заниматься отбросами общества. И соответственно плебеи не любили аристократов, а те презирали плебеев. Примерно такие же отношения бывали у разведчиков и контрразведчиков, когда уже разведчики считались «белой костью», занимаясь работой за рубежом, а контрразведчики соответственно превращались в плебеев, копавшихся с доморощенными террористами и бандитами.

– Мы все проверим еще раз, – сдерживаясь, сказал Белобородов.

Через десять минут совещание закончилось. Все гости разошлись по своим ведомствам. Белобородов мрачно посмотрел на своего заместителя. Он был среднего роста, кряжистый, с уже поседевшими усами, несмотря на свой возраст.

– Может, мы с тобой немного перегнули палку? – спросил он мрачно. – Не нужно было высказывать наши предположения при всех.

– Я нашим офицерам доверяю, – упрямо сказал Головко.

– Садись, – предложил Белобородов, – и перестань наконец спорить. Почему ты уверен, что он нарочно сдал группу Старика?

– Так думаю не только я, – пояснил Головко, усаживаясь за стол. – Ты, Юра, считаешь, что я решил устроить здесь психологический эксперимент? Ничего подобного. Мне об этом сказал Шатен.

Даже здесь, в кабинете генерала и своего друга, которому он безусловно доверял, он произнес это слово понизив голос, словно и здесь их могли услышать.

– Он тоже считает, что Бразилец намеренно сдал группу? – понял Белобородов.

– Именно так он и считает, – ответил Головко, – ему ничего не было известно об этой группе. Ваганов верен себе, он никому не доверяет. Возможно, о группе не знал даже Викулов. И точно о ней не знал никто из окружения Бразильца. Но мы получили сведения из ФСБ, и поэтому было принято такое решение о массовой проверке всех направлений. Если мы правильно поступили, то Бразилец не будет подозревать Шатена, а вместо этого поймет, что группу взяли именно потому, что была организована массовая проверка по всем направлениям. По всем возможным направлениям, откуда должен был поступать груз.

– Но мы оба понимаем, что он мог подставить нам группу Старика только потому, что уже узнал о нашей операции, которую мы проводим против него.

– Конечно, – огорченно заявил Головко, – и нам нужно искать источники информации либо среди наших офицеров, либо среди тех, кто сегодня был с нами в твоем кабинете.

– Все трое заслуженные люди, – напомнил Белобородов. – Ты, Петя, иногда перегибаешь палку. Так тоже нельзя. Кого я должен подозревать? Токарев борется с наркомафией, Керашев отличился в свое время на Северном Кавказе, а Егикян работает в органах прокуратуры уже двадцать лет. Тогда подскажи, кого именно я должен подозревать?

– Их прошлые заслуги еще не гарантия их честности, – напомнил Головко. – Мы с тобой прекрасно помним, как офицеры, прошедшие Чечню и Дагестан, потом спокойно получали деньги от бандитов и предавали своих товарищей. Эти проклятые деньги убивают души людей.

– Заканчивай демагогию, – поморщился Белобородов, – у нас серьезный разговор, а ты тут развел свою философию. Если ты такой принципиальный, нужно было еще в августе девяносто первого идти на баррикады и бороться за социализм.

– Мне было тогда пятнадцать лет, и я только вступил в комсомол, – сообщил Головко, – а тебе было уже двадцать три. И ты вполне мог сражаться за свои идеалы.

– Ну хватит. У нас в министерстве все знают, что ты вечно голосуешь за коммунистов. Давай перестанем спорить. Мы сейчас с тобой не сможем ни поменять наш строй, ни изменить наших людей. Ты ведь профессионал, Петр, и я взял тебя своим заместителем не потому, что ты голосуешь за коммунистов, а потому, что ты прекрасный офицер и хороший товарищ. Только перестань со мной спорить.

– Я не спорю. Ты спросил, и я тебе сказал насчет мнения Шатена. Его положение очень опасное. Если у Бразильца есть свой информатор среди наших, то он обязательно попытается выйти на Шатена. Ты понимаешь, как он рискует?

– Эту тему закрыли. Я не меньше тебя все понимаю. И перестань вообще о нем говорить. Рано или поздно кто-нибудь догадается поднять архивные материалы и узнает, что мы дружили втроем. Не нужно, чтобы об этом кто-то догадался.

– Поэтому все его документы я держу у себя, – сказал Головко. – Ты помнишь, был такой фильм «Отступники» с участием Джека Николсона? Там еще показали такую глупость, что все данные секретного агента были занесены в компьютер. И потом информатор бандитов, офицер, который их продает, просто вычищает этот компьютер, стирая из памяти все упоминания об агенте.

– Помню конечно. Фильм замечательный, но насчет стертых файлов, конечно, придуманный. Иначе всегда бы существовал риск, что кто-то посторонний может войти в этот компьютер и узнать всю информацию.

– Вся информация по Шатену находится у меня, – снова повторил Головко, – и никто, кроме тебя, о нем не знает. Ни один человек, Юра, даже в нашем отделе. Тебе известно, что мы дружим с ним уже много лет и он мне как родной брат. Поэтому я никому не могу доверить его судьбу.

– Поэтому ты ищешь предателя среди других ведомств? – спросил Белобородов. – Что он тебе еще сообщил, кроме этого неприятного случая с группой Старика?

– Бразилец по-прежнему враждует с Отшельником. Оба никак не могут договориться. Судя по всему, они самые удачливые мерзавцы во всей этой преступной среде. Шатен считает, что у Отшельника тоже есть свой высокопоставленный информатор, который помогает ему осуществлять поставки. Иначе невозможно объяснить постоянные удачи Туманова.

– Тогда в следующий раз соберем всех на совещание и объявим им, что один из них работает на Бразильца, второй на Отшельника, третий тоже на кого-нибудь, а мы подозреваем всех троих, – разозлился Белобородов. – Ты вообще понимаешь, что говоришь?

– Юра, ты сам все лучше меня понимаешь, – сказал Головко. – Они не просто удачливые. Оба прекрасно понимают, что успешно действовать они смогут только в том случае, если имеют надежное прикрытие в лице кого-то из высокопоставленных офицеров. Так было всегда. И даже в советское время, и в девяностые, и сейчас. Просто раньше было меньше всяких крыс и офицеры понимали, что такое честь. А в девяностые это понятие исчезло, испарилось, улетучилось. И каждый офицер мечтал крышевать какую-нибудь банду, чтобы получать гарантированную оплату и нормально существовать. И поэтому мы сейчас сидим с тобой и гадаем, кто именно может нас предать.

– Шатен больше ничего не передавал? – уточнил Белобородов.

– Напомнил об их конфликте, – сказал Головко. – Он говорит, что ходят слухи о большом сборе. Именно для того, чтобы прекратить войну между Бразильцем и Отшельником.

– Большой сбор? Они думают их помирить?

– Конечно. Оба авторитета считаются руководителями славянских групп, хотя один наполовину кубинец, а другой мусульманин. Но все понимают, что кавказцы будут их теснить. Слишком много кавказских авторитетов осело в Москве. Поэтому никому не выгодно, чтобы Бразилец начал свою войну с Отшельником.

– С кавказцами понятно, – сказал Белобородов, – из Азербайджана их выгнали еще в девяностые годы. Гейдар Алиев объявил всем криминальным авторитетам, что им нужно покинуть республику в десятидневный срок. Все, кто понимал, – уехали. Кто не понял, остались и в течение трех дней были уничтожены. Говорили, что один особо крупный авторитет через несколько лет рискнул вернуться в Азербайджан и уже на следующий день получил пулю в лоб. С тех пор там никто не делал попыток нарушить запрет на въезд. А в Грузии, где количество титулованных «воров» вообще превосходит всякие мыслимые пределы, Саакашвили просто ввел уголовную ответственность за признание этого титула. Сделал, конечно, гениально, с учетом воровской специфики. Ведь настоящий «вор в законе» не имеет права отказываться от своего титула. Если он отказывается от него, то считается потерявшим моральное право так именоваться. А в Грузии ввели уголовную ответственность за принадлежность к «ворам в законе». И тогда все их преступные авторитеты оказались перед выбором – либо признаваться и идти в тюрьму на пятнадцать лет, либо уезжать из страны. Отказ от титулов они, конечно, не рассматривали. Вот и получилось, что большинство грузинских и азербайджанских авторитетов оказались у нас. Скоро их еще прижмут и в Армении, где Кочарян и Саргисян, прошедшие карабахскую войну, не станут церемониться с этим контингентом. И мы получим весь кавказский букет авторитетов в нашем городе.

– Судя по тем людям, которые ворвались в их парламент и расстреляли спикера и премьер-министра, там тоже не все ладно, – заметил Головко.

– Люди, прошедшие войну, не умеют договариваться. Они признают только язык силы, – напомнил генерал, – поэтому всегда должны быть и силовики и дипломаты. Первые воюют, а вторые пытаются договариваться. Хотя Наполеон считал, что первые побеждают, а вторые лишь закрепляют их победы.

– Если будет общий сбор, то мы можем задержать многих из них, – предложил Головко.

– И подставить Шатена?

– Нет. В любом случае нет. Постараемся узнать об этом по своим каналам. Можешь себе представить, какая это будет удача – если мы сумеем взять их всех разом.

– Посмотрим, – сказал Белобородов, – как у нас получится. И передай Шатену, чтобы был особенно осторожным. Все трое, кто сегодня у нас был, знают о том, что мы имеем своего человека, внедренного в банду Бразильца. И это обстоятельство меня нервирует больше всех остальных.

Глава девятая

Невозможно работать без толковых помощников, когда тебе подчиняются сотни людей. Нужно иметь нескольких человек, которым ты доверяешь и которые, соответственно, руководят остальными. Иначе невозможно наладить любой нормальный процесс. Это азбука управления, которую Оскар Ваганов хорошо знал. Именно поэтому он так долго и терпеливо отбирал себе помощников, чтобы через них управлять остальными людьми. Он принимал их обычно в загородном доме, окруженном собственной охраной. Среди тех, кто сегодня к нему приехал, было четверо людей, каждого из которых он знал много лет. Никита Федунец, Игорь Широбоков, Таир Бицуев и Арсен Болкаров. Он мог поручиться за каждого из них. Он знал путь каждого, знал, чем они занимались последние десять лет, кто и в каких преступлениях был обвинен или разыскивался. Он должен был доверять всем четверым. Но именно поэтому испытывал некоторые сомнения.

Никите было пятьдесят шесть лет. Четыре отсидки, два убийства, грабеж в молодости, торговля наркотиками. В девяносто девятом он был тяжело ранен в перестрелке с сотрудниками милиции и чудом выжил. У него на теле еще оставались два пулевых ранения. Рассудительный, выдержанный, хитрый, опытный человек. Игорь Широбоков, двадцать девять лет. Руководил молодежной бандой отморозков, которые убивали приехавших гостей – вьетнамцев, корейцев, кавказцев, азиатов. Получил четырнадцать лет тюрьмы, отсидел восемь и вышел на свободу. После этого совершил еще два убийства, но о них никто не знает, кроме Ваганова. Дерзкий, вспыльчивый, заносчивый. Таир Бицуев. Тридцать семь лет. Этот попал в первый раз в тюрьму еще в шестнадцатилетнем возрасте. Затем в двадцать шесть был осужден за убийство. Сидел в одной колонии с Вагановым. Умудрился сбежать, задушив конвоира, о чем знала вся колония. Был снова арестован, но доказать его причастность к убийству не удалось. Получил восемь лет, из которых отсидел только три года и вышел на свободу. Умный, сильный, агрессивный. И наконец Арсен Болкаров. Тридцать шесть лет. Это профессиональный контрабандист, ни одной отсидки, но на его счету два убийства. Жестокий, мстительный, обидчивый.

Четверо помощников, которым Оскар должен доверять. И один из них может оказаться информатором полиции, которого никак не удается вычислить. Сегодня они приехали к нему впятером, вместе с Феликсом и он хочет с ними поговорить. Неужели и здесь его обманывают? Неужели среди этой группы есть тот самый информатор полиции, который так тщательно скрывает свою причастность к его некоторым проколам. Но про группу Старика ни один из них не знал. Именно поэтому группу ждали столько дней. И именно поэтому самого Старика убили. Знал Викулов, но он вне подозрений.

Ваганов посмотрел на своего заместителя. А почему, собственно, он все время считает, что Феликс вне подозрений? Только потому, что он жестокий убийца? Но другие тоже далеко не ангелы. Или потому, что Викулов уже много раз доказывал свою преданность? Но и другие готовы разорвать любого по первому приказу самого Бразильца. Тогда почему он так слепо доверяет своему заместителю? Любого можно купить, это он точно знает. А звероподобный Феликс любит роскошь, ему нравятся красивые женщины. Он тратит на них немыслимые деньги. Находит самых дорогих, а потом получает удовольствие от унижения этих женщин. Какой-то странный садизм – платить такие деньги женщинам, а потом их унижать и мучить. Может, у него куча скрытых комплексов. Или такой садист не может быть осведомителем полиции? Конечно, может. Выбирают всегда тех, на кого можно собрать компромат, кому нужны деньги, кто готов пойти на сделку. И все-таки это невозможно. Феликс не пойдет на сделку с полицией. Он слишком сильно ненавидит ментов. А если это обычная игра? Ваганов снова посмотрел на Викулова. Нет. Он не должен его продавать. Хотя бы потому, что ему самому будет невыгодно. Место самого Бразильца он все равно занять не сможет. Коды и шифры в зарубежных банках знает только сам Ваганов, и своих осведомителей, среди которых есть и Министр, знает тоже сам Ваганов. Значит, на этом Викулова не купишь. Деньги? Он и так зарабатывает немало. Похоже, что Феликса нужно вычеркнуть из списка подозреваемых.

Тогда остаются четверо. Никита – старый и боевой товарищ. Столько лет в тюрьмах и колониях. И он едва не погиб, когда его практически в упор расстреляли. Столько лет противостояния сначала милиции, потом полиции. Неужели он мог ссучиться за столько лет? Неужели мог изменить всю свою жизнь и согласиться на сотрудничество с легавыми? Но главное, зачем?

Никто не знает, что Никита тайно посещает врачей и у него развивается простатит. Операцию делать уже поздно. Конечно, Никита скрывает это ото всех, но Бразилец обратил внимание на частые посещения клиники своим подчиненным. Там могла быть явка со связными, и Ваганов решил проверить свои подозрения. Но это оказалась реальная клиника, и болезнь Никиты тоже была реальной. Сказались долгие годы, проведенные в тюрьмах и колониях. Профессиональная болезнь заключенных и моряков – простатит, когда годами живешь без женщины.

И хотя Ваганов лично проверил Никиту, но даже тяжелая болезнь Федунца не убедила его в том, что тому можно абсолютно доверять. Ведь именно узнав о такой болезни, Никита мог решить, что пора позаботиться о спасении своей души, и стать доносчиком. Хотя в это было почти невозможно поверить.

Игорь Широбоков был самым молодым в этой компании. В такие годы нравятся романтика, игры в шпионы. Его осудили за убийство эмигрантов и гостей, которые приезжали из азиатских стран. Кажется, на счету их молодежной банды было два десятка убитых. Если подумать, то сам Бразилец или его темнокожий кубинец-отец, который в свое время бросил мать Ваганова и вернулся на свою Кубу, могли вполне оказаться жертвами такой группы националистов. Игоря осудили. В таком возрасте его вполне могли завербовать, увлечь всей этой риторикой, даже националистической, пояснив, что такой темнокожий полукровка, как Ваганов, не должен оставаться криминальным авторитетом в Москве. И возможно, он согласился сыграть роль этого полушпиона, внедренного в банду. Нет. Это тоже не подходит. Игорь не может считать его чужим, он прекрасно знает, что сам Оскар Ваганов тоже не любит эмигрантов, а темнокожих гостей, один из которых переспал с его матерью, просто ненавидит. Конечно, отец не был негром, но он был довольно темным человеком, и цвет его кожи передался по наследству и самому Оскару. Он еще в детстве мечтал поехать на Кубу, найти своего отца и зарезать его за все страдания, которые претерпел в детстве.

Как только его не обзывали в школе, и кто только над ним не смеялся. Его сразу выдавал этот проклятый цвет кожи. Сколько унижений и оскорблений ему пришлось вынести. Сколько раз он отчаянно дрался за свою мать, которая посмела сойтись с этим заезжим петухом. Как Оскару было обидно. Из-за этого отца он ненавидел весь мир и прежде всего свою мать, которая осмелилась родить от такого человека. Но его поездка на Кубу в поисках отца часто откладывалась, а однажды мать сообщила ему, что получила письмо от родственников отца, где они написали, что этот сукин сын утонул и теперь уже некого было разыскивать и мстить за свое сложное детство.

«Игорь, конечно, националист, но он работает уже несколько лет с нашими людьми, среди которых есть «всякой твари по паре», – подумал Ваганов. – И среди тех, с кем работает Игорь, есть и двое северокавказцев – Таир и Арсен. Их присутствие совсем не смущает Игоря. Значит, он все-таки не махровый националист или считает, что нужно убивать тех беззащитных эмигрантов, которые не умеют зарабатывать деньги и убивать себе подобных».

Неужели его могла увлечь эта приключенческая романтика? Или ему понравилось быть чужим среди своих и своим среди чужих? Нет, этот отчаянный парень, такой злой и беспощадный, который тоже вырос без отца, не сможет стать двуличным. Он выдаст себе неосторожным словом или действием. Обязательно выдаст себя, не сумев сдержаться. Значит, и он не подходит на роль предателя.

Может, Таир? Но они вместе сидели в тюрьме, и Оскар хорошо помнил, как мужественно вел себя Бицуев. Когда Ваганов решил его проверить и натравил на него сразу троих сокамерников, Таир вышел победителем в этой неравной схватке, отдубасив всех троих. Достаточно посмотреть, как он дерется, чтобы понять, насколько он злой и агрессивный тип. И еще в колонии он своими руками задушил конвоира. Биография Таира ему хорошо известна. Нет, он не мог быть осведомителем полиции. Ваганов сам проверял его данные. В шестнадцать лет Таир уже был на учете в милиции. Такие люди не становятся осведомителями.

Ну и наконец Арсен. Он чаще других выезжает за границу, договаривается с поставщиками. Он даже выучил испанский язык. Не очень хорошо, но все-таки может на нем объясняться. И самое главное, именно он ездит договариваться. Во время своих командировок его могли завербовать. Но он профессиональный контрабандист, всю жизнь только этим и занимался, особенно рьяно последние десять лет. О нем знают сотни людей. У него репутация отчаянного, но удачливого контрабандиста. Удачливого? Удача не приходит сама, вспомнил свою любимую фразу Бразилец. Но Арсену никто не помогает. Его удача заключается в том, что он прекрасно знает все возможные ходы противника, умеет правильно рассчитывать варианты и жестоко расправляться с конкурентами. Чем-то он похож на самого Бразильца. Но и еще нужно добавить, что в прошлом году он лично задушил одного из своих помощников, спрятавшего часть груза. И это видели еще три человека, в том числе и Феликс Викулов. Конечно, это тоже не доказательство преданности. Если Арсен стукач, то для того чтобы доказать свою честность, он вполне мог убить одного из своих людей. Это давало ему защиту от любых подозрений. Но только не от подозрений самого Оскара Ваганова. Он понимает, что в полиции сейчас работают умные и опытные профессионалы, которые вполне могли пойти на вариант с убийством, чтобы окончательно развеять все подозрения Бразильца. Такое вполне возможно, но Феликс был рядом и все видел. А самое главное: Арсен уже много раз доказывал свою преданность. И его грузы неизменно доходили до места назначения, тогда как остальные часто пропадали, задерживались, арестовывались.

Пять пар глаз смотрели на Бразильца. Кого из них он должен подозревать? Оскар Ваганов оглядел каждого. И все-таки один из них предатель. Неужели он так ошибается и не может понять по глазам этих людей, кто именно его сдает? Предателя должны выдавать его глаза, его неуверенный взгляд, его трусливое и подлое поведение. Но все сидящие перед ним люди были подлые, но отнюдь не трусливые. Немного помолчав, Бразилец начал говорить.

– На прошлой неделе у нас произошли потери. Группа Старика попала в засаду и весь груз пропал. Сам Старик погиб. Двое его людей арестованы.

Все потрясенно молчали. Первым заговорил Арсен.

– Никто из нас не мог знать, когда Старик и его группа будут переправлять свой груз через границу. И тем более никто понятия не имел, по какому маршруту они пойдут. Ты сам, Бразилец, изменил дату их приезда и маршрут.

– Зачем ты мне напоминаешь? Чтобы отвести от себя подозрения? – холодно спросил Ваганов.

– Какие подозрения? – изумился Арсен. – Я вообще не знал, когда пойдет группа. Ты сам мне сказал, что изменишь маршрут и дату ее возвращения. Или ты уже забыл?

– Я ничего не забыл. Сиди спокойно, – посоветовал Болкарову Бразилец, – никто тебя не обвиняет. Просто я хотел вам сообщить о нашей небольшой неудаче.

– Какой груз они везли? – не успокаивался Арсен. – Сколько там было килограммов?

– Не очень крупный, – успокоил собеседника Ваганов, – и не задавай больше никаких вопросов, иначе мне может не понравиться твое излишнее любопытство.

– Он у нас парень горячий, – усмехнулся Никита, – сразу лезет в драку, даже не понимая, что происходит. Я думал, что у нас такой только Игорь, а оказывается, их двое.

– Ты скоро развалишься от старости, – улыбнувшись, беззлобно сказал Игорь. У него был хищный оскал с заметными режущими клыками, которые делали его похожим на какого-то зверя.

– Я еще выпью на твоих похоронах, – отрезал Никита.

– Хватит, – прервал их Ваганов, – потом будете веселиться, когда появится конкретный повод. Мы потеряли часть груза. И больше не имеем права ничего терять. Поэтому сообщаю всем, что через четыре дня по северному маршруту пройдет большой груз.

– Почему через четыре дня? – снова не сдержался Арсен. – Мы же договаривались через две недели.

– Я решил изменить график, – сообщил Ваганов, – и уже послал им известие, чтобы груз привезли через четыре дня. Через три дня поедешь туда принимать груз. И на этот раз без фокусов.

– Конечно, поеду, – согласился Арсен, – но будет лучше, если ты будешь предупреждать меня заранее. Сколько ребят мне с собой взять?

– Много. Человек семь или восемь, – предложил Ваганов. – Я думаю, что они справятся. Повторяю, груз крупный. И мы не можем ошибиться.

– Все понятно, – кивнул Арсен. – Я все сделаю.

– Когда будешь выезжать, зайдешь ко мне, и мы обговорим все детали, – решил Бразилец. – Что у тебя, Таир?

– Все нормально. Два казино по-прежнему работают, – сообщил Бицуев, – никто пока о них ничего не знает. Но посторонних все равно не пускаем. Только по рекомендациям членов клуба.

– Пока казино работали, мы могли легально проводить оттуда любые суммы, – напомнил Викулов, – а сейчас должны прятаться, как крысы.

– Тогда поезжай в Калининград, где разрешили строить казино, – усмехнулся Таир, – или на Дальний Восток. Никто не хочет мотаться так далеко. Наши казино работают нормально, ни одного сбоя. Мы платим полиции, и менты сообщают нам обо всех возможных неприятностях.

– Нет ничего хуже продажных полицейских, – плюнул Никита. – Я больше уважаю тех, кто хотя бы так откровенно не «крышует» наши объекты. Берут, конечно, все, сейчас не без этого, но те, кто собирает по мелочам, – крохоборы.

– Посоветуй им стать начальниками полиции, тогда будут получать не с нас, а со своих подчиненных, – хмыкнул Игорь.

– Опять ты лезешь, мальчишка! – разозлился Никита. – Начальники берут со всех, а не только со своих подчиненных.

– Если вы будете все время цепляться друг к другу, мы не сможем нормально работать, – сказал Ваганов. Он видел, что украинец Никита Федунец недолюбливает националиста Игоря Широбокова, а тот не любит украинца еще больше, чем балкарца Арсена и черкеса Таира.

– Давайте по очереди, – предложил Бразилец, – сначала ты, Никита, а потом ты, Игорь. И без глупых споров. У нас нет на это времени.

Он не мог предполагать, что сообщение о поступлении груза через четыре дня уже сегодня вечером станет известно подполковнику Головко. Он не мог предполагать, что сообщение будет передано так быстро. Но он сказал его с таким расчетом, чтобы об этом узнали. И теперь хотел убедиться в том, что он оказался прав.

Глава десятая

Ирина все время думала о Роберте Туманове, понимая, насколько опасными могут стать их встречи. Но запираться дома не имело смысла, иначе муж мог заподозрить неладное. Именно поэтому она две недели подряд почти ежедневно выезжала по разным адресам с таким расчетом, чтобы все время быть на людях, когда Романа Эдуардовича могли информировать о ее передвижениях. Однажды она вошла в туалетную комнату, привела себя в порядок и задержалась там, разговаривая по телефону с сыном, а уже через десять минут туда вошла неизвестная женщина, которая проявляла к ней повышенное внимание. Это немного позабавило Ирину, а затем испугало. Получалось, что за ней следят так пристально, что не разрешают оставаться одной больше чем на десять минут. Молодая женщина не представляла, как в таких жестких рамках она сможет увидеться с Робертом, но понимала, что он был прав, советуя повременить со свиданиями.

В субботу их пригласила в гости семья Николая Георгиевича, с супругой которого, Кирой, Ирина дружила. Хаусман заехал за женой в пять часов вечера, и они поехали в большой загородный дом супругов Берая, на день рождения Киры. Вручая подарок подруге, Ирина поцеловалась с ней и прошла на лужайку, где уже играл небольшой оркестр. Гости прибывали с каждой минутой, и на просторной лужайке даже становилось тесновато. Ирина оглянулась. Хаусман разговаривал с мужчиной, показавшимся ей знакомым. Кажется, этот собеседник мужа был членом Совета Федерации. Ирина прошла дальше. Как ей не нравилось находиться среди этих людей, таких пустых и напыщенных. Раньше эти люди были ее миром, в котором она вращалась. Но после того как Ирина познакомилась с Робертом, она поняла, что есть и другой мир. Нет, ее не интересовали преступные подвиги ее друга. Просто она осознала, что есть и другой, более чувственный мир, в котором возможны подлинные чувства и эмоции. А эти люди, что окружали ее, казалось, играли в какие-то непонятные игры. Женщин интересовали их фигуры, которые они приводили в порядок под ножами пластических хирургов, накачивали себя ботоксом и гелем. Ремонт купленных домов и квартир, новые коллекции одежды, новые сплетни о похождениях своих друзей и особенно подруг – вот основные новости, которые так занимали собравшуюся публику. Здесь не обсуждали новые книги или музейные выставки, открывавшиеся в городе, здесь обсуждали экзотические места на планете, только для того чтобы похвастаться совершенными путешествиями. Причем многие из присутствующих, побывавшие на Сейшельских и Мальдивских островах, не смогли бы точно сказать, рядом с каким материком находится та или иная группа островов. Но разве это было так важно?

«Неужели еще совсем недавно они мне так нравились, – думала Ирина, глядя на эти лица, – и я находила их интересными и даже умными людьми? Как пошло!»

Она увидела, как из группы женщин отделилась одна дама в зеленом платье и подошла к ней. У нее были светлые волосы. На вид ей было больше сорока, хотя выглядела она значительно моложе. Довольно высокого роста, с запоминающимся лицом и вытянутым подбородком. Ирина озадаченно смотрела на подходившую женщину. Она раньше никогда ее не видела.

– Здравствуйте, Ирина Анатольевна, – начала незнакомка, Ирина подумала, что никогда не слышала этот голос.

– Мы не знакомы лично, но я хочу с вами познакомиться, – сообщила женщина, – хотя мы уже говорили по телефону с вашим супругом. Я Виолетта Максимовна, – она протянула руку.

– Добрый вечер, Виолетта Максимовна! – Обрадовавшись, Ирина схватила женщину за руку. – Значит, это вы мне помогли. Как вы догадались?

– Он спросил, а я ответила, – улыбнулась Виолетта Максимовна. – Меня предупредили, чтобы я вам помогала. У нас есть общий знакомый.

– Спасибо, – взволнованно произнесла Ирина, – я даже не предполагала, что вы догадаетесь. А как вы здесь оказались?

– Я действительно работаю в этом бутике, который есть на моей визитной карточке, – женщина протянула Ирине свою визитку. – Я менеджер этого магазина. И у нас двухэтажное помещение, в котором вы всегда можете на втором этаже в отдельном кабинете поговорить с вашим другом. У нас есть для этого специальное помещение, – тихо пояснила она, – хотя будет одно непременное условие.

– Какое? – быстро спросила Ирина.

– Вам придется при каждом посещении нашего магазина покупать какое-нибудь платье, – сказала Виолетта Максимовна. – Но вы не беспокойтесь. Вы сможете спокойно возвращать его каждый раз после покупки, и мы обещаем, что будем отдавать вам все деньги.

– Не нужно. Я обожаю платья вашей фирмы и вообще вашу знаменитую марку. И потом я могу покупать у вас не только платья, но и ваши стеганые сумочки и украшения.

– Договорились, – улыбнулась Виолетта Максимовна. – Я позвоню и сообщу вам, когда именно вы сможете к нам приехать. Только будьте осторожны. И не бойтесь. Я сама буду вам звонить.

Ирина улыбнулась. Настроение у нее изменилось. Она подошла к супругу, уже улыбаясь. Даже он обратил внимание на перемену ее настроения.

– Кто эта женщина, с которой ты беседовала? – поинтересовался он, посмотрев на удалявшуюся даму.

– Виолетта Максимовна, менеджер того самого бутика, где мне вручили клубную карточку на посещение фитнес-центра, – пояснила Ирина. – Кстати, из-за твоих упреков я выбросила эту карточку и больше там не появляюсь.

– И правильно делаешь, – улыбнулся Роман Эдуардович, – ты умница. Я же тебе объяснил, что там лучше вообще не появляться. Между прочим, я попросил узнать, какие самые лучшие центры подобного рода есть в Москве, чтобы ты могла их посещать. Я понимаю, что тебе нужно обращать внимание на свою фигуру и внешность и не имею ничего против этого.

– Все равно не поверю, – усмехнулась Ирина. – Когда несколько дней назад я случайно задержалась в туалетной комнате в бизнес-центре, разговаривая со своим сыном, там сразу появилась какая-то дама, которая явно интересовалась, чем именно я занимаюсь.

– Даже в туалетной комнате, – очень ненатурально улыбнулся Роман Эдуардович, и Ирина поняла, что он был в курсе этой истории. Она уже знала, когда он врет, в эти моменты у него дергалась губа, уходили в сторону глаза и он морщил нос.

– Наверно, это была какая-то случайная посетительница, – предположил Хаусман, отводя глаза в сторону, – даже не представляю, кто это мог быть.

– Какая разница, – проявляя благородство, заявила супруга и взяла мужа за руку, – кажется, скоро нас позовут к столу. Пойдем.

Они прошли к столу, и Ирина весь вечер улыбалась, вспоминая о своей встрече с этой чудесной женщиной. На следующий день она поехала в Петровский пассаж и провела там шесть часов. Ей не хотелось ходить в магазины, но она заставила себя пройтись по ним, даже осмотреть секцию мужского нижнего белья и просидела больше двух часов в кафе. Несколько раз появлялись ее телохранители, встревоженные ее долгим отсутствием. Но ее демонстративное нежелание выходить успокаивало их, и они возвращались обратно в машины. Теперь Хаусман точно знал, что она может исчезать в магазинах на несколько часов.

Через два дня наконец позвонила Виолетта Максимовна, которая сообщила о поступлении новой коллекции и предложила приехать завтра в четыре часа дня. Ирина не помнила себя от счастья. Она буквально летала по дому, настолько хорошее настроение у нее было. Когда ночью Роман Эдуардович зашел к ней в спальню, она встретила его улыбкой. И он был благодарен ей за такое хорошее настроение. Но в ту минуту, когда она обнимала мужа, перед ней было лицо Роберта Туманова, о котором она все время думала. И хотя женщине бывает трудно в таких ситуациях думать о другом мужчине, она все-таки думала о другом.

На следующий день она поехала в магазин, поднялась на второй этаж и, пройдя в отдельный кабинет, попала в объятия Роберта. Свидание было более чем бурным, они настолько желали друг друга, что даже не стали полностью раздеваться. Это был какой-то всплеск безумной страсти, а не обычное свидание. Когда они, тяжело дыша, наконец разжали объятия, они улыбались друг другу.

Договорившись о встрече через три дня, Ирина покинула магазин. У нее было прекрасное настроение, и она даже не думала ни о своих телохранителях, ни о возможных наблюдателях. Ей они были просто неинтересны. Конечно, Хаусман уже снял лишних наблюдателей, убедившись за столько дней, что супруга его действительно не обманывает. Но не снял своих людей мстительный Бразилец. В отличие от обманутого мужа, он абсолютно точно знал о любовной страсти Роберта Туманова и супруги Хаусмана. Именно поэтому он так тщательно контролировал передвижение супруги Романа Эдуардовича, понимая, что рано или поздно она приведет его к Отшельнику. Так и получилось. После отъезда Ирины у магазина появилась машина с двумя охранниками, которые терпеливо ждали Туманова. И еще через несколько минут из магазина вышел сам Отшельник. Еще через тридцать минут об этом сообщили Оскару Ваганову. Теперь Бразилец точно знал, где именно в следующий раз появится его главный враг. И теперь он знал, где можно организовать засаду и спокойно убрать Туманова, уже не задавая себе и остальным лишних вопросов. В случае смерти Отшельника отпадали все его сомнения и тревоги, а предстоящий сход «воров в законе» превращался в пустую формальность, так как Ваганов закреплял за собой монопольное право на поставку основной партии наркотиков из Центральной Америки. Если на среднеазиатском маршруте царила привычная неразбериха, там поставщиков афганского героина было сразу восемь или девять групп, которые ожесточенно враждовали друг с другом, то поставки из Центральной Америки, особенно из Гондураса и Гватемалы, контролировали только две группы – Бразильца и Отшельника. И именно поэтому смерть Роберта Туманова снимала все вопросы соперничества и освобождала его от ненужных сомнений относительно возможных связей Отшельника с правоохранительными органами. Нет, он никогда не сомневался, что сам Туманов не может быть осведомителем органов. Но он опасался его связей и его влияния.

На следующий день Роберт приехал на встречу с Маляровым. Илья Глебович ждал его уже на другой квартире, находившейся над детским садом. Туманов удивился, когда приехал на встречу, ибо полагал, что можно было найти более удобное место. Хотя, наверно, это место выбиралось с учетом психоаналитиков, которые рекомендовали именно этот вариант явочной квартиры над детским садом.

– Что у нас нового? – поинтересовался Маляров.

– Ваганов хочет организовать общий сбор, – сообщил Роберт, усаживаясь на стул. – Прислал человека с предложением провести сходку «воров в законе» и разрешить все наши противоречия.

– Провести в Москве? – не поверил Илья Глебович.

– Именно в Москве. Он считает, что может обеспечить безопасность всех гостей.

– Если он берется обеспечивать их безопасность, то может просто перебить всех прибывших, – заметил Маляров. – Разве ему можно доверять?

– Конечно, нельзя. Но он никогда не пойдет на такой беспредел. И никто не пойдет. За такой «аттракцион» могут вырезать не только самого Бразильца, но и всех его родных, близких и знакомых до десятого колена. И никто в мире их не сможет защитить. Даже американская и в придачу российская армия со всеми ядерными зарядами. Всех найдут и уничтожат, – рассудительно сказал Туманов.

– Тогда он убьет только вас одного.

– На сходке? – с сомнением спросил Роберт. – Тоже невозможно. Он просто не посмеет пойти против такого количества авторитетных людей. Это значит нанести им оскорбление.

– Он убьет вас до того как вы приедете на этот сбор, – терпеливо пояснил Маляров. – Ему невыгодно, чтобы ваши споры разбирались другими авторитетами, которые в этом случае начнут получать часть отчислений. А самое главное, что именно вы его единственный конкурент. Как только он устранит вас, то все поставки из Центральной Америки будут идти только под его полным контролем.

– Вы сами хотели, чтобы я стал таким известным и опасным, – усмехнулся Роберт, – всех убитых полицейских и милиционеров по всему бывшему Союзу списывали на меня, всех погибших бандитов и воров приписывали моей группе, все наркотики тоже были мои. А ваш журналист Хинштейн почти ежемесячно публиковал погромные статьи против меня. Вот вам и результат. Все поверили, что я самый главный бандит в этом государстве, и теперь Бразилец хочет от меня избавиться.

– Хинштейн писал правду, – вздохнул Маляров. – Для него собирали материалы и факты правоохранительные органы. Вы же прекрасно знаете, что во всех его статьях правда. И вся Москва знает, что он публикует только проверенные факты. Поэтому все его так и опасаются. Он писал про вас правду, просто наши органы иногда перегибали палку, давая ему слишком много информации на вас. И не забывайте, что у самого Бразильца тоже работает внедренный сотрудник полиции, который тоже дает информацию против вас.

Он принципиально называл Роберта на «вы», хотя был намного старше.

– Кто он? – оживился Туманов. – Тоже как я?

– Даже сложнее. Насколько я знаю, это профессионал высокого класса, офицер милиции, во всяком случае, был офицером милиции и нелегально внедрен в банду на эту работу. Вы себя ни с кем не сравнивайте. Вы абсолютно уникальный проект, о котором знают только несколько человек. А тот нелегал, обычный офицер уголовного розыска, которого внедрили в банду. У вас разные задачи. Он выполняет тактические задачи, а вы стратегические. Хотя с Хаусманом мы, наверно, промахнулись. Он, конечно, не связан финансовыми узами с группой Бразильца, но что-то общее у них есть. Или было, если он не побоялся поехать на встречу с Вагановым. Но мы не можем пока понять, что именно.

– А его переводы денег в офшоры?

– Хаусман просто переводит туда деньги, как и большинство наших олигархов, – пояснил Маляров.

– Их уже не осталось, – возразил Роберт, – вы еще не осознали, что Владимир Путин и его команда уничтожили олигархов как класс. Некоторые просто сбежали – как Березовский или Гусинский, некоторые покорились, как Вексельберг или Дерипаска, пытаясь найти общий язык с существующей властью, некоторых посадили, как Ходорковского или Лебедева, некоторые вообще всегда были лояльны к власти, как Усманов или Алекперов. А некоторые предпочли удалиться, чтобы не раздражать власть, такие, как Абрамович. У нас теперь нет олигархов, зато появились чиновники, которые все решают и все могут сделать. Перечислять фамилии или вы мне поверите на слово?

– Злой вы человек, – вздохнул Илья Глебович, – теперь я наконец понял, кого именно вы не любите. Наших чиновников. Я вам уже много раз советовал направлять свою злость на ваших «друзей-бандитов», а не на чиновников.

– Мои «друзья-бандиты» могут существовать только благодаря этим чиновникам, – усмехнулся Туманов. – Сейчас в стране все решают именно эти чиновники, которые поняли десять лет назад, что поступили неумно, отдав все деньги и возможности так называемым олигархам. А когда они это поняли, то решили вернуть статус-кво. Деньги должны быть только у тех, у кого есть власть. Так всегда было и так должно быть. За двадцать лет после развала страны не построили ни одного крупного завода, ни одной крупной фабрики, не смогли поднять ни автомобильную, ни авиационную отрасли. Но появилось столько миллиардеров, что Москва сейчас занимает первое место в мире по их количеству. Откуда? Почему? И вот тогда наши умные чиновники поняли, что напрасно отдали деньги в руки олигархов. Деньги должны быть рядом с властью. Это раньше всех понял Березовский, который был сначала политиком, а потом миллиардером. Но он никак не устраивал новый класс чиновников, и его просто прогнали.

– Очень интересно это слышать от коронованного «вора в законе», – хмыкнул Маляров. – Постепенно вы превратитесь в философа. Говорят, что многие преступные авторитеты ударяются в конце жизни либо в религию, либо в философию.

– Нет. Просто я понял, что главные воры сидят в государственных креслах. Это они получают откаты и проценты со всех сделок и операций, заключенных в нашей стране. А мы всего лишь шелуха, которую вы держите для страха обывателей и чиновников. Я уже давно понял, что при желании вы можете раздавить всю организованную преступность в течение нескольких месяцев. Всех и сразу. Любой участковый знает, что именно творится на его участке. Все авторитетные «воры» вам хорошо известны. Если власть захочет, она может быстро положить конец криминальному беспределу. Но мы вам нужны, и поэтому вы терпите параллельный мир рядом с собой, чтобы было на кого списывать ошибки, недостатки и просчеты вашей правоохранительной системы.

– Давайте закончим дискуссию на политические темы, – предложил Маляров. – А теперь я скажу вам самое неприятное. Когда вы снова, вопреки нашим рекомендациям, использовали магазин Виолетты Максимовны для встречи с Ириной Хаусман, за вами опять следили.

– Телохранители Ирины таскаются за ней повсюду, но в раздевалки и в отдельные кабинеты не заходят, – улыбнулся Роберт.

– За вами следили, – повторил Илья Глебович, – и это были люди Ваганова. Виолетта Максимовна обратила внимание на их автомобиль. Мы проверили по камерам наблюдения, установленным по всей улице, и зафиксировали номера машины, которая дежурила у магазина. Это был автомобиль с людьми Бразильца.

– Пасут своего конкурента, – пожал плечами Туманов.

– Нет. Они шли по пятам за машиной Ирины Хаусман. У нас есть предположение, что, в отличие от мужа этой особы, Бразилец точно знает, что вы любовники. Возможно, он сообщил об этом и самому Хаусману. Возможно, что нет. Но сам он точно в этом уверен. Мы сейчас осторожно проверяем гостиницы, где вы встречались. Одну из них контролирует группа Бразильца. Возможно, там ваша встреча не прошла незамеченной для его людей. В некоторых номерах даже установлены камеры.

Роберт сжал зубы.

– Почему раньше вы мне не говорили об этом? – зло спросил он. – Почему не предупредили?

– Я вас тысячу раз предупреждал, чтобы вы прекратили эту опасную связь, а вы продолжали изыскивать возможности для своих встреч, – укоризненно произнес Маляров, – поэтому не нужно перекладывать на нас ваши ошибки. Мы постараемся все узнать, а вы постарайтесь наконец завершить эту связь. Поймите, что можете пострадать не только вы, но и эта женщина.

– Хорошо, – сказал Роберт после недолгого молчания, – я увижусь с ней в последний раз. Больше мы с ней не будем встречаться.

– Посмотрим, – не поверил ему Илья Глебович. – Мы, конечно, сделали все возможное, взывая к вашему разуму, но когда мужчиной управляет страсть...

– А если любовь? – спросил Туманов.

– Тогда совсем плохо, – мрачно ответил Маляров. – Эта болезнь не лечится. Разве вы этого не знали?

Глава одиннадцатая

Можете себе представить мое состояние, когда Илья Глебович сообщил мне о том, что наша встреча с Ириной проходила под наблюдением головорезов Бразильца. Я имею в виду не встречу в магазине у Виолетты Максимовны, а нашу встречу в одной из тех гостиниц, которые, оказывается, находились под «крышей» Ваганова. Было обидно. Особенно, если там действительно работали камеры и наше свидание было зафиксировано документально. Конечно, я переживал. Получалось, что я невольно подставил женщину под взгляды этих подонков.

Но самое неприятное было в том, что я должен отказаться от дальнейших встреч с Ириной не потому, что ее подозревал муж, а потому, что за ней так пристально следили гориллы Бразильца. Как он мне надоел. Пока я ехал домой, я обдумывал планы мщения Ваганову и даже сам удивлялся, насколько, оказывается, кровожадный человек. Все-таки профессия накладывает отпечаток на человека, что бы там ни говорили. Наверно, поэтому не встречаются интеллигентные палачи или добрейшие надзиратели. Хотя, наверно, бывают исключения. Меня так целенаправленно готовили к роли настоящего «вора в законе», человека не знающего ни стыда, ни совести, готового не моргнув глазом зарезать своего ближнего, что я постепенно превратился именно в такого мерзавца. Хотя меня научили выбирать хорошую одежду, делать маникюр и педикюр, заставили прочитать кучу книг, изучить азы психологии и аналитики, но моя главная цель была стать настоящим уголовником. И, наверно, я им действительно стал, если в гневе готов был разорвать мешавшего мне Бразильца на куски. Если бы он был просто моим основным конкурентом, я бы еще с этим смирился, но этот тип решил следить за женщиной, с которой я встречался. А это уже полный беспредел. Он должен был знать, что наши женщины должны быть вне игры, хотя, по большому счету, неправ был именно я. Ведь Ирина не была моей женщиной, а была супругой совсем другого человека.

Но эта подлая тактика Ваганова меня все равно достала. Я возвращался домой, обдумывая, как насолить этому типу и попытаться тоже достать его так же сильно, как он доставал меня. И словно в ответ на мои мысли, меня дома ждал Артист. На самом деле он никогда не был артистом, но его так называли за потрясающее мастерство имитации. Он мог подделать любой голос. Нужно было слышать, как он имитировал голоса известных людей, чтобы понять, какой гениальный имитатор в нем умер. Вот он и приехал, чтобы встретиться со мной. Артист был одним из тех, кому я должен был доверять. Ему было лет тридцать пять, симпатичный молодой человек, который имел три судимости, но умудрялся каждый раз избегать колонии и тюрьмы. В первый раз попал под амнистию, второй раз получил условный срок, а в третий его даже оправдали. Так что третью судимость можно не считать. Говорят, что он сумел произвести впечатление на молодую женщину-судью, которая вынесла решение о его освобождении. На самом деле это были слухи. Никакую судью обаять невозможно, даже если за решеткой будет сам Ален Делон. На самом деле я передал через доверенного человека нужную сумму, которую запросила эта молодая стерва, и она вынесла оправдательный приговор. Самое обидное, что сумма была в полтора раза выше обычной. Вы не знаете, почему пожилые судьи берут деньги по обычным ставкам, а молодые судьи, особенно женщины, требуют такие деньги, словно они собираются бросать свою работу сразу после окончания судебного процесса и жить на полученную взятку.

У Артиста было старинное русское имя – Фрол. Он был родом с Кубани, и мы познакомились с ним, еще когда я сидел в ростовской пересыльной тюрьме. Вернее не сидел, а меня туда отправили по рекомендации Ильи Глебовича. Там в это время как раз переправляли большую партию довольно известных авторитетов, каждый из которых должен был запомнить меня в лицо. Так и получилось. Меня запомнили, моя легенда была знакома уже многим, и в результате меня прямо там и «короновали». Учитывая, что мне не было еще и сорока лет, это была огромная честь для меня. Но здесь сказалось и уважение к погибшему Ревазу Московскому, помощником и телохранителем которого я был. Многие не знали моего имени, но точно знали, что именно Отшельник был рядом с убитым Ревазом, когда в того стреляли во Франции. И именно Отшельник попал во французскую тюрьму за свою верность шефу, когда на оружии в доме обнаружили его отпечатки пальцев. Поэтому моя «коронация» стала возможной, и все высказались за.

Фрол был не только идеальным имитатором. Он еще был и идеальным собирателем информации, которую он просто непонятно откуда и как добывал. Поэтому я с удовольствием его принял, уже заранее зная, что он сообщит мне важные сведения. Артист появился одетым в светлый костюм и со своей неизменной улыбкой на устах. «Наверно, он нравится женщинам», – почему-то ревниво подумал я.

– Чему радуешься? – угрюмо спросил я его вместо приветствия.

– Жизни, – улыбнулся Артист, – солнцу, женщинам, деньгам. Всему, что приносит удовольствие.

– Странно, – сказал я, – деньги на четвертом месте после жизни и солнца. И даже после женщин? А я думал, что они всегда идут на первом.

– Вы правы, – сразу согласился Артист, – поменяю местами. Сначала радуюсь деньгам, потом женщинам, которые у меня есть, потом солнцу и в итоге своей жизни.

– Убедил, – усмехнулся я. – Садись и рассказывай, какие сплетни ты опять успел собрать.

– Почему сплетни? – не обиделся Фрол. – Вы же знаете, что у меня всегда точные сведения.

– Давай, давай свои точные сведения. Что у тебя?

– Ходят слухи, что наши конкуренты понесли потери. Взяли группу Старика, который погиб при задержании. У дурачка сдали нервы, и он решил прорываться с оружием. Его там и застрелили. И еще одного убили. А остальных забрали.

– Тоже мне новости, – поморщился я, – об этом знает весь город, даже в газетах написали, что убиты два контрабандиста. Ты решил мне пересказывать статьи из газет?

– Нет, – торопливо произнес Артист, поправляя галстук. Он был пижоном и обычно носил галстуки с нагрудным платочком, торчавшим из верхнего кармана пиджака.

– Я хотел вам сообщить, что Бразилец готовит новую партию, – быстро произнес Артист, – и говорят, что на этот раз она будет очень солидная.

– По какому маршруту?

– Это пока никто не знает, кроме его самых близких людей.

– И когда группа отправится, тоже не знают?

– В ближайшие несколько дней, – пояснил Артист. – Они собираются получать очень крупную партию и, видимо, рассчитывают ее спокойно провезти. Говорят, что там будет полторы или две тонны.

– Так не бывает. Такой груз никто не провезет. Его просто невозможно спрятать или укрыть. И никто не станет рисковать такой огромной суммой. Посчитай, сколько это в долларах, – предложил я ему, – у Бразильца просто не хватит денег, чтобы рассчитаться за такой объем. Он же не сумасшедший. Такого груза просто не может быть.

– Ходят слухи, – пожал плечами Артист, – я должен был вам рассказать.

– Давай по-другому. Кто может точно знать об этом грузе, кроме самого Бразильца?

– Он никому не доверяет, – пробормотал Артист, – но у него есть несколько помощников, которые работают с ним не первый год.

– Это я лучше тебя знаю. Скажи кто?

– Викулов, конечно. Или Стальной Феликс, как его называют. Но это дохлый номер. Он ничего не скажет, даже если его захватить и резать по кусочкам. Он скорее сдохнет, чем признается.

– Давай без дурацких комментариев, – поморщился я, – мне нужны имена, а не твои глупые советы. Кто, кроме Викулова, может знать об этой партии кокаина? Только конкретно.

– Все знают, что он работает обычно с тремя-четырьмя своими людьми, – вспомнил Артист. – Первый, конечно, Арсен, который обычно выезжает туда договариваться о поставках и сам часто контролирует их переправку. Арсен – человек очень опытный и удачливый. Просто молодец.

– Хватит! – рявкнул я. – Какой он молодец, если недавно у него в Таллине нескольких человек положили! Прямо в морском порту!

– Разве это были люди Арсена? – удивился Артист. – А все говорили, что это были наши люди.

Черт возьми. Мое волнение сказывается на нашем разговоре. Я так разозлился на Бразильца за его наблюдателей у магазина, что совсем забыл об осторожности.

– Там были два захвата, – устало объяснил я, пытаясь выкрутиться и понимая, что Артист мне все равно не поверит, – один против наших людей, а второй против людей Арсена. Просто об этом никто не знает.

– Значит, Арсен, – продолжал Артист, – потом есть Игорь Широбоков, его главный боевик. Этот словно черт, сорвавшийся с цепи, не боится ничего. Он по городу ездит со скоростью сто пятьдесят, не меньше, на своем «Порше». А когда его останавливает ГИБДД, если, конечно, может остановить, он платит им денег в десять раз больше штрафов и гогочет.

– Хороший мальчик, – сказал я, стараясь не выдавать своей ненависти. А Илья Глебович еще говорил, что я не умею ненавидеть всей этой шушеры. Еще как ненавижу. Правда не всех, это он правильно подметил.

– Потом Никита Федунец. Этот старый хохол работает с распространителями. Говорят, что он болеет. Но я его недавно живым и здоровым в ресторане видел. Он еще всех нас переживет. Мне рассказали, что в Одинцове он одного распространителя, который сам подсел на наркотики и стал его обманывать, лично зарезал. Но может, только слухи. У него столько людей, зачем ему самому мараться.

– А если он получает от этого удовольствие? – неожиданно даже для самого себя спросил я.

– Что? – не понял Артист. Наверно, ему показалось, что он ослышался.

– Ничего, давай дальше. Больше никого нет?

– Есть, есть Таир Бицуев. Этот отвечает за контроль над казино. Под ним два казино, куда иногда и наши ребята ходят. Раньше все казино Бразильца были под его контролем, но теперь их закрыли.

– Ты тоже ходишь в его казино?

Артист знает, что я терпеть не могу, когда мне лгут. Поэтому он опустил свои красивые глазки и невинным голосом сказал:

– Иногда.

– Ну и дурак, – с сожалением сказал я, – мало того, что все эти казино все равно под контролем находятся, так ты еще умудряешься ходить к нашим конкурентам. Молодец. А если тебя наши начнут подозревать в предательстве? А если я тебя начну подозревать в двойной игре? Там можно проиграть и попасть на удочку Бразильца. Крепко попасть. Об этом никогда не думал?

– Я не проигрываю, – возразил Артист, – и на большие суммы не играю.

– Давай, давай. Еще сказки мне расскажи, что ты все время выигрываешь. Я тебе один секрет открою, который мне во французской тюрьме один известный французский шулер рассказал. В казино никто и никогда не может выиграть. Понимаешь? Никто и никогда. Это математика, основанная и на психологии. Во-первых, у тебя один шанс из сорока девяти или из пятидесяти, если два зеро. Но дело не в этом. Ты можешь случайно взять даже миллион. Всегда есть место случайности, но в конечном итоге ты все равно проиграешь. Даже выиграв случайно миллион, ты снова придешь в казино и спустишь весь выигрыш. Я уже не говорю об обычных игроках, которые играют против казино и всегда проигрывают. И всегда будут проигрывать. Это законы математики. Именно поэтому все казино в мире процветают, а выигравших просто нет. Понимаешь, о чем я говорю?

Артист в знак согласия кивнул, но по его лицу я понял, что он не совсем со мной согласен. Все-таки азартные игры – это страшная болезнь, от которой практически невозможно избавиться.

– В общем, так, – сказал я Артисту, – можешь играть где угодно и когда угодно. Но не ходить в казино, которые находятся под контролем Бразильца и его людей. Узнаю, что ты там бываешь, оторву тебе ноги. Останешься инвалидом и будешь передвигаться в коляске.

Артист попытался улыбнуться, но улыбка получилась жалкая. У меня была репутация человека, который слов на ветер не бросает.

– Не нужно мне обрывать ноги, они мне еще пригодятся, – попытался обратить он наш разговор в шутку.

– Вызову хирурга и под общим наркозом отрежу тебе обе стопы, – объяснил я собеседнику. – Это я тебе обещаю.

Теперь Фрол наконец сообразил, что я не шучу и вполне могу это сделать. Он облизнул пересохшие губы.

– Я понял, – тихо сказал он.

– А если ты ослушаешься, то тебя просто закопают, – продолжал я очень спокойным голосом, – или мы, или люди Бразильца. Все отлично сознают, что нельзя доверять человеку, который «заболел» азартными играми.

Я говорил очень спокойным, будничным голосом. Когда говоришь вот таким спокойным голосом о страшных вещах – это действует гораздо сильнее, чем если бы вы кричали.

– Больше никого нет? – спросил я.

– Только эти, – выдохнул Артист сильно покраснев, – только эти пятеро.

– Значит, нужно купить сведения у кого-нибудь из этой пятерки. Сколько, говоришь, может потянуть этот груз? Полторы или две тонны? Я тебе не очень верю, но в этом случае можно и миллион долларов дать за информацию. Миллион долларов. Ни один из них такую долю не сможет получить.

– Это точно, – согласился Фрол.

– С кем лучше договариваться? – спросил я его. – Давай предлагай. Ты ведь знаешь всех пятерых. Кто захочет получить лишний миллион и сдать нам этот груз?

– Не знаю, – огорченно произнес Артист. – Каждый может взять деньги и потом сдать нас Бразильцу.

– И получить пулю в лоб, – разозлился я на этого слизняка. – Неужели не побоится нас так кинуть? Возьмет деньги и не сдаст нам груз?

– Я не знаю, – выдавил Фрол, – это очень опасно. Если деньги не возьмут, то посредника могут убить.

– Тогда не нужен посредник, – заявил я.

– А кто тогда пойдет на переговоры? – спросил Фрол, уже наверняка понимая, какой ответ он услышит.

– Ты, – сказал я. – Именно ты и пойдешь.

– Я не смогу, – испуганно произнес Артист, – меня они хорошо знают. Сразу убьют.

– Когда ходишь в их казино, не боишься, что убьют? Или хотя бы подставят? А разговаривать с ними боишься? Ты ведь не ругаться пойдешь, а миллион долларов предлагать. Один миллион наличными. Ты им так и скажи. Это цифра, когда ставишь единицу и потом дописываешь шесть нулей. Шесть нулей, Артист. У них никогда в жизни не будет больше шанса получить такие бабки!

Фрол тяжело вздохнул. Опустил голову, задумался.

– Кому? – спросил он, подняв голову. – Кому предлагать миллион?

– Феликсу Викулову можешь не предлагать, – сразу отвел я эту кандидатуру, – это ручной хищник Бразильца, он не сдаст его и за пять миллионов. Значит, остаются четверо. Давай подумаем, с кем нам лучше работать. Как я понял, твой Игорь просто отвязный тип, такой молодой неуравновешенный психопат, с которым лучше не связываться. Арсен работает в основном за рубежом и может не знать, когда пойдет основная партия груза. Хотя я бы предпочел иметь дело именно с ним. Он ведь их главный переговорщик, значит, умеет договариваться. Кстати, языки он знает?

– Испанский и немного английский.

– Интеллигентный человек, – хмыкнул я, – а такой интеллигентный всегда опасен. Он может оказаться относительно честным человеком. Еще кто?

– Никита Федунец и Таир Бицуев, – напомнил Артист.

– Я бы поставил на более пожилого, – задумчиво сказал я, – тем более если слухи подтвердятся. Нужно срочно проверить и установить, как он себя на самом деле чувствует. Если действительно что-то серьезное, то ему нужны большие деньги на лечение. И тогда он, возможно, не откажется.

– Проверю, – оживился Фрол. Такие дела он любил – проверять всякие сплетни.

– А вот твой Таир кажется мне самым перспективным, – добавил я. – Он знает, на кого ты работаешь?

– Думаю, что знает.

– Думать будешь в туалете, – разозлился я. – Он знает или нет?

– Знает.

– И пускает тебя в свое казино?

– Я прихожу играть, а не драться. И с оружием туда не пускают.

– Давно ты ходишь туда?

– Я был там только несколько раз, – Фрол не хотел мне лгать и не мог сказать правды.

– Тебе задали вопрос, – повысил я голос.

– Уже почти год, – ответил Артист. Он ожидал моей гневной реакции, но вместо этого я только удовлетворенно кивнул.

– Значит, целый год этот тип видит тебя в своем казино, позволяет тебе играть, проигрывать деньги и не выставляет тебя оттуда, даже зная, что ты работаешь на меня? Правильно?

– Да, – ответил Артист.

– Он нехороший человек, – сделал я верный вывод. – Нехороший и очень жадный. Сколько ты ему проиграл за этот год?

Артист молчал.

– Сколько ты проиграл в этом казино? – повысил я голос.

– Немного. Несколько тысяч.

– Сколько? Назови точную сумму, – настаивал я.

– Сто сорок пять тысяч, – выдавил Артист, и было ясно, что он говорит правду.

– Приличная сумма, – сказал я ровным голосом. – Значит, примерно треть всех денег, которые ты получил за прошлый год, ты отдал нашим врагам. Молодец. Ты просто умница. Где еще найти такого умного и сообразительного человека.

– Я думал отыграться, – попытался оправдаться Фрол.

– Петух тоже думал и в суп попал, – оборвал я его. – Хватит! Ты уже сказал все, что можно было сказать. Пойдешь к этому Таиру договариваться. Если ради ста пятидесяти тысяч он готов терпеть у себя моего человека и не боится, что мы можем сделать его казино, значит, он ради наживы готов на все. А у меня сразу появляется вопрос. Если он не говорит об этом Бразильцу, значит, скрывает часть доходов казино, что само по себе плохо. А если говорит и тебя целый год туда пускают, то, значит, ты нас сдаешь, что тоже плохо.

– Нет, – испугался Артист, – честное слово, нет.

– Выходит, они тебя не боятся, – сделал я неприятный вывод. – В любом случае твое положение мне совсем не нравится. Боюсь, что без общего наркоза мы будем отрезать тебе не стопы, а голову.

– Не нужно, – уже очень испугался Артист.

– Где обычно обретается этот Таир, кроме казино?

– Он живет на Красноармейской, – шумно задышав, сказал Фрол.

– Даже это знаешь? – покачал я головой. – Может, ты к нему и в гости ездил?

– Нет, никогда. Я случайно узнал, честное слово. Просто говорили, я слышал.

– Охрана у него есть?

– Нет. Он ходит без нее.

– Возьмешь троих ребят и поедешь к нему домой, – предложил я Артисту. – Разговаривать будете на улице. Если он согласится, сразу перезвоните мне, и я найду вам миллион долларов. Если откажется, сделаешь знак, и его заберут...

– Я вас не понял, – почти простонал Артист.

– Если он откажется сообщать тебе место и время за миллион долларов, то тогда расскажет нам бесплатно, – пояснил я. – Именно поэтому ребята будут ждать твоего сигнала. Они заберут его и отвезут в нужное место. А там их будет ждать Санитар, который быстро разговорит твоего Таира. Все понял? Я же не могу допустить, чтобы он рассказал обо всем Бразильцу. Иначе это нарушит мои планы.

– Понял, – выдохнул Фрол. – Я все понял.

Он знает, кто такой Санитар. Эта кличка наводит ужас на всех моих конкурентов и врагов. Человек без нервов и эмоций. Нет, я неправильно выразился. Не человек, а животное, без жалости и сожалений. Специалист пыточных дел. Выбивает показания из любого человека, не останавливаясь ни перед чем. Я обычно отдавал ему всяких отморозков и уголовную шпану, с которыми он безжалостно расправлялся. А этот Таир такая же шпана, если работает на Бразильца. И если он откажется от миллиона долларов, то пусть пеняет на себя. В конце концов, это такое предложение, от которого нельзя отказаться. Миллион долларов на дороге не валяется. Лишь бы Артист ничего со страху не перепутал. Надеюсь, что не перепутает. Говорить он умеет. Посмотрим, чем все это закончится.

Глава двенадцатая

Подполковник Головко ворвался в кабинет генерала Белобородова без разрешения. У него были чрезвычайные сведения, которыми он хотел поделиться со своим руководителем.

– Сообщение от Шатена, – сказал подполковник, подойдя вплотную к генералу.

– Что? – спросил Белобородов.

– Вчера сообщил, что Бразилец через четыре дня отправляет по северному маршруту свой основной груз, – взволнованно произнес Головко.

– И больше ничего?

– Нет. Но если это действительно основной груз, то это означает, что они собираются переправить не меньше полутора тонн кокаина.

– Не может быть, – растерянно произнес генерал. – Откуда такие объемы? Полторы тонны? Как они думают их провезти? Кому будут продавать? Это невероятный груз.

– Продадут, – с горечью ответил подполковник. – Помнишь, как три года назад везли героин из Таджикистана в пограничном снаряжении? Там было около двухсот килограммов, и мы тогда считали, что это просто громадный объем. Даже не поверили нашему информатору, работавшему в таджикской таможне. А все оказалось правдой. Двести килограммов героина. Потом об этом написали даже в Интернете.

– А нашему информатору пришлось бежать, бросив свою работу и дом, чтобы его не убили, – мрачно напомнил Белобородов, – и теперь мы прячем его за Уралом. Ты хочешь, чтобы Шатена мы тоже подставили?

– При чем тут Шатен? Он сообщил, что Бразилец сказал об этом на совещании, где присутствовали все его помощники. Невозможно будет вычислить, кто именно слил эту информацию. В данном случае Шатен будет вне подозрений. Ведь нашим информатором мог оказаться любой из них.

– А если это ловушка? – спросил Белобородов. – Ты вспомни, как обычно работает Ваганов. Он ведь человек умный и хитрый. И никогда раньше никому не сообщал о переправке партии в Россию. А теперь, сразу после провала группы Старика, он собирает всех и говорит, что через четыре дня по северному маршруту пойдет основной груз. То есть выдает всю информацию. Время, место и маршрут. А еще он так отчаянно рискует, ведь такую партию, если она пропадет или будет перехвачена, он просто не сможет оплатить. И это сразу после собственного провала. Что это? Глупость? Наивность? Или хитрый расчет?

Головко молчал. Он размышлял над словами генерала.

– О чем задумался? – поинтересовался Белобородов.

– Думаю, правильно, что тебя сделали генералом, – ответил Головко. – Если вдуматься, то Ваганов не имел права так рисковать, сообщая им время и место маршрута. Не должен был он этого делать.

– Он проверяет своих людей сразу после провала Старика, – убежденно произнес генерал.

– Это тоже возможный вариант, – согласился подполковник.

– Возможный, но не обязательный, – неожиданно сказал Белобородов.

– Я тебя не совсем понимаю. Ты ведь сам говоришь, что это может быть проверка.

– А если нет? Если мы ошибаемся, считая его таким проницательным и умным? Если он просто наглый беспредельщик, который решил таким образом сразу провести весь свой груз? И мы не захотим его остановить? Как потом мы будем объяснять, почему мы не остановили Бразильца? Чтобы не подводить Шатена, чтобы не подставлять его лишний раз? Но он и сидит там для того, чтобы давать нам информацию по этим поставкам.

– Ты хочешь рискнуть? – спросил Головко.

– Не хочу. Рисковать можно только собственной шкурой. А рисковать своим товарищем – это подлость. Даже если груз действительно пойдет через границу и мы получим эти проклятые полторы тонны кокаина. Но если мы получим и в два раза больше, то и тогда весь этот кокаин не стоит головы нашего товарища, – убежденно произнес генерал.

– Спасибо, Юра, – сказал Головко, – я тоже так думаю.

– Но и сидеть ничего не делая мы не имеем права. Если груз все-таки сумеют провезти по северному маршруту, то мы должны хотя бы проследить его путь. Нужно связаться с Госнаркоконтролем и ФСБ, чтобы они тоже действовали. Пусть подключат пограничников. Это должна быть совместная акция.

Головко нахмурился.

– Мы будем сообщать им о наших действиях?

– Обязаны. Мы не имеем права оставлять без внимания такую информацию. Я не говорю, что мы обязаны брать этот груз и тех, кто там будет, но проконтролировать доставку мы просто обязаны.

– Среди тех, кому мы сообщим об этом грузе, может оказаться информатор Бразильца, – невесело напомнил подполковник.

– Может, – согласился Белобородов, – поэтому нужно предупредить всех о полной и абсолютной конфиденциальности нашей информации. Только при этих обстоятельствах мы сможем добиться успеха.

– Я бы им ничего не сообщал. Обойдемся своими силами, – предложил Головко.

– Это невозможно, и ты прекрасно понимаешь, почему. Откуда мы возьмем столько людей? Как мы сможем проконтролировать прохождение груза через границу и его отправку в Москву? Кто вообще будет проверять и контролировать груз? И самое главное – кто возьмет на себя ответственность в случае неудачи. Если груз, о котором мы заранее знали, пройдет границу и исчезнет на просторах нашей страны? Я могу тебе заранее сказать, что погоны снимут с нас обоих. И с меня, и с тебя. В лучшем случае отправят на пенсию, в худшем – отдадут под суд. И будут абсолютно правы. Мы два офицера, руководители специально созданного отдела для внедрения наших нелегалов в преступные группы, сумели внедрить своего офицера в ближайшее окружение Бразильца, получили нужную информацию и, никого не поставив в известность, решили обойтись собственными силами, фактически позволив беспрепятственно провезти полторы тонны кокаина в нашу страну. Ты понимаешь, какую ответственность мы берем на себя?

– Все правильно, – согласился Головко, – но ты сам говорил, что это может быть игра Бразильца. Тогда получается, что мы пошли у него на поводу.

– Я не говорил, чтобы мы задержали этот груз и невольно подставили Шатена. Я говорил, что мы обязаны вместе с другими контролирующими органами провести совместную операцию и уточнить источники распространения подобного груза. Что здесь непонятного?

– Только одно: мы должны делиться этой информацией с другими ведомствами, что мне совсем не нравится. За наших офицеров, которые с нами работают, я могу поручиться. Если даже не за всех, то за большинство. А за эту публику я ручаться не могу. Только несколько месяцев назад арестовали следователя-женщину, которая вымогала триста тысяч долларов у наркокурьера, обещая его освободить. Ты думаешь, что это единичный случай?

– Не думаю. Тогда предлагай конкретное решение этого вопроса. Только без этого пафоса. Что нам делать? Как правильно отреагировать на поступившую информацию Шатена? Может, сделать вид, что мы ничего не получили? Ничего не знаем и не хотим знать? Только это уже называется должностным преступлением. И я на такое не пойду.

– Он нас проверяет, – все еще пытаясь защитить свою позицию, сказал Головко. – Если сообщим остальным, то подтвердим подозрение в отношении Шатена.

– Ты сам сказал, что Бразилец объявил об этом в присутствии нескольких своих сообщников. Значит, он будет подозревать сразу нескольких человек.

– А если его информатор среди тех, кому станет известно об этой партии груза, то Бразилец начнет поиски предателя, – напомнил подполковник.

– Верно. Значит, мы с тобой должны параллельно продумать схему защиты Шатена от подозрения. Если Ваганов рассказал об этом в присутствии нескольких своих помощников, то мы должны подставить одного из его людей под подозрение, чтобы вытащить Шатена.

– Каким образом?

– Перевести подозрение на другого.

– На кого?

– Нужно подумать. Понятно, что Викулов в любом случае не подходит. Бразилец просто не поверит в его предательство. Выходит, остаются несколько самых близких людей Ваганова, с которыми он работает.

– И каким образом ты собираешься «переводить эти подозрения»?

– С помощью его информатора, – улыбнулся Белобородов.

– Не совсем понял.

– Мы собираем всех сотрудников из других организаций и согласовываем с ними комплекс мер, которые считаем нужным принять. Если среди тех, кому мы сообщим об этой операции, окажется информатор Ваганова, то тот довольно скоро узнает о наших приготовлениях. В этом случае он может отменить поставку этой партии и попытается вычислить предателя в собственных рядах.

– Правильно. И может выйти на Шатена.

– Именно поэтому мы должны подставить другого. Сообщим, что это наш информатор, но сделаем это в такой форме, чтобы можно было конкретно определить одного из его помощников. И мы убьем этим сразу двух зайцев. Даже трех, если считать, что мы будем контролировать возможную поставку груза. Но в данном случае еще важнее отвести подозрения от Шатена и наконец выяснить – есть ли информатор Бразильца среди наших друзей. По-моему, эти две задачи перекрывают все остальные. Как ты считаешь?

– Согласен, – кивнул Головко, – собирай совещание. А мы подготовим нужные документы и постараемся сделать так, чтобы нам поверили.

– Действуй, – разрешил генерал.

Совещание было назначено на восемь часов вечера. С половины восьмого начали подъезжать вызванные офицеры, опасавшиеся попасть в пробку. Приехали все – генерал Керашев, полковник Токарев и старший советник юстиции Егикян. Они пили кофе, которым их угостил Белобородов, и ждали появления Головко.

Без пятнадцати восемь было решено начать совещание. Появившийся с папкой в руках подполковник сухо и мрачно сообщил, что по поступившим агентурным сведениям группа Бразильца собирается уже через три дня перевезти в страну беспрецедентно большой груз кокаина по северному маршруту. После его сообщения наступило тягостное молчание.

– Что значит беспрецедентно большой? – уточнил Токарев. – Вы, наверно, помните, как мы вместе с вами взяли двести килограммов героина, поступавшего из Афганистана. Каков вес и характер этого груза?

– От полутора до двух тонн кокаина, – сообщил Головко.

Егикян нахмурился.

– У вас точные сведения? Такой груз нелегко провезти в страну, минуя все пограничные и таможенные контроли.

– Мы обычно не ошибаемся, – пояснил подполковник. – Об этом нам сообщил наш информатор. Несмотря на его молодость, он уже один из самых близких помощников Бразильца, хотя успел отсидеть в тюрьме за националистические взгляды и убийство эмигрантов.

– И такого человека вы считаете своим информатором? – покачал головой Егикян. – Работаете с разными отбросами общества. Как можно доверять такому человеку?

– У нас просто нет другого выхода, – пояснил вмешавшийся в разговор Белобородов, – мы работаем с теми, кто соглашается с нами работать. Поэтому мы решили собрать вас, чтобы скоординировать наши действия.

– Подождите, – проговорил Керашев, – я не совсем понимаю, что именно происходит. Если ваш информатор сидел в тюрьме и вообще уголовный элемент, то почему им занимается именно ваш – тридцать четвертый отдел? Есть другие службы и другие отделы. А таких уголовников обычно вербуют в агенты сотрудники уголовного розыска, а не ваши офицеры.

Это был самый сложный момент. Казалось, что вся их затея обречена на провал.

– Мы не имеем права говорить, что он офицер полиции, – твердо сообщил Белобородов. – Именно поэтому мы говорим о нем как об уголовном элементе националистического толка. На самом деле он старший лейтенант полиции. И, несмотря на свой молодой возраст, он уже успел отличиться, стал одним из самых главных помощников самого Бразильца.

– Только не говорите, что это Викулов, – усмехнулся Керашев, – все равно не поверю.

– Мы не имеем права раскрывать имена наших сотрудников, – твердо сказал Белобородов. – Но Викулов в данном случае никак не подходит. Этот убийца и насильник уже много лет работает с Вагановым и не будет его сдавать ни при каких обстоятельствах. Кроме того, он далеко не молод, ему уже под пятьдесят и он старше самого Бразильца.

– Правильно, – согласился Керашев, – я не спрашиваю у вас, кто именно внедрен в организацию Бразильца. Я спросил только про Феликса Викулова. У нас накопилось к нему слишком много разных претензий. Полагаю, что вы не станете возражать, если мы в ближайшее время посадим его в наш изолятор.

– Мы договаривались сделать это месяцев через шесть еще на первом нашем совещании, – напомнил Белобородов.

– Прошло уже три месяца, – ответил Керашев. – Мы, конечно, можем еще немного подождать. Но уж слишком одиозная фигура этот Стальной Феликс. И вообще обидно слышать, что этим святым для чекистов именем называют уголовника. Ладно. Мы готовы подождать еще три месяца.

– Спасибо, – кивнул Белобородов, – мы ценим ваше понимание. Давайте обговорим все детали нашего сотрудничества. Я думаю, что мы все заинтересованы в том, чтобы узнать, каким образом такие партии грузов идут через границу и где существует дыра, через которую они попадают в нашу страну. Именно поэтому мы решили обратиться к пограничникам и таможенной службе, чтобы усилить контроль на границе и особенно на северном маршруте в ближайшие несколько дней. Полагаю, что так будет правильно. Мы хотели бы распутать всю цепочку, выяснив, кому поставляется такая партия и каким образом она затем расходится по всему городу.

– Мы все сделаем, – заверил его Керашев.

Совещание закончилось через два с половиной часа. Уставшие офицера расходились по своим машинам. Белобородов и Головко, оставшись вдвоем, начали еще одно совещание.

– Я думаю, что они все поняли, – возбужденно проговорил Головко. – Если среди нас действительно есть информатор Бразильца, то уже завтра утром он примет меры. Ваганов не тот человек, который способен выжидать, прежде чем нанести удар. Именно поэтому он сразу придет в ярость, поняв, как именно его обманывали.

– Надеюсь, что так и будет, – пробормотал Белобородов. – Во всяком случае, мы очень рискуем, хотя я думаю, что все сделали правильно. И уже завтра мы получим ответы на оба наших вопроса. Отвести подозрение от Шатена и узнать, есть ли возможный информатор среди тех офицеров, которые согласовывают с нами действия своих ведомств. Другие офицеры могут просто не знать всех деталей случившегося.

– Будем ждать, – согласился Головко. – Кстати, Юра, я хотел тебя спросить. Только без шуток. Если, конечно, захочешь ответить на мой вопрос. А за какую партию ты голосовал на выборах? Неужели тоже за правящую?

– Иди к черту, – беззлобно заявил Белобородов. – Уже поздно, и я хочу домой. Тоже социолог хренов нашелся.

– И все-таки, – настаивал подполковник, – скажи, за кого именно ты голосовал. Мне просто интересно.

– Ты должен знать о тайне избирательной комнаты, – никто не имеет права узнавать о подлинном выборе гражданина, – несколько патетически воскликнул генерал и сам улыбнулся.

– И все-таки. Я ведь знаю, что ты голосовал. Я ведь не скрываю, что проголосовал за коммунистов. А за кого голосовал ты?

– Я голосовал против всех, – ответил Белобородов, – вычеркнул все партии. Тебя устраивает мой ответ?

– Я так и думал, – улыбнулся Головко, выходя из кабинета.

Они еще не знали, что через несколько минут один из находившихся в кабинете Юрия Белобородова офицеров позвонит самому Бразильцу.

– Они узнали, что груз пойдет через три дня по северному маршруту, – сообщил высокопоставленный информатор.

– Кто сообщил, сказали?

– Он их офицер. Старший лейтенант. Самый молодой среди твоих помощников. Отсидел якобы срок. По-моему, за националистические убийства. Алло, ты меня понял?

– Понял, – повторил потрясенный Бразилец. – Что еще?

– Викулов вне подозрений. Они считают его слишком опасным. ФСБ будет брать его через три месяца. Все. До свидания.

– До свидания. – Бразилец тоже отключил связь. Он откинул голову на спинку кресла и, закрыв глаза, долго думал. Теперь ему предстояло сделать выбор. Но он все еще сомневался, даже не предполагая, что именно произойдет этой ночью.

Глава тринадцатая

Я все рассчитал так правильно, как и должен был рассчитывать такой авторитетный человек, как Отшельник. И поехал вечером на встречу с Маляровым. Потом я часто себя спрашивал – почему я решил не советоваться с ним по поводу разговора Артиста с этим Таиром. Наверно, потому, что хотел решить все вопросы сам, без вмешательства его людей и его службы. Именно поэтому я приехал на рандеву с Ильей Глебовичем и мы договорились, что завтра я встречусь с Ириной в последний раз. Я обещал ему с тяжелым сердцем, хотя прекрасно понимал, что он прав и нельзя так подставлять женщину, которая мне нравилась. В душе у меня теплилась надежда, что я смогу увидеть ее довольно скоро. Она говорила, что собирается снова навестить сына в Швейцарии, куда я мог бы отправиться по своим делам и случайно оказаться с ней в одном отеле. Хотя нет, теперь случайностей быть не может. В них просто не поверит ее муж. Значит, нужно будет регистрироваться в отеле под чужим именем. Или кто-то из моих помощников снимет номер на свою фамилию, а потом мы с ним поменяемся местами. Так будет правильнее.

Санитара я предупредил, что он должен лично выехать вместе с Артистом и еще тремя ребятами для захвата Таира. И хотя Фрол предупреждал меня, что Таир Бицуев ходит без охраны, мои ребята на всякий случай были вооружены. Трудно заставить человека сесть в чужую машину, если не подтолкнуть его в спину пистолетом. Ствол оружия действует лучше любых аргументов, это я точно знал.

Потом мне рассказывали, что Артист минут двадцать уговаривал этого Таира согласиться на мое предложение. Я даже думал, что он решил прикарманить себе часть денег и предлагал своему собеседнику не миллион, а гораздо меньше. Но потом я выяснил, что Артист не посмел так нагло меня обманывать, понимая, что его обман может рано или поздно раскрыться. И поэтому действительно предлагал целый миллион долларов за информацию. Но Таир громко рассмеялся и послал моего визитера очень далеко. Потом Артист снова долго его уговаривал. Но Таир не соглашался. И тогда Артист, повернувшись к машинам, сделал знак моим людям. Нужно сказать, что я держу при себе настоящих «волкодавов». Я плачу им неплохие деньги, и эти ребята готовы ради меня на любые «подвиги». Все бывшие десантники и спецназовцы. Но им пришлось повозиться с этим Таиром, который умудрился отбросить двоих, и только пистолет, который уперся ему в спину, заставил его подчиниться их требованию и усесться в машину. Таира отвезли на нашу загородную явку, о которой почти никто не знал, и перезвонили мне, чтобы я приехал.

Я появился там в первом часу ночи. Должен сказать, что я всегда испытываю какое-то брезгливое чувство, когда вижу привязанного беспомощного человека. Как будто баран на заклание. Я ведь вырос в Уфе, и там часто у мечети резал баранов в курбан-байрам, когда необходимо было принести жертву Аллаху. Самое обидное, что в советское время никому и в голову не приходило резать баранов прямо на улице. Этого идиота сразу бы забрали в милицию. Все было цивилизованно. Баранов резали где-то в глухих местах, подальше от глаз посторонних людей, женщин и детей. Потом раздавали мясо нуждающимся, готовили обильные обеды, и все были довольны.

А после девяносто первого года словно нарочно, чтобы поссорить людей, начали демонстративно резать баранов на улицах, причем с таким расчетом, чтобы это еще и снимали телеоператоры, показывая небритых и угрюмых людей с ножами в руках. Кровь должна была оставаться прямо на тротуаре. Честное слово, когда я видел подобные сцены, меня просто трясло от возмущения. К чему такая глупая демонстрация? Кто разрешил подобные бесчинства? Ведь этот светлый праздник был объявлен еще древними иудеями, когда Бог послал Аврааму жертвенную овцу, чтобы он не убивал своего сына во имя любви к Богу. И этот светлый, святой, такой благородный праздник превращали в ужасное ханжеское кровопролитие. Теперь я понимаю, что все это делалось нарочно, чтобы натравить народы друг на друга. Как делали это молодые провокаторы, танцующие лезгинку в центре Москвы. И никто не спрашивал – ребята, а почему вы раньше не танцевали эти танцы на улицах городов в советское время? Только потому, что знали – так нельзя? И в милиции просто не поняли бы вашего веселья? Танцуют обычно на танцплощадках, в клубах и во дворцах культуры. Можно танцевать и на улице, если идет свадьба или другое торжество. Но зачем в незнакомом городе такая откровенно глупая и грубая провокация? Кому она нужна? Хотя, что я говорю. В цивилизованной Литве или Латвии ходят по улицам националисты с плакатами «Латвия для латышей» или «Литва для литовцев». Как это некрасиво и глупо. Понятно, что Литва для литовцев. А остальные, которые живут в этой стране, жить не должны? Они, значит, должны убираться оттуда? Что делать людям, чьи предки жили в Литве много сотен лет назад, например, полякам или белорусам?

Мне самому не нравится, когда приезжает много эмигрантов с чужой культурой, традициями, нравами. Значит, нужно укреплять миграционное законодательство. Но это не значит, что нужно натравливать народы друг на друга. Хотя, может быть, националисты правы. Они считают, что таким образом спасают свою нацию от ассимиляции. Хотя после появления Интернета все люди постепенно переходят на английский, общаясь друг с другом по всему миру. И часто даже не зная, какого цвета кожи, расы, вероисповедания или национальности твой собеседник.

А может, потому мне не нравились связанные люди, что я сразу вспоминал Леонида Димарина, которого разделали так, что он мне потом часто во сне снился. Лучше даже не вспоминать. Я вошел в сарай, где был связанный Таир Бицуев, и мрачно посмотрел на этого типа. У него был выбритый череп, относительно молодое лицо. По моему сигналу его подняли и поставили передо мной. Конечно, обыскали и вытащили все, что было в карманах. Из его мобильного вытащили сим-карту, а сам телефон сломали. В карманах было немного денег, кредитные карточки. Я обратил внимание на интересные запонки, которые были у него на рубашке. Запонки полетели на пол. Я наступил на них и увидел сожаление в его глазах. «Значит, его можно достать», – удовлетворенно подумал я. Его деньги и кредитки мы положили обратно ему в бумажник, который сунули в карман пиджака. В конце концов, должна быть разница между мелкими воришками и такими крупными негодяями, как мы. Испуганный Артист стоял во дворе, он боялся входить в сарай, понимая, что будет отвечать и за исчезновение Таира, и за его возможное убийство. Я посмотрел в глаза помощнику Бразильца. Все могло получиться иначе, и он мог смотреть в мои глаза, а я связанный стоял бы перед ним.

– Тебе предложили миллион, – я не спрашивал, а утверждал.

Он усмехнулся.

– Это ты считаешь, что можно купить человека за деньги. А я не продаюсь, – почти весело сказал Таир.

– Понятно. Значит, служить цепным псом у Бразильца ты можешь. Два подпольных казино контролировать ты тоже можешь. А мой миллион взять не хочешь. Как-то глупо получается, ты не находишь?

– Глупо, – согласился он, – зато честно. Я ведь сразу понял, что меня там не убьют. Привезут сюда, чтобы выбивать из меня дату и место получения груза. Только ты все это напрасно затеял, Отшельник.

– Откуда ты меня знаешь?

– Никто другой не посмел бы забрать человека Бразильца. У нас в городе только один такой беспредельщик, и это ты.

– Теперь буду знать, – кивнул я. – Значит, познакомились. И ты, конечно, геройски выдержишь все пытки и умрешь, ничего не сказав.

– Нет. Хотелось бы не умирать. Но дело в том, что мое похищение было глупостью, Отшельник. Я понимаю, почему ты пошел на этот рискованный шаг. После того как Артист предложил мне деньги, а я отказался, у тебя просто не было другого выхода. Меня взяли, чтобы я не успел рассказать Бразильцу о том, какую очередную пакость ты замышляешь. Только он ведь тоже не дурак и сразу поймет, из-за чего меня похитили. Значит, уже сегодня или в крайнем случае завтра утром он поменяет и место и время маршрута. И мое похищение тебе ничего не даст. Абсолютно ничего. Даже моя смерть не принесет тебе никаких дивидендов. Только проблемы, Отшельник. Я ведь работаю с двумя казино, а туда ходят солидные люди. Прокуроры, судьи, политики, депутаты. Они тоже будут недовольны таким беспределом. Сам подумай, сколько врагов ты сразу нажил. Зачем?

Я слушал его и понимал, что он абсолютно прав. Конечно, не нужно было его похищать. И вообще не нужно было все это затевать. Но я столько лет вращался в этой проклятой преступной среде. И я просто привык к тому, что абсолютно все можно купить и продать. Можно покупать тело нравящейся тебе женщины, совесть любого мужчины, его верность, его покорность. Можно покупать самолеты, если хватит денег, яхты, футбольные клубы, баскетбольные команды, спортсменов, политиков, депутатов. При желании можно даже купить себе место большого чиновника, не скажу, что министра или губернатора, но заместителя министра или вице-губернатора вполне возможно. Все эти годы я привык к тому, что можно купить абсолютно все, и впервые за столько лет встретил человека, который добровольно отказался от миллиона долларов. Этот человек должен быть либо психом, либо святым. Но психом не может быть человек, который так логично рассуждает да еще управляет двумя казино. Его просто не подпустили бы к таким деньгам. А святым он тоже не мог быть, хотя бы потому, что работал с такой сволочью, как Оскар Ваганов. И впервые в жизни я не понимал, кто стоит передо мной. Я мог взять пистолет и просто пристрелить его на месте. Но я хотел прежде всего понять – почему он отказался от миллиона. И если такова цена его верности Бразильцу, то почему он готов за него умереть, но не взять этот миллион. Ведь так просто не бывает. Видимо, этот тип тоже прочел в моих глазах какой-то интерес. Неужели он действительно готов умереть за своего босса? Я еще понимаю, когда умирают за свои идеалы или за Родину, когда готовы умереть за любимую женщину, за свою семью. Но умирать за «вора в законе», который готов сдать тебя за гораздо меньшую сумму, – глупо. Нет, здесь что-то не так, и нужно выяснить, что именно.

– Давай обойдемся без крови, – предложил я. – Я плачу тебе прямо сейчас этот миллион, ты рассказываешь мне все и убираешься отсюда живым и здоровым. Договорились? Даже если Бразилец поменяет время и маршрут своего груза, я буду на тебя не в обиде.

– Тогда зачем тебе эти сведения? – спросил он меня, и я не знал, что ему ответить. Не мог же я сказать, что ставлю невероятный эксперимент, – хочу понять, что происходит? Почему я не могу понять мотивов его поведения? Уже позже, анализируя свое поведение, я догадался, что объяснение лежало на поверхности, но я не мог сразу сообразить потому, что привык к человеческой подлости, к низменным интересам, к предательству и обману. И поэтому мне хотелось понять, как именно меня пытается провести этот невероятный человек.

– Миллион и сто тысяч долларов, – предложил я, повышая цену.

– Миллион двести тысяч.

Он покачал головой.

– Миллион пятьсот, – разозлился я.

Я готов был разориться, только бы понять, почему этот тип отказывается от денег. Неужели страх перед Бразильцем был сильнее страха перед смертью? Но такого просто не может быть.

– Миллион семьсот. – Это было все, что я смог бы сейчас дать. Других денег у меня просто не было.

И он снова покачал головой.

– Два миллиона, – закричал я, теряя всякое терпение. Стоявший рядом Санитар, испугавшись, отшатнулся. Наверно, он тоже впервые в жизни встречал человека, который отказывался от двух миллионов долларов, предпочитая им смерть.

– Три миллиона, – закричал я и, не дожидаясь, когда он откажется, ударил его по лицу.

Он упал, и я ударил его еще несколько раз ногой. Меня охватило бешенство. Не понимаю, как я удержался от того, чтобы его не убить прямо на месте. Я обернулся к Санитару.

– Вышиби из него мозги, – приказал я.

Этот придурок сразу вытащил пистолет. Вот с кем мне приходится работать. С одной стороны, этот честный бандит, который не боится смерти и отказывается от денег, а с другой – мой Санитар, который готов по первому моему приказу вышибить ему мозги.

– Идиот, – закричал я так, что было слышно на улице, – убери пистолет и бей этого негодяя, пока он не согласится нам рассказать. Только бесплатно. Больше никаких денег он не получит.

«Как легко мы превращаемся в скотов», – подумал я, выходя из этого сарая. В эту минуту я не помнил, чему меня обучали в школе разведчиков, не помнил, что выполнял благородную миссию Федеральной службы контрразведки, не помнил, что был внедрен в преступную среду для контроля за этими уголовниками. С меня слетел весь мой лоск, забылись все мои знания, прочитанные книги, психоанализ и психология. Я превратился в обычного бандита, который готов был добиться своего чего бы это ни стоило. Но как он мог отказаться? За спиной раздались глухие удары. Это Санитар начал обрабатывать Таира. Я подозвал стоявшего рядом Артиста. Тот слышал крики про три миллиона и теперь дрожал от страха.

– Иди и тихо передай Санитару, чтобы он не увлекался, – приказал я. – Мне этот тип нужен живым. Обязательно живым.

– Хорошо. – Артист побежал сообщить мой приказ.

Обратно в машину я взял его с собой и этим спас ему жизнь. Он сидел рядом со мной, даже опасаясь глядеть в мою сторону. Впереди сидели двое моих телохранителей. Еще двоих ребят я оставил вместе с Санитаром, рассудив, что утром пришлю другую смену. Я посмотрел на Артиста.

– Откуда взялся этот придурок?

– Таир сидел в тюрьме вместе с Бразильцем, – сообщил Артист.

– Может, они любовники, – мне уже в голову мог прийти любой бред. Как мог оказаться «вор в законе» Оскар Ваганов «голубым», если это считалось позором для любого преступника? Я уже действительно не знал, что мне думать про мужество Бицуева.

– Нет, – выдавил испуганный Артист. – Они не могли быть любовниками. У Бразильца есть подруга.

– Знаю, – процедил я сквозь зубы, – значит, этот Таир инопланетянин. Таких людей просто не бывает. Я предложил ему три миллиона долларов за информацию, которая мне ничего не давала. Предложил не для того, чтобы ему заплатить. Только для того, чтобы понять его реакцию, узнать, до каких пор он будет сопротивляться. И я увидел его глаза. Если бы я дал сто миллионов, он бы тоже не согласился. Не знаешь, почему?

– Нет, – снова испуганно сказал Артист.

– И я не знаю. И меня это очень пугает.

Потом мы несколько минут молчали.

– Что-то не так, – сказал я, – он не мог отказаться от трех миллионов. Что-то не так. – Я достал телефон и набрал номер Санитара. Тот не отвечал. Неужели Санитар так увлекся? Это нехорошо. Бицуев нужен мне живым, он еще должен ответить на мои вопросы.

– Позвони ребятам и узнай, что там происходит, – приказал я одному из своих телохранителей.

Тот набрал номер и довольно долго ждал ответа. Потом снова набрал, очевидно, другой номер и снова ждал. Затем обернулся ко мне.

– Они не отвечают.

– Возвращаемся, – приказал я, – приготовьте оружие.

Наверно, в эту ночь не спал мой ангел-хранитель. Когда мы подъехали к дому, было темно и тихо. Мы вошли во двор. Под навесом лежал труп первого из охранников. Второй лежал чуть дальше. В самом сарае мы нашли Санитара с простреленной головой. И все. Больше никого там не было. Я смотрел на убитых и сознавал, что опять ничего не понимаю. Если это сделали люди Бразильца, то как они смогли узнать так быстро, где мы прячем Таира? И почему не забрали Санитара, в обмен на которого я бы на многое согласился.

Я посмотрел на Артиста. Получается, что выдать нас мог только он. Может, они договорились с этим Таиром, которому он проиграл много денег, и тот согласился скостить долг в обмен на его предательство. Тогда все становилось понятным. Таир знал, что его все равно выручат, и просто хотел задержать меня здесь, чтобы подставить под пули боевиков Бразильца.

– Это твоя работа? – спросил я Артиста. – Ты все-таки нас сдал этим ребятам.

Артист упал на колени, целуя мне ноги. Он плакал, извивался и клялся, что никогда не предавал нас. Я брезгливо отодвинул его ногой, подумав, что пристрелить его мы всегда успеем. Я вызвал сюда людей и пробыл там до четырех утра, соображая, каким образом Бразилец сумел так оперативно обнаружить своего помощника и так профессионально быстро расправиться с моими людьми. Я даже отобрал мобильный телефон Артиста и проверил все его исходящие звонки. Но он не мог так глупо поступить, предавая меня и рискуя сразу получить пулю в голову. Домой я возвращался в ужасном настроении.

Сегодня должна была состояться моя последняя встреча с Ириной, и я должен был сказать женщине, что не могу больше с ней видеться. На душе было ужасно тяжело. Эта история с Бицуевым меня просто потрясла. Я ничего не мог понять. Просто был в какой-то прострации. Дома я принял холодный душ и выпил двести граммов коньяка, чтобы немного прийти в себя. Но я не мог забыть его вызывающего взгляда и то, как он отказал мне. Я еще не мог предположить, какие события произойдут наступившим днем, когда за окнами начало рассветать.

Глава четырнадцатая

Поздно ночью раздался телефонный звонок. Феликс поднял голову и недовольно взглянул на часы. Было около трех. Телефон звонил не переставая, и Феликс, толкнув лежавшую рядом женщину, поднялся и взял лежавший на столе мобильник. Он уже догадался, кто это мог звонить, и поэтому постарался говорить бодрым голосом.

– Я слушаю.

– Быстро приезжай ко мне, – услышал он глухой голос Бразильца. – Только быстро.

– Сейчас еду. – Феликс положил телефон на столик и выругался. К чему такая срочность?

– Кто это? – спросила женщина.

– Не твое дело, – огрызнулся Викулов и начал одеваться. Из квартиры он вышел громко хлопнув дверью. За рулем автомобиля Феликс едва не заснул, заставив себя усилием воли смотреть вперед и не закрывать глаза. Наконец он подъехал к дому Ваганова, поднялся к нему, позвонил. Дверь открыл помощник Бразильца. В большой московской квартире рядом с Вагановым постоянно жили двое охранников и его подруга. Оскар вышел к гостю в одном халате. Было заметно, что сегодня ночью он не спал.

– Пошли ко мне в кабинет, – предложил хозяин квартиры.

Феликс знал, что в кабинете работает аппаратура против прослушивания, которую Ваганов выписал из Великобритании. Они прошли в кабинет, и гость уселся на тяжелый кожаный диван. Сам хозяин опустился в кресло.

– Пить будешь? – спросил Оскар.

– Нет. Только кофе, – попросил Викулов. – Я чуть не заснул по дороге. Что опять случилось?

– У нас есть крыса, – сообщил Ваганов, – и я теперь точно знаю, кто этот человек. Дайте нам кофе! – поднявшись и подойдя к дверям, крикнул он одному из своих помощников в коридор. Затем снова закрыл двери и, обернувшись, посмотрел на своего заместителя.

– Кто? – спросил Феликс.

– Подожди, – предложил Оскар. – Пусть нам сначала принесут кофе. Сегодня у нас с тобой будет длинный разговор.

– А нельзя завтра утром? – вздохнул Викулов.

– Нельзя, – сказал Ваганов, – если бы было можно, я бы тебя не стал будить.

– Тогда начинай, – предложил Феликс.

– Начнем с того, что мне звонил наш друг. Он сообщил, что там уже знают о том, что через три дня я собираюсь проводить почти весь товар по северному маршруту.

– Не может быть! – прошептал потрясенный Викулов. – Кто им сообщил? Когда ты об этом говорил, рядом никого не было.

– Рядом была крыса, о которой мы не знали, – возразил Оскар.

Один из помощников внес две чашки кофе и поставил их на столик. Другой принес сахарницу и чайник с молоком. Феликс положил два куска сахара в чашку и размешал. Ваганов долил молока, а сахар класть не стал. Когда он сел в кресло, халат раздвинулся, обнажая его темные ноги. Викулов невольно взглянул на его ноги.

«Почти негр», – недовольно подумал он, ничего не сказав.

Ваганов подождал, пока выйдут его помощники и закроют дверь.

– Я бы не поверил, если бы он не назвал день и маршрут. И я понял, что среди нас есть информатор легавых. Но он назвал мне такие данные, что ошибиться было нельзя. Кстати, я тебя поздравляю. Там еще раз говорили о тебе и пришли к выводу, что с тобой договариваться бесполезно. Ты такой упертый паразит, что не станешь меня предавать.

– Хорошо, что они это говорят. Может, тогда кому-нибудь из нас ты будешь верить, – сказал растроганный этой фразой Викулов. Он попробовал кофе и поставил на столик. Кофе был очень горячим.

– А я тебе всегда верил, – возразил Ваганов, – и ты об этом сам знаешь. В общем, он сообщил мне, что их информатор на самом деле старший лейтенант полиции, которого к нам внедрили. И еще он сказал, что это очень молодой человек, который раньше сидел за свои националистические убеждения. Теперь я склонен считать, что это тоже было подстроено.

– Игорь, – выдохнул Феликс, понявший, о ком идет речь, – Игорь Широбоков.

– Вот именно. Я бы никогда в жизни не поверил. Как раз Игорь казался мне самым надежным, самым верным среди остальных. Я вообще больше доверяю молодым, они в отличие от стариков не циники, а романтики. И среди них меньший процент предателей. Но оказалось, что это Игорь. Я думаю, что его значение в банде было преувеличено, а его возможный тюремный срок был обманкой, наживкой для дураков. На самом деле он всегда играл за чужую команду.

– Это еще нужно проверить, – сказал задумчиво Викулов. – Я тоже не верю, что это мог быть Игорь.

– У него было идеальное прикрытие. Изображал этакого дикого националиста, а сам работал со мной, полукубинцем-полуметисом, которых он ненавидел более всего. Во всяком случае, именно так и говорил.

– Нужно проверить еще раз, – упрямо повторил Феликс, все-таки пытаясь выпить свой горячий кофе.

– Уже проверили, – мрачно сообщил Ваганов. – Дело в том, что Арсена я послал в Гватемалу, чтобы договориться о новых поставках, и сообщил ему, что никакого груза через несколько дней не будет. Я ему сразу сказал, что это блеф.

– А остальные трое?

– Остались трое, – кивнул Бразилец. – Из них молодыми можно считать двоих. Молодой Игорь и относительно молодой Таир. Только Таира мы теперь можем не подозревать.

– Почему теперь? Что случилось? Он погиб?

– Почти. Он в больнице, в очень тяжелом состоянии. Вчера вечером с ним на связь вышел Артист, это пешка в руках Отшельника, его «шестерка», и предложил Таиру от имени Роберта Туманова один миллион долларов, чтобы тот сдал информацию. Таир отказался. Можешь себе представить? Отказался от миллиона долларов, и тогда его скрутили и увезли.

– Кто это сделал?

– Отшельник и его люди. Мне уже все рассказали в подробностях. Таира вывезли за город и начали соблазнять деньгами. Он говорил, что ему сначала предложили миллион, потом два, потом три.

– И он отказался? – изумился гость.

– Да, отказался. И я ему верю.

– Неужели Отшельник предлагал ему такую сумму? – задумчиво проговорил Викулов.

– Предлагал. Торг закончился тогда, когда Отшельник начал избивать Таира за отказ с ним сотрудничать. А потом появился Санитар.

– Значит, позвали этого зверя. – Даже такое бессердечное чудовище, как Феликс Викулов, считал Санитара зверем.

– Он уже не опасен, – сообщил Бразилец. – Сегодня ночью Таир, которого они избивали и так мучили, сумел оттуда вырваться. Этого Санитара он пристрелил. А заодно пристрелил и еще двух охранников, чудом уйдя с этой дачи.

– Ушел от троих, которых перестрелял, и сам остался в живых? – улыбнулся Викулов. – Никогда в жизни не поверю. Это он и есть крыса. Где он сейчас? Я ему об этом в глаза скажу.

– Нет у тебя ни выдержки, ни терпения, ни мозгов, – огорчился Бразилец, – но в любом случае Таир теперь чист перед нами.

– Почему? Ты готов ему доверять даже после такого невероятного побега?

– Успокойся. Он сейчас в больнице, в реанимации.

– Почему в реанимации?

– Ты можешь ему не верить, можешь и мне не поверить, и нашему другу Министру. Только там все было по-настоящему. Наши ребята уже были в больнице и оттуда мне позвонили. Таира спасло чудо, его подвезла случайная машина. Женщина-врач, которая ночью возвращалась в город. У него сломаны четыре ребра, ему повредили позвоночник, ухо, сломали нос, чуть не отбили почки. Тебе этого мало? Ты по-прежнему считаешь, что его побег был подстроен, а он разрешил ломать себе ребра ради того, чтобы ты поверил в его алиби. – Было заметно, как нервничает Бразилец.

– Я этого не знал, – сказал Феликс, снова сделав попытку выпить свой кофе. На этот раз температура оказалась не очень высокой. – Если он убил Санитара, то мы об этом узнаем уже завтра утром. Санитар не такой человек, чтобы сгинуть без шума. Об этом будет знать вся Москва.

– Конечно, – согласился хозяин квартиры, – но меня больше убеждают не все эти слова и даже не возможные сообщения о побеге Таира, а его переломанные ребра и почти отбитые почки. Мне передали фотографию с его физиономией. Если хочешь, можешь полюбоваться. На его лице нет живого места. Слишком невероятная подстава получается, если его так обрабатывали только для того, чтобы мы поверили в его алиби. Показать?

– Не нужно, – мрачно ответил Викулов.

– Отшельник решил, что ему можно вот так нагло похищать моих людей и избивать их до полусмерти. Если бы Таир был крысой, никто не разрешил бы его похитить, – пояснил Ваганов.

– Это верно, – согласился Викулов, – выходит, что его мы можем исключить из числа подозреваемых. Тогда кто остается?

– Вот поэтому я тебя и позвал, – сказал Бразилец. Его глаза блеснули ненавистью. Викулов поежился, он хорошо знал этот холодный беспощадный взгляд. Приговор был уже вынесен.

– Значит, остались двое, – сказал он, глядя в эти глаза, – Никита и Игорь.

– Наша крыса не просто информатор, – пояснил Оскар Ваганов, – это офицер, внедренный в нашу группу. Кто угодно мог быть офицером, даже мы с тобой, только не Никита. И знаешь почему? У него сейчас нашли последнюю стадию рака. И он просто обречен. Но дело даже не в этом. Заболеть может и офицер, внедренный к нам из полиции. Но дело в том, что у Никиты плоскостопие. Обычное плоскостопие, из-за которого его не взяли в армию. И значит, офицером он никак быть не может. Там тоже проходят такую комиссию, прежде чем зачислить на учет офицером МВД. Понимаешь? Это такое абсолютное алиби. Остается только один человек. И этот человек Игорь, которого мы с тобой до сегодняшнего дня даже не подозревали. Нам казалось, что легче и удобнее подозревать людей старших по возрасту, а не этого молодого стервеца. Но все получилось иначе. Отдаю должное проницательности их отдела. Если бы мне даже не сообщил об этом наш друг, то и тогда я сумел бы вычислить Игоря. Из четверых – он единственный, кто подходит. Теперь ты мне поверил?

Ошеломленный Викулов кивнул. Он все еще никак не мог прийти в себя.

– Значит, мы его нашли, – мрачно сказал он.

– Мы его вычислили, – поправил своего заместителя Ваганов. – Но еще нужно узнать, кто у него связной. Но дело сейчас не в этом. Сейчас Игорь меня почти не волнует. Сегодня утром, часа через полтора или два, я позвоню к нему и сообщу, что есть очень важное дело. Ты поедешь за ним прямо отсюда. Только не в своей машине. А мои ребята все заранее приготовят. Все должно пройти спокойно, без шума. Если он что-нибудь заподозрит, то тебе придется действовать прямо в автомобиле, а это грязно и некрасиво. Поэтому займешь его разговорами и вывезешь за город. Место я тебе укажу.

– Сделаю, – ухмыльнулся Викулов.

– А потом навестишь Таира и своими глазами увидишь как его обработали. Чтобы научился верить людям.

– Я против него ничего не говорил, – возразил Феликс, – если его так страшно избили.

– Еще как избили. А теперь я тебе скажу самое важное. Что опять, кроме тебя, никто знать не должен.

Викулов в знак согласия кивнул.

– Наш друг Отшельник по-прежнему встречается с женой Романа Хаусмана, – пояснил Бразилец, – и я знаю, что сегодня днем у них назначена очередная встреча в известном магазине, торгующем французской одеждой и косметикой, и еще сумками, которые так любят наши модницы. Нам удалось договориться с одной из работающих там продавщиц. Оказывается, на втором этаже там оборудован небольшой кабинет для особо важных персон, где они и встречаются. Такое сочетание модного магазина с борделем. Она знает, что кабинет сдают только очень важным персонам, и их менеджер сказала, что сегодня днем кабинет должен быть в идеальном состоянии. Отсюда вывод – завтра, или вернее уже сегодня днем, Отшельник и жена Хаусмана приедут встречаться в этом магазине.

– Скажешь Хаусману, – ухмыльнулся Феликс, – чтобы он поехал на разборки, застукал свою жену в объятиях этого гада. Представляю выражение лица этого рогоносца.

– Нет, не скажу. Я уже пытался ему помочь, протягивал руку, а он отказался. Пусть теперь позорится на весь город. Мы устроим засаду у магазина. Когда женщина выйдет, мы ее пропустим. А когда пойдет к выходу наш друг Отшельник, нужно будет попасть ему точно между глаз. Сумеешь все организовать?

– Конечно, сумею. И ребята у меня есть надежные. Бывшие снайперы. В монету попадают. Можешь не сомневаться. Сегодня вечером Отшельник будет разговаривать с ангелами. Напрасно он так Таира обработал, теперь нам никто и слова сказать не сможет. Отшельник сам начал эту войну, и поэтому он обречен.

– Правильно, – удовлетворенно кивнул Ваганов, – теперь ты окончательно проснулся. Он первый нарушил «равновесие страха» между нашими группировками и, значит, первый должен умереть.

– Когда ехать за Игорем?

– Не сейчас. Под утро. Но сначала я ему позвоню, чтобы он ничего не заподозрил.

– Может, лучше сначала с ним поговорить?

– О чем? Ты его спросишь – является ли он офицером полиции? И ты думаешь, он тебе ответит? Расскажет обо всех своих грязных и темных делишках? Нет, конечно. Но я тебе расскажу, чем все это закончится, если мы еще будем с ним разговаривать. Или ты начнешь в его душе ковыряться. Он пристрелит сначала тебя, затем остальных. А потом доберется и до меня. Ты не слышал, что я тебе сказал – он сотрудник полиции. Старший лейтенант. И он не обязан миндальничать с нами. И мы не должны ему давать такой возможности. Все понятно?

Викулов кивнул.

– Сегодня мы решим все наши проблемы, – удовлетворенно подвел итог Ваганов, – удавим крысу, которая нас выдавала, и уберем главного конкурента. Неплохо, если вспомнить, сколько мы искали этого стукача и как долго боролись с Отшельником. А сегодня мы закончим все наши дела.

Феликс молчал. Он уже понял, что Бразилец принял решение.

– А когда пойдет настоящий груз, – наконец спросил Викулов, – когда мы его примем?

– Это мой фирменный секрет, – улыбнулся Бразилец, – поэтому я и отправил туда Арсена обо всем договориться с нашими поставщиками. Когда Отшельника не будет, а Игоря мы уберем, тогда можно попытаться провести весь этот груз в страну. И уж нам никто не помешает, даже пикнуть не посмеет.

– Игорь! – снова вспомнил Викулов. – Я бы никогда не подумал.

– Ты фильмы смотришь детективные? – поинтересовался Ваганов. – Хотя, наверно, не смотришь, у тебя вечно времени не бывает. И терпения досмотреть нормальный фильм до конца. Сиди спокойно, внимательно меня выслушай. Убийца всегда бывает тот, кого никогда не подозреваешь. Это закон жанра. Поэтому среди этой четверки офицером был тот, на кого мы меньше всего думали из-за его молодого возраста. Все получилось так, как обычно бывает в хорошем детективе. Игорь был самым скрытным и самым опасным среди всех.

Феликс молчал. Примерно минут через сорок Бразилец набрал номер телефона Игоря Широбокова.

– Здравствуй, Игорь, – своим обычным глухим голосом начал Ваганов, – извини, что беспокою тебя так рано утром, но у нас ЧП. Избили до полусмерти нашего друга – Таира. Хорошо еще, что не убили. Его похитили люди Отшельника. Сейчас мы собираемся, чтобы продумать ответные меры. Будем ждать тебя за городом. Только ты свою машину не бери, ее все сотрудники госавтоинспекции знают. Поэтому приедете на моей машине. За тобой Феликс заскочит. Договорились?

– Да, конечно, – ответил ничего не понимавший Игорь. Но если Ваганов сказал, что нужно приехать, значит, он поедет.

Бразилец положил телефон и взглянул на Феликса.

– Поедешь через тридцать минут. Возьмешь мою машину. В салоне не стреляй, чтобы не наследить. Заставь его под любым предлогом выйти из автомобиля. Ребята приготовят для него место последнего упокоения. Теперь остается только точно выстрелить. И сделать еще контрольный выстрел. А потом ты поедешь навестить Таира и проверишь там охрану, которую я ему поставил. Мне он нужен живым, такие верные люди на вес золота.

Викулов нахмурился, он почувствовал некоторую ревность к избитому, понимая, что отныне Бразилец будет больше доверять Таиру.

– А потом ты вернешься домой, приготовишь нужных людей и уберешь сегодня вечером Отшельника, – продолжал Оскар Ваганов. – Только учти, что твои снайперы не должны там появляться до вечера, иначе можно спугнуть этого типа. Он такой осторожный, такой предусмотрительный. А вот с Таиром прокололся. Бицуев догадался, что Роберт блефует. Он нарочно предлагал такие деньги Таиру, и тот правильно не соглашался, понимая, что это обычная ловушка.

– Что он хотел узнать?

– Время и место прохождения груза, – подмигнул Ваганов. После разговора с Игорем у него поднялось настроение.

– Неужели он не понимал, что как только ты узнаешь об исчезновении самого Таира, ты сразу отменишь операцию по принятию груза? Или он рассчитывал на наше русское «авось»?

– Не знаю, на что именно он рассчитывал, – быстро ответил Ваганов, – но точно знаю, что он в любом случае просчитался. И его проблему мы закроем сегодня днем раз и навсегда.

Викулов, соглашаясь, кивнул. Все произошло так, как предвидел Ваганов. Игорь спокойно вышел из дома и сел в машину, за рулем которой был Феликс. Они даже разговаривали о машинах, пока автомобиль выезжал за город. Свернув на проселочную дорогу и проехав метров двести, Викулов остановился.

– Почему здесь? – не понял Игорь.

– Мы почти приехали, – пояснил Феликс, увидев свежевырытую яму.

Ничего не понимавший Игорь вышел из машины, обошел ее и тоже заметил могилу.

– Что это такое? – нахмурился он, показывая на яму, и, обернувшись, увидел, как Викулов достал пистолет с надетым глушителем.

– Не надо, – успел крикнуть Игорь, когда Феликс выстрелил в первый раз. Пуля, попав в бок, отбросила Игоря к самой яме. Вторая попала в грудь, и он свалился в могилу, поднимая фонтан грязи. Викулов подошел поближе. Игорь хотел что-то сказать, но уже не мог. Изо рта вырывались кровавые пузыри, но глаза горели ненавистью.

– Прощай, офицер, – сказал ему Викулов, – считай, что получил еще по одной звездочке и стал капитаном.

– Нет, – сумел выдавить Игорь, – я не офицер.

– Значит, священник, – весело согласился Феликс, снова поднимая оружие. Он сделал еще три выстрела. Последний был в голову, как обычно делали киллеры, производя контрольный выстрел. Феликс обернулся к стоявшим за его спиной парням.

– Можете зарывать, – спокойно сказал он, возвращаясь в машину.

По дороге назад он включил радио. Передавали «Щелкунчик» Чайковского. Феликс поморщился и переключил волну. Услышав современный шлягер в исполнении модной молодой певицы, улыбнулся.

Зазвонил телефон. Он достал мобильник.

– Где вы? – спросил Ваганов.

– Я возвращаюсь, – сообщил Феликс.

Больше не было произнесено ни слова. Они поняли друг друга.

Глава пятнадцатая

Ирина помнила о сегодняшней встрече, и уже с самого утра у нее было прекрасное настроение. Чтобы избежать ненужных вопросов, она должна была сначала заехать в другой магазин, а уже потом отправиться на встречу с Робертом. Молодая женщина села в машину, впереди разместились водитель и телохранитель. Еще один внедорожник, в котором находилось двое телохранителей, следовал за ними. Она достала телефон и стала набирать номер Виолетты Максимовны.

– Добрый день, – поздоровалась Ирина. – Я хотела подтвердить, что обязательно сегодня заеду к вам к четырем часам. Вы будете на месте?

Ей было важно, чтобы водитель и телохранитель услышали ее разговор и передали его мужу. Она не сомневались, что все четверо приставленных к ней людей так или иначе шпионят за ней, докладывая мужу о всех ее передвижениях.

– Мы будем вас ждать, – ласково сообщила Виолетта Максимовна.

В половине третьего Ирина приехала в Столешников переулок, чтобы пройтись по магазинам. Здесь нельзя было появляться автомобилям, но сразу двое телохранителей пошли за ней по пятам, оставаясь у дверей магазинов. Ирина ходила, осматривала одежду и обувь и ничего не замечала. Она думала о сегодняшнем свидании. В последние дни она даже серьезно начала задумываться о своем браке с Романом Эдуардовичем. В конце концов она уже понимала, что их совместное существование обречено на разрыв. Рано или поздно она должна будет решиться и подать на развод. Роберт был холостяком, это она уже знала, и они могли куда-нибудь уехать. Судя по всему, Туманов был далеко не бедным человеком. Конечно, не мультимиллионером, как Хаусман, но ей нужен именно Роберт, а не его деньги. Впервые в жизни она хотела быть рядом с мужчиной не потому, что ее интересовало материальное положение этого человека и ее собственная обеспеченность. Она просто хотела все время видеть рядом Роберта, слушать его, смотреть, как он разговаривает, ощущать его прикосновение, замирать в сладостном восторге в его объятиях. «Может, это и называется любовью», – иногда думала Ирина.

Конечно, он был известным преступным авторитетом, и она об этом знала. Но они могут все бросить и куда-нибудь уехать, например в Швейцарию, где поселятся в небольшом домике у озера и проживут вместе всю оставшуюся жизнь. Ирина неожиданно подумала, что теперь знает, в чем состоит женское счастье. Иметь рядом любимого человека, когда все остальное тебе просто неинтересно, когда этот человек может заменить тебе целый мир и сделать его интересным.

Нужно будет сначала поговорить с Робертом, а потом отважиться на тяжелый разговор с Хаусманом, решила Ирина. Конечно, разговор с Романом Эдуардовичем будет очень сложным. Но это единственный честный выход. Ей уже почти тридцать пять лет. Она еще может родить, она хочет родить. Ей всегда хотелось девочку, которую она будет одевать в красивые платья, учить жизни. Если Роберт боится потерять свою свободу, то она согласна с ним жить даже без регистрации. В конце концов, этот штамп в паспорте ничего не значит. Хотя, конечно, было бы лучше, если бы он согласился жениться. Как глупо, неожиданно улыбнулась она. Впервые в жизни я сама напрашиваюсь в жены. Обычно мужики бегали за мной с такими предложениями. «Значит, это любовь, – еще раз подумала Ирина. – Вот так все и получилось. Готова бросить своего мультимиллионера и бежать куда угодно с этим уголовником... Не смей так говорить, – остановила она себя. – Не смей даже думать так. Он нормальный человек, который вынужден заниматься каким-то недозволенным бизнесом. Уголовники не ходят в таких костюмах, не знают иностранных языков и не обладают манерами европейских аристократов. Я не имею права даже думать так о нем».

Ирина вышла из очередного магазина, раздраженная собственными мыслями и обиженная сама на себя. Стремительно прошла к машине. Телохранитель едва успел открыть ей дверцу автомобиля. Она села, бросив сумочку на сиденье рядом с собой, и приказала водителю ехать к уже знакомому магазину. Тот, разворачивая автомобиль, в знак согласия кивнул. Внедорожник повернул следом за ними.

Уже по дороге Ирина немного успокоилась. В конце концов, она правильно решила, что ей нужно разводиться с Хаусманом. Его ночные визиты в ее спальню, участившиеся после того, как он стал принимать таблетки для мужчин, ее уже начали раздражать. В этом было нечто неприятное, нарочитое, грубое. Когда он забывал принимать таблетку и глотал ее непосредственно перед тем как войти в ее спальню, у него ничего не получалось. Нужно было немного подождать, пока таблетка растворится у него в крови, а на это уходило не меньше часа. Дважды он просто засыпал в ее кровати, не дожидаясь действия таблетки.

А несколько дней назад Хаусман впервые пожаловался на сердце. И она впервые подумала, что он напрасно злоупотребляет этими таблетками в своем возрасте. Но ничего говорить мужу не захотела. Он может обидеться или снова начать ее ревновать. Поэтому лучше не намекать на его сексуальную несостоятельность. И вообще не следует касаться этой темы.

Они подъехали к магазину, и Ирина подождала, пока ей откроют дверцу машины. Выйдя из автомобиля, она быстрым шагом прошла в магазин. Телохранители уже знали, что хозяйке не нравится, когда они заходят с ней в магазины женской одежды, и поэтому они остались на улице перед входом в магазин. На втором этаже Ирина встретила Виолетту Максимовну. Женщина приветливо улыбнулась ей.

– Проходите, – предложила она, показывая на кабинет. – Мы сейчас принесем вам поступившие вещи из новой коллекции.

– Спасибо, – Ирина быстро прошла в кабинет, закрыла дверь и оказалась в объятиях Роберта! Как она всегда замирала с первой секунды, когда встречалась с ним. Как будто он обладал неким даром волшебника, и в его присутствии она просто расцветала. Его мягкие губы, его сильные руки. Она не помнила, как он ее раздевал и как раздевался сам. Единственное, что она помнила: нельзя громко кричать, нельзя громко стонать. Хотя Виолетта Максимовна и здесь все предусмотрела. В магазине играла музыка чуть громче, чем обычно.

Свидание было бурным. Они снова лежали на большом диване и тяжело дышали. Ирина счастливо улыбнулась, ей было так хорошо с этим человеком. Нужно наконец сказать ему, что она хочет кардинально изменить свою жизнь.

– Я хотела с тобой поговорить, – сказала Ирина.

– Я тоже, – негромко произнес Роберт.

Тембр голоса Туманова ее насторожил. Он никогда не был таким грустным. Молодая женщина, повернув голову, взглянула на него, словно давая ему возможность самому начать разговор.

– Так больше не может продолжаться, – сказал Роберт, не глядя на нее.

– Правильно, – Ирина дотронулась пальцем до его груди, и он улыбнулся. Палец начал скользить вниз.

– Это становится очень опасным, – продолжал Роберт, – за тобой следят столько охранников и наблюдателей, нанятых твоим мужем. Рано или поздно он поймет, что и сюда тебе лучше не приезжать. Так больше нельзя. Мы все время прячемся, пытаемся встретиться, обманываем всех. Однажды мы сделаем ошибку, в результате которой у тебя могут быть очень серьезные неприятности. А я не могу и не хочу этого допускать.

Ее палец замер.

– Что ты предлагаешь? – спросила Ирина. Роберт по-прежнему не смотрел на нее, и это ей не нравилось больше всего.

– Нам нужно прекратить наши отношения, – твердо сказал Туманов, все еще не глядя в ее глаза.

Ирина убрала руку.

– Ты это серьезно?

– Вполне. – Он наконец повернулся и посмотрел на нее. – Все очень серьезно. Твой муж встречался с Оскаром Вагановым. Это тот самый Бразилец, который является моим конкурентом. И у него есть доказательства наших встреч. Одна из гостиниц, в которых мы встречались, оказывается, контролируется его людьми.

– Ну и что?

– Это очень опасно, – повторил Туманов, – речь идет уже не просто о подозрениях твоего мужа. Речь идет об опасном бандите, который точно знает, что у нас с тобой есть интимные отношения.

– Какое мне дело до этого бандита? Пусть знает все, что хочет, – недоуменно произнесла Ирина.

– Он может этим воспользоваться, чтобы выйти на меня, – пояснил Роберт, – чтобы подставить меня или тебя. Может, предпринять что-то против тебя. В общем, возможна любая провокация. И поэтому я не могу с тобой больше встречаться. Его люди практически все время следят за тобой, ожидая момента, когда нас можно будет обнаружить. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Потрясенная Ирина молчала. Все ее планы, очевидно, были обречены на полный провал. Роберт не только не собирается с ней жить, но и вообще не хочет с ней встречаться. Комедия закончилась, теперь нужно просто расставаться. Это было обидно и неправильно. Она прикусила губу, чтобы ничего не сказать. Все ее планы рассыпались в прах.

Ирина непроизвольно дернулась, и Роберт почувствовал ее состояние. Повернулся к ней всем телом, снова обнял ее, глядя в глаза.

– Я делаю это только ради тебя, – прошептал он. – Чтобы не подвергать тебя опасности.

– Ты меня еще любишь?

Туманов чуть помедлил с ответом. Как настоящий мужчина, он не любил громких слов, и ему трудно было произносить такие признания. Поэтому он просто сказал:

– Да.

– В таком случае я не совсем понимаю, почему мы не можем встречаться открыто, – заявила Ирина.

Ей было приятно видеть его удивленные глаза.

– В каком смысле? – не понял Роберт.

– Я уйду от Хаусмана и буду жить отдельно, – сообщила Ирина, – деньги у меня есть. Своя квартира тоже есть, это не проблема. Правда, у меня не будет троих телохранителей и водителя, но твои гориллы ничуть не хуже моих. И потом, они мне все надоели. Как-нибудь проживем. Я умею шить, с голода не умрем.

Роберт улыбнулся.

– С голода точно не умрем, – согласился он, – но так нельзя.

– Почему? Разве правильно, что я встречаюсь с тобой днем, а ночью должна выполнять супружеские обязанности. Слово какое глупое придумали. Супружеские обязанности. Как будто радость может быть обязанностью, – фыркнула Ирина. – Ты или живешь с человеком, с которым хочешь жить, или не живешь. Обязанностей не существует.

– Это ты так думаешь, – вздохнул Туманов. – Всегда есть некие обязанности и обязательства, которые мы должны исполнять.

– Только не в браке, – возразила Ирина, – я об этом думаю уже давно. Будет правильно, если мы с Хаусманом разведемся и я смогу открыто встречаться с тобой.

– Нет, – возразил он, – это будет неправильно. Я не смогу тебя защитить. И не смогу быть все время рядом с тобой.

Ирина замерла.

– У тебя все-таки кто-то есть? – спросила она.

По его улыбке она все поняла. Он мог уже больше ничего не говорить.

– Все женщины думают одинаково, – сказал Роберт. – Конечно же у меня никого нет.

– Тогда я не понимаю, в чем дело? Что тебе мешает? Если ты боишься каких-то официальных отношений, то я ни на чем не настаиваю. Мне достаточно только видеть тебя и встречаться с тобой не в магазинах и фитнес-центрах, а в спокойной обстановке. Мне от тебя ничего не нужно. Материально я независимая, у меня нет никаких проблем.

– Зато у меня они есть, – вздохнул Роберт. Как рассказать этой женщине о своей жизни, о своей необыкновенной судьбе. Как объяснить ей, что он просто не имеет права брать на себя ответственность за нее, за ее сына и вообще за их совместную жизнь, если даже не знает, что именно может случиться с ним сегодня или завтра. Такое просто не объяснишь.

– Какие у тебя проблемы? – услышал он ее голос. – Может, ты мне объяснишь, чтобы я поняла?

– Я не обычный бизнесмен, – напомнил Туманов.

– Это я помню, – улыбнулась Ирина, – ты у нас известный преступник. Робин Гуд.

– Все не так просто, Ирина. У меня есть некоторые обязательства перед своими партнерами и друзьями. Я не могу ничего тебе дать. В любой момент меня могут убить или я должен буду отсюда сбежать. Возможно, навсегда...

– Я уеду с тобой, – предложила она. Роберт нахмурился.

– Ты даже не представляешь, какая у меня жизнь. Повторяю, я не имею права рисковать тобой. В какой-то момент я вынужден буду внезапно исчезнуть. И будет очень плохо, если тебя попытаются использовать в игре против меня. А это реальная опасность.

– Глупости. Мы можем уехать.

– Мы не можем уехать, – возразил Роберт. – У меня обязательства перед партнерами, которые найдут меня и на другом конце света. Мне просто не удастся никуда сбежать.

Ирина потрясенно молчала.

– И просто встречаться ты тоже не можешь? – наконец спросила она.

– Нет, – он не хотел ничего уточнять.

Ирина поднялась и начала одеваться. Она не скрывала своей обиды. Роберт сел рядом и надел носки. Потом обернулся к ней.

– Как ты не понимаешь, это очень опасно. Речь идет не только о тебе, речь может идти и о твоем сыне.

Ирина замерла.

– Что? – спросила она. – Что ты сказал?

– Когда нас хотят достать, то бьют по близким, кажется, так говорил Аль Пачино в «Крестном отце», – вспомнил Роберт.

– Что ты имеешь в виду?

– Если захотят меня достать, то найдут и твоего сына, – пояснил Туманов.

У нее задрожали руки. Она не могла застегнуть бюстгальтер. Роберт подошел ей помочь, но она оттолкнула его руку. И внезапно припав к его плечу, начала беззвучно плакать.

– Успокойся, – Туманов осторожно обнял женщину за плечи. – Давай я тебе помогу. Если бы ты знала, как мне трудно все это тебе говорить. Нужно сделать иначе, – сказал он неожиданно для самого себя. – Давай пока ничего не будем предпринимать. Но ты продумай, каким образом можно спокойно и без скандала развестись со своим мужем. Желательно не завтра, – добавил Роберт.

Ирина наконец улыбнулась.

– Постепенно начнешь отдаляться, – продолжал Туманов, – чтобы Хаусман не связал ваш разрыв с нашими возможными встречами. А после развода ты уедешь куда-нибудь в Чехию или Австрию, где сможешь поселиться в каком-нибудь спокойном месте. Твой сын сможет тебя навещать, а я буду часто к тебе приезжать. Такой вариант тебя устраивает?

Ирина обняла его.

– Если ты пообещаешь, что будешь приезжать часто, то я согласна на любые условия. Но Хаусмана с сегодняшнего дня я больше не буду к себе пускать. Это мое твердое решение. Ничего. Я достаточно сильная, чтобы пройти через все.

– Только без лишних эмоций, – предупредил Роберт.

– Этого я тебе не могу обещать. – У Ирины изменилось настроение, и она снова шутила.

Через пять минут она была уже одета.

– Я сделаю все, как ты сказал, – сказала Ирина на прощание, – и я хочу, чтобы ты знал: у меня никогда не было такого мужчины, как ты, Роберт. И возможно, никогда не будет. Можешь считать это моим признанием в любви. Я буду ждать твоего звонка, даже если ты позвонишь через тысячу лет.

Она повернулась, чтобы уйти.

– Подожди, – остановил ее Туманов. – Я хочу, чтобы ты знала. Мое настоящее имя Ринат.

– Все равно красивое имя, – улыбнулась Ирина. – До свидания.

Повернувшись, она вышла из комнаты. Роберт услышал стук ее шагов на лестнице. Женщина спускалась вниз. Он подошел к зеркалу, завязывая галстук. Обычно он уходил минут через десять после ее отъезда.

Ирина спустилась вниз, забирая уже приготовленный пакет, который ей предусмотрительно приготовила Виолетта Максимовна.

– Посмотрите, – сказала она, – там есть неплохие вещи вашего размера.

– Спасибо вам за все, – поблагодарила она женщину, забирая пакет и направляясь к выходу.

Говорят, что любые случайности не бывают случайными. В этот момент в магазин вошла Нина Константиновна Бичурина. Она всплеснула руками, увидев Ирину.

– Здравствуй, дорогая Ирочка, – заохала Бичурина, обнимая знакомую, – как хорошо, что я тебя встретила. Мне всегда приятно с тобой встречаться. А ты часто сюда заходишь? Это очень неплохой магазин, и здесь бывают довольно приличные вещи. Недавно у Кирочки на приеме я встретила Виолетту Максимовну. Она чудесная женщина.

Ирина поняла, что этот разговор может затянуться на несколько часов. Нина Константиновна была известной сплетницей. Нужно не задерживаться у выхода из магазина, ведь Роберт должен скоро выйти отсюда.

– Рядом тоже интересный магазин, – сказала Ирина. – Может, пройдем сначала туда, а потом вернемся назад.

– Рядом? – удивилась Нина Константиновна. – Там же обычный магазин. Ничего особенного. Это не фирменный бутик.

– Говорят, что там попадаются очень приличные вещи, – сдерживая нетерпение и оглядываясь, сказала Ирина.

– Обычный магазин ширпотреба. Там нет фирменных вещей, – не скрывая своего пренебрежения, произнесла Нина Константиновна.

Она явно не собиралась никуда идти. Только этого не хватает. Если она увидит Туманова, то об этом узнает весь город. И конечно, узнает Роман Эдуардович, который никогда не поверит в случайность подобной встречи. Нет, нужно сделать все, чтобы увести отсюда эту балаболку.

– В соседнем магазине Кира две вещи недавно купила, – соврала Ирина. Она знала, как можно убедить свою собеседницу.

– Не может быть! – закудахтала Нина Константиновна. – Неужели Кирочка ходит в такие дешевые магазины?

– Там попадаются стильные вещи из новых английских коллекций. Просто нужно выбрать, – пояснила Ирина. – Но если вы не хотите туда идти, то я пойду одна.

– Ни в коем случае, – всполошилась Нина Константиновна. – Я иду вместе с тобой. Пойдем посмотрим. Хотя я никогда в жизни не ходила в такие магазины, – соврала она.

Нина Константиновна родилась и выросла в городе Небережные Челны, в бараке, где был один туалет на восемь семей. И вышла замуж за своего мужа еще будучи совсем молодой, когда он был только начинающим инженером на буровой. Потом Бичурин стал один из акционеров крупной нефтяной компании, стал заниматься другим бизнесом, а его супруга стала наверстывать упущенное, старательно забывая свою прежнюю жизнь. Острословы говорили, что она сделала больше пластических операций, чем пальцев на ее руках. Она даже завела себе молодого любовника, чтобы соответствовать имиджу состоятельной и влиятельной леди. Муж давно махнул рукой на ее чудачества. И теперь Нина Константиновна с презрением говорила о соседнем магазине, который много лет назад был бы для нее небывалой роскошью.

Ирина вышла первой. Подскочивший телохранитель забрал у нее пакет.

– Мы пройдем дальше, в соседний магазин, – показала Ирина на здание, находившееся в двадцати метрах дальше. – А вы подъезжайте туда.

Телохранитель в знак согласия кивнул. Ирина взяла под руку Нину Константиновну и, довольная своей хитростью, направилась в соседний магазин.

В этот момент зазвонил мобильник Туманова, он задержался в комнате, чтобы ответить на звонок. Ему сообщили, что сбежавший Таир Бицуев находится в больнице. Его положили в реанимацию, а Бразилец уже выставил рядом с палатой свою охрану.

– Значит, его отбили люди Бразильца, – проговорил Роберт, у которого снова испортилось настроение.

– Нет, – ответили ему, – Бразилец даже не знал о случившемся. И теперь нужно выяснить, кто и зачем так быстро и четко сработал, отбив Таира и уничтожив всех, кто его охранял.

Роберт задержался, чтобы сделать еще несколько телефонных звонков и уточнить, где именно находятся его люди. Именно поэтому он вышел из кабинета через двадцать минут и спустился по лестнице. Как раз в тот момент из соседнего магазина вышли Ирина и Нина Константиновна. Ирина сделала все, чтобы задержать свою болтливую знакомую на такое время. Она была уверена, что Роберт успеет уехать. А он был уверен, что она уже давно уехала, так как с момента их прощания прошло уже двадцать минут.

Два человека сидели в засаде напротив магазина. Один держал в руках снайперскую винтовку. Они получили конкретное указание от Феликса и теперь терпеливо ждали, когда появится Туманов. Он начал подходить к выходу. Его автомобиль медленно тронулся, чтобы оказаться перед магазином, когда Туманов выйдет на улицу. В машине сидели двое его телохранителей. Снайпер прицелился, готовый выстрелить. Находившийся рядом второй убийца поднял свой автомат. В случае, если снайпер промахнется, второй убийца должен был дать автоматную очередь, чтобы добить Отшельника. Или дать автоматную очередь над головами свидетелей сразу после убийства Туманова, чтобы никто не посмел их преследовать.

Автомобиль с двумя телохранителями Роберта замер перед магазином. Снайпер взял на прицел выход, ожидая появления Туманова. Один из телохранителей вылез из машины и встал у дверей магазина. Он ждал Роберта. Туманов увидел спускавшуюся Виолетту Максимовну. Они были знакомы уже много лет, и он всегда использовал этот магазин для своих разного рода встреч. Женщина улыбнулась, она знала много об этом человеке. Он ей по-настоящему нравился, и возможно, она была одной из немногих в этом городе, кто знал о двойной жизни Туманова.

– Я вас провожу, – сказала она.

– Не нужно, – возразил Роберт, – меня ждут.

– Лучше я вас провожу, – шепнула Виолетта Максимовна, – вам нужно быстро сесть в машину, – пояснила она.

– Что случилось?

– В соседнем магазине госпожа Хаусман и ее знакомая Нина Константиновна Бичурина, – сказал женщина, – они сейчас могут вернуться.

– Я все понял. Идемте, – Роберт пошел к выходу. Виолетта Максимовна поспешила за ним. Телохранитель открыл двери. Снайпер поднял свою винтовку. Из соседнего магазина вышла Нина Константиновна и Ирина, возвращавшиеся в этот бутик. Нина Константиновна была недовольна. Там оказались дешевые товары. И как только Кира могла здесь что-то покупать? Нужно узнать у нее, что именно она купила. Роберт показался в проеме. Снайпер прицелился. Ирина и Нина Константиновна подходили ближе.

В последний момент Роберт сделал шаг в сторону, уступая место Виолетте Максимовне. Женщина кивком поблагодарила его и сделала первый шаг. Снайпер нажал на спусковой крючок. Ирина и Нина Константиновна подошли еще ближе. Раздался беззвучный щелчок, и Нина Константиновна начала оседать на землю. Реакция телохранителя Туманова оказалась почти мгновенной. Он достал оружие и обернулся в сторону стрелявшего. Снайпер сделал второй выстрел, и телохранитель упал. Роберт достал свой пистолет и два раза выстрелил в ту сторону, откуда стрелял снайпер. Звуки выстрелов разнеслись по всей улице. Ирина, стоявшая совсем близко, схватила Нину Константиновну за руку. Второй телохранитель Туманова, достав оружие, тоже выстрелил. И в этот момент раздалась автоматная очередь. Ирина, увидев лежавшую у выхода Виолетту Максимовну, бросилась к ней. Автоматная очередь гулко прозвучала над улицей. Второй телохранитель Туманова и сам Роберт стреляли в ответ. Испуганные прохожие бросались в стороны. Ирина почувствовала, будто кто-то ударил ее в спину, и упала на асфальт.

– Нет! – закричала Нина Константиновна.

К ним уже бежали телохранители Хаусмана, которые отвлекли внимание обоих киллеров. И в этот момент Роберт точным выстрелом попал в голову одного из напавших. Второй, бросив свое оружие, стал поспешно отходить. Ирина лежала на асфальте, чувствуя, как теряет сознание. Последнее, что она увидела, – был Роберт, подбежавший к ней и наклонившийся над раненой. Она успела обрадоваться, что он жив, и потеряла сознание. Со всех сторон раздавались крики людей и сигналы подъезжавших патрульных машин полиции.

Глава шестнадцатая

Бразилец был в ярости. Как Феликс мог так бездарно организовать покушение. Как он мог провалить такое важное задание. Викулов молча выслушал весь поток оскорблений, коим его осыпал Ваганов.

– Найди этого киллера и лично его удави, – бушевал Ваганов, – как ты мог довериться такому идиоту? В монету попадает, говорил, а он в мужика попасть не смог и вместо этого двух женщин подстрелил.

– Это была менеджер магазина. Ее Роберт Туманов в последний момент вперед пропустил, – мрачно пояснил Викулов.

– Значит, он еще и джентльмен, а твой киллер барахло. Пустое место, – закричал Бразилец, – что мы теперь скажем на общем сборе? Как я теперь буду выглядеть? Если бы мы его убрали, тогда совсем другое дело. Мертвые всегда неправы. Ни один человек бы за него не вступился. А сейчас как быть? Идти на общий сбор и договариваться с этой гнидой. Ты уже был у Таира, видел, во что они его превратили?

– Видел, – выдохнул Феликс. – Ты не волнуйся. Мы все равно этого Отшельника еще до сбора достанем. Я тебе обещаю. Всех лучших людей брошу, но до схода он не доживет.

– Знаю я твои обещания, – отмахнулся Ваганов, – хорошо, что с Игорем быстро и нормально разобрался. Пусть теперь менты ищут своего молодого офицерика. Кстати, как их сейчас называть, если уже ментов не осталось. Понтами, что ли?

– Некоторые говорят копы, – вспомнил Викулов.

– Пенты они, а не копы, – немного подумав, сказал Ваганов. – Действительно, как их теперь называть?

– Народ придумает, – успокоил его Феликс. – Когда ГАИ в ГИБДД переименовали, так люди сразу госавтоинспекторов «гиббонами» нарекли. Сейчас тоже что-нибудь выдумают.

– Только Игоря своего они уже не вернут, – вспомнил Бразилец, немного успокаиваясь. – Какой хитрый парень был. А ведь на счету их банды было столько убитых эмигрантов. Наверное, его завербовали уже после суда и сразу отправили на учебу в школу милиции, откуда его к нам и внедрили. Ты должен был узнать насчет Роберта Туманова. Что там по нему?

– Ребята узнали, – сообщил Викулов. – Он работал еще с Тухватом Черным и Ревазом Московским. Только тогда его по-другому называли. Но это был точно он, мы все проверили. И это его действительно арестовали во Франции и он там сидел. И на Дальнем Востоке работал. Говорят, лично одну семью сам порешил. Всех вырезал – отца, мать, двух девочек. Их трупы так и не нашли.

– Зверь какой, – покачал головой Ваганов.

– Там его Казбеком звали, – вспомнил Феликс, – а его настоящее имя – Ринат Давлетшин, он сам родом из Уфы. И его семью действительно перебили. Давно это было, но все подтвердилось.

– Поэтому он такой мстительный, – недовольно сказал Бразилец. – Тогда понятно, почему он таким стал. Его жизнь сильно прессовала. Только ты не думай, что я его пожалеть хочу. Просто понимаю его. А убрать Отшельника тебе все равно придется. Нельзя такого типа в живых оставлять, особенно после твоего неудачного нападения. Теперь он начнет нам мстить. Поэтому мы должны нанести свой удар раньше. Тем более, что там ранили его пассию, Ирину Хаусман. Очень плохо. Ее муж поймет, что мы все знали и ничего ему не говорили. Теперь нужно придумывать оправдания, каким образом они все рядом оказались.

– Не нужно ничего придумывать, – проговорил Викулов. – Он ее муж, вот пусть сам все и придумывает. И сам за все отвечает.

– Посмотрим, – проворчал Ваганов. – Нужно еще к Таиру сегодня заехать, его поддержать. Поедешь вместе со мной.

– Обязательно. А как наш основной груз? Что передает Арсен?

– Теперь уже не знаю, как быть, – признался Бразилец, – после всех этих событий. После убийства Игоря менты, тьфу ты, опять назвал их ментами, нам начнут мстить. Это и ежу понятно. Они постараются перекрыть все наши каналы, чтобы нас достать.

– Твой Министр помочь нам не сможет? – поинтересовался Викулов.

– Сможет, наверно. Но сейчас я на него давить не хочу. Он ведь и так нам очень важную информацию передал. Не нужно сейчас его тормошить, чтобы не подводить. Подождем немного.

Викулов, соглашаясь, кивнул. Через три часа они оба входили в палату, где лежал Таир. Нужно было видеть его побитое лицо и тело. Вошедший Ваганов оглянулся. В коридоре стояли сразу трое его охранников.

– Только недолго, – предупредила врач, – десять минут, не больше.

Ваганов вошел в палату вместе с Феликсом. Он приблизился к кровати, взял левую руку Таира и крепко сжал ее. Правая была перевязана.

– Мы за тебя отомстим, – пообещал он Бицуеву. – Мы им устроим Варфоломеевскую ночь.

– Спасибо, – улыбнулся Таир.

– Как ты себя сейчас чувствуешь?

– Врачи говорят, что со мной все в порядке. Месяца через два выпишусь. Если доживу, – пошутил Таир.

– Ты у нас настоящий герой, – прочувственно произнес Бразилец, – про таких, как ты, песни слагают и стихи пишут.

– Лучше наличными, – снова пошутил Таир, и все трое рассмеялись.

– Молодец, – кивнул Ваганов, – хорошо держишься. А предателя мы нашли. Офицера, которого к нам внедрили. Можешь себе представить?

Таир закрыл глаза, очевидно, немного приходя в себя. Затем открыл, глядя на Оскара Ваганова.

– Кто это был? – спросил он.

– Не беспокойся. Мы уже нашли и наказали гниду. Больше он никого не сдаст, – уверенно произнес Бразилец.

– Кто? – снова настойчиво переспросил Таир.

– Игорь. Игорь Широбоков, – сообщил Ваганов, – можешь себе представить, что этот гаденыш, оказывается, был старшим лейтенантом мили... тьфу ты, черт... полиции.

– А как вы на него вышли? – поинтересовался Таир, снова закрывая глаза. Он был еще очень слаб.

– Вычислили, – усмехнулся Ваганов, взглянув на Феликса, – и вообще все новости потом расскажем. Сейчас главное, чтобы ты выздоравливал.

– Спасибо тебе за все, Бразилец.

– Не за что. Поправляйся. Только скажи, что от тебя хотел Отшельник?

– Время и место переправки нашего основного груза, – вспомнил Таир. – Сначала миллион предлагал, потом два, а под конец даже три обещал.

– Это ты его так достал, – удовлетворенно кивнул Ваганов.

– Нет, – возразил Таир, – это ты его так достал, что он готов был заплатить три миллиона долларов, чтобы эту партию перехватить.

Ваганов усмехнулся. Эти слова были как наивысший комплимент. Пусть Отшельник мучается, не зная теперь, когда и откуда пройдет основной товар. Пусть, собака, переживает.

– Весь город только и говорит про тебя, – вернул он комплимент своему человеку, – как ты сумел уйти с переломанными ребрами и еще пристрелить троих, в том числе и Санитара. Завтра будут его торжественные похороны. Я Феликсу приказал все на видео снять, чтобы тебе удовольствие доставить. Твой обидчик уже умер, но с остальными мы все равно разберемся. И уже начали разбираться.

– Спасибо, – пробормотал Таир.

– Ну поправлйся, – Ваганов еще раз сжал левую руку Бицуева и вышел в коридор. За ним двинулся Викулов.

– Вот такие пироги, – сказал Бразилец. – Этот молодой человек просто герой. Если бы все у меня такими были, я был бы непобедим. Мало того, что сумел вырваться, так он и всех своих обидчиков положил.

– Непонятно каким образом, – недовольно заметил подозрительный Викулов.

– А мне как раз понятно. Когда человек звереет от боли и ненависти, он и не на такие подвиги способен. Его тогда просто остановить невозможно. И это не первый случай у Таира. Он ведь со мной вместе «загорал» в колонии, когда там побег произошел. Понятное дело, что я на такое не подписался. Стар я уже был от конвоиров бегать. А Таир с ребятами сбежал и по дороге лично одного из конвоиров задушил. Так что это у него уже не первый случай, когда он сбегает и своего мучителя убивает. Тактика у него такая.

– Может быть, – согласился Феликс.

В сопровождении телохранителей они вышли из больницы и уселись в машины.

– Пусть здесь по трое дежурят, – решил Бразилец, – и чтобы все с оружием были. Если нужно, купите любого офицера полиции, пусть рядом пост выставит. Отшельник захочет отомстить за своих людей и за неудачное покушение на него. Поэтому нам нужно поговорить с врачами, и пусть они Таира дома лечат, под нашим надзором, чтобы его достать не смогли.

– Я поговорю с врачами, – кивнул Викулов.

Они отъехали от больницы, когда раздался звонок. Феликс достал телефон.

– Это Корней Станиславович звонит, – пояснил он, – говорит, что Хаусман просит о срочной встрече.

– Теперь он о встрече просит, – улыбнувшись, жестко сказал Бразилец. – Поздно спохватился. У него уже рога, как у породистого пятилетнего оленя. Ничего нельзя сделать.

– Не будешь встречаться? – уточнил Викулов.

– Буду, – недовольно произнес Ваганов, – пусть приедет на старое место. Посмотрим, что он нам будет говорить на этот раз.

В этот же день вечером состоялась встреча Хаусмана с Вагановым. Роман Эдуардович переступил порог уже знакомой квартиры и прошел на кухню, где за чашкой чая сидел его старый знакомый. Кивнув ему и не спрашивая разрешения, Хаусман сел напротив. Было заметно, как он взволнован и расстроен.

– Зачем пришел, Роман? – спросил Бразилец. – Деньги нужны или помощь какая-нибудь требуется?

Он вспоминал их последнюю встречу, когда Хаусман брезгливо спрашивал, не нужны ли ему самому деньги.

– Не нужно сводить счеты таким способом, – поморщился Роман Эдуардович. – Ты сам знаешь, что произошло.

– Весь город знает, – удовлетворенно сказал Ваганов, – как твоя супруга встречалась с этим бандитом. А я ведь тебя предупреждал, даже фотографии показывал. Но ты гордый стал, богатый, влиятельный. И поэтому слушать старого товарища не захотел. Начал тут глупости говорить, что мы из разных миров. А я ведь знал, что ты все равно ко мне придешь. Знал. И мы не из разных миров, Роман, а из одного, нашего, самого реального. И если бы не было таких, как ты, Роман, не было бы таких, как я. И все это хорошо знают.

– Не добивай, – хрипло попросил Хаусман. – Если ты точно знал, что они встречаются, почему все время молчал?

– А я не молчал. Я тебя предупреждал, но только ты слушать не захотел. Вот и получил свои рога, – пожал плечами Ваганов. – Как там твоя женушка? Пришла в сознание?

– Лежит в больнице. Два пулевых ранения. Она в коме. Врачи говорят, что возможно, Ирина уже никогда не придет в себя. Ранения тяжелые, в нее стреляли из автомата...

– Это не в нее стреляли, а в него, – напомнил Бразилец, – а она рядом оказалась. Случайно, наверно.

– Хватит, – повысил голос Хаусман, – я сюда не за этим пришел, чтобы твои оскорбления выслушивать.

– Не ори, – тихо сказал удовлетворенный местью Ваганов, – а теперь расскажи о своем деле. Может, я действительно сумею тебе помочь.

– Они, видимо, договорились заранее встретиться в магазине, – хмуро сказал Хаусман. – Ну и там все произошло. Погибла менеджер магазина, которую я лично знал. Виолетта Максимовна. И еще один охранник Туманова. Одного убийцу они застрелили. Все говорят, что это был твой человек.

– Говорят, что в Москве кур доят, а коровы яйца несут. Есть такая старая поговорка, не слышал? Ты в слухи глупые не верь. Не хватает еще, чтобы я с твоей женой счеты сводил. Зачем мне это нужно? А насчет случайной встречи... Не было никакой случайной встречи, Роман. Это было свидание. Они ведь уже давно были любовниками. И все об этом знали, кроме тебя.

– Не говори глупостей, – разозлился Хаусман, – они там случайно встретились. Ирина и Нина Константиновна вообще шли из другого магазина. А он выходил из этого... Наверно, они хотели там увидеться и поговорить...

– Все обманутые мужья одинаковые дураки. Верят в разные глупые объяснения и ничего не хотят видеть. Они были любовниками, а там, в магазине, на втором этаже кабинет был оборудован для их свиданий, – пояснил Ваганов.

– Это уже твои фантазии, – не очень уверенно сказал Роман Эдуардович.

– Эх ты, Роман. Думаешь, если ты таким богатым и влиятельным стал, то человеческая порода поменяется? Она тебе рога наставляла, вот доказательства, – и Бразилец достал из кармана четвертую пачку фотографий, которую раньше не показывал.

Нужно было отдать должное Хаусману. Он сначала побледнел, затем покраснел. Потом глаза у него начали слезиться. Но он, сохраняя самообладание, внимательно рассмотрел все фотографии, в которых в разных позах были сняты его супруга и Туманов.

– Сука, – сказал он безо всякого выражения. – Дешевая сука.

– Теперь убедился? – участливо осведомился Ваганов.

Роман Эдуардович сидел как пригвожденный, глядя перед собой невидящими глазами.

Ваганов молчал. Он хотел дать возможность своему собеседнику пережить шок.

– Выпить хочешь? – неожиданно спросил Ваганов.

– Нет, – выходя из ступорного состояния, проговорил Роман Эдуардович, – не хочу. У меня к тебе другая просьба.

– Давай, – он примерно знал, о чем именно его попросит старый знакомый.

– Они не должны жить, – сказал твердым голосом Хаусман.

– Это просьба или пожелание? – уточнил Бразилец.

– Они не должны жить, – упрямо повторил Роман Эдуардович.

– Значит, предложение, – понял Ваганов. – И какая цена?

– Назови сам, – разрешил гость.

– Я твоего обидчика готов лично и бесплатно придушить, – признался Бразилец, – и сделал бы это с огромным удовольствием. Только сейчас его трудно будет достать, после последнего покушения. Но мы его все равно достанем. А с твоей супругой никаких проблем нет. Она и так в коме, а ты ее самый близкий родственник. Можешь сам потребовать, чтобы ей отключили аппаратуру, и она умрет во сне. Такой смертью праведницы.

– Нет, – возразил Ваганов, – так нельзя. Весь город теперь знает о том, что рядом с ней был этот Роберт Туманов. И еще Нина Константиновна всем об этом рассказала. Эта старая ворона, самая известная в городе сплетница. После этого я просто не могу приказать отключить аппаратуру. Все сразу поймут, почему я так поступил. Тебе сделать это гораздо проще. Ведь никто не знает, что мы знакомы уже больше двадцати лет.

– Хорошо. Мы выполним твою просьбу. Только цена у меня будет высокой.

– Деньги не имеют значения. Миллион, два, три? Сколько ты хочешь?

– Я не про деньги, – усмехнулся Бразилец, – опять ты меня оскорбляешь. Ты пойми наконец, что я не попрошайка. И не нищий. У меня к тебе деловое предложение.

– Какое? – Хаусман смотрел на лежавшие перед ним фотографии.

– Ты ведь большие суммы в офшорах держишь, как и всякий богатый человек, – сказал Ваганов, – а нам за наши грузы нужно делать часто переводы в разные страны Центральной Америки. Предлагаю тебе немного помочь своим знакомым. Ты переводишь деньги, а мы возвращаем их тебе на счет через каждые шесть месяцев с пятипроцентной надбавкой. По-моему, условия отличные.

– Десять, – сказал Роман Эдуардович, все еще глядя на фотографии.

– Как это десять? За шесть месяцев? Так не бывает.

– Десять и не меньше. Иначе потребую двадцать. И ты их должен будешь заплатить.

– Слушай, ты таким никогда не был. Откуда в тебе такая жадность?

– Десять процентов, – твердо сказал Хаусман, – и еще мы каждый раз будем оформлять деньги как кредит, который я вам выдал. Не обязательно лично тебе, но мне нужна будет солидная организация с недвижимым имуществом, которая сможет за тебя поручиться.

– Слушай, ты прямо настоящий капиталист. У тебя есть совесть?

– Нету. И у тебя ее нет, если такие фотографии мне показываешь и такими делами занимаешься. И у Ирины ее не было. Совести больше не осталось. Ее до конца использовали. Как соль. Она просто растаяла. И поэтому больше никогда про совесть меня не спрашивай. Если согласен на десять, то можешь дать мне первые адреса, куда переводить деньги. А я скажу, чтобы подготовили договора. И не забудь, что эти «Ромео с Джульеттой» должны умереть.

– Это я помню, – усмехнулся Ваганов.

Глава семнадцатая

Никогда не забуду того момента, как я стоял над телом Ирины. Она специально увела свою знакомую в соседний магазин, опасаясь, что та увидит и узнает меня, когда я буду выходить из бутика. Но все получилось так, словно сценарий заранее писался в какой-то дьявольской канцелярии. Все наслоилось одно на другое. Только мой ангел-хранитель в который раз оказался рядом. И мне повезло больше всех остальных.

Буквально в последнюю секунду, уже выходя из магазина, я посторонился, чтобы пропустить Виолетту Максимовну. И в эту секунду прозвучал выстрел. Он попал ей под сердце, и женщина, не издав ни звука, упала. Вторым выстрелом он убил моего телохранителя. Я достал пистолет, уже понимая, что следующий выстрел будет в меня. И два раза наугад выстрелил, еще не видя, кто именно в меня стреляет. Здесь меня очень выручил мой водитель, который был еще и моим телохранителем. Он тоже достал пистолет и стал стрелять, отвлекая их внимание. И тогда второй убийца дал автоматную очередь. А Ирина уже слышала выстрелы и бежала к магазину. Она увидела ноги Виолетты Максимовны и труп моего охранника и бросилась к нам. Я не увидел ее, чтобы остановить. Если бы это было возможно, я бы закрыл ее своим телом, даже ценой своей никчемной жизни. Прозвучала автоматная очередь, и я наконец заметил, откуда стреляют, и выстрелил туда несколько раз. Потом я узнал, что попал в голову убийце. А второй киллер, увидев, как к упавшей Ирине бегут несколько ее телохранителей, бросил винтовку и ретировался. Я первым подбежал к Ирине, и она успела меня узнать и улыбнуться. Последнее, что она видела перед собой, – было мое лицо. А потом она потеряла сознание. Мы положили ее в машину и увезли в больницу. Я, потерянный, стоял у магазина, даже не думая об опасности, которая мне угрожала. Просто стоял и смотрел на асфальт, где были пятна крови Ирины.

Рядом визжала перепуганная Нина Константиновна. Говорят, что после этого страшного нападения она осталась заикой. Наверно, это было справедливое наказание за ее характер. Благодаря этой сплетнице вскоре весь город узнал о том, что именно меня пыталась спасти Ирина, когда бежала к этому магазину. Я вернулся к погибшей Виолетте Максимовне. Мне неудобно сейчас об этом вспоминать, но я всегда чувствовал, что нравился этой женщине, хотя она никогда мне об этом не говорила. Она ведь знала, чем именно мы занимаемся в ее кабинете и зачем мы там уединяемся. Но ни разу даже не подала вида, что ей неприятны эти посещения. Она была настоящим другом и очень смелым человеком. Говорили, что у нее осталась дочь, но Маляров запретил мне видеться с ее дочерью. Я все еще думаю, что когда-нибудь освобожусь от бремени своего преступного прошлого и смогу навестить ее девочку, чтобы рассказать, какой честной и смелой была ее мать. Иногда я думаю о судьбах таких людей, которые погибают на невидимых фронтах непризнанными героями, о которых нельзя ни написать, ни даже вспоминать. Наверно, это неправильно. Наверно, нужно, чтобы люди знали своих героев. А с другой стороны, многие секреты до сих пор нельзя раскрывать, и поэтому многие герои уходят в небытие, так и остаются неузнанными и непризнанными. И даже их близкие родственники и друзья зачастую не подозревают, какой подвиг они совершили.

Я поехал в больницу, мне сделали какой-то укол. Видимо, я тоже был в состоянии шока. Потом я два дня провалялся словно в бреду, а когда наконец пришел в себя, то узнал, что Ирина находится в коме. Она так и не пришла в себя после двух тяжелых пулевых ранений. Слишком много крови они потеряла, слишком тяжелыми были ранения. Врачи даже не надеялись вывести ее из этого состояния. Я поехал на встречу с Маляровым, уже понимая, что совершил грубую ошибку, ничего не рассказав своему куратору.

Можете себе представить, как он меня встретил. Я никогда в жизни не видел его таким взволнованным, нервным. Он осыпал меня упреками, говорил, что я подвел всех, кто с нами работали, подставил Виолетту Максимовну, у которой осталась дочь, подставил Ирину, у которой остался сын. Рассказывал, что серьезно обсуждали вопрос о сворачивании всей операции и даже моей возможной ликвидации. Вот такие у нас были невеселые дела. Я молча слушал, понимая, что он прав. Мне не было оправданий. Наконец Маляров замолчал.

– Все правильно, – согласился я, – это мои ошибки. И я за все должен отвечать.

– Вы даже не представляете, какую бурю вы подняли и с каким трудом нам удалось вас отстоять, – сообщил Илья Глебович. – Можете даже считать, что вы родились во второй раз. В Министерстве внутренних дел настаивали на вашей немедленной ликвидации. Нам с трудом удалось уговорить их повременить с этим решением, хотя бы до конца нашей операции.

– У вас всегда ликвидируют проштрафившихся агентов? – мрачно поинтересовался я.

– Вы даже не подозреваете, что именно там произошло, – вздохнул Маляров. – У нас были два дня и две ночи такие интенсивные переговоры с руководством тридцать четвертого отдела МВД.

– Я не знаю такого отдела.

– Это недавно специально созданный отдел, который занимается исключительно внедрением профессиональных офицеров в преступную среду, – пояснил Маляров. – Этакая полицейская разведка в преступном мире. Раньше этим занимались в Главном управлении уголовного розыска, но потом было принято решение выделить профессиональных офицеров в отдельный отдел. Уголовный розыск и без того имеет многочисленную агентуру в среде преступного мира. Там каждый второй является информатором, а каждый третий платным осведомителем. Что касается офицеров-нелегалов, то это своего рода элита полиции, ее лучшие специалисты, которые работают нелегалами в преступной среде.

– То есть делают примерно ту же работу, что и я. Только зачем вы мне об этом рассказываете? Я не офицер полиции и не офицер ФСБ. Вы взяли меня за мою предыдущую биографию и решили сделать из меня самого известного криминального авторитета, банда которого будет действовать под вашим полным контролем.

– Вы меня не поняли. Мы двое суток просили сотрудников тридцать четвертого отдела не принимать в отношении вас никаких мер. Там есть подполковник Головко, который лично собирался вас застрелить. С большим трудом удалось его отговорить, хотя я по-прежнему опасаюсь за вашу жизнь.

– Но почему? Что я им сделал? Ведь это меня собирались убить? Почему же они хотят меня ликвидировать?

Маляров молчал. Очевидно, он размышлял – можно ли мне доверять. Похоже, речь шла даже не о доверии, а о моей успешной работе, ведь если я снова попытаюсь повторить свою ошибку, этот Головко или кто-нибудь из тридцать четвертого отдела меня наверняка пристрелит.

– Вы даже не знаете, что сделали, не посоветовавшись со мной, – негромко сказал Маляров, немного успокаиваясь.

– Ничего не сделал. Хотел узнать время и место поступления основного груза моих конкурентов. Насколько я понял – этот вопрос интересует вас в первую очередь. Поэтому я решил предложить Артисту, который посещает нелегальные казино, выйти на некоего Таира Бицуева и предложить ему деньги в обмен на информацию.

– Это я уже знаю.

– Ну да, я вам докладывал. Можете себе представить мое изумление, когда Бицуев отказался. Такой невероятно порядочный бандит. Я предлагал миллион долларов, но получил отказ. Тогда по моему приказу его забрали и привезли в нашу загородную «резиденцию». Я лично с ним разговаривал. Предложил ему сначала миллион, потом начал увеличивать сумму. Дошел до трех миллионов, но он отказывался. И еще так нагло себя вел. Я не сдержался, начал его избивать, потом приказал Санитару продолжить экзекуцию, а сам уехал. По дороге в город я много думал о Бицуеве. Меня удивил этот невероятно честный бандит, и я решил вернуться обратно. Все трое, которых я оставил с ним, были убиты, а Таир куда-то исчез. Вот тогда я и решил доложить вам.

– Все правильно, – согласился Маляров, – он исчез, трое были убиты, а мы провели наше расследование. И довольно быстро выяснили, что там действовали профессионалы из тридцать четвертого отдела МВД, которые быстро и аккуратно убрали ваших людей и забрали Бицуева.

– Понятно, – я даже улыбнулся, – теперь все понятно. А я думал, что это так ловко и чисто сработали боевики Бразильца. Очень удивился. Они обычно так не работают. Санитара должны были забрать с собой, он слишком много знал. Но его пристрелили.

– И вы опять ничего не поняли?

– Понял. Бицуев был их стукачом. Как я сразу не догадался.

– Ничего вы не поняли, – поморщился Маляров. – Дело в том, что подполковник Бицуев уже восемь лет работает агентом, внедренным в преступную среду. Чтобы вывести его на Бразильца, его даже сажали в одну колонию с Вагановым, а потом имитировали побег с убийством конвоира.

Я сидел оглушенный. Конечно, офицер полиции. Конечно, Бицуев не был обычным бандитом. Иначе он бы взял и один миллион долларов. Но он не мог брать деньги и заваливать операцию, на которую ушли восемь лет его жизни. Он был офицером и выполнял свой долг, а я, дурак, и не догадался. И поэтому он так спокойно и нагло улыбался, очевидно, уже зная, что помощь идет.

– У него был специальный сигнал о помощи, вмонтированный в его запонки, – пояснил Маляров, словно прочитав мои мысли, – но кто-то раздавил этот передатчик, и офицеры немного опоздали.

Я вспомнил, как меня удивили запонки и как я их сам раздавил. Все вставало на свои места.

– Они никогда бы не пошли на обмен информацией, если бы не необходимость, – продолжал Маляров. – Мы договорились, что в их отделе о вас будут знать только генерал Белобородов и подполковник Головко, хотя он по-прежнему на вас зол. А у нас соответственно тоже два человека, один из которых перед вами.

– Почему он мне ничего не сказал? – печально спросил я. – Мы ведь могли его забить до смерти.

– А ваши люди и так забили его почти до смерти. Сломали четыре ребра, нос, выбили несколько зубов, рассекли бровь, сильно повредили почки. В общем, сделали все, что смогли. Хотя, с другой стороны, обеспечили ему твердое алиби на всю жизнь. Теперь он может не опасаться никаких проверок после такой обработки. Ведь никто даже не подумает, что тридцать четвертый отдел разрешил так отдубасить их офицера. По большому счету, он должен быть даже вам благодарен.

– Как он сейчас?

– Лежит в реанимации под охраной сразу троих боевиков Бразильца, которые круглосуточно там дежурят.

– Жаль. Я бы хотел с ним встретиться.

– Только этого не хватает. Зачем вам это нужно?

– Поговорить. Извиниться. И вообще пожать ему руку. Настоящий мужчина. Молчал, когда его избивали. Честно говоря, я в своей жизни таких мало встречал. Как жаль, что я не знал об этом раньше.

– Очень надеюсь, что вы навсегда забудете все, что я вам рассказал. Единственная просьба – больше не применять подобных методов по отношению именно к Бицуеву.

– Он знает про меня?

– Пока нет. Но его предупредят, чтобы вы друг друга не убили при встрече. Иначе будет обидно. Вас обоих с большим трудом внедряли в эти организации. У вас стаж около десяти лет, у него больше восьми. Но в общем все примерно одинаково.

– Только я не подполковник, – усмехнулся я.

– И не нужно, иначе нам пришлось бы заводить слишком большую канцелярию для вашего оформления.

– Ясно. Но я могу зайти к Ирине Хаусман?

– Ни в коем случае. Ее муж тоже поставил охрану, хотя она все равно в коме и не приходит в себя уже третьи сутки. Врачи надеются на лучшее, но пока ничего нельзя сказать...

– У меня есть еще вопрос, – не очень смело сказал я.

– Какой именно?

– Где похоронили Виолетту Максимовну? Я хотел бы положить цветы на ее могилу.

– Это тоже делать нецелесообразно, чтобы не привлекать к ней ненужного внимания.

– Внимание ей уже не повредит, – возразил я, – она погибла, защитив меня от пули. И ничего в этом нет необычного, даже такая сволочь, как я, может пойти на кладбище и положить цветы на могилу женщины, которая фактически его спасла.

Маляров задумался.

– Возможно, вы и правы. Она похоронена на Троекуровском кладбище. Рядом со своим отцом.

– Кем был ее отец?

– Пограничник. Герой Советского Союза. Погиб в восемьдесят девятом. Посмертно был удостоен звания Героя.

– Она повторила путь отца, – прошептал я.

– Что?

– Она повторила его путь, – сказал я чуть громче. – Вы хотя бы награждаете этих людей или заботитесь о них?

Он отвернулся. Долго молчал. Потом взглянул на меня. Что-то в его лице дрогнуло, или мне так показалось.

– Я знал ее много лет, – сообщил Илья Глебович, – она была нашим офицером. Мы вместе начинали работать еще в середине восьмидесятых. Если вам интересно, то она награждена посмертно орденом Мужества.

– Спасибо, – сказал я. – Спасибо, что вы мне об этом сказали.

Я уже собирался уходить, когда раздался телефонный звонок. Это меня удивило и даже испугало. Никогда и никто не звонил Малярову во время наших встреч. Я думал, что у него нет телефона, чтобы никто не мог засечь его возможные передвижения по городу. Телефон продолжал звонить. Но его звонки раздавались откуда-то из другой комнаты. Очевидно, в этой комнате из-за установленной аппаратуры, исключавшей возможность прослушивания, мобильный телефон просто не работал. Илья Глебович говорил недолго. Не больше тридцати секунд, обходясь лишь отдельными словами «да», «нет», «понял», «все понял». А потом он вернулся ко мне, и я, уже глядя на его лицо, начал догадываться, что именно он мне скажет. Нет, не так. Он еще шел ко мне, а я уже знал, что именно он мне скажет. Чувствовал. Маляров вошел в комнату и, не глядя мне в глаза, переложил какую-то книгу с места на место, поправил кружку, стоявшую на столике, убрал чистые листы бумаги. Я терпеливо ждал. И наконец, подняв голову, он объявил:

– Ирина Хаусман сегодня умерла в палате реанимации. Кто-то отключил аппаратуру. Это произошло примерно полтора часа назад. Сейчас там работают следователи, пытаясь установить, кто именно там мог появиться.

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но выдавил лишь звуки, похожие на мычание. Он смотрел на меня с явным сочувствием. Кажется, Маляров начал понимать, какую роль играла эта женщина в моей жизни. Я поднял руку, поднес ее к глазам и заплакал. Он сидел и молча смотрел на меня, как я плачу, даже не пытаясь меня остановить. А я беззвучно плакал, и мне не было стыдно за свои слезы.

Глава восемнадцатая

Нужно было видеть состояние Петра Головко, когда группа захвата выехала на место. Запонки, в одну из которых был вмонтирован миниатюрный передатчик, оказались раздавлены, и они потратили некоторое время на поиск этого дома. Всех троих бандитов просто пристрелили, доставая избитого и беспомощного Таира из этого сарая. Подполковник Бицуев был самым близким другом и однокашником Петра Головко.

– Подождите, – попросил Таир, превозмогая жуткую боль, – не трогайте меня. Нужно продумать легенду, как я отсюда ушел.

– Какую легенду? – закричал в бешенстве Головко. – Я найду этого Отшельника и сниму с него кожу живьем.

– Не говори чепухи, – выдохнул Бицуев, – нужно все правильно продумать. Сделайте мне укол и найдите чистый пиджак. Я должен выйти сам на дорогу и остановить проходящую машину, чтобы меня отвезли в больницу.

– Не сходи с ума, – занервничал Головко, – твоя легенда сегодня закончилась. Ты потерял столько крови, они перебили тебе все, что могли перебить. Поедем в больницу, Таир, я тебя просто умоляю.

– Именно сейчас нельзя, – твердо ответил Бицуев, – мы можем все завалить. Сделайте укол и найдите чистую одежду. А я пока умоюсь.

– Тебя никто не возьмет в таком виде, – закричал, теряя терпение, Головко. – Я тебя прошу, перестань разыгрывать из себя героя. Поедем в больницу.

– Подожди, Петр, – говорить было почти невозможно, сказывалась боль в груди, – нужно найти попутную машину. Или организовать помощь. Я внедрился в группу и восемь лет пробыл в ней не для того, чтобы сейчас все завалить.

– Все закончилось, – возразил Головко.

– Меня захватил Отшельник, – выдохнул Таир, – это работает на мою легенду. Мне будут больше доверять, узнав о том, как меня здесь избивали. Не спорь. Нужно организовать мое «спасение». Я сумел обмануть бдительность этих придурков, расстрелял их из пистолета и вышел на трассу. Давай заканчивать споры, нужна машина с подходящим человеком.

Головко понимал, что его друг прав. Таиру сделали укол, дали чистый пиджак, он умылся и вышел на трассу. Целых двадцать пять минут никто не останавливал машину. Таир шагал по направлению к посту госавтоинспекции под громкие ругательства следившего за ним Петра Головко, который готов был в любой момент прекратить этот опасный эксперимент. Но на трассе показался внедорожник, в котором сидели сразу трое мужчин и одна женщина. Двое из них были из МЧС, а женщина оказалась врачом. Увидев шатающегося человека, чье лицо было в крови, они сразу остановили машину, подобрали его и отвезли в больницу. Легенда сработала на все сто процентов. Таир оказался в реанимации, где выяснилось, что у него переломаны ребра, едва не отбиты почки, перебит нос, выбиты зубы. Примчавшиеся в больницу боевики Бразильца обнаружили его в таком ужасном состоянии.

Теперь Таир лежал в палате под присмотром сразу трех охранников, присланных Вагановым, и двух офицеров, работавших под видом врачей в этой больнице. Головко пообещал лично провести операцию возмездия и устранить Отшельника. Но неожиданно его вызвал к себе генерал Белобородов, в кабинете которого сидел незнакомый седой мужчина. Это был полковник ФСБ Маляров. Разговор получился долгим, сложным и тяжелым. Маляров уже точно знал, что Бицуева освобождали офицеры МВД, слишком очевидными были улики, которые там собрали сотрудники ФСБ. В свою очередь, Белобородов и Головко не соглашались ни при каких обстоятельствах сообщать подлинную причину их вмешательства, не хотели подставлять своего агента. Переговоры продолжались два дня, пока стороны, с трудом преодолевая недоверие, двигались к общему знаменателю. Обе стороны понимали невозможность разглашения информации. Но с другой стороны, их агентам грозила реальная опасность со стороны правоохранительных служб, если они не сумеют договориться. И в результате им удалось достичь компромиссного соглашения, сообщив, что подполковник Таир Бицуев и внедренный в преступную среду «вор в законе» Роберт Туманов не должны подвергаться преследованиям со стороны обеих организаций. Это было устное соглашение, которое нигде не фиксировалось и о котором никто не должен был знать.

В этой ситуации больше других выиграл Таир Бицуев, которому теперь Бразилец безусловно доверял, справедливо полагая, что если бы тот был подставленным офицером, никто бы не позволил избивать его до полусмерти.

Но оставалась проблема информатора, который работал на самого Бразильца. В этот день Головко вошел в кабинет генерала, настроенный более чем решительно.

– Никакого груза по северному маршруту они не проводили, – сообщил он генералу. – Получается, что это была типичная провокация Ваганова, на которую мы попались.

– Не совсем, – возразил Белобородов. – На самом деле на эту провокацию попался их конкурент Отшельник, который решил любым способом узнать о маршруте этого ценного груза.

– И чуть не убил Таира, – вспомнил еще раз Головко.

– Но благодаря именно этому захвату Бицуев оказался вне подозрений, – резонно заметил генерал, – а вместо этого исчез Широбоков, которого до сих пор не могут найти. Выходит, мы верно разгадали игру Ваганова и подставили ему его помощника, выводя из-под подозрения нашего офицера. И еще помогла, конечно, это дикая акция Отшельника, который, не разобравшись, решил таким образом свести счеты с конкурентом.

– Теперь Таиру доверяют гораздо больше, чем раньше, – согласился Головко, – но мы не знаем информатора Бразильца. До сих пор не знаем, откуда идет утечка информации. Хотя теперь абсолютно ясно, что ему сдает сведения один из тех офицеров, которые бывают у нас в отделе.

– Это еще не доказано.

– Это уже доказано, – повысил голос Головко, – один из них предатель. Именно он сдал нашу информацию про молодого офицера, и поэтому Широбоков так внезапно исчез. И я уверяю тебя, Юрий, что его уже не найдут, можешь не сомневаться.

– Тогда скажи мне, кого я должен подозревать? Старшего советника юстиции Гамлета Егикяна, который работает в органах прокуратуры еще со времен Советского Союза и является нашим куратором в прокуратуре? Генерала Керашева, который отличился на Северном Кавказе, или полковника Токарева, который все последние годы борется с наркомафией? Ты понимаешь, что нас могут обвинить в предвзятости. И если у нас не будет убедительных доказательств вины этого человека, мы не сможем ничего доказать.

– Нужно использовать Таира, – внезапно предложил Головко.

– Каким образом? Он же в больнице.

– Ваганов хочет забрать его и лечить на дому. Он опасается, что Таира найдут и прикончат люди Отшельника, ведь по нашей легенде Таиру удалось сбежать, пристрелив всех троих своих мучителей. Об этом стало известно всей Москве. И я думаю, что нам нужно использовать Таира и узнать наконец, кто сдает нашу информацию Бразильцу. Ведь, кроме самого Ваганова, об этом никто не знает. А он сам никому не расскажет, даже если мы его возьмем. Но если мы его арестуем, мы не сможем выйти на его международные связи и не остановим кокаиновый поток из Гватемалы, – напомнил Головко.

– Что ты предлагаешь?

– Позвоним всем троим и сообщим о том, что мы готовим арест Таира Бицуева, который обвиняется в убийстве троих людей. Даже намекнем, что у нас есть конкретные доказательства его вины. Этим мы еще больше укрепим положение Бицуева и узнаем наконец, кто именно может быть информатором Ваганова.

– Опасная игра, но интересная, – согласился Белобородов, – давай попробуем. В любом случае мы ничем не рискуем. Бразилец все равно захочет спасти человека, который едва не погиб за него. Но сделает это, как только получит сообщение о возможном аресте Бицуева. Только предупреждаю, что если кто-то из наших коллег узнает о нашей проверке, то будет грандиозный скандал. Они просто откажутся с нами работать. Надеюсь, это ты понимаешь.

– Они все трое умные и опытные люди, – возразил Головко, – и все понимают, как опасно иметь информатора Ваганова среди нас. Поэтому никто из них не обидится.

– Тогда действуй. Как именно ты хочешь передавать сообщения?

– В прокуратуре скажем, что задержим Таира уже завтра и сразу попросим суд санкционировать его арест. Токареву сообщим о захвате Бицуева послезавтра, а Керашеву – через два дня. И посмотрим на действия Ваганова.

– Одновременно? Может, будем сообщать по очереди? – предложил генерал.

– А если случится совпадение? Или один из них в разговоре скажет об этом другому. Как мы объясним расхождение? Они ведь профессионалы и поймут, что мы их проверяем.

– Ладно. Давай звони, – разрешил Белобородов, – только учти: если о нашем дурацком эксперименте узнают в министерстве, мне оторвут голову. Министр не позволит мне устраивать проверки генералу ФСБ или прокурору из надзирающего за нами управления. Понимаешь?

– Тогда ты накажешь меня, – предложил Головко. – Можешь объявить мне выговор или строгий выговор. Но если все пройдет нормально, то мы будем знать информатора Ваганова. Для этого стоит рискнуть.

– Посмотрим, – вздохнул генерал.

Информация о готовящемся аресте Бицуева была доведена до сведения всех трех ведомств. Вечером Головко буквально ворвался в кабинет своего руководителя.

– Полчаса назад Таира увезли из больницы, – быстро сообщил он, – теперь мы точно знаем. Это Гамлет Егикян. Я лично говорил ему, что завтра мы задержим Бицуева и передадим его дело в суд, чтобы получить санкцию на его арест. Тебе нужно идти к министру на прием и докладывать об этом. Пусть позвонит генеральному прокурору, чтобы Егикяна отстранили от работы. И сразу провести у него обыск. Дома, в кабинете, на даче. Я уверен, мы найдем много интересного.

Белобородов сидел с задумчивым видом.

– Я не понимаю, что именно тебя смущает? – спросил Головко. – Все и так ясно. Сегодня днем я звонил во все три ведомства. Егикян узнал, что мы собираемся арестовывать Таира завтра утром, и сразу сообщил об этом Бразильцу. Тот тоже сразу принял меры и решил забрать Бицуева из больницы. Какие тебе еще нужны доказательства? Звони министру и иди на прием. А может, лучше сразу на прием к Генеральному прокурору?

– Без согласия министра нельзя, – тихо напомнил Белобородов. – Мы не в игрушки играем, Петр. Это очень серьезные обвинения. Если не сумеем доказать, то Егикян подаст на нас в суд. Я уже не говорю, какая реакция будет в прокуратуре и в нашем министерстве. Нас просто перестанут уважать.

– Чего ты опасаешься? – не понял Головко. – Можешь в любом случае все свалить на меня. Ты пойми: обнаружить информатора Ваганова нам сейчас гораздо важнее, чем все его поставки в ближайшие годы. Мы не сможем ничего делать, пока не обезвредим предателя.

– Хорошо, – Белобородов поднял трубку, позвонил в приемную министра внутренних дел и сказал, что просит министра его принять.

Через минуту ему перезвонили и сообщили, что прием состоится сегодня вечером в восемь тридцать.

– Ты должен рассказать ему обо всем, – взволнованно произнес Головко, – не забудь, как это важно.

– Представляю его лицо, когда я начну обвинять Гамлета Вазгеновича, – вздохнул Белобородов. – Между прочим, я знаю Егикяна уже десять лет. Он, конечно, не ангел, но такое... Никогда бы не поверил. Он человек дотошный, пунктуальный, аккуратист. А тут информатор бандитов. Время поганое, не знаешь, кому верить.

В половине восьмого генерал ушел из кабинета. На часах было около восьми, когда у Головко зазвонил телефон. Он посмотрел на мобильник. Странно, что звонят по этому номеру. Ведь никто, кроме... Неужели Таир?

– Что случилось? – спросил он, отвечая на звонок. – Почему ты мне звонишь по этому телефону?

– Я сейчас один, – сообщил Бицуев, – моя хозяйка вышла в магазин. Меня перевезли на какую-то квартиру.

– Адрес знаешь?

– Пока нет. Но я звоню не поэтому. Когда меня сюда привезли, позвонил наш дядя, – так они называли Ваганова, – и сказал, что меня должны арестовать.

– Да, правильно. Завтра. Мы так и думали...

– Нет, не завтра. Он назвал другой день, – возразил Таир.

– Какой? – упавшим голосом спросил Головко.

Таир назвал день.

– Когда узнаю точный адрес, позвоню, – пообещал он, отключая связь.

Головко с ужасом посмотрел на часы. Пять минут девятого. Он лихорадочно начал набирать номер мобильного телефона Белобородова. «Только бы он не успел отключить свой телефон», – шептал подполковник. Было понятно, что входивший к министру генерал должен отключить свой мобильный. Но до приема оставалось еще двадцать пять минут. Телефон был отключен. Головко поднял трубку служебного и попросил соединить его с приемной, где должен был находиться генерал Белобородов. Наконец его соединили с дежурным офицером, а тот уже передал трубку генералу.

– Что случилось? – спросил Белобородов.

– Юра, мы все перепутали, – упавшим голосом произнес Головко, – это не Егикян.

– Откуда ты знаешь? Что произошло?

– Сейчас позвонил Таир. В разговоре с ним Ваганов назвал дату, когда Таира должны были арестовать.

Он сообщил о разговоре и услышал тяжелое дыхание Белобородова.

– Что будешь делать? – спросил Головко.

– Все равно зайду к министру. Нужно докладывать, другого выхода нет. Но он потребует доказательств.

– Завтра, – сказал Головко не очень уверенным голосом, – завтра мы дадим ему доказательства.

Он положил трубку и закрыл глаза. Хорошо, что они успели. Но если завтра они опять промахнутся, то... об этом лучше не думать. Завтра утром они все узнают.

Глава девятнадцатая

Нужно было видеть лицо Ильи Глебовича, когда он сообщил мне о смерти Ирины. У меня внутри как будто все оборвалось.

– Кто мог это сделать? – спросил я.

Губы у меня были такие, словно их заморозили. И боль, такая боль. Неужели я больше никогда ее не увижу?

– Пока ничего не известно, – сообщил Маляров, – следователи проверяют отпечатки пальцев.

– Вы же сказали, что там дежурит охранник Хаусмана, – вспомнил я.

– Так нам и передали, – ответил Маляров, – но пока я больше ничего не знаю. Давайте договоримся так, Ринат. Вы сейчас поедете домой и будете там спокойно ждать, пока мы не разберемся.

Впервые за много лет он назвал меня настоящим именем. Наверно, потрясен не меньше моего и понимает, как на меня может подействовать смерть Ирины. Я благодарен ему за такое понимание. Он продолжает говорить, и я слышу его слова будто сквозь вату.

– Только очень вас прошу – никакой самодеятельности. Договорились? Поезжайте домой и успокойтесь. Вам ни в коем случае нельзя появляться в больнице или еще где-нибудь. Не забывайте о том, что вас пытались убить. Ваганов не простит вам Бицуева. Поэтому я вас очень прошу: никаких импровизаций. Только домой, иначе мы просто не сможем вас защитить.

Он еще что-то говорил, пытался меня успокоить. Какие-то общие слова. Дальше я его почти не слышал. И не слушал. Я понимал только одно – я больше никогда не увижу Ирины. На негнущихся тяжелых ногах я прошел в коридор, покинул квартиру и спустился вниз. Прямо у дверей подъезда меня ждала машина с двумя новыми охранниками. Я сел в автомобиль и машинально приказал ехать домой.

Если меня спросят, что именно я чувствовал, то после первых приступов боли я чувствовал пустоту. Такую гулкую и непонятную пустоту. Потом я приехал к себе домой, поднялся в квартиру, закрыл дверь. В нашем доме есть консьерж, но мои охранники остались дежурить во дворе на всю ночь. Я прошел в комнату, сел на диван. Ирины больше не было. Она погибла из-за меня, сначала попытавшись увести свою знакомую в другой магазин, чтобы та меня не увидела. А потом, услышав выстрелы, она бросилась спасать любимого человека и погибла. Все было кончено.

«Почему у меня так неправильно сложилась жизнь, – неожиданно подумал я. – Другие, окончив эту Школу разведчиков, уезжали работать в зарубежные страны, получали интересную работу, общались с политиками и бизнесменами, конструкторами и военными, аристократами и учеными. А я был обречен всю свою жизнь копаться в этом дерьме и работать только с уголовной шпаной, всеми этими Бразильцами, Корейцами, Санитарами и прочей дрянью. И еще потерял женщину, которая мне по-настоящему нравилась. Хорошо еще, что она никогда так и не узнала, что я знакомился с ней по заданию Малярова, который хотел выйти на международные связи ее мужа, подозревая, что он может финансировать некоторые преступные группировки внутри страны».

Но она мне по-настоящему нравилась. Или сейчас наконец я могу сказать, что просто влюбился. Наверно, это более правильное слово. Ирина ведь так хотела развестись со своим мужем, остаться со мной, уехать куда-нибудь и жить вдвоем. Ей так хотелось спокойного счастья. К этому времени я уже примерно знал о ее предыдущей жизни. Эта красивая девочка прошла через такие испытания, которые могли сломать и взрослого человека. Она приехала в Москву в девяносто пятом году в возрасте семнадцати лет. Это было не обычное покорение столицы. Если вы смотрите фильмы о провинциалах, приезжающих в Москву, то, наверно, вспоминаете прежде всего фильм «Москва слезам не верит». Хороший фильм, и действительно тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч людей приезжали в столицу, осваивались и оставались здесь навсегда. Многие устраивались сначала в общежитиях, затем получали комнаты в коммуналках, потом маленькие квартиры, потом обзаводились большими и даже строили дачи за городом. Я, конечно, говорю о нормальных людях, а не о бандитах и не о тех, кто сделал невероятные деньги в этом хаосе девяностых.

Но провинциалы, попадающие в Москву в девяностых... Когда-нибудь об этих трагедиях напишут саги и романы. Девушки в большинстве своем становились проститутками или платили за каждый свой шаг в служебной карьере исключительно своим телом. Мужчины выживали каким-то чудом, если могли выстоять в той мясорубке девяностых, когда люди считались лишь расходным материалам и неугодных убивали прямо на улицах.

Это вам не работа на заводе и жилье в женском общежитии, где можно было даже справлять свадьбы и где дежурили строгие комендантши. Тот страшный урон, который был нанесен народам, населявшим многонациональную Россию, в девяностых, невозможно сравнить ни с одним десятилетием в тысячелетней истории России. Уже потом отметят, что экономические разрушения страны оказались сильнее, чем разрушения во время Великой Отечественной войны. Даже фашисты не смогли нанести такой экономический урон. В этом, наверно, был некий парадокс истории. Но урон нравственный был куда страшнее. Огромную страну развратили, обесчестили, обескровили, унизили, опустили, с ней перестали считаться, сделав посмешищем во всем мире. И девочка, приехавшая в семнадцать лет в Москву девяностых, была просто обречена оказаться на панели или на содержании у богатого «папика». Ирина не избежала подобной участи. В институт не попала, начала мыть полы в каком-то клубе, потом работа в разных злачных местах. Она рассказывала мне, с каким трудом выживала, как не хватало денег даже на хлеб, не говоря уже об одежде, как каждый богатый мужчина считал ее вещью, за которую можно заплатить и забрать с собой. Ей отчасти повезло. Она смогла выстоять и выжить, найдя относительно молодого друга, который стал отцом ее ребенка. Конечно, друг был связан с криминальным миром, других тогда просто не было. И его довольно скоро убили. Потом был первый муж, развод и второй муж – Роман Хаусман, которого она никогда не любила, но которому позволяла любить себя. Он купил красивую игрушку и требовал, чтобы его ублажали, несмотря на очевидную разницу в возрасте.

Интересно, где был его телохранитель, когда кто-то пришел отключать аппаратуру Ирины? Или это сделали с согласия самого Романа Эдуардовича? А если действительно так? Нет, он бы побоялся. А если не побоялся? Если он отдал этот приказ, решив избавиться от своей жены? Бывшей жены. Уходя, она дала мне слово, что больше не пустит его в свою спальню. Конечно, Хаусман узнал, что во время перестрелки мы были рядом, и конечно, понял, что мы продолжали встречаться. Я вспомнил, что Маляров говорил мне о гостинице, которая была под «крышей» самого Ваганова. Если там были камеры, то нас могли сфотографировать или заснять на пленку. А потом показать эти снимки ее мужу. Как он должен был реагировать? Наверняка пришел бы в ярость. И конечно, тогда он, не колеблясь, мог попросить отключить Ирину от системы, ведь за эти препараты платил сам Роман Эдуардович. Господи, какой я был дурак! Нужно было не слушать Малярова, а ехать в больницу, навестить Ирину. Как глупо с моей стороны – верить в благородство ее мужа, когда тот получил точные подтверждения о наших встречах!

Я поднялся и начал ходить по комнате. Почему я послушался Малярова? Почему сам не поехал в больницу? Я чувствовал, что задыхаюсь. Мне недавно исполнился сорок один год. Я еще совсем молодой мужчина. А у меня такое чувство, что жизнь уже закончилась. И впереди ничего больше не будет. Сколько жизней я на самом деле прожил? Одну, две, три? С другой стороны, я не должен жаловаться. Меня снабжали большими деньгами, позволяли жить на широкую ногу, иметь дорогие машины, большие квартиры, лучше всех одеваться, посещать модные рестораны и даже убивать своих конкурентов. Мне позволяли делать все, что может захотеть человек в этом мире, с одним лишь требованием – узнавать и сдавать всех, кого правоохранительные органы считали опасными. За все эти годы я уже понял, что мерзавцы могут быть и на той и на другой стороне. Как и относительно нормальные, порядочные люди, которые бывают и тут и там. Только не считайте меня ненормальным, но в преступной среде попадается гораздо больше благородных, порядочных и относительно нравственных людей, чем среди чиновников или силовиков, потерявших всякий стыд и честь. Первые хотя бы живут по правилам, для вторых правил вообще не существует. Вот где Бога нет. Про него просто забыли. Вы можете встретить нормального вора, который никогда не обидит ребенка и не украдет последние деньги у одинокой пенсионерки, но встретить нормального чиновника, который поможет той же пенсионерке или сироте из детского дома, – практически нереальная задача. А может, мне просто не везло.

Раздался телефонный звонок. Я вздрогнул и взял мобильник. Звонил Илья Глебович.

– Мы все узнали, – сообщил он. – В тот момент, когда ее телохранитель куда-то отлучился, в палату вошел человек, который отключил аппаратуру жизнеобеспечения. Судя по описаниям, это был Феликс Викулов. Алло, вы меня слышите?

– Слышу.

– Можете не беспокоиться. Мы его уже завтра заберем. Он довольно долго гулял на свободе, ему уже давно пора отправляться в колонию. Уголовное дело по факту смерти Ирины Хаусман уже возбуждено. Завтра Викулов будет арестован. Хотя его отпечатков пальцев не нашли, но его опознали медсестры и врачи. Вы меня поняли?

– Да, – сказал я ровным голосом, – я все понял.

Ну вот и все. Теперь действительно все понятно. Конечно, Викулов выполнял приказ своего шефа. Они все-таки меня достали таким образом. Думаю, что замешан в этом и ее муж. Что-то слишком легко Викулов прошел в палату. Именно в тот момент, когда телохранитель куда-то отлучился. Впрочем, он меня как раз сейчас интересует меньше всего. Ведь он тоже в какой-то мере пострадавшая сторона. Конечно, вся Москва теперь обсуждает роман его супруги с таким известным криминальным авторитетом, как я. И конечно, над ним смеются даже его коллеги. Ну и черт с ним. Меня он теперь вообще не интересует. А вот мои оппоненты – Оскар Ваганов и Феликс Викулов – меня очень даже волнуют. Интересно, как именно они отреагируют, когда я предложу им встретиться? Наверно, решат, что я просто испугался. После смерти Ирины и покушения на меня – я решил уладить дело миром, не дожидаясь схода «воров в законе».

Я взял телефон и позвонил Артисту.

– Передай Бразильцу, что я хочу с ним встретиться, – приказал я. – Скажи, что это очень срочно. Мне нужно с ним обязательно увидеться и переговорить. Скажи, что я хочу решить все наши проблемы.

По-моему, Артист даже обрадовался моему приказу. Во всяком случае, он тоном довольного человека пообещал все сделать так, как я сказал. Теперь оставалось ждать их ответа. Конечно, я бы не пошел с ними ни на какие переговоры. Но они в отличие от меня настоящие бандиты, которым нужен мир, а не война. И они хотят спокойно провозить свои наркотики, травить ими своих сограждан, сбывать их детям, убивая собственную страну и ее будущее. Они хотят зарабатывать на крови своих соотечественников. Это упыри, которых невозможно уговорить отказаться от этого бизнеса. Сколько десятков тысяч людей умирает ежегодно от этой заразы. Те, кто занимается этими перевозками, только богатеют. Им плевать на свою страну и на своих соотечественников, им плевать на парней, которые умирают в двадцать лет, им плевать на молодых женщин, которые никогда не станут матерями. Им на все плевать, лишь бы у них были деньги. Они не знают, что такое любовь или верность. Может, потому, что я немного был похож на них, меня так изумил поступок Таира Бицуева, который отказался от денег. Но теперь я знаю, что он просто выполнял свой долг. Хотя я его уважаю. Он действительно герой, о котором никто и никогда не узнает.

Артист перезвонил через полтора часа. Конечно, Бразилец согласился на встречу. Не сомневаюсь, что меня должны убить на этой встрече. И там наверняка будет Феликс Викулов. Я даже думаю, что Роман Эдуардович мог бы заплатить за мое убийство этим упырям. Встреча назначена за городом, в одном из тех небольших ресторанов, где обычно проходят встречи подобного рода. Договорились взять по пять охранников и появиться там ровно в шесть часов вечера.

Эх, Ирина, Ирина, все могло сложиться иначе. Может, у меня был типичный кризис среднего возраста и мне просто нужна была такая женщина, которая смогла бы меня из него вытащить. А может, я искал ее всю прошлую жизнь и теперь буду сожалеть об этой потере всю оставшуюся жизнь. Как это долго и глупо. Почему люди живут так долго? Некоторые доживают даже до восьмидесяти лет. Кому нужны эти старики, уже не чувствующие радостей жизни, не получающие удовольствие от женщин, не ощущающие вкуса еды, не способные восхищаться искусством или литературой? Впереди только долгое и мучительное угасание с болячками и болезнями. Неужели и я могу протянуть так долго? Еще тридцать или сорок лет? Что я буду так долго делать? Кому я будут нужен в этом возрасте? Нет, я уже принял для себя решение.

В пять часов вечера я одеваюсь так, словно еду на торжество в иностранное посольство. Новая рубашка, стильный галстук, идеально выглаженный костюм. Вытаскиваю из коробки новую пару обуви. Все. Теперь можно идти. Под пиджаком у меня с обеих сторон два пистолета. Все в порядке.

На встречу я еду с Артистом. Я специально беру его с собой. Все знают, что он не опасен. Пусть Бразилец поймет, что у меня нет никаких опасений насчет этой встречи. Я предупреждаю своих людей, чтобы были наготове. На часах около шести, когда мы появляемся в ресторане. Бразилец ждет нас у своих машин. Рядом вижу наглую рожу Феликса Викулова. Конечно, Бразилец взял с собой своего главного помощника. А я иду с Артистом. Они даже удивленно переглядываются, ведь все знают, что он несерьезный человек, пустое место, ничтожество. Но мне сейчас важно их успокоить. Ради денег, которые может принести мое устранение или мир со мной, они готовы на все. Ради денег эти мерзавцы готовы убивать, насиловать, грабить, предавать, продавать и обманывать. Хотя почему только эти? Разве большинство людей не готово на любые пакости ради этих разноцветных бумажек, которые давно стали символами счастья. Мы обмениваемся рукопожатиями и идем в ресторан. У Викулова рука холодная, как будто трогаешь жабу или лягушку, а вот у Бразильца, наоборот, теплая. Наверно, сказывается горячая кровь его отца. Мы садимся за стол вчетвером, и они, не скрывая презрения, смотрят на Артиста. Ничего страшного. Пусть смотрят. Он нужен мне как отвлекающий момент. Я снова ощущаю пистолеты под мышкой и улыбаюсь этой паре, сидящей напротив. Интересно, когда меня будут убивать? Когда мы поужинаем или прямо во время наших переговоров?

Глава двадцатая

Вечером следующего дня они снова собрались в кабинете Белобородова. Как только вошел Головко, прокурор Егикян обратился к хозяину кабинета.

– Я не совсем понимаю, что именно происходит. Вчера вы сообщили мне, что хотите получить решение суда на арест Таира Бицуева. Значит, сегодня вы его еще не задержали?

Генерал ФСБ и полковник Госнаркоконтроля одновременно подняли головы. У них были другие сведения о возможном задержании Бицуева.

– Мы пытаемся решить этот вопрос, – успокоил их Белобородов, – но нам нужно согласовать время его задержания. У нас получилась некоторая путаница, и сейчас мы как раз уточняем все поступившие сообщения информаторов.

– Мы пока так и не смогли узнать, где пройдет основная партия Оскара Ваганова, – напомнил полковник Токарев, – а по нашим сведениям, партия очень большая. От полутора до двух тонн наркотика.

– Не понимаю, – резко сказал Егикян, – просто не понимаю. Как Бразилец может рисковать такой партией груза? Ведь если ее перехватят, он никогда в жизни не сможет расплатиться.

– Он уверен, что сумеет провезти всю партию и мы не сможем его остановить, – пояснил Белобородов, – мы об этом много раз говорили, Гамлет Вазгенович. Тут как раз все понятно. У него повсюду есть связи, в том числе в таможенном комитете и среди пограничников.

– Не нужно так говорить, – попросил Егикян, – получается, что у нас массовая коррупция.

– Разве это вас удивляет? – спросил Белобородов.

– Меня это возмущает, – отрезал Егикян.

– Мы сейчас здесь не решим все наши проблемы, – напомнил Керашев, – давайте более конкретно. По нашим данным, сильно осложнились отношения между группами Бразильца и Отшельника. Последний даже похитил одного из помощников Ваганова, но его удалось отбить. В свою очередь, люди Бразильца организовали покушение на жизнь Туманова, но там погибли три человека и один из нападавших был убит.

– Все из-за этой партии, которую хочет переправить Ваганов, – пояснил Токарев. – Если все пройдет нормально, там получат около пятнадцати миллионов долларов. Это очень большие деньги даже для Ваганова.

– И мы пока ничего не знаем, – подвел итог Керашев. – Я не совсем понимаю, как работает ваш отдел, Юрий Сергеевич. Ведь при его создании как раз предусматривалось, что в подобные преступные группы будут внедрены ваши офицеры, которые должны контролировать ситуацию.

– В группе Бразильца погиб наш офицер, – сообщил Белобородов. Три пары глаз смотрели на него. Никто не отвернулся. Только Головко шумно вздохнул, отводя глаза. Он единственный из присутствующих знал, что убитый Игорь Широбоков не являлся офицером их отдела. Но этого не знал информатор, сидевший за столом.

– Значит, вы потеряли и своего офицера, – мрачно проговорил Егикян. – Это очень плохо.

– Плохо, – согласился Белобородов, – мы сами не совсем понимаем, что там происходит. Но нашего офицера довольно быстро вычислили и, очевидно, убрали. Мы до сих пор не можем найти его следов.

– У нас тоже есть некоторые сведения об убийстве одного из наиболее активных помощников Ваганова, – сообщил Керашев, – хотя мы полагали, что это обычные разборки между бандитами, которые, видимо, делили сферы влияния.

– Нет, – возразил Белобородов, – его убили именно потому, что он был нашим офицером. Мы полагаем, что его сдал кто-то из тех, кто мог его узнать.

По замыслу генерала, информатор должен сначала успокоиться и понять, что здесь никто ни в чем не будет его обвинять. Белобородов взглянул на своего заместителя.

– Подполковник Головко, вы можете коротко рассказать о наших планах?

Петр поднялся, оглядел собравшихся.

– Мы проанализировали ситуацию и считаем, что задержание и последующий арест Таира Бицуева ничего не даст. Он всего лишь исполнитель. Поэтому наши аналитики предлагают немедленно задержать самого Оскара Ваганова и попытаться у него выяснить, где и когда пойдет основной груз в нашу страну.

– Почему вы этого не делали раньше? – спросил Токарев. – Что вам мешало?

– Мы хотели проконтролировать связи Ваганова с международными преступными синдикатами и поэтому внедрили к нему своего офицера. Но сейчас наш офицер погиб, и поэтому мы решили, что будет правильно, если мы задержим Ваганова и предъявим ему обвинения.

– Какие обвинения? – снова спросил Токарев. – Не забывайте, что вам придется получать санкции на его арест в суде. Что вы сможете предъявить?

– У нас есть показания информаторов, что именно по приказу Ваганова были убиты трое людей из преступной группировки Отшельника при освобождении Таира Бицуева, – пояснил Головко. – Мы полагаем, что суд может согласиться с нашими доводами. Но самое главное, мы получили из ФСБ специальные «сыворотки правды», которые автоматически решают все проблемы. Как только Ваганов окажется в наших руках, мы сразу узнаем, откуда пойдет эта уникальная партия кокаина и кто именно помогает Оскару Ваганову в этом рискованном предприятии.

– Каким образом? – поинтересовался Керашев.

– Мы будем точно знать всех возможных информаторов Бразильца, – сообщил Головко.

Наступило неприятное молчание. Все переглядывались друг с другом.

– Это незаконно, – наконец сказал Егикян, – вы не имеете права использовать подобные методы. Ни один суд их просто не признает. И подобные уколы могут быть приравнены к пыткам. Они запрещены нашим законодательством.

– У нас не осталось больше никаких возможностей правду узнать, – возразил Головко. – Мы не сможет доказать вину информатора, но мы сможем хотя бы на время отстранить его от получения информации и этим осложнить жизнь контрабандистов.

– И тем не менее это незаконные методы, – упрямо сказал Егикян.

– В данном случае мы полагаем, что цель оправдывает средства, – вмешался в разговор Белобородов.

– Боюсь, что вас просто не поймут, – предупредил Токарев.

– Использование подобной сыворотки для получения сведений является незаконным, – подтвердил Керашев.

– Уже завтра мы будем знать, кто именно помогает Ваганову и на кого он так рассчитывает при получении этого груза, – упрямо проговорил Белобородов, – думаю, что будет правильно, если мы все-таки задержим этого преступного авторитета. И чем быстрее, тем лучше. Сейчас мы уточним последнюю информацию у наших аналитиков.

Он кивнул Головко, разрешая ему выйти, и тот быстро покинул кабинет. Почти сразу раздался телефонный звонок, Белобородов поднял трубку и после паузы сказал в нее, что сейчас придет.

– Извините, я вернусь через пять минут, – сообщил генерал, быстро выходя из кабинета.

Оставшиеся трое мужчин поднялись. Егикян подошел к окну и посмотрел вниз. Керашев достал телефон и стал набирать чей-то номер. То же самое сделал и Токарев, также отойдя в сторону. Через несколько минут Белобородов и Головко вместе вернулись в кабинет. Генерал прошел к своему столу и уселся в кресле. Он положил на стол небольшой магнитофон. Головко сел в углу.

– Давайте продолжим, – предложил Белобородов.

– Что с вашей информацией? – напомнил Егикян. – Что именно вы решили?

– Мы смогли установить информатора Оскара Ваганова, – сообщил Белобородов, – это была самая важная наша задача по нейтрализации человека, на которого рассчитывала группа Бразильца при переправке этого уникального груза.

– О чем вы говорите? – не понял Егикян.

– Все дело в том, что убитый Игорь Широбоков никогда не был нашим офицером, – сообщил Белобородов, – но нам важно было проверить, как быстро эта информация попадает к Ваганову. Она попала к нему сразу после нашего совещания. И тогда вчера мы приняли решение о проверке. Прошу меня извинить, Гамлет Вазгенович, но мы понимали, что информация уходит к Бразильцу именно из этого кабинета. Вчера подполковник Головко сообщил вам, что задержание Таира Бицуева состоится именно сегодня.

– Завтра, – напомнил Токарев.

– Нет, послезавтра, – возразил Керашев.

– Именно так мы вам и передали, – продолжал Белобородов, – и вчера вечером Бицуева забрали из больницы. Мы полагали, что бандитам сообщил об этом присутствующий здесь Гамлет Вазгенович.

– Как вы можете такое говорить? – возмутился прокурор. – Это провокация! Как вам не стыдно. Я был о вас лучшего мнения, генерал.

– Подождите, – успокоил его Белобородов. – Подождите одну минуту. Вчера мы точно установили, что Оскар Ваганов получил сообщение о возможном задержании находившегося в больнице Таира Бицуева не сегодня, а завтра.

Он замолчал. Смысл его слов доходил до каждого. И все одновременно посмотрели на Токарева. Тот покраснел.

– Столько провокаций на одно собрание. Поздравляю, Юрий Сергеевич, вы превзошли сами себя. Сначала вы нас обманываете с этим подставным офицером, потом проверяете с арестом Бицуева. А правду вы когда-нибудь говорите? Или мы для вас подопытные мыши?

– Нет, – возразил Белобородов, – не мыши. Но среди вас есть крыса.

– Это уже оскорбление! – вскочил со своего места Токарев. – Я напишу рапорт и потребую вашего наказания. Что касается меня, то я больше не буду участвовать в ваших провокационных играх.

– И правильно сделаете, – кивнул Белобородов. Он снова поднялся, кивнув подполковнику. Тот подошел к дверям и открыл их, приглашая кого-то войти. В кабинет вошел заместитель руководителя Госнаркоконтроля. Он подошел к стоявшему Токареву.

– Как вы могли?! – гневно спросил он.

– Это провокация. – Лицо Токарева начало покрываться красными пятнами.

– Евгений Дмитриевич, вы разрешите? – спросил Белобородов.

– Да, – кивнул вошедший, отворачиваясь от полковника Токарева.

Белобородов включил принесенный им магнитофон.

– Эта запись сделана несколько минут назад, когда я вышел из кабинета, а вы решили срочно позвонить, – сообщил он. – Вы не могли знать, что мы подключились к вашему телефону.

Раздались телефонные гудки.

– Я тебя слушаю, – это был голос Оскара Ваганова.

– Сегодня тебя хотят забрать, – услышали все торопливый голос Токарева, – постарайся не оставаться ни дома, ни на даче. Хотя бы несколько дней.

– Почему?

– Делай, как я тебе говорю. Пока. – Снова раздались телефонные гудки.

Егикян открыл рот, потом закрыл, ничего не сказав. Он наклонился к столу, собирая бумаги и уже не глядя ни на кого. Керашев покачал головой. Но тоже молчал.

– Вы будете арестованы, полковник, – объявил Евгений Дмитриевич, – и отстранены от своей работы.

Токарев молчал. Он уже понял, что разоблачен, и поэтому не стал ничего говорить. Совещание закончилось, и все остальные разъехались по своим ведомствам. Белобородов обратил внимание, что ни Керашев, ни Егикян не протягивали ему руки для прощания. Оба торопливо попрощались и уехали.

– По-моему, им обоим очень не понравился наш эксперимент с полковником, – сказал он мрачно Головко, когда они остались вдвоем.

– А тебе бы такое понравилось? – спросил тот. – Я их понимаю. Они в таком легком состоянии шока. Сам понимаешь, как они удивились. Ехали на совещание, а оказывается, их несколько дней обманывали, подставляли и проверяли. Я бы на их месте не просто обиделся. Наверно, набил бы тебе морду. И мне тоже, как твоему заместителю.

– Нужно было сидеть и смотреть, как он нас предает? – разозлился Белобородов.

– Ты думаешь, на нем все закончилось? Вместо него появится другой. Когда речь идет о такой сумме, Ваганов будет готов заплатить сколько угодно новому информатору, чтобы гарантированно спокойно провести этот груз.

– Остается только взять пистолет и просто пристрелить эту сволочь, – неожиданно сказал Белобородов.

– Это тоже не выход, – угрюмо ответил Головко, – на место одной акулы приходит другая. Так было всегда. Свято место пусто не бывает.

Он не успел договорить, когда раздался телефонный звонок. Белобородов поднял трубку, выслушал сообщение и спросил:

– Когда вы выезжаете на место?

Затем положил трубку.

– Что случилось? – спросил Головко.

– Во время загородной встречи Отшельник расстрелял из своих пистолетов Оскара Ваганова и Феликса Викулова. Прямо во время переговоров. Вот такие дела. – Он поднялся и подошел к окну.

Наступило долгое молчание. Головко хотел что-то спросить, но молчал. Сегодня произошло слишком много событий. Он смотрел на стоявшего к нему спиной генерала Белобородова. Тот не оборачиваясь начал говорить.

– Когда я был маленьким мальчиком, в нашем дворце культуры все время крутили старые итальянские фильмы, и один фильм показывали несколько раз. Может, поэтому я его так хорошо запомнил. Это был фильм с участием Неро. У него было такое длинное и непонятное для меня в детстве название «Признание комиссара полиции прокурору республики».

– Я не помню, – сказал Головко, – наверно, было хорошее кино.

– Хорошее. Итальянцы вообще молодцы. Они сначала в кино боролись с мафией, а потом в жизни. И все-таки смогли почти искоренить эту гидру.

– Ну и зачем ты сейчас об этом вспомнил?

Белобородов обернулся к своему другу и пояснил:

– А там комиссар полиции, который понимает, что ничего не может сделать, просто берет пистолет, идет и находит главаря мафии, которого никак не могут посадить в тюрьму. И тогда он его убивает. Вот такой интересный фильм.

Он снова замолчал. Головко усмехнулся.

– Ну и чем заканчивается этот фильм? Комиссара оправдывают?

– Конечно, нет. Это же итальянский неореализм, а не голливудская сказка. Всех свидетелей постепенно убирают, а комиссара убивают прямо в тюрьме. И он, понимая правила игры, даже не зовет на помощь, когда его убивают. Вот такая печальная история.

Он прошел к столу и сел в кресло. Головко больше ничего не произнес. Он молча вышел из кабинета.

Content

Чингиз Абдуллаев
Равновесие страха

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая