Молли Харпер

Искусство обольщения обнаженного оборотня

(Серия «Голые оборотни» – 2)

Молли Харпер «Искусство обольщения обнаженного оборотня»

Оригинальное название: «The Art of Seducing a Naked Werewolf»

Перевод : Rusena, laflor

Редактирование :, LuSt, Dana-NRW, Королева

Перевод осуществлен на сайте http://lady.webnice.ru

Принять участие в работе Лиги переводчиков http://lady.webnice.ru/forum/viewtopic.php?t=5151

Аннотация

Вся правда об этом!

Целые поколения оборотней втайне от других обитали в уединённой долине в двух шагах от Гранди, штат Аляска. Поэтому когда какой-то чужак, сующий нос не в свои дела, приезжает в Гранди, чтобы искать подтверждение всяким глупым слухам об оборотнях, альфа стаи Мэгги Грэхем твёрдо решает прогнать его прочь, даже если для этого потребуется вцепиться ему в задницу. Какая жалость, что исследователь Ник Тэтчер оказывается именно тем мужчиной, от которого просто слюнки текут, а его поцелуи вызывают у Мэгги желание служить ему как собака. Похоже, Мэгги просто не может убедить Ника уехать… и даже хуже – не может заставить себя держаться от него подальше. Межвидовые отношения – и так нешуточная проблема для обеспокоенной женщины-альфы, а в её долину ещё и пытается переселиться соперничающая группа оборотней. Когда над головой нависла угроза войны между стаями, Мэгги не может позволить себе отвлекаться на что-то ещё. Совместить карьеру и роман и так довольно сложно, а для оборотня, влюблённого в человека, это может иметь просто губительные последствия…

Посвящается папе,

который мирится с жутким количеством странностей автора

Благодарности

В январе 2009 года в Кентукки был сильный буран. Я провела неделю с двумя детьми младше пяти лет в палатке, установленной посреди гостиной родителей моего мужа, прямо у камина.

Это была до-о-о-олгая неделя.

К счастью, пребывание в ловушке мерзкой холодной погоды вдохновило меня на написание (от руки) двадцати страниц истории об оборотнях, живущих на Аляске. В конечном итоге, это стало романом под названием «Основы флирта с обнажённым оборотнем». И ровно год спустя с того момента, как я начала эту рукопись, снова пошёл сильный снег.

Моей первой мыслью было: «Если мне снова придётся спать в чьей-то гостиной, кое-кто из нас не выйдет оттуда живым». И хотя снег сыпался всего два дня, зато без перерыва, давая мне возможность вновь перенестись в то холодное, вызывающее клаустрофобию место. Поэтому спасибо моему мужу, Дэвиду, за то, что снабжал меня горячим какао, мини-зефиром и здравомыслием.

Я чувствую необходимость поблагодарить нескольких важных женщин в моей жизни, включая экстраординарного агента Стефани Эванс, всегда терпеливую Дженнифер Хеддл и первоклассного издателя Айелет Груэнсфект. Спасибо моей племяннице Кэррингтон, чьи невиданные волосы стали прообразом волосиков малышки Евы. И её матери, Аманде, которая с любовью принимает моё неумение пользоваться голосовой почтой. Моей золовке Кэсси, с которой я списала рассудительную Мо, полную противоположность моей шумной, иногда вульгарной Мэгги: хорошей быть нелегко. И Брэнди с Каролиной, которые с таким же успехом могли быть моими сёстрами, за всё то, что они видели, слышали и на что послушно не обращали внимания. А также Дарси, самой лучшей маленькой журналистке, о которой только может мечтать мама… И моей маме – да, я закончила такой же маленькой девочкой, какой была сама. Пожалуйста, перестаньте смеяться.

Глава 1

Данте устраивает вечеринку в честь будущего ребёнка

[1] в седьмом круге ада

Самым замечательным преимуществом бытия оборотня является отсутствие необходимости в спортивном бюстгальтере.

Трудно объяснить людям абсолютную свободу бега на четырёх лапах. То чувство, когда ноги соприкасаются с землёй без каких-либо препятствий между подошвами и почвой, восхитительную силу, заставляющую мчаться вперёд, отрыв от земли при прыжке, запах холодного северного ветра.

Всё так же великолепно, как во всех рекламных роликах «Найк» [2] вместе взятых, за исключением того, что не приходится выкладывать по сто баксов за обувь. Потому что мне вообще не нужна обувь. Равно как и поддержка для груди.

Я пронеслась через подлесок, двигаясь по свежему следу запаха испуганного кролика.

От возбуждения я пронзительно залаяла, быстро лавируя между деревьями под низкими сосновыми ветками. Листва поредела, и золотисто-зелёный свет стал проникать сквозь сосновые иглы, когда мы с беглецом приблизились к поляне.

Глупый кролик направился на открытое пространство. Мой собачий мозг радостно трепетал в предвкушении веселья от поимки лёгкой добычи, отвлекая меня от менее знакомого запаха, витавшего в воздухе.

Человек.

Чужак не должен был бродить так близко к Долине Луны, этой впадине на ландшафте Аляски в форме тоненького полумесяца, которая представляла собой наполненный играми рай на земле для оборотней. В одиночку я ничего не могла сделать, только спрятаться и надеяться, что он не вооружён.

Не останавливаясь, я повернулась, нырнула под ветви сосны шириной с минивэн и стала ждать. Я не узнала ни одной составляющей запаха этого человека: дымного, болотистого, но отчасти свежего, как только что проклюнувшаяся листва и домашний мамин хлеб.

Рот стал наполняться слюной.

Это было странно.

Мои уши навострились при звуке шаркающих шагов по мягкой сухой траве. Я пригнулась ближе к земле и принялась ждать, пока его ботинки появятся в поле моего зрения. Я затаила дыхание, зная, что зарычу и тем самым выдам себя. Восхитительный запах зелени и домашней еды ударил в нос, когда две ноги очутились в опасной близости от моего укрытия. Старые ботинки, поношенные, но ухоженные, остановились сразу за опушкой, словно их владелец чего-то ждал.

Я услышала, как он открыл колпачок фляжки, сделал несколько глотков, а потом отошёл в сторону. Я отползла подальше от веток, чтобы получше разглядеть высокую широкоплечую фигуру. Со спины я могла видеть волнистые светлые волосы, торчащие из-под старой тёмно-синей бейсболки.

У него с собой были только старый рюкзак и фляжка. Значит, не охотник. Вероятно, просто турист, забредший слишком далеко от заповедника.

Всё же, чем меньше людей видели волков рядом с долиной, тем лучше. Человек снова остановился и повернулся. Я нырнула обратно под сень дерева. Ветви закрывали от меня лицо чужака, но его запах усилился, и мой мозг, вроде как… затих, что ли. Всё казалось спокойным и ясным, и тот инстинктивный внутренний сигнал тревоги, кричащий «Чужой! Опасно!», молчал.

Я фыркнула, пытаясь стряхнуть с себя странное чувство оцепенения. Мне больше нравилось, когда мой живой будильник громко звенел. «Спасибо тебе большое».

Мужчина побрёл в лес, прочь от моей маленькой деревушки. Какая-то магнетическая тяга повернула мои лапы в том же направлении, словно подталкивая меня последовать за ним. Но мне удалось разрушить чары, выскочить из-под сосновой хвои и побежать в сторону дома. От топота лап по земле мой разум почти очистился, но тут я учуяла более знакомый запах.

Я с трудом затормозила, и мои лапы взрыхлили холодную плотную почву, обдав карамельно-розовое шерстяное платье моей матери комьями земли.

У мамы было полное округлое счастливое лицо со светящимися карими глазами и ртом, созданным для улыбок. Но это вовсе не значило, что она не могла быть совершенно устрашающей, когда того хотела.

– Маргарет Фейт Грэхем, а ну сейчас же встань передо мной на две ноги, – строго скомандовала она, постукивая обутой в туфлю ногой по земле.

Это зрелище – да ещё с ракурса широкоугольной перспективы, видимой моими волчьими глазами, находящимися сейчас на высоте её талии! – должно было выглядеть поистине ужасающим. Но я этот вид лицезрею с тех пор, как стала достаточно взрослой, чтобы обращаться в волка. Моя невестка Мо стояла за маминой спиной, всем видом выражая… Не буду говорить, что.

Я села на задние лапы и фыркнула. Мама упёрлась кулаками в бока.

– Не дерзи мне, юная леди. Альфа ты или нет, но я сейчас начну постепенно откусывать по кусочку от твоей шкуры.

Закатив глаза, я сосредоточилась на своём человеческом обличье. Руки, ноги, пальцы… Когда моё тело начало выпрямляться, я почувствовала тепло и тянущее ощущение, как будто через мою грудь протаскивали нить. Я покрутила головой, наслаждаясь освобождением от напряжения, когда мой позвоночник с хрустом встал на место. Глаза заволокло золотой дымкой, а затем взгляд сфокусировался. И вот я уже стояла на босых человеческих ногах.

Я ухмыльнулась, глядя на Мо, которая ещё не совсем комфортно ощущала себя в компании людей, частенько появляющихся в голом виде. Она прикрыла глаза одной рукой, но другой продолжила подавать предупреждающие знаки.

– Как ты могла не побеспокоиться о том, чтобы объявиться? – потребовала ответа мама.

С непроницаемым лицом я пристально посмотрела на неё, пытаясь понять, что именно пропустила. Честно говоря, у меня было несколько вариантов. За спиной мамы Мо подняла руку над головой, пытаясь что-то изобразить пальцами. Я выгнула бровь, глядя на неё. Она стала жестикулировать ещё усерднее, от чего и впрямь стало понятнее.

– На меня… напал кальмар? – догадалась я.

Мо резко опустила руку и уставилась на меня, когда мама повернулась к ней, закатила глаза, а потом смерила взглядом нас обеих.

– Такое вообще бывает? – спросила Мо, покрутив пальцем у виска. - Напал кальмар?

Я пожала печами.

– Вечеринка, – сказала Мо и снова сделала непонятный жест. – В честь будущего ребёнка.

– Ну, нечего винить меня, если сама не умеешь играть в шарады.

– Ты пропустила вечеринку у Кэти, – сказала мне Мо. Внезапное явление мамы посреди леса в её лучшем церковном платье обрело смысл.

– О, что ж, я в любом случае туда не собиралась, – пожала я плечами.

Мама пролепетала:

– Но ты же сказала, что днём встретишься с нами в муниципалитете!

– Чтобы помочь с уборкой! – воскликнула я. – Ни при каких обстоятельствах я не собиралась потратить свой выходной, измеряя пузо Кэти туалетной бумагой и лопая маленькие карамельки со вкусом зубной пасты.

– Что ж, с помощью в уборке ты опоздала примерно на два часа.

Я посмотрела на небо, оценивая высоту предвечернего солнца над горизонтом.

– Ой! Должно быть, я потеряла счёт времени.

– Как ты могла пропустить вечеринку собственной двоюродной сестры? – спросила мама.

– Может, потому, что у меня восемнадцать двоюродных сестёр, не считая троюродных, и постоянно хотя бы одна из них ждёт ребёнка?

Мама метнула в меня гневный взгляд и зашагала в направлении деревни. Мо с сочувствием скривилась, глядя на меня.

– Ой, только не надо изображать, что ты такая правильная, и притворяться, будто здорово провела время на вечеринке, – сказала я ей, когда мы последовали за мамой сквозь чащу.

Она скорчила рожу и свирепо прошептала:

– Ты знаешь, что нет. Чёрт, я не веселилась даже на собственной вечеринке. Эти гулянки в честь будущих детей вообще нужно приберегать в качестве наказания для предателей в седьмом круге ада. Но я же пошла. И знаешь, почему? Потому что именно это и значит быть частью семьи – проводить воскресный день, занимаясь всякой ерундой, которую ты терпеть не можешь.

– И это говорит женщина, которая переехала за три тысячи миль, лишь бы оказаться подальше от своих родителей, – сказала я, пожимая плечами под курткой «Кархарт» [3], выданной мне Мо. Лёгкая осенняя куртка моего брата почти доставала мне до колен, и я могла дважды в неё завернуться.

– Да, поскольку мои родители поставили бы беременную женщину в центре расположенных по кругу барабанов, призывая богиню Луны. Для сравнения, все ваши вервольфовские причиндалы попахивают откровенным роквеллианством [4].

Я фыркнула. Родители Мо вели себя непростительно хиппово. Два года назад Мо проделала весь этот путь от Миссисипи до Гранди, просто чтобы смыться от них подальше, но смягчилась и позволила им приехать к рождению Евы. Теперь, повидав их, я больше не могла винить Мо за то, что она предпочла стаю оборотней постоянным тусовкам и подробным обсуждениям способов очистки толстого кишечника.

Я ускорила шаг, чтобы догнать маму.

– Разве я не была сладенькой, как долбаный пирог, всё то время, что она носила ребёнка? – Мама и Мо подняли брови, а я добавила: – По крайней мере, последний триместр. Разве я отсутствовала, когда Мо подняла своего щенка и представила мою новую племянницу всей стае, как Симбу в чёртовом «Короле Льве» [5]?

– Пожалуйста, перестань называть Еву щенком, – пробормотала Мо. – Ты же знаешь, что я это ненавижу.

– Я просто хочу сказать, что много помогаю женщинам стаи, когда у них появляются дети. И просто не хочу участвовать в этой куче-мале с рюшечками, – сказала я.

Мама, которая много лет назад оставила затею исправить мой красочный словарный запас, просто уставилась на меня.

– Мама, пожалуйста, не заставляй меня разыгрывать карту альфы применительно к тебе.

– Быть альфой не означает, что тебе можно делать всё, что угодно, не принимая во внимание чувства других, – произнесла мама своим важнецким официальным тоном, после чего отвернулась и вышла за пределы леса.

– Вроде как и означает, – парировала удар я, но мягко, себе под нос.

– Жду не дождусь твоей беременности, – сказала Мо. – Когда ты будешь вынуждена высидеть свою собственную вечеринку. Нам, вероятно, придётся примотать тебя скотчем к твоему розовому трону будущей мамочки.

Сама мысль о беременности заставила меня остановиться и расхохотаться.

– Ой, ха-ха, смейся сколько угодно, вредина, – сказала мне Мо, когда я упёрлась руками в колени, сгибаясь от хохота пополам. – Ты планируешь выйти замуж за мужчину-волка…

– Я не говорила «планирую», – уточнила я. – Сказала лишь, что, когда у меня появится время для отношений, я собираюсь выйти замуж за другого волка.

– Что ж, ты будешь беременна ещё до того, как покинешь алтарь. Ты знаешь, у тебя супервпитывающие яйцеклетки. Это наследственное. Ниндзя-головастики твоего братца, помню, насмехались над современными контрацептивами.

– Чёрт побери, Мо, только этой картины в моей голове не хватало! – рявкнула я. А она самодовольно улыбнулась и вприпрыжку побежала за моей мамой.

На моего брата и его половинку было почти тошно смотреть. Они представляли собой смесь всех когда-либо вышедших муторных женских фильмов и полное собрание песен о любви Барри Манилоу [6]. Но, даже учитывая всё это сумасшествие, их любовный роман в стиле диснеевского мультика помог мне примириться с вышеупомянутым братом после многих лет игры в молчанку и/или боёв, заканчивающихся нокдаунами и выволочками. (Следует сказать, что била и таскала по земле в основном я). Поэтому я любила Мо лишь самую малость: так, как вообще была способна любить постороннего человека.

Мы с Мо являлись полными противоположностями. Я была маленькой – или как я предпочитала думать, компактной и спортивной, вроде одного из тех «порше»-купе. А Мо представляла собой одну из таких женщин, которые вроде не должны горячить кровь, но каким-то образом привлекают к себе внимание за счёт сочетания интересных особенностей. Она была стройной и высокой, с волнистым чёрным ореолом волос, за время беременности доросших до плеч.

У меня же были прямые, как палка, непослушные каштановые волосы, которые я никогда не стригла. Мо пыталась с каждым быть милой, а я никогда не беспокоилась о подобного рода фигне. Я бросалась решать проблемы, а она постоянно обдумывала каждую мелочь… а это обычно означало, что первый блин достаётся мне.

Благодаря Мо мама наконец-то смогла уделить внимание всем этим дерьмовым женским штучкам, которыми она хотела заниматься со мной, пока я росла. Можно подумать, что я ревную, но, честно говоря, я была за неё счастлива. Она умная женщина. Знала, что вся эта ерунда наводит на меня тоску, и, занимаясь ею ради мамы, я буду только страдать. А Мо, напротив, нравилось делать маникюр и ходить по магазинам не только за туристическими ботинками.

Мо прочистила горло и наигранно весёлым голосом произнесла:

– Кстати, о твоём брате…

– Если следующее, что ты скажешь, будет иметь какое-то отношение к сексу, я могу сделать тебе больно и так и поступлю.

– Прекрасно, – нахмурившись, произнесла она. – В таком случае, я скажу «огнетушитель».

Я сердито посмотрела на неё, смущённо почесав макушку, по которой она однажды на самом деле заехала огнетушителем, силясь прекратить крошечную ссору между мной и Купером.

Переборщила она тогда, это уж точно.

– Кстати, о моём брате, – подтолкнула я, посылая ей слегка угрожающий взгляд, пока мама открывала переднюю дверь нашего уютного домика на окраине деревни.

Мы с Мо вошли, а мама прошествовала на кухню, чтобы сделать чай. Именно этим она занималась, когда злилась… или расстраивалась… или радовалась. По правде говоря, она любила пить чай по любому поводу.

Я натянула спортивные штаны и футболку, задаваясь вопросом, как долго мне придётся извиняться за совершённую оплошность.

– Купер хотел узнать, сможешь ли ты утром заскочить в «Ледник».

– А почему не домой? – выгнув бровь, спросила я.

– Ну, он хочет, чтобы ты кое с кем встретилась или хотя бы одним глазком взглянула.

Я простонала.

– Мо, пожалуйста, скажи, что он не собирается попытаться устроить мне какое-нибудь идиотское свидание вслепую.

– Не совсем. Один парень несколько раз заходил в бар и задавал вопросы о нападениях в прошлом году. Купер считает, что он что-то вроде исследователя. Николас Тэтчер, доктор наук. Другими словами, в его арсенале больше одного метода. Он не типичный чокнутый госслужащий, занимающийся паранормальными явлениями. И он не таскает с собой «волшебный» кристалл. Похоже, он занимается современными научными исследованиями. А так как ты альфа, Купер хочет, чтобы ты зашла и взглянула на этого парня. Интересно, как ты его оценишь.

Я невольно усмехнулась.

– Это низко.

Мо улыбнулась мне. Я была самым молодым лидером за всю историю нашей стаи и стремилась доказать свою храбрость. Я унаследовала эту работу при далеко не идеальных обстоятельствах от нашего предыдущего альфы, вонючей задницы – и вовсе не случайно теперь мёртвого – Эли, который принял пост от моего брата, добровольно ушедшего в изгнание.

Это длинная история.

Я серьёзно относилась к обязанностям лидера стаи, и Мо знала, что лучший способ достучаться до меня – напомнить о моей должности. Она может быть коварной подлой девкой, наша Мо… именно поэтому я и люблю её только самую малость.

– И чего об этом так много говорить? Давайте просто избавимся от него. Организуем ему досрочное увольнение. Или можем пойти по другому пути: менее приятному, но кровавому и доставляющему удовлетворение.

– Мы с Купером думаем, что ты должна встретиться с ним, прежде чем делать выводы.

– Хорошо, я увижусь с ним, и тогда, возможно, что-то внезапно случится с его колёсами, пока он ошивается в баре. Всё закончится тем, что он свалится в кювет, и о нём больше никто никогда не услышит.

– Ты оборотень, а не наёмник.

– Это будет похоже на несчастный случай.

Мама быстро глянула на меня, со стуком снимая чайник с плиты.

– Сколько ещё семейных разговоров будет прервано моим ответом «Нет, ты не можешь кого-то убрать, а потом сделать всё похожим на несчастный случай!»? А теперь не будете ли вы обе так любезны присесть и выпить чаю, пока он не остыл?

– Да, мэм, – хором пробормотали мы, устраиваясь за столом.

– Что ж, молодец! Ты навлекла на нас неприятности, – проворчала я.

– Однако не я планировала хладнокровное убийство совершенно незнакомого человека, – театральным шёпотом парировала Мо.

– Нет, ты планируешь хладнокровное убийство, только когда кто-то без спросу забирает последний квадратик шоколадки.

– У каждой девушки должны быть свои приоритеты, – назидательно произнесла она.

Глава 2

Я неудачник, малышка…

К моменту прибытия в «Ледник» я уже так накрутила себя, что пар валил из ушей.

Я собрала немного информации о докторе Николасе Дж. Тэтчере, и результаты поиска в «гугле» [7] оказались тревожными. Мо была права. Тэтчер – вовсе не типичный одинокий помешанный на технологиях гик, возомнивший себя исследователем паранормальных явлений. Он называл себя зоологом-антропологом [8]. И уже решил, что оборотни существуют. А сейчас просто хотел разузнать, как мы такими стали и какую жизнь ведём.

Он как раз такой человек, который случайно наткнётся на доказательство нашего существования, продаст его «Нэшнл джиогрэфик» [9] и тем самым заставит всю мою семью убегать от учёных, вооружённых ружьями с транквилизаторами и пилами для трепанации черепов.

Вот в чём соль. Мне нравится быть оборотнем. Я не могу представить себе жизнь только в одном обличье. И мне посчастливилось иметь возможность перевоплощаться в классное животное. Я могла бы всю жизнь оборачиваться скунсом или ещё кем-то столь же непривлекательным. (А такие существуют. Бедняги). Оборотни изменяются днём или ночью, а сами обращения проходят искусно и безопасно. Также в стае существует стабильная структура – во главе стоит альфа-самец, который сам выбирает себе спутницу, впоследствии становящуюся альфа-самкой. Если только альфа-самец не передаёт бразды правления, скажем, более спокойной и мудрой младшей сестрёнке.

И не верьте во всё это дерьмо, которое пытается навязать Голливуд, о последствиях укуса оборотня и проклятии полнолуния. Вы должны родиться в нашем маленьком сообществе. Хоть обкусайся, но человек шерстью не обрастёт. Хотя, возможно, потеряет много крови или подхватит какую-нибудь заразу.

Люди и понятия не имели, что мы существуем. Конечно, нас изображали главными героями отстойных фильмов, а каждый Хэллоуин нам приходилось мириться с детворой, бегающей вокруг с приклеенным на лица мехом и потешно рычащей. Но люди сошли бы с ума, если бы поняли, что каждый день сталкиваются с нами в продуктовых магазинах, в школах, в лесах. Чёрт, некоторые эксперты по дикой природе могли видеть нас в волчьем обличии и так и не догадаться, что смотрели не просто на большого, но в остальном нормального волка. Год назад фотография моего кузена Самсона появилась в «Нэшнл джиогрэфик» с подписью «Великолепный образчик». Несколько месяцев он таскал чёртову статью в бумажнике, чтобы с её помощью впечатлить местных самок.

В общем, мы выжили как официально не существующий вид всего лишь благодаря хитрости и удаче.

Если бы люди знали, действительно знали, что создания из детских страшилок существуют на самом деле, на нас бы открыли охоту. Проще некуда. У нас забрали бы детей и поместили бы их в специальные места заключения. Нас бы изучали, препарировали, преследовали.

Нику Тэтчеру очень повезёт, если он уберётся из Гранди целым и невредимым.

Я сделала глубокий вдох и позволила себе насладиться приятным весёлым шумом «Голубого ледника», прежде чем заняться делом. Моя двоюродная сестра Эви владела салуном, который отчасти являлся и столовой, и баром, и галантереей. Столовая зона была освещена льющимся из венецианских окон светом и уродливыми неоновыми вывесками с рекламой пива. Запахи дыма, исходящего от железной дровяной печи, и обжаренного в арахисовом масле картофеля вызывали грёзы о двойных чизбургерах и яблочном пироге с изюмом.

Пока не появилась Мо со своей волшебной кухонной лопаткой, за плитой штамповал простые бургеры с картошкой фри Баз, муж Эви. А Мо полностью переделала меню, с нуля начала печь десерты, и вдобавок оказалась тем ещё маркетинговым гением. Например, она выяснила, что хотя её новые соседи считают пастуший пирог слишком вычурным и английским, стоит лишь назвать блюдо закрытым пирогом с картофельным пюре, и все умнут его за обе щёки.

Она даже придумала рецепт сэндвича с лосиным мясом, о котором написали в каком-то человеческом гастрономическом журнале.

Чтобы Мо не ушла с работы после рождения ребёнка, Эви даже отдала ей долю в деле. Я хотела верить, что именно поэтому Мо с Купером назвали свою дочь в честь Эви, а не, скажем, любимой родной сестрички.

Кто-кто, а мой брат женился на лучшей поварихе в этом округе штата. Большинство оборотней – отличные кулинары. Если ты сможешь кого-нибудь убить или что-то где-то раздобыть, то мы это приготовим, причём очень даже хорошо. Это биологическая потребность. У нас такой быстрый обмен веществ, что мы должны весь день потреблять калории, чтобы потом суметь проспать всю ночь, будто в короткой зимней спячке. Если бы вы являлись членом общества по защите животных, вас не порадовал бы День благодарения у оборотней, поскольку в качестве пунктов меню мы предпочитаем всех доступных диких лесных существ из колонки А и добрую половину из колонки Б. Но всё же никто из нас не может соперничать с Мо на кухне. Уж поверьте, некоторые из моих тётушек пытались.

Я остановилась, чтобы стащить с барной стойки кепку Алана Далинга и водрузить её себе на голову.

– Эй, рейнджер, так ты догнал того медведя, что утащил корзинки с едой для пикника?

– Ха-ха, ехидничаешь над госслужащим, – произнёс Алан, хмуро посмотрев на меня, и отобрал кепку.

Алан был самым завидным холостяком в наших краях, пока не познакомился с Карой Рейнолдс, которая по чистой случайности оказалась одной из подруг детства Мо. Кара приехала на свадьбу Мо и Купера, встретила Алана и осталась здесь. Не могу сказать, что осуждаю её, правда. Несмотря на недавнюю помолвку и тот факт, что Алан регулярно разбирался с медвежьими капканами, он всё ещё являлся гвоздём программы в моих фантазиях по скрещиванию. А что? Я люблю униформу.

– Каре совсем не понравится, если она увидит, что ты так смотришь на Мо, – сказала я, кивнув в направлении кухни, где Мо порхала от прилавка к печке.

Не в первый раз я позавидовала тому, как двигается Мо. Сама я перемещалась незаметно и быстро. Но она двигалась с некоей плавной грацией, которая навевала мысли о лебедях и пуантах. Однако время от времени Мо оступалась и шлёпалась на задницу, опрокидывая на себя жидкое тесто для шоколадных пирожных с орехами. И я считала, что этот факт уравновешивает подобную несправедливость.

– Я смотрю не на девушку, – сказал мне Алан, – а на сэндвич.

Он усмехнулся, когда Мо вручила ему сэндвич с мясом, щедро усыпанный её фирменными луковыми колечками в пивном кляре.

Кара возникла сбоку от Алана и украла одно колечко. Она улыбнулась и подмигнула мне своим зелёным глазом.

– Это правда. Со средней школы я не могла соперничать с её кулинарными изысками, – сказала она тем медово-коньячным голоском с акцентом, который заставлял местных парней кружить возле Мо и Кары, как рассеянных возбуждённых пчёл.

Я усмехнулась и тоже утащила луковое колечко, пока Алан был занят тошнотворными предобеденными поцелуйчиками. Они идеально подходили друг другу, Алан и Кара. Хотя голубоглазый загорелый блондин Алан и был на три головы выше своей девушки. Казалось, будто он заказал её по каталогу идеальных супругов. Иной раз я смотрела на все эти самодовольные, сложившиеся пары… и мне сразу же хотелось сблевать.

– В этом есть какой-то подвох, но у меня нет времени его разгадывать, – сказала я и закатила глаза, увидев, что Купер машет мне с другого конца бара.

О, верно, я ведь пришла сюда с определёнными намерениями.

– Где он? – потребовала я ответа, присаживаясь на соседний с Купером стул.

– Следи за собой! Тебе нельзя устраивать здесь кровавую публичную сцену с кусочком еды в руке, – сказал он, держа перед собой мою племянницу как крошечный человеческий щит.

– Чёрт бы побрал твою смазливую мордашку! – зарычала я на ребёнка, который что-то залопотал и ухватился за мой нос. Я невольно улыбнулась. Маленькая Ева – это просто чудо в перьях. Я никогда не видела такой шевелюры, как у этой малышки – копна иссиня-черных волос, торчащих в разные стороны, словно после близкого знакомства с розеткой. Она родилась будто в кукольном парике. С этими волосами и круглыми щёчками она, по существу, казалась ожившей куклой с капустной грядки [10].

Но какой бы красивой и очаровательной ни была Ева, её появление на свет стало ударом для стаи. Купер родился, чтобы стать альфой, вожаком. Он был самым быстрым и сильным из всех нас. Титул альфы не являлся исключительно переходящим по наследству, но было принято, чтобы он оставался в семьях с сильными волчьими генами. А ДНК сильнее, чем у Грэхемов, просто не существовало. Несмотря на тот факт, что Купер отказался от титула альфы и сочетался браком со стопроцентным человеком Мо, ожидалось, что его ребёнок родится волком. Ранние признаки были многообещающими. Как и любая беременность с участием ДНК оборотня, у Мо она протекала ускоренными темпами. Ева родилась девятифунтовым [11] крепышом со смешными волосами. Но сейчас, к четырёхмесячному возрасту, у неё не выросло ещё ни единого зуба! Ева оказалась целиком и полностью человеком.

Стая любила её, так же, как мы любили всех наших «пустышек» – членов семьи, которые обладали теми же генетическими возможностями, что и мы, но сами были обделены волчьей магией. На семейных обедах Еву постоянно тискали, и поэтому она возмущалась, если её сажали на высокий стульчик или в любое другое место, а не на тёплые волчьи колени тётушки. Но всё же чувствовалось небольшое разочарование из-за того, что она не продолжит род. Поэтому все начали давить на меня, чтобы я произвела на свет следующего оборотня из рода Грэхемов… вот почему я иногда припоминаю Куперу старые обиды… а значит, и сейчас не испытала никакого чувства вины за кражу половины его сэндвича.

– Знаешь, это ведь ужасно хреново – держать ребёнка в салуне? – спросила я, поглаживая волосики малышки и забавляясь в попытке найти хоть кусочек безволосой черепушки.

– Полегче! Ты же держишь моего щенка, – предупредил меня Купер, закрыв ладонями ушки Евы.

– Мы в салуне, – ещё раз заметила я.

– Она умный ребёнок. И скоро станет повторять всё, что слышит сейчас, – сказал Купер. – Если первыми словами Евы будут «чёрт возьми», её мамочка обвинит в этом одного из нас. А я не собираюсь брать вину на себя.

– Каким же бабским угодником ты стал.

– Сестрёнка, когда твоя жена выглядит так, – он указал на кухонный балет Мо, – и готовит так, – он зачерпнул пригоршню домашних чипсов и бросил себе в рот, – быть бабским угодником не так уж и плохо.

– Фу.

– Полагаю, Мо рассказала тебе о докторе Тэтчере?

Моё едва зарождавшееся хорошее настроение рассеялось, как пар, идущий от пахтового [12] печенья Мо.

– Этот парень – проблема, Куп. Он уже пришёл к выводу, что мы существуем. А сейчас просто пытается подтвердить свою теорию о «структуре стаи» и «ритуалах спаривания» для какой-то «новаторской» книги, над которой работает. Только то, что он действительно использовал выражение «ритуалы спаривания», вызывает у меня желание засадить ему в челюсть.

– Так это же твоё фирменное решение почти всех проблем, – сухо заметил Купер.

– И до сих пор оно помогало мне со всем справляться, – фыркнула я, схватив несколько картофельных ломтиков с тарелки Купера. Жуя их, я оглядывала комнату. – Вероятно, он какой-нибудь там сорокалетний девственник, который живёт в подвале своей мамочки и ласкает себя во время просмотра фильма «Вой» [13].

– Слушай, Мэгс, я не больше тебя рад его присутствию. Но думаю, тут необходим более тонкий подход, нежели твоё обычное «сначала укуси, потом снова укуси и продолжай кусать до тех пор, пока хлещущая отовсюду кровь не отвлечёт их от разглагольствований».

– От добра добра не ищут! – парировала удар я. – Так где же этот неудачник?

Я внимательно осмотрела столовую, задержав взгляд на облачённой в клетчатый наряд фигуре, склонившейся над блокнотом. Я замерла, не прожевав чипсину до конца. «Приве-е-ет, вкусненький пирожочек». Он был похож на викинга с тех старых картинок из учебников истории. Пшеничного цвета волосы были слегка длинноваты. Светлая эспаньолка окружала изогнутый в улыбке рот. Голубые глаза, такие яркие, что через всю комнату я могла заметить узкое тёмно-синее кольцо вокруг радужной оболочки. Я, считай, слышала бушующий океан, когда смотрела в них. Волевой подбородок, впалые щёки, высокие скулы. Губы, которые в данный момент он покусывал, сосредоточенно царапая что-то в блокноте.

А когда он надел маленькие очки в металлической оправе, я начала пускать слюни. Они буквально потекли из уголка моего рта.

– А мамочке нравится, – заскулила я, когда Мо зашла за барную стойку. Я тихонько зарычала, когда шлюховатая официантка Линетт подкатила к его столу и начала флиртовать. Она засмеялась и откинула волосы в сторону, словно умоляя его трахнуть её между сисек, вымазанных кленовым сиропом. – Кто это и чем мне придётся пригрозить Линетт, чтобы она держала свою вонючую задницу подальше от него?

Мо усмехнулась, глядя на меня. И тут в моей голове всё встало на свои места.

– Это и есть неудачник, да? – простонала я на радость золовке.

– Плати давай! – радостно сказала она моему брату, который неохотно протянул ей доллар. Она довольно мне улыбнулась, засовывая купюру в карман испачканного голубого передника. – Я поспорила с Купером на бакс, что ты выделишь его из толпы, как только увидишь. Вы, Грэхемы, питаете слабость к чужакам. Мы тот запретный плод, который вы жаждете укусить. Взгляни правде в глаза, признай сексуальность этого незнакомца и иди дальше.

Несколько местных жителей ошарашенно наблюдали, как Мо станцевала победный танец шимми [14] за барной стойкой. Руки Купера снова потянулись к ушам Евы, когда я, сузив глаза, посмотрела на его жену.

– Это было низко, Мо. Я думала, этот парень заставил тебя понервничать.

– Но это не значит, что я не смогла найти во всём этом возможность повеселиться, – произнесла она, пожимая плечами.

– Что? У нас нет «Эйч-би-оу» [15]!

Купер с раздражением кинул ломтик жареного картофеля себе в рот.

– Ты должна мне бакс, Мэгс. Он не похож на парней, которые обычно в твоём вкусе. Слишком хорошенький.

Я фыркнула, когда Мо поставила передо мной чизбургер с дополнительными маринованными огурчиками, без помидоров, но с двойной порцией луковых колечек. Именно в такие моменты я прощала невестке раздражающую способность время от времени становиться занозой в заднице.

– И кто же именно, по твоему мнению, в моём вкусе?

Купер на мгновение поджал губы, пока я пожирала свой бургер.

– Как там называют тех парней, которые борются в октагоне [16]?

Я хлопнула его по руке, слегка поперхнувшись божественно вкусной полуфунтовой булкой с сыром.

Купер собрался было возразить, когда мимо нас в ярости промчалась Линетт, снова натягивая плечики своей искусно разрезанной на полоски футболки с Бон Джови [17] поверх сверкающих фиолетовых лямочек лифчика. Я метнула взгляд обратно на столик доктора Тэтчера, где он быстро листал какую-то потрёпанную книгу, явно не обращая внимания на то, как Линетт гневно гремит подносами на кухне.

Очевидно, у доктора Тэтчера иммунитет к прелестям её декольте.

На короткий ужасный миг я задалась вопросом, а не гей ли он, и оплакала возможную потерю. Не только за себя, а за весь женский пол. Это привело меня к мыслям об обнажённом и потном докторе Тэтчере, и у меня случился неудобный прилив тепла к определённым местам.

– Всё ещё хочешь прикончить доброго доктора, но в стиле хороших парней? – с ухмылкой спросила Мо.

– И что это должно значить? – зарычала я.

– То, что прямо сейчас ты не смотришь на доктора Тэтчера кровожадно…

– О, так если он красавчик, то я должна не обращать внимания на тот факт, что он пытается разоблачить весь наш вид? – тихо сказала я. – Это сексизм. На самом деле, мысль о том, что он хочет эксплуатировать невинных покрытых шерстью людей, а не рекламировать нижнее бельё – для чего, очевидно, Бог его и создал – уже является достаточной причиной для убийства.

– Ладно, успокойся, безумные глазки, – сказала мне Мо. – Расклад такой. Он задаёт вопросы о Джейкобе Беннетте и Крейге Райане. О Сьюзи Кью и Эбнере, обо всех тех, кто получил таинственные раны от укусов в прошлом году. Я думаю, что он пытается выдать своё исследование за невинный интерес деревенщины, видевшей новости о нападениях по телевизору. Я не знаю, что думать о нём, Мэгги. Не то чтобы я считаю, что у него плохие намерения. На самом деле, я ловлю себя на том, что в какой-то степени он мне нравится, и мне жаль его, поскольку я сама знаю, что значит быть здесь новенькой. Но, кажется, он из тех, кто достаточно умён, чтобы не обрушить нам на головы весь этот «мохнатый вопрос». Вообще-то, я даже удивлена, что вы, ребята, так долго оттягивали это обсуждение.

– Так чего же ты ждёшь от меня сейчас, когда я его увидела? – спросила я. – Раз уж мне нельзя вывалять его в смоле и перьях и вывезти из города, я чувствую, будто руки у меня связаны.

– А у тебя уже всё для этого готово, что ли? – спросила Мо.

Я не ответила.

– Проверю твой грузовик позже, – пробормотала она себе по нос.

Купер пожал плечами.

– Думаю, тебе было бы полезно поговорить с ним. Понять, что он ищет. И, возможно, скормить ему немножко ложной информации.

– Ты бы мог сам это сделать, – заметила я.

Он усмехнулся.

– Я не альфа, о великий вождь. Мы оба знаем, что если я начну выполнять за тебя твои обязанности, то однажды проснусь и увижу, что у меня не хватает кое-каких частей тела.

– Причём именно тех, которые я высоко ценю, – добавила Мо, выходя из-за стойки, чтобы принять заказ.

– Именно в салуне она их и ценит? – посмеиваясь, спросила я. Купер зарычал на меня. – Хорошо, буду пока паинькой.

Я повернулась, чтобы спрыгнуть с барного стула, и оказалась лицом к лицу с доктором, стоящим передо мной во всём своём клетчатом великолепии.

С такого расстояния я могла оценить доктора Тэтчера ещё лучше. Он был симпатичным. Борода почти скрывала добрую улыбку на его губах и отвлекала взгляд от тонкого прямого носа.

Может, в этом и фишка. Будучи красавчиком, можно раскопать много дерьма в таком местечке. И судя по тому, что сказал мой кузен Калеб, привлечь нежелательное внимание водителей на площадках для отдыха.

Тем не менее, он был высоким, широкоплечим и двигался с определённой грацией. И наш чокнутый гений скрывал неслабые мышцы под футболкой с Симпсонами [18] и фланелевой рубашкой. У меня начались какие-то чудные галлюцинации, в которых я представила, что он врывается в салун, как Арагорн [19] в королевский зал во «Властелине колец». Пока гибрид доктора Тэтчера и Арагорна шёл через всё помещение в полном вооружении, я пристально следила за ним округлившимися глазами и с полным слюней ртом, но не произнесла ни слова. Увидев лёгкую усмешку этого парня, я смогла лишь издать совершенно не похожий на волчий писк.

Со мной такое впервые. У меня никогда не было проблем в общении с противоположным полом. Чёрт, когда мы были детьми, Самсон и Купер называли меня почётной чувихой, желая спасти свою гордость после проигрышей мне в состязаниях по бегу. Но я привыкла относиться к парням исключительно по-дружески.

Грэхемы состоят в родстве почти с каждой семьёй в нашей маленькой долине. Трудно найти потенциального бойфренда, который находится вне вызывающих страх генетических границ.

И именно в этот момент я поняла, что нахожусь во временной умственной отключке, тупо уставившись на совершенно незнакомого человека.

– Доктор Тэтчер, это моя золовка Мэгги, – сказала Мо, прервав неловкое молчание.

– Я Ник Тэтчер, – произнёс он, протягивая руку.

Я замерла. Купер наблюдал за мной, морща лоб. При обычных обстоятельствах он боялся бы, что я ударю Ника. Но, думаю, в данный момент он больше опасался, что я кинусь тому на шею.

Ник потянулся вперёд, схватил мою безвольно повисшую руку и пожал её. Когда он придвинулся ближе, его запах ударил мне в нос с полной силой, и я вынуждена была опереться рукой о стойку бара, чтобы удержать равновесие. Свежие листья. Ужин на День благодарения. Дымные нотки мха. Прищурившись, я смотрела на него. Я узнала этот запах.

Тот турист. Доктор «Истина где-то рядом» бродил по моему заднему двору.

– Я знаю, кто вы, – сказала я, подняв голову, чтобы встретиться взглядом с его глазами цвета морской воды, припечатавшими меня к полу. Он смотрел на меня в упор. Никто никогда не смотрел на меня в упор! Зрительный контакт являлся серьёзным табу в среде хищников. В королевстве животных он трактовался как: «Я не боюсь тебя. Я собираюсь отнять у тебя пищу и величие, и ты ни черта не сможешь с этим поделать».

Я осознала, что намного легче быть раздражённой этим, нежели загипнотизированной его зловещими голубыми глазами. И вздёрнула подбородок:

– И что же привело вас в нашу глухомань, доктор Тэтчер?

Он улыбнулся.

– Просто небольшая исследовательская экспедиция. Хотя, думаю, что разочаровал некоторых местных. Они услышали слово «доктор» и подумали, что в город приехал новый врач.

Я позабавилась, представив себе, как жители долины появляются у двери доктора Тэтчера с просьбой помочь вылечить геморрой и подошвенные бородавки.

– Что ж, к нам нечасто захаживают учёные. – Я подняла голову и улыбнулась ему в ответ, стопроцентно без лукавства. – А как вы узнали про Гранди? Ваше внимание привлекла какая-то реклама или брошюра?

Доктор был в равной степени искусным брехуном, за это я его даже зауважала, пусть и неохотно. В его ответе не было даже намёка на колебание:

– Что-то вроде того.

Он ухмыльнулся. А мне захотелось облизать его подбородок.

Но в данный момент я вынуждена была держать челюсти сжатыми, чтобы побороть это желание. Почувствовав странную энергию, которая, казалось, витала вокруг моего тела, Купер поднял брови почти до линии роста волос. А Мо прислонилась к стойке, качая головой из стороны в сторону, словно наблюдала за подобием грязной игры в теннис.

– Итак, Мэгги, ты живёшь неподалёку? – Судя по тону Ника, вопрос, казалось, содержал в себе подтекст. Я посмотрела на доктора, пытаясь расшифровать значение лёгкого наклона его головы. Хороший охотник отличается умением читать язык тела, и неважно чьего – лося, готовящегося сделать ноги, или парня, косящегося на аппетитную попку. Доктор Тэтчер уже знал, где я живу. Я могла только предположить, что он спросил меня об этом, поскольку хотел поговорить о долине.

– Не очень далеко отсюда, – беспечно произнесла я.

– Я думал, Мэгги могла бы показать тебе окрестности, Ник.

На мгновение моя маска слетела с лица, и я смерила брата многозначительным взглядом, означавшим «Заткни свою пасть!»

Купер даже не моргнул, как будто вовсе и не мутил воду.

– Ну, Ник слышал, что я местный проводник, поэтому попросил меня показать ему кое-какие опасные тропинки. Но в моём плотном графике действительно нет окон. А так как ты единственная, кто знает местность почти так же хорошо, как я…

– Это невозможно, – сказала я спокойным голосом. – У меня работа.

– О, ты можешь отложить её, – усмехнувшись, произнесла Мо. – Твой график довольно гибкий.

Что ж, это заходило уже слишком далеко. Само положение неофициального ответственного лица всей стаи означало урегулирование споров между её членами, контроль над живой природой (то есть источниками пищи) рядом с долиной, управление самой стаей, когда мы бежали вместе. Ведь трудно найти стабильную работу, которая допускает возможность ухода сотрудника на больничный по причине того, что его пнул в бок обеспокоенный лось. Деревня платила мне зарплату за ведение записей и выступления в здании муниципалитета. И именно я прежде всего обеспечивала правопорядок в деревне. Поэтому у меня не было времени, чтобы сопровождать повсюду аппетитного учёного.

Ладно, вру. Я проводила большую часть своего рабочего дня, изнывая от скуки. Но никто – в особенности привлекательный доктор – не должен знать об этом.

– Мо, мой рабочий график тебя не касается, – произнесла я сквозь зубы, оскаленные в фальшивой улыбке.

Ник пожал плечами, и это движение привело к тому, что его рука задела моё плечо. Я ощутила, как тёплый электрический разряд прошёл сквозь мою кожу. И задержала дыхание, желая унять дрожь, поднимавшуюся вверх по позвоночнику.

– Ну, если ты найдёшь способ выделить время и для меня, дай знать. Возможно, я несколько дней поброжу по восточному холму, осмотрю достопримечательности, – сказал он. – Я альпинист, и мне не терпится увидеть, в какие неприятности я могу здесь влипнуть.

– И зачем тебе это? – спросила я. Именно на восточной стороне Уиллерского горного хребта Баз обнаружил кости туристов, пропавших в прошлом году. – Это не совсем склон для новичков.

– А я не совсем новичок, – улыбнувшись, произнёс он.

– Так говорит каждый дурень, которому удаётся совершить поход через стоянку к магазину спортивных товаров и купить куртку «Северного склона» [20], – пробормотала я.

– Ты хочешь сказать, что мне нужен проводник?

– Да.

– Значит, пойдёшь со мной, – сказал он, будто решение вопроса было явным и уже оговорённым.

– Да… Нет! Подожди, что? – пролепетала я.

– Я позвоню, чтобы обсудить детали, – сказал он, кивнув Мо и Куперу. – Было приятно встретиться со всеми вами.

Он повернулся и вышел из салуна, оставив меня смотреть ему вслед с открытым ртом.

Что только что произошло?

– Ты что, под мухой? – спросила я Мо, хлопнув её по руке. – Зачем вы сказали, что я ему тут всё покажу? – Эви метнула в меня резкий взгляд, и я понизила голос. – Этот мужчина хочет поведать миру о нашем существовании, а вы ещё и сводничаете? Вы с Купером что, так желаете организовать двойное свидание?

– Нет, я подумал, что это самый лучший способ удержать его подальше от нашей шерсти. Сейчас он – твоя проблема.

– Разве есть лучший способ следить за ним, чем сопровождать его в этом расследовании? Он ничего не получит, зато отправится домой счастливым. А ты… кое-что получишь и вернёшься домой намного менее противной, – хихикая и совершенно не раскаиваясь, предложила Мо, а мой брат поморщился. – Что? Понаблюдав, как ты разговаривал с ним, думаю, нам следует изменить подход. Так сказать, держи врагов близко к себе. Чёрт, вероятно, ты мог убедить его, что это сделал снежный человек!

– Нет, мы не могли так поступить, – произнёс Купер. – Снежный человек – довольно милый парень.

– Снежный человек тоже существует? – прошептала Мо. – Почему я должна узнавать обо всём этом таким образом? Я ведь тоже член семьи.

– Слушай, мы не будем разговаривать с Тэтчером, – сказала я Куперу, когда Мо бросилась в кухню проверить какие-то пироги в духовке. – Мы не поведём его в лес. Не будем делать ничего. Насколько нам известно, доктора Тэтчера не существует.

– Это приказ альфы? – спросил Купер, понизив голос до шёпота.

– А мне нужно приказать тебе или у тебя хватит ума признать, что мы должны держаться от него подальше? – спросила я.

– Так каков приговор? – поинтересовалась Мо, вернувшись, чтобы снова наполнить кружку Купера кофе и подлить мне кока-колы.

– Мэгги сказала, она не хочет, чтобы мы разговаривали с ним, – ответил Купер, потягивая свой кофе. – Никаких посещений, экскурсий, раскрытия старых семейных тайн.

Мо нахмурилась.

– Считаю, что ты не в полной мере отдаёшь нам должное. Думаю, я достаточно умна, чтобы поддерживать дружескую беседу без изрыгания запрещённой информации. Мне тоже есть что терять, как и вам двоим. И если он попытается взять у меня интервью, то я просто скажу ему, будто боюсь, что его карманный диктофон захватит мою душу или ещё что-нибудь наплету. Да ладно. Мэгги наконец-то влюбилась в кого-то. Зрелище будет получше японского игрового шоу.

Я взглянула на неё с яростью.

А она только пожала плечами.

– Для всех нас.

– На днях я поймаю тебя без твоего верного огнетушителя. И тогда твоей заднице не поздоровится.

– Валяй, Скрэппи-Ду [21].

Глава 3

Чак Норри

[22] и «календарь смерти»

Сидя за своим рабочим столом в здании муниципалитета, я выписывала целых четыре чека, еженедельно выделяемые деревней. Один – для себя; другой – для нашего местного доктора Анны Модер; третий же предназначался моей кузине Терезе, которая учила в местной школе двадцать шесть детей, с первого по двенадцатый класс. Последний, четвёртый чек был для Самсона – моего огромного кузена, а, возможно, и брата. Его функции лучше всего можно было описать фразой «обязанности гражданского инженера»: Самсон доставлял почту, руководил небольшой местной программой по утилизации отходов, а также содержал в порядке горстку деревенских общественных зданий. Правда, иногда он засыпал за рулём снегоуборочной машины, но сердиться на него было трудно – Самсон был таким весельчаком! Да и какая же деревня без собственного дурачка?

Деревня, в которой я живу, очень необычная: любая семья в нашей долине или состоит из оборотней, или происходит от них. И, так или иначе, я состою в родстве со всеми – звучит странно, понимаю.

Встречаться с кем-то, будучи оборотнем, достаточно сложно; особенно это касается стай на Великом Севере. Каждая стая вынуждена поддерживать близкие отношения с соседями – таким образом, импортируя их самцов, удаётся избежать инцестов. Прежде чем согласиться на свидание в киношке или на поход в ресторан, приходится скрупулёзно изучать свою обширную родословную.

Возможно, со стороны это выглядит, как паранойя и в некоторой степени клаустрофобия, но волки по-другому не умеют. Обычно члены стаи живут в тесном соседстве, например, заселяя все квартиры жилого дома, или отдельный корпус, или закрытый от посторонних коттеджный посёлок – если речь идёт о городских, обеспеченных стаях. Что касается южных стай, то они обычно паркуют несколько жилых автоприцепов двойной ширины на одной ферме. Мы же жили в закрытом, почти обеспечивающем себя поселении, со всех сторон окружённом одними из богатейших охотничьих «угодий», известных на Великом Северо-Западе.

Не то что бы я хвасталась…

Я жевала горсть красных «Шведских рыбок» [23], которые держала под рукой в большой аптекарской банке на рабочем столе. Мне приходилось пополнять запасы этих чёртовых рыбок где-то раз в неделю – в зависимости от того, как часто сюда наведывался Самсон. Оставшуюся часть утра мне предстояло провести, осматривая выбоину на парковке деревенской больницы и составляя расписание для местного культурного центра – возможно, оно поможет, наконец, разрешить спор между местным кружком по шитью лоскутных одеял и бридж-клубом.

Как хорошо всем заправлять!

Ну ладно – да, моя работа являлась самой нудной в деревне, но это была приемлемая цена за мои другие, совершенно обалденные, «обязанности», такие как бег, охота, зашита границ долины и всё прочее. И та пара утренних часов, когда я вкалывала, как папа Карло, давала мне право на несколько драгоценных минут тишины и покоя за чтением новой книги Дж. Д. Робб [24] в мягкой обложке, которую я прятала в моём шкафу с документами. Я не жалую классическую литературу, несмотря на все старания Мо: она даже купила мне подписку клуба «Английский писатель месяца». А я не стесняюсь своего «ширпотребного» книжного вкуса. Я люблю книги Кинга [25], Иванович [26], Гришема [27] и Браун [28]. Не буду врать: стоящий в углу шкаф для документов, который выглядел так официально, на самом деле был доверху набит подобными романами.

В эту самую минуту я могла бы уже наслаждаться чтением, если бы мне удалось сосредоточиться на достаточно долгое время, чтобы правильно выписать чёртов чек. С момента унизительной встречи с Ником Тэтчером я спала не больше трёх часов в сутки, при этом просыпалась вся в холодном поту и в коконе из одеяла, а перед глазами всё ещё стояла его слегка нагловатая ухмылка. Нервная и раздражённая, я часами пыталась заснуть снова, но все мои старания заканчивались тем, что я спешно уходила из дома, чтобы пробежаться на четырёх лапах – это было единственное средство, помогавшее выбросить всё из головы.

К моему возвращению все уже торопились по делам в город, и, рухнув дома обратно в постель, я уж точно не последовала бы такому положительному примеру. Не в волчьей привычке быть ленивым – почитайте хотя бы пару басен. Поэтому, последние четыре дня я держалась только на кофеине и удаче.

Помимо исполнения ежедневных обязанностей, я также выступала в роли так называемого главы стаи – была лицом этой долины и её жителей. Здесь были свои «подводные камни»: теперь, когда я стала альфой, давление со стороны окружающих по поводу обзаведения семьёй и выводка щенков переросло из добродушного бурчания за праздничным столом в серьёзные разговоры, полные беспокойства. Невозможно было дойти из офиса до дому, чтобы какой-нибудь родственничек не пристал ко мне с уверениями, что у него есть на примете парень моей мечты. И если большинство девушек – особенно живущих в наиболее отдалённых регионах мира, где нехватка подходящих женихов-оборотней была очень острой – радовались бы такому количеству свах, то я уже подумывала последовать примеру Джэн Бреди [29] и придумать своего «Джорджа Гласса» [30], чтобы все от меня, наконец, отстали. Почти все кандидаты в мужья хотели заполучить статус альфы, а не меня. Или интересовались Самсоном больше, чем мной, что разочаровывало. И потом, были ещё эти волки-кроманьонцы, которые вообще не догоняли равенства полов.

В общем, весело…

Я даже не рассчитывала на брак по любви – не всем так везёт, как моим родителям. Мама была родом из Орегона; она переехала на Аляску после встречи с папой (а он редко делал вылазки на материк). Папа пришёл в автолавку к маминому дяде, чтобы купить какую-то запчасть к мотоциклу, который очень хотел себе Самсонов папаша. В это время мама как раз сидела над счётными книгами. Увидев папу, она улыбнулась, и эта улыбка настолько отвлекла его, что он стукнулся лбом о стену. Папа умер, когда я была ещё ребёнком, но Купер рассказывал много историй о событиях, которых я по малолетству не помнила. Глупые шуточки; глаза с просительным выражением; папа, приносящий после пробежки букет диких цветов в подарок маме. Однажды он сказал Куперу, что секрет счастливого брака заключается в том, чтобы найти ту, без которой ты не можешь жить, и жениться на ней.

Как парень, которого я выберу, сможет быть бо́льшим романтиком, чем мой папа?

Поэтому, учитывая «широкий» выбор кандидатов, семья и дети не были моей заветной мечтой. Не поймите меня неправильно, я люблю Еву. Мне нравится обнимать её, вдыхая сладкий аромат яблока и детского шампуня, исходящий от её курчавых волосиков. Но лучше всего то, что я всегда могу её вернуть! Когда подгузник Евы начинал попахивать, или она принималась недовольно орать, «сюси-пуси» заканчивались, и я, прикинувшись совершенным профаном, отдавала ребёнка Мо – у той каким-то образом всегда хватало терпения в таких ситуациях.

По сути, я была эгоисткой. Мне нравилось спать в своё удовольствие, и, уходя из дома, не думать, достаточно ли у ребёнка игрушек и полный ли кулёк «Чериос» [31]. Но вариант «не иметь детей» тоже не проходил. Во-первых, я не планировала умереть девственницей, а в моей семье считали, что «где секс – там и дети». Ну а во-вторых, я должна была передать нашу волшебную кровь потомкам.

То, что мои гормоны начинали играть при виде Ника Тэтчера, казалось вопиющей несправедливостью. Понятно, что в мозгу горела предостерегающая надпись: «Никаких шашней с парнем, способным разрушить твою жизнь!» Я знала много парней с большими голубыми глазами, или губами, которые хочется целовать, или пахнувших так вкусно, как воскресный обед. Вот только до сих пор не встречала обладателя всех трёх качеств разом.

В этом-то и заключалась проблема. За меня решали мои инстинкты – ведь всё дело было во внешности. Не то что бы он был умён, или забавен, или смог переспорить меня – последнее до недавних пор удавалось только Мо. И уж, конечно, моё странное, пугающее тайное обожание Ника не могло служить причиной…

Ладно, проехали.

Чем больше я пыталась выбросить Ника из своей жизни, тем чаще он снова в ней возникал – как какой-то чёртик из табакерки. Во-первых, я узнала, что мой кузен Баз, муж Эви, не осведомлённый об участии его «волчьих» родственников в катастрофе, дал Нику развёрнутое интервью о своём поиске волка-убийцы. Алан Далинг показал Нику то место в горах, где Уолт и Хэнк застрелили огромного лесного волка, которого мы и выставляли перед всеми виновником нападений. Пришлось признать – Ник был хорош в своём деле. Особенно если это дело называлось «быть занозой в сверхъестественной заднице Мэгги».

Последней каплей стала новость, что Мо приносила ему домой еду в судках, изображая нечто среднее между Welcome Wagon [32] и Marie Callender [33]. Он пытался заплатить за еду, но она отказалась брать деньги. Мо считала, что это такой местный способ тепло принимать гостей. С моей же точки зрения это был скорее способ «довести Мэгги до бешенства».

– Давай проясним всё раз и навсегда, – шипела я Мо в трубку. – Я просила тебя не связываться с жутко любопытным чужаком, а вместо этого ты доставляешь ему домашнюю еду? Я не могу допроситься твоего мясного рулета, а Нику ты привозишь всё на тарелочке с голубой каёмочкой! Да ещё и с инструкцией, как правильно разогреть!

– Я случайно столкнулась с ним в супермаркете и увидела в его тележке двенадцать упаковок полуфабрикатов «Банкет» [34], – голос Мо достиг тревожно-высокой ноты. – А ты хоть знаешь, как дорого они стоят здесь? К тому же в них одна соль и жир, а Ник слишком хорош, чтобы у него пучило живот.

– Но я же тебе сказала…

– Послушай, задавая все эти вопросы, Ник не пытается что-то выпытать. Да и было бы странно и подозрительно, если я вдруг превращалась бы в богобоязненную бессловесную жену, едва он появляется в комнате. Разве не разумнее оставаться в добрососедских отношениях?

На моём конце провода повисло молчание – если так можно охарактеризовать скрежет зубовный.

– Мэгги?

– Я пытаюсь найти слабое звено в твоих аргументах без угроз в твой адрес, – проворчала я. – Пока что ничего не выходит.

Мо фыркнула в трубку.

– О чём именно он тебя спрашивает?

– Ой, о всякой чепухе, типа как мы с Купером начали встречаться. Ник слышал, что это не была любовь с первого взгляда – некоторые из моих нелестных выпадов в сторону Купера местные цитируют до сих пор. Ник использует тему «как вы познакомились», с целью узнать, что у здешних парочек принято делать, выбираясь на свидания и всё такое прочее.

– Так ты его просветила?

Мо шумно вздохнула:

– Ну, я поведала Нику, как Купер появился на пороге моего дома с медвежьим капканом на ноге, рассказал, что он оборотень, и после этого мы решили встречаться.

– О-о-очень смешно!

Итак, невестке доверять нельзя.

Моё унизительное замешательство сменилось раздражением, отчаянием и желание избавиться от Ника, граничащим с сумасшествием. Как пить дать – он послан мне за какие-то грехи, совершённые мной в прошлой жизни.

Я совершенно не представляла себе, как можно стать лучше, превратившись в законченную идиотку, которая к тому же страдает от хронического недосыпа. Карма, как концепция, работала через задницу.

– Чёрт возьми, пора заканчивать с этим, неудачница! – простонала я, стукаясь головой о столешницу.

– Нда, дела обстоят серьёзно. Я только переступил порог, а ты меня вот так ошарашиваешь.

Подняв глаза на нависшего над столом Самсона, я выдавила смешок и откинулась на спинку стула.

– Ну и скажи мне, что ты после этого за оборотень, если даже не замечаешь вломившегося в твой офис? – Самсон потрепал мои волосы и глуповато улыбнулся: – Что случилось, Малявка?

Кузен Самсон, дамы и господа, был по натуре пятилетним мальчишкой, застрявшим в теле борца-великана; это он подарил мне настольный календарь «Факт дня от Чака Норриса», поэтому Самсону, в отличие от других, разрешалось меня подкалывать. Я любила его так же сильно, как и Купера. Мать Самсона умерла ещё до того, как я родилась, а отец был первоклассным неудачником, который бросил своего маленького сына на наше попечение. Когда Купер ушёл, Самсон помог мне, скажем так, держать себя в руках, и как неофициальный заместитель, он был первым в стае, поставившим меня на место – когда я совершенно обнаглела. Первым, кто в лицо обозвал меня идиоткой и ушёл, даже не прихрамывая… Ну, может, немного и недолго.

Я смотрела на него волком, но без настоящей злости:

– Любой по сравнению с тобой покажется карликом.

– А мне всё равно нравится тебя так называть!

– Знаешь, Самсон, чернила-то на этом чеке ещё не высохли, – отпарировала я, указывая на его чек.

– Так он и не подписан, – покачал головой Самсон. – Ты только думаешь, что я ничего такого не замечаю.

– Ну да, ты же уже получил свои тридцать сребреников, так что можешь теперь сделать что-то сумасшедшее: например, заправить газом тот заменитель пениса, гордо названный тобой «машина для перевозок».

– Во-первых, нечего хаять мой грузовик или мусор, – жёстко сказал Самсон, указывая на видневшийся в окне мамонтоподобный Ф-250 [35] – только такой мог перевозить его задницу. – И если уж на то пошло, это вовсе не заменитель кое-чего другого.

– Фу-у, – я дёрнула плечами, но была рада отвлечься от мыслей о всяких приезжих умниках.

Дрожь отвращения ещё не прошла, когда песочного цвета волк просунул голову в двери, таща за собой забитый доверху почтовый ящик.

Клэй Ренард входил в число тех немногих в долине, кого не связывали со мной никакие узы. А если быть уж совсем точной, он чуть ли не единственный такой; плюс его овдовевшая сестра Алисия и двое её сыновей. Клэй был на несколько лет младше меня – приятный, покладистый, дружелюбный и всегда готовый помочь, и вдобавок не заморачивающийся по этому поводу. Он выглядел, как типичный американский парень – ну, насколько это возможно для оборотня: сильная, квадратная челюсть, выступающие скулы и голубые глаза.

И хотя его волосы имели коричневато-золотистый цвет, брови были тёмными и самыми выразительными на его открытом, полном эмоций лице. Мне нравился их изгиб, когда Клэй улыбался. А когда пытался спрятать улыбку, из-за неправильного прикуса – такого милого – его нижняя губа постоянно поджималась.

– Эй, Клэй, зачем тебе эта почта? – спросила я, ухмыляясь.

Он дёрнул плечом:

– У Самсона не было времени, поэтому я забежал в почтовое отделение в Гранди и забрал почту.

Я нахмурилась: Клэй работал в гараже, граничащем с землёй Гранди, но это поручение означало, что парню пришлось потратить лишних двадцать минут своего времени на то, что Самсон, исходя из своих обязанностей, должен был делать три раза в неделю.

– В самом деле? – сузив глаза, я взглянула на кузена. – У тебя не было времени? Может, потому, что ты решил вздремнуть?

Самсон передёрнул плечами.

– Я отдаю половину твоей зарплаты Клэю.

– Надо было заставить тебя подписать этот чек, – проворчал Самсон.

Клэй ухмыльнулся:

– А я и не против помочь, тем более что мне удалось заскочить в бар за одним из бургеров Мо.

– Ну кто тебя тянул за язык упоминать бургеры Мо? – простонал Самсон.

– Эй, что же, милый, ты не весел, что ты голову повесил? Мама приготовила сегодня курицу и пельмени.

– Не-е, – незаинтересованно протянул кузен.

– Тебе хорошенько влетит от Ма, когда я передам ей твои слова, – засмеялась я.

Самсон весь съёжился:

– Клэй, не присоединишься к нам или ты уже не голоден?

– Я никогда не бываю полностью сытым, – торжественно произнёс Клэй.

– Тогда я позвоню маме и скажу ей, что ты придёшь на обед, – сказала я парню.

Затем повернулась к Самсону:

– Тебе же, с другой стороны, нужно доставить почту, болван.

– Я тебе помогу, – произнес Клэй, выходя вслед за ворчащим Самсоном.

– Подлиза, – огрызнулся тот.

Когда я закончила все дела по хозяйству и выключила компьютер, моё настроение стало значительно лучше. Я позвонила маме, чтобы предупредить её о госте к обеду, но она почему-то не подняла трубку. Странно. Но, имея Самсона под боком, мама всегда готовила столько, что можно было прокормить целую армию, поэтому я решила, что еды хватит всем.

Я ушла из офиса, даже не потрудившись запереть дверь на ключ. Ну, в самом деле, в нашем посёлке живёт шестьдесят человек, и у каждого найдётся столько же причин зайти в здание, сколько и у меня.

Состоять в родственных связях практически со всеми жителями – большой плюс, так как это подразумевает определённую степень доверия. Топая целых полквартала до своего дома, я поздравила себя с тем, что смогла, наконец, немного отвлечься от фантазий на тему насильственной смерти незабвенного Николаса Тэтчера.

Мы с Клэем пару раз выбирались куда-то вместе, но назвать эти вылазки свиданиями можно было с большой натяжкой. Я брала его с собой в горы к северному перевалу – удачное место для охоты на оленей-вапити. Мы даже отправились как-то в кино – на комедию с участием Уилла Феррелла [36], вполне подходящую для свидания, но на полпути передумали и свернули в соседний кинотеатр на какой-то незамысловатый боевичок. Стань Клэй моим парнем, он сделал бы мою жизнь наименее проблематичной – не то, что некоторые, но Клэй был дольно осторожным, и я это уважала.

Кроме Клэя, я пару раз ходила на свидания с парнями из соседних стай – из Олимпии и Анкориджа. И каждый раз меня не покидало ощущение, что эти свидания превращались в какой-то спорт, где в роли золотой медали выступали счастливое спаривание длиною в жизнь и полдюжины чистопородных щенков-оборотней. А потом до меня дошло: этих парней пытались пристроить не из-за нехватки девушек, а потому, что они были либо нахальными, либо тупыми, либо отвратительными – или же сочетали в себе всё перечисленное.

Время от времени мне приходила в голову мысль, что какому-то предприимчивому бизнесмену стоило бы сделать сайт знакомств для обладающих сверхъестественными способностями. С другой стороны, такого рода вещи, знаете ли, привлекают к себе ненужное внимание. Какой-нибудь шибко умный хакер заберётся в систему, и в следующее мгновение мы увидим полный поимённый список всех сверхъестественных существ Америки, а какой-нибудь ненормальный возомнит себя Ван Хельсингом [37] и ринется на охоту за нашими задницами.

Я увидела грузовик Клэя, припаркованный возле дома моей двоюродной бабки Билли, и решила заглянуть на минутку к Алисии и предупредить её, что Клэй будет обедать у нас. Перед тем, как постучать, я пару раз глубоко вдохнула. Визиты к Билли всегда оставляли ощущение какой-то неловкости: Эли, мой предшественник на посту альфы, был не только убийственным предателем, способным ударить в спину, но и непосредственным опекуном бабули.

Он предъявлял от нашего имени претензии другой стае по поводу главенства; он нападал ни с того, ни с сего на людей, чтобы выгнать Купера; он даже пытался убить Мо – я до сих пор удивлялась, как он вообще успевал заботиться о бабушке.

Билли страдала старческим слабоумием – редкий среди оборотней недуг, полностью отобравший её разум. За ней нужно было постоянно присматривать, иначе она могла обернуться волком и сбежать. Последний побег закончился тем, что тётю Билли нашли в Гранди, в овощном магазине – в человеческом обличье и совершенно голую.

Стая не держала зла на Билли за поступки её сына. Как жена покойного Джеймса, который был братом моего деда, она всегда будет одной из нас. И хотя большинство из стаи были не прочь ухаживать за старушкой, приезд племянников Билли – Клэя и Алисии, которые оставили свою стаю в Онтарио пару месяцев назад, чтобы переехать к бабуле, – показался очень правильным. Они были с радостью приняты в стаю: толковые, трудолюбивые ребята, плюс ещё и хорошие охотники.

И всё же, учитывая то, что именно Купер с моей помощью сверг Эли, я всегда ощущала некоторые угрызения совести, разговаривая с Билли, хотя она, скорее всего, и понятия не имела, что Эли больше не вожак стаи.

Я постучала в двери чуть сильней, но по-прежнему не получила ответа. От лёгкого толчка локтем дверь открылась, и я услышала, что в гостиной по телевизору идёт мультик, а на кухне кто-то ходит.

– Есть кто дома? – крикнула я.

Пол, младший сын Алисии, неуверенно приковылял ко мне, в то время как его четырёхлетний брат Ронни зачарованно глазел на танцующих мультяшных медведей. Со своими блондинистыми волосами и карими глазами дети не походили ни на Клэя, ни на Алисию, но были прелестными малышами. Немного липкими, конечно, и всегда с соплями до колен, но по-своему прелестными.

– Вверх! – скомандовал Пол, цепляясь за мои джинсы.

Я подхватила его под мышки и усадила себе на бедро, направляясь на кухню.

– Ням-ням? – спросил он, с надеждой глядя на вазу с фруктами, стоящую на кухонном столе.

Билли была на кухне: в мятом домашнем платье в сине-зелёную клетку и с растрёпанными седыми волосами. Она сновала между кухонным шкафом и столом, намазывая арахисовым маслом шесть кусочков хлеба.

Я почистила банан для Пола – мальчуган тут же его проглотил, и тихо позвала:

– Тётя Билли?

Она тут же повернулась ко мне: глубоко посаженные карие глаза сфокусированы и настороженно смотрят, но в них нет понимания происходящего. Я не знаю, что она видела, но это явно отличалось от того, что видела я. Она улыбнулась, и на её щеках, всё ещё гладких, заиграли симпатичные ямочки.

– Мэгги, дорогуша, ты случайно не видела Эли? – спросила тётя, складывая кусочки хлеба в двойные бутерброды. – Ты должна напомнить ему, что пора обедать. А с Купером и Самсоном он может и позже поиграть.

Я сглотнула подступивший к горлу ком и кивнула:

– Хорошо, тётя Билли, я позову его.

– Я срезаю пригоревшую корочку для него, – добавила она, докладывая новую партию бутербродов к уже возвышавшейся на тарелке горе.

Я поймала себя на том, что пытаюсь сморгнуть подступающие к глазам слёзы. Конечно, Эли показал себя с не очень хорошей стороны, но он по-прежнему оставался моим кузеном. Я выросла с ним. И в моей памяти хорошо сохранились те вечера, о которых говорила Билли. Я помнила, как Эли, ещё совсем малыш, спорил с Купером и Самсоном о том, кто будет Акваменом [38] когда они играли в Лигу Справедливости [39]. И в том, что этого мальчишки больше нет, была и моя вина, которая тяжёлым камнем лежала на сердце.

– Ой! – Алисия, чуть не выронив корзину со стиркой, появилась на пороге кухни. Она была невысокой, ладно сложённой, с коротко подстриженными русыми волосами. Она улыбнулась с явным облегчением, когда увидела, что нежданный гость – это я.

– Извини, Алисия, я только заскочила на минутку узнать, как дела у Билли. Я постучала, но…

– Я занималась стиркой, – ответила она, поставив бельевую корзину на стол и выложив какую-то тягучую массу в тарелку. – Я не слышала тебя. Мэгги дала тебе ням-ням, молодой человек?

– Ням-ням! – Пол широко улыбался, напихав за щёки фруктов.

– Клэй собирается заскочить к нам на обед, – сказала я Алисии. – Ты не хочешь присоединиться?

– Спасибо за приглашение, – потрепав Пола за волосы, ответила она, – но у нас свой чёткий график. И любой сбой в нём не лучшим образом отражается на Билли.

– И часто такое случается? – поинтересовалась я, отпуская Пола, так как он уже рвался в гостиную: моя миссия поставщика «ням-ням» была выполнена, а по телевизору уже звучала музыка из «Барни» [40]. Было тяжело тягаться с этим лиловым говнюком-весельчаком.

Алисия пожала плечами, устало улыбнувшись:

– У неё бывают разные дни: хорошие и плохие. Сегодняшний день – не самый удачный.

– Может, вам что-то нужно?

В поселении был открыт отдельный счёт, с которого брались деньги на оплату еды и лекарств для стариков стаи, в том числе и для Билли. Алисия подошла к лежавшему возле телефона Филофаксу [41] и протянула мне небольшую стопку рецептов. Потом глянула на Билли, которая всё продолжала делать бутерброды:

– Думаю, нам понадобится больше хлеба и арахисового масла.

Билли резко повернулась, как будто только что заметила Алисию.

– Ты кто? – спросила бабуля подозрительным тоном. – И что ты делаешь на моей кухне?

Алисия вздохнула, а потом, улыбаясь, ответила Билли:

– Меня зовут Алисия, я дочь твоей сестры Джуди.

– Я не знаю тебя! – закричала Билли и бросила в неё ножом для масла.

Алисия, выглядевшая усталой и измождённой, поймала нож на лету и пояснила:

– Она делает это минимум раз в день. Я твоя племянница, тётя Билли. И мы здесь, чтобы позаботиться о тебе.

– Я не знаю тебя! Я не знаю тебя! – закричала Билли, бросаясь ко мне. – Мэгги, заставь её уйти. Скажи Эли. Скажи ему, я не хочу её видеть в своём доме! Я не хочу, чтобы в моём доме жили чужие!

Я глянула на Алисию, ожидая подсказки насчёт того, как вести себя с Билли, ведь она была более привычной к таким сценам, чем я. С усталым и каким-то отстранённым выражением лица Алисия запустила руку в один из кухонных шкафов и достала баночку с таблетками. Вытряхнув оттуда одну маленькую белую пилюлю, она протянула её мне вместе с соком.

– Для сна, – сказала Алисия одними губами.

– Билли, мы со всем разберёмся, хорошо? – сказала я, приобняв старушку за плечи, и повела из кухни в её комнату.

Туалетный столик в спальне был пыльным, да и постельное бельё выглядело несвежим. Да, Алисия не была идеальной хозяйкой, но я вообще с трудом представляла, как можно успевать присматривать за двумя малышами и маразматичной старухой-оборотнем, которая ещё и ножами время от времени кидается.

– Я не знаю её, – прошептала Билли. – Скажи Эли, я не хочу, чтобы она была в моём доме, хорошо?

– Скажу, обещаю. Но почему бы тебе пока не побыть в своей комнате, и не отдохнуть? А мы с Эли, тем временем, со всем разберёмся.

Я дала ей таблетку, которую она без колебания приняла и запила соком. Потом я помогла бабуле забросить ноги на кровать и укрыла её одеялом до подбородка.

– Ты хорошая девочка, Мэгги, – под действием лекарства речь Билли стала не очень чёткой.

– И мне плевать, что говорит Эли.

– Спасибо, тётя Билли, – улыбнулась я.

Добравшись до дома, я уже чувствовала себя, как сдутый воздушный шарик. Хотя намерения Алисии были хорошими, сама она уже находилась на грани срыва. Билли не очень-то её слушалась, а Клэй, по-видимому, понятия не имел, как заботиться о детях. Я сразу же стала составлять в голове расписание, которое позволило бы другим тётушкам приходить к Билли, давая Алисии возможность немного передохнуть. Они бы могли помочь ей с тётей и, может, даже немного понянчиться с малышами – тогда Алисия могла бы закончить свои дела или просто выйти пробежаться.

Я постучала ботинками, отряхивая грязь, и бросила их возле входной двери, зная, как следят за чистотой в доме Грейс Грэхем. Я, возможно, самый худший, самый жестокий волк в нашей стае, но в определённые моменты мама могла заставить меня съёжиться, как новорождённого щенка.

Пока мы росли, у мамы никогда не было много денег, но наш дом всегда выглядел как с обложки журнала.

Гостиная сверкала чистотой, её украшали расставленные везде фотографии, запечатлевшие Купера, Самсона и меня в разные моменты взросления. Стены комнаты были выкрашены в тёплый кремовый цвет. Перед большим кирпичным камином уютно расположился ярко-голубой коврик, а на самом камине стояли три собственноручно вырезанные Купером из дерева фигурки волков. Жилище сразу же обволакивало уютом, дарило ощущение покоя и родного дома. В то время как другие волки обезоруживали клыками или когтями, маме удавалось это сделать добрым словом и вкусной едой.

– Как вкусно пахнет! – крикнула я, вдыхая аромат курицы и пельменей.

Мама подавала еду в огромной миске, к ней – свежие, хрустящие кислые хлебцы, а потом столько домашнего яблочного варенья, сколько ты сможешь съесть.

– У нас будет гость к обеду. Я надеюсь, ты не против?

– Я уже знаю! Я – на кухне, – крикнула мама в ответ.

Где-то совсем рядом, я услышала голос Ника Тэтчера:

– …Существует множество теорий насчёт того, где именно проходит эта тонкая грань между человеком и животным. На психологическом, духовном и физиологическом уровнях. Где на эволюционной прямой эти линии разошлись? Может, какое-то звено потеряно? А, может, легенды, связывающие человека и животное – это шаг в нужном направлении? Это сочетание лучшего от обоих миров.

Чёртов Ник Тэтчер сидел у меня на кухне и пил заваренный мамой ромашковый чай вприкуску с приготовленным мамой особым яблочным пирогом. Моим любимым яблочным пирогом.

– О Боже, для него нет ничего святого! – взвыла я.

Столкнувшись нос к носу с человеком, преследовавшим меня в мыслях, не дававшим мне спать, с человеком, чей запах дурманил мне голову, я думала, что опять стушуюсь и буду чувствовать себя не в своей тарелке. Но основным моим чувством была злость. Сладкая, очищающая злость.

Кем он себя возомнил, спокойно вторгнувшись в мою долину, вытянув ноги под моим столом, да ещё и смакуя этот чёртов пирог?

Его ступни на самом деле выглядели жутко большими, отметила я, прикусив губу. А насколько я могла судить из своего личного опыта, основанного на жизни бок о бок с мужчинами, не стеснявшимися своей наготы, старая присказка о соотношении длины ступни и кое-какой ещё части тела обычно оказывалась правдой.

Чёрт!

«Сосредоточься, Мэгги!» – приказала я витающей в облаках себе. Моё веко задёргалось, когда Ник посмотрел на меня.

– Привет, Мэгги. Рад тебя видеть. – Он улыбался так сладко, что я почувствовала себя диабетиком, нуждающимся в дозе инсулина.

– Твоя работа выглядит такой интересной, Ник. – Мама даже ухом не повела, учуяв мою ярость, а просто отвернулась к плите, чтобы помешать содержимое огромной железной кастрюли. – Но как можно даже просто изучать что-то подобное?

Ник улыбнулся:

– Показания очевидцев в полиции – все, до которых я могу добраться. Местные легенды – учёные обычно недооценивают значимость фольклора.

И пока Ник ставил галочки у себя в списке, держа ручку длинными, сильными пальцами, у меня пересохло во рту. Мои худшие опасения оправдались: он был достаточно умён, а значит – опасен.

– Что ты здесь делаешь? – требовательно спросила я, устав быть будто бы невидимкой.

– Ну, я подумал, что во время нашей последней встречи у тебя сложилось не очень приятное впечатление обо мне, поэтому я здесь – надеюсь «впечатлить» тебя во второй раз. Твоя мама была так добра и составила мне компанию, пока я ждал тебя. И ещё она угостила меня этим замечательным пирогом.

Я нахмурилась: мне следовало прекратить думать о пироге. И о Нике. Особенно о Нике, обмазанном сахарной глазурью для пирога. Я бросила быстрый взгляд на маму. Было очевидно, что заговор распространился шире, чем я думала. Я проскрежетала зубами и потянулась за куском пирога.

– А это не для тебя, – мама хлопнула меня по руке. – Перебьёшь себе аппетит.

– Но он же получил! – возразила я, потирая ушибленный палец.

– Он гость.

Сузив глаза, я посмотрела на Ника, который в эту минуту с умильным выражением лица ел большой кусок пирога. Он за это дорого заплатит!

– Я хотел ещё раз уточнить насчёт предложения твоего брата – что ты смогла бы показать мне окрестности. И я с радостью заплачу за твою работу в роли моего гида по тайным тропам. Я сам немного полазил по горам, но не видел много диких животных. У твоего брата отличная репутация среди местных гидов, поэтому я надеялся, ты сможешь показать мне самые лучшие места.

– У меня совершенно нет времени, – соврала я.

– Ник, ты же останешься на обед? – спросила мама, сначала помешав курицу в огромной кастрюле, а затем пельмени. Ей ловко удавалось разрядить напряжённую обстановку, вызванную моей грубостью, с помощью вкусной еды. Ох, и много же куриц отдали свои жизни, прикрывая мои огрехи в общении.

– Нет, он уже уходит.

– Мэгги, я знаю, что в действительности твои манеры намного лучше.

Чёрт, мама была права: у оборотней пунктик насчёт гостеприимства – нам надо удостовериться, что с гостями всё в порядке и на стол поданы лучшие блюда. Гости никогда не уходят от нас голодными или недовольными. Моё поведение было отвратительным, и я должна его стыдиться, даже если мне очень хотелось заставить Ника съесть его кепку «Янки» [42] вприкуску с моим пирогом.

Я откашлялась, понимая, что мама доведена до предела:

– Извини. Просто я хотела сказать, что Самсон уже пригласил Клэя к нам на обед, и мне не хотелось бы, чтобы Ник чувствовал себя некомфортно.

– О, я совершенно не против, – отозвался Ник, и на его щеках заиграли ямочки.

– Тихо ты, – прошипела я в ответ.

Ник ухмыльнулся и встал из-за стола, задержавшись на пару секунд, чтобы доесть последний кусок пирога. Явно чтобы позлить меня.

– Я бы с удовольствием остался, Грейси. Но как бы мне ни хотелось принять ваше предложение, мне нужно добраться до Гранди засветло, – ответил Ник, складывая свой маленький ноутбук в портфель. – Я перебираюсь из отеля на съёмную квартиру.

– Съёмную квартиру?

– Да, мистер Гоген уже договорился, – ответил Ник, забрасывая сумку на плечо. – Мне кажется, владелицу зовут Куинн?

Я слегка скривила губы: Сьюзи Куинн была первой, на кого Эли напал в прошлом году. Из-за травм ей пришлось переехать к дочери в Техас. Я подумала: было ли это совпадением или он специально выбрал этот дом. Более того, аренда квартиры означала, что Ник собирался оставаться дольше, чем того требовала небольшая исследовательская поездка. И хотя это совершенно точно была плохая новость, я всё же не смогла не обрадоваться.

Вот чёрт!

– Можно перенести ваше приглашение на какой-то другой день? – спросил он маму.

– Ну конечно! В любое время. Если будешь неподалёку, загляни к нам обязательно, – ответила мама, пожимая его руку. – Было очень приятно с тобой познакомиться.

– Он хороший мальчик, – сказала мама мне, пока Ник натягивал на себя куртку и направлялся к входной двери. – И прекрасно воспитан.

– Ты не можешь приглашать мужчину в дом только потому, что он обратился к тебе «мэм», – напомнила я ей.

– А если у него глаза цвета утреннего неба и зад, от которого глаз не оторвать?- прошептала она в ответ.

– Фу, мам!

Мама понизила голос настолько, что только мы с ней могли слышать:

– Я в расцвете лет, солнышко, и я не каменная.

Мать стала вдовой в достаточно молодом возрасте, и с тех пор не очень-то и ходила на свидания. И теперь это начинало проявляться. Так, добавляем ещё один пункт к мысленному списку – к проблемам, которые я должна разрешить как можно скорее, иначе они грозят обернуться психологической травмой. Я вышла вслед за Ником на порог.

– Я не знаю, что ты там пытаешься найти, но хочу, чтобы ты держался от нашей долины подальше, – сказала я спускавшемуся по ступенькам доктору Тэтчеру. – Ты напугаешь местных… или разозлишь их так, что они надерут тебе задницу.

Он, казалось, был уязвлён по-настоящему: смотрел на меня, нахмурившись и надув свои такие мягкие на вид, пухлые, полные губы… И мои мысли тут же потекли в определённом направлении…

– Почему я тебе не нравлюсь? – спросил он. – Я вообще-то достаточно приятный парень – в доказательство могу принести тебе отзывы как минимум полудюжины людей.

– Мою маму в расчёт не берём, – насмешливо фыркнула я.

– Твоя мама даст мне два голоса – ей я точно понравился, – возразил он.

– Ну уж нет, – у меня было каменное выражение лица. – Что вы здесь делаете, доктор Тэтчер? Почему вы с таким дьявольским упорством крутитесь возле меня?

– Потому что ты мне нравишься, – усмехнулся он. – Потому что ты забавная и вспыльчивая, и мне это по душе. Ты знаешь, что красива, но тебя это, похоже, мало волнует. И тебе очень трудно пудрить мозги…

– Но тогда ты уже должен был понять, что я не верю ни одному твоему слову.

– Ладно, – он понизил голос и слегка наклонился ко мне.

Мы стояли нос к носу – так близко, что я ощущала его тёплое, приправленное свежестью жвачки, дыхание. Оно нежно касалось моей щеки, заставляя меня исходить слюной. Я почти ощущала, как его выгоревшие золотистые кудри скользят по моей коже.

– Мне бы очень хотелось очаровать тебя до такой степени, чтобы ты согласилась пойти со мной на свидание, правда, мои чары на тебя не действуют… Но это не единственная причина, почему я здесь, и ты прекрасно это знаешь, Мэгги. Твоя семья не может защищать Мо вечно.

Возникла странная пауза, во время которой я таращилась на Ника так, словно он начал насвистывать «О, Канада» левой ноздрёй.

– Подожди… Что?

– Твоя невестка – образец вежливости, гостеприимства и любезности. Но она обладает удивительной способностью уходить от ответов на поставленные вопросы.

Хммм. Мо оказалась намного умнее, чем я думала. Но я никогда в жизни не признаюсь ей в этом. Я усмехнулась:

– А почему ты вообще разговаривал с Мо?

– Потому что я изучал сводки об атаках волков за прошлый год. Ты хоть отдаёшь себе отчёт, что за последние два года в полицейских протоколах нет ни одного упоминания о Гранди, кроме, пожалуй, какой-то незначительной драки в баре? А потом я вдруг нахожу заявление Мо о нападении на неё шофёра грузовика по имени Джон Тиг? – Я невыразительно кивнула, а Ник уже нёсся дальше: – После этого, ни с того, ни с сего, по городу прокатилась волна волчьих нападений. И это при том, что они атакуют редко. Обычно волки не подходят так близко к людям и не нападают на них.

– Пока они не больны, – возразила я. – Таким было предположение Алана Далинга насчёт огромного лесного волка, застреленного в прошлом году Уолтом и Хэнком.

– Нападавшее животное должно было быть намного больше, чтобы оставить такие шрамы на Эбнер Голайтли. Или убить двух взрослых скалолазов, – ответил Ник. – Смотри, мне кажется, всё началось именно с заявления Мо. И она, так или иначе, была связана со всеми происшествиями. Она забрала к себе собаку Сьюзи Куинн. Скалолазы пообедали в её салуне как раз перед исчезновением. Она нашла Эбнер в лесу. Всё указывает на неё. И я думаю, что Мо – больше, чем человек, а ты и твоя семья прикрываете её.

Я чуть не уписалась со смеху, поняв, что Ник намекает на то, что Мо – оборотень. Когда же поняла, что всё-таки не смогу сдержаться, пришлось опереться о стену дома и попытаться придушить рвущийся наружу хохот, больше похожий на икоту.

– Так ты считаешь, что моя невестка, замечательный повар, любящая жена и мать – оборотень?

Каким-то образом ему удалось ответить с серьёзным выражением лица:

– Я думаю, что Джон Тиг вполне мог быть оборотнем и каким-то образом во время нападения на Мо изменил её.

Мне опять стало смешно:

– Это наибольшая глупость, которую мне приходилось когда-либо слышать!

– Почему? Почти каждый народ имеет свои легенды о превращениях в кого-то другого. Взять, к примеру, сказания Центральной Азии о змеях, способных превращаться в людей, или японских кицунэ – лисьих духов, которые могли превращаться в прекрасных женщин. Если ты возьмёшь западнее, ты найдёшь вендиго – женщину-оленя, скинуокеров…

– И какое отношение это всё имеет к моей невестке, которая якобы превращается в оборотня и терроризирует всю округу?

– Почему же тогда Мо не захотела поговорить со мной о нападении?

Смех замер на моих губах, как если бы Ник щёлкнул невидимым выключателем. Насколько мне было известно, в прошлом году Мо постоянно закрывала бар сама, поэтому Джон Тиг решил, что она будет лёгкой добычей – и в смысле грабежа, и в другом, более серьёзном, смысле. Когда она не захотела подчиниться его требованиям, он надавал ей тумаков, оставив на лице синяки и царапины, и успел цапнуть её пару раз до того, как Купер, обернувшись волком, спас ситуацию. На тот момент Мо ещё не сопоставляла между собой Купера-человека и Купера-волка, поэтому решила, что её мохнатый спаситель съел Тига. На деле же Тигу удалось добраться до своего грузовика, где он потерял сознание от нанесённых ему ранений и погиб в результате серьёзной аварии за пределами города.

– Она не будет обсуждать это с тобой, потому что не будет обсуждать это вообще ни с кем, – проворчала я. – Ты хоть понимаешь, что большинство жителей Гранди не имеют никакого понятия о том, что произошло в ту ночь? Мо не хотела огласки, не хотела ни вопросов, ни сочувствующих взглядов. Она просто хотела жить нормальной жизнью. А тут вдруг появляешься ты с кучей вопросов и ворошишь прошлое, а потом удивляешься: «Почему это она не прыгает от радости – у неё тут интервью хотят взять?».

На долю секунды на лице Ника промелькнуло выражение стыда:

– Я не подумал об этом. Она не выглядит кисейной барышней, понимаешь? Никаких глупостей. Я просто… Но это не меняет того, что случилось после нападения Тига, и не объясняет, почему она была так близко к местам последующих нападений.

– Бывает же такая непруха! – воскликнула я. – Мы живём посреди одного из самых больших регионов дикой природы, какие только остались на земле. И нам никак не избежать встреч с дикими животными – хотя бы время от времени. Иногда объяснения просто не существует! Его просто нет, как бы ты ни старался подвести под это одну из своих дурацких теорий.

– Объяснение есть всегда, – возразил он, подступая ближе и краснея при этом. Я могла слышать его сердцебиение, пульсацию крови в его жилах, когда мы стояли так – нос к носу. – Иногда приходится проверить парочку «дурацких теорий», чтобы найти одну правильную, так как рано или поздно кусочки головоломки сложатся вместе. Если бы ты только объяснила Мо, что я не хотел её расстроить. Я всего лишь хочу помочь ей.

– Кто сказал, что ей нужна помощь?

– Тогда почему ты морочишь мне голову?

– Потому что это весело! – парировала я.

Ник откинул голову назад и застонал с отчаянием.

– Мэгги, ты ещё одного парня доводишь до белого каления? – послышался голос Самсона за моей спиной.

Оглянувшись, я увидела его и Клэя, которые ухмылялись, глядя на нас. По правде говоря, ухмылялся только Самсон, а Клэй лишь слегка сверкал глазами.

Ник повернулся и сделал попытку представиться Самсону, но я оборвала его на полуслове.

– Доктор Тэтчер уже собирался уходить, – сказала я ребятам.

На лице Самсона появилось жёсткое выражение, когда он услышал имя, и Ник предусмотрительно убрал свою протянутую руку. Самсон пробормотал:

– Хорошо.

По всей видимости, Купер уже ввёл Самсона в курс дела.

– Клэй, почему ты не заходишь? Мама уже накрывает на стол. Тебя это тоже касается, Самсон.

Клэй обошёл меня, пожав мне руку, от чего я почувствовала в ней лёгкое тёплое покалывание. Он с любопытством взглянул на Ника, прежде чем зашёл в дом. Идя вслед за Клэем, Самсон не отводил взгляда от Ника, а тот, в свою очередь, казалось, не понимал, что происходит. Вся ситуация ещё больше впечатлила бы Ника Тэтчера, если бы Самсон чуть не стукнулся лбом о дверной косяк.

– Да, так тот парень, Клэй, – Ник кивнул в сторону двери, – вы это… встречаетесь?

– Ага, он мой ревнивый, отпущенный на поруки жених.

Ник усмехнулся:

– Так значит… нет?

– Не твоего ума дело! – съязвила я. – Как это ты так быстро переключился с «твоя невестка – оборотень» на «а ты с кем-нибудь встречаешься?» Мы можем поговорить о чём-то одном, как нормальные люди?

Он покачал головой, наградив меня при этом ещё одной очаровательно-раздражающей улыбкой:

– Я позвоню тебе через пару дней, чтобы узнать, не согласишься ли ты всё-таки быть моим гидом.

– Ничего не изменится, потому что ты явно не в своём уме.

– Ну, тогда я тебе позвоню, – сказал Ник, заскакивая в свой грузовик и пожимая плечами, – и приглашу на нормальное свидание. Телефон мне твоя мама уже дала.

– Хорошо, но я не возьму трубку! – прокричала я, так как Ник уже завёл мотор и, помахав мне рукой, быстро уехал.

Я была вне себя от злости:

– Как такое вообще могло случиться?

Глава 4

Об ошибочных опознаниях и израненных ягодицах

Купер не выглядел счастливым, когда открыл дверь. Вероятно, потому что я в неё колотила. Сильно колотила.

– Если разбудишь ребёнка, я выбью из тебя всю дурь, как десница господня, – зарычал он, когда я прошла мимо него, намеренно задев плечом.

Я пребывала в дурном настроении. Несмотря на данное с такой лёгкостью обещание, Ник не позвонил. Прошло уже два дня, а телефон даже не пикнул. Не могу сказать, что сидела рядом с аппаратом, не сводя с него глаз, но пару раз, когда он звонил, я мчалась через всю комнату, чтобы схватить трубку. Я также несколько раз включала и выключала телефон, чтобы проверить, работает ли он, но никогда не признаюсь в этом ни единой живой душе.

Это недопустимо. Ведь я же грёбаная Мэгги Грэхем! Не в моих привычках заводиться из-за какого-то мужика. Тем не менее, сейчас я здесь, нервно расхаживаю по гостиной брата, не имея ни малейшего понятия, какое глупое оправдание придумаю своему визиту, кроме «Я растеряна и хочу по чему-нибудь врезать».

К счастью, нужное мне средство для снятия напряжения появилось в облике Мо, проковылявшей в комнату в чём-то похожем на спортивный бюстгальтер, одной из фланелевых рубашек Купера и каких-то баскетбольных шортах. Её волосы на макушке были стянуты в странный хвостик, как у ши-тцу [43]. Мо заморгала, глядя на меня сонными глазами.

– Что происходит?

Я отшатнулась.

– Ух! Это что, твой новый способ контрацепции?

– Заглохни! – проворчала она, распустив и взбив волосы.

– Да, поскольку конский хвост уж точно был проблемой, – фыркнула я. Она стукнула меня кулаком по руке и зевнула. Я возмущённо запыхтела и оттолкнула её.

– Итак, что привело тебя к нам в такой час ночи, кроме желания поиздеваться надо мной? – спросила она, протягивая мне один из халатов, которые держала под рукой на тот случай, когда я заскакивала к ним после бега. Она заморачивалась, не желая, чтобы на её диваны садились голышом. Ханжа.

Одежда может осложнить жизнь оборотня, существа, для которого самым комфортным является пребывание в волчьем обличье. В непринуждённой обстановке мы иной раз даже не осознаём, что обратились. Хлоп, и внезапно рядом с тобой оказывается крупный волк. А в одежде перевоплощаться сложно. В то же время, взрослые оборотни привыкают к тому, что одежда означает пребывание в общественных местах среди людей. Для нас это становится меньшей проблемой, когда на улице холодает, но южным стаям одежда пригождается как напоминание оставаться на двух ногах.

Можно подумать, что это достаточно странно – постоянно лицезреть своих родственников мужского пола, которые бегают повсюду обнажёнными, но на самом деле со временем мы перестаём обращать на это внимание. По правде говоря, это отчасти грустно. Если ты видел один пенис, значит, видел их все.

Но в присутствии матери мне пришлось перестать говорить об этом. По её мнению, такие слова вполне подошли бы для визитной карточки проститутки.

Купер плюхнулся на диван, прикрыв рукой глаза. Мо опустилась рядом с ним и уткнулась лицом в его плечо. Он легонько чмокнул её и потёрся носом о её брови.

Какая гадость!

– Сейчас семь тридцать! – воскликнула я.

– Мэгги, как бы я ни ценил то, что ты заскочила к нам пообзываться, пожалуйста, переходи уже к делу, – пробормотал он. – Однако не забывай, если повысишь голос громче шёпота… – Он замолчал, зевнул так, что челюсть захрустела, и помахал мне правой ладонью. – Десница господня.

– Да-да, – пробормотала я, показывая старшему братцу, как сильно он напугал меня.

– Я подумала, ты должен знать, что Ник не считает тебя оборотнем.

Нахмурив лоб, Купер подобрался и сел прямо.

– Но ведь это же хорошо, верно? Проблема решена, теперь можешь идти домой.

– Он считает, что оборотень – это Мо, – произнесла я, закусив губу и ожидая его реакции, которая уж точно бы разбудила мою племянницу.

Купер вперился в меня взглядом, оглядел свою жену, ухмыльнулся мне, а затем рассмеялся так, что чуть не свалился с дивана.

– Ха-ха-ха-ха-ха-ха! – гоготал Купер. – Он считает… Он считает… Мо?

Его жена всплеснула руками.

– Не пойму, что в этом такого смешного!

Возмущённое шипение Мо стало последней каплей. Я просто согнулась пополам от хохота.

– Ррр! – зарычала я преувеличенно фальшиво. – Я Мо, жестокая хищница! Я бы поймала тебя, если бы мне в задницу не впивались модные стринги!

Купер рассмеялся.

– А как насчёт: «Я Мо, оборотень из пекарни! Я так напичкаю тебя печеньем, что ты не сможешь убежать!»

– Вы закончили? – спросила Мо глухим ровным голосом.

Купер сделал глубокий вдох.

– Извини, малышка. Это всё от недосыпа. Он так действует на меня. – Его лицо раскраснелось, когда он добавил: – Нет, сейчас, ещё капельку. – Мо сердито посмотрела на мужа. Купер закусил губу, сдерживая смех. – Я закончил.

Она нахмурилась.

– Не могли бы мы вернуться к тому, что Ник считает меня оборотнем?

Я утирала выступившие слёзы, пока Мо сверлила нас обоих сердитым взглядом.

– Фух! Извини. Мне нужно перевести дух. Он, гм, думает, что Джон Тиг обратил тебя, и теперь ты терроризируешь округу как человек-волк, – сказала я, потирая бок, чтобы унять боль в нём.

– И что же именно остановило мою ярость? – сухо спросила она.

– О, это был Купер, – произнесла я. Хихиканье вырывалось из моих плотно сжатых губ. – Он спас тебя от тебя самой. И мы, твои любящие людишки-братья и сёстры, помогаем тебе подавить смертоносные желания.

– Ужасно мило с нашей стороны, – мягко сказал Купер.

– Вообще-то, мы можем это использовать, – произнесла Мо и выпрямилась. Её лицо приняло выражение типа «У меня есть план», которое всегда чертовски пугало меня. – Я просто начну есть сырое мясо и выть на луну. Это вконец собьёт его с толку.

– А затем мы залезем на чердак Сьюзи, погремим какими-нибудь цепями и заставим его думать, что дом населён призраками, – закатив глаза, сказала я.

– Дом Сьюзи Куинн? – спросил Купер.

– Да, он арендует его.

Мо нахмурилась.

– Это отчасти мерзко. Кроме того, как мы вообще попадём на чердак Сьюзи?

– Знаешь, а об этом я и не подумала. Просто вроде как зациклилась на факте аренды. Ведь это означает, что он пробудет здесь ещё какое-то время. А это плохо.

– Ну, да, нехорошо, – сказал Купер и поплёлся на кухню, на ходу почёсывая голый живот. – Пойду поем. Мэгс, будешь ореховый пирог?

– Оскорбительно, что ты вообще спрашиваешь об этом, – сказала ему я, когда он вытащил из холодильника одну из тарелок с калорийным пирогом. Купер отрезал два огромных куска и передал один мне.

Мо тоскливо взглянула на пирог, очевидно, думая о набранных за время беременности килограммах, которые никак не уходили.

– Ненавижу вас и ваш чёртов обмен веществ.

Купер предложил жене маленький кусочек пирога, что являлось огромной уступкой со стороны волка. Мы, как правило, не делимся пищей, если этого можно избежать. Мо, как птенчик, откусила крохотный кусочек, которого, как мы все знали, ей недостаточно. Но это был важный жест со стороны Купера.

По своему обыкновению, мой братец спрашивал о маме, Самсоне, Попсе, капризных тётушках в бридж-клубе и подростках, травящихся табаком в школьной подворотне. Я сказала, что решила проблему несовершеннолетних так же, как это сделал Попс, когда застукал двенадцатилетних Купера и Самсона с табаком. Я заставила наших юных кузенов Рики и Бенджамина «добить» всю банку «РэдМэна» [44], которую они стащили у моего дяди Стива, и они жевали, пока не позеленели, а когда возвращали Стиву деньги за украденную банку, их начало тошнить.

– Они больше никогда не притронутся к табаку. Поверь мне, – содрогнулся Купер. – А как поживает тётя Билли?

Моя ехидная улыбка сошла с лица.

– С переменным успехом. Алисия говорит, что она может быть в полном сознании, а через мгновение начинает бредить. Или просто сидит на стуле, глядя в никуда. Я постоянно застаю её в беспамятстве, и иной раз ловлю себя на том, что просто ищу причины, лишь бы туда не ходить. Что, конечно же, заставляет меня чувствовать себя ещё хуже, потому что я обманываю Алисию и Клэя.

– Ты слишком много на себя берёшь, – сказал Купер, сжав моё плечо. – Твоё самомнение и данное Богом упрямство заставляют тебя думать, будто ты можешь за всем уследить. Но стремление облегчить свою ношу – совершенно естественное. И семья Билли, и ты желаете ей только добра, независимо ни от чего. Не чувствуй себя виноватой в том, что позволяешь Алисии и Клэю нести на своих плечах часть бремени. Они тоже её семья. Ты никому не поможешь, если вконец выдохнешься.

– Знаю, – мягко призналась я, повертев в руках кусок пирога.

– Я бы сказал, что горжусь тем, как ты ведёшь себя в роли альфы, но уверен, ты просто врежешь мне за то, что я сюсюкаю с тобой, как девчонка, – сказал он, слегка подтолкнув меня локтем.

Я кивнула, но в ответ пихнула и его.

– Кстати, о Клэе: как у вас дела? – спросил Купер, пытаясь казаться безразличным, что ему не удалось.

– Хорошо, – произнесла я, выгнув бровь. – А что?

– Да к нам вчера заскочил Ли. С тушей лося, – злобно посмеиваясь, добавил он. – Я просто подумал, может, Клэю нужно сказать, что у него появился конкурент.

Я застонала, а мой бессовестный братец просиял.

Большой, мускулистый, но без признаков активной мозговой деятельности, Ли Уитакер являлся сыном шурина моего дяди Фрэнка. Он вырос в стае, что жила в восьмидесяти милях к востоку от долины, и его прочили мне в потенциальные партнёры с тех пор, как я… ну, родилась.

У нас было два жалких свиданьица, одним из которых стал ужин в доме его матери. И Ли, казалось, думал, что наш брак – уже решённый вопрос. Он пытался занять всё моё время на любых собраниях стай. Однажды я провела весь День памяти [45], притворяясь, что у меня острый эпидемический конъюнктивит [46], лишь бы держать Ли подальше от себя. У него хорошие намерения, да только он тупой, как пень, и в голове у него водятся какие-то странные идеи относительно того, какие права он получит, став моим мужем. Казалось, Ли считал, что я просто передам ему бразды правления моей стаей. Будто бы я жду предложения от такого большого и сильного мужчины, чтобы мне никогда больше не пришлось утруждать мою маленькую головку раздумьями о том, что есть на завтрак или выходить ли на улицу.

Очевидно, он никогда не обращал внимания на то, что я говорю.

Если бы Ли не являлся любимым племянником дяди Фрэнка, я бы набила ему морду и отправила на все четыре стороны. Но дядя Фрэнк, брат моего отца, всегда был чувствительным по отношению к своему положению в стае. Он возмущался из-за того, что Купер взял на себя роль альфы в таком молодом возрасте, и чувствовал, что ему самому не дали шанса. В какой-то степени это было даже смешно, поскольку он вообще не участвовал в состязании. Дядя Фрэнк протестовал – и громко – когда Эли принял роль лидера вместо Купера, и поэтому стал постоянной занозой в заднице нового альфы. Веря в то, что в один прекрасный день я стану женой Ли и предоставлю ему какую-то власть в стае, под моим руководством он вёл себя тихо. Поэтому я смирилась с Ли и его идиотскими заигрываниями, и развлекалась, применяя к нему физическую силу всякий раз, когда он пытался до меня дотронуться.

– Я хотела спросить, а в этой туше лося был какой-то смысл? – поинтересовалась Мо.

– Помимо «фу»?

– Ли официально начал переговоры, претендуя на лапу Мэгги, – сказал Купер. Его глаза радостно сверкали.

Я фыркнула, стиснув зубы.

– Это так оскорбительно и совершенно в его духе. Он не должен был приходить к тебе, чтобы разговаривать обо мне. Он должен был прийти ко мне. Я ваша альфа, а не наоборот. Не говоря уже о том, что он огромная заноза в моей заднице. И я никогда, никогда… никогда не выйду за него замуж.

– Не выйдешь, даже если он будет последним оборотнем на земле, способным дать тебе потомство? – подколол меня Купер.

Я зарычала.

– Он должен быть самым последним, – уточнила я. – К тому же, я изучу возможность искусственного оплодотворения.

Купер чуть не подавился своим пирогом, пытаясь не смеяться.

– Я рада, что ты получаешь удовольствие, – пролаяла я.

– Да, это действительно так, – произнёс Купер. – Но просто, чтобы ты знала: я сказал ему, что если он хочет жениться на тебе, то ему придётся разговаривать об этом с тобой. На что Ли только пожал плечами и ответил, что так и сделает.

– Ну, это будет совершенно бесполезно. А теперь я ухожу, – заявила я им. – А вы наслаждайтесь теми долгими, долгими оставшимися до утра часами, ни один из которых не потратите на сон. И я говорю это вовсе не в позитивном смысле.

– Это подло, – сказал мне Купер. Я высунула язык и помахала рукой Мо.

Выйдя, я сделала вид, что собираюсь тихонько закрыть за собой дверь, но в последнюю секунду изо всей силы захлопнула её. Я досчитала до трёх и услышала, как заплакал ребёнок.

Но как раз перед тем, как обратиться в волка, я услышала, как Мо пробормотала за дверью:

– Если бы мы перебрались в Австралию, когда я предлагала, проблем бы не было.

* * *

На следующий день Ник мне так и не позвонил. И от придумывания ему оправданий я перешла к воображаемым сценариям, в которых его переваривал медведь.

Я пробежала мимо жилища Сьюзи Куинн, возвращаясь домой от Купера и Мо… лишь потому, что было по пути. Но, увидев тёплый уютный свет в окнах, остановилась. Села на землю на краю леса и ощутила себя гадкой маньячкой. И всё же это не помешало мне ощутить некое умиротворение, поскольку я сидела здесь, зная, что Ник внутри, в безопасности и комфорте. Когда мы с Купером в прошлом году снова стали разговаривать, он рассказал мне о своей навязчивой привычке пробегать мимо дома Мо, будучи в изгнании, и о том, что именно тогда ощутил покой – впервые с тех пор, как покинул долину. По его словам, мозг словно гнал его туда каждую ночь, просто чтобы Купер мог побыть рядом с Мо.

Несколько лет Купер переживал из-за того, что покинул дом, а с Мо увидел проблеск спокойствия. И когда они перестали вести себя, как идиоты, и признали, что без ума друг от друга, это умиротворение стало частью его повседневной жизни.

Понаблюдав вечером за домом Ника, утром я проснулась, чувствуя себя спокойно и расслабленно. Обычно после пробуждения я думала о том, что мне нужно успеть сделать за день. Сознанию не терпелось начать действовать. Но сегодня, как только мои глаза открылись, я ощутила… полагаю, лёгкость. Я потянулась под одеялом и улыбнулась в подушку, наслаждаясь ощущением обволакивающего меня спокойствия.

Вот дерьмо.

Я заставила себя выпрыгнуть с постели и проделать обычный утренний ритуал в попытке вернуть себе свой типичный образ и ощущения. Знаю, что это звучит, как одно из отстойных, с претензией на психологизм, изречений Мо, но в отсутствие обычного волнения я чувствовала себя слегка не в своей тарелке. Ведь я никогда не осознавала, какому давлению подвергаю себя. Признаться, мысль о том, что Ник каким-то образом просветил меня, расстраивала.

Моё внутреннее самоистязание было прервано, когда мой кузен Уилл просунул поседевшую каштановую голову в дверь моего кабинета. Уилл был одним из моих дерзких двоюродных братьев, быстрым на колкости и ещё более быстрым на атаку, если под угрозой находился член стаи. Он женился на Энджи, девушке со светлыми волосами из стаи, что обитала в окрестностях Сиэтла, и стал отцом двух белобрысых мальчуганов – единственных волчат мужского пола, родившихся в нашей стае за последние пять лет.

– Эй, Мэгги, – сказал Уилл, бросив мне мешочек знаменитого овсяного печенья с изюмом от Энджи. Я открыла пакет и вдохнула восхитительный пряный аромат, прежде чем бросить одно печенье в рот. Энджи славилась тем, что распихивала дюжины печений в карманы пальто Уилла, прежде чем он уходил на весь день. Если бы он не женился на ней, то ему, вероятно, пришлось бы драться за неё с Самсоном и половиной мужского населения стаи только ради возможности лопать печенье. – Я просто пробегал вдоль восточной границы и увидел там туриста. Он показался мне довольно безобидным, но я подумал, ты захочешь знать.

– Блондин? – нахмурившись, спросила я и подняла руку намного выше головы. – Такой высокий? Выглядит, как страстный приставучий викинг?

– Не знаю, как и ответить на это, – покачав головой, произнёс Уилл и взял одно печенье, – чтобы ты позже не подшучивала надо мной. Но да, думаю, под описание подходит.

Я фыркнула.

– Он видел тебя?

– Нет, я двигался незаметно, – усмехнувшись, ответил он. – Я как ниндзя в меховой шкуре. Тихий, быстрый, а ум, как капкан. – Он постучал по виску и подмигнул мне.

– Да, капканы тоже страшные и опасные, – пробормотала я.

Он рассмеялся, и я отправила его домой. А сама сняла одежду, обратилась в волка и побежала в сторону восточной границы. Я могла и не быть такой же большой, как Самсон, или сильной, как Купер, но никто в стае не мог тягаться со мной в скорости. Тем не менее, бежала я легко и плавно, поскольку не хотела, чтобы Ник услышал моё приближение.

Он вообще соображает, что делает? Если забыть обо всей неучтивости приезда в мою долину – снова – а также не принимать во внимание его остановку в городе с целью дать нам знать, что он бродит по нашему заднему двору. Ведь предполагалось, что он должен был обойти восточный Уиллерский склон. Что же ищет Ник? Если он думает, что волк – это Мо, что же он делает здесь, вместо того, чтобы находиться в Гранди?

У оборотней в фильмах всегда был какой-нибудь удобный склеп или подвал, где они запирались на время трансформации. Неужели Ник думал, что где-то в лесах мы сделали такой бункер для Мо? А её семья считала, что три ночи в месяц мы проводим, бросая ей тушки кроликов и надеясь на лучшее? Чем больше я думала об этом, тем больше весь его сценарий «Мо – оборотень» оскорблял меня.

Ничто в Мо не кричало о натуре хищника и не представляло даже намёка на угрозу. Если только не пытаться оторвать её от шоколада. Опасной хулиганкой была я. Единственной, кто мог позаботиться о себе. Большую часть своей жизни я провела, оттачивая в себе эти качества. Почему же он не увидел их во мне?

Этот уровень самоанализа точно нездоров. Именно поэтому я избегала книг из серии «помоги себе сам».

Я нашла Ника на скале, возвышающейся над долиной. Рядом с ним на земле лежал рюкзак, к которому он прикрепил большую бухту неоново-оранжевой верёвки для скалолазания с несколькими карабинами и блокировками. Он говорил, что увлекается альпинизмом. Неужели планирует спуститься на верёвке со скалы? Ведь это же грубо – делать нечто подобное на чьём-то заднем дворе без разрешения хозяев.

В данный момент Ник казался довольным. Отсюда он мог видеть всё: зелёные просторы склона долины, густой лес, защищающий нас от дующих с горы жестоких ветров и обеспечивающий стаю множеством необходимой дичи. Это местечко Купер частенько использовал для размышлений, иначе говоря – убирался к чертям подальше от Мэгги и Самсона, чтобы провести несколько минут в тишине и покое. Я несколько раз приходила сюда, но все мои лучшие идеи приходят ко мне во время бега.

И теперь тут сидит Ник и с глупой улыбкой на лице снова что-то пишет в блокноте.

Под прикрытием низко свисающей хвои я сидела и наблюдала за ним. За игрой света и ветра в его волосах. Чёрт, вид его очков в металлической оправе, соскальзывающих с носа, пробудил во мне фетишистские наклонности – мне вдруг стали нравиться всякие профессорские штучки, чего я раньше за собой не замечала. Моё сердце начало так странно колотиться, будто собираясь выпрыгнуть из груди и броситься бежать. Мне действительно нужно было взять себя в руки.

Но тут Ник внезапно повернулся и увидел меня.

Самым умным поступком было бы убежать, как сделал бы настоящий волк. Но я просто сидела, не двигаясь, и смотрела на него. Его лицо. Оно выражало такую радость, что улыбка растянулась от уха до уха. Я не из тех, кто разбрасывается вычурными фразами, такими как «ребяческое удивление», но только так и можно было описать его лицо.

Двигаясь медленными и осторожными шагами, он спустился вниз и протянул ко мне руку.

Невинный у него интерес или нет, но если он попытается почесать у меня за ушами, точно укушу.

– Мо? – прошептал он, улыбаясь мне. – Это ты?

Я фыркнула и отступила назад. Он убрал свою руку. – Постой! – выкрикнул он, пока я пятилась за границу леса. – Мо?

Мо? Значит, тогда он так посмотрел на меня, что все эти дни я была на грани, а сейчас принял меня за Мо? Я зарычала, низкий устрашающий звук резонировал глубоко в моей груди. Всё это более чем странно. Он флиртовал со мной, когда я была в человеческом обличии, и испытывал странную любовь к моей невестке в обличье оборотня.

Разве это не сюжетная линия одного из бездарных подростковых фильмов про вампиров?

Я неделями напролёт с грустью пыталась невзначай следить за ним. А он думал о Мо? Нехорошо!

Я потрусила обратно к нему, фыркая, чтобы привлечь его внимание. Мы сцепились взглядами, и я приложила максимум усилий, чтобы в моём светилась ярость, что было трудно сделать без помощи бровей. Он сузил глаза.

– Ведь ты не Мо, верно?

Чертовски верно. Я снова фыркнула и развернулась в противоположном направлении, чтобы заставить его думать, будто ухожу. Но затем сделала обманный выпад влево. У Ника было всего мгновение, чтобы повернуться, прежде чем я бросилась вперёд и впилась зубами в его симпатичную округлую ягодицу.

– Ой! – закричал он, хватаясь за задницу. – Что за…? Эй! Вернись! – прихрамывая, он зашагал следом за мной, морщась от боли.

Я издала звук, похожий на хихиканье, и выплюнула кусок джинсовой ткани его штанов. Он в изумлении уставился на меня. Я вдохнула, направив нос по ветру, и побежала домой, чувствуя себя намного лучше.

Но чем больше я удалялась от Ника, тем более тяжёлым становилось чувство вины, прокравшееся в мою грудь. Я не привыкла испытывать раскаяние. Это противно. Может, мне следует вернуться и проверить, всё ли с Ником в порядке. Я снова надела оставленные в кабинете джинсы и свитер, думая, что просто могла бы не спеша прогуляться там и притвориться, будто уже долго брожу по долине. Мне нужно только убедиться, что Ник благополучно добрался до своего грузовика, и я сразу же вернулась бы назад. Я натянула ботинки и как раз выбегала из офиса, когда услышала хитрый голос:

– Мэгги, Мэгги, Мэгги.

Я сжалась.

Там стоял претендент на мой трон: сплошь перекачанные мышцы и волнистые чёрные волосы. Если Ник являлся моим Арагорном, то Ли – Ландо Калриссианом [47]: красивым, уверенным и почти таким же надёжным, как продавец подержанных снегоходов.

Ли улыбнулся пухлыми губами, заняв свою обычную позу у стены муниципалитета. Я мысленно порадовалась тому факту, что моё тело, наконец, перестало реагировать на Ли, и какие бы гормоны ни бушевали в моей крови, сейчас этот шторм сменился мёртвым штилем. Очевидно, несмотря на определённо соблазнительную внешность этого качка, у моего первобытного мозга всё же имелся какой-никакой вкус.

– Мэгги, Мэгги, Мэгги, – снова сказал Ли, поскольку просто был не в состоянии произнести моё имя только один раз. Глядя на меня сверху вниз, он моргнул большими карими глазами. И снова я прокляла Купера и Самсона за то, что из всей семьи только им и достался большой рост.

– Ли, – признала я его голосом столь же плоским, как задница тёти Винни.

– На днях у меня состоялся интересный разговор с твоим братом.

Я обнажила зубы, заставляя его сделать маленький шаг назад.

– Наслышана.

– Значит, Купер сказал тебе, что мы с ним обо всём договорились?

– Вы с ним ни о чём не договорились. Поскольку Купер не собирается устраивать моё замужество. Боюсь, тебе придётся иметь дело со мной.

Он пожал плечами, и тембр его голоса понизился до чего-то среднего между соблазнительностью и снисходительностью, как если бы он пытался заманить меня в свой фургон леденцами.

– Я просто следовал правилам, Мэгги. Купер является законным альфой и самым взрослым мужчиной в вашей семье.

– Ты правда думаешь, что это именно тот подход, который сработает со мной? – потребовала я ответа.

– Послушай, малышка, когда мы поженимся, и ты немного подрастёшь, то поймёшь, насколько глупо себя вела. – Когда я пристально уставилась на него, на мгновение от шока лишившись дара речи, он добавил: – Дядя Фрэнк говорит, что у вас тут человек околачивается.

– И? – спросила я, задаваясь вопросом, как дядя Фрэнк прослышал о моём интересе к Нику, и сколько ещё других членов стаи говорили об этом.

– Ну, я не знаю, как отношусь к тому, что моя девушка проводит своё время с человеком, – произнёс он, подойдя ко мне достаточно близко, чтобы суметь провести кончиком носа по моей щеке. Я подавила желание уклониться. – Твоя одежда вся им пропахла.

– Что я делаю, тебя совершенно не касается, Ли.

– Я никогда не пойму, почему так много наших женщин позволяют людям ошиваться рядом с ними, – продолжил он, словно не услышав меня. – Я имею в виду, зачем разбавлять кровь? Достаточно взглянуть на малышку твоего братца. Она могла быть гордостью стаи. А сейчас чем полезен этот щенок? – Он пренебрежительно фыркнул. – Она даже не относится к племенному скоту. Проживёт тихую жизнь в роли жены какого-нибудь человека, и всем будет всё равно. Какая утрата.

Я упорно напоминала себе, что, с точки зрения Ли, он не говорил ничего оскорбительного. Его стая была более консервативна, чем моя. Поэтому он всего лишь повторял суждения, которые слышал всю свою жизнь. И недостаточно хорошо соображал, чтобы держать их при себе.

Но, полагаю, меня выдал скрежет стиснутых зубов, и Ли сказал:

– О, только не притворяйся, что вы с Купером снова привязаны друг к другу. Я помню, что ты говорила о нём после того, как он убежал. Вряд ли ты скажешь, что сейчас гордишься тем, что он трус и производитель «пустышек».

Упоминание редко используемого эпитета для родителя ребёнка без волчьих способностей заставило меня нахмуриться. Я сжала руку в кулак и уже наполовину занесла его, когда Клэй просунул голову в свою входную дверь.

Он увидел мой кулак вкупе с обозлённо-тревожным выражением лица и нахмурился.

– Мэгс, ты в порядке?

Я подняла бровь.

Пришёл Кларк Кент [48] или, по крайней мере, Вэл Килмер [49] в роли Бэтмена. Мои приятели в стае редко спрашивали меня, в порядке ли я, особенно мужчины. Они предполагали, что у меня всё хорошо, если я не хватаю их или не пускаю в ход кулаки. Но Клэю каким-то образом удалось задать вопрос без покровительственного тона, будто он собирался броситься, чтобы спасти меня. И это было, в общем, даже приятно. Любезный жест Клэя заставил меня почувствовать по отношению к нему искреннюю любовь.

– Я в порядке, Клэй. Спасибо.

И это было совсем неподходящее время, чтобы думать о покусывании мочек Клэя.

– Жаждешь больше конкуренции, Мэгги? – осведомился Ли, бросив на Клэя долгий оценивающий взгляд, прежде чем с фырканьем отвернуться от него.

Я удостоила Ли безучастным взглядом.

– Клэй – член нашей стаи.

Ли метнул в Клэя уничтожающий взгляд. Мои губы изогнулись в кривой улыбке. Парень вёл себя, как индюк, пока не понял, что находится на игровом поле с равными возможностями для всех.

– У него нет таких тесных семейных связей, как у меня.

– Чему некоторые люди только порадовались бы, – пробурчала я себе под нос.

Клэй вышел из дома, решительным шагом направился к нам и встал рядом со мной. Хотя в его присутствии мне было комфортнее, я хотела сказать ему, что повода для беспокойства нет. Ли был ленивым и не предпринимал никаких действий. За все те годы, что я его знала, он ни разу не участвовал в настоящем бою. Ли отступал, едва до него доходило, что ему, возможно, придётся что-то делать для спасения своей задницы. Но, силясь произвести на меня впечатление, он не стал бы колебаться, к примеру, перед нападением на одинокого человека, разгуливающего по нашей долине. Сейчас у меня не было возможности пойти и проверить, как там Ник. Всё в моей груди сжалось от этой мысли, и я рассеянно потёрла рукой в области сердца.

– Мы с Мэгги старые знакомые, – сказал ему Ли. – Старые знакомые. И в любой день можем пожениться и совокупиться.

Клэй выгнул брови и улыбнулся мне. Я покачала головой, и он захихикал.

– Она пытается отрицать нашу любовь. – Ли провёл пальцем по моей щеке. – Думает, что дразнится, разыгрывая из себя недотрогу.

Клэй зарычал. Я едва устояла против желания сомкнуть зубы на вызывающем отвращение пальце, но вместо этого сдерживающим жестом положила руку на ладонь Клэя. Как бы я ни ценила его помощь, но это не тот метод, которым можно одержать над Ли верх в попытке защитить меня. К тому же, я буду выглядеть слабой, и эта новость очень быстро облетит другие стаи.

– Но-но-но, Ли, мы уже говорили об этом, – сказала я, прищёлкнув языком. – Всё, что ко мне прикасается, становится моим.

Однако, как я уже говорила, Ли не блистал умом и, похоже, ему нравилось качать права перед Клэем. Он продолжал гладить своими долбаными руками мои щёки. Поэтому я обхватила его пальцы своими, резко дёрнула его руку ладонью вверх и вывернула в сторону. Он заорал и упал на колени. А в довершение я отвесила ему подзатыльник.

Рука исцелится, вероятно, к завтрашнему утру. Но пока это удержит его от обращения в волка, и он не сможет шастать по всей долине, совать нос в чужие дела и натыкаться на ничего не подозревающих людей, которые, вероятно, к настоящему моменту уже добрались до своих грузовиков.

Я двинулась прочь, взяв под руку удивлённого Клэя. Мы зашли к нему домой. Я хотела навестить Билли, прежде чем мы отправимся ко мне ужинать.

– Приятно было побеседовать, Ли, – крикнула я через плечо.

Его голос звучал хрипло, когда он ответил:

– И мне, Мэгги.

Глава 5

Унижение в духе Мо

Следующим днём была суббота, что для меня означало долгую пробежку в человеческом обличии. Конечно же, проще и веселее мчаться в мохнатом состоянии, но мне нравились сложности бега на двух ногах. К тому же, прочно закрепить «айпод» на мехе чрезвычайно сложно.

Я предпочла хорошо утоптанную тропинку, уходящую вдоль реки на север долины через густые заросли сосен. К моим субботним пробежкам редко кто-то присоединялся. И как бы я ни любила бегать вместе со всей стаей, мне больше нравилось оставаться наедине с ветром и запахом хвои. Каждой девушке нужно немного времени для себя, чтобы привести мысли в порядок, пусть мои проблемы малость посложнее, чем «Какое платье надеть вечером?» или «Мне нужно проэпилировать кое-что».

Восковая эпиляция всегда была для меня довольно спорным вопросом.

Я как раз подбегала к самой крутой части склона ущелья, когда чьё-то странное присутствие заставило меня остановиться. Я подняла нос по ветру и стала ждать, борясь с инстинктивным желанием обратиться, на тот случай, если это снова Ник. Я осмотрела деревья. Пахло не Ником. Вообще ничем не пахло. Своего рода обонятельная пустота. Волоски на моих руках и шее встали дыбом, когда я почувствовала на себе пристальный испытующий взгляд, словно этот кто-то пытался решить, что делать. Я стояла на месте и ждала.

В конечном счёте, ощущение постороннего присутствия исчезло, и я стряхнула с себя напряжённость. Время подходило к полудню, когда я поднялась по ступенькам и нашла свою маму у двери с беспроводным телефоном в руке.

– Это тебя, дорогая, – сказала она, чмокнув меня в макушку потной головы. – Твой брат. Он не кажется счастливым. Я как раз доделаю вафли, когда он закончит кричать на тебя.

Я застонала, потянула свои ноющие от боли ноги и приложила трубку к уху.

– Ты не хотела бы объяснить, почему вчера ночью Ник Тэтчер появился в клинике Гранди с раной от укуса на заднице? – потребовал ответа мой брат, не потрудившись даже поздороваться.

Вот дерьмо! Я забыла про Ника. После нашего инцидента с Ли случился ещё один приступ у тёти Билли, и в бреду она утверждала, что какие-то незнакомцы каждую ночь врываются к ней в дом и двигают вещи.

Всё закончилось тем, что я провела с бабулей всю ночь, хотя доктор Модер рекомендовала отправить её в клинику. Так или иначе, благодаря этому Алисия смогла немного отдохнуть. Доктор Модер заставила меня уйти около четырёх утра. Я сразу же вырубилась и совершенно забыла об израненной ягодице Ника.

– Меня спровоцировали. – Купер молчал на другом конце провода, поэтому я продолжила: – Он увидел меня и подумал, что я Мо. Он посмотрел на меня, как на рождественский пудинг, а потом назвал именем твоей жены. Мо сделала бы то же самое.

Купер не удостоил моё объяснение ответом:

– Тебе повезло, что он всем говорит, будто у него произошла схватка с какой-то бродячей собакой. Я не знаю, почему, но, похоже, он не хочет поднимать шум. Если бы на месте Ника оказался кто-нибудь другой, то этот человек позвонил бы в «Еженедельные мировые новости» [50], едва лишь на его ягодицу наложили бы швы.

– Бродячей собакой? – выплюнула я. – Бродячей собакой!

– Мэгги, именно ты велела нам держаться подальше от Ника. А затем ты сама не только позволяешь ему увидеть тебя в волчьем обличии, но и кусаешь его? О чём ты думала? Да ты вообще думала? Ты могла серьёзно навредить ему!

– Тем, что укусила за зад?

– Мо говорит, что там проходит множество важных нервов и прочей ерунды. Она сильно смеялась, поэтому чётко изложить не смогла. Но я серьёзно, Мэгс. Я не собираюсь разгребать всё это дерьмо, поняла? Ты постоянно напоминаешь о том, что являешься альфой! Вот и замечательно, ты альфа! Ты всем этим и занимайся. – И братец бросил трубку.

Скривившись, я отняла телефон от уха. Моё драматическое закатывание глаз было прервано стуком в дверь.

– Ну, что дальше?

Я открыла и увидела Мо, держащую один из своих соблазнительных шоколадно-творожных пирогов. Два моих самых любимых десерта, посыпанные крошкой из шоколадного печенья.

– Вы что, ребят, преследуете меня, чтобы вызвать чувство вины? – фыркнула я и закрыла за собой дверь, чтобы мама не услышала. Мо, привыкшая к подобного рода заявлениям, только улыбнулась и отошла с моего пути. – Я уже сказала Куперу, что совершила ошибку, укусив Ника.

Угольно-чёрные брови Мо взлетели вверх.

– Так это была ты. Здорово, Мэгги. Отличная работа в стремлении не привлекать к себе внимания.

Я зарычала на неё.

– Так ты проехала весь этот путь и притащила пирог, чтобы убедиться, что я переварила лекцию Купера?

– Купер не знает, что я здесь. Фактически я на работе. – Она сунула мне пирог, а затем вытащила из кармана куртки записку. – Вчера ночью Ник звонил в салун – стоит сказать, что он был хорошенько накачан болеутоляющими – и попросил Эви как можно скорее организовать для тебя доставку твоего любимого блюда. Предложил ей за это непристойную сумму денег, а затем стал молоть всякий вздор про то, что ты «красавица Ухура» [51] и как ты игнорируешь его телефонные звонки, и что ему нужно найти способ достучаться до тебя. Полагаю, он знал, что путь к твоему маленькому-премаленькому сердечку Гринча [52] лежит через желудок.

– Красавица Ухура? – повторила я.

Мо раздражённо покачала головой.

– Я уже давно отказалась от попыток понять мужчин этой местности. Так ты собираешься читать его записку или нет?

Опасно накренив тяжёлую форму с пирогом, я открыла маленький белый конверт и прочитала строки, написанные аккуратным почерком Эви: «Думаю о тебе. Ник. P.S. Полагаю, тебе может понадобиться проверить голосовую почту. Она заполнена».

Я нахмурилась. Голосовая почта? Я несколько дней не проверяла свой мобильный. С тех пор, как поехала тогда в «Ледник».

Вот чёрт!

Как обычно, сотовый валялся в грузовике. Я пользовалась им лишь тогда, когда была за рулём, а в других случаях имела привычку забывать о нём. Сунув пирог обратно в руки Мо, я побежала за своим севшим телефоном.

Мама крепко обнимала Мо, когда я бросилась в свою комнату, чтобы подключить мобильник к зарядному устройству на комоде. Пять пропущенных вызовов и три голосовых сообщения. Все пришли накануне с неместного номера, который мог принадлежать только Нику.

– Эй, мам, когда Ник спросил у тебя мой номер, какой именно ты ему дала? – крикнула я, на самом деле не желая, чтобы она отвечала.

– Твоего сотового, – отозвалась мама. – Я подумала, что ты, вероятно, захочешь, чтобы все переданные им сообщения остались личными.

Мо издала лёгкий смешок.

Вот теперь я чувствовала себя ужасно. Поскольку без причины нанесла ущерб совершенно потрясающим ягодицам. Как будто чихнула на «Мону Лизу».

Мо сидела за обеденным столом и пила чай, пока мама замешивала больше теста для вафель.

– Мам, мне нужно взять эти вафли с собой в дорогу. Я собираюсь поехать в Гранди.

– Поехать? – спросила мама, разбив полдюжины яиц в миску. – У тебя ведь сегодня день пробежки.

– Я должна извиниться перед доктором Тэтчером… или что-то вроде того.

Мо спрятала усмешку за чашкой, а мама сузила глаза.

– За что?

В целях предосторожности я отступила на шаг.

– Это было просто недоразумение, мама. Я могла слегка ранить его… ээ… гордость.

– Только его гордость? – язвительно спросила мама.

Я невинно улыбнулась и бросилась в душ.

– Знаешь ли, тебе нужно научиться лгать получше, если хочешь остаться на своей чиновничьей должности, – крикнула она мне вслед.

* * *

Всю дорогу до Гранди я занималась придумыванием по-настоящему неловких извинений за то, что укусила Ника за зад. Но затем вспомнила – он же не знает, что именно я нанесла вред его пятой точке, и если сказать ему об этом, то это станет для него наводкой в исследованиях про оборотней. Может быть, мне просто следует оставить его в заблуждении – пусть продолжает думать, что его укусила Мо. Это не приведёт к нежелательным последствиям.

Умным решением стала бы вежливая личная записка с благодарностью за пирог либо вовсе полное игнорирование. Но я ощущала новое непривычное гложущее чувство в груди. И меня на самом деле заботило, что Ник думал обо мне, и я переживала, что его мысли могли быть плохими. Я чувствовала вину за то, что причинила ему вред, но не просто небольшие угрызения совести, а сильные болевые спазмы – и зачем я сделала это?

Я эмоционально взрослела. Фу.

«Что ж, пирог. Сосредоточусь на пироге». Он потратил время, чтобы заказать мне пирог, пока сам лежал попой на бубликообразной подушке. А то, что он послал мне что-то съестное, было странно трогательным. Процесс ухаживания в этой части страны редко включал в себя духи и цветочки. Ник приложил усилия и наделил подарок определённым смыслом. Из-за чего и стали происходить странные вещи с моей способностью связно мыслить. Но к тому времени, как я въехала на подъездную дорожку к дому Ника, я смогла придумать лишь: «Спасибо за пирог».

Блестяще, я знаю. Я подумывала сделать карьеру в написании речей, если провалюсь в качестве предводителя оборотней.

Заставив себя выйти из машины, я оглядела бывший дом Сьюзи. Сьюзи Кью раньше трудилась начальницей почты города и стала первой жертвой в странной цепочке нападений Эли. Мне бы хотелось думать, что по неудачному стечению обстоятельств Эли просто наткнулся на неё, когда она вывела свою смешную маленькую таксу, Оскара, на улицу пописать. Поскольку вряд ли он выслеживал безвредную, хотя и эксцентричную, уже немолодую фанатку музыки кантри.

Можно сказать, что Сьюзи смотрела на мир через цветные очки Долли Партон [53]. Платиновая блондинка, больше одарённая размером сисек, чем умом, Сьюзи носила ковбойские рубашки и джинсы с рисунками. Но когда дело дошло до открытия почтового отделения, она с головой ушла в дела, за исключением того, что за компанию держала там Оскара.

Мо забрала пёсика к себе, когда Сьюзи переехала к дочери, чтобы восстановиться от ран.

Потом дочь Сьюзи заявила, что у неё астма и аллергия, и такса осталась у Мо. Как правило, оборотни не держат собак. Из-за проблем в пищевой конкуренции. Однако Купер счёл это миссией милосердия. Сьюзи обожала свитерки для собачек…

Внутри дома раздался звук включающегося телевизора, прервав мои воспоминания, и я подняла руку, чтобы постучать. Но потеряла самообладание, повернулась и приготовилась броситься к грузовику.

Я уже сделала шаг, когда услышала, как за спиной открылась дверь. Чёрт, чёрт, чёрт!

– Мэгги?

Ник выглядел мило в помятых трениках и футболке с символикой Трибхуванского университета. Его волосы торчали в разные стороны, и он слегка прихрамывал, но всё было не так уж и плохо.

– Привет, – нерешительно произнесла я. – Просто хотела поблагодарить тебя за пирог. Это было очень заботливо. И я не получала твоих звонков. Несколько дней назад оставила телефон в грузовике, и аккумулятор разрядился. Я очень редко пользуюсь им, и не знаю, почему мама дала тебе именно этот номер. Что ж… ээ… пока.

– Постой, – произнёс он и, поморщившись от боли, сделал шаг навстречу. – Ну, если бы я позвонил раньше, то мог бы и застать тебя, прежде чем села батарея. На самом деле, я бродил по долине, пытаясь набраться смелости поговорить с тобой, когда всё это произошло.

– Почему ты так долго ждал? – спросила я, стараясь умерить требовательные интонации.

– Держался за остатки своей мужской гордости?

– И это говорит мужчина со специальной подушкой для сидения в руке.

– Пустяки, царапина, – произнёс он, пропуская меня в дом. Меня словно иглой кольнуло при виде его прихрамывающей походки. Наблюдая, с каким трудом он шёл по коридору, я задалась вопросом, как же он добрался из долины до своего грузовика. И тут же почувствовала холодный прилив вины и страха, думая о том, что могло бы произойти, если бы он не дошёл до машины. Образ его распростёртого в грязи тела, беззащитного, неспособного добраться до места, где ему помогут, словно разорвал мою грудь, от чего сразу закружилась голова, меня шатнуло, и пришлось ухватиться за стену. Я сделала глубокий вдох, и Ник услышал звук моего тяжёлого дыхания. Он повернулся и насупил брови:

– Эй, с тобой всё в порядке? – спросил он, сомкнув пальцы на моём бицепсе. Тепло его руки явственно чувствовалось сквозь рукав. – Ты только что сильно побледнела.

Я сделала долгий выдох через ноздри, удивляясь, как электрические покалывания, путешествующие от его ладони к моей руке, облегчили боль в груди. Я слабо улыбнулась.

– Всё в порядке, – заверила я его, подняв глаза, чтобы осмотреться. – Просто у меня аллергия на замшу и горный хрусталь.

Дом Сьюзи выглядел так, будто она украсила его вещами с гаражной распродажи Роя Роджерса [54]. На накрытом замшей джинсового цвета диване лежали подушки в наволочках, сделанных из красных бандан со стразами. На стенах висели афиши концертов в стиле кантри Хэнка Уильямса [55] и Пэтси Клайн [56].

Даже череп лонгхорна [57] висел там, куда большинство из нас поместили бы голову лося или какую-нибудь особенно впечатляющую рыбу.

Единственными признаками присутствия Ника были пара очков ночного видения на журнальном столике в виде телеги на колёсах и ноутбук на кухонном столе, окружённый наваленными в шаткие стопки книгами. Они составляли что-то вроде загона для беспорядочно разбросанных повсюду бумаг, исписанных аккуратным почерком Ника. На полях были маленькие наброски волков и Луны в разных её фазах. Положив ключи на стол, я подняла один из наиболее сложных рисунков, изображающий пару больших глаз с длинными ресницами. Я оторвала взгляд от набросков и усмехнулась, глядя на коровий череп:

– Понятия не имела, что ты такой огромный фанат кантри и запада.

Ник вздрогнул.

– Я – нет, но, очевидно, дочь Сьюзи хотела сдавать дом в аренду с мебелью.

– Значит, она не желала, чтобы интерьер её тщательно оформленного новенького особняка приобрёл ковбойский вид, – фыркнув, произнесла я. Он пожал плечами. – Разве у тебя не появляется странное ощущение от того, что ты живёшь в доме Сьюзи и одновременно читаешь про нападение на неё?

– Не совсем. От этого всё кажется мне более реальным, и напоминает, что я имею дело с действительно существующими людьми. Сьюзи казалась милой леди. Она не заслужила того, что с ней произошло. – Ник наблюдал за моим лицом, высматривая в нём признаки изменений или обмана.

Я спокойно улыбнулась ему.

– Да, Сьюзи – милая женщина, и ей повезло, что она осталась жива. Эбнеру Голайтли, другому хорошему человеку, не так повезло.

Ник задумчиво закусил губу.

– Я знаю, что у нас всё как-то не заладилось с самого начала. Знаю, что ты считаешь меня психом. А также знаю, что ты необычная девушка, с которой стандартная тактика ухаживаний не пройдёт. Поэтому я собираюсь выложить все карты на стол, поскольку, кажется, ты уважаешь именно такой подход. Ты мне нравишься. Сильно. Мне нравится, что ты совсем не похожа на других, и знаешь, как выразить то, что думаешь. И ты красивая, сильная и немного странная.

– Странная?

– Люблю странных, – заверил он меня, подойдя немного ближе. Его голос звучал хрипло. – Всё странное – это как раз моё любимое.

Осмелев, он придвинулся, обдав меня вкусным запахом мужчины, пряностей и леса. Я не отрывала взгляда от его синих глаз, пока он наклонялся ко мне.

Его губы находились в миллиметре от моих. Я разрывалась между мольбой о поцелуе и надеждой, что Ник этого не сделает, дабы моя жизнь не усложнилась ещё больше.

Я прошептала:

– Вы очень самоуверенны, доктор Тэтчер.

За его спиной я увидела даже не плазменный телевизор Сьюзи, показывающий очень молодого Уильяма Шетнера [58], дерущегося с зелёнокожей цыпочкой в серебряном бикини. А на DVD-проигрывателе я заметила диски с сериалом «Звёздный путь: полный сборник оригинальных серий». Ник уехал за тысячи миль от цивилизации и привёз с собой любимые фильмы. Я не могла решить, восхитительно это или глупо.

– И почему я не удивлена? – воскликнула я. – Ты треккер [59]! Называй меня Мэгги Грэхем, Разрушитель момента.

Изумившись, Ник покраснел и отстранился, глядя на экран.

– Я просто насаждаюсь эстетикой и сюжетом. Но моё увлечение не доходит до вызывающего мурашки фанатизма.

– Правда? – усмехнулась я. – И на скольких конвентах ты присутствовал?

– На трёх, но только потому, что меня потащил мой сосед по комнате в колледже… – пролепетал он.

– Хорошо, но также был и четвёртый. Просто потому, что парень, который играл Чехова [60], выставлял на благотворительном аукционе один из своих коммуникаторов.

– Хммм… Знаешь, даже если не брать во внимание выдающиеся сюжетные линии и неотразимых героев, сериал стоит того, чтобы его посмотрели, поскольку в своё время он стал настоящим прорывом. «Звёздный путь» являлся первым кабельным сериалом, который отразил начинающую своё развитие молодёжную контркультуру Америки. В то время телевидение было застойным, показывающим лишь идеальные картинки из серии «папа-мама-ребёнок» и ковбоев в белых шляпах. Никаких изъянов, никаких фактур. «Звёздный путь» стал первым телесериалом, действительно рассматривающим столкновения между классами, расовую справедливость, половое равенство и роль технологии в обществе, – сказал он, загибая пальцы с каждым перечисляемым пунктом, и волнуясь всё больше и больше.

Я не могу объяснить, почему менторский тон, которым он страстно превозносил достоинства этой порнухи для ботанов, заставил мои сокровенные местечки затрепетать. Всё, о чём я могла думать, так это то, что мне было трудно продолжать стоять у своего края дивана. Поэтому я сделала вид, что мне неинтересно, и засмеялась.

– И это было первое кабельное шоу, показывающее полуголых инопланетных цыпочек, одетых в купальники из фольги.

– Ладно, хорошо, сейчас мы посмотрим. – Он усадил меня на диван, а сам медленно опустился на специальную подушку в форме бублика. Я утонула в мягком диване и наблюдала, как Ник управлял DVD-системой, которую, очевидно, сам установил на телевизор Сьюзи.

Сьюзи хоть и была милой, но уж точно не разбиралась в технике.

Ник выбрал эпизод под названием «Город на краю вечности» [61], и включилась музыкальная заставка. Он предложил мне пачку пластинок-кислинок «Сауэр Пэтч Кидс» и кока-колу из маленького холодильника рядом с диваном. Я подумала о том, куда мне деть руки. Ну, я знала, куда хотела бы их положить, но, думаю, было бы преступно не предупредить Ника об этом заранее. Поэтому скрестила их на груди ради максимальной безопасности.

Это было на удивление приятно. Я никогда не смотрела DVD на свидании. Не приводила парней домой. Не втягивала их в неловкое общение с моей мамой и братьями. Поскольку это могло кончиться плохо. Даже массовой кровопотерей.

Я остро чувствовала Ника, тепло его тела, нотки его запаха, доносящиеся до меня и манящие придвинуться к нему ближе. Его рука лежала на спинке дивана, пока он пытался усесться поудобнее. А пальцы играли с кончиками моих волос, когда мы смотрели, как капитан Кирк задаёт жару и осуществляет межгалактические звонки с предложениями заняться сексом. Я также нашла Спока [62] неожиданно сексуальным, хотя, учитывая моё недавнее увлечение ботанами, это было неудивительно.

Но всё же, после просмотра трёх серий я вслух задалась вопросом:

– Зачем всем членам экипажа надевать красные рубашки? Честно говоря, похоже на то, будто они стоят перед шкафом и думают: «Голубая? Жёлтая? Нет, сегодня хороший день для смерти».

– Красные рубашки означают, что одетые в них персонажи – члены команды по предстартовым операциям, из тех, кто большую часть своего времени проводит в машинном отделении или в охране, за кадром, чтобы публика не заостряла на них внимание.

Ник наклонил ко мне миску с попкорном, из которой мы оба ели.

– Сценаристам нужно было найти способ подбавить жестокости, не убивая при этом героев, которых все любили.

– Как в «Команде А» [63] или «Джи-Ай-Джо» [64], – кивнула я. – Когда плохие парни всё стреляют и стреляют в хороших, но, кажется, никогда ни в кого не попадают?

Ник изобразил на лице трагичную маску. Он схватил мои руки и прижал к своей груди.

– Выходи за меня замуж и роди мне детей.

Мой голос слегка дрожал, когда я швырнула в него тягучую лакричную конфету и сказала:

– Только в твоих мечтах, Тэтчер.

– Ну, пока люди не начнут производить потомство, как морские коньки или пингвины, я буду мечтать о тебе как о потенциальной матери моих детей.

– Ты просто ничего не можешь с этим поделать, верно? Тебе нужно быть самым умным человеком в комнате.

– Доктор зоологии. Это то, чем я занимаюсь, – изрёк он, закидывая в рот ещё несколько липких конфет.

– Умник.

– Ой, да ладно. Тебе же это нравится, – сказал он. Когда я воздела глаза к потолку и покачала головой, он мягко взялся пальцами за мой подбородок и опустил мою голову, чтобы встретиться взглядом. – Тебе нравится, что я умный. Тебе нравится, что я отличаюсь от большинства знакомых тебе парней. Тебе даже нравится то, что я могу быть немного сумасшедшим. В противном случае тебя бы здесь не было.

Я сузила глаза, посмотрев на него. Чёрт возьми, он прав. Но я не собиралась признаваться в этом. Тем самым я дала бы ему слишком много власти. Поэтому я одарила его испытующим взглядом.

– Ты очень непосредственный умник, – задумчиво произнесла я.

– Я просто хочу, чтобы мы одинаково хорошо понимали друг друга, – сказал он, наклонившись близко ко мне.

Несмотря на то, что моя здравомыслящая, благоразумная половина приказывала мне немедленно отступить и засунуть свою сексуально озабоченную волчью задницу обратно в грузовик, я не двигалась, впервые в жизни чувствуя себя больше жертвой, чем хищницей.

Ник приближался осторожно, лишь слегка касаясь моих губ своими – легчайшее прикосновение плоти к плоти. Я выдохнула, смешивая своё дыхание с его.

Его большие пальцы лёгкими движениями прошлись вдоль моих скул, направляясь вниз к линии челюсти. Я обняла его за талию, когда он привлёк меня к себе, раздвигая мои губы кончиком языка.

Восхитительно и здорово. Я ощутила тепло, распространяющееся вверх от пальцев ног и похожее на первую вспышку жара, которое возникает прямо перед обращением в волка. И казалось, я просто не могла не шевелить руками. Они исследовали поясницу Ника, прижимая его ко мне.

Я пропала, и это было здорово. Никаких тревог. Никаких обязательств. Просто тепло и покой, и растущее в животе приятное давление.

– Мэгги, – прошептал он, и сердцебиение отдалось в моих ушах. Когда кончики его пальцев коснулись впадины моего горла, я подпрыгнула, зарываясь руками за пояс его треников. И почувствовала тонкие бинты, шелестящие под хлопчатобумажной тканью. Ник вскрикнул. Я вытаращила глаза. Меня пронзила вспышка вины, когда я вспомнила, что сама причинила ему боль. Как волк. Пока он изучал нас. И все причины не приближаться к Нику снова обрушились на меня.

Чёрт.

Я тяжело выдохнула и отстранилась.

– Что? – спросил он. – Не так уж и плохо. Мы можем поработать над этим.

– Мне нужно идти, – сказала я, соскочив с дивана и бросившись обратно в коридор.

– Мэгги, постой! – крикнул он, когда я выскочила за дверь. Но, сделав пару шагов в направлении своего грузовика, вспомнила, что оставила ключи на столе Ника. Я обернулась и взглянула на дверь, где Ник как раз, хромая, возник в проёме.

– Да пошло оно на хрен! – проворчала я и бросилась прочь.

– Мэгги! – крикнул Ник, но я была уже на автостраде, со всех ног несясь к дому.

* * *

Я бежала на максимальной человеческой скорости, от дома Ника меня отделяла уже пара миль. Начался небольшой дождь, и капли падали на мои влажные щёки. Бежать в человеческом обличье казалось правильным, ведь с каждым шагом из рваной раны в моей груди словно выливался яд. Мне нужно было пройти через это как женщине, а не как волку. Очевидно, мои инстинкты животного больше не вели меня в правильном направлении.

Я не могла поставить всю свою стаю – чёрт, весь мой вид – под угрозу из-за какого-то мужчины, от которого у меня поджимались пальцы, и покалывало руки.

Волосы мокрыми сосульками прилипали к щекам, пока ноги несли меня вверх по крутой извилистой горной дороге в сторону долины. Был конец сентября, и резкие порывы ветра пронизывали меня до костей. Я дрожала в промокших куртке и джинсах. С неба падали всё более крупные капли и летели прямо в глаза, отчего я жалела, что не взяла с собой шапку. Я бы обратилась и пробежала весь оставшийся путь в волчьей шкуре, но мне было жаль любимых ботинок, хоть и насквозь промокших, а кроме того, я уже задолбалась постоянно покупать новую одежду.

Я должна найти в ситуации что-то положительное. Мне это необходимо. И так же необходимо было почувствовать себя глупой, униженной и сумасшедшей.

Похоже на прижигание раны. В следующий раз, когда я подумаю броситься на Ника Тэтчера, то сразу вспомню это чувство, и оно отобьёт мне всю охоту быстрее, чем Ли, хвастающийся своей коллекцией нунчаков [65].

«В любом случае, вряд ли Ник в ближайшее время захочет меня видеть», – сказала я себе. Вероятно, он подумал, что я чокнутая. Нормальные девушки в ответ на потрясные вкусные поцелуи не ломятся прочь по аляскинской автостраде. Может, я и правда чокнутая. На временное помешательство явно не похоже. Даже если Ник является воплощением Фокса Малдера [66] в этом десятилетии, я не могу позволить себе кидаться в объятия красивых парней только потому, что засвербило в сокровенных местах. Мне нужен был кто-то вроде Клэя, который разобрался во всей странной драме жизни волка, кто мог помочь мне продолжить род. А Нику нужна была…

Я снизила темп до такого, какой обычный человек посчитал бы бегом трусцой. От мыслей о подходящей Нику женщине, которой он заслуживал, дыра в груди снова открылась. Я потёрла ноющее от боли солнечное сплетение, внезапно почувствовав, что задыхаюсь. Такой мужчина, как Ник, заслуживал умной женщины. Такой, которая всё время будет мила с ним, красива, добра и нежна.

И не будет превращаться в волка и кусать Ника за зад.

У меня никогда не было кризиса самооценки. Я ни секунды не беспокоилась, что не пошла учиться в колледж. Никогда не переживала, что не обладаю какими-то особыми навыками, как Мо со её готовкой. Всё, что я знала – это стая, и до сих пор мне этого хватало. Некоторые люди нашли бы подобное угнетающим и ограниченным. Но я считала, что это хороший способ упростить жизнь. А теперь мне казалось, что этого может быть недостаточно, что ужасало.

Позади я услышала громыхание мотора своего грузовика. Чёрт. Я вытерла глаза. Не ожидала, что Ник отправится за мной, учитывая его рану на ягодице. Я думала позвонить Куперу, чтобы он забрал мой грузовик.

– Мэгги, остановись! – выкрикнул он из окна со стороны водителя. Я замедлила шаг, по моим меркам, до скорости улитки и осторожно взглянула на него через окно.

Я могла просто продолжать бежать. И отчасти даже хотела прямо здесь обратиться и сразу же отправиться в Канаду. Но Грэхемы не убегали от проблем. Мы не убегали. Ну, Купер однажды сделал это, на несколько лет. Но, в конце-то концов, он же вернулся.

Однако толку от этого самовнушения не было, пока Ник продолжал смотреть на меня сквозь залитое дождём оконное стекло.

– Что ты делаешь? – потребовал он ответа.

– Я в порядке! – сказала я ему. – И нахожусь на полпути к дому. Просто оставь меня в покое.

– Ты с ума сошла? – крикнул он. – Идёт дождь. Скоро стемнеет. Садись в грузовик!

Я обернулась и моргнула, когда посмотрела на тёмные облака, кружащие над головой. В ближайшее время дождь не прекратится. И меня не радовала мысль бежать всю дорогу домой в компании Ника, который будет плестись рядом со скоростью пешехода и кричать мне через окно.

– Проклятье! – проворчала я, протопав в сторону грузовика. Ник наклонился и, скривившись от боли, открыл пассажирскую дверь.

– О, да ты, должно быть, шутишь! Это мой грузовик. Подвинься, – сказала я ему, открывая водительскую дверь. Он осторожно перелез на место пассажира. Я наблюдала, как он, морщась, устроился на сиденье, и снова ощутила приступ чувства вины.

– Почему, дьявол побери, ты так убежала? – заорал он, притягивая меня к себе. Моя мокрая одежда со шлепком прижалась к его, и он запустил руки в мои спутанные волосы. – Что, чёрт возьми, это было? Если я сильно торопил события, так скажи мне об этом! Но не убегай!

Я нахмурилась. На меня и раньше кричали. А также обнимали. Но не в одно и то же время. Странно.

– И как тебе удалось так далеко уйти? – спросил он, направляя тепловентиляторы грузовика в мою сторону и увеличивая температуру обогрева. – Ты что, чемпионка в спринтерских забегах?

– Ну, ты дал мне очень хороший рывок на старте, – ответила я.

– Да уж, я не мог завести твой грузовик, – пробормотал он. – И им трудно управлять… и замедлять ход. Твои тормоза, на самом деле, странно шумят.

– Здесь хитрое сцепление, – призналась я, когда он потянул за рукава моей мокрой куртки и заставил меня вытащить из них руки, прежде чем я воткнула первую передачу. – Думаю, Купер и Сэм слишком много раз чинили коробку передач.

– Почему просто не купить новый грузовик? – поинтересовался он.

– Этот принадлежал моему отцу, – сказала я, сделав осторожный разворот и направив грузовик по дороге к дому Ника. – Он умер, когда я была ещё очень маленькой. Я едва знала его. И мне просто нравится сама мысль обладать чем-то, что раньше принадлежало ему.

Дождь уже лил настоящей стеной, окатывая стекло потоками небольших волн. У нас редко выпадали так называемые сильные осадки, поэтому дороги были скользкими из-за слоя смешавшегося с водой масла и пыли. Из-за стекающих по стеклу капель дождя я едва видела дорогу, но могла сказать, что пейзаж мелькал за окном быстрее, чем должен был. Я нажала на педаль тормоза, но грузовик не среагировал. Он всё так же мчался, а скорость только увеличивалась.

Ник прокашлялся.

– Ладно, Мэгги, я знаю, что ты хочешь домой, но тебе всё же нужно сбавить ход.

Я с большей силой нажала на тормоз.

– Я пытаюсь.

– Если бы ты пыталась, грузовик ехал бы медленнее, – настаивал он.

Я вдавила педаль в пол, но грузовик продолжал катиться вперёд. Шины слегка завизжали, когда я повернула за угол.

– Эй, Ник, – произнесла я, стараясь говорить спокойным голосом. – Ты заметил что-нибудь странное в тормозах по пути сюда?

Он покачал головой.

– Помимо шума? Они слегка медленно срабатывали, но большую часть пути дорога шла вверх. Я не особо ими пользовался.

Я что-то проворчала, когда конец платформы грузовика отбил кусок горной породы, пока я пыталась вписаться в поворот.

Глаза Ника тревожно округлились.

– Ник, мне нужно, чтобы ты дёрнул ручник. Резко. Я бы и сама справилась, но думаю, обе руки мне понадобятся на руле.

Ник кивнул и сразу же устремился ко мне. Когда он сомкнул пальцы на тормозном рычаге, я приготовилась к резкому толчку от остановки колёс.

– Всё не так уж и плохо, – заверил меня Ник, когда я прошла небольшой поворот. – Однажды я ехал на «джипе» по «Юнгас-Роуд» [67] в Боливии. Это самая опасная дорога в мире. Я повернул за угол, а там как раз каротажная станция [68] на грузовике зависла над пропастью…

– Не был бы ты так любезен заткнуться и потянуть уже грёбаный ручник? – закричала я.

– Я и тяну его! – воскликнул он, изо всех сил дёрнув вверх тормозной рычаг. Ничего не произошло. Наши глаза встретились, затем Ник метнул взгляд в сторону дороги. – Слушай, просто начинай поворачивать заранее. Мы должны замедлиться достаточно, чтобы машина остановилась.

– Мы едем вниз! И набираем скорость! Ты получил свою докторскую степень по Интернету? – закричала я.

– Эй, не ори на меня, потому что паникуешь!

– Я не паникую! – заорала я в ответ.

Мы подобрались к особо опасному повороту, почти в сорок пять градусов, за которым находился глубокий овраг. Сердце заколотилось у меня в горле, когда мы подъехали ближе. Я яростно нажимала на тормоз, надеясь на помощь «Аве Мария» в последнюю минуту. И попыталась крутануть руль, но поворот был слишком резким.

– Держись! – закричала я, когда Ник закрылся руками от удара.

Автомобиль накренился к обочине дороги, ударившись боком о деревья и отбросив нас к заднему окну, отделяющему кабину водителя от кузова, смонтированного на платформе грузовика. Машину качнуло влево, и моя голова врезалась в боковое окно, пробив его.

Я закрыла глаза, позволяя качающейся кабине швырять меня из стороны в сторону, как тряпичную куклу, в то время главной моей заботой было удержать при себе содержимое желудка. Наконец мы скатились к ряду деревьев и резко остановились.

– Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо-дерьмо-дерьмо-дерьмо! – выкрикивала я, зажмурив глаза.

Несколько секунд спустя заботливые руки разжали мои пальцы, мёртвой хваткой вцепившиеся в руль.

– Мэгги, грузовик остановился. Теперь можешь перестать убивать английский язык, – сказал Ник. Он мягко повернул мою голову, чтобы осмотреть довольно впечатляющую припухлость на виске. Я скривилась и зашипела, когда кончики пальцев Ника коснулись кожи, под которой пульсировала боль.

Пара деревьев на дне оврага заблокировала пассажирскую дверь. Откровенно говоря, грузовик не перевернулся лишь чудом. Благослови, Боже, крепкое американское машиностроение до-пластиковой эпохи.

– Ты в порядке? – спросила я, схватив Ника за запястья. – Как твоя задница?

Его губы дёрнулись в улыбке.

– Я-то в порядке. Но беспокоюсь о тебе.

– А я беспокоюсь о твоей заднице, – сказала я ему. Внезапно на меня накатила волна головокружения. – Я действительно сожалею об этом, – произнесла я, проведя рукой по его щеке. Я улыбнулась, чувствуя себя отчасти свихнувшейся. – У тебя такая потрясная задница!

Он усмехнулся, когда я прислонилась лбом к его лбу.

– А ты хорошо треснулась головой, да?

Я кивнула, съёжившись от боли, которая усилилась от небольшого движения, и полезла в карман за своим недавно заряженным сотовым. Батарея была полной, но вот делений – ни одного.

– Здесь не ловит сигнал. А у тебя?

– Я заплатил неприличную сумму денег за 3G-покрытие, – покачал он головой.

Я осторожно просунула голову в разбитое окно и посмотрела вверх на крутую скалу и земляной вал, который отделял нас от дороги. Ник едва мог ходить. А я бы в такой дождь не поднялась по этому склону в человеческом обличии. Мелькнула мысль: «А что, если вырубить его и обернуться волком, чтобы сбегать за помощью?». Но если его вырубить, то все усилия по спасению станут бесполезными. К тому же, в последний раз, когда я бежала с сотрясением мозга, то очнулась в Джуно, обнажённая, на парковке «Севен-Илевен» [69], не имея понятия, какой сейчас день. Я могла забыть, куда именно бежала, и в финале Ник застрял бы здесь невесть на сколько.

– В ближайшее время мы не сможем выбраться отсюда, – сообщила я ему.

– Так что, мы ждём утра или смены погоды? – уточнил он, обернувшись, чтобы посмотреть на кузов.

Я кивнула.

– Что раньше наступит. Сзади есть одеяла и прочий хлам. Нам нужно будет прикрыть окно. По календарю ещё осень, но ночью похолодает.

Я толкнула заднее окно, которое специально установили Сэм и Купер. Оно было достаточно широким, чтобы можно было пролезть через него, хотя у Ника с этим были кое-какие проблемы из-за его травм. Меня радовало то, что недавно я вымыла грузовик. Высота фургона не позволила бы нам стоять или много передвигаться, но, по крайней мере, у нас было укрытие от ветра и дождя. Я передала Нику через окно одеяло и клейкую ленту и начала сооружать убогое ложе. По моему настоянию все в долине держали в машинах набор необходимых принадлежностей для подобных ситуаций. Но ожидала я чего-то похожего на снежную бурю или вторжение зомби, а не отказавших тормозов и импровизированной вечеринки с ночёвкой вместе с моим возлюбленным-человеком.

Я покусывала губы и обдумывала ситуацию. Мой грузовик был стареньким, но ухоженным. Каждые несколько месяцев Самсон осматривал его, проверял работоспособность отремонтированного движка, состояние осей машины и тормозов, которые, кстати, он менял прошлой зимой. Непонятно, почему они отказали именно сейчас. Пусть Самсон тупой и ленивый, но он всё же отличный механик. А также, насколько я знала, он не желает мне смерти. Конечно, это может измениться после того, как я вернусь домой и оставлю след своего ботинка на его заднице.

– Что ж, уютно, – криво улыбнувшись, сказал Ник, с трудом пролезая через окно фургона. Он взял одно одеяло с убогой постели и обернул его вокруг моих плеч. – Может, тебе заново обставить дом Сьюзи для меня?

– Забавно, – пробормотала я.

– Я знаю, что это прозвучит, как повод к соблазну, но думаю, нужно снять с тебя эту мокрую одежду, – сказал он, стягивая с меня ботинки. Я оттолкнула его руки подальше от себя. – Здесь будет холодно, даже под одеялами.

– На всякий пожарный у меня здесь лежит запасной спортивный костюм, – сказала я, не желая добавлять, что он здесь на тот случай, если после бега я проснусь обнажённой в незнакомом месте, что было своего рода производственным риском.

– Я отвернусь, – пообещал он.

Я выгнула брови, а затем рассмеялась, когда Ник покорно повернулся спиной и прикрыл глаза.

Когда проводишь столько времени бок о бок с людьми, которые не обращают никакого внимания на наготу, забываешь о таких вещах, как скромность. Сейчас, с Ником, было странно, но по-своему приятно – не то, что с другими парнями, игнорирующими мой бюст, выставленный на всеобщее обозрение. Приятно иметь какую-то свою маленькую тайну… ну, помимо «мохнатого вопроса».

Я сняла мокрую рубашку через голову и скользнула в тёплую сухую куртку. Прикосновение мягкой ткани к коже было абсолютно восхитительным. Понадобились некоторые усилия, чтобы стянуть с себя мокрые джинсы, но это стоило того, чтобы потом надеть сухие спортивные штаны.

Теперь, когда адреналин схлынул, и я была на семьдесят пять процентов уверена, что мы не умрём, внезапно накатила такая усталость, будто я только что пробежала марафон. Я собрала волосы в небрежный пучок на макушке. Плевать, тут не конкурс красоты, и сейчас главным было то, что мне удобно и тепло. Чего ещё желать?

– Ты выглядишь прилично? – спросил он.

– Зависит от того, кого ты спрашиваешь, – парировала я.

Он повернулся и открыл сумку для оказания первой помощи.

– А на ужин у нас на выбор протеиновые батончики со вкусом арахисового масла или протеиновые батончики со вкусом шоколада и грязи. В сочетании с чудесной бытовой бутилированной водой.

– Думаю, я возьму с арахисовым маслом, – содрогнувшись, сказала я. – Само название «шоколад с грязью» уже соответствует своему содержанию.

– Потрясающий выбор, – произнёс он, бросив мне упаковку.

Я сняла фольгу и засунула большую часть батончика себе в рот. После бега и для простого сохранения тепла моё тело отчаянно жаждало калорий. Глаза Ника округлились, и я сглотнула. Да уж, частенько забываю о манерах поведения за столом, когда голодна.

– Я ем, когда нервничаю, – пояснила я.

– Как твоя голова?

– Будто в ней марширует парад пьянчуг, – оценила я, осторожно потерев висок. – И их трубы довольно фальшиво звучат.

– Ну, твои зрачки в норме, но мне, вероятно, стоит какое-то время не давать тебе спать, на случай если у тебя сотрясение мозга, – сказал он. – Поговори со мной. Почему ты так резко сегодня убежала?

– А ты не мог подумать о какой-нибудь незначительной болтовне, прежде чем переходить к серьёзным темам? – возмутилась я.

– Какой твой любимый цвет? – спросил он.

– Голубой. – Я вздохнула, глядя в его глаза и ненавидя себя за то, что веду себя, как сентиментальная мазохистка.

– Что ты думаешь о шансах «Ред Уингз» [70] в этом сезоне?

– Им будет сопутствовать удача, пока на лёд не выйдут Эвеланш [71], – пробормотала я, откусив ещё один кусок протеинового батончика.

Ник фыркнул.

– Ладно, тогда почему ты убежала сегодня?

– Мне не нравится чувство, которое ты во мне вызываешь, – сказала я. Мои губы уже едва шевелились от утомления, тепла сухой одежды и веса протеинового батончика в желудке.

Его глаза тревожно округлились.

– Извини. Я не хочу…

– Нет, нет. Я имею в виду, что ты мне нравишься, даже слишком. Ты заставляешь меня забыться. Заставляешь чувствовать, что ты важнее всего, а я не могу допустить этого.

– Почему нет? – спросил он, заправляя мои волосы за уши.

– Я должна обо всех заботиться, – зевая, произнесла я.

– А кто заботится о тебе?

Я улыбнулась ему.

– Я.

– Никто не заботится о себе постоянно.

– А кто заботится о тебе? – поинтересовалась я.

Внезапно он усмехнулся.

– Я.

– Ну вот! – Я снова моргнула, позволяя глазам закрыться.

– Нет, нет, – произнёс он, слегка ущипнув меня за руку. – Не засыпай.

– О, – проворчала я, хлопнув его по руке. – Ладно, хорошо. Расскажи мне что-нибудь. Что угодно. Расскажи мне, что хочешь. Откуда ты?

– Родился я в Рино [72], – сказал он, укутывая мои плечи одеялом. – Моя мать сбежала от нас, когда мне было пять или шесть. Причин она особо не объясняла, но дала ясно понять, что ей не нравилось быть матерью почти так же сильно, как нравилось напиваться или ходить в казино с друзьями.

– А ты не ведёшь лёгких бесед о личной жизни, да? – криво улыбнувшись, спросила я.

– Я надеюсь, ты ответишь взаимностью, – сказал он. – Я всегда думал, что отец помирится с ней, но с её уходом его мир рухнул. Раньше я никогда не видел, чтобы он за раз пил больше одной бутылки пива, но он начал после работы выпивать большую часть упаковки из шести бутылок. Когда мне исполнилось восемь, я уже сам следил за счетами и подписывал свои табели успеваемости. Отец потерял сначала одну работу, затем другую, поэтому мы стали переезжать с места на место. Думаю, что самым ярким моментом итогового отчёта по моим прогулам стал год, когда я потратил больше времени не в школе, а за её пределами. Но, несмотря на это, учился я хорошо. И к тому моменту, как дошёл до старшей школы, уже смог найти работу и взял на себя часть расходов. Я подумал, что благодаря этому мы могли бы на какое-то время остаться в одном городе, чтобы я мог ходить в школу. Изо всех мест мы очутились в Дарьене, в Коннектикуте. По утрам я ходил на занятия, а потом, ночью, делал всё, что мог: разгружал машины с продуктами, работал служащим в ночном магазине, чистил стойла на молочной ферме, пилил ветки машиной для подрезки деревьев - кстати, именно так у меня и появился интерес к лазанью по горам. Отец умер, когда я учился уже в выпускном классе. Печёночная недостаточность. Мать прислала заказное письмо, в котором спросила, продолжал ли он вносить платежи за страхование жизни на случай смерти. У меня был школьный психолог, который действительно интересовался своей работой, и он помог мне получить полную стипендию в не самом престижном колледже штата.

– Впечатляет, – сказала я.

Ник пожал плечами.

– Стипендии мне хватило на то, чтобы перестать работать и просто быть студентом. Только тогда я понял, что могу просто сидеть, учиться и читать. И именно этим я и занимался. Чем порядком удивил соседа по комнате. Я не привык жить с любителем поболтать. Думаю, Дэйн был убеждён, что я из-за него озверею, но спустя два месяца с начала семестра он включил DVD со «Звёздным путём». Я никогда не видел этого сериала и начал задавать вопросы. Вот, собственно, и всё, что требовалось. Дэйн жил комиксами, научной фантастикой и ролевыми играми, и поделился этим со мной. Потом потащил меня на все эти конвенты и собрания. И это было весело. До него у меня никогда не было настоящего друга. Поэтому я просто двигался дальше. Весьма жалостливо выглядит, правда?

– Нет, весьма мило.

Ник выглядел слегка смущённым.

– Дэйн постоянно говорил о той многопользовательской онлайн-игре, которую сам проектировал. Она отличалась от всего, что мы когда-либо видели, и представляла собой совместный Интернет-эксперимент среди игроков по всему миру. Полностью развитый мир, где они могли общаться, создавать своих персонажей и, что самое важное, вносить абонентскую плату и покупать обновления. Он потратил каждый цент, который только смог наскрести, на «системы средств визуализации». Дэйн сказал своему папочке-бывшему спортсмену, что записался в какой-то крутой тренажёрный зал, и обманом выманивал у него по нескольку сотен в месяц, которые, кстати, вернул с лихвой. Игра выглядела восхитительно, но у него возникли трудности с разработкой сюжетных линий и возможностей героев. Парень был гением программирования, но в том, что касалось повествования, являлся полным профаном. Я заполнил эти пробелы. В то время я как раз прошёл курс мифологии. И сам поработал мастером подземелий для пары игр в D amp;D [73].

– Я даже не хочу знать, что это означает.

Ник легонько ткнул меня в бок, его настроение улучшилось.

– Это просто означает, что я создал для игры сюжет. Извращенка. Короче, я написал кучу различных сценариев и придумал набор колоритных персонажей. На основе тех историй, которые мы изучали на занятиях. Я взял немного из кельтской мифологии, немного из греческой и норвежской, а также чуточку толкиеновской магии, и вуаля – «Гильдия Власти».

– Подожди минутку, ты говоришь мне, что помог в создании «Гильдии Власти»? – воскликнула я. – Мой преступник-кузен Донни живёт ради этой игры. Мы не видели его три недели, когда вы предложили пакет обновлений с полураздетыми эльфийками! – выдохнула я, хлопнув его по руке. – Так ты богач, Тэтчер?

– Это невероятно грубый вопрос, но да, так и есть.

Хмм. Раньше я никогда не встречала никого с деньгами. Эви была самым состоятельным членом нашего клана, хотя мы и не мечтали просить её о чем-либо. Я задалась вопросом, должно ли мне быть стыдно за то, что он видел мой дом, мою маленькую деревню в её временами очаровательном наполовину убогом состоянии. Опять же, Ник водил грузовик, который был ровесником моему, предпочитал фланелевые рубашки и джинсы и, кроме случаев, когда настаивал на том, что в «Пленнике» [74] существует глубокий метафизический смысл, не важничал. Если он смог сладить с тем фактом, что денег у меня не особо много, то я уж переживу, что их много у него.

– Хорошо, тогда я не буду злиться, если ты опоздаешь на ужин.

Он усмехнулся.

– Дэйн опередил своих конкурентов на рынке примерно на шесть месяцев. Он попал в точку. В течение его первого года в бизнесе я выполнял для него кое-какую внештатную работу, писал инструкции и подсказки к играм. Я был рад дополнительным деньгам и думал, что на том всё и закончится.

Каково же было моё удивление, когда мне дали пятипроцентную долю в его компании. Я мог уйти на пенсию уже в двадцать пять и жить на одни только дивиденды. Управляя своей компанией, Дэйн был счастлив так же, как катающийся в грязи поросёнок. А я перешёл в колледж получше и получил степень бакалавра. Так как я мог себе позволить изучать, что хочется, то решил придерживаться фольклора. Мне нравилось смотреть на то, как люди объясняют окружающий их мир. И чем больше я смотрел, тем больше видел закономерностей в природе и реальной жизни. Это заставило меня задаться вопросом, сколько мифов на самом деле являются правдой. И – бум! – я понял, чем хочу заниматься всю оставшуюся жизнь. А именно: найти связи между реальностью и фантастикой.

– Но что именно ты делаешь?

– Я пишу статьи в журналы о людях и историях, которые изучал, – объяснил он. – Некоторые из них опубликованы в авторитетных научных журналах. Я написал пару книг. Главным образом, мне просто нравится путешествовать и узнавать людей. Всё было классно, пока мы с Дэйном несколько лет назад не отправились в Вегас на игровую выставку. Какая-то старая подруга моей матери работала барменом в выставочном центре. Она позвонила ей и сообщила, что у меня теперь водятся деньжата. И потом – бах! – мама звонит мне, говорит, что скучала, хочет возобновить отношения и рыдает, рыдает, рыдает. Тогда я работал над докторской диссертацией по исследованию фольклора. Я только что купил себе дом, и у меня была свободная комната. Поэтому я взял и послал ей билет первого класса на самолёт. Разве это не глупо?

Я пробежалась пальцами вдоль мочек его ушей, слегка надавливая подушечками.

– Нет, ты хотел, чтобы она увидела, кем ты стал, что ты сделал для самого себя и что она пропустила.

– Да, дорогой мамочке потребовалась всего неделя, чтобы обчистить мою банковскую карту, заложить всё, что не было прибито гвоздями, и удрать в Вегас.

Я поморщилась.

– Ой.

– Ага…

– Печальная история, – сочувственно произнесла я, сжав его руку. – Я имею в виду, так ты на самом деле получил степень доктора наук по исследованию фольклора?

Он хмуро посмотрел на меня, хотя было очевидно, что он отчаянно пытается не засмеяться.

– Это немного забавно. – И я показала, насколько, разведя на пару сантиметров большой и указательный пальцы.

– Чёрт бы побрал силу твоего сарказма, острый язычок и женскую привлекательность, – проворчал Ник, облокотившись на меня и позволив мне обнять его. Он потёрся носом о мою шею. – А что насчёт тебя? Где училась ты?

– Я ходила в среднюю школу в долине, – сказала я.

– А потом?

– А потом я осталась в долине. Не поступала в колледж.

Ник насупил светлые брови.

– Почему нет? Ты замечательно выражаешь свои мысли, ты умная и умеешь внушить страх. Ты могла бы заставить профессоров попотеть, пока они отрабатывают свои денежки.

– Ну, именно в этом-то и дело, – призналась я. – У нас не было денег. Оценки у меня были действительно хорошие, и я набрала высокий балл в этих тестах колледжа по проверке способностей. Купер пытался заставить меня записаться на стипендиальные программы и подать заявку на грант. Но меня это не интересовало. Хотя «не интересовало» – это ещё слабо сказано. Попытки Купера заставить меня покинуть долину, чтобы поступить в университет Аляски, и привели к одной из наших легендарных драк. Он лишился кончиков трёх пальцев и части уха. Но я не думала, что готова поделиться такими подробностями.

Мы с Ником говорили часы напролёт, пока у меня не пересохло в горле, а язык не распух. Было трудно контролировать себя, поскольку мне хотелось рассказать ему всё. Я хотела рассказать, на что это похоже – расти в семье, которая больше похожа на лигу реслинга. Хотела рассказать, что никогда ни на кого не реагировала так, как на него. Хотела рассказать о страстном желании заняться сексом, о том, как Ник сводит меня с ума, и как от меня все ждут, что я выйду замуж за другого волка.

Но каждый раз, когда я была на грани того, чтобы поведать ему обо всём, я сразу же замолкала и позволяла ему какое-то время говорить о местах, где он рос. Флорида, Аризона, Техас, Джорджия, Калифорния. Я не могла и мечтать увидеть столько мест – пустыню, горы, пляжи. С одной стороны, я завидовала ему, но в то же время мне разбивало сердце то, что у него никогда не было настоящего дома. Я не могла вообразить жизнь без уголка, куда всегда можно вернуться, без родных людей – ведь как бы они порой ни раздражали и ни доставали, они всё же любили меня и принимали такой, какая я есть. Разве можно так жить?

– Китай похож на сотню разных стран в одной. Переполненные города, широкие горы, огромные открытые равнины. Шотландия, Индия. В Индии так жарко, что ты на самом деле можешь попробовать воздух на вкус, и он похож на пикантную сладкую вату, – вещал Ник. – Шотландия была милой, а народ – дружелюбным. Я почти уверен, что татуировку мне сделали именно там, и это лишний раз доказывает, что не нужно пить на спор с людьми, в честь которых назвали целый род виски. – Ник повернулся спиной и приспустил рубашку, чтобы показать красного льва на плече, такого же, как на некоторых старых боевых английских знамёнах.

Я подумала: возможно, увидеть все те места – не такая уж и плохая мысль. Конечно, я никогда не захотела бы жить где-то ещё, кроме моей долины. Но было бы интересно отправиться туда, где побывал Ник, увидеть то, что видел он. Однако на моё мнение сейчас влиял тот факт, что мой собеседник был почти без рубашки.

Спустя много времени после того, как село солнце и прекратился дождь, Ник, наконец, решил, что я могу заснуть без всякой опасности. В середине ночи я пошевелилась, чувствуя приятное тепло. Мои пальцы заползли под его воротник. Кожа Ника пахла сном и пряностями. Я пробежалась губами по его горлу. Он что-то пробормотал во сне и провёл пальцами по лицу. Усмехнувшись, я поцеловала маленькую ямочку на его подбородке, прокладывая дорожку ко рту. Я прижалась к нему губами, мягко и осторожно, чтобы запомнить, на что это похоже. Ник застонал. Я снова поцеловала его, а затем слегка прикусила его нижнюю пухлую губу. Он обхватил руками мой подбородок, удерживая моё лицо напротив своего. Его пальцы гладили мои скулы до линии роста волос.

Довольная, я снова заснула.

Проснулась несколько часов спустя и увидела напротив лицо Ника. Он приоткрыл глаза, и я могла наблюдать, как в них отражается утреннее солнце. Ник усмехнулся, глядя на меня. Но затем его глаза округлились. Он резко отстранился, ударившись головой об окно.

Я посмотрела туда, где должны были быть мои руки, и увидела лапы, покрытые чёрной шерстью.

Я была волком.

Дерьмо! Дважды дерьмо!

Глава 6

Тонкий расчёт мужчин и кретинов

– Мэгги? – спросил он, протянув руку ко мне, но затем отдёрнул её, вспомнив след от укуса на своей ягодице.

Оборотни редко обращаются во сне, но иной раз такое происходит после серьёзной травмы.

В волчьем обличье мы восстанавливаемся быстрее, и порой наши тела хотят подтолкнуть нас к скорейшему излечению. «Должно быть, я ударилась головой немного сильнее, чем мне казалось», – подумала я, принуждая себя вернуться в человеческую форму. Моё лицо скривилось в неловком выражении досады.

– Привет.

– Это всё по-настоящему? – выдохнул он. – Оборотни? Призраки? Вампиры?

Я кивнула.

– Ну, я не знаю насчёт вампиров, но оборотни – определённо. И, вероятно, призраки. Я думала, ты знал об этом.

– Да, но существует разница между знанием и знанием. Я чувствую себя таким дураком, – сказал он. – Ты такой же оборотень, как Мо?

– Ну, Мо не оборотень, а я – да. А также Купер, Самсон, моя мама и бо́льшая часть моей семьи. Теперь ты видишь, почему я не хочу, чтобы ты изучал истории о волках?

– Ты укусила меня за зад?

– Да, извини за это. Я была слегка расстроена.

– Расстроена? – эхом откликнулся он. – Расстроена!

– Перестань повторять это.

– Я… извини. У меня так много вопросов к тебе! – сказал он, ощупывая свои карманы в поисках блокнота. – Как часто ты обращаешься? Очевидно, твой цикл не связан с луной. Это больно? Болезненно ли превращение? Я имею в виду, только что возникло какое-то свечение, а затем ты просто оказалась в человеческом обличии. Я всегда думал, что увижу, как твои кости вытягиваются и изменяют форму, но это больше похоже на игру света, верно? А что насчёт твоего рациона? Режима сна? Все ли в твоей семье могут изменяться? Это передалось тебе от матери или от отца? Или от обоих?

Я уставилась на него, мои брови удивлённо взлетели вверх.

– Вижу, тебя больше не волнует шрам на твоей заднице.

– Временно. – Он усмехнулся своей собственной глупости. – Я просто не могу поверить, что ты существуешь. – Ник устремился ко мне, обхватил моё лицо руками и прижался губами ко рту. Я приглушённо застонала, запустив пальцы в его волосы.

Но затем в удивлении отстранилась.

– Всё нормально? Я имею в виду, это никак не связано с волчьими штучками. Они, очевидно, являются дополнительным бонусом. Но я хотел сделать это с той самой минуты, как встретил тебя, и теперь, кажется, не могу остановиться.

Резко схватив Ника, я прильнула к нему. Он перекатил меня на спину.

Моя одежда порвалась из-за превращения, и теперь я обнажённой грудью ощущала грубую ткань его куртки. Соски набухли, и их как будто покалывало от этого странного нового ощущения. Прежде я никогда не заходила так далеко. Конечно же, до этого я тоже появлялась обнажённой среди мужчин, но это не воспринималось как что-то из ряда вон.

Вот только ко мне никогда так не прикасались – равно как и я – в поисках подобного удовольствия.

Кончиками пальцев Ник прочертил линии на моих бёдрах и забросил мои ноги себе на пояс. Он вжимался в меня своим прикрытым джинсовой тканью – о, боже мой! – вдавливался в мою горячую и голенькую… «женскую штучку».

Мне действительно нужно научиться использовать взрослые словечки.

Каждый мускул моего тела натянулся, как тетива. Я была готовой, мягкой, созревшей, тёплой и влажной. Моё тело пело от желания, которое в скором времени будет удовлетворено.

Я обхватила лодыжкой его голень и выгнулась ему навстречу. Ник застонал и сжал мои бёдра, побуждая меня двигаться под ним в медленном плавном ритме. Он осторожно сорвал с меня остатки рубашки и отбросил в сторону. А я стянула с него футболку. Тяжёлый серебряный медальон, висевший на шнурке из сыромятной кожи, отскочил от моей ключицы, когда Ник убрал волосы с моего лица. Казалось, будто каждая частичка его тела тянулась ко мне, впитывая меня в себя. Я провела большим пальцем по его нижней губе. Он шутливо прикусил кончик пальца, когда я попыталась расстегнуть его ремень другой рукой. Этот трюк был сложнее, чем вы могли бы подумать…

Я покрыла лёгкими поцелуями впадину его горла. Рука Ника скользнула вдоль моего живота, медленно поглаживая и вырисовывая невидимые круги, направляясь вниз, пока не добралась до кудрявого гнёздышка, прикрывающего мою ожидающую…

Чёрт возьми!

Снаружи я услышала удары лап по сырой земле, которые освободили меня от заклятия, сплетённого нами в этом укромном тёплом местечке. Братья выследили меня.

Мои глаза округлились, когда я взглянула вниз на своё обнажённое тело и наполовину расстёгнутые штаны Ника. Я почти – мы почти… я отстранилась. Он нахмурился, когда я вылезла из-под него.

– Оставайся здесь, – велела я. Он наклонился, чтобы поцеловать меня, но я увернулась и достала из сумки ещё одну пару запасных спортивных штанов. А потом вылезла через заднюю дверь.

Дождь прекратился, оставив лесам знакомый холодный чистый запах с небольшой примесью дымка. Красновато-коричневым волком размером с лошадь был Самсон, Купер же представлял собой большую чёрную особь. Я бросила им спортивные брюки.

– Эй, ребята, долго же вы меня искали.

Они обратились одновременно. Купер пребывал в ярости. А Самсон выглядел так, будто его голова вот-вот взорвётся.

Потрясающе.

– О чём ты только думала? – потребовал ответа Купер. – Мама ужасно испереживалась. Она позвонила прошлой ночью, будучи на грани нервного срыва, поскольку ты так и не объявилась. Мы с Самсоном обыскали каждую тропинку между этим местом и долиной. И почему мы сразу не подумали поискать в канавах какой-нибудь импровизированный шалаш из грузовика? Я только что понял, что ты не могла позвонить, поскольку попала в аварию. Извини. Не сразу удаётся преодолеть ужас, сковавший разум. – Купер обнял меня.

– Ты в порядке?

Самсон присоединился к нашим объятиям, почти свалив нас обоих с ног.

– Малышка, да ты воняешь… парнем. – Его глаза сузились, когда он уловил запах Ника. – Доктор «Девчачье личико»? Ты провела ночь «в стеснённых обстоятельствах» с доктором «Девчачье личико»?

– Я убью его, – прорычал Купер.

– Не раньше, чем его убью я, – возразил Самсон.

Они бросились к грузовику. Я поймала их за загривки и потянула обратно.

– Вы никого не убьёте. Мы попали в аварию. Он ранен. Я ударилась головой. И просто не могла обратиться и побежать домой, оставив его одного. Он вёл себя, как настоящий джентльмен.

Самсон и Купер встретились взглядами.

– Мы в любом случае убьём его, – сказал Купер. Самсон кивнул.

– Да брось ты! – воскликнул Купер, когда я заставила его вернуться на прежнее место. – Это освящённая веками традиция! Старшие братья причиняют боль или выбивают всё дерьмо из парней своих сестёр. Для чего ещё на свете старшие братья?

– Перестань, Куп! И он не мой парень!

– Хорошо, хорошо, – уступил Купер. – Мы не убьём его, поскольку ты ему интересна. Но убьём по другой причине: судя по тому, в каком беспорядке твоя одежда, я полагаю, он видел тебя обнажённой или наблюдал процесс обращения. Любое из этих нарушений служит основанием для того, чтобы я выбил из него всё дерьмо.

– Я обратилась, пока спала, – сказала я и съёжилась. – Довольно сильно ударилась головой и, должно быть, нуждалась в оздоровительном сне.

Купер кивнул.

– Чертовски неудобно.

– Значит, он знает наш секрет? Намного более подходящий повод для убийства, – произнёс Самсон, радостно потирая руки.

Я цыкнула на него.

– Самсон, закрой рот. Нам просто нужно всё тщательно обдумать. Сейчас не время для того, чтобы ты устроил тут отвратительную кровавую расправу, хоть ты в конечном счёте и бормочешь что-то типа «извини, это был перебор».

– Не в этот раз, Мэгги. Сейчас у меня есть хорошо продуманный трёхступенчатый план.

– Привет, ребята, – произнёс Ник, который, прихрамывая, вылез из грузовика. – Послушайте, нам нет смысла…

Бамс!

Ник издал удивлённый звук «уф». Его глаза закатились, и он упал на колени. Самсон обнаружился позади него с веткой в руках.

– Я вырубил его? – спросил он и поднял своё оружие над головой, чтобы нанести новый удар.

– Ты с ума сошёл? – вскрикнула я, падая на землю рядом с Ником, чтобы проверить рану на его макушке. – Ты мог убить его! Такой у тебя план? И каковы же шаги номер два и три? «Найти лопату» и «Вырыть яму»?

Ник лежал совершенно без сознания. Но его пульс был чётким, а дыхание – ровным. Я вскочила на ноги и заехала Самсону в нос, мощным ударом свалив его на задницу.

– Говорил же тебе, он ей нравится, – сказал Купер.

– Ой! Что за чёрт, Мэгги? – проворчал Самсон, прикрывая рукой кровоточащий нос. – Это действительно больно!

– Так и должно быть, идиот! – выкрикнула я, сгибая ушибленные пальцы. – Да что с тобой такое?

Самсон зажал нос.

– Это просто шаг номер один. Номер два – мы отвозим его в клинику в Гранди. Звоним Базу, чтобы сообщить об аварии. А затем говорим Нику, что он сильно ударился головой во время столкновения, и если и видел что-то – вроде Мэгги, превращающейся в волка – то это, вероятно, был просто плохой сон. Ну, знаешь ли, как следствие сотрясения мозга.

– Ты что, снова смотрел мыльные оперы? – осведомилась я.

– На самом деле, это не такой уж и плохой план, – возразил Купер. – И если Ник будет бродить повсюду и рассказывать, что видел, как ты превращалась в волка, то над ним просто будут смеяться. Это его дискредитирует. Люди будут думать, что он сумасшедший.

У меня заболело в груди при мысли, что Ника будут высмеивать местные жители. Но я должна была признать, что в теории задумка не была совсем уж бессмысленной. Она уж точно намного лучше, чем идея, измышленная Самсоном, когда мы опрокинули мамин сервант. Тогда его план основывался на имитации ограбления, якобы совершённого соседней стаей.

– В твоём трёхшаговом плане на самом деле четыре шага, – пробормотала я.

Самсон оживился и перебросил Ника через плечо, как мешок с картошкой.

– Ты будешь осторожно с ним обращаться? – крикнула я.

– Не думаю, что мы сможем сохранить твой грузовик, Мэгс, – сказал Купер, пытаясь отвлечь меня от псевдоматеринского порхания вокруг бесчувственного тела Ника.

Я вздохнула, нажала на рычаг и открыла заднюю дверь, зная, что наши с Ником смешанные запахи сейчас с полной силой вырывались наружу. Моё лицо покраснело, а Купер притворился, что заинтересовался каким-то мхом на соседнем дереве.

– Не думаю, что существует такой эвакуатор, который мог бы вытащить его отсюда, – сказала я, хватая свою сумку. Я вытащила важные документы из бардачка и подняла пару компакт-дисков с пола. Затем сняла папину медаль Святого Эдмунда с почётного места на зеркале заднего вида и всё это засунула в походную сумку. После чего влезла в свои всё ещё мокрые ботинки – похоже, домой мы отправимся в человеческом обличии. Я стояла на краю оврага и смотрела на свой бывший транспорт, чувствуя, что теряю последнюю связь с отцом.

– Всё хорошо, Мэгги, – сказал Купер, обнимая меня. – Когда мы доберёмся до города, я куплю тебе ещё более древний и рассыпающийся грузовик.

– Задница! – Я кашлянула, чтобы скрыть вставший в горле ком, и ударила брата по руке.

– Может, пойдём уже? – спросил Самсон, поудобнее пристраивая Ника на плече. – У меня дела.

– Нет у тебя никаких дел, – фыркнула я.

– Нам нужно найти Самсону подружку, – предложил Купер. – Кстати, раз уж речь зашла об этом: что именно произошло между тобой и доктором «Девчачье личико» прошлой ночью?

– Хорошая попытка сменить тему, но это не твоего ума дело.

– Но ты, знаешь ли, заботишься о нём. Защищаешь его. Обычно ты так не делаешь.

Я закатила глаза:

– Я не монстр, Куп.

– Мэгги, однажды ты оставила кавалера с аппендицитом в неотложке, потому что не хотела пропустить закрытый просмотр фильма со Стивеном Сигалом. – Я сердито посмотрела на него. – Я не говорю, что это плохо. Вроде как даже приятно видеть добрую сторону твоей натуры. Но, ээ… Мэгги, пожалуйста, пойми: я бы ни за что на свете не стал бы заводить с тобой этот разговор, однако Самсон прав. От тебя просто разит этим парнем, а от него – тобой. Вы двое, очевидно… сблизились прошлой ночью. И, кажется, своим появлением мы вам помешали.

– Без комментариев.

– Спасибо, – сказал он, пожав плечами. – Просто ты всегда говорила, что планируешь… ну, знаешь, с другим волком. И я лишь хочу убедиться, что ты не собираешься прыгать в омут с головой. Конечно, нужно учитывать, что я не имею права бросаться камнями, поскольку сам с головой окунулся в отношения с Мо, даже не подумав о том, как это будет выглядеть. Но ты моя младшая сестрёнка, поэтому я предпочитаю не думать, что ты займёшься этим раньше, чем тебе не стукнет… ээ… восемьдесят или около того. Или когда я умру. Что наступит раньше.

– Купер, перестань.

– Спасибо, – выдохнул он.

– Нет, ты прав. Вы кое-чему помешали. И это была бы ошибка. Это стало ясно, как только я выбралась из туманной дымки, в которой находилась. Я позволила своим гормонам и всему этому адреналину из серии «мы чуть не умерли» взять верх надо мной.

– Ник кажется хорошим парнем, – признался Купер. – Я имею в виду, что должен слегка ненавидеть его, поскольку это мой братский долг. Но могло быть и хуже, если подумать о тех парнях, которые за тобой ухлёстывают. Вроде Ли.

– Ага.

– Так ты собираешься снова видеться с ним?

Я покачала головой и закусила нижнюю губу. Ник изменял меня, заставлял быть слабой, отвлекал. Делал меня безответственной и подводил к тому, чтобы принимать жизненно важные решения, руководствуясь прихотью и запахом феромонов. Прошлой ночью я даже не вспомнила о семье. Не беспокоилась о том, переживает ли за меня мама или как там результаты кардиограммы Попса – пришли от доктора Модер или ещё нет? Мои мысли были заняты только Ником, а это неприемлемо. На меня рассчитывали люди. Любимые и достойные большей преданности, чем какой-то случайный парень, которого я знаю всего несколько недель. Я пожала плечами, пытаясь издать убедительный безразличный вздох.

– Нет. С меня хватит. Всё кончено.

* * *

Большую часть ночи, проведённой на неудобных стульях приёмной в клинике Гранди, я смотрела на лицо Ника. Доктор Паттерсон, который принимал здесь два дня в неделю, заверил меня, что удар по голове – идея тупицы Самсона – вероятно, не повлечёт за собой обширного вреда здоровью. Мазохистка, живущая во мне, хотела сейчас получить от Ника максимум возможного, поскольку в ближайшем будущем я собиралась держаться от него подальше.

Я продолжала думать о фразе из заключительного акта «Ромео и Джульетты», что-то наподобие: «Любуйтесь им в последний раз, глаза!»

Удивительно, что я вообще предалась раздумьям об этих словах, поскольку мне было противно, когда в средней школе я из-под палки читала историю про двух избалованных подростков, снедаемых любовью. Но думаю, я наконец поняла, почему Ромео впал в такое отчаяние и невыносимую плаксивость, пока, склонившись, сидел над телом Джульетты, пусть моя собственная ситуация и была гораздо менее драматичной. Несомненно, его полностью поглотил безумный страх, поскольку Ромео не знал, что готовило будущее.

– Мне сейчас не нужны глубокие мысли, – проскулила я, прижав пальцы к вискам.

– Моя голова, – застонал Ник, бумажная простыня под ним зашелестела, когда он пошевелился на кушетке. – Что случилось?

– Я везла нас к твоему дому и потеряла управление грузовиком. – Ник несколько раз моргнул, глядя на меня, а затем осторожно кивнул.

– Мы скатились в овраг, – сказал он, простонав, когда я протянула ему стакан воды. У меня был номер доктора Паттерсона, но я пока откладывала звонок с просьбой вернуться в клинику. Ник выпил воду и медленно опустил голову на подушку. – Ты в порядке?

– Да, – кивнула я. – А ты ударился головой об окно.

– Нет, это ты ударилась головой, – произнёс он, искоса посмотрев на меня. – А я должен был не давать тебе заснуть. Поцеловал тебя. А когда проснулся, ты обратилась. Я проснулся, а ты была волком.

– Должно быть, ты сильно ударился головой, да? – сказала я, заставив себя сочувственно ему улыбнуться.

Он моргнул и нахмурился.

– Что?

– Ты ударился головой при аварии. И, похоже, видел какой-то безумный сон.

– Это был не сон. Ты была там. Мы всю ночь проговорили. И Купер был там, в самом конце. И Самсон.

– И Железный дровосек, и Страшила тоже? – спросила я, пытаясь сохранить кривую улыбку на лице. Это было больно – заставлять его чувствовать себя сумасшедшим, глупым, а вовсе не милым замечательным человеком, который не позволял мне заснуть, чтобы мой мозг не вытек из ушей.

– Не пытайся спустить всё на тормозах, Мэгги. Ты оборотень.

Я рассмеялась.

– Нет, Мо – оборотень. О, нет, подожди, это я. Я оборотень. Или, может, моя мама или двоюродная бабушка Тильда. – Я вздохнула, изо всех сил стараясь сохранить безмятежное выражение лица.

Конечно же, моя двоюродная бабка Тильда представляла собой одну из самых грозных престарелых особей волчьего королевства. Но это не относилось к теме.

– Ник, всё это дело, связанное с оборотнями, зашло уже слишком далеко. Поначалу я потакала тебе, поскольку это было довольно необычно и очаровательно, но сейчас всё просто жутко.

– Ты утверждаешь, что сегодня утром я не просыпался рядом с маленьким чёрным волком, и этот волк не обратился во вполне человеческую тебя?

– Я говорю тебе, мы попали в аварию, и у тебя довольно серьёзное сотрясение мозга. Кроме того, я понятия не имею, что творится в твоей голове.

– Я знаю, что видел. И тебе не нужно беспокоиться. Я не… я никому не скажу.

«О, как бы мне хотелось в это верить».

Я нахмурилась, глядя на него.

– Здесь не о чем рассказывать.

– Нет, послушай, я помню. Ты была у меня дома. Мы смотрели «Звёздный путь». Я поцеловал тебя. А ты убежала.

– Я убежала из твоего дома, потому что расстроилась. Потому что у меня есть парень.

Ник рухнул на матрас, словно от такого удара под дых у него перехватило дыхание.

Я заломила руки, отчаянно стараясь выглядеть, как кругом виноватая девушка, которую нельзя отпустить даже на весенние каникулы с подругами.

– Я начала встречаться с Клэем некоторое время назад. Он подходит мне. И является близким другом нашей семьи. Я пришла к тебе в том числе и потому, что собиралась сказать – я не могу принимать от тебя такие подарки, как пирог. Я отношусь к женщинам, которые могут принадлежать только одному человеку. И не завожу подобных любовных интрижек. Учитывая это и дело с волками, не думаю, что нам стоит видеться. Не приходи ко мне домой. И держись подальше от моей семьи. Ты наводишь на меня жуть.

– Я думал… Я думал, мы были…

– Всё не так, Ник. Ты просто неверно понял.

О, боже, это разрывало мне сердце.

– Тогда скажи мне, как есть! – закричал Ник. – Я не знаю, что меня злит больше: твоё отрицание того, что между нами что-то есть, или того, кем ты являешься. Ты знаешь, скольким людям хотелось бы уметь делать то, что можешь ты? Быть особенными? Иметь возможность убежать?

– О, боже, ты что, один из тех странных парней, выкладывающих картинки полуживотных-полуженщин в интернете?

– Они называются «фурри», и нет, я к ним не отношусь. Ты нравишься мне не потому, что ты волк. А потому, что ты сильная, забавная, преданная и умная. Ты особенная во многих отношениях. И иметь способность перевоплощаться в волка – одно из них. И, конечно же, это не то, о чём я расскажу своим друзьям.

– Откуда ты знаешь термин, которым называют людей, сексуально неравнодушных к… ну, ты знаешь, к кому? Неважно. Ничего из этого не важно, поскольку всё это в твоей голове.

Он ухмыльнулся со своим обычным нелепым изяществом

– Из всего того, что я только что сказал, ты обратила внимание лишь на мои обширные познания в сексуальных пристрастиях?

При обычных обстоятельствах это заставило бы меня кататься по полу от смеха. Но мне нужно было притворяться нормальной девушкой, с нормальным отношением к грязным шуточкам.

– Ты мне нравишься, Мэгги. Почему ты так сильно сопротивляешься тому, чтобы ответить мне взаимностью?

– Ты думаешь, я мифологическое существо! – воскликнула я.

– Ладно, если бы я согласился отказаться от этого дела, связанного с оборотнями, если бы просто стал ещё одним туристом, наслаждающимся природой Аляски, ты пересмотрела бы своё решение?

– Ты бы не сделал этого. Ты не можешь. Всё это сверхъестественное дерьмо – твой смысл жизни. Оно делает тебя… тобой. Я бы и не попросила тебя отказаться от него.

– Значит, будь я проклят, если так и сделаю, и будь я проклят, если не сделаю?

Я встала и накинула куртку.

– Извини. Пожалуйста, не звони мне. Не появляйся рядом с моей долиной. Держись подальше от меня и всего моего. Пожалуйста.

– Мэгги…

Но я захлопнула за собой дверь, прежде чем он смог встать с постели.

* * *

После того, как я отдала им свою одежду и сумку, Самсон с Купером позволили мне бежать домой в одиночку. Учитывая то, как исказилось моё лицо, я полагаю, они знали, что мне нужно какое-то время побыть одной. Я мчалась до тех пор, пока не почувствовала, что мои лёгкие вот-вот разорвутся. Рухнула на землю, обратилась в человека и легла на спину. Затем посмотрела вверх на сосновые иглы, покачивающиеся в голубой выси.

Я чуяла запах барсука, снующего в подлеске. Я ненавидела барсуков. Они походили на кисло пахнущих взбалмошных стариков, способных вцепиться когтями в лицо. Мелькнула мысль – а не погнаться ли за ним просто так, но у меня совсем не было сил.

Мне обязательно нужно было взять себя в руки. Я не могла вернуться домой в таком состоянии, вся измученная и раздражённая. Поэтому я сделала несколько глубоких вдохов, так, чтобы воздух доходил до самых пальцев ног, затем закрыла глаза и отправилась в своё любимое место, на паром из Беллингэма.

Когда мне было семь, мама взяла меня с собой в одну из редких поездок к своей семье в Сиэтл, и я провела большую часть трёхдневного путешествия, сидя на палубе, болтая ногами за леерами и подставляя лицо ветру. Мама ругала меня, когда видела, что я сижу в таком опасном месте, но она не могла удержать меня в помещении.

Вообще-то, до того путешествия я ни разу никуда не ездила, и помню, как восхищалась тому, насколько велик мир. Восхищалась, как можно на самом деле ощутить вкус соли на ветру. Как брызги океана распадались на части, превращаясь в ничто и касаясь моего лица лёгкими поцелуями.

Это почти так же поэтично, как и мои тогдашние ощущения.

Ничего из того, что я делала после, не было столь же спокойным или столь же правильным. Каждый раз, когда напряжение зашкаливало, или я просто нуждалась в нескольких минутах уединения, я сразу же закрывала глаза и возвращалась на тот паром.

И чувствовала себя гораздо лучше.

Едва прикрыв глаза, я почти могла чувствовать, как наклоняется и покачивается палуба подо мной. Как я опускала подбородок на холодный алюминиевый поручень и наблюдала за барашками, окутывающими судно. Я улыбнулась, решив дать себе ещё несколько минут, прежде чем вернусь в реальность.

– Привет.

Подняв глаза, я увидела, что передо мной стоит Ник. Он присел рядом без своей полезной подушки в форме бублика, поэтому я заключила, что мне удалось скользнуть из реальности в сон. Но это не помешало мне ощутить вполне реальное раздражение.

– Что, чёрт возьми, ты делаешь в моём счастливом месте?

Он усмехнулся мне.

– Я уже однажды почти добрался до твоего счастливого места, поэтому, если это приглашение, я принимаю его.

Моя «сонная» версия Ника была довольно развратной.

– Что ты делаешь здесь? Это то место, куда я ухожу развеяться подальше от тех, кто мне докучает.

Он выглядел обиженным.

– Я докучаю тебе?

– Сильно.

– Не думаю, что это правда.

– Откуда тебе знать?

– Если бы я действительно тебя расстроил, то, вероятно, ты бы наделила меня в своём сне горбом или изнуряющей болезнью, и непременно с чесоткой.

– Что ж, ты не ошибся, – пробормотала я. – Думаешь, что можешь появиться здесь и замолвить словечко за настоящего Ника?

Он пожал плечами.

– Откуда мне знать. Это твоё счастливое место.

Я пролепетала:

– Ну, ты можешь, по крайней мере, сделать это без рубашки. Так или иначе, зачем ты здесь?

– Подозреваю, ранее ты кое-что недосказала, и твой мозг просто даёт тебе возможность выговориться.

– Нет, такого не могло быть.

– Хорошо, – раздражённо произнёс он и стянул футболку через голову.

Мои глаза округлились при виде идеально вылепленных мышц пресса, по которым вниз уходила дорожка из коротких золотистых волосков.

– Боже, всё будет гораздо хуже, если ты выглядишь так в реальной жизни.

– О, даже лучше, – заверил он.

– Негодяй. – Я вздохнула. – Извини. Извини, что вынуждена лгать тебе. И извини за то, что должна заставлять тебя чувствовать себя сумасшедшим и неуверенным в себе. Я бы хотела помочь тебе, но не могу. Пусть ты и можешь значить для меня очень многое, я всё равно не поставлю тебя выше людей, которых люблю. Ты умный, забавный, странный и необыкновенно привлекательный мужчина. И я бы ничего не хотела так сильно, как намного глубже узнать тебя. Но думаю, будет лучше оставить всё, как есть.

– Но ничего из этого не имеет прямого отношения к тебе, или к тому, что ты волк, или к твоим чувствам. Речь обо всех остальных.

– Именно.

– Поэтому все твои причины – полный бред. Ты так боишься выразить свои истинные чувства, что используешь любой повод, лишь бы держаться от меня подальше. У тебя никогда не было того, кто заинтересовался бы тобой и только тобой. И раз ты так боишься, что твоей личности недостаточно, чтобы удержать меня рядом, то предпримешь всё, что угодно, лишь бы тем или иным путём избежать этого опыта.

– Не думала, что плоды моего воображения имеют право жаловаться на меня же, – проворчала я.

– Я никогда не придерживался правил.

– Скажи мне то, чего я не знаю, – пробормотала я.

– Бабочки ощущают вкус кончиками своих лапок.

Я подняла брови.

Он пожал плечами.

– Бьюсь об заклад, ты не знала этого.

– О, чёрт бы тебя побрал! Ты ничего не можешь с собой поделать, верно?

– Ну, не думаю, что ты бы хотела урезанную версию меня в своём счастливом месте, – сказал он, послав мне хитрый нагловатый взгляд.

Я фыркнула и закрыла глаза.

– Пока, Ник.

И ощутила очень лёгкое прикосновение на своём плече.

– До свидания, Мэгги.

Встрепенувшись, я проснулась. Что ж, это было полезно.

С раскалывающейся головой я села, задаваясь вопросом, как долго спала. Солнце висело низко над горным хребтом. Я сидела, чувствуя себя не восстановившейся, а какой-то разбитой. Предполагалось, что счастливое место не для этого.

Глупый Ник из сна и его многословные загадки, состоящие из того, о чём я уже догадывалась.

Я вытянула руки над головой и потянула спину. Сон на земле мог обеспечить связь с землёй и всем таким дерьмом, но был сущим адом для позвоночника. Уверенная, что мама уже обеспокоена достаточно, чтобы начать жевать телефонные книги, я побежала в направлении дома. А войдя в деревню, ощутила новый прилив чувства вины. Должно быть, именно это испытывают родители, возвращаясь к своим детям после длинного уикенда вдали от них. Я была в крошечном шаге от того, чтобы подарить каждому члену стаи броскую футболку и плюшевого мишку. Но в эту минуту мне хотелось всего трёх вещей: большую порцию горячей еды, ещё более горячий душ и свою постель. Я уже видела свою входную дверь, когда услышала, как меня окликнули по имени.

– Мэгги!

Я повернулась и увидела Клэя, бегущего ко мне по Главной улице. Беззвучно застонав про себя, я мысленно попрощалась с горячей едой. Однако сделала глубокий вдох и повернулась к нему с искренней улыбкой на лице. Клэй был хорошим парнем и значительно меньшей занозой в заднице, чем большинство знакомых мне людей. Он заслужил моё полное и безоговорочное внимание.

Я вздохнула, наблюдая, как он вприпрыжку подбежал и легко остановился передо мной, душевно улыбаясь. В хорошем и благопристойном мире мой выбор ограничился бы Ли и Клэем, а решение далось бы легко: Клэй и его маленькая ямочка на подбородке. Я фыркнула, думая о глупом обнажённом по пояс Нике из сна и о жарких объятиях в прицепе моего грузовика. Мне нужно было что-то сделать, чтобы выкинуть профессора из головы. Я должна показать ему, что действительно собираюсь держаться от него подальше.

– Как ты смотришь на то, чтобы поужинать со мной как-нибудь? – спросила я Клэя, прежде чем он смог что-то сказать.

Он заколебался.

– Ну, я просто собирался сообщить, что вчера пришла запчасть для снегоочистителя. А что ты сказала?

– Как насчёт поужинать вместе в пятницу?

– Было бы здорово, – нерешительно улыбнувшись, произнёс он. – Мы могли бы сходить в новую пиццерию в Берни.

– На самом деле, я думала о «Леднике». Мы могли бы встретиться там с Мо и Купером. Повеселимся.

Клэй выглядел смущённо, но пожал плечами.

– Кто я такой, чтобы отказываться от одного из бургеров Мо?

– Я заеду за тобой? – предложила я, а затем внезапно вспомнила, что мой грузовик покоится на дне оврага. – Хм, нет, постой, думаю, рулить придётся тебе.

Глава 7

Передача сообщения с выпечкой

Утром пятницы я вышла на улицу и увидела, как на маленькой боковой парковке у муниципалитета с эвакуатора снимают мой грузовик. Было больно смотреть на покрытые царапинами и вмятинами боковые панели и огромный кратер с пассажирской стороны, след столкновения с деревьями. Предохранительная решётка была к чертям изогнута в том месте, где крепился трос буксировщика, тянувшего мой грузовик вверх по склону. Чудо, что эвакуатору вообще удалось вытащить его из оврага.

Я всё ещё чувствовала запах Ника, смешанный с моим, доносящийся из кузова.

Под действием этого аромата вся предыдущая опустошающая боль в груди стала казаться лёгкой щекоткой. Я и впрямь наклонилась и обхватила руками колени, когда водитель грузовика опустил подъёмник и мягко спустил моего бедного малыша на бетон. Водитель вышел из машины: мускулистый, повидавший виды мужчина лет сорока, одетый в синий комбинезон, на котором было обозначено, что его хозяина зовут Уэсли.

– Привет. Могу я чем-нибудь помочь? – спросила я, выпрямившись и сделав всё возможное, чтобы вести себя, как нормальный человек. – Вас послала полиция штата?

– Не-а, – произнёс он, выпрастывая цепь из-под шин моего грузовика.

В запахе водителя было что-то не то. Он определённо не человек, но и не волк-оборотень. Хотя он совершенно точно оборотень, но превращается в какого-то маленького зверя, и при его внешности Кинг-Конга это вроде как даже забавно. Я снова принюхалась. Горностай? Ой, да ладно! Этот парень – оборотень-горностай, который разъезжает с вышитой на рубашке надписью «Привет, меня зовут Уэсли»?

Некоторые люди просто не чувствуют иронии.

– Хорошо, вы просто катаетесь на машине по глуши и вытаскиваете застрявшие транспортные средства разных существ-оборотней? – слегка раздражённо спросила я.

– Не-а.

– Вы когда-нибудь говорите что-нибудь, кроме «не-а»? – осведомилась я.

Он покачал головой.

– Не-а…

Я рассмеялась, отчего его губы дёрнулись.

– О счёте позаботились. Ваш кузен Калеб просил передать, чтобы вы ему позвонили.

Сдавленно захихикав над моим потрясённым выражением лица, он уехал, направив автомобиль по северной дороге через заповедник. Я бросилась в кабинет, схватила мобильник и набрала номер Калеба.

– Алло! – пробормотал в трубку кузен голосом заложника, которым говорил только тогда, когда проводил разведку.

– Эй, кузен! Уже поймал кефаль? – радостно пропела я в телефон… поскольку обычно это бесило Калеба.

Он вздохнул.

– Привет, Мэгс.

– Всё в порядке? – спросила я. Как правило, Калеб, рыщущий по большим дорогам, чтобы за нехилые гонорары чутьём оборотня вынюхивать изгоев общества, любил хорошие шуточки про сыщиков. – Что за оборотень-горностай только что привёз мой грузовик? И как, чёрт возьми, ему удалось поднять его по склону в сорок пять градусов?

– Уэсли выполняет кое-какую работу на моём грузовике, – сказал Калеб. – Он заменил мне много окон.

Я фыркнула.

Будучи не совсем законным охотником за головами, Калеб частенько сталкивался с людьми, которым не нравилось, что их за шкирку тащат к кредиторам. И порой они вымещали своё… разочарование на грузовике моего кузена.

– Он хороший парень. И умеет забираться в труднодоступные места. Самсон позвонил мне и рассказал, что случилось с твоим грузовиком. Я и подумал, что Уэсли может помочь.

– Что ж, спасибо, премного благодарна. Но это что, каким-то образом причиняет тебе боль? Почему ты так странно говоришь?

– Уэсли заглянул под днище твоего грузовика, когда прицеплял его. Он сказал, что твой тормозной трос истёрт. Но не в результате эксплуатации или от старости. Уэсли говорит, что трос выглядит так, будто его упорно пилили чем-то острым, пока он не остался держаться на волоске. Мэгги, ты кого-нибудь злила в последнее время? Кроме Купера, Самсона, Мо, твоей мамы и…

– Я поняла, поняла, – проворчала я, обдумывая ответ. – Честно говоря, за исключением той маленькой неприятности с Эли прошлым летом, ничего выдающегося и припомнить не могу.

– Ничего нового, – фыркнул он.

– Спасибо, – пробормотала я. – Серьёзно, я вела себя относительно мило. – Калеб снова фыркнул. Я ответила на его издёвки: – Я сказала «относительно»! Так что, ты думаешь, кто-то испортил мои тормоза, поскольку я умничала перед ним? Или, может, это заяц вышел на тропу войны, чтобы отомстить мне за всех съеденных мною зайчат? Серьёзно, я редко покидаю долину. Кто стал бы ломать мой грузовик?

– Не знаю, Мэгс, – произнёс он. – Просто считаю, тебе нужно поостеречься.

– Я живу в настоящей крепости, окружённой большими и сильными родственниками, готовыми убить за меня. Не говоря уже о том, что и сама вроде как могу надрать задницу кому угодно.

– Да, но ты не непобедима, – возразил Калеб.

– Хорошо. Если я увижу зайца в камуфляже, пытающегося взломать москитную дверь охотничьим ножом, то позову на помощь.

– Почему-то мне кажется, что ты не воспринимаешь меня всерьёз. – Калеб вздохнул.

– Правильно мыслишь, – отозвалась я. – Но я буду начеку, обещаю, просто чтобы сделать тебе приятное.

– Спасибо, – отозвался он.

Калеб продержал меня у телефона ещё двадцать минут, спрашивая о разных родственниках. Это значило, что он и впрямь встревожился. Ведь Калеб пытался избежать разговоров по телефону, если к тому была малейшая возможность. Я завершила вызов, не зная, что думать. Какова вероятность того, что кто-то испортил мои тормоза?

Стянув куртку, я скользнула под раму. Старое хромированное покрытие пятнали комья грязи, сосновые иглы и жухлая трава. Я медленно пролезла под осью… и поняла, какой наивностью было полагать, что мне вообще что-то известно о больших машинах. Я узнала нижнюю часть коробки передач и бензопровод. Нашла тормозной барабан и кончиками пальцев прошлась по тросу толщиной большой палец. Трос был гладким, без каких-либо зацепок, пока не достиг самой низкой точки у земли. Я нахмурилась. Это был не разрез, но определённо, повреждение. И разрыв не выглядел так, будто возник от износа. Насколько можно было судить, я налетела на какие-то обломки на дороге и сама разорвала трос, что совсем неудивительно, если учесть, что грузовик слетел с шоссе.

Я наклонилась ближе, чтобы получше осмотреть повреждение, и уловила слабый запах антистатика, похожий на свежий цветочный аромат кондиционера для белья, которым постоянно пользуется моя мама. Я усмехнулась.

Вряд ли Уэсли относится к поклонникам запаха «Апрельской свежести». Но, возможно, дома его ждёт спутница-горностай, уделяющая внимание таким мелочам.

Я услышала, как на улице двое моих пожилых дядюшек громко спорили о каком-то взятом на время электроинструменте. Но очевидно, они решили использовать другие инструменты, чтобы разрешить спор, поэтому я вылезла из-под грузовика. Отвлёкшись на стариков, вооружённых ленточными пилами и удлинителями, я оставила свой сломанный грузовик и думать забыла о неисправных тормозах.

* * *

Ник послал мне чёртов пирог с извинениями.

На самом деле, несколько пирогов. Сначала к моей двери был доставлен торт с яблоками и изюмом, потом знаменитый шахматный пирог Мо, а затем шоколадный бисквит. И с каждой доставкой моя невестка выглядела всё менее смущённой.

– Я выставляю ему счёт и за саму доставку, – сказала мне Мо, входя в дом. Она вручила мне шоколадный пирог, до того воздушный, что его можно было признать подлинным шедевром безе. Через пластиковый контейнер я разглядела тонкие шоколадные стружки, покрывающие твёрдую тёмную верхушку. Мо сунула мне записку, которая просто гласила: «Пожалуйста».

Это был самый печальный пирог из всех. Предыдущие, по крайней мере, «говорили» мне, что Ник сожалел и хотел всё начать заново.

– Он перешёл на безе, – сказала Мо, качая головой. – Это не сулит ничего хорошего.

– Я, честно говоря, не знаю, что на это отвечать, – произнесла я, относя пирог на кухню. Мо забрала пустые формы для выпечки со стойки. В нашем доме пирог никогда не задерживался надолго. Самсон взял моду каждый вечер заглядывать ко мне, чтобы от пирогов гарантированно не оставалось ни крошки. «До тех пор, пока Мо осуществляет ежедневные поставки, – сказал он, – ты можешь сердиться на Ника вечно».

– Я поговорю с ним, – пообещала я Мо. – Хотя, по правде говоря, не очень хочется.

– Ты должна, – возмутилась Мо. – Сегодня утром он спросил, могу ли я достать достаточно персиков, чтобы испечь коблер.

– Никто не ходит извиняться с коблером!

– Ага, а с другими пирогами ходят все кому не лень, – находчиво парировала Мо.

* * *

Физический труд обычно помогал мне разобраться с тем, что беспокоило меня. Странное горькое ощущение в груди всякий раз, когда я думала о Нике или Клэе, подвигло меня деталь за деталью разобрать деревенский роторный снегоочиститель.

По крайней мере, моё эмоциональное смятение приносило кому-то пользу.

Частью проблемы старения населения являлась усиливающаяся неспособность оборотней преклонного возраста ходить по обледенелым улицам и тротуарам. Просто заменить снегоочиститель было нам не по карману, но мы также не могли позволить себе потратить деньги на пристройку к больнице нового крыла имени Сломанной Шейки Бедра. Поэтому мне нужно было сделать так, чтобы двадцатилетний снегоочиститель протянул ещё год.

Я заменила ремни, масло и свечи зажигания, а теперь молилась, чтобы при запуске он в буквальном смысле не оторвал уплотнительное кольцо или часть моей руки. Я, как безумная, широко улыбнулась, когда дизельный движок взревел и заработал. Но откуда-то выползло облако чёрного дыма, и я услышала, что мотор начал глохнуть.

– Дурацкий бесполезный кусок дерьма! – крикнула я. Звук мотора сначала стал прерывистым, а затем двигатель и вовсе заглох, перед смертью оглушительно чихнув и тем самым заглушив наихудшее из моих проклятий.

– Приятно видеть, что некоторые вещи, например, твой от рождения спокойный характер, никогда не меняются. – Я подняла голову и увидела своего деда, стоящего в дверном проёме и явно приятно удивлённого. – Я подумал, что стоит зайти повидаться с любимой внучкой, – сказал Попс, подмигнув мне.

В свои восемьдесят два Ной Грэхем являлся своего рода Робертом Редфордом [75] в сообществе оборотней Аляски. У него всё ещё были густые седые волосы и сине-зелёные глаза, которые унаследовал Купер. Ему с натяжкой можно было дать шестьдесят, что являлось одним из преимуществ бытия оборотнем. Наши тела упруги из-за постоянного обращения и большого количества коллагена. Пока мы продолжаем регулярно пользоваться солнцезащитным кремом, мы можем выглядеть довольно молодо и в свои золотые годы.

Но мы старели, как и все остальные. В прошлом году у Попса случился приступ, который доктор Модер назвала «неопасным для жизни», но он до чёртиков напугал нас всех. Мы все бесстыдно нянчились с дедом, как с ребёнком, что, в свою очередь, возмущало его независимую душу. Наконец, он взорвался и вылил на мою тётю Мэйси около литра куриной лапши. Именно тогда я и поняла, что ему становится лучше.

У нас с Попсом всегда были близкие отношения. Большинство девочек доверялись своим матерям, когда переживали о контрольной работе или злились на друзей… или испытывали странные новые ощущения от изменений в своём теле. Я же во всём полагалась на дедушку. Купер с Самсоном бегали к нему со своими проблемами, и я догадалась, что могу делать то же самое. До сих пор, за редким исключением, случившимся, когда дедушка учил меня надевать бюстгальтер, всё складывалось неплохо.

Я поцеловала его в щёку.

– Не позволяй своим остальным пятерым внучкам слышать, что ты так говоришь.

Он пожал плечами и вскочил на сиденье сломанного трактора-косилки.

– Ну, вы все в некотором роде мои любимые.

– Хорошо выкрутился, Попс, – усмехнулась я, протягивая ему пакетик его излюбленных леденцов.

– Как ты себя чувствуешь?

– Я думал, мы договорились, что ты не будешь начинать каждый разговор с этих слов, – напомнил он, приподняв седую бровь.

– По привычке.

– Я в порядке, – сказал он, мягко теребя мои волосы. – Как идут поиски нового грузовика?

– Застопорились, – сообщила я. – Это плохой каламбур.

– А знаешь, мне нравятся плохие каламбуры.

Я усмехнулась.

– У меня не было времени искать другой. К счастью, я не часто покидаю долину, разве что в Гранди иногда езжу. Но туда я могу и добежать, поэтому ничего страшного в этом нет.

– Да, я знаю, – тихо произнёс он. – Чуть раньше я видел твою тётю Билли. Кажется, у неё сегодня хороший день. Она играла в «лего» с Полом и Ронни.

– Но думала, что это Эли с Купером, верно? – уточнила я.

– Возможно, – кивнул он. – Но она была счастлива и улыбалась. И сейчас нам стоит быть благодарными за то, что у неё бывают такие дни. Алисия попросила меня ещё раз сказать тебе спасибо за то, что ты посылаешь тётушек помогать ей по вечерам, пока она купает мальчиков и укладывает их в постель. Она говорит, этим ты ей очень помогла.

Я пожала плечами.

– Именно поэтому мы здесь. Никто не должен в одиночку нести на плечах такую ответственность. – Попс ухмыльнулся мне. – А ну, цыц! Мы говорим не обо мне!

– Алисия также упомянула, что пару дней назад ты ходила на свидание с её братом.

– А сейчас мы собираемся перемыть друг другу кости, Попс? – В ответ он одарил меня уничижительным взглядом, поэтому я вздохнула и созналась: – Да, я ходила на свидание с Клэем. И это было здорово.

– И ты говоришь об этом, будто о плановом визите к стоматологу.

– Почему всем вдруг так захотелось поговорить о моей личной жизни? – проворчала я, а затем вскочила и бросилась в другой конец комнаты, чтобы осмотреть гаечный ключ.

– А ты с кем-нибудь её обсуждала? – спросил он. Я помотала головой. – А собираешься? – Я рассмеялась и снова отрицательно покачала головой. Он вытянул руки и пошевелил пальцами, как бы говоря: «Ну так давай же».

Я вздохнула.

– Мне нравится Клэй. Теоретически, для меня он идеальный партнёр.

Попс кивнул.

– Клэй – хороший парень. Он добрый, думает, прежде чем что-то делает, заботится о своей семье…

– Ты хочешь встречаться с ним, Попс?

Дедушка нахмурился.

– Нам никогда не следовало поощрять тебя высказывать свои мысли. Так если Клэй соответствует твоему списку плюсов и минусов, почему же ты прячешься в этом сарае, а не бегаешь с ним на улице? – Он торжествующе улыбнулся. Я никогда не могла одурачить Попса.

Я поковыряла машинную смазку под ногтями.

– Есть ещё один человек, кого я, кажется, интересую. И он сбивает меня с толку, по большей части, но тоже мне нравится… почти против моей воли. И я ничего не могу с этим поделать.

– Доктор Тэтчер? – скривившись, спросил он. – Знаешь, Мэгги, нет ничего плохого в том, чтобы ты встречалась с человеком. Проблема заключается в спаривании.

– Зачем тратить силы на то, чтобы встречаться с тем, с кем не можешь спариться?

– Ради удовольствия? – предположил он.

– Похоже, немало времени прошло с тех пор, как ты ходил на свидания, Попс.

– У меня с этим полный порядок.

– Фу.

– Ты знаешь, что мы хотим видеть тебя счастливой, Мэгги.

– Да, но разве стремление к счастью по чьей-то указке когда-нибудь приводило к хорошему результату? Вспомни, когда мы сказали кузену Тодду, что хотим видеть его счастливым, он вернулся домой с увеличенными сиськами.

Попс одарил меня суровым взглядом, но отчаянно старался сдержать хихиканье.

– Как я и говорил, мы хотим, чтобы ты была счастлива. Но ты также должна думать, что лучше всего для стаи, – сказал он. – Ты знаешь, почему ты альфа?

– Потому что получила больше голосов, чем Самсон?

Попс усмехнулся.

– Потому что видишь то, что невозможно разглядеть. Рассекаешь слои…

– Дерьма?

– Я собирался сказать «учтивости», – невозмутимым тоном произнёс он. – И говоришь то, что думаешь. Это качество в людях сильно недооценивается, особенно в женщинах. Но после первой обиды люди начинают ценить, что слышат правду.

– У меня такое чувство, что сейчас на меня обрушится правда из этой же серии, – пробормотала я.

– Я знаю, что тебе не нравится мысль о выборе пары и замужестве. И знаю, что ты ненавидишь, когда одна из тётушек заявляет, что нашла для тебя идеального партнёра. Ты боишься потерять с таким трудом полученную независимость и провести свою жизнь с тем, кто не сделает тебя счастливой. Но однажды тебе придётся остепениться. Это часть твоей ответственности как лидера. Ты подаёшь пример, обеспечиваешь стабильность для стаи. И здесь бегает довольно мало свободных мужчин-оборотней. Если ты думаешь, что могла бы разделить жизнь с Клэем, тебе стоит начать прямо сейчас.

Тонюсенький голосок раздался где-то внутри меня и проворчал, что Купер не беспокоился о том, чтобы показывать пример. Он крепко связал свою жизнь с первым же человеком, сумевшим разбить толстый цементный панцирь, который Купер соорудил вокруг своего сердца… и мозга.

Будто почувствовав моё негодование, Попс добавил:

– Ты всегда была сильной, Мэгги. Мы оба знаем, что на самом деле Купер никогда не был готов к лидерству. Я хочу, чтобы он был счастлив, и рад, что он нашёл Мо. Но лидером всегда была ты. Ты та, кто может принимать трудные решения. Та, кто достаточно силён для того, чтобы построить собственное счастье, даже если это не совсем то, чего тебе хочется на самом деле. Я буду любить тебя независимо от твоего решения, но не могу не надеяться, что ты сделаешь выбор, на который не решились бы те, кто окружает тебя.

– Никакого давления, да, Попс?

Он поцеловал меня в лоб и медленно похромал к двери.

– Если хочешь лёгкого совета, спроси у другого деда.

– Я не помню, чтобы «спрашивала» у тебя совета, – пробормотала я.

* * *

Спустя какое-то время я отправилась домой на поздний обед, вытирая руки о комбинезон и задаваясь вопросом, не слишком ли странно будет, если я займусь ремонтом обнажённой, чтобы не испачкать одежду. Я прошла мимо здания муниципалитета и уловила необычный едкий запах в воздухе. Дойдя по этому следу до своего кабинета, я увидела первые завитки серого дыма, вырывающегося из разбитой стеклянной двери. Я резко дёрнула дверь на себя и почувствовала, что мне в лицо ударила густая волна дыма.

Я захлебнулась дымом и закашлялась, продвигаясь к вздымающемуся над моим столом столбу пламени.

Даже сквозь удушающую дымовую завесу я видела, что мой кабинет разгромлен. Картотечный шкаф лежал на боку, его ящики были вырваны. Порванные документы были разбросаны по полу, как раненые птицы.

Кто-то поставил корзину для бумаг на середину стола, полностью забил её моими книгами в мягких обложках и поджёг. Пластиковые стенки корзины начали размягчаться и плавиться, а пламя потянулось к подвесному потолку. Прикрыв рот и нос платком, я схватила огнетушитель со стены и покрыла всю пылающую массу белой пеной. Химикаты со стерильным запахом забрызгали мой стол и с приглушённым всплеском ударили в стену.

Обдав корзину долгим последним потоком, я вытащила рабочие перчатки, чтобы защитить руки, пока я буду перетаскивать дымящиеся остатки на стоянку.

Я оставила дверь открытой и подпёрла всё окна, чтобы дать дыму выветриться. Затем вытерла платком слезящиеся глаза и осмотрела потолок в поисках мигающего огонька детектора дыма. Когда дымовая завеса рассеялась, я увидела вырванные провода, торчащие из места, где раньше находилось устройство.

Подойдя ближе к покрытому пеной столу, я открыла ящики и нашла неповреждённую коробку с малой кассой и чековую книжку деревни, всё ещё крепко защёлкнутую. Я бросилась в другие помещения здания, но обнаружила, что ущерб ограничился только моим кабинетом.

Как же я ничего не услышала? Ах да, музыка. Учитывая мою любовь к громкой музыке группы «Путешествие» [76] и шум двигателя, я бы даже паркующуюся в моём кабинете фуру не услышала.

Мама и несколько тётушек возникли в дверях, ахая от шока при виде беспорядка и дыма. Не обращая внимания на их лепет, я вышла на улицу, чтобы яснее мыслить, пока прикидывала, что могло произойти. Дети были в школе, а большинство взрослых на работе или в помещениях. Мы время от времени проводили обход территории, но под круглосуточной охраной долину не держали.

Я услышала, как дальше по улице прозвенел школьный звонок, объявляющий об окончании большой перемены, и замерла.

Старшеклассникам по их желанию разрешалось бегать домой на обед. Учитывая особенности оборотней и быстрый рост и развитие даже человеческих подростков, в этом возрасте нам требуется больше пищи, чем можно с лёгкостью принести в школу. Проще сбегать к себе и поглотить столько калорий, сколько возможно, чтобы потом продержаться до конца дня. Благодаря такому свободному обеду они оставались без присмотра на добрый час, но мы старались подчеркнуть важность доверия и личную ответственность в стае.

Очевидно, это привело нас к неприятным последствиям.

Я промаршировала к зданию школы и пригласила всех пятерых старшеклассников в кабинет, который, по сути, представлял собой подсобку в конце классной комнаты. Если я собиралась задать вопрос одному из них, значит, задала бы его сразу им всем. Откровенно говоря, если кто-то из них имеет какое-то отношение к пожару, его друзья будут достаточно умны, чтобы выгородить себя, предав своего товарища. Кузина Тереза дала задание младшим школьникам, пока я отправляла подростков в подсобку, и отправилась вместе со мной.

Их болтовня и поддразнивания смолкли в ту же минуту, как я вошла в крошечную комнату. Ученики сели немного прямее и сделали серьёзные лица. Они мрачно смотрели на меня, детишки с длинными забавными конечностями, нежными щёчками и огромными глазами. Из пятерых только трое, Рикки, Ребекка и Бенджамин, уже умели обращаться, но авторитет лидера стаи признавали все. Они знали, что за неуважение и дерзость им попадёт сначала от меня, а потом и от родителей. Двойной удар от взрослых.

Я сузила глаза, посмотрев на Бенджамина и Рикки, энтузиастов, любящих побаловаться жевательным табаком, которых я недавно заставила нажеваться его до рвоты. Хорошие ребята, но известны тем, что беспорядков устраивали гораздо больше, чем им полагалось. Именно они случайно подожгли мою мастерскую, не рассчитав время запуска фейерверка. Переросли ли их пироманские выходки в умышленное причинение ущерба? Пытались ли они отплатить мне за рвоту?

– У кого-нибудь из вас есть, что сказать мне? Насчёт моего кабинета? – спросила я, одарив каждого своим самым лучшим материнским взглядом. Глаза детей округлились, а рты закрылись. – Послушайте, если вы поступили так, потому что думали позабавиться или за что-то сердитесь на меня, это нехорошо, но я пойму. Когда была ребёнком, я творила много глупостей. Но лучше двигаться вперёд, сознаваться и принимать своё наказание, чем лгать. Поскольку в противном случае я сильно разозлюсь.

Тишина.

– Вы знаете, кто решил испробовать свой талант к поджигательству на моём кабинете? – спросила я.

Тереза ахнула.

– Кто-то поджёг твой кабинет?

Бенджамин, самый старший в группе, покачал лохматой каштановой головой.

– Честно, Мэгги, мы бы не сделали ничего подобного. Мой отец всё ещё зол на меня за тот табак.

– И мы боимся тебя, – добавила Лила.

Остальные подростки серьёзно кивнули. Я стала покусывать внутреннюю часть щёки, стараясь полностью сосредоточиться на том, чтобы сдержать в узде своё разочарование и гнев. Я верила им, а это означало, что моё беспокойство по поводу всего произошедшего только что удвоилось. Нельзя вымещать злость на этих детях лишь потому, что я не получила лёгкого ответа, которого хотела. Медленно выдохнув через нос и наполнив ноздри дымной вонью, пропитавшей мою куртку, я вздохнула.

– Когда вы шли домой на обед, вы видели поблизости что-нибудь странное или кого-нибудь не из нашей стаи?

Дети покачали головами.

– Мы только слышали, как из сарая доносилась та дрянная старая музыка, которую ты любишь, – сказал Рикки, ухмыльнувшись. Рикки постоянно умничал, что, вроде как, вызвало у меня расположение к нему. Ребекка, его близняшка, ткнула братца локтем в рёбра.

Мои губы дёрнулись. Этого маленького наглого ответа хватило, чтобы вернуть мне хорошее настроение. Я продолжала говорить ровно, но серьёзно.

– Ладно, пока не дам других распоряжений, я хочу, чтобы вы, ребята, приглядывали за младшими, – сказала я им. – И если увидите, что тут ошивается кто-то незнакомый, скажите об этом ближайшему взрослому члену стаи. Не пытайтесь приблизиться к нему сами. – Я заметила, как слегка ухмыляется Бенджамин. – Хотя вы и сами способны кому угодно надрать задницу.

Бенджамин польщённо усмехнулся.

– Что ж, как насчёт отмены контрольной по истории? – предложила Тереза. Подростки закричали, приветствуя предложение радостными возгласами. Тереза добавила: – И в качестве общественного задания вы пойдёте в центр и поможете Мэгги вычистить её кабинет.

– Ууу! – застонали ученики.

Тереза подняла бровь.

– Я имею в виду «Да-а-а-а!» – произнёс Рикки неубедительно радостным голосом.

Я рассмеялась.

– Я буду благодарна, дети.

– А разве не нужно вызвать полицию? – спросила Тереза, когда ученики вышли из помещения.

– Я вроде как и есть здешняя полиция, – напомнила я ей. Какое-то время Тереза жила в Портленде, после помолвки с одним из мужчин из соседней стаи. И провела там два года – невероятно долгая помолвка для оборотней – прежде чем решила, что спутник ей не совсем походит, и переехала обратно сюда. Её мама сказала моей маме, что ублюдок разорвал помолвку и связался с человеком.

Городская жизнь оставила небольшой отпечаток на Терезе. Она привыкла к общественному транспорту, ресторанам, кинотеатрам, сотрудничеству с человеческими органами власти…

– О, верно, – нахмурившись, сказала она. – Просто прошло уже довольно много времени с тех пор, как у нас были какие-либо проблемы. Я вроде как подзабыла всю процедуру.

– Всё нормально. Спасибо, что отправила детей на помощь. Я полностью уверена, что мне уже помогает бригада тётушек, но с детворой работа пойдёт быстрее. Тебе нужно что-нибудь сюда, в школу? – спросила я, когда она дошла вместе со мной до дверей. – Материалы? Закуски?

– Нет, сейчас нам всего хватает. До тех пор, пока мне удаётся не давать детям Гилберта грызть коврики для тихого сна.

– Я скучаю по тихому часу, – вздохнула я.

– А кто не стал бы? – усмехнулась она, помахав мне на прощание.

Когда я прибыла в муниципалитет, почти весь дым уже выветрился. Мама и тётушки собрались возле здания и шептались между собой, пока детвора трудилась.

– Какая неприятность, – вздохнула мама, целуя меня в щёки и оглядывая с ног до головы на предмет возможных ранений. – Ты в порядке?

– Всё нормально, – заверила я, выворачиваясь из её объятий. Ради всего святого, люди же смотрят! – И я не уверена в том, что случилось. Позже нужно будет провести собрание стаи, хорошо? Можете передать это своим семьям? – Женщины утвердительно кивнули.

– А прямо сейчас, как насчёт того, чтобы вы пошли домой и оставили детворе основную работу? Пускай сожгут немного энергии.

Когда дамы расходились, я услышала, как тётя Бонни, мать Рикки, прошептала:

– Пожалуйста, господи!

Я зашла в кабинет и увидела, что Ребекка, самая организованная ученица в группе, уже начала перебирать бумаги и пыталась спасти некоторые из моих порванных папок. Рикки с Бенджамином важно совещались, какой химикат лучше всего отчистит следы дыма с моего потолка.

Убедив их, что соляная кислота, вероятно, уже перебор, я отправила других помочь мне собрать мои книги и выбросить то, что уже нельзя спасти, в мусорный контейнер на улице.

Когда я наклонилась, чтобы привести в порядок порезанный стул, то уловила слабые нотки знакомого запаха.

Что-то свежее и цветочное под слоем дыма.

Кондиционер для белья. Та же самая «Апрельская свежесть», которой благоухал мой грузовик.

Я наклонилась ближе и вдохнула. Это был свежий запах, безусловно, не тот, который въелся в обивку стула тем утром. Я попыталась обойти комнату по кругу и как бы невзначай понюхать детей, чтобы проверить, не они ли пропитали обивку запахом своей свежевыстиранной одежды.

Но современные дети, знакомые с отслеживанием педофилов при помощи скрытой камеры, замечают, если взрослый начинает открыто обнюхивать их. Честно говоря, это успокоило меня насчёт их инстинкта самосохранения. Но все мои старания стали зряшным, противным, бесполезным упражнением, поскольку никто из них не пах «Апрельской свежестью». «Весенним лугом»? «Горным ветром»? Несомненно. Но ни единой нотки «Апрельской свежести».

Я не знала, что и думать. Когда подростки сказали, что не поджигали мой офис, я им поверила. А в город, ну, гм… никогда не забредал незнакомец, совершенно случайно занимающийся вандализмом.

И я не могла избавиться от ощущения странного совпадения, что истёртый тормозной трос моего грузовика пах кондиционером для белья. Кому, чёрт возьми, взбрело в голову испортить тормоза моей машины? Или разворотить мой офис? Первое казалось довольно серьёзным, а второе просто чертовски разозлило меня и стоило мне новой корзины для бумаг. И кто, чёрт побери, использовал столько кондиционера для белья, что его аромат перебил все следы естественного запаха?

Эли. Прежний альфа стаи примерно так себя и вёл, когда наводил ужас своими нападениями на людей – Сьюзи Куинн, пару туристов-подростков, Эбнера Голайтли – рядом с домом Купера в Гранди. Купер винил за эти нападения себя, поскольку думал, что переживает что-то наподобие волчьего помешательства, но Эли того и добивался.

Куперу сложнее, чем любому из нас, было вспомнить своё пребывание в волчьем обличии. Чем больше времени волк проводит в стае, тем яснее его воспоминания во время обращения. У нас существовала своего рода коллективная память, которая могла быть нелепой, учитывая глупости, вытворяемые Самсоном в волчьем облике. А поскольку Купер провёл около двух лет вдали от стаи, то почти страдал амнезией. Когда люди начали умирать, и Купер подумал, что в бессознательном состоянии может причинить вред Мо, то тут же решил, что правильнее будет уйти.

Эли мог бы провернуть что-то такое же подлое и двусмысленное, как пакость с моим грузовиком и поджог… моего кресла начальницы.

Но Эли мёртв, и этот факт оставил меня без списка подозреваемых.

Глава 8

Боевые шрамы

Я обошла деревню, предупреждая всех пожилых членов стаи быть начеку. А физически крепкие особи собирались почаще обегать периметр. Мы не хотели, чтобы в долине околачивалась полиция. Я не могла провести анализ отпечатков пальцев на своём грузовике и двери кабинета. Поэтому больше ничего не оставалось делать, кроме усиленного патрулирования. И именно этим я и занималась, на четырёх лапах огибая долину вечером понедельника. Ну, предполагалось, что я буду патрулировать границу.

После того как дядя Фрэнк упомянул о том, что к нам, возможно, кто-то вторгся, Ли явился с подкреплением – большими, крепкими мужчинами из своей стаи, чтобы помочь в патрулировании. Думаю, он расценивал это как своего рода знак ухаживания – посмотреть, как хорошо мы будем работать вместе, когда две стаи связаны родством. Он всё пытался разбить нас на пары и послать отряды в стратегически важные точки долины, но и сам не знал, где эти самые точки находятся. Вынуждена повториться – ему просто умишка не хватало.

Заседание прошло в хаотическом беспорядке, и Самсону пришлось заорать «Да заткнитесь все к чёрту!» галдящей толпе оборотней, прежде чем я смогла всех успокоить и разбить на пары.

Конечно же, Ли отказался становиться в пару с кем-то ещё, кроме меня. Но мне удалось оставить его прямо на окраине деревни, когда он отвлёкся. Я прошмыгнула по узкой тропинке под скоплением низкорослых сосен. А Ли был слишком большим, чтобы там пролезть, и уже более часа не мог догнать меня.

Бесцельно бродя по тёмным багровым лесам, я задалась вопросом, где находится Клэй. Его поставили в пару с Терезой. Я планировала сгруппировать их с Самсоном, но во время распределения моему кузену внезапно потребовалось пойти отлить.

Он вернулся, когда Алисия уже вышла на порог, страстно желая провести день на улице, поскольку моя мама предложила присмотреть за мальчиками. И каким-то образом, что вышло очень кстати, Самсон остался единственным волком без партнёра.

Мой большой тупенький кузен мог иной раз проявлять явное коварство. Его увлечение Алисией представляло собой интересное развитие событий. Было немного странно, когда мужчины-оборотни увлекались вдовами, особенно вдовами с детьми. Но если бы Алисия сделала Самсона счастливым, я бы сама помогла в ведении переговоров за её лапу.

С другой стороны, Тереза проявляла явный интерес к Клэю, что выглядело проблемой. Пока что у нас с ним было два свидания, и мы замечательно провели время вместе. Он мог отвлечь меня от забот о стае, но я не полностью забывалась. С ним я чувствовала себя в безопасности, в отличие от того всегдашнего карнавала эмоций, который, казалось, подхватывал и кружил меня каждый раз, когда я была с Ником. Но что у Клэя сложится с Терезой? Мне была ненавистна мысль о том, что она увидит нас и испытает ревность, расстроится и почувствует себя одинокой. Однажды её уже поимел амур. Может, мне попытаться свести её с одним из соплеменников Ли? Некоторые из них выглядели умнее него, хотя и не такими красивыми.

Я размышляла над различными кандидатами для свидания вслепую, когда уловила аромат кондиционера для белья «Апрельская свежесть», витающий в воздухе. Я машинально двинулась за ним. Тактически это было глупо. Но после того как этот запах крутился в моей голове почти неделю, он уже представлялся мне путеводной звездой. Мои лапы, казалось, жадно загребали землю, пока я мчалась сквозь чащу, следуя за ароматом всю дорогу до границы Гранди.

Я бежала к дому Купера, под лапами скрипела подмороженная земля. Слабый затемнённый контур луны поднимался высоко над деревьями. Я потеряла запах где-то рядом с маленьким ручьём, протекающим по заднему двору Купера. Аромат просто исчез. Я сбросила скорость до бега рысцой и в лёгком ветерке пыталась найти малейший намёк на тот запах, но мне это не удалось.

Внезапно волосы на затылке поднялись от какого-то электрического заряда. Слабые ароматы дымного мха и воскресного обеда витали вокруг моей головы. Ник находился где-то рядом.

И он был не один.

Я бросилась через подлесок, очертя голову устремившись к Нику. Прорвавшись сквозь границу леса, я нашла доктора Тэтчера сидящим на поляне и беседующим с огромным рыжим волком, который пристально смотрел на него, словно на очередное блюдо в меню.

Серьёзно, что же нужно сделать, чтобы сохранить живым одного человека? Похоже, Ник был антропологическим Ивелом Книвелом [77].

Я зарычала, заявляя о своём присутствии большому куску меха. Не отрывая глаз от Ника, волк всем телом повернулся ко мне. Он не собирался отказываться от Ника, что обеспокоило меня.

Большинство здравомыслящих волков пытаются избежать контакта с людьми всякий раз, когда это возможно. Этот же изучал Ника, как свою добычу на охоте. Ощутив приливший к голове адреналин, я бросилась и встала между человеком и волком. Я ощутила, как позади меня Ник попятился, словно наконец понял, что что-то не так.

Я расставила лапы пошире, чтобы казаться как можно больше, и зарычала. Губа мохнатой твари приподнялась, обнажая клыки, и волк зарычал в ответ. Он придвинулся вперёд, думая, что раз я меньше, то отступлю. Я бросилась на него, ударив головой в грудь и толкая его плечом. Он щёлкнул челюстями, пытаясь схватить меня за шею, но я отодвинулась назад достаточно, чтобы подготовиться к новому удару. Волк перераспределил свой вес, притворяясь, что сделал выпад влево, а затем бросился вправо. Я удержала его, впившись зубами в переднюю лапу и оттаскивая подальше от Ника, не слишком мягко. Волк слегка отступил, но только чтобы встать на задние лапы и напасть на меня спереди. Я увернулась, а затем вскочила, пихая его в живот, пока он не упал на спину.

Мохнатый монстр вскочил и поднялся на задние лапы, чтобы броситься на меня. Я приготовилась к столкновению, но вместо этого очутилась на земле, когда раздался шум, похожий на пронзительный визг, из-за которого я почувствовала, что моя голова вот-вот взорвётся. В этом раздражающем сигнале сочетались все неприятные звуки мира: скребущие по доске ногти, визг шин и пение тётушки Эди. Я прижала голову к земле, затыкая уши почвой, просто чтобы попытаться уменьшить шум. Он стал немного тише, что позволило мне поднять голову.

Я обернулась и увидела Ника, стоящего на коленях и держащего что-то наподобие пневматического гудка. Его лицо напряглось, когда наши глаза встретились. Узнал ли он меня? Знал ли он?

Могла ли я убедить его выбросить этот гудок в лес и больше никогда к нему не прикасаться?

Волк позади меня тяжело поднялся и, казалось, собирался предпринять ещё одну атаку. Почувствовав раздражение, Ник снова подул в чёртов гудок, тем самым сбивая меня с лап. Мне казалось, что я лежала там несколько часов, молясь, чтобы давление в ушах ослабло. Другой волк устал корчиться в агонии на земле, тяжело поднялся на трясущиеся лапы и бросился прочь. Как только он убежал за пределы поляны, Ник опустил причиняющий боль гудок. Я повернулась и увидела, как он ощупывает землю в поисках своих очков.

Честно говоря, я могла бы задушить его, но в тот момент у меня не было пальцев. Ник вытянул руку, будто собирался погладить меня, как чёртова домашнего любимца. Я отрывисто залаяла на него и резко обратилась обратно в человека.

– О чём ты, чёрт бы тебя побрал, думал? – потребовала ответа я. – Ты хоть понимаешь, что только что могло случиться? У тебя вообще есть инстинкты, которые не ведут к неминуемой смерти?

Ник уставился на меня. На его освещённом лунным светом лице отразилось глупое изумление и счастье.

– Ты оборотень! – воскликнул он.

Проклятье! Я не хотела обращаться у него на глазах. Я просто была настолько зла на него за то, что он поставил себя в такое дурацкое положение, что предстала в самой лучшей форме, чтобы накричать на него.

По правде говоря, я сдалась. Не было никакого способа не дать Нику узнать о нас. Казалось, он получил какой-то дьявольский подарок за то, что оказался в нужном месте в нужное время. Ведь Ник просто собирался заниматься этим делом, пока не загубил бы себя. Может, так будет лучше… но ни при каких обстоятельствах я не собиралась признаваться в этом. Я сознательно скрестила руки на груди и посмотрела на него.

– Я знал это! – крикнул он, обвиняя и торжествуя одновременно.

– Ладно, ладно, – фыркнула я, поднимая руки вверх. – Я оборотень. Счастлив?

– Вообще-то да, немного, – признался он, нацепив очки на нос.

– Что, чёрт возьми, это за штука? – спросила я, выхватывая маленький пневматический гудок из его руки.

– О, ээ, это придумал мой друг, работающий на факультете биологии Вашингтонского университета, – застенчиво произнёс он. – Он всё ещё тестирует его, как систему защиты для туристов. Прибор издаёт звуки в тех децибелах и с той частотой, которые почти сводят с ума представителей семейства псовых. Если столкнёшься с волком и используешь этот гудок, то зверь либо убежит, либо будет слишком растерян, чтобы преследовать тебя, когда убежишь ты.

– Он заработает на этом целое состояние, – пробормотала я и вернула прибор Нику, хлопнув им по его руке.

– Извини. Я не знал, что это ты. Я просто пытался прекратить бой…

Внезапно осознание отразилось на лице Ника.

– О, эй, постой, ведь это означает, что вся эта ботва с наготой, поцелуями и тисканьями в твоём грузовике случилась на самом деле!

Я покраснела. Покраснела! Я никогда не краснела, а сейчас чувствовала, будто мои щёки пылают огнём.

– Нет, не произошло.

Он обаятельно усмехнулся.

– Поверь мне, я очень тщательно веду в уме подсчёт всех красивых женщин, которых видел обнажёнными. А ты – очень запоминающаяся запись в моей…

– Если ты говоришь про свою «фапку», я буквально выбью зубы из твоей башки.

– Я собирался сказать… – Он замолчал на полуслове, внезапно придя в ужас. – Где могла милая девушка вообще узнать про такое выражение, как «фапка»?

– Я не милая девушка. И провела много времени с мужчинами, едва вышедшими из подросткового возраста, – сказала я, закатив глаза. – Слушай, мы можем продолжить этот разговор где-нибудь в менее уединённом и открытом для нападений месте? И что ты вообще здесь делаешь?

– Я слышал, как Алан вроде бы говорил, что тут находится место с интенсивным движением для наблюдений за волками. И пришёл сюда исследовать. Увидел волка…

– И предположил, что это оборотень, а не, скажем, настоящий покрытый мехом волк, который мог вырвать твоё горло и оставить кости лежать разбросанными по поляне?

– Я думал, это Купер, – побледнев, сказал он. – Вот чёрт! Это что, был настоящий волк?

– Нет, это был оборотень, – произнесла я, качая головой и глядя на границу леса.

– А почему ты тогда так расстроена?

– Потому что я его не знаю.

* * *

В конце концов, мы побрели назад к дому Ника, хотя жилище Купера и Мо находилось ближе. Я не хотела ещё раз объяснять брату, почему снова обратилась на глазах у Ника. Да и терпеть самодовольные ухмылочки его жены желания не возникало.

Я позвонила Самсону и сказала, что ночью буду следить за границами долины, высматривая незнакомцев. Он был сбит с толку, но я использовала свой «не-спрашивай-меня-ни-о-чём» тон голоса, поэтому ему пришлось согласиться. После чего я повернулась обратно к Нику.

Я скрестила руки на груди, чувствуя себя странно обнажённой. Ну, я была обнажена. Но ощущала себя более голой, чем обычно. «Как я вообще это сделаю? -задалась я вопросом. – Что это будет значить для моей семьи? Что я собиралась рассказать ему, поскольку хотела, чтобы он понял суть стаи, а что – из желания, чтобы он понял меня?»

Мы просто стояли в его прихожей и смотрели друг на друга. Затем я повернулась и направилась на кухню. На стене висела карта с обозначенными на ней красными кнопками местами нападений. Он пытался определить предполагаемую область охоты, используя список примерных направлений атак оборотня, висящий на стене. А рядом с ним были обозначены расстояния в милях от каждого места нападения до дома Мо. Наш же с ним инцидент был помечен голубой кнопкой. У Ника было два больших списка на альбомных листах. На одном стоял заголовок «Доказано», и он был полностью пустым. Другой же, вероятно, был озаглавлен – полный бред – «Вероятно», и перечислял фазы луны, двуногих, укушенных в сравнении с рождёнными, и, наконец, – серебряные пули под вопросительным знаком. А также там лежала куча маленьких блокнотов, каждый из которых был исписан каракулями.

– Технически, серебряные пули убьют нас, – сказала я ему. – Как и обычные. Пули почти всех убивают.

Ник кивнул и вытащил ручку, чтобы сделать запись в своей таблице:

– Полезно знать.

– У тебя ведь нет никаких других маленьких гаджетов Джеймса Бонда, о которых мне следует знать? – спросила я, глядя на пневматический гудок, который он бросил на стойку. – Пистолет, который выстрелит в меня сетью? Запонки, выпускающие газовую смесь против медведей?

– Нет, хотя было бы здорово. – Его губы слегка дёрнулись, когда я взглянула на него. – Но, очевидно, нецелесообразно.

Посмеиваясь, он бросил мне баскетбольные шорты и майку футбольной команды "Грейхаундс" Рэдландской средней школы. Я отвернулась, чтобы надеть её.

– Что это, чёрт возьми? – спросил он, внезапно оказавшись очень близко ко мне и пробежавшись пальцами вдоль трёх шрамов, пересекающих мою спину.

– Рассерженная медведица. Я бегала вместе с братьями в Игл-Пассе, – пробормотала я. – Молодая была и думала, что я самая большая и крутая на горе. Медведица напомнила об обратном, когда я подошла слишком близко к её детёнышам.

– Но ты так быстро исцеляешься. Кажется, я кое-что об этом помню, – сказал он.

– Конечно, мы исцеляемся, но шрамы остаются. У нас же не как у вампиров. – Лицо Ника озарилось радостью в предвкушении миллиона вопросов, поэтому мне пришлось добавить: – Насколько я знаю, вампиров не существует.

– Проклятье, – проворчал он, когда я надела футболку через голову и скользнула в шорты. Ник поднял мою ногу и осмотрел вафельный узор крошечных вмятин вдоль моего бедра.

Он выгнул бровь.

– Никогда не зли дикобраза, независимо от того, насколько забавным он может казаться, – серьёзно объяснила я.

– Мультфильмы очень сильно вводят в заблуждение.

Ник указал на другую длинную белую полосу на моей голени.

– Игра в софтбол, забежала на вторую базу. Самсон не выбрался бы из проклятой границы поля под щитом.

Он рассмеялся, а затем прошёлся пальцами вдоль трёх еле заметных коротких линий прямо над моим горлом.

– Я и до этого дойду, – сказала я ему. Его брови сошлись вместе. – Спрашивай, что хочешь, – предложила я. – Я всё расскажу тебе о нас, а затем объясню, почему ты не должен делиться этим с остальными людьми.

Его лицо засияло. Будто я только что предложила ему Святой Грааль, карточку Бэйба Рута [78] и номер телефона Меган Фокс.

Отведя взгляд от его лица, я добавила:

– Эта причина включает в себя слова «поскольку я убью тебя и прослежу за тем, чтобы никто не нашёл твоё тело».

– Я могу с этим жить. – Он кивнул, смешно шевеля руками, словно подгоняя меня.

– Нет-нет, – сказала я ему. – Я не начну ничего объяснять, пока ты не возьмёшь блокнот, карандаш и всё такое. Мне не нравится, когда меня перебивают.

Лихорадочно охлопывая карманы, Ник побежал за блокнотом, и было ясно, что страницы его записной книжки были покрыты десятками продуманных вопросов. Некоторое время его глаза бегали по листкам, прежде чем он, наконец, посмотрел на меня, поднял очки на переносицу и сказал:

– Как?

– Как мы обращаемся? – спросила я. Он кивнул. – Это просто генетика. Некоторые люди умеют держать себя в руках или делать вкусный яичный салат. А мы умеем превращаться в аномально больших волков.

Я объяснила Нику, что стаи рассредоточены по всему миру. Случилось так, что наша стая произошла от людей, живущих в долине. Какой-то чужак пересёк заледеневшие океаны, перелез через горы и женился на женщине из долины. Должно быть, он прибыл из России или северо-восточной Азии, где находилось множество стай. В любом случае, что-то вроде смешения их родословных и стало причиной рождения самых первых сыновей-волков, двух огромных, крепких и, вероятно, очень волосатых парней. Была ужасная зима, и охотники не могли добыть достаточно пищи для своих семей. Люди голодали. Старший сын Северного Человека стремился к силе волка, чтобы суметь обеспечить свою семью и соседей едой, и так сильно желал этого, что научился обращаться. А затем его брат, видя, что умел делать старший, присоединился к нему. Им удалось добыть достаточно еды для всей долины и даже немного запасти, что в те дни было равноценно сегодняшнему миллиону баксов. Жители других деревень продолжали спрашивать, как они смогли справиться с голодом, но мои предки были достаточно умны, чтобы не рассказывать. Вместо этого они делились найденным, тем самым предотвращая ревность, которая могла быть чертовски коварной. Мне нравится думать, что моя семья придумала связи с общественностью.

– Обращение просто стало образом жизни, – сказала я Нику. – У них было много детей, каждый из которых мог превращаться в волка. А также их дети, и дети их детей, и так далее, и тому подобное. И вот мы здесь.

Ник молчал. Его глаза светились и сияли, как у детей в рождественское утро.

– Я проголодалась, – произнесла я, указывая на его шкаф с ящиками. – Не возражаешь?

Он покачал головой. Я вытащила коробку яиц из холодильника и нагрела сковороду. Затем открыла ящичек со специями и удивилась, обнаружив там чесночную соль, по меньшей мере, пятилетней давности, а также то, что когда-то могло быть мускатным орехом.

– Мо пришла бы в ужас, – сказала я, цокнув языком.

– Я присоединюсь к клубу «Специя Месяца», если ты продолжишь говорить, – серьёзно пообещал он.

– Что ж, только не делай этого через Интернет. Ты будешь потрясён результатами поиска. – Я разбила яйца, слегка ударив по ним. Вылила их в сковороду и взяла из холодильника кусок сыра «чеддер», понюхав его, дабы убедиться, что он ещё не начал плесневеть. Готовила я плохо. У меня не было для этого ни сноровки, ни времени. К тому же мама никогда не подпускала меня даже близко к своей печи. Достаточно всего один раз спалить микроволновку – и мамино чувство юмора сразу же куда-то пропадает.

Но в данный момент мне было приятно хлопотать на кухне, занимать работой свои руки и предоставлять себе время, чтобы обдумать то, что я хотела сказать.

– Ты можешь сделать тост? – спросила я.

Ник кивнул, выходя из задумчивого тумана, в котором пребывал.

– Так ваша стая устроена так же, как и настоящая волчья стая? В ней есть альфа-самец? – спросил он, засунув кусочек белого хлеба в тостер.

– Вообще-то, у нас альфа-самка, – сказала я. У Ника отвисла челюсть. Усмехнувшись, я указала на себя.

– Так ты у нас горячая штучка, – простонал он. – Не хочу показаться шовинистом, но как тебе удаётся заставлять десятки больших крепких парней и пожилых упрямых дам выполнять каждый твой приказ? Разве они не возмущаются, что ими заправляет женщина?

– Что ж, доктор Дулиттл [79], как вы хорошо знаете, в царстве зверей есть множество матриархальных видов, включая дельфинов-косаток, пчёл и слонов. Матушка-природа не совсем шовинистка, – усмехнувшись, произнесла я. – Для волков-оборотней нетипично, чтобы ими управляла женщина, но в отсутствие законного альфы Купера таковым был выбор стаи. Альфа выступает в качестве, своего рода, лидера деревни. Хотя у низших по положению членов стаи есть имущественные права и полная свобода воли, все основные решения должны проходить через альфа-пару. Или проходили бы, если бы у меня был партнёр.

Когда он нахмурился, я почти услышала, как в его голове скрипят шестерёнки стереотипов.

Я добавила:

– Знаю, звучит странно. Волки трудятся вместе, чтобы убедиться, что все в стае накормлены и находятся в безопасности. Их учат работать в гармонии под чётким социальным правлением. Им нужен один голос, ведущий их, голос альфы. Поэтому когда альфа говорит что-то сделать, даже если волк знает, что приказ глуп, он всё равно его выполнит. И будет счастлив исполнить волю альфы, поскольку это на благо стаи. Оборотню нужно это сообщество, семья, чтобы чувствовать себя полноценным. Для меня это немного сложнее, поскольку я не законная альфа. Иногда мне приходится обращаться к общему коллективному разуму стаи и, ну… к их страху, что надеру им задницы, чтобы добиться своего.

– Но если стая так важна, почему ушёл Купер?

Я приподняла бровь и перевернула со сковороды на тарелку лишь слегка поджаренный сырный омлет. Затем вылила в сковороду ещё яиц и потёрла больше сыра. После чего наколола вилкой огромный кусок омлета и запихнула его в рот.

– Ты действительно не знаешь, как задавать лёгкие вопросы, верно? – спросила я с набитым ртом.

– Не то чтобы я не собираюсь делиться! – воскликнул он, протягивая мне кусок тоста, намазанный маслом, который я быстро проглотила. – Теперь, когда я знаю, что интерлюдия в грузовике была реальной, когда знаю, что рассказывал тебе о своём сумасшедшем детстве, то могу поведать тебе и историю о том, как меня оставили в семейном автомобиле-универсале, пока мать играла в азартные игры, а её нормой было не меньше двенадцати часов. Мы можем сыграть в игру «чьё детство было более несчастным». Поскольку я никогда в неё не проигрывал.

Я парировала его удар:

– Мой отец был убит выстрелом в голову какими-то исследователями, которые думали, что он собирается их съесть.

Ник поджал губы.

– Так ты моя соперница.

Вот чёрт! Если я сказала А, значит, нужно сказать и Б. Вероятно, он в любом случае всё узнал бы. Мама, возможно, поведала бы ему мой секрет за чашкой чая с пирогом. Я глубоко вдохнула и рассказала ему историю о том, как другая стая пришла в долину и попыталась захватить её, когда мне было шестнадцать или около того,.

На тот момент Купер был альфой около года. Я думаю, что тогда не понимала, насколько он молод. Он был моим старшим братом и всегда казался мне таким взрослым. Но он был почти ребёнком, и не только заботился обо мне или маме, но и руководил стаей. Оглядываясь назад, я испытываю что-то вроде стыда за то, что не видела, в каком сильнейшем напряжении он находился. Но я была молодой и, в общем, глупой.

– Как-то поздней ночью эта стая появилась и вытащила меня из постели на улицу, – объяснила я. – Их альфа, огромный парень по имени Джонас, держал меня за шею и сказал Куперу, что свернёт её, как цыплячью, если мы просто не передадим ему долину и не исчезнем.

– Как Роанок [80]?

Я искоса взглянула на него.

– Колониальная Виргиния… всё сообщество будто растворилось в воздухе. Это как первая неразгаданная тайна Нового Света. – Он поднял руки, когда я перевернула омлет на его тарелку. – Ладно, расскажу тебе позже.

Я закатила глаза.

– В любом случае, очевидно, эти психи-отморозки доохотились на своих землях до такой степени, что там ничего не осталось, а долина известна тем, что является особенно лакомым кусочком в сообществе оборотней.

Он нахмурился, пока жевал.

– Полагаю, это было опрометчиво со стороны тех оборотней.

– Иногда территория – это всё, что у нас есть. И ты просто не поступаешь так. Оборотни генетически запрограммированы защищать свои земли, находиться рядом с ними. И отрывать нас от земли жестоко. В мозгу волка изначально прописано защищать определённый участок земли, охотиться и жить там. И наша стая именно этим и занималась почти тысячу лет. Поэтому, если бы им удалось резко выбить эту землю из-под нас, только представь, как бы наш мозг сопротивлялся такому положению вещей каждую секунду каждого дня. Это было бы пыткой. Но самым плохим было вот что: если бы они пришли к нам и спросили, могут ли остаться тут, я знаю, Купер позволил бы им. Чёрт, он ведь предложил им место, даже когда они угрожали нам. Он просто такой парень. Лучше меня, добрее.

– Брось, ты не настолько плохая.

Я прижала руку к сердцу.

– Спасибо за похвалу. Это так трогательно.

– Я знаю, что ты восхитительная, – сказал он.

– Благодарю. Возвращаюсь к своей истории. Так вот, Джонас трясёт меня за шею так сильно, что я на самом деле чувствую, как мой мозг подпрыгивает в черепе. И просто готова обделаться со смеху, поскольку знаю, что в любую минуту мой брат способен порвать этого парня, как Тузик грелку. Я почти ощущала вкус борьбы, и бой предстоял чудесный. Я была так погружена в это предвкушение, что мне потребовалась минута, чтобы понять – Купер просто стоит и не двигается. Он застыл на месте. Мне даже не пришло в голову, что он не будет точно знать, как поступить. Я имею в виду, насколько же это глупо?

– Каждый боготворит своих старших братьев, – сказал он, пожав плечами и перекинув мои волосы через с груди на спину. – И что произошло?

– Я врезала Джонасу по яйцам и назвала его уродом.

Он фыркнул.

– Ну естественно.

Теперь пожала плечами я.

– Я полагала, это приведёт Купера в чувство и вовлечёт в бой. И знаешь, Джонас разозлился. Он обратился быстрее, чем можно было глазом моргнуть, и кинулся мне прямо на горло. – Я провела пальцами по тонким белым линиям, оставленными его когтями. – Я подумала: «Ну, давай же. Если Купер не собирается выполнять свою работу, её сделаю я!». Но земля не была бы землёй, если бы Купер не обратился и не оттолкнул меня в сторону. Я попыталась обойти вокруг и добраться до Джонаса, но Купер не позволил. Когда наконец-то наступила моя очередь броситься на Джонаса, я слишком рано прыгнула, и ублюдок прижал меня. Я почувствовала бы себя кретинкой, если бы его зубы не клацали у моего горла. А так была слишком занята паникёрством.

Я сжала пальцами скатерть и опустила глаза. Это та часть истории, которую я ненавидела. Та, о которой я никогда не разговаривала ни с кем, кроме мамы и Купера.

– Продолжай, Мэгги, пожалуйста.

– Купер сбил его с меня. И он… ээ… он убил его. Ты знаешь, что говорят об отсечении змеиной головы? Ну так вот, это просто сильно злит остальных змей. Вражеская стая окружила Купера. Они собирались разорвать его на части, но он справился со всеми. Убил их всех. Он не позволил никому из нас приблизиться к схватке. Разве что я убила одного негодяя, пытавшегося наброситься на Купера со спины. Убила, даже не задумываясь.

Ник молчал, накалывая остатки омлета на вилку.

– Это беспокоит тебя?

– О, чёрт, нет! – воскликнула я с ложной, преувеличенной радостью. – Я просто счастлива, что забрала чью-то жизнь, что ответственна за то, что уничтожила волка, когда нас осталось так мало. Мама вспоминает об этом каждый год в День благодарения, чтобы вся семья могла оживить в памяти произошедшее тогда.

– Я рад, что ты так серьёзно к этому относишься, – с невозмутимым видом сказал Ник.

– У Купера из-за этого был тяжёлый период в жизни. Ему снились кошмары. Он похудел, перестал бегать со стаей. Не хотел находиться рядом с кем-то из нас. Очень долгое время он не мог заставить себя дотронуться до матери, даже чтобы обнять её. Он сказал, что боится того, кем является, и того, что скрывается внутри него и позволило ему в тот день убить столько людей, даже если это и было сделано для защиты стаи. Если бы я что-то знала об этом тогда, то, вероятно, поняла бы, что у него просто посттравматический стресс или нечто подобное. Но думала, что он просто излишне всё драматизирует. Все пытались поговорить с ним, сказать, как мы гордимся им, как бы гордился им отец. Но ничего не помогло. Он просто ушёл в себя. Стая страдала. Это походило на массовую депрессию. Никто не хотел бегать или охотиться. Без лидера мы были более уязвимы, чем когда-либо. Я боялась, и мне было больно… и тяжело было тоже через это пройти.

Тогда было много, гм, нападок.

– Представляю, – сухо сказал Ник.

– Когда Купер упоминал ту ночь, то говорил так, будто совершил что-то непростительное. И это означало, что сделанное мной тоже непростительно. Я рассчитывала на него, считая его всем на свете… братом, отцом, и полагала, что он должен прекратить терзаться, поэтому… ну, само собой разумеется, я разозлилась. Я имею в виду, почему он думал только о себе, такой страдающий и эгоистичный, когда мы нуждались в нём? Он был альфой. Нёс за нас ответственность, а теперь просто отвергал её. Я бы не стала так бездарно разбазаривать своё предназначение. Я очень хорошо это знала. И это маленькое семя обиды начало расти и пустило корни. Купер решил, что нам будет лучше без него, и перебрался в Гранди. Это свело меня с ума. В течение многих лет я продолжала надеяться, что боль утихнет, хотя бы немного, но она, казалось, только усиливалась. Мой кузен Эли «неохотно» перенял должность лидера стаи. Он был чем-то вроде родственной души. Всегда говорил, что держит место Купера, пока тот не вернётся. И меня это тоже начало возмущать. Без Купера я была самой сильной в стае. Самой быстрой. И, за исключением Эли, вероятно, и самой умной… хотя это ещё слабо сказано. Опомнившись, я вообще не видела причин, почему Эли должен держать место Купера. Я думала, что на тот момент сама готова занять этот пост. А почему бы и нет? Раз он не хотел быть альфой, то почему ею не должна быть я?

Ник поднял брови.

– Я знаю. Но мне было восемнадцать. Насколько уравновешенным и зрелым ты был в такие годы?

Он пожал плечами.

– Ну, я сам о себе заботился и сам закончил школу.

– Как личность, я была тогда довольно паршивой, – призналась я. – Многие годы я просто ужасно относилась к Куперу. Когда он появлялся, я делала его визит настолько болезненным, насколько было возможно. А именно, отрывала от него куски. Но это не заставило его убежать из дома. И я не думала, что ему было достаточно больно. А также свою роль сыграло то, что рядом был Эли, вливающий яд в мои уши. «Видишь, – говорил он, – Купер в порядке. Он живёт своей жизнью. И даже не сожалеет». Но затем появилась Мо. Именно Купер спас её от Джона Тига. Мо выяснила, кто он, и ей было всё равно. Она любила его. Я видела, насколько счастливым она его сделала. И каким-то образом от этого стало ещё хуже. Я поняла, что мне больно, поэтому ему должно было быть больнее, понимаешь? А Эли подливал масла в огонь, и я не поняла, насколько глубоко увязла в этом. Он играл на дудке, и я танцевала под неё. Он говорил все нужные вещи нужным образом. Но как оказалось, именно Эли натравил на нас стаю Джонаса. Что-то вроде «Я лучше стану правой рукой зла, чем останусь никем!». И когда этот план провалился, он устроил так, чтобы самому стать альфой стаи. Но думал, что Купер убрался недостаточно далеко. Эли боялся, что мой брат свыкнется с мыслью о своей вине и вернётся.

Я рассказала про правление Эли, основанное на страхе, про нападения, и о том, как они прогнали Купера подальше от дома, семьи и женщины, которую он любил. Но когда Мо забеременела Евой, Эли понял, что Купер никогда не покинет долину навечно, что люди здесь всегда будут ждать его возвращения. Он сошёл с ума. Отправился за Мо. Эли полагал, что Купер не захочет жить без неё.

– Если бы мы вовремя туда не успели… ну, это была Мо. Учитывая, что, когда мы появились, она размахивала перед Эли гаечным ключом, у неё мог быть шанс, – призналась я.

– Ух ты!

– Так что она у нас вроде крутого мужика в фартуке, – сказала я, ласково улыбнувшись. – Знаешь, это было, наверное, самое лучшее предложение, сказанное мною за всю жизнь. Не могу сказать, что мне это сильно понравилось.

– Тебе нужно почаще это делать. Ты говоришь действительно интересные вещи, сказал он, взяв наши тарелки и поставив их в раковину.

– Так вот, это та часть, где я говорю тебе, что твоё тело никогда не найдут. – Я пересекла гостиную и плюхнулась на диван. – Оборотни нечасто делятся секретами с людьми. И если ты меня обманешь, мне придётся убить тебя. Не «ха-ха, пиф-паф, ты убит», а фактическое прекращение биения твоего пульса.

Ник побледнел, как если бы на всё то время, что я выливала на него информацию, он забыл о запрете ею делиться.

– Но это то, чего я ждал всю свою жизнь! – закричал он. – Доказательства существования разумных существ помимо человека! Доказательства, что народные былины, сказки и вещи, которые живут своей жизнью и шумят по ночам, реальны! Это один из тех моментов, когда мы пересматриваем своё видение истории. Это как электричество, Розеттский камень [81] и теория Дарвина вместе!

– И всё перечисленное сделало своих первооткрывателей невероятно знаменитыми, – сухо заметила я.

– Так вот почему ты считаешь… Да мне пофиг на славу! Чёрт, да у меня уже больше денег, чем идей, что с ними делать! Я просто хочу, чтобы люди знали, что здесь реально находится, что возможно. Что на самом деле в природе обитает больше существ, чем нам рассказывали.

– Остановись и подумай. Ты не первый человек, который знает о нас. Ты и правда считаешь, что я бы рассказала всё это и просто позволила бы тебе побежать в ближайшую помешанную на сенсациях газету? Думаешь, что я разрешила бы тебе раскрыть существование моего вида по глупой прихоти? Это одна из тех вещей, которые относятся к святой вере.

Мы впускаем тебя в свою жизнь, а ты хранишь наши секреты… или мы убиваем тебя. Это не особенно дружелюбная святая вера.

– Тогда, если уж на то пошло, зачем было вообще рассказывать это мне?

– Чтобы ты не бродил по лесам, и тебя не съели случайно встретившиеся огромные хищники. – Я вздохнула, проведя руками по лицу. – Ты один из тех парней, которые не останавливаются, пока верная смерть не встаёт на их пути. Ты хочешь знать всё. Что ж, я готова поделиться этим с тобой, но ты никому не сможешь рассказать об этом. Тебе нужно решить, что для тебя важнее: знать всё или знать часть, но быть опубликованным… а потом умереть. Я не могу придать достаточной выразительности последней части.

– Я… ты… Вряд ли я смогу решить что-то подобное прямо сейчас! – воскликнул он.

– Ну, ты, вроде как, должен.

– Могу я немного подумать?

Я поразмыслила. Была вероятность, что он мог использовать это время, чтобы побежать в какую-нибудь газету. Но у него нет фотографий или записей, просто какие-то неразборчивые заметки в блокнотах, из-за которых он выглядел бы ненормальным. Я кивнула и медленно направилась к двери.

– Конечно.

– А это странно, что после всех твоих угроз мне всё ещё хочется поцеловать тебя?

Я снова кивнула.

– Немного.

Он усмехнулся и всё равно наклонился ко мне. Открыв заднюю дверь, я положила руку на его грудь и мягко отстранила его.

– Я не могу.

– Почему? Я хорошо помню – мы уже делали это, особенно теперь, когда знаю, что это был не странный сон из-за сотрясения мозга. Несколько раз. И даже больше, ведь память возвращается ко мне.

Я печально улыбнулась.

– Я просто не могу. Если ты решишь, что сможешь жить, приняв мои условия получения знаний о нас, то скажу, почему.

– Это своего рода жестокость.

Я вздохнула.

– Добро пожаловать в странный мир оборотней!

Глава 9

Неужели щипцы для завивки ресниц запрещены Женевской конвенцией?

В ночь с пятницы на субботу я вылезла из маминого внедорожника, с недовольством поправляя юбку и проклиная день, когда родилась с двумя Х-хромосомами.

Да, я надела юбку.

И наконец нашла время для еще одного свидания с Клэем, но так уж получилось, что оно совпало с крупнейшим общественным событием сезона. Каждый год Эви с Базом устраивали в «Леднике» праздник «Большой мороз», который представлял собой что-то вроде последнего большого фестиваля народной музыки перед наступлением зимы. Первые сильные морозы всегда приходили довольно рано, в то время года, которое большинство жителей моложе сорока восьми лет все еще считали осенью. И хотя пройдут еще недели до того, как повалит снег и невозможно будет проехать, жители Гранди уже надевали свои лучшие наряды и собирались выпить пива, потанцевать и повеселиться от души. Для большинства людей, живущих на окраинах города, это была последняя возможность пообщаться, прежде чем наступит зима. Я редко посещала праздник, поскольку он в основном способствовал одиноким мужчинам и женщинам Гранди найти пару, с которой можно будет коротать время холодными зимними ночами.

Как правило, Эви намечала вечеринку прямо перед первыми ожидаемыми по календарю морозами. Но в этом году они с Мо в последнюю минуту перенесли мероприятие, потому что какой-то парень с «Кулинарного канала» собирался снимать здесь ролик про «Скрытые жемчужины Северо-Запада». И наши затейницы захотели провести праздник до того, как прибудет съемочная группа. Клэй проявил понимание, когда я сказала ему, что наше свидание внезапно становится полуофициальным, и мне придется встретиться с ним здесь. Мне было нужно еще закинуть маму к Куперу, потому что ей предстоит сидеть с Евой. И это понимание было ещё одним очком в пользу Клэя.

Мама постучала в дверь Купера. Она не хотела выглядеть классической свекрухой. Я закатила глаза и открыла дверь, несмотря на мамино ворчание. Купер стоял в гостиной, полный страстного желания отдать малышку, прежде чем она срыгнет на его чистую рубашку.

– Здравствуй, мой сахарный пирожок! – засюсюкала мама над Евой, одетой во все розовое с цветочками и явно недавно вымытой. Она ворковала, наверное, добрых пять минут. Пока мама причитала и гладила свою драгоценную внучку, из спальни вышли Кара с Мо и так пронзительно закричали, что аж сорвали голос. Они пялились на меня.

– Что? – произнесла я, глядя вниз на свое открытое черное платье до колен. – Вы же сами сказали изысканно одеться. Вот я и надела свое платье.

– Это платье, в котором тебя похоронят? – спросила Кара, поправляя бретельку ярко-голубого наряда с глубоким вырезом.

Я раздраженно хмыкнула. И заметила, как мама, моя плоть и кровь, стоит у меня за спиной и кивает.

– Давай, дорогуша, у нас есть примерно час, чтобы привести тебя в божеский вид, – сказала Кара, потянув меня за локоть.

– В какой ещё божеский вид? – потребовала ответа я.

Мо с Карой схватили меня под руки и потащили в спальню. Мо играла нечестно. Она знала, что в присутствии Кары я не стану ничего предпринимать. Знала, что я не могла просто стряхнуть ее с себя, обратиться и убежать. Купер быстрым шагом вышел из спальни, оборачивая галстук вокруг воротника.

– Купер! Помоги!

Но трус позорно бежал в кухню, словно не заметив, что эстрогенная [82] команда тащит меня за руки и ноги лицом вниз.

– Эй! Нечего делать вид, будто не слышишь меня! Серьезно! Помнишь, я спрятала в твоем грузовике лосося, и он месяц там вонял? Так вот, это был детский лепет! Я отомщу! И мстя моя будет страшна. Черт бы тебя побрал, Купер! – орала я, пока хитрые бестии волокли меня в свое девичье логово.

Мучительницы швырнули меня на стул рядом с ванной Мо и разложили на стойке пыточные инструменты. Они смотрели на меня как суперзлодеи, пытающиеся вытянуть информацию из Джеймса Бонда.

– У нее такая красивая кожа, – сказала Кара, приподняв мой подбородок и говоря о моем лице так, будто меня вообще не было в комнате. – Нет смысла накладывать тон. Нам просто нужно выделить глаза, придать форму бровям и нанести блеск на губы. Думаю, ей пойдет хороший, плотный кроваво-красный цвет.

Я фыркнула и пробормотала что-то о быстрой охоте по пути на танцы, и тут же была награждена уничижительным взглядом Мо. Без предупреждения они набросились на меня. Мое платье стащили через голову и распустили волосы. А следующие полчаса лицо мне умащали какими-то немыслимыми притираниями, волосы дергали, а тело тянули и толкали, как не мое. И выщипывали волоски. В больших количествах.

– С этими до боли практичными туфлями ничего не поделаешь, – пробормотала Мо, для надежности закрепляя булавками бока моего платья, чтобы придать ему силуэт. – Слишком холодно выходить на улицу в сексуальных туфельках.

– И ты говоришь об этом мне! Я скучаю по дому только из-за возможности целый год носить туфли с открытым носком, – с досадой пробормотала Кара, слегка дернув меня за волосы, чтобы напомнить мне о том, что нужно держать голову поднятой. Она укладывала мои волосы в какую-то странную прическу, напоминающую булочку с корицей на макушке. Я лишь надеялась, что не выйду отсюда в образе принцессы Леи [83], хотя с другой стороны… Ник бы угадал, кого я изображаю.

«Но мне все равно, что нравится Нику», – напомнила я себе. Я иду на свидание с Клэем. Ник же в настоящее время размышлял, может ли остаться молчаливым свидетелем странности моей волчьей семьи.

Несколько дней от доброго доктора не было никаких вестей, а учитывая тот факт, что долина не кишела бригадами ученых из секретных воинских подразделений, я поняла, что Ник все еще обдумывает мое предложение. В первый день после открытия нашего большого секрета меня одолевали приступы паники, и я задавалась вопросом, уж не совершила ли громадную ошибку, доверившись ему.

Но его молчание в последние дни стало своего рода бальзамом. Конечно, сохранить подобную сенсацию в тайне сложно, в особенности первые двадцать четыре часа. Но я не могла отправиться на поиски Ника, чтобы узнать о его решении. Каждый раз, когда я хотела сделать это, то испытывала некоторое беспокойство.

Это труднее, чем я думала. Я нахмурилась.

Кара сделала шаг назад и взглянула на результат своего труда.

– Она похожа на сердитую балерину.

– Это немного слишком…- Мо вынула шпильки и встряхнула мои волосы, зализав их назад какой-то липкой пахнущей цитрусом слизью. – Так лучше. Больше буйной шевелюры, меньше вычурности. Ей нужно сделать дымчатые глаза.

– Звучит болезненно, – сказала я, но никто меня не услышал. Я уклонилась, когда Кара подошла ко мне с чем-то похожим на гибрид плоскогубцев и расширителя. – Что это, черт возьми?

– Щипцы для завивки ресниц.

– И как ты собираешься завивать мне ресницы, если эта штука выдернет их все? – потребовала ответа я, мотнув головой, когда она подошла ко мне со зловещим на вид приспособлением.

– Сиди смирно, и больно не будет, – сказала она, зажимая им мои ресницы.

– Ой-ой-ой-ой-ой! – закричала я, и мой глаз заслезился, когда Кара оттянула мое веко от глазного яблока и завила ресницы. – Ты чертова лгунья, Кара Рейнолдс.

– Красота требует жертв, детка, – сообщила Мо. Я завела руку за спину Кары и замахнулась на невестку. Но поскольку та могла двигаться, то просто отскочила в сторону.

– Что ж, дыши глубже, и все будет в порядке, – сухо сказала Кара и перешла к другому глазу.

– А ты держись от меня подальше, чокнутая.

– Нельзя разгуливать с ресницами, завитыми только на одном глазе. Это выглядит странно, – возразила Мо.

– Да какая разница, – парировала я. Мо закатила глаза и сунула зеркальце прямо мне под нос.

– О, а я полагаю, она есть.

Поскольку завитые ресницы действительно выглядели больше, я послушно сидела, пока мои мучительницы наносили три оттенка серого на мои веки, после чего последовал карандаш для глаз… а затем они вытерли все это и начали с нуля, поскольку в первый раз макияж получился слишком тяжелым.

– Как это называется? – спросила я, когда Мо провела яркой, смелой красной краской по моим губам.

Моя невестка проверила маленькую наклейку на дне блеска для губ.

– «Кабаре» [84]. – Я нахмурилась, поэтому Мо добавила: – Ну вроде «жизнь – это…»?

– И почему ты удивляешься, что мы не всегда понимаем друг друга? Все это происходит из-за подобных шуточек, – сказала я ей. Мо фыркнула и накрасила мои губы блеском.

Мне не позволили смотреть в зеркало. Кара продолжала бормотать себе под нос о сногсшибательных скулах и… счастливой сучке, которая даже не ценит свои крохотные поры. Наконец они встали и придирчиво посмотрели на меня, пытаясь решить, что делать дальше.

– Может, нам… – Кара замолчала.

– Нет, она совершенна, – сказала Мо, остановив Кару, когда та потянулась ко мне с кистью для пудры. – Если сделать что-то еще, будет уже перебор.

– Думаю, я ненавижу ее, – сказала Кара. Мо пожала плечами.

Они повернули меня лицом к зеркалу.

Это была я, но другая я. Мои волосы выглядели так, будто я на самом деле задумала, чтобы они обрамляли лицо темными волнами, а не неряшливо торчали во все стороны.

Я чувствовала, что ресницы жесткие и какие-то клейкие, но выглядели они чертовски красиво. Утянутое по бокам платье демонстрировало мои немногочисленные изгибы, а атласный красный шарф, который Мо повязала вокруг моего платья, делал талию неправдоподобно узкой. Не поймите неправильно, я и в обычном облике себе нравлюсь. Но было очень здорово увидеть это жгучее воплощение женственности.

– Позвольте-ка мне все прояснить. Вы, дамочки, возитесь целый час, приводя в порядок лица и накладывая три слоя макияжа, потом еще химичите с прическами, а я нравлюсь вам почти без грима? – усмехнувшись, спросила я.

– Да, определенно ненавижу ее, – решила Кара.

Мама ахнула и потянулась за фотоаппаратом, когда я вышла из этого кукольного царства.

– Мама, – простонала я.

– А ну цыц! Ты восхитительна. Это не тоже самое, что школьный выпускной. Могу я хоть попереживать по пустякам!

– Вот поэтому я и не ходила на выпускной!

Мама делала снимок за снимком из всевозможных ракурсов. Она остановилась, только когда Ева срыгнула ей в волосы. Я мысленно удвоила заложенные в бюджет затраты на первый рождественский подарок для племянницы.

– Мама, это просто вечеринка. Нет никаких причин придавать ей сакральный смысл, – сказала я. – Это всего лишь очередной пятничный вечер в «Леднике».

* * *

И мне тоже так казалось, ровно до тех пор, пока мы не добрались до окраины города, и я не оробела. Я не собиралась меняться ради какого-то глупого парня. Пусть он сексуален, свободен и к тому же оборотень, мне не хотелось, чтобы Клэй думал, что имеет надо мной такую власть. Ну и ладно: в ту минуту, когда Мо откроет дверцу, я тут же обращусь и убегу домой.

Заметив, как я сжимаю ручку двери внедорожника, Мо предупредила:

– Если ты так поступишь, я скажу Самсону, что ты струсила, побоявшись прийти на глупые танцульки.

Я хмыкнула, ворча на нее, и засунула в рот парочку теплых пирожков с сырной начинкой.

– Ненавижу тебя, – пробормотала я, когда Купер припарковал свой грузовик перед «Ледником». – Ненавижу вас обоих.

– И меня тоже? – спросила Кара.

– И тебя тоже, – буркнула я. – Добро пожаловать в семью.

– Я так тронута, – вздохнула Кара, прижав руку к сердцу.

– Ненавидь меня, пока будешь нести этот поднос с яичными рулетиками, ладно? – спросила Мо, протягивая мне одну из дюжины тщательно завернутых коробок с закусками для вечеринки. – Но в конечном счете ты согласишься, что классно выглядишь, и я права, всегда была права и всегда буду права.

– Лучше всего не спорить с ней, когда у нее такое настроение, – сказала мне Кара. – Она и впрямь помнит каждый случай, когда была права. Мо все еще хвастается, что предупредила меня насчет взъерошенной челки, когда мы учились в десятом классе.

– Но ты все равно пошла и подстригла её, – засмеялась Мо. – И кто теперь прячет ежегодник второго курса, как домашнее порно?

– Плачу десять баксов за то, чтобы увидеть этот ежегодник, – предложила я Мо.

– Договорились, – усмехнувшись, сказала Мо. Кара сердито посмотрела на нас обеих. И тут меня поразило то, что за исключением пыточных приспособлений для лица и шеллака [85] для волос, тусовка с девочками не так уж сильно отличалась от тусовки с мальчиками. Их не заботило, ругалась ли я на них. Мы обзывались и постоянно угрожали друг другу.

Это мои три самых любимых занятия в общении с мужчинами стаи. Я не собиралась позволять этим дамам красить мне ногти на ногах, но, возможно, в следующий раз не буду грубо отказываться, когда Мо пригласит меня на киновечер или ещё куда-нибудь.

Когда мы вошли с вкуснятиной в руках, Алан подошел к Каре и поцеловал ее в щеку.

– Эй, милая, кто это с вами… – начал говорить Алан, когда я сняла свое пальто и повернулась к нему. – Твою мать! – воскликнул он. В комнате воцарилась тишина, когда все повернулись, чтобы посмотреть, что же заставило добропорядочного Алана выругаться. Я услышала, как на пол грохнулся стакан, и, посмотрев, увидела, что Баз с потрясенным выражением лица держит в руке кухонное полотенце.

– Спасибо, – пробормотала я Алану.

Клэй выглядел очень хорошо в накрахмаленной белой рубашке с красным галстуком. Ему, очевидно, потребовалось время, чтобы привести песочного цвета волосы в некоторый порядок. Клэй и Купер посмотрели друг на друга и поздоровались сдержанными, но не враждебными кивками. Что, как я думаю, довольно нормально для взаимоотношений между моими братом и кавалером. По крайней мере, Купер не стал чистить перед ним огнестрельное оружие.

– Эй, Мэгс.

– Клэй, – сказала я, ожидая от него каких-нибудь комментариев, когда он осмотрел меня с ног до головы.

– Хочешь пива? – спросил он, вынужденный перейти на крик, потому что группа, которую Эви и Баз привезли из Дерли, начала плохое исполнение песни «Ищу любовь во всех неправильных местах». Люди парами устремились к танцполу, делая танцевальные движения, которые, как я знала, сама никоим образом не могла исполнить.

– Конечно, – произнесла я, немного озадаченная тем, что он даже не заметил не заметил, как я изменилась. Уж не планировал ли Клэй сыграть надо мной какую-то шутку?

– Так, ээ… тебе нечего сказать, например что-то чертовски умное про мое платье или эти штуки на глазах?

Он пожал плечами.

– Ты всегда отлично выглядишь.

– О, а ты мне нравишься, – сказала я, улыбнувшись ему, когда он повел меня к барной стойке.

На другом конце комнаты Ник беседовал с Аланом, Карой и Дарби Кармайкл, кассиршей из продовольственного магазина Ханнигана. Дарби была высокой брюнеткой с лицом в форме сердца и большими карамельно-карими глазами. До этого я никогда особо не обращала на нее внимания, но сейчас, учитывая то, что ее пальцы обхватывали руку Ника, я вроде как возненавидела ее. С огненным пылом тысячи солнц.

Ник увидел меня с Клэем и нахмурился. Доктор Тэтчер взглянул на свое пиво, и я заметила, как его рука сжала бутылку.

«Ха, вся в тебя, док!»

– Хочешь присесть за столик? – спросила я. – Я принесу пива.

Клэй улыбнулся и помахал Мо, заняв одну из кабинок рядом с бильярдными столами.

– Мэгги, что ты делаешь? – спросила Мо, улыбаясь, пока задавала вопрос, и махая Клэю в ответ.

– Я здесь с Клэем.

Мо снова изобразила губами кренделек, что было довольно забавно.

– Я думала, ты собираешься встретиться здесь с Ником.

– И почему ты так думала?

– Ну, Купер упомянул, что вы двое сближаетесь. Или «подобрались близко кое к чему». Я не знаю. Он покраснел как свекла и начал бормотать о сотрясениях мозга. Я люблю его, но не всегда понимаю, – нахмурившись, произнесла она.

– Ну, он забыл упомянуть ту часть, где я сказала Нику, что наше с ним сближение было галлюцинацией, вызванной черепно-мозговой травмой.

– Да, эту часть он опустил, – сказала Мо, закусив губу. – Именно поэтому нам нужно проводить больше времени вместе. Мне нужна неотфильтрованная информация.

– Что ж, мне очень жаль, что ваши усилия по созданию моего нового образа для Ника были напрасны.

– О, милая, мы сделали это не для Ника. У нас уже давно руки чесались осуществить это, для блага человечества, – сказала Мо. Я насупилась. Мо показала на свою верхнюю губу. – Усы для порнозвезд и Тома Селлека [86], а не для юных леди.

– Да пошла ты, Мо!

– Не целуй мою дочь этим ртом. Боюсь, она что-нибудь подцепит.

Я скорчила ей кислую мину, направившись назад к столику. Но когда проходила мимо коридора, ведущего в туалет, меня резко дернули за руки. Я порадовалась, что не пролила ни капли пива, когда Ник втолкнул меня в маленький коридор.

– Руки! Руки! – воскликнула я, стряхивая его хватку с себя. Ник поднял руки в оборонительном жесте, но не отступил, а тихо пробормотал:

– Извини, я не знал, как еще привлечь твое внимание.

– А как тебе такой вариант: «Эй, Мэгги, как насчет поговорить?», не устраивая засаду возле мужского туалета?

– Возможно, так было бы лучше, – согласился он. – Итак, я хотел сказать, что я в деле.

– Я действительно не знаю, что на это ответить.

Он закатил глаза.

– Я имею в виду, что готов отказаться от возможности когда-либо рассказать кому-либо о твоей семье, если ты позволишь мне изучать вашу стаю. Я хочу все здесь узнать, чтобы понять тебя. Это будет того стоить, всего-то получить ответы на мои вопросы. Даю тебе слово, что это будет для моего собственного просвещения. Я не расскажу об этом ни единой душе.

От напряженности в его голосе и близости рта к моему уху по моей спине побежали мурашки. Я кашлянула, отстранившись от него настолько, насколько только позволила стена.

Он продолжил:

– Нам даже не нужно говорить твоей семье, чем я занимаюсь. На самом деле, их поведение было бы более естественным, если бы они не знали, зачем я здесь. И ты всегда можешь сказать им, что мы встречаемся.

– Я не могу так сказать, поскольку они знают, что я уже встречаюсь с Клэем.

Самоуверенная бесстрастность, с которой он говорил ранее, испарилась, и на мгновение Ник, похоже, оказался в искреннем недоумении.

– Так ты серьезно говорила об этом? Я думал, в клинике ты просто пыталась отделаться от меня.

– Я и пыталась, используя правдивую информацию. Мы несколько раз ходили на свидания, – сказала я, пожимая плечами. – Он хороший парень и член стаи. И это важно.

– Почему?

Я осмотрела коридор, чтобы убедиться в том, что никого из гостей поблизости нет. Но учитывая громкость музыки, от которой прямо-таки раскалывалась голова, не имело никакого значения, были ли они здесь.

– Все меньше и меньше из нас выбирают себе в пару оборотней. По существу, мы сами сокращаем свою популяцию. В деревне рождается больше «пустышек» – так мы называем наших родственников, которые не могут размножаться – чем членов стаи.

– Погоди, погоди, – пробормотал Ник, похлопывая карманы в поисках своего маленького блокнота. «Профессор» надел на нос очки и нашел ручку. Сделав глубокий вдох, он улыбнулся мне. – Объясняй.

– Волки находят себе пару на всю жизнь, – сказала я тихим, мягким голосом. – Свою половинку оборотень обозначает укусом, что является своего рода ритуалом, или же быстрым оплодотворением. Наш генетический материал ты мог бы назвать зацикленным. Как только наша родословная смешивается с чьей-то еще, что-то в наших телах просто не позволяет нам иметь детей от кого-то другого. Такая возможность доступна лишь с одной особью. Именно поэтому в стаях ты вряд ли увидишь вдов детородного возраста, повторно вышедших замуж. Их новые мужья просто не смогут иметь собственных детей.

– Так вы все девственницы, когда выходите замуж?

Я помахала рукой.

– Большинство да, но есть исключения. Мы можем заниматься с кем-то сексом, но не «спариваться» с ним… Однако поскольку оборотни, особенно женщины, обладают повышенной плодовитостью, секс в любом случае приводит к беременности. Поэтому большинство из нас не рискует, чтобы не залететь от случайной связи.

– Так ты девственница.

– Я не собираюсь обсуждать это с тобой.

Он поднял руки.

– Чисто научный интерес.

– Без комментариев, – проворчала я.

– Объект отказывается сотрудничать, – записывая, пробормотал он.

– Объект не может поверить, что ты делаешь заметки о моей девственности, – парировала я.

– И какое же отношение все это имеет к тому, что ты встречаешься с Клэем, вместо высоких, умных и более очаровательных кандидатов?

Я фыркнула.

– Когда я подойду к тому, чтобы иметь детей, мне нужно будет передать дальше волчьи гены. И чтобы иметь на это хорошие шансы, я должна спариться с оборотнем. Наша стая вымирает. Как и наш вид. Мы находимся под угрозой исчезновения. Я не могу рисковать и быть с кем-то, если не знаю наверняка, что с ним могу произвести на свет оборотня.

– Но ты говорила, что и от двух родителей-волков порой рождаются «пустышки», верно? А значит, никаких гарантий нет.

– По крайней мере, я должна попытаться. У меня есть долг перед стаей, Ник. Как могла бы я с этим жить через десять лет, через пятьдесят, когда в моей стае перестанут рождаться волки? Если я позволю этому зайти в никуда, если позволю себе связаться с тобой, и мы не сможем произвести на свет волка, я больше не смогу попытаться с кем-то еще. Не смогу вернуть все обратно, понимаешь?

– Нет, честно говоря, я не понимаю, что в этом плохого.

– Если я так поступлю, то какой пример подам? Скажу своему народу, что счастье важнее долга и ответственности? Что собственные интересы важнее отдаленной перспективы? На меня рассчитывают люди, Ник. Послушай, ты мне нравишься, и нравишься сильно. С тобой классно проводить время. Но если мы собираемся продолжать видеться и дальше, то только как друзья.

– Полная чушь! – Он забрал у меня бутылку пива, которую я сжимала. Думаю, он боялся, что она полетит в него. – Это все чушь, Мэгги. Если не хочешь меня, ладно. Но нечего оправдывать свою трусость какими-то обязательствами по размножению.

– Трусость?

– Жуткую трусость! – бросил мне вызов Ник.

– Ты ничего не знаешь обо мне, за исключением того, что я сама тебе рассказала! А рассказала я больше, чем следовало. Ты можешь, по крайней мере, отплатить мне тем, что не станешь называть это «полной чушью»? Я думала, в этих шикарных школах тебя научили хорошим манерам, пониманию особенностей других культур и всему прочему дерьму.

– Я не называю чушью твои убеждения, а имею в виду то, что ты прячешься за ними, чтобы тебе не пришлось разбираться со мной.

– Я не обязана оставаться здесь и слушать все это! – со злостью произнесла я и забрала у него бутылку. – Я рассказала тебе то, что ты хотел знать. А сейчас либо держи свое слово, либо отправляйся прямиком в ад!

– Хорошо, позволь мне отойти в сторону, чтобы ты смогла убежать. – С небольшим насмешливым поклоном он отодвинулся и освободил путь к барной стойке.

– Ты засранец! – выплюнула я, прошмыгивая мимо него.

– А ты упертый ребенок!

– Вот и хорошо! Полагаю, благодаря этому тебе будет проще оправиться от небольшого наивного увлечения мной!

– Что ж, мы находимся в восхитительном начале дружеских отношений, правда? – хмыкнул он, когда я направилась прочь. Ник поймал меня за руку и проигнорировал мои возражения, когда я попыталась освободиться, почти увлекая его за собой. Он повернул меня лицом к себе, мой нос почти столкнулся с его грудью.

Его свободная рука просто парила над моим плечом, словно Ник знал, что его прикосновение разозлит меня настолько, что я отправлю его в нокаут.

– Извини, – пробормотал он, почти прижимаясь губами к моему уху. Я вздрогнула, но сделала вид, будто уворачиваюсь, чтобы уйти от него. – Извини, что не очень красиво излагаю свои мысли. Я хочу тебя, Мэгги. Но если ты хочешь быть с ним, то я не собираюсь вставлять тебе палки в колеса.

Я прошла мимо Ника, но он снова схватил меня за руку.

– Что ты делаешь? Ты сказал, что не будешь мне мешать. А ты именно это и делаешь, когда дергаешь меня как тряпичную куклу, осел!

– Очевидно, я блефовал! – воскликнул Ник. – И ты поймала меня на этом, браво!

Он схватил меня за руки и придавил к двери. Его тело прижалось к моему, и это было приятно. Но вместо того, чтобы оттолкнуть от себя его плечи, как я собиралась, я поняла, что мои пальцы обвили его воротник, притягивая Ника ближе. Рука Ника обхватила меня за талию и присборила ткань моего платья, а его пальцы коснулись моих ягодиц.

Рот Ника находился так близко к моему, что я могла ощущать его дыхание, обдувающее мои губы, и инстинктивно провела по ним кончиком языка. Он придвинулся еще ближе, и прямо перед тем, как его борода коснулась моей гиперчувствительной кожи, я положила ладони на его плечи.

– Я не могу, – мягко сказала я.

Ник прижался подбородком к моему виску и прошептал:

– Он не достоин тебя.

– И ты тоже, – сказала я, отступая в сторону, подальше от него. – Кроме того, разве ты не на грани помолвки с «Маленькой мисс кассиршей»?

– Дарби – милая девушка.

– А Клэй – хороший парень. Он тебе просто не нравится, потому что ты ревнуешь.

– Да, я бы хотел иметь лоб, доказывающий генетическую связь с кроманьонцем [87]. – Я взглянула на него. Он вздохнул. – Ладно, хорошо. Это мелочно. Я ревную. А что ты прикажешь делать? Он приятный парень и способен сделать единственное, чего я не умею.

– Найти свои очки без помощи полиции штата?

– И это тонкое очарование манит меня как песнь сирены, – сказал он, растягивая губы в улыбке.

Я пробормотала:

– Вот именно, Ник! Мы можем быть либо друзьями, либо никем. Твой выбор.

– Ты мне его не облегчаешь.

У меня вырвался смешок.

– А я и не должна.

– Если это означает, что я смогу проводить время с тобой, то ладно, я буду называть себя твоим другом. Но не перестану надеяться на большее. И буду ждать, когда ты придешь ко мне.

– Этого не случится, – сказала я больше себе, нежели ему.

– Посмотрим, – произнес он, выгнув золотистые брови.

Я закатила глаза и отвернулась, выводя Ника из коридора.

К несчастью, Клэй отправился к барной стойке искать свою заблудшую даму и теперь разговаривал с Дарби. Я попыталась нацепить на лицо приятное выражение, когда скользнула на свободное место слева от него. Он облегченно выдохнул.

– Я подумал, ты вылезла из окна ванной, решив сбежать, – сказал Клэй, взяв пиво и поцеловав меня в щеку. Он замер на мгновение и вдохнул. После чего метнул подозрительный взгляд на Ника, стоявшего вполоборота за спиной Дарби.

– Я из тех девушек, которые могут спровоцировать драку в баре, чтобы тихонько выскользнуть через черный ход, – поддразнила я, осторожно наблюдая, как Ник кладет руку на поясницу Дарби.

И вдруг у меня возникло неразумное желание иметь силу, позволяющую случайно поджарить соперницу лишь силой мысли.

– Клэй, ты знаком с Ником Тэтчером? – Я пока опустила описание работы Ника. В конечном счете, весть о ней дойдет до стаи, но могло оказаться полезным, если сначала стая узнает его самого и станет ему доверять. Все же улыбка Клэя была резкой и совсем не дружелюбной, когда он протянул руку, чтобы обменяться с Ником рукопожатиями. Полагаю, он уловил не просто мой аромат на нем. Я вздохнула и сделала шаг подальше от них обоих.

Мы с Дарби наблюдали, как парни, казалось, состязались в том, кто сильнее стиснет другому пальцы.

– Ну, это не опасно, – пробормотала Дарби. Несмотря ни на что, я скривилась в сочувственной гримасе.

– Кстати, я Мэгги. Не думаю, что нас когда-нибудь по-настоящему знакомили.

– Дарби, – сказала она, пожимая мне руку отнюдь не так крепко, как сейчас обменивались рукопожатиями наши спутники.

– Дарби работает на полную ставку в супермаркете, – сказал мне Ник. – Ее только что назначили помощницей управляющего.

Я взяла Клэя под руку и приветливо улыбнулась.

– Клэй – механик. Мы довольно сильно нагружаем его работой в деревне, но нет ничего, что он не смог бы починить. Он взял на себя множество обязанностей Самсона.

– Дарби учится через интернет, чтобы получить степень магистра в сфере оказания социальной помощи. Она хочет помогать детям, которые, как и она сама, выросли в детских домах, – парировал Ник скорее агрессивно, нежели гордо.

– Клэй помогает сестре вырастить двоих детей, и вдобавок заботится о больной пожилой тете, – ответила я тем же, когда Клэй начал чувствовать себя явно неуютно от моей похвалы.

– Дарби предоставляет приют старым собакам-спасателям. Она взяла себе двух немецких овчарок по государственной программе приюта животных, – сказал Ник.

«Проклятье». Из-за этого она стала мне нравиться немного больше.

– О, думаю, пора уже уйти со стрельбища, – произнес Клэй, потянув меня на танцплощадку. – Дарби, было приятно познакомиться с твоим резюме.

Она усмехнулась и помахала рукой, а Ник сердито посмотрел на нас.

– Что это было? – спросил Клэй, повернув меня и положив руку мне на талию. Он посмотрел туда, где мило беседовали Ник с Дарби. Я стиснула зубы и сделала шаг назад, чтобы Клэю пришлось повернуть меня к ним спиной. – Вы двое встречались или что-то подобное?

– Нет, он мой друг, – проворчала я. – Друг, и по совместительству огромная заноза в заднице.

– Хочешь, чтобы я избавился от него? – спросил он со своим самым лучшим акцентом уроженца Нью-Джерси. – Мы могли бы сделать так, чтобы это выглядело как несчастный случай.

– Именно это я и сказала, когда впервые встретила его! – воскликнула я, и Клэй усмехнулся и притянул меня ближе к себе. Я запрокинула голову, и мой лоб коснулся его подбородка. Серьезно, когда Бог перестал давать мужчинам такие подбородки?

Я пробормотала:

– Но полагаю, хладнокровное убийство неправильно и все такое.

Глаза Клэя мерцали от какого-то волнения, которое я не вполне поняла. Его улыбка дрогнула.

Казалось, будто с его лица сорвали какую-то невидимую маску. Но, похоже, Клэй взял себя в руки и снова приподнял уголки губ.

– Ну, если тебе понадобится помощь, чтобы закопать тело, то я легко управляюсь с лопатой.

Я усмехнулась.

– Полезно знать.

– Что ж, давай поговорим о чем-то поинтереснее, – сказал он, скользнув пальцами по обнаженной коже моих плеч. – Давай поговорим о тебе.

– О, ты, должно быть, прочитал книгу про то, как очаровывать леди-волчиц, – сказала я.

– Я не гордый человек, – произнес Клэй. – Здесь замешаны «Шпаргалки Клиффа» [88].

«Боже, помоги мне». Я на самом деле начала хихикать, когда он закружил меня по танцполу. Остаток ночи прошел так же. С Клэем я чувствовала себя комфортно, более комфортно, чем, как мне кажется, с любым другим парнем. Он заставлял меня говорить так много, что я едва замечала, что мы танцуем. Клэй легко двигался, и ему удавалось отойти в сторону всякий раз, когда я едва не наступала ему на ногу. Я раз или два попробовала вести, а Клэй даже не сбился с шага.

Я знаю, что он заметил, как я попыталась провести носом по его воротнику, но был слишком вежлив, чтобы что-либо сказать. От него пахло цитрусом и шалфеем. И я притянула его ближе к себе, чтобы удержать в голове этот приятный отвлекающий запах.

Я удивилась, когда подняла голову и поняла, что мы остались на вечеринке практически в одиночестве. Все, кроме Мо, Купера, Эви, База и Ника отправились по домам. Ник стоял у барной стойки, пил пиво и отчаянно пытался делать вид, что разговаривает с Купером и не смотрит на нас. А Купер даже не притворялся. Он как ястреб пялился на Клэя.

– Ооо, как поздно. Гораздо позже, чем я думала, – сказала я, рассмеявшись и внезапно осознав, что ноги вконец устали.

– Я могу отвезти тебя домой, – предложил Клэй. Услышав это, Ник с Купером выпрямились и уже не таясь придвинулись ближе к нам.

– Это очень любезно с твоей стороны, но я ехала сюда с мамой и оставила её у Купера смотреть за ребенком. И мне нужно сегодня отвезти её обратно. Но я провожу тебя до грузовика, – сказала я, сердито посмотрев на Купера, когда мы прошли мимо, направляясь к двери.

Я надела пальто, но выскользнула из тесных туфель, радуясь успокаивающему, пронизывающему холоду тротуара, когда мы вышли на улицу. Я немного боялась завершения вечера. До сих пор Клэй вёл себя безупречно. Но если в области поцелуев он окажется никчемным, я сразу же вернусь к греховным помыслам о голубых глазах и плохо просматриваемых за бородой губах Викинга. А этого нельзя допустить.

– Спасибо за то, что выдержал все это, – сказала я, мотнув головой в направлении бара туда, где, как я была уверена, по стеклу венецианского окна расплющилось похожее на куклу Гарфилда на присосках лицо моего брата. – Я знаю, что вроде как пропустила тебя через мясорубку.

Он усмехнулся.

– Все в порядке. Было даже как-то приятно увидеть тебя в новом образе. Я хорошо провел с тобой время, Мэгги, – сказал он, наклонившись ко мне, так что у меня была возможность сократить оставшееся пространство.

Я сделала маленький вдох, укрепляющий нервы, и поцеловала Клэя, слегка прикусив его нижнюю губу. Он слегка застонал и зарылся пальцами в мои волосы, притягивая меня ближе к себе. Я почувствовала вкус виски и корицы. Было мило, тепло и сладко, и поцелуй разжег маленький приятный огонь в моем животе.

Это было похоже не на фейерверк и бушующий огонь, а на уютное пламя камина. Клэй отстранился, обняв меня за талию.

– Итак, – сказал он, улыбнувшись и наклонив голову, – я тут подумал, можно поехать на этой неделе в Берни посмотреть фильм. Ехать далековато, но в тамошнем кинотеатре начинается показ нового боевика. Про саперов и террористов.

– Ну, ты же знаешь, как сильно я люблю саперов и террористов, – произнесла я, слегка засмеявшись. – И как может девушка устоять?

– Что, если я включу в предложение самый большой пакет тянучек?

– Нет, нет и еще раз нет, – сказала я ему. – Тянучки – это для пятого или шестого свидания. Тебе нужно продвигаться медленно, начав с леденцов или пластинок-кислинок.

Клэй усмехнулся.

– Я думал, что преподнесение девушке леденцов равносильно предложению.

– Ну, полагаю, в Канаде сладости для кинотеатра имеют другое значение. В твоей стране все иначе, – произнесла я, когда он забрался в свой грузовик.

Клэй пожал плечами.

– Да, я знаю, например, мы не умеем произносить «о».

Я помахала ему, когда он завел грузовик и отъехал. И все еще отчасти улыбалась, вернувшись в бар. А моя невестка корчила гримасу под названием «попытаюсь-ничего-не-комментировать».

Она сильно старалась скрыть это, суетясь с пластиковыми контейнерами с остатками еды и вытирая и так уже чистую барную стойку.

– Что? – спросила я Купера.

– Будь я проклят, если знаю, – сказал он, наблюдая, как суетится жена. – Я все еще не могу смириться с тем, что моя сестренка выросла, и для нее нормально ходить на свидания. Почему ты думаешь, я все еще пью?

Я фыркнула.

– Приятно.

– Чтобы тебе было ясно: мне ни один из них не нравится. Это в кодексе любого парня – «Ты презираешь любого мужчину, который хочет сцапать твою сестру».

– И ты хорошо справляешься с этим, – заметила я.

Его губы дернулись, когда он поднес бутылку пива к губам.

– Но внутри я весь горю.

Я дотронулась до Мо, когда она пронеслась мимо с влажной тряпкой.

– Мо, что происходит? Что вызвало у тебя обсессивно-компульсивное расстройство [89]?

– Ник, – произнесла она, слегка скривившись.

Я огляделась. Ник исчез, как корова языком слизнула.

– И что с ним не так?

– Он ушел, – колеблясь, произнесла она, что было очень странно для «Маленькой Мисс Решительное Личико». – Когда ты была на улице. С Клэем.

– О, – произнесла я. И поняла, что это означало, что он, вероятно, видел, как я целовалась с Клеем, а также все эти обжимания у грузовика. Я почувствовала, как мой желудок будто сжался от холода. – О.

– Извини! – воскликнула она. – Мы никак не могли задержать его. Я боялась, что он вам помешает, но не смогла придумать, как удержать его подальше от двери. Я посчитала, что если брошусь на него и втащу обратно, то он сочтет меня душевно больной.

– Думаю, меня бы это точно расстроило, – с серьезным видом произнес Купер. – Единственный человек, на которого ты можешь броситься, не вызвав мой праведный гнев – это я. – Мо улыбнулась ему томными мультяшными глазками, что совсем не помогло моему излишне сентиментальному желудку.

Я вздрогнула.

– Послушайте, тут нет ничего страшного. Ник и я… Мы пытаемся быть друзьями. Он знал, что я приду не одна. Не то чтобы я вся извелась, когда он танцевал со святой Дарби, принцессой-спасительницей животных.

– Так ты нормально к этому относишься? – спросила Мо.

– А почему нет?

– Потому что ты назвала ее «святой Дарби, принцессой-спасительницей животных», – произнесла Мо. – Это показывает определенное количество скрытой враждебности.

– Не пытайся забить мне голову, хипповское отродье, – бросила я.

– Ну, прямо сейчас ты выражаешь прямую враждебность, – сказала она. – Что, так или иначе, похоже на твою обычную необузданность.

– Замолчи, Молюцелла, – парировала я, используя сверхсекретное, никогда-не-используемое-в-публичных-местах законное имя, дарованное ей родителями-хиппи.

– А это уже слишком, – зарычала она. – Вот посмотришь, помогу ли я тебе еще когда-нибудь!

– Эй! – закричала я, когда она ринулась к вешалке. – Если ты считаешь помощью вытягивание моих ресниц, то можешь даже не заморачиваться!

Глава 10

Мне нужно найти новые места для перцовых баллончиков

Я выдыхала через нос, когда мои лапы ударялись о землю. А обернувшись, увидела, что Клэй перескочил упавшую ель следом за мной.

Он по-волчьи слегка торжествующе мне усмехнулся и рванул вперед меня. Я зарычала и погналась следом, двигаясь в одном ритме с ним. Клей настоял на пробежке после еще одного изнурительного собрания стаи. И я не могла не быть благодарной за то, что он знал наверняка, в чем я нуждалась. Последнюю неделю вся стая была несколько неспокойной.

Каким-то образом то, что я оставила Ли во время патрулирования, чтобы погнаться за запахом кондиционера для белья, стало для дяди Фрэнка своего рода последней каплей. Он перешел от тихого ворчания о том, что на моем месте он бы поступил не так, к прямой постановке вопроса о моей способности к лидерству. Он сообщил остальным дядюшкам стаи, что, возможно, голосовал не за того кандидата в альфы. Что, возможно, женщина в роли вожака стаи была не такой уж и хорошей идеей. Возможно, стоит считать первый год моей работы испытательным сроком, в течение которого я полностью провалилась как альфа. В конце концов, в первые месяцы моего правления произошло покушение на мою жизнь и имущество стаи. А Куперу потребовались годы, чтобы вляпаться в такие крупные неприятности.

Тем не менее, я осталась верной своему слову и позволила Нику изучать долину. Мы начали с коротких визитов, во время которых я представляла его своим тетушкам как антрополога, изучающего культуру и быт общины в отдаленных сельских районах. У некоторых это вызывало удивление, но так как мы с Купером были на стороне Ника, вскоре он начал получать приглашения уже благодаря собственному обаянию. Его закармливали выпечкой и жареными зайцами, пока он задавал безобидные вопросы о том, как дамы деревни проводят свои дни, какие у них любимые рецепты, как часто они навещают друзей за пределами долины, как повстречали своих мужей. Ник никогда не упоминал оборотней, стаи или создание пар, но я пришла к заключению, что он по крупицам собирал информацию о нашей волчьей природе. Ник видел вещи, незаметные для обычного человека, лишь потому, что был открыт для этого.

Ник казался таким душкой, что у людей поневоле развязывались языки. Он задавал вопросы и делал забавные подстрочные комментарии. Это было тонко уловимо, даже без проявления хитрости и манипулирования. Черт, он узнал о моих родственниках то, чего не знала я сама. Например, я и понятия не имела, что мой дядя Луи однажды убежал в Канаду, чтобы попытаться принять участие в карнавале… хотя когда я это осмыслила, то поняла, что резон у него был.

Я обнаружила, что сопровождаю Ника во время этих визитов, говоря себе, что просто присматриваю за чужаком и лучше узнаю историю собственной стаи. Но больше всего я просто хотела наблюдать, как он работает.

Конечно же, присутствие Ника в долине являлось еще одним предметом для негодования дяди Фрэнка. Он сказал, что я небрежно отношусь к тайне стаи и трачу время, которое нужно использовать для поисков партнера. Я подумывала ворваться в его сарай и устроить ему масштабную словесную порку, а если удастся, то и перед несколькими другими дядюшками. Но затем поняла, что это, вероятно, не особо поможет, разве что еще сильнее взбесит Фрэнка и подольет масла в огонь его безумной кампании по подрыву моего авторитета.

Вместо этого я поступила как моя мама. Когда мы были детьми, она нечасто нас наказывала. Если бы мама делала это постоянно, то я не вылезала бы из угла, ну, вплоть до сегодняшнего дня. Но когда она таки собиралась вынести вердикт, страх в ожидании приговора был едва ли не хуже самого наказания. Поэтому я попросила одного из учеников заскочить к дяде Фрэнку по пути в школу и попросить этого интригана зайти ко мне в офис около полудня, тем самым предоставив ему целых четыре часа, чтобы накрутить себя.

Дядя Фрэнк накопил огромный запас громких слов, когда днем вошел в дверь моего кабинета. Но я чуяла запах пота на его ладонях и слышала, как нервно бьется его сердце.

Я даже не стала отрывать взгляд от счетов, которые выписывала, пока он не подошёл к моему недавно замененному столу, как ребенок, вызванный в кабинет директора.

Наконец я откинулась на спинку стула и выдавила из себя едва заметную улыбку, давая ему знак сесть.

– Дядя Фрэнк, – произнесла я. – Мне донесли, что у тебя есть кое-какие опасения относительно того, как я руковожу стаей.

– Черт, да! У меня есть «опасения». У меня куча опасений. Похоже, будто вся ваша семья спятила. Сначала твой братец убегает и женится бог знает на ком. И ты позволяешь ему жить в часе бега от долины. А сейчас разрешила какому-то человеку шнырять здесь как родному и задавать вопросы, ответы на которые не его собачье дело, а сама строишь телячьи глазки племяннику Билли. И даже не стоит говорить о том, насколько он плохой кандидат в альфы. Ты продолжаешь вести себя как уличная девка, и мы сейчас – лакомый кусочек для захвата. Другие стаи будут воспринимать нас как слабаков. И так достаточно плохо, что наша альфа – женщина, но…

– Я прошу тебя не заканчивать предложение. Знай свое место.

– Я знаю свое место, – парировал он. – Я старше тебя.

– А я твоя альфа. – Я одарила его суровым взглядом, который он вернул мне… всего на секунду.

После чего презрительно фыркнул и опустил глаза в неохотном знаке подчинения.

– Что ж, ты не ведешь себя как любой другой альфа, которого я видел раньше. И не понимаю, почему ты бегаешь повсюду с этими ничтожествами, когда мой племянник только и дожидается, когда Купер закончит ведение переговоров за твою лапу. Ли – прирожденный лидер. Он может вернуть стае силу. Во имя всего святого… на нашу альфу было совершено нападение на нашей собственной территории. Нам нужна защита его стаи, если мы собираемся выжить. Это единственный разумный выбор. И если бы ты не была такой упрямой и гордой, то согласилась бы образовать с ним пару. Мы ничего не знаем об этом Клэе и его стае. Черт, да нам уже известно, что генофонд Билли несет в себе определенное безумство! Зачем рисковать и передавать его дальше?

– Следи за своим языком, дядя Фрэнк! – прорычала я. – Билли – член стаи. Такой же, как мы с тобой.

Фрэнк снова фыркнул.

– Может быть, и была.

– И остается, – сказала я. И пока я альфа, я решаю, кто член стаи, а кто нет. То, о чем тебе нельзя забывать! Я скажу это всего один раз! С кем я встречаюсь и с кем создаю пару, совершенно тебя не касается! И ты не будешь сидеть и сплетничать о моей личной жизни, как бабка на лавке! И мне все равно, есть ли у тебя дюжина племянников, которые, как ты думаешь, идеально подойдут мне. Держи свое мнение при себе! Любое мнение!

Он подскочил и положил обе руки на мой стол в попытке угрожающе нависнуть надо мной.

– А если бы я сказал, что не хочу жить в стае, где мое мнение не приветствуется?

Я сделала все возможное, чтобы принять скучающий вид, взяла ручку и начала писать в своей бухгалтерской книге.

– Я бы напомнила тебе, что ты в любое время можешь спокойно покинуть стаю. А если будешь и дальше давить на меня, то я придам тебе дополнительное ускорение. Пинок под зад ведь можно считать ускорением, верно?

Он выпрямился и задрал нос.

– Я знаю, где мне не рады. Лучше останусь-ка я в стае Ли.

– Думаю, так будет лучше всего.

К счастью у дяди Фрэнка хватило ума вести себя так, чтобы казалось, будто идея переехать принадлежала ему. Он хотел сохранить лицо, поэтому рассказал всем, насколько лучше живется в стае Ли. Лучшие жилищные условия, лучшая охота, больше волков. Он говорил об этом так, будто там какой-то шикарный курорт для пенсионеров, но не думаю, что мои родственники на это купились.

И после того, как почти полностью прошло соответствующее приличиям время, мы начали смеяться над дезертирством дяди Фрэнка. Однажды днем мне довелось пройти мимо, когда Попс и дядя Джей играли в шашки у здания муниципалитета, и Джей сказал:

– Язык Фрэнка выписывал такие чеки, за которые его пятая точка не смогла расплатиться в течение многих лет. Здорово, что кто-то наконец-то припомнил ему это. Если бы мне пришлось услышать еще одну историю о его идиоте-племяннике, то я бы сам укусил его.

Немного позже кто-то повесил в моем кабинете почтовый ящик без дна так, что письма проскальзывали в щель и падали прямо в корзину для мусора. Такова была жизнь в стае. Если случалось что-то хорошее, мы были умниками. Если плохое, то тоже были умниками.

И если мы не так уж эмоционально здоровы, то, по крайней мере, последовательны.

Сзади меня Клэй уловил запах кролика на своем пути. Он проскулил, сообщая мне, что хочет погнаться за ним на север. Я пролаяла, пожелав ему удачи. Направившись в противоположном направлении, я нырнула в низкорослый кустарник, осмелившись подобраться к самому краю границ долины.

Я села на краешек выступа в форме полукруга, наблюдая, как ветер играет с елями, будто назойливая рука дяди с «волосами» долины. Я обратилась, желая почувствовать слабые лучи солнца на обнаженной человеческой коже. Ветерок должен был «покусывать» ее, хотя было не так холодно, чтобы заставить оборотня дрожать. Как правило, мы несколько невосприимчивы к холоду.

Здесь было так блаженно тихо, больше покоя, чем мне удалось пережить за несколько недель. Иной раз я забывала, какой была моя жизнь до того, как проблемы и старики с причудами отняли все мое время. Дни, когда я могла бегать куда угодно и когда угодно, по желанию спать до трех часов дня, и никто и глазом не моргнул бы. Я любила свою стаю. И была счастлива, что смогла обеспечить некоторую стабильность после стольких лет волнений. Но иногда скучала по своей беззаботной жизни.

Я закрыла глаза, вдыхая запах сосны и дыма, поднимающегося клубами от труб жителей деревни. И скользнув под поток ветерка, я ощутила цветочный, неприятно искусственный аромат кондиционера для белья.

Здесь кто-то есть. А я без одежды.

Услышав позади себя легкий звук шагов, я обернулась. Но темная фигура уже прыгнула на меня, прежде чем я успела разглядеть, кто это.

Я боролась и брыкалась, но мне на голову набросили черный нейлоновый мешок и туго затянули завязки на шее. Аромат кондиционера для белья был невыносимым, забивая ноздри острым химическим запахом фальшивых цветов. Я не могла дышать. Поэтому попыталась сосредоточиться на мужчине позади себя. Я наступала на его босые ноги, заставляя ворчать. Затем почувствовала джинсы, трущиеся о мои голые ноги, но рубашки на нападавшем не было. Злоумышленник был выше меня, по крайней мере, сантиметров на тридцать, как я поняла, пока он прижимал меня к своему крепкому телу, оттаскивая от выступа скалы.

Одна рука парня зажимала мой рот через ткань, а другая бродила по моей груди. Его пальцы с жадностью скользили по моей плоти, сжимая соски. Я ощутимо укусила его за руку. Нападавший завыл от боли, отдергивая руку. Я резко откинула голову назад, надеясь достать до его лица, но полагаю, просто угодила ему в ключицу. Этот толчок в грудь ослабил его хватку. Я ударила локтем, на этот раз попав по лицу и сломав переносицу.

– Уф!

Он тяжело выдохнул и отшвырнул меня.

– Подонок! – закричала я приглушенным тканью голосом, продолжая брыкаться в направлении шума. Думаю, мне, похоже, удалось задеть колено нападавшего, поскольку его вес на земле сместился. Я дернула за мешок, но негодяю удалось завязать довольно приличный узел на затылке, а ткань скользила под пальцами. Брыкания и попытки стянуть с себя мешок только дезориентировали меня, и я могла бы слететь со скалы. Я замерла, прислушиваясь к любому шуму, способному дать мне знак, где находится злоумышленник.

Но я ничего не слышала. Он знал, что я выслеживаю его, поэтому замер, как камни под нашими ногами. Почему? Почему бы просто не столкнуть меня? Почему…

«О, да пошло оно все!» Я обратилась, но в волчьем обличье шея была толще. Из-за того, что мешок был туго завязан, я не могла выскользнуть из него, как бы ни терлась головой о землю. К тому же, шнурки были так туго завязаны на шее, что я едва могла дышать. Через несколько минут я упала бы в обморок, а мне уж точно не улыбалась перспектива лишиться чувств в присутствии этого подонка. Зарычав от отчаяния, я обратилась обратно в человека. И откуда ни возьмись, мне в скулу врезался кулак. Я упала на колени, но ловко размахнулась на уровне своих глаз. И судя по его крикам, заехала парню прямо в пах.

Осторожно потянув за мешок, чтобы ослабить узел, я сдвинула ногу влево, почувствовав острую горную гальку, колющую мою кожу. Я громко ударила по ней, слушая, как камни подпрыгивают и падают по краю в воздух. Затем ударила немного вправо и позади себя, и каждый раз слышала тот же самый нисходящий шум. Позади меня был обрыв. Я продвинулась вперед и была вознаграждена еще одним ударом в глаз. Горячее и влажное дыхание злодея обдувало кожу моих плеч, когда он сомкнул руки на моей талии и потащил прочь от обрыва. Я не боролась; незачем лишать его равновесия, чтобы вместе с ним упасть со скалы.

Когда его тело расслабилось, я предположила, что мы на безопасном расстоянии от обрыва. Я оттолкнулась ногами от земли и прыгнула на противника всем весом. Он споткнулся и упал. Я сильно толкнула его локтем в ребра. Этот негодяй сжал мое горло, закручивая и затягивая ткань. Я бесконтрольно лягалась, попадая по его коленям, но никуда больше. Я закашляла, в голове ухнуло, когда мешок затянулся вокруг моего горла.

– Мэгги?

Злоумышленник замер, давление его рук ослабло, когда из чащи послышался голос. Я открыла рот, делая глубокие вдохи через ткань.

– Мэгги, где ты?

Внезапно вес нападавшего исчез. Возникла тихая пауза, звук расстегивающейся молнии, а затем рычание.

Он обратился. Я могла слышать шум шагов, когда он побежал прочь на четырех лапах.

– Мэгги? – приближался голос Ника. Я села, мои пальцы неистово дергали узел. Он ослаб, но я не могла полностью развязать его. И сейчас я разрывала его, отчаянно стремясь вдохнуть свежего воздуха без ароматизаторов.

– Мэгги, что случилось?

Несколько быстрых рывков – и узел был развязан, а мешок снят с моей головы. Я моргнула, ослепленная светом, втягивая в себя воздух. Руки Ника ощупывали моё лицо, а его глаза с беспокойством осматривали меня. Я не поняла, что плакала, пока он не провел пальцами по моим мокрым щекам. Неровно выдыхая, он стал осыпать поцелуями мою бровь, щеки, веки. Я схватилась за его куртку, притягивая Ника ближе, и уткнулась лицом в его шею.

– Скажи, что ты не ранена, – потребовал он, гладя мои спутанные волосы. – Пожалуйста, скажи, что с тобой все в порядке.

Я кивнула, поскольку боялась говорить, боялась, что мой голос сорвется, и я разрыдаюсь как ребенок. Ник держал меня на коленях, прижимая к груди. Я решила не обращать внимания на грубое нарушение соглашения «просто друзья» и положила голову ему на грудь, слушая его сердце и ожидая, когда успокоится мое.

Он мне необходим намного больше, чем я хотела признавать. Я нуждалась в Нике Тэтчере, его необычных ученых степенях, технических причудах, и во всем остальном.

И это было проблемой.

– Что случилось? Кто сделал это с тобой? – спросил он более спокойным голосом. – Мне показалось, я заметил убегающего волка, большого и серого.

– Я не знаю. Я бегала. Клэй направился на север, за кроликом. Я просто сидела здесь, и вдруг у меня на голове оказывается мешок, и какой-то парень лапает меня.

– Лапает тебя? – Его брови подпрыгнули, и я увидела холодную ярость, заливающую его голубые глаза. Впервые мне стало немного страшно из-за того, на что он способен. Ник был достаточно умен, чтобы убить кого-то и остаться безнаказанным. Я положила ладонь на его щеку.

– Ровно настолько, чтобы разозлить меня и нарваться на неприятности. Потом я взбесила его сопротивлением, и он попытался задушить меня тем, что выглядит как дешевый вещмешок, – сказала я, отбросив пахучий кусок материи туда, где лежали оставленные злоумышленником драные грязные джинсы. – Вряд ли он хотел серьезно ранить меня. В противном случае просто сбросил бы меня с обрыва. Я думаю, он хотел… взять меня. Или просто напугать. Он продолжал душить меня и тащить прочь. А убежал, только когда ты выкрикнул мое имя. В любом случае, что ты здесь делаешь?

– Я был в городе, пытался побеседовать с твоим Попсом, которому я, кстати, не нравлюсь, и услышал, что ты с самого обеда здесь с Клэем. Вы уже давно ушли, и я подумал, что, может, нужно проверить, как вы.

Я бы поддразнила Ника насчет его беспокойства, но это казалось жестоким, учитывая, что он держал меня так, будто меня в любой момент оторвет от него и унесет прочь. Вместо этого я отстранилась, возведя между нами невидимую стену. Он понял, что значит этот жест, и нежность ушла из его голоса:

– Ты сказала, Клэй побежал на север? – тихо спросил он.

– Да, минут двадцать назад. Он, вероятно, уже в нескольких милях отсюда.

– Ты так думаешь? – спросил Ник.

– Что? Ты считаешь, что он вернулся, чтобы накинуть мешок мне на голову? – Я рассмеялась.

– А почему это должно быть бредовой мыслью? Ты знаешь его недолго. У него есть опыт в механике, и он, вероятно, знает, как испортить тормоза, чтобы они отказали в нужный момент.

– Начнем с того, что Клэй не нес с собой джинсы или мешок, пока мы бегали. К тому же, зачем ему причинять мне вред? Какова его выгода? Клэй из моей стаи. Они с сестрой заботятся о моей тете Билли. Он почти член семьи. И к тому же, мы встречаемся. – Я замолчала и вздрогнула. – Не так выразилась. Он живет с нами уже почти год. Если бы Клэй собирался что-то сделать, у него была куча возможностей причинить мне вред, пока мы были одни. Просмотры фильмов, долгие пробежки, поездки в Гранди…

– Ладно, я понял, – раздражительно оборвал он. – Вы много времени проводите вместе.

– Я просто хочу сказать – зачем ждать так долго, чтобы предпринять какую-то корявую, придуманную наспех попытку? Кроме того, он не захотел бы причинить мне вред, если только не является каким-то «пригласи-на-свидание-и-убей» серийным убийцей оборотней.

Ник нахмурился, словно рассматривая это в качестве версии.

– Ты уверен, что это не связано с ревностью?

– Конечно же, связано! – воскликнул он. – Но не означает, что это неправда. Послушай, просто расскажи тому, кому доверяешь, о том, что случилось сегодня. Расскажи членам своей стаи и посмотри, думают ли они, что в этом мог быть замешан Клэй.

– О, замечательная мысль. Я расскажу стае, что меня застал врасплох и почти задушил странный оборотень. Это действительно внушит им некоторую веру в мои способности быть альфой. Дядя Фрэнк уже вроде потребовал снять меня с поста. Ты и правда считаешь, что нужно сказать им, что я не могу защитить себя, не говоря уже о них? Я думаю, этот парень вполне мог быть каким-то сумасшедшим извращенцем, надеющимся заявить право на самку в стиле пещерного человека. И, вероятно, уже побежал искать другую стаю.

Ник явно не следовал этой линии логики, что неудивительно, поскольку даже мне самой с трудом верилось в это.

– Или он мог вернуться и застигнуть врасплох какую-то другую женщину. Ты должна кому-то рассказать, Мэгги. Куперу, Самсону, кому-нибудь.

– Нет. – Я поднялась на ноги, пытаясь не акцентировать внимание на том, что нахожусь в чем мать родила. – Я сама разберусь с этим. И если кто-то узнает, я пойму, что именно ты рассказал им. А затем…

– Да, да, никто не сможет найти мое тело, бла-бла-бла.

– Мне нужно придумать новые угрозы, – пробормотала я, поднимая джинсы. Как и мешок, они воняли кондиционером для белья. Я, вероятно, могла бы выследить негодяя, но в данный момент не чувствовала себя достаточно сильной, чтобы противостоять парню, который пытался задушить меня дешевой сумкой. К тому же, Ник, скорее всего, последовал бы за мной, а это могло кончиться плохо. Я фыркнула, сбросив джинсы с обрыва.

– Если он вернется, то не сможет найти свои штаны.

Ник вопросительно посмотрел на меня. Я пожала плечами.

– Я имею в виду маленькую победу.

– Я пойду назад с тобой, – настоял он.

– А как же Клэй?

– Мне вообще плевать на Клэя.

– Хорошо. – Я вздохнула, когда он завернул меня в свою куртку, и мы направились к долине. – Так ты не нравишься Попсу, да?

– Да, – сказал Ник, покачав головой. – Я спросил его, могу ли составить ему компанию, пока он работает в магазине, но он закрыл дверь перед моим носом. На самом деле, я получил дверью по носу.

– Но ему все нравятся. Даже Мо.

– Ну, очевидно, в число «всех» не входят люди, которые «приударяют» за его внучкой, – сказал Ник, безошибочно подражая Попсу. – Его точные слова.

Я усмехнулась.

– Уверена, он ничего такого не имел в виду.

– И это говорит человек, ни разу не получавший по носу дверью.

Глава 11

Судьба – просто распутная девка

Впервые я заметила у Ника способности человека-паука примерно через неделю, увидев его лазающим по жутким верхушкам деревьев без всякой страховки. Держался на ветках он только благодаря силе тяжести.

Я представила, что проблеск красной куртки в добрых девяти метрах от земли – своего рода, сигнальная ракета среди белых и зеленых пятен. Попс сказал мне, что чуть ранее Ник с Самсоном проследовали в этом направлении с кучей высокотехнологичных штучек Ника.

Хотя, похоже, мой дед не был рад снова видеть Ника в долине, но, казалось, одобрял все, что тот собирался сделать… что, как он сказал, я должна увидеть своими глазами.

В последнее время я редко видела Ника или Самсона. Каждую свободную минуту я патрулировала внешние границы, поскольку не могла объяснить, почему членам моей стаи внезапно потребовалось усилить дозор. В большинстве случаев я просила Клэя присоединиться ко мне, в основном, чтобы посмотреть, попытается ли он домогаться меня, пока мы одни. С ним обычно весело и легко, и он на самом деле не пытался убить меня. Я ценю это качество в мужчинах. А раз уж он не покушался на мою жизнь, я позволила ему отвезти меня на фильм про команду саперов. Коробка пластинок-кислинок и еще несколько занятных закусок – и тетушки уже вовсю планируют для нас весеннюю свадьбу.

Несмотря на намеки, подталкивания локтем и открытые мольбы Ника, я до сих пор никому не рассказала об инциденте с мешком. Правда порой я резко просыпалась из-за кошмаров, разрывая несуществующий мешок на голове, но все равно никому не открылась.

Вместо этого я тратила много сил на обеспечение безопасности стаи. Проверила тормоза на каждом транспортном средстве в долине. Черт, даже осмотрела резервуар с водой, чтобы убедиться в том, что запасу воды ничего не грозит. Но никаких результатов. Время от времени кто-то из нас улавливал запах странного волка рядом с границей нашей территории, но ни разу близко к постройкам.

И я больше не ощущала аромат кондиционера для белья вне прачечной. Каждый день, проходивший без происшествий, все больше настораживал меня, заставляя ждать продолжения. И теперь я ждала, что упадет мой любимый исследователь паранормальных явлений.

Я подумала, что, несомненно, кто-то с кучей ученых степеней должен бы знать, что нельзя забывать о законе притяжения. Особенно когда гуляет холодный ветер, гарантирующий обморожение, да и ветки скользкие от снега и льда. Но приблизившись, я увидела Ника прислонившимся к опасно тонкой сосновой ветке и приматывающим черный пластиковый ящик к кажущейся даже менее крепкой ветке, по крайней мере, на три яруса выше. А мой идиот-кузен дремал в маленькой норе, которую вырыл в снегу у подножия дерева.

На голове у Ника сидел черный шлем в форме пушечного ядра, а к ботинкам цеплялись странные металлические шипы. Казалось, они вошли в кору дерева, тем самым давая ему опору для ног. Но сама мысль, что ненадежный кусок металла был единственным, что удерживало его наверху, заставила мой желудок ухнуть вниз.

– Николас Тэтчер, что, черт возьми, ты там делаешь?

Он усмехнулся.

– Я почти закончил, Мэгс. Спущусь через минуту.

– Это не ответ на вопрос! – крикнула я, наконец разбудив Самсона.

– Что происходит? – пробормотал мой кузен.

– Ты – фиговый наблюдатель, – проворчала я, пнув Самсона в голень. Он наполовину сделал неприличный жест и, казалось, замыслил продолжить отдых.

– Осторожней там, внизу! – крикнул Ник, бросив свой пояс с инструментами мне под ноги. Затем выдернул шипы из коры и повернулся лицом к стволу дерева. Внезапно он упал, и я вскрикнула, прежде чем поняла, что Ник просто спрыгнул вниз на следующую ветку. Он тщательно и точно взвешивал каждое движение, прокладывая маршрут к земле. В моем сознании его спуск проходил в ускоренном темпе, и каждая ветка выглядела так, будто собиралась вот-вот сломаться. Честно говоря, я почти сошла с ума.

– Привет! – Щеки Ника пылали от возбуждения и холодного ветра. Он выглядел таким счастливым и сладким… и в тот момент, когда его ноги коснулись земли, я стала колотить его по плечам, пока не отбила руки.

– О чем ты, черт возьми, думал, Ник Тэтчер? – прорычала я, когда он уклонился от моих разъяренных ударов. – Ты пытаешься убить себя?

– Вот уж не думал, что внезапно обрадуюсь тому, что на мне надет шлем, – проворчал он, положив руку на мой лоб и удерживая меня на безопасном расстоянии. Самсон усмехнулся и почесал живот, после чего лениво закинул руки за голову. – Мэгги, перестань!

– Ты слишком остро реагируешь, малявка, – сказал мне Самсон. – Я все это время наблюдал за ним как ястреб.

– Все это время ты наблюдал за своими веками, – парировала я, пока Ник копался в рюкзаке, лежащем у основания дерева. – А ты! Я рассчитываю на то, что ты будешь вести себя как взрослый человек в вашей чумовой мальчишеской комедии, Ник! Как мог ты доверить свою безопасность в операции под названием «не умру от падения с дерева» Самсону? И что ты вообще там делал?

– Вот, – сказал Ник, нажав на маленький черный пульт, напоминающий устройство для открытия гаражной двери. На пульте загорелась маленькая красная лампочка… что не привело меня в особый восторг. Затем Ник вытащил небольшой портативный монитор и показал мне источник видеосигнала, направленный на входную дверь моей мамы. Он нажал на переключатель, и на экране появился вход в мой офис, затем школа, потом северная граница территории стаи, а также восточная и южная. – А эта даст изображение западной стороны долины, – сказал он, показывая вверх на то, что, как я сейчас поняла, являлось камерой слежения. Ник вытащил карту долины, на которой оранжевыми кругами обозначил места, где установил камеры. – Сейчас они работают на полную мощность, но я переключаю их на режим тепловизора. Камеры среагируют только когда кто-то пройдет мимо. Поэтому нам не придется два часа смотреть на качающиеся на ветру ветки.

– Разве что я бы не прочь взглянуть на ветку, испортившую тормоза твоего грузовика, – сказал Самсон, разминая пальцы и прищурив глаз, суперзлодейски смотря на колышущиеся ветки.

Ник усмехнулся.

– Я не могу охватить всю долину. Чтобы со всем разобраться, потребуются недели, но я подумал, что это могло бы помочь, верно?

Внезапно мне стало стыдно за то, что я ударила его.

– Кто-то должен извиниться, – пропел Самсон себе под нос.

– Я должна. Извини, – сказала я. Ник широко мне улыбнулся. – Круто придумал.

– Кажется, меня зовет мама! – заявил Самсон, тяжело поднимаясь на ноги.

– Тебе это показалось несколько неожиданным? – спросил Ник, глядя вслед Самсону, бегущему в направлении дома.

Без Самсона в качестве буфера, Ник внезапно оказался слишком близко ко мне. То маленькое «личное» пространство, которое я смогла создать между нами, было вроде как разодрано в клочья из-за ситуации с уязвимой обнаженной жертвой нападения. Я отошла и взяла переносной монитор.

– Итак, покажи мне, как оно работает.

Ник принял сугубо профессорский вид и прочитал мне пятнадцатиминутную лекцию о том, как маленький монитор может переключать различные каналы и по беспроводной связи загружать видеоклипы в мой рабочий компьютер. Я подумала, что мне придется обмахивать лицо, чтобы оно не начало пылать. Будь прокляты его сексуальные мозги!

С помощью переключателя Ник изучил сигнал, идущий от входной двери моей матери и сделал удивленные мультяшные глаза.

– Что за?…

Он покосился на экран, ошеломленный изображением дюжины или около того моих кузенов, выстроившихся в линию перед моим домом со штанами, спущенными до лодыжек и голыми задницами, направленными непосредственно в камеру. Достаточно полных лун, чтобы занять всю орбиту Юпитера!

– Тебе действительно не стоило показывать Самсону, где находятся камеры, – пробормотала я.

– Как он так быстро это устроил? – спросил Ник, кивнув в направлении обнаженных ягодиц Самсона в самом конце голозадого ансамбля, выстроенного в линию.

– Ну, когда его должным образом мотивируют, Самсон может сделать все, что угодно. Нам повезло, что его основными увлечениями являются пища и розыгрыши.

– Я имею в виду, я мог бы понять, если один или два парня, но так много! Он мог бы захватить весь мир! – изумился Ник.

Я фыркнула.

– До тех пор, пока мировые правительства могли бы подчиняться воле обнаженной ниже пояса армии, да.

Он вздрогнул.

– Что ж, этот образ останется в моей голове навсегда.

– Делаю то, что могу.

* * *

Неожиданно для жителей долины наступила зима. Температура резко опустилась ниже нуля, приведя нас в инстинктивный режим паники. И хотя мы потратили большую часть года, готовя наши дома, запасая пищу и приспосабливая транспортные средства к зимним условиям, я все же бегала повсюду, сначала помогая тете Дорис отремонтировать крышу, а потом Самсону – в последнюю минуту пробежаться к оптовому складу-магазину за туалетной бумагой и батарейками. Мы с Клэем на целый день поехали в аптеку в Берни, где смогли запастись лекарствами для Билли. Когда снег накрыл долину пушистым белым одеялом, и у меня, наконец, появилась возможность остановиться и вздохнуть, я вроде как вырубилась и проспала два дня.

Шли недели, пришли и ушли праздники, и даже пускай вокруг было относительно спокойно, я боялась расслабиться и позволить себе отдохнуть. В качестве оправдания я использовала привычки стаи.

В замкнутом пространстве оборотни, как правило, становятся несколько неспокойными. Маленькие разногласия по поводу игры в покер или последнего крылышка «Буффало» [90] могут перерасти в настоящие смертельные поединки, если вы не будете осторожны. Так что я провела большую часть дня, отправляя членов семьи заниматься идиотской, но совершенно необходимой рутинной работой или на дополнительное патрулирование периметра. Я организовала турниры по шашкам, конкурсы по штопке вещей, ночные игры в «Скраббл» [91]. Можно сказать, я стала главным аниматором стаи.

Тропам между Гранди и долиной не давали замерзать. Мама слишком сильно беспокоилась за Мо, чтобы возить ребенка из Гранди, поэтому сама обращалась каждые несколько дней, дабы побежать туда навестить Еву. Ни снег, ни гололед, ни стихийное бедствие не удержали бы маму от возможности потискать этого ребенка с курчавыми волосиками.

Ева, казалось, выполняла какую-то своего рода миссию, испытывая на мне свою злобно-очаровательную магию младенца. С тех пор, как она начала ходить на пухлых маленьких ножках, то постоянно выбирала своей целью меня, наименее восторгающуюся детскими прелестями личность в комнате. Думаю, ей нравилось бросать вызов, что доказывало нашу родственную связь с ней.

Ева тянула меня за штаны, пока я не брала ее на руки. Потом она в основном пристально смотрела на меня своими огромными серо-голубыми глазами, призывая меня прижать её к себе. Как будто запугивание со стороны крошечного выдающегося ума в пеленках.

И, конечно же, я уступала. Обнимала её. Сюсюкала. Читала ей «Там, где живут чудовища», пока не садился голос. И действительно осознала, что в ее присутствии слежу за языком. Брр.

Иногда я зарывалась лицом в пушок на ее голове, пахнущий тальком, и меня мельком посещали мысли о том, что, может, я уже готова к проблемам, связанным с детьми.

Но затем одергивала себя. Поскольку моя всезнающая судьба в сочетании с генами могла создать зловредного супермладенца. Я просто к такому не готова. Представьте только перечень мер безопасности для этого ребенка.

Частое пребывание рядом с Ником совсем не помогало моим неконтролируемым гормонам. Он купил снегоход, чтобы иметь возможность через день приезжать в долину. Ник перестал брать интервью, но ему по-прежнему нравилось тусоваться с Самсоном и Попсом, которого доктор Тэтчер был полон решимости расположить к себе. Не уверена, что там за исследования проводил Ник, но он сказал мне, что задницу за эти разработки я ему не надеру, чему я несказанно обрадовалась.

Мама уже вовсю по нему фанатела, хотя Ник встретил кое-какое сопротивление со стороны нескольких недружелюбных дядюшек.

Но думаю, там всё как обычно – «мы превыше всего не хотим, чтобы ты опорочил нашу маленькую девочку, приставая к ней». Клэй обычно придумывал какие-то оправдания, чтобы избежать их карточных игр, но считаю, по большей части из-за того, что в поведении Ника все еще мелькали намеки на "Я хочу твою женщину".

Ник часто ночевал в гостиной Самсона, что беспокоило меня. Казалось, Самсон думал о Тэтчере как о какой-то резиновой игрушке в форме человека. Например, на днях я вечером пришла домой и увидела в маминой гостиной Самсона, держащего Ника вверх тормашками в каком-то рестлингском захвате шеи из-под плеча

– Эй, малявка, Ник все никак не скажет мне, есть ли у него сестры. Думаю, он милашка, поэтому у него должны быть такие же миленькие сестрички.

– Самсон, ты больной, – сказал Ник. Его лицо покраснело от резкого притока крови к голове.

– Но ты смеялся, так что, по-твоему, это значит?

Ник с невозмутимым видом произнес:

– Потакание тебе.

– Самсон, отпусти его! – закричала я.

– Но он такой легкий и маленький, – произнес он, покачивая ошеломленного Ника.

– И ты удивляешься, почему мы не рассказываем людям о секретах нашей стаи? – спросила я Ника. – Вот тебе и ответ.

Самсон снова пихнул Ника, чтобы привлечь его внимание.

– Ладно, доктор Говорящий-с-оборотнями, ты сказал мне, что сможешь высвободиться из такого захвата. Так вот, правила таковы: первое – не бить меня между ног, а второе – смотри правило первое. Поехали.

– Это вредно, – вздохнула я, покачав головой. – Даже для оборотней очень плохо.

Ник усмехнулся мне, согнулся и сделал какой-то странный прием, ударяя своими пальцами по задней части коленей Самсона. Самсон завыл и упал на колени, в результате чего голова Ника оказалась в опасной близости от пола. Ник удержался на руках и этим предотвратил пролом черепа. Он вскочил на ноги, после чего зажал шею Самсона со спины.

Я думаю, Самсон больше офигел, чем сдался без боя.

– Даже не пытайся навалять парню, преклоняющемуся перед вулканскими боевыми искусствами [92], – сказал моему кузену Ник, отвешивая ему беспощадный щелбан.

– Ты что, серьезно испробовал на нем вулканский нервный захват [93]? – Я с трудом подавила смех, от которого мои щеки готовы были вот-вот лопнуть.

- Очуметь! – воскликнул Самсон, стряхнув с себя Ника как какого-то надоедливого померанского шпица [94]. Ник вверх ногами приземлился на диван. – Как-нибудь ты должен показать мне, как это делается, – сказал Самсон, уходя в кухню за едой.

Ник спрыгнул с дивана. Он был разгоряченным и в поту. Я чувствовала счастливый триумф его сердца под кожей. Поэтому прочистила горло и отошла от него, пока не успела сделать что-то радикальное.

– Ты как, цел?

– Это вроде как даже забавно. У меня никогда не было старшего брата, с которым я мог бы расти. Мне всегда хотелось быть подвешенным вверх тормашками за лодыжки.

– Я беспокоюсь о тебе, – сказала я ему.

– Угадай, кого пригласили в Анкориджский университет Аляски в качестве гостевого лектора? – усмехнувшись, спросил он.

– Мо? – предположила я. – У них там замечательный кулинарный факультет.

Он нахмурился.

– Меня. Они попросили прочитать лекцию про смену очертаний существ и их распространение в северо-западной американской племенной культуре.

– С академической точки зрения, я полностью уверена, это должно взволновать и возбудить меня.

Ник усмехнулся и пошевелил бровями.

– Ну, я хочу, чтобы ты поехала со мной. На снегоходе мы можем доехать до шоссе, а потом уже пересесть на автомобиль. Можем сходить в кино или побродить по книжным магазинам. Там есть ресторанчик, где я хотел бы попробовать кухню. Я просто думаю: вроде как здорово на некоторое время получить тебя полностью в мое распоряжение. – А затем поспешно добавил: – Как друга. Мы можем проводить время вместе и без смущения и обнажёнки.

– Когда мы хотя бы раз проводили время вместе и один из нас не был обнажен или не находился в замешательстве? – спросила я.

– Всегда есть надежда, Мэгги.

Это звучало восхитительно. Видеть Ника в его родной стихии. Пойти туда, где меня не знали и немного расслабиться. Мягкие простыни отеля и красавчик в очках… конечно же, оба удовольствия порознь. И я находилась на грани того, чтобы сказать: «Да, да, возьми меня сейчас», но с языка сорвалось: «Я не могу».

– Мне бы хотелось, но прямо сейчас я уехать не могу. Я знаю, в последнее время ничего не случилось, но не думаю, что для альфы нормально отправиться развлекаться, что будет рассматриваться как сексуальные выходные с кем-то, кто не является ее парнем, в то время как на горизонте маячат раздражающе неопределенные угрозы.

Ник простонал.

– И зачем тебе понадобилось говорить «сексуальные выходные»? Я всецело собирался проявлять полное благородство, самоотверженность и понимание, пока ты это не сказала.

Я усмехнулась.

Ник вздохнул.

– Ты права, – произнес он. – Ты абсолютно права. Ты должна заниматься своими обязанностями. Я уважаю это. Я просто воодушевился, вот и все.

– Я хочу поехать. Просто чувствовала бы себя виноватой, – сказала я. – Может, Самсон согласится поехать с тобой.

Он несколько мрачно кивнул и заправил мои волосы за уши. Самсон крикнул ему из соседней комнаты, угрожая надрать ему задницу

– Большой братец ждет тебя, – сказала я Нику.

– Ты думаешь, я мог бы взять его с собой, чтобы он попугал некоторых деток из моей школы? – спросил он, подводя меня к видеоигре «Валгалла». – Меня не задирали, правда, но я просто хотел бы увидеть выражения кое-каких противно-спортивных лиц при броске трехметрового оборотня.

– У тебя остались нерешенными кое-какие вопросы, да, Ник?

* * *

В целом я пыталась не киснуть, но дни, оставшиеся до отъезда Ника проходили несколько мрачно. Даже Клэй заметил, что со мной что-то не так и предложил ускользнуть, чтобы попытаться найти запчасти и восстановить мой старый грузовик. Я согласилась и попыталась поднять себе настроение. Никому не нравится угрюмая альфа-волчица. Я выбрала эту работу. Проводила кампанию в свою поддержку. И не собиралась впадать в плаксивое состояние, когда моя должность подразумевала определенные потери, например, отказ от поездки со своим милым платоническим другом.

Причиной стало даже не расстояние или потеря нескольких дней общения с Ником. Мне просто была ненавистна мысль, что я собиралась пропустить что-то важное для него. Ну, то есть, друзья же переживают по такого рода вещам, верно?

Думаю, я испугала его своими пророчествами о времени, которое займет дорога, и поэтому он уезжал за несколько дней до лекции. А за день до его отъезда я стала немного беспокоиться. Что, если он не вернется? Что, если попадет в аварию в долгой дороге? Что, если встретит в Анкоридже кого-то, кто не станет насмехаться над «Доктором Кто» [95] или случайно оставлять ему раны от укусов?

Итак, я бежала на четырех лапах по пояс в снегу.

– Привет! – крикнула я, заходя в дверь кухни. Я завернулась в безразмерную фланелевую рубашку, постоянно висевшую у Ника на двери.

– Я все еще собираю вещи, – выкрикнул он из своей комнаты. – В холодильнике есть газировка и продукты для сэндвича. Угощайся.

– Хорошо!

Проходя мимо кухонного стола, я локтем задела стопку книг и уронила их на открытый ноутбук Ника. Я усмехнулась, глядя на его экранную заставку – изображение злых бородатых Кирка и Спока, ухмыляющихся друг другу.

Собирая книги, я задела клавиатуру, и открылся какой-то текстовый документ.

Титульный лист чего-то с названием «Оборотни Долины Полумесяца». Я выгнула бровь и с глухим шумом села за стол. Длина документа составляла более ста страниц, причём не просто записей. Ник писал о нас чертову книгу! Здесь находились страницы о наших корнях, социальной структуре, а также как стая нарушила традицию, предоставив мне должность альфы.

Боль, жар и кислота прожгли мою грудь насквозь. Он обещал. Он заверил меня, что все понял, что никому не расскажет о нас. А здесь писал чертову книгу? Кому он показывал ее? Планировал ли опубликовать? И кстати, вся проклятая писанина посвящена мне – «Мэгги, без кого это было бы невозможно».

К несчастью для Ника, я прочитала эпиграф как раз в тот момент, когда он ступил на порог кухни. И был встречен очень большой книгой, брошенной ему в голову.

– Что это, черт возьми? – крикнула я.

– Что за?

Он пригнулся и с впечатляющей скоростью увернулся от нескольких летящих предметов, короткими перебежками пересекая комнату и хватая меня за руки.

– Я доверяла тебе! – крикнула я, вырвавшись из хватки Ника и колотя его в грудь. – Что, черт возьми, ты планировал с этим делать?

– Да что с тобой такое?

– Твоя книга, ты засранец! Твоя проклятая книга, которая значила для тебя больше, чем данное мне обещание!

– Что? Единственное, что я пишу сейчас – историю вашей стаи.

– Разве мы говорим не об одном и том же? – прорычала я. – Именно это я и имею в виду!

– Я пишу ее для твоего деда.

– Что?

– Я написал книгу для Попса. И собирался сам ее переплести, так что никто никогда не увидел бы ее. Я надеялся, что это, ну, ты знаешь, смягчит отношение Попса ко мне. И если бы он ненавидел меня чуточку меньше, то ты могла бы перестать так усердно бороться со мной по поводу «безумной любви к тебе».

– Что? – выдохнула я.

Щеки Ника вспыхнули.

– Я никому не рассказывал о вас. Я почти не имел связи с внешним миром с тех пор, как приехал сюда. Если ты не веришь мне, то можешь проверить мои аккаунты, электронную почту, автоответчик, все, что хочешь. Твоя семья, они оказались именно теми, кого я ждал всю жизнь, Мэгги. Да, ты – научная находка всей жизни. Ты могла бы обеспечить мне карьеру после того, как я доказал бы миру, что не сошел с ума. Но твоя семья, по большей части, вела себя добрее ко мне, чем вырастившие меня люди. Я не могу разоблачить их. Не могу подвергнуть их опасности. Нельзя так поступать с теми, кто проявил к тебе доброту.

– Тогда зачем это делать?

– По мнению твоего деда у меня не много полезных навыков. Я полагал, что это единственное, что для него могу сделать именно я, а не кто-то другой. Я хотел показать ему, что у меня серьезные намерения по отношению к тебе. И хотел показать тебе, как сильно люблю тебя. А это так, – сказал он. – Даже если ты еще не знаешь, любишь ли меня. Мне все равно, человек ты, оборотень или йети, я люблю тебя.

Огромный поток тепла и любви пронесся в моей груди, чуть не заставив меня упасть на колени. То, что нужно. У меня наступил момент кристальной ясности и понимания, что я тоже люблю его. Все, что находилось за пределами нас двоих, казалось своего рода размытым и несущественным. Я никогда не буду счастлива без него. Никогда не захочу кого-то другого. Я скользнула руками по его груди, чтобы удержать равновесие и бессвязно пробормотала:

– Н-ну, это просто…

Я схватила его за лацканы и прижалась губами к его рту. Ник что-то промурлыкал и зарылся пальцами в мои волосы, притягивая меня ближе к себе. Я подтолкнула его к двери спальни. Он повернул голову, чтобы посмотреть, куда я его веду, и поднял брови.

Я сняла с его плеч пиджак и расстегнула рубашку, пока он возился с моими пуговицами. Стянула с себя рубашку и перебросила его ремень через плечо, скользнув рукой под пояс его брюк. Ник взял меня на руки и понес в свою спальню, к постели.

– Ты уверена? – спросил он, взяв меня за подбородок и нависая надо мной. Я выгнула брови, опустив глаза и всматриваясь в мужественный орган, который сжимала в руке. Он рассмеялся. – Тогда хорошо.

У меня не было времени нервничать. Я не знала, какие будут ощущения, но это не могло быть плохо. У оборотней здоровое отношение к сексу. Черт, да секс являлся основным видом деятельности в долине в зимнее время года. Именно из-за него весной у нас рождалось так много детей.

Дети.

Отодвинувшись от него, я свесилась с матраса и дотянулась до прикроватной тумбочки. Ник покусывал мою спину вдоль изгиба позвоночника и ухватился зубами за бедро, пока я выуживала из ящика длинную ленту скрепленных между собой презервативов. Я повернулась назад к нему, одарив его испытующим взглядом. Он смущенно улыбнулся.

– Я надеялся на многое.

Я рассмеялась и помогла ему снять брюки. Ник направлял мои руки, когда мы вместе надевали презерватив. Я ожидала, что он, ну, приступит прямо к делу. Но он толкнул меня обратно на матрас и стал покрывать поцелуями мое тело, направляясь вниз и взбудораживая все те места, которые я любила больше всего: ложбинку между грудями, впадину пупка. Его пальцы уже находились глубоко внутри меня, растягивая и дразня мою плоть, пока его большой палец вырисовывал маленькие круги вокруг моего клитора. Губы Ника сомкнулись на моем соске, а язык ласкал и поддразнивал его.

Ник перевернулся на спину, увлекая меня за собой.

– Может быть немного больно, – сказал он, улыбнувшись мне, и в его голубых глазах отразилось беспокойство. – Лучше руководи процессом сама.

Он помог мне расположить член у входа в мое сокровенное местечко, и я опустилась на него и напряглась, издав шипящий звук. Это больше напоминало давление, чем боль, странное и чуждое мне ощущение: оно больше волновало, чем причиняло муки. На секунду я замерла, ожидая, пока мое тело привыкнет к его мужскому органу. Я пыталась не слишком много думать, но черт, поразмышлять было над чем. Тянущие ощущения в мышцах глубоко внутри. То, как его руки обнимали мою талию. Ник посмотрел на меня, на его лице отражалось такое счастье и обожание, что я не могла не улыбнуться ему. Я слегка двинулась и ахнула от создавшегося трения.

– Медленно, – прошептал он, целуя мою шею. – Двигайся медленно.

Сначала я двигалась несколько неуклюже, пытаясь найти правильный угол. Ник приподнял мои бедра и мягко вонзился в меня, помогая попасть в ритм. Он скользнул рукой вверх по моей шее, и провел большим пальцем по подбородку. Я наклонилась к нему, и Ник притянул меня для поцелуя. Он слегка покусывал кожу вдоль линии моего подбородка и горла. А затем сжал зубы на моей ключице и укусил немного сильнее.

Я встала на колени и опустилась на его член немного ниже, издав негромкий стон. Затем приподнялась и снова опустилась. Я остановилась, чтобы уловить странное, жаркое молниеносное ощущение, которое пронзило мой живот. Это было приятно. Я оттолкнулась ногами и поднялась настолько высоко, что Ник почти выскользнул из меня. Он застонал в знак протеста, пока я резко не опустилась на его бедра.

– У тебя природный талант – Он вздохнул, сев прямо и обхватил меня руками, когда я оседлала его.

Он просунул руку между нашими телами и начал ласкать мой клитор.

Я снова захихикала, пока не ощутила, как напряглись мои внутренние мышцы, сжимаясь вокруг его члена. Я закричала при первой волне, хватаясь за плечи Ника. Он лег на спину, потянул меня за собой, а затем перевернул. Закинул мои ноги на свои бедра, подтянув меня так, что мои ягодицы упирались в него. А затем одним сильным и резким толчком вошел в меня, расширяя мои глубины, и я вскрикнула. Он вонзался в меня, ошеломляя мое восхитительное местечко так, что мне захотелось сжать бедра и не выпускать его никогда. Я снова напряглась, на этот раз волна оказалась длиннее и лучше. Поток тепла подобно лучам расходился из одной точки по моей груди, от чего кровь зашумела в ушах. Импульсы неслись быстрее и интенсивнее.

И, казалось, все ощущения в один миг захватили меня, и я выкрикнула его имя.

Должно быть, я выкрикивала какие-то другие грязные словечки, поскольку Ник ответил собственным криком и испытал оргазм вместе со мной. Он положил голову мне на грудь, туда, где находилось мое сердце, запыхавшимся дыханием обдувая мою кожу и слушая его биение. Я пробежалась по волосам Ника и притянула его ближе к себе.

Я пыталась найти внутри себя хоть крошечное сожаление, но не смогла. Я сделала это. Я выбрала Ника. И теперь нет пути назад. Я провела пальцами по его щеке.

– Может быть немного больно, – прошептала я.

Он мечтательно взглянул на меня.

– Хм?

Я закрыла глаза, молясь, что делаю правильный выбор. И как можно мягче впилась зубами в его плечо, просто прокусив кожу. Он вскрикнул, а потом стиснул зубы и принял это как настоящий мужчина. Я зализала рану и поцеловала его в подбородок.

– А ты не могла предупредить меня? – спросил он, хмуро глядя на тонкую струйку крови, стекающую по его груди.

– Извини. Но ты бы напрягся. И было бы больнее, – произнесла я, протягивая ему бумажную салфетку. – Но теперь мы связаны. Теперь тебе никуда от меня не деться.

– А я и не ищу такой возможности, – сказал он, вытирая рану. – Ты в порядке?

Я кивнула. Физически я чувствовала себя восхитительно. Расслабленно и потрясающе. Но немного беспокоилась. Хотя я отказалась от детальных описаний во время рассказа мамы о пчелках и птичках, единственное, что я спросила: как она поняла, что они с папой связаны.

Мама сказала, что просто знала это, а когда я одарила ее сердитым взглядом, добавила, что чувствовала себя «единым целым» и счастливой от своего выбора. Но, честно говоря, я так жила уже некоторое время, поэтому как я могла сказать, есть ли какая-то разница?

– Что-то должно произойти? – спросил он.

Я приподнялась на локте.

– Не знаю.

– Может, тебе снова укусить меня?

Я осторожно дотронулась пальцами до края раны на его шее. Кожа вокруг неё содралась и покраснела.

– Думаю, я довольно неплохо приложилась в первый раз.

– Не беспокойся, мы выясним это, – сказал он, целуя меня. – Лично я готов повторять снова и снова, пока мы не придем к какому-то выводу.

– Опять такая уверенность.

Он вылез из постели, что-то бормоча о том, как найти трусы, и я заметила слабый белый шрам на его ягодице.

– О, нет, – простонала я.

В мгновение ока Ник оказался снова на постели.

– Что? Тебе больно?

– Я заявила право на своего избранного, укусив его за зад! – завопила я, прижимая лицо к подушке.

– Извини, что?

– Твой зад. Я укусила за него несколько месяцев назад! – простонала я. Ник взял меня за руки, вытащил подушку из-под моего лица и заставил меня поднять глаза. – И с тех пор я ощущала это странное чувство покровительства… и собственничества по отношению к тебе. И я испытывала умиротворенность, за исключением той ситуации с возможным оборотнем-злоумышленником. Я была счастливой, довольной. И связанной.

– Но, но, но…

– Именно! – воскликнула я, показывая на его по-супружески помеченную задницу.

– Но если бы это было правдой, если бы требовался только укус, то оборотни постоянно обнаруживали бы, что невзначай оказались связаны со случайными людьми.

– Дело не в укусе, а в намерении, – сказала я. – А остальное уже делает своего рода магия оборотня. – Я вспомнила тот день, когда укусила его. Я злилась, поскольку он считал, что я Мо. И хотела показать ему, что являюсь женщиной-зверем его мечты. Я заявляла свои права, обозначала территорию. Постоянно. Мои глупые инстинкты приняли решение за меня. Я могла бы не утруждать себя всем этим беспокойством по поводу соперничества Клэя и Ника. – О, это плохо…

– Почему это так плохо? – спросил он. – Это просто означает, что мы прибыли к месту назначения немного раньше. Я думаю, это вроде как здорово.

– Мы никогда не сможем рассказать Самсону, понимаешь? Если он узнает, что я случайно заявила права на твои ягодицы, то надо мной будут смеяться до конца жизни.

– Мэгги, все будет хорошо. Это замечательно. Ты выбрала меня. И я люблю тебя за это.

– Я серьезно. Мы не можем рассказать Самсону, Куперу или Мо. Или моей маме.

Он поцеловал меня в лоб и немного раздраженно сказал:

– Мэгги.

– Всё, затыкаюсь.

Ник провел носом по моему горлу, а кончиками пальцев по изгибам ключицы. – Значит, я люблю тебя.

– Эээ, спасибо?

– А тебе есть, что сказать мне в ответ?

– Ты… замечательный? – предложила я. Он повернул мое лицо так, что мои глаза оказались на одном уровне с его глазами, в которых никакого смеха не читалось. – Извини. Я никогда не говорила этого прежде. Ладно, если ощущение, что твое сердце выпрыгивает из груди, щемит и подскакивает, означает, что ты влюблен, то, возможно, в один прекрасный день я могла бы полюбить тебя.

Он изогнул губы.

– Ну… описательно, хотя все еще ничего не понятно.

– Я скажу, что не хочу жить без тебя. Мысль о том, что ты уезжаешь, вызывает у меня желание побеседовать с унитазом. Когда тебя нет рядом, я чувствую себя опустошенной, и меня сразу тошнит.

– Ага! – радостно прокричал он. – Так ты признаешь это! Я оказываю глубокое воздействие на твой желудок… Кстати говоря, о нём я и думал.

– Ужасный переход от одной темы к другой.

Он специально проигнорировал меня.

– Я подумал: а что если бы ты нашла какого-то не слишком тебе противного оборотня, и спарилась бы с ним? Ты могла бы завести с ним столько детей, сколько захотела бы. И пока приходила бы ко мне домой каждый день, думаю, я смог бы жить с этим.

Я поцеловала его долгим и крепким поцелуем.

– Только тот факт, что ты готов даже рассмотреть такую возможность, означает, что я, вероятно, не смогла бы поступить так. Во-первых, это было бы нечестно по отношению к случайно выбранному мною оборотню. Он не смог бы иметь детей от женщины, которую предпочел бы сам.

– Ты могла бы выбрать оборотня-гея: такой бы вряд ли захотел женщину…

– А ты довольно быстро придумал решение, – пробормотала я.

– Я творческий человек.

– О, боже, – простонала я, закрывая лицо руками, а затем рассмеялась и покачала головой.

– Ладно, и во-вторых, это в любом случае не сработало бы, поскольку я выбрала тебя, отметила тебя. Помнишь? Никаких замен, никаких возвратов. Мое тело не примет, ээ, «пожертвований» от кого-то другого. Ты моя половинка, как бы там ни было. Человек или оборотень. Ты мой, а я твоя.

– Хорошо, – сказал он и обнял меня. – Поскольку вскоре я собираюсь просить тебя выйти за меня замуж. Я знаю, что это вроде как подходящий момент в связи с успешным лишением девственности, укусом и всем остальным. Но я не хотел делать это тогда, когда ты того ожидаешь. И не знал, хочешь ли ты обручальное кольцо или нет. Я не видел, чтобы женщины в стае носили их.

Я улыбнулась и поразилась тому, насколько легко я приняла эту мысль после целой жизни постоянных насмешек над счастливыми семейными парами. И опять же, помолвка – это что-то вроде столкновения на дороге в сравнении с пожизненной связью через укус на заднице.

– При обращении кольца легко соскальзывают, – сказала я ему. – Большинство из нас делают татуировку на пальце. Но если для тебя это слишком, то некоторые женщины принимают ожерелья в знак помолвки. Цепочка должна быть прочной и довольно длинной, чтобы носить её на шее в любой форме.

Он усмехнулся.

– Ты этого хочешь?

– Я не в особом восторге от иголок. – Я пошевелила бровями. – Мне нравятся цветные камни. Не покупай мне бриллиант размером с дверной молоток. Просто небольшой камушек.

– Какого цвета?

Я улыбнулась, убрав светлые пряди волос с его глаз.

Глава 12

Везёт же некоторым сиротам!

Я проснулась, радуясь, что в этот момент оказалась в человеческом обличье.

Я лежала в постели Ника, завернувшись в его одеяла. Чувствовала его запах на всём своём теле, словно каталась по Нику всю ночь. Я улыбнулась и потянулась на кровати, лёжа в уютном гнёздышке из подушек. Не думаю, что когда-либо чувствовала себя более комфортно.

Я приподнялась на локтях, слушая, как Ник ходит по дому. Но сквозь дверь спальни ощутила странное напряжение, исходящее из гостиной. Набросив на себя одну из его футболок, я тихонько пошла в направлении звука его голоса.

– Ты точно знаешь, почему нет! – Ник был одет в твидовый пиджак поверх рубашки с галстуком и ходил туда-сюда с прижатым к уху сотовым телефоном. Он заметил меня и застыл, когда человек на другом конце линии, казалось, начал распускать нюни. Ник смущённо покачал головой, а затем прокричал: – Мне всё равно! Мне всё равно, если для тебя это кончится «выселением», что, как мы оба знаем, означает «дилер вытрясет из меня всю душу». Я не должен тебе ни единой чёртовой монеты! Если уж мы начинаем разговор о долгах, то давай вспомним о деньгах, которые отец посылал тебе снова и снова, чтобы помочь «вернуться домой», что, казалось, никогда не побуждало тебя засунуть свою задницу в автобус. Или как насчёт того дерьма, которое ты вытащила из моей квартиры, когда просто «вынуждена» была неделю спать на моём диване? Поверь, я в двойном размере вернул тебе то, что ты потратила на моё несчастное детство. – Благодаря своему сверхчувствительному слуху я услышала, как контральто звонившего перешло от бесполезных рыданий к злобному потоку проклятий. – Знаешь, что? Валяй, звони в прессу. Расскажи свою чёртову поддельную слезливую историю кому угодно, кто будет её слушать. Мне плевать. Чёрт, да людям, вероятно, будет жаль меня. У игры появятся тысячи новых подписчиков.

Ник закрыл телефон и заорал, швырнув его через всю комнату. Мобильник отскочил от бычьего черепа и с грохотом приземлился на столешницу.

– Да, ты прав, плохой телефон, – произнесла я, подняв бровь. – Взгляни на него, лежит там, весь такой высокомерный. Телефон точно получил по заслугам.

Ник резко схватил меня и завладел моим ртом с таким неистовством, что у меня перехватило дыхание.

– Твоя семья, – сказал он, его руки дрожали на моих щеках. – Ты знаешь, как тебе повезло, что она у тебя есть?

Я кивнула.

– Да. А теперь расскажи, что случилось.

– Моя мать. – Ник сел и вздохнул, опустив голову. Я устроилась у него на коленях, расставив ноги, и убрала волосы с его лица. – Та же сама старая песня. Она живёт в Нэшвилле. И когда трезва, хочет быть следующей суперзвездой кантри. Мать просрочила платёж за квартиру. И ей просто необходима жалкая тысяча баксов, чтобы внести его до конца месяца. И она не понимает, почему я такой неразумный и скупой, когда у меня так много денег. Она должна была следовать за своей мечтой и оказала мне услугу, оставив меня с отцом. И ничего не могла поделать, раз уж он оказался пьяницей. И однажды даже прислала мне поздравительную открытку на день рождения. А также ей не хотелось бы ради собственного выживания прибегать к продаже истории о бедной матери игрового магната. Рассказывать, перемежая свою речь всхлипами, как купила мне первый подержанный компьютер на гаражной распродаже. Я ведь даже не пишу программный код для чёртовой игры. Но она не понимает этого. Её не интересует то, что я сделал, а заботит лишь то, сколько денег заработал.

Я не могла понять этого. До предательства Эли я никогда не сталкивалась с тем, чтобы члены семьи враждебно относились друг к другу. Это было чуждое мне поведение – желать высосать деньги из члена стаи. Конечно же, если кто-то в нашей стае нуждался в средствах, то они, считай, лежали в его кармане ещё до того, как он об этом заикнулся. Мы заботились о своих. И если какие-то люди имели склонность к тому, чтобы жить за чужой счёт, то мы просто принимали это как часть их индивидуальности и лишь слегка поддразнивали.

Я провела рукой по щеке Ника. Он просительно взглянул на меня своими светло-голубыми глазами в надежде на что-то вроде одобрения, поддержки. Я поцеловала его в лоб.

– Не беспокойся о ней. Ты не сможешь отделаться от подобных людей, дав им то, что они хотят. Они вернутся за большим, – сказала я. – К тому же, ты не нуждаешься в ней. У тебя есть новая семья. Мы не совсем нормальные, но как только ты становишься нашим, то это навсегда.

Я наклонила голову и прижалась лбом к его лбу.

– Я люблю тебя, – произнёс он голосом, от которого моё сердце болезненно сжалось.

Я постаралась скрыть это, поглаживая его руки и мягко вращая бёдрами на его коленях.

– А ты озорник, раз одеваешься так перед отъездом из города, – промурлыкала я, когда его пульс участился, а дыхание стало частым и неровным. Его руки скользнули под мою рубашку и начали вырисовывать волнующие маленькие узоры на спине. – Ты сделал это специально, чтобы спровоцировать меня, – пробормотала я у его рта, расстёгивая молнию штанов, засовывая руку за пояс и обнимая пальцами его твёрдый горячий член. – Это похоже на вычурный вариант выхода к гостям в плёнке для заворачивания продуктов.

Ник нежно опустил меня на диван и устроился сверху, когда я стянула с его плеч пиджак.

– Я тут думал…

– Обожаю, когда ты думаешь.

– Я знаю, ты не хочешь сразу заводить ребёнка. И меня это устраивает. Я не думаю, что в ближайшее время нам следует прекращать использование противозачаточных средств. Но мы можем, скажем, уменьшить наши шансы, пробуя другие варианты, которые не так рискованны, но доставляют не меньшее удовольствие.

Я рассмеялась, когда он снял с себя джинсы и отбросил их в сторону.

– И почему у меня такое чувство, что за диваном у тебя спрятаны графики, показывающие степени риска оплодотворения при различных половых актах?

– Я просто говорю, что мы должны проверить несколько теорий, – произнёс он, скатившись с дивана и расположившись передо мной на полу, а затем провёл пальцами вдоль подъёма моей стопы.

Я подняла брови.

– Я имею в виду, ну, прикосновения к тебе руками не считаются сексом, поэтому нет никакой опасности, – сказал он. Ник пошевелил бровями, проведя кончиками пальцев по моему плечу, вверх по подбородку и по губам. – Это не в счёт.

– Так мы будем следовать правилам Клинтона [96]? – спросила я прямо перед тем, как поймала его палец краешками своих притупленных передних зубов и мягко прикусила его. Ник пробежался пальцами между моими грудями, по животу и пучку волос между ног. Он обвёл контуры моих половых органов, погрузив внутрь только самый кончик пальца, и едва коснулся большим пальцем моего клитора. Я ударилась головой о стол за диваном, когда мои бёдра подпрыгнули вверх.

– Это так восхитительно, – простонала я.

Усмехнувшись, Ник поцеловал мои бёдра, мягко укусив маленькие выступы тазовых костей, а затем, нежно покусывая кожу, стал прокладывать путь вниз по моим ногам к коленям.

– В поцелуях нет никакой опасности, – сказал Ник, пробегая губами по небольшой косточке на моей лодыжке, слегка касаясь ими голени и щекоча колено бородой. Он усмехнулся мне, удерживая подбородок на моём колене. – Независимо от того, куда именно я целую.

– Хмм. – Я скептически выгнула бровь.

– Нет, правда, – настаивал он, снова целуя мою коленную чашечку и толкая меня обратно на подушки. Ник развёл мои бёдра и устроился между ними. А затем проложил дорожку из мягких горячих лёгких поцелуев вдоль гладкой кожи, а его борода оставляла за собой небольшой щекочущий след. – Даже если я поцеловал тебя, скажем, сюда. – Ник коснулся губами внутренней стороны моего бедра, покусывая чувствительную кожу, которая в этой странной позе йоги растянулась. – Технически это не секс.

Ник обдувал меня горячим и влажным дыханием, и я дёрнулась навстречу его губам. Серьёзно, он же не собирался… Да, собирался.

Он ухмыльнулся мне и скользнул языком от самой низкой точки к верхней, погружая его вглубь и проводя круговыми движениями по моему клитору. Я откинулась назад, опять ударившись при этом головой о стол за диваном. Я знаю, что должна была видеть звёздочки, но меня это не волновало. Всё, что имело значение, так это фигуры, которые он рисовал на мне кончиком языка. Как только я подумала, что узнала рисунок, то тут же забыла про него из-за усилившегося давления, которое начало сворачиваться в моём животе, как змея.

Я закрыла глаза и растворилась в удовольствии. Эти слова и ощущения, как его зубы слегка закусывают мой клитор, заставляли меня балансировать прямо на краю туннеля криков и пульсирующих ощущений. Мои веки закрылись, когда я закричала, испытав освобождение, и провалилась в мягкое сладкое забытьё.

Я ощутила, как Ник скользнул на диван и притянул меня на себя сверху. Я прижалась лицом к его груди и счастливо промурчала:

– Ты ошибаешься. Это было опасно. Мне показалось, что я ослепла. Что слишком плохо, поскольку я планировала отплатить тебе тем же. – Ник мягко коснулся моих век кончиками пальцев, и я открыла глаза. – О, вот так!

– Я спец по решению проблем, – сказал он, когда я начала прокладывать дорожку из поцелуев вниз по его груди. Но затем резко остановилась, уловив лёгкий шум на улице. Я подняла голову и посмотрела на дверь.

– Эй, твоя дверь не заперта… – Купер просунул голову во входную дверь и позвал: – Эй, Ник, ты готов идти?

Но у него отвисла челюсть, когда он увидел меня верхом на Тэтчере с головой на уровне его пупка, причём мы оба были в чём мать родила. Брат быстро прикрыл глаза рукой.

– Ой!

– Купер! – вскрикнула я.

– Извините! – воскликнул он, споткнувшись о порожек и врезавшись головой прямо в стену. – Мне так жаль! Я собираюсь пойти… и сейчас же выколоть себе глаза.

– Я забыл, что он зайдёт, – простонал Ник, когда Купер завернул за угол и продолжил биться лбом о стену. – Ты была обнажена, и я потерял счёт времени.

– Зачем он пришёл?

– Всё это раннее отправление было своего рода операцией под прикрытием. Я разговаривал с Купером каждый раз, когда заходил в бар. Он переживал по поводу того, что у тебя нет грузовика. А поскольку я вроде как сыграл некоторую роль в его крушении, то хотел помочь тебе заменить его. Мы собирались заехать в несколько автосалонов в Берни, прежде чем я отправился бы в Анкоридж. Сюрприз… – слабо закончил он.

– Ты собирался купить мне грузовик просто так? – спросила я, и моё сердце снова сделало это странное сальто. – И ты облачился в профессорский прикид, чтобы запутать следы?

– Нет, я хотел выглядеть презентабельно в автосалоне, – с видом побитого щенка сказал Ник.- Я собирался всё представить так, будто Купер нашёл какую-то старую модель по дешёвке.

– Ой! – Я встала на цыпочки и поцеловала Ника в кончик носа. – Это невероятно мило, но совсем не обязательно. У меня есть собственные сбережения. Я же маме арендную плату не плачу, да и вообще расходов у меня немного. Вдобавок, Клэй считает, что способен починить мой старый грузовик.

– Не хочу прерывать ваше любовное воркование, но, пожалуйста, не могли бы вы двое одеться? – потребовал Купер.

Я закатила глаза. Ник бросил мне спортивные штаны и футболку.

Наконец Купер открыл глаза.

– Послушай, ты мне нравишься, Ник. Я видел, как ты ведёшь себя с моей сестрой, и одобряю это. Любовь всей моей жизни – обычный человек, приезжая… да к тому же ужасная всезнайка. Поэтому кто я, чёрт возьми, такой, чтобы осуждать выбор Мэгги? А учитывая свежий укус на твоей шее, я знаю, что вы связаны и всё идёт своим чередом. Но прямо сейчас я пытаюсь совладать со своими братскими инстинктами, требующими твоей крови… Дай мне минутку, ладно?

– Хорошо, – сказал Ник и поступил мудро, отойдя от моего брата и встав за барную стойку.

– Так, ээ, Мэгс, не могла бы ты рассказать мне, почему находишься здесь в такой час? Не вдаваясь в подробности, пожалуйста?

– Мы с Ником устраивали кукольное представление, Куп, – сухо ответила я.

– О, боже, надеюсь, это вовсе не поза, о которой я не слышал, – содрогнувшись, произнёс Купер.

Глава 13

Чёрт бы тебя побрал, Милтон Брэдли

[97]!

Ник должен был ехать на лекцию, хотя благодаря тому, что мне удалось отговорить его от покупки грузовика, мы смогли потратить дополнительный день… гм, на разговоры. Купер был счастлив оставить нас одних прежде, чем мы смогли приступить к следующей «теме».

А поскольку мой братец, в сущности, даст фору любой старой сплетнице, никто не удивился, когда по возвращении в долину я заявила, что мы с Ником теперь связаны. На самом деле, когда Ник через неделю вернулся, тётушки уже организовали совместный ужин в нашу честь, что было несколько неловко. Ничто так не говорит о сплочённости семьи, как поздравления за ужином по случаю «помолвки».

Не могу сказать, что все члены стаи были в восторге от моего выбора. Пара тётушек выразили презрение ещё одному Грэхему, рискующему семейными волчьими генами. А некоторые из моих кузенов делали ставки: сколько времени пройдёт, прежде чем тело Ника окажется где-нибудь в овраге, и это было мерзко.

Участие Попса выразилось в том, чтобы пожать руку Нику, одарить его непроницаемым взглядом и сказать:

– Ты недостаточно хорош для неё.

В такие моменты мне не хочется быть любимой внучкой Попса. Но Ник, которому удалось не сложиться, как дешёвый карточный стол, от стальной хватки Попса, просто улыбнулся и произнёс:

– Я знаю, сэр, но достойного её мужчины просто не существует.

Попс фыркнул и побрёл к пивным сосискам. Я подмигнула Нику, давая ему знать, что он очень хорошо справился с ситуацией.

И в конце вечера, как бы больно мне ни было, Ник отправился спать домой к Самсону. Ведь насколько бы современной и открытой ни была моя семья, мысль о сексе под родительской крышей действительно наводила на меня жуть. С меня хватило самого первого разговора с мамой после всего случившегося. Едва я заявила о том, что теперь связана, она отвела меня в сторону и спросила, не хочу ли я об этом поговорить.

Тогда я соскочила со стула с непреодолимым желанием срочно узнать, заперт ли верхний ящик моего шкафа для документов.

– Боже, нет!

Мама казалась ошеломлённой.

– Не знаю, почему нет. Здесь нечего бояться. Мой первый раз с твоим отцом был потрясающим.

– Мама, я не хочу слушать о вашем бурном медовом месяце!

– О, дорогая, это случилось не в нашу первую брачную ночь. Мы позаботились об этом задолго до свадьбы.

– Боже мой! – простонала я. – Зачем ты мне это рассказываешь?

– Ну, мы были уже связаны. Твой отец заявил на меня права. Зачем ждать до свадьбы, когда мы сразу же хотели завести детей? Дорогая, что ты делаешь? – спросила она, когда я стала копаться в ящиках стола.

– Ищу, чем можно проткнуть барабанные перепонки.

Было очевидно, что в скором времени нам с Ником придётся искать отдельное жильё. Безусловно, я не могла перебраться далеко отсюда. Поэтому вариант жить у него в Гранди отпадал. Конечно же, я радовалась тому, что вернулась домой и увидела, что в моё отсутствие ничего не случилось, несмотря на ужасные предчувствия. Но всё же, чтобы помогать в управлении хозяйством долины, мне нужно находиться среди членов стаи. Ведь благодаря этому у меня было что-то наподобие авторитета в общине. Я слишком много трудилась ради уважения и доверия стаи, чтобы уйти сейчас.

Но мысль об отдельном жилище, где в конце дня мы оставались бы одни, определённо привлекала. В течение нескольких дней я обдумывала её, пытаясь найти способ вставить эту тему в разговор и не показаться требовательной потенциальной женой. Мама расценивала моё внимание к чувствам Ника как некий признак зрелости.

Проблема заключалась в том, что количество домов в долине ограничено, и сейчас все они заняты. Дома передавались из поколения в поколение, как и всё остальное в стае. И с начала тысяча девятьсот восьмидесятых годов здесь не было построено ни единого нового жилища. Опять же, приезжих у нас не особо много. С тех пор, как сюда переселилась моя мама, в долине из чужаков появились лишь Алисия и Клэй.

Кстати о Клэе: казалось, он всё меньше и меньше времени проводил в долине. Не уверена, что стало тому причиной: то, что я выбрала Ника или уйма работы в мастерской. Когда я поняла, как мало внимания уделяла ему во время всей этой ситуации с избранием мужа, то ощутила щемящий приступ вины. Даже если мы не были с ним связаны и не состояли в браке, он заслуживал большего. Я кусала себе локти из-за того, что не прекратила отношения с бывшим ухажёром, прежде чем начать завоевание Ника. Но иногда жизнь становится запутанной и сложной, и просто нет времени вписать в свой график такие дела как «сначала порвать с идеальным милым поклонником-оборотнем, а уж потом раздеться догола с любимым человеком». Клэй пропустил совместный ужин и, казалось, не желал разговаривать со мной или Самсоном, и я не вправе винить его. А поскольку мне не хотелось, чтобы эта рана загноилась сильнее, в конечном итоге однажды днём я припёрла его к стенке на работе, когда он ремонтировал бензопилу. В общем-то, это оказалась не самая лучшая из моих идей.

После того, как я вошла в сарай, Клэй довольно долгое время смотрел на меня красноречивым взглядом, который я с избытком заслужила. Но вскоре его губы дёрнулись, и он немного криво мне усмехнулся.

– Значит… Ник, да?

Я скривилась и слегка застенчиво ему улыбнулась.

– Я должна была сначала поговорить с тобой. Это просто вроде как случилось. Если ты захочешь пнуть меня под зад, я пойму.

Он покачал головой.

– Не-а. Не пойми меня неправильно. Я разочарован. Но иногда сердце просто хочет того, чего хочет, верно? Кто я такой, чтобы стоять на пути истиной любви моей альфы? – Ему было сложно говорить, но он скрыл эту напряжённость тем, что перебирал запчасти бензопилы и вытаскивал некоторые из них для чистки.

Я спросила:

– Нужна помощь?

Клэй бросил мне тряпку и передал немного солярки.

– Конечно.

Вот и всё. В целом мы во всём разобрались, даже не выясняя обстоятельств. А учитывая, насколько виноватой я себя ощущала, даже не заговаривая об этом, могу только представить, как плохо повлияло бы на меня затянувшееся обсуждение. Так что молчание – это метод, который я всецело поддерживаю. Я оставила всё как есть, но кузина Тереза внезапно оказалась гораздо счастливее.

В качестве вишенки на торте чувства вины выступали периодически повторяющиеся неявки Клэя на дежурство. Они означали, что Алисия уставала больше, чем обычно, и, похоже, Билли становилось всё хуже. Доктор вынуждена была назначить для тётушки более сильные успокоительные средства, когда её некогда редкие приступы стали повторяться почти ежедневно.

В тот день, когда я вернулась домой, Билли отправилась на главную улицу в халате, крича, что какая-то рыжеволосая сука пытается распоряжаться в её доме. Хотя ученики средней школы вдоволь повеселились при виде милой, уравновешенной тётушки, которая раньше вязала им рождественские чулки, а теперь ругалась, как матрос, посреди улицы, этот последний приступ заставил меня задаться целью поискать лучшее место для Билли. Домов престарелых для оборотней не существует, но должен же быть какой-то способ окружить её бо́льшим уютом.

Я сидела на крыльце, размышляя над звонком внучатому племяннику Билли, Мэтью, альфе её родной стаи в Канаде. Я редко общалась с Мэтью: он был отчасти гиперактивным и, казалось, всегда занимался каким-то огромным проектом, который мешал ему перезванивать мне. И он до сих пор не знал, как работает голосовая почта. Это было что-то вроде сочетания синдрома дефицита внимания с гиперактивностью [98] оборотня. Мэтью до сих пор не ответил на сообщения, которые я послала ему несколько месяцев назад, поблагодарив за то, что он прислал Клэя и Алисию. Но его стая была больше моей и располагалась ближе к городским территориям.

Может, у него имелась идея (или двадцать), как помочь тётушке.

Я закрыла глаза и откинулась на спинку твёрдого кресла-качалки из сосны. На календаре конец февраля, и холодная погода продержится ещё несколько месяцев, но солнце клонилось к закату, и было приятно какое-то время посидеть на улице. С закрытыми глазами я подняла лицо к бледнеющим лучам, потянулась и зевнула.

Каким-то образом, находясь в центре всего этого сумбура, я была чертовски довольна. Наверное, счастливее, чем за всю свою короткую мрачную жизнь. Я заявила право на своего избранного. И испытывала ту же самую потребность в Нике, умиротворение от его присутствия, что и раньше. А также мы с Ником всё ещё работали над нашими исследованиями.

Но поскольку нас в основном опекала вся моя семья, особо преуспеть в этом деле нам не удалось. Думаю, я гораздо больше узнавала о том, что нравится мне, чем о том, что нравится Нику. Поскольку, оказывается, парням нравится всё. Оргазмы – это как пицца или фильм Дольфа Лундгрена [99] – даже когда они не восхитительны, ты всё равно получаешь удовольствие.

Я совершенствовала свои навыки в оральном сексе, хотя подозреваю, сам факт того, что у подружки волчьи зубы, заставлял Ника слегка нервничать. А мой мужчина, если хотел, мог языком играть гитарные риффы «Лестницы в небо», так что, в целом, мы оба были довольно счастливы.

Конечно же, учитывая всё это счастье, я действительно должна была предвидеть, что случится дальше

Я встрепенулась при звуке шаркающих шагов, двигающихся в мою сторону. Открыв глаза, я увидела ковыляющего к крыльцу Самсона. Он был обнажён, а значит, только что вернулся с пробежки. У него было страдальческое выражение лица, будто каждый шаг причинял ему боль. Самсон оступился и споткнулся о крыльцо, сжимая бок.

– Мэгги, – прошептал он, держась за бок.

Я снова зевнула.

– Ха-ха, Самсон, я больше не куплюсь на это. Я помню ту дурацкую шутку, когда на Хэллоуин ты притворился, что тебя убило бензопилой, и сейчас шутка тоже никуда не годится.

Но он не поднялся.

– Сэм…Сэм? – Ветер сменил направление, и до моих ноздрей наконец донёсся запах крови. – Мама! – крикнула я, опустившись рядом с кузеном. Мои колени с глухим стуком ударились о половицы. Я перевернула его и под рёбрами обнаружила отверстие размером с четвертак. Руки покраснели и намокли, когда кровь потекла сквозь пальцы, которыми я попыталась зажать рану.

Мама вышла на крыльцо. Она ахнула, опустившись на колени рядом со мной.

– Позвони доктору Модер! – крикнула я. – Сейчас же! А ещё лучше сама сбегай в клинику. Сейчас же, мама, пожалуйста!

Я стянула с себя куртку и набросила её на Самсона. А рубашку прижала к его боку, чтобы остановить кровотечение. Крови вытекло так много, что от её липкого медного запаха меня начало тошнить.

Если пуля задела что-то важное, с чем доктор Модер справиться не в состоянии, нам придётся везти кузена в настоящую больницу. И там будут задавать вопросы, на которые я не смогу ответить, заводить опасные для нас истории болезни. А что, если нам не удастся доставить его туда вовремя? Он потерял столько крови. Сколько ещё у него осталось?

– Сэм, пожалуйста, держись, ладно? Просто продолжай дышать. Мне жаль. Мне так жаль. Я подумала, ты шутишь.

– Лес, – прошептал Самсон. – Стреляли в меня. Нет запаха.

Я заставила его замолчать.

– Хорошо, хорошо, побереги дыхание.

Я продолжала наблюдать за раной, надеясь, что естественные способности к исцелению вытолкнут пулю. Отверстие уменьшалось, но маленький свинцовый шарик, казалось, застрял внутри. Я услышала топот маминых ног по улице и увидела, что матриарх семьи Грэхем почти тащит к нам доктора Модер.

Почувствовав растущую панику мамы, доктор Модер велела ей принести из дома одеяло и полотенца.

– Что у нас здесь? – спросила доктор Модер, садясь рядом со мной и опуская массивную медицинскую сумку на пол. Полагаю, за эти годы она достаточно навидалась от нас. Я просто не помню, чтобы чувствовала себя так же ужасно, когда голова Купера застряла в решётке между прутьями.

Я слышала, как по всей улице открывались двери, и члены семьи выходили из домов, чтобы посмотреть, от чего такой шум. Я было подумала, что нужно отправить их в леса на поиски стрелявшего. Но это могло привести к большему числу оборотней с огнестрельными ранениями. Или охотнику с мокрыми штанами.

– Кто-нибудь знает, кто сегодня бегал с Самсоном? – крикнула я. Некоторые родственники покачали головами, и тогда я рявкнула: – Всем зайти внутрь! Пересчитайте всех. Выясните, кто отсутствует. И не выходите, пока я не приду к вам.

Двери тут же закрылись, хотя я заметила силуэты нескольких тётушек, вырисовывающиеся на фоне окон.

Надев латексную перчатку, доктор Модер исследовала рану пальцем, а я съёжилась от страха. Она вытащила огромную бутылку с перекисью водорода и вылила жидкость на рану. После чего достала завёрнутые в полиэтилен скальпель и пинцет.

– Думаю, пуля не задела внутренние органы, но мне нужно сделать разрез, чтобы в этом убедиться.

Я беспокойно взвизгнула.

– Ты собираешься сделать это прямо здесь? На моём крыльце?

Доктор Модер раздражённо стиснула зубы и пояснила:

– Пуля застряла довольно глубоко. Если я отложу процедуру, чтобы дать ему наркоз или перевезти его в стерильную комнату, то рана затянется, и мне придётся снова вскрывать её, чтобы вытащить пулю. У него меньше шансов подхватить инфекцию, и он быстрее исцелится, если я ликвидирую инородное тело прямо сейчас. Поверь мне, в твоего кузена Уэйна много раз стреляли довольно сердитые местные жители, так что опыт у меня имеется. Просто постарайся поменьше дышать на него.

Я стиснула зубы, выдохнув через ноздри. Вручила доктору скальпель, который она использовала, чтобы расширить рану. Врач погрузила пинцет в окровавленное тело Самсона и принялась копаться внутри.

Ладно, я многое могла выдержать, но это было довольно грубо. Я попыталась думать об этом, как об игре в доктора. В таком случае единственными последствиями неудачно проведённой доктором Модер операции стали бы жужжащий звук и покрасневший нос Самсона.

Рука моего кузена дёрнулась, когда доктор подцепила пулю. Я переплела свои пальцы с его, желая, чтобы слёзы, скопившиеся в уголках глаз, не текли. Как это могло случиться? Кроме моего отца и кузена Уэйна, за много лет в стае ни в кого не стреляли. Мы научились прятаться при любых признаках присутствия охотников.

В данный момент меня не волновало, был ли это просто какой-то тупой турист, желающий привезти домой жуткий трофей. Я хотела разорвать стрелка на части. Но Самсон нуждался во мне здесь и сейчас. И я изо всех сил сдерживалась, чтобы не обратиться на месте и не начать выть, как сумасшедшая. Доктор Модер вытащила пулю, и я шумно выдохнула. Маленькое отверстие в коже Самсона закрывалось, уже стало розовым и здоровым, и даже заблестело, когда доктор Модер вылила на него ещё антисептика. Самсон застонал.

– Давайте перенесём его в клинику, – сказала врач. – Может, лучше позвать несколько кузенов покрупнее, поскольку пациент у нас не пушинка? А нам нужно найти кого-то с его группой крови, чтобы он пришёл в клинику и послужил донором. Самсон потерял много крови. Давай, Мэгги, отпусти его и шевелись.

Я бросила на неё недоверчивый взгляд. Доктор положила свою лёгкую руку на моё плечо и мягко меня встряхнула.

– Всё хорошо, Мэгс. С ним всё будет в порядке. Можешь отпустить его руку.

Я взглянула на наши переплетённые испачканные в крови пальцы и сжала кисть Самсона ещё сильнее.

Доктор Модер нахмурилась.

– Или… может, нет.

* * *

Следующие несколько часов, казалось, тянулись бесконечно. Я пересчитала по головам членов стаи и была до смешного рада, найдя на месте всех, кроме Клэя, который допоздна оставался в гараже. Я опросила родственников. Позвонила Нику, который не понял мою внезапную потребность проверить, как он, ведь он мирно работал дистанционно из своего дома в Гранди. И оказался ещё больше сбит с толку, когда я велела ему оставаться там, пока сама не приду к нему.

Войдя в клинику, я почувствовала себя так, будто двигалась в густом тумане. Ощущала свою беспомощность. Не знала, что делать. И ненавидела это. Неудивительно, что Купер убежал от ответственности управления стаей. Отстойное чувство.

– Сэм? – тихо позвала я, засунув голову в дверь единственного процедурного кабинета клиники.

Подпёртый горой подушек и обмотанный марлей, Самсон без рубашки уплетал мамин куриный суп с лапшой – не меньше галлона, а полный противень треугольных шоколадных пирожных Мо ждал своей очереди.

– Думаю, ты очень сильно всех напугал, – сказала я.

– Это точно, – ответил он с набитым ртом. – В офисе ещё две партии пирожных. Мо напекла из-за паники. Они с Купером собираются остаться здесь на ночь. Купер, ээ… несколько нервничал.

Какой-то робкий голосок на периферии сознания сразу же возразил при мысли о том, что здесь будет Купер и его семья. Он впутал их в наши неприятности. Если здесь всё ещё кто-то бродит с ружьём, нацеленным на стаю, Мо с ребёнком оказались бы на мушке. Но, конечно же, если я попытаюсь их отослать, Мо запустит в меня каким-нибудь тяжёлым предметом из своей кухонной утвари. Я сделала в уме пометку обыскать клинику, чтобы найти дротики с транквилизатором.

– Я действительно рада, что с тобой всё хорошо, – сказала я Самсону, посмотрев ему прямо в глаза, поскольку хотела, чтобы до него дошло – наступил редкий момент, когда я полностью серьёзна. И, конечно же, он ответил мне тем, что усмехнулся с набитым шоколадом ртом, как ребёнок.

– И всё-таки. – Я замолчала, а затем дала ему подзатыльник.

– Ой! – вскрикнул он.

– О чём, чёрт возьми, ты думал, бегая в одиночку? И это после того, как я специально сказала каждому члену стаи работать в парах! – потребовала ответа я. – Никто и понятия не имел, что тебя нет, и где тебя вообще носит. Что, если бы тебе не удалось добраться до дома? Ты мог бы истечь кровью в лесу, один! Оставив после себя самый громадный чёртов труп, который медведи вообще когда-либо видели. Потребовались пинты крови от меня, Купера и мамы, чтобы поднять тебя на ноги и привести в рабочее состояние. Попс тоже пытался стать донором, и понадобилось четверо дядюшек, чтобы удержать его от того, чтобы он не воткнул иглу в руку.

– Мэгги, – начал Самсон, прежде чем я снова шлёпнула его. – Ой!

Я скрестила руки на груди, чтобы не допустить дальнейших шлепков.

– Извини, продолжай.

– Мне не сиделось на месте, – признался он. – Клэй обычно бегает со мной. Но он сказал, что сегодня не может, поскольку работает допоздна. Иногда просто необходимо обратиться и побежать, ты же знаешь… Я просто мчался по окраине долины. Услышал странный хлопок, затем ещё один, и – бац! – почувствовал себя так, будто меня сбил грузовик.

– Думаешь, охотник?

– Нет, охотник, вероятно, забрал бы мою тушу, пока я лежал на месте и истекал кровью.

– Дельное замечание. Может, случайность? – предположила я, зная, что хватаюсь за соломинку.

– Ты имеешь в виду, кто-то вот просто так взял заряженную винтовку, посмотрел в прицел, и на мушке случайно увидел волка размером с медведя? – развил мысль Самсон. – А промахнувшись с первого раза, пальнул ещё?

– Я не сказала, что это хорошая версия, – огрызнулась я. – Прости меня, что я пытаюсь ухватиться за любую возможность исключить то, чтобы членов моей стаи одного за другим перестрелял невидимый, но хорошо вооружённый засранец.

– Послушай, Малявка, я признаю, что в последние месяцы творится какое-то необъяснимое дерьмо. Тормоза твоего грузовика. Твой офис. Странные волки, обнюхивающие границы. Охотники, стреляющие по поводу и без… Хотя кто вменит им в вину желание приобрести такой прекрасный трофей, как ваш покорный слуга. Но нет никаких причин занимать круговую оборону и параноить зазря.

– Если ты назовёшь меня истеричкой, я не пропущу это мимо ушей, – сказала я с невозмутимым видом, напомнив себе, что хорошо ещё Самсон не знает об инциденте с мешком.

Он зевнул.

– Мы просто будем вести себя как обычно. Держать ухо востро, а детвору – поближе к дому. И никто не будет выходить в одиночку, так как маленький инцидент со мной – весьма показательный пример. Но говорю тебе – нам нечего париться, пока какой-нибудь бродячий оборотень не пробежит рысью по главной улице и не объявит войну.

– Так ты решаешь все вопросы.

Он пожал плечами.

– И до сих пор мой способ мне здорово помогал. Пока меня не подстрелили.

Раздался лёгкий стук в дверь. Алисия просунула голову в проём и застенчиво мне улыбнулась. Я перевела взгляд от неё к Самсону, который с глупым выражением лица смотрел на неё донельзя влюблёнными глазами.

Мои губы дёрнулись, но я сохранила безразличный вид.

– Надеюсь, я не помешала, – сказала она.

– Эээ, нет, – произнесла я, вскакивая с постели. – Клэй давал о себе знать?

– Да. Он придёт домой, как только сможет, – ответила она, не отрывая глаз от Самсона. – Твоя мама пришла к нам, чтобы присмотреть за мальчиками и Билли. Она знала, что я хотела заскочить на минутку и принести это, гм, желе. – Алисия поставила плотно набитый пластиковый контейнер на маленький столик на колёсах.

Я шагнула к двери.

– Да, она знает, как сильно Самсон любит желе.

По правде говоря, мой кузен его ненавидит. Всегда говорит, что пища может дёргаться, только если недавно сдохла. Или, возможно, покрыта соусом для барбекю. Но ему действительно нравилась Алисия, и это было совершенно ясно.

Я вышла из клиники, размышляя над этой новой ситуацией. Алисия – неплохая пара для Самсона. Я имею в виду, она умеет утихомиривать опасных дошкольников. Хотя у Самсона никогда не будет собственных детей из-за предыдущей связи Алисии, у него хорошие отношения с Полом и Ронни, которые, казалось, видели в нём своего рода гимнастический снаряд «джунгли» [100] в человеческий рост. И он получил бы все преимущества наличия сыновей без капризной беременной жены, кормлений в два часа ночи и подгузников.

Я добежала до офиса, села за стол и включила компьютер. Установив камеры по всей долине, Ник подключил беспроводной передатчик к моему модему, чтобы записывать на жёсткий диск то, что уловили камеры. Я ожидала, что после инцидента на скале активность возрастёт. Но до сих пор мы в основном получали записи скачущих у границы леса лосей, ведущих себя, как хозяева долины. Но когда я открыла на рабочем столе папку с видеороликами той ночи, то… ничего не нашла.

При проверке папки я обнаружила лишь видеозапись с медвежонком, гуляющим по южному хребту днём раньше. И всё.

– Проклятье. – Я вздохнула.

Я не знаю, что ожидала увидеть. Двойника Элмера Фадда [101], машущего в камеру и показывающего удостоверение?

Я откинулась на стуле, задумчиво пожёвывая губу. Мама, вероятно, задавалась вопросом, где я. И Ник уже написал мне пять сообщений, требуя позвонить и всё-таки объяснить, что происходит. Но я никак не могла заставить себя встретиться с любым из них.

Я соскочила со стула. А что, если камеры не работали? Некоторые из них, расположенные на южной стороне долины, вообще не передавали записей в папку. Никакого вреда не будет, если лишний раз их проверить, верно? Нужно заняться хоть чем-то, не связанным с разговорами или эмоциями. Я выскочила из офиса и побежала вверх по склону за клиникой, на ходу скидывая с себя куртку и ботинки. Мои ноги скользили по жёсткой жухлой траве, стебли которой, как лезвия, вонзались в мои лодыжки. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь уловить в воздухе запах крови Самсона. Нос инстинктивно устремился к северу, к одному из облюбованных Самсоном для тихого часа мест: клочку земли на северном краю полумесяца. Ничего. Я посмотрела на юг и почувствовала слабый запах ржавчины. Затем последовала за ним на человеческих ногах, тихо и быстро. Моя коса подпрыгивала на спине, а запах становился всё сильнее. Я бежала по петляющей между деревьями тропинке, протоптанной лапами многих поколений. И притормозила, узнав блестящие чёрные пятна крови на земле.

На этом месте след Самсона обрывался. Кузен будто бежал вперёд, но внезапно остановился, прежде чем в него выстрелили. Услышал ли он шум? Я не могла уловить поблизости ни единой нотки запаха человека или волка. Я посмотрела на огромные голые ветви над головой. Прятаться негде. И камеры поблизости нет. Неужели стрелку просто повезло? Или он был в курсе расположения камер?

Самсон увидел бы стоящего поблизости человека. Скорее всего, выстрелили издалека, что могло означать шальную пулю из охотничьего угодья. Но здесь так много деревьев. Возможно ли, что охотник выстрелил наугад, а пуля пролетела через весь лес и чудом попала в Самсона? Я бы сказала, что вероятность такого хода событий находится где-то между чертовски нереальной и нулевой. Здесь точно постарался наш любитель кондиционера для белья.

Я села на землю и обдумала возможности. А затем поняла, что нахожусь всего лишь в нескольких метрах от места, где заявила своё право на Ника с помощью того необдуманного укуса. Ник сидел на небольшом расстоянии от места, где подстрелили Самсона.

Грудь словно стиснул обруч, лишив меня возможности сделать вдох. Я сразу же нарисовала в уме образ Ника, в одиночестве сидящего на этом хребте и что-то пишущего в маленьком блокноте. Ветер играет с золотыми волосами, и каждые несколько минут Ник останавливается, чтобы поправить на носу очки. Внезапно раздаётся громкий хлопок выстрела, и Ник падает на землю. На груди его рубашки расцветает красное пятно. Блокнот выпадает из рук, когда изо рта тонкой струйкой течёт кровь. Он не может двигаться, не может позвать на помощь, ничего не может сделать, кроме как лежать здесь и умирать. И всё из-за меня, из-за того, что мы так близки.

В отличие от Самсона Ник не смог бы превратиться в гигантского волка и защищаться. Я точно проведу остаток жизни, беспокоясь о нём. Ну, то есть, с момента нашей встречи он уже успел попасть на путь злых оборотней и побывать в серьёзной автомобильной аварии. Я постоянно буду переживать, не заболел ли он, не стреляли ли в него, не попал ли он под перекрёстный огонь странного субъекта, кружащего вокруг долины. Мо едва осталась в живых после тяжёлого испытания, а в её случае бороться пришлось лишь с одним сумасшедшим оборотнем. А что, если за нами охотится целая стая?

Пока Ник находится рядом со мной, его жизнь в опасности.

Я думала, что могу побороть эту паранойю. Думала, что могу справиться с постоянной тревогой.

Чёрт, когда я узнала, что мой брат оставил Мо в попытке защитить её, я выследила его, обозвала множеством не совсем цензурных слов и угрожала оторвать ему голову.

Но сейчас при мысли о том, что любовь Ника ко мне каким-то образом станет причиной его смерти, меня вырвало прямо на поросший мхом берег на опушке леса. Это определённо случай… Сейчас всё иначе, поскольку всё это происходит со мной.

Нельзя тянуть время и тщательно обмозговывать ситуацию. Я должна прекратить наши отношения прямо сейчас. Должна заставить Ника уйти. Если я позволю нашим отношениям продлиться дольше, то потом будет намного больнее. Конечно же, попросту говоря, это означало помахать своей жизни на прощание ручкой. Никаких детей. Никакого Ника. Никакого секса. Но, по крайней мере, он будет жить. Я побрела к лесу, в сторону Гранди, не побеспокоившись о том, чтобы сорвать с себя одежду, дабы иметь возможность обратиться. Я обернулась волком и побежала, оставляя за собой след из кусков тряпок. А затем помчалась быстрее, чем мои четыре лапы вообще когда-либо носили меня, следуя за запахом Ника через пространство, защищающее его от моей крайне сумасшедшей жизни.

Ник сидел на диване и что-то печатал на ноутбуке.

Он улыбнулся мне, когда я вошла. И я почувствовала себя так, будто меня сейчас снова вырвет. Он отложил работу и распахнул для меня объятия.

– Эй, ты в порядке? Больше никаких отписок без логических объяснений, ладно? Они заставляют меня нервничать. – Когда я не бросилась к нему на шею, он наморщил лоб. – Что случилось?

– Послушай, Ник, – сказала я, улыбнувшись ему. Хорошая мина при плохой игре. – Всё это было очень весело. Но думаю, что ты принимаешь всё слишком серьёзно. Пора тебе двигаться дальше.

Лицо Ника вспыхнуло, а затем побледнело.

– Что?

Я вздохнула, пытаясь казаться раздражённой.

– Тебе пора найти другую стаю для опеки. Ну, мы хорошо провели время вместе, но думаю, оба знаем, что наши отношения не рассчитаны на долгосрочную перспективу

– Но мы теперь связаны, ты же сказала…

– Я соврала! – выплюнула я, сдабривая реплику саркастическим смешком. – Как обычные смертные девушки, которые по дороге из бара говорят парням, что «никогда ничего подобного не делали». А оборотни постоянно скармливают людям чушь про связь на всю жизнь. Это заставляет вас чувствовать себя особенными.

Он пристально смотрел на меня, пытаясь найти на лице хоть малейший признак лжи. И я была близка к тому, чтобы сдаться. Но, к счастью, карточные игры с Попсом и Самсоном по пятницам научили меня делать довольно непоколебимое бесстрастное лицо. Я стиснула зубы и в ответ уставилась на него. Глаза Ника сузились. А мои губы вытянулись в тонкую линию. И внезапно он начал лыбиться, как ненормальный.

Такого я никак не ожидала.

– Ты примеряешь на меня роль Лесси [102], верно? – радостно крикнул он, смеясь.

Теперь моё раздражение стало подлинным.

– Что?

– Ты примеряешь на меня роль Лесси, – снова сказал он. – Как в том старом сериале, когда Тимми думает, что какой-то старый злой фермер собирается забрать Лесси и пристрелить её за поедание цыплят. Тимми говорит Лесси, что ненавидит её и бросает в неё камни, чтобы она убежала.

– Ты что, под кайфом? – спросила я.

– Ты пытаешься причинить мне боль, чтобы я ушёл. Ты хочешь избавиться от меня, чтобы… что? Чтобы мне не причинил боль кто-то другой? Что происходит, Мэгги? Почему ты боишься?

– Я не боюсь. Я хочу, чтобы ты ушёл, поскольку не желаю тебя видеть, – ответила я.

– Неправда. Ты любишь меня.

– Нет, не люблю.

Я нахмурилась, когда ямочки на лице Ника заиграли при его словах:

– Не можешь жить без меня.

– Мне не нравится заострять на этом внимание, но ты знаешь, что я могу убить тебя, верно?

– Я думаю, нам пора начать жить вместе.

– О, боже, какая же ты заноза в заднице, – проворчала я.

– Заноза, в которую ты безумно влюблена, – сказал он.

Я одарила его своим самым убийственным взглядом. А он снова ответил мне той же чёртовой глупой улыбкой, и я сложилась, как проклятая гармошка. И застонала, когда Ник обнял меня.

– Ладно, малыш, расскажи мне, что так сильно накрутило тебя, – прошептал он. – Ты же, чёрт возьми, Мэгги Грэхем! Ты ничего не боишься.

– Неправда, – призналась я, опуская голову и упираясь лбом в ключицу Ника. – Меня до смерти пугает мысль, что я могу тебя потерять.

– Это не случится.

– Сегодня в Самсона стреляли, – пробормотала я в его рубашку. – С ним всё будет хорошо, но мы не нашли того, кто это сделал. И, конечно же, прибежал Купер и притащил с собой Мо с ребёнком. И я начала думать, насколько это глупо, поскольку он мог впутать их в вихрь этих событий. А я ничем не лучше него. Даже хуже, поскольку хочу, чтобы ты был рядом. Но я не могу защитить тебя. Могу попытаться, но ни одно из моих действий не даст гарантий твоей безопасности. Я не могу предотвратить то, что может случиться. Для тебя было бы гораздо лучше убраться от меня как можно дальше.

– И думать забудь, – произнёс он.

– Я знаю, – проворчала я. Проклятье. Но это стоило того, чтобы попытаться. Я взглянула на него, мои глаза покалывало от горячих слёз. – Мне не нужен никто другой. Я не смогу быть с кем-то ещё. – Он притянул меня ближе к себе, и я пробормотала в его шею: – Я люблю тебя.

– Кто был неправ? – спросил он.

– Я, – вздохнула я.

Он ткнул меня в плечо.

– А кто был прав?

– Отвяжись!

– Я не оставлю тебя, – сказал мне Ник. – Мне всё равно, как ты пытаешься оттолкнуть меня. И мне всё равно, что будет дальше. Я здесь. Если ты считаешь, что я сейчас отступлю, то ты сумасшедшая.

– Так значит, ты собираешься любить меня мне назло?

– Да.

Я вздохнула.

– Ах, месть, прям как в сказке.

Глава 14

Звон свадебных колоколов

Так как прогнать Ника мне не удалось, он в конечном итоге повёз меня домой на заваленном его вещами грузовике. Ник сказал, что переберётся к Самсону, пока тот снова не встанет на ноги, а потом мы сможем построить собственный дом между жилищами Попса и мамы. Мне даже не пришлось спрашивать; Ник просто знал, что именно это от него и требуется. Он сообщил, что как можно скорее начнёт обзванивать строительные компании, чтобы начать рыть котлован сразу по весне, не откладывая в долгий ящик.

О, и очевидно, этим летом мы поженимся.

Ник не опускался на одно колено, но усадил на свои колени меня и надел мне на шею небольшой сапфировый кулон. Он повторил, что никуда не собирается сбегать, и добавил, что если я когда-нибудь снова попытаюсь защитить его, отослав прочь, то мне придётся разбираться и с реальной опасностью, и с ним самим.

– Не могу обещать, что мы всегда будем безумно счастливы, – произнёс он, пока его пальцы возились с застёжкой цепочки на моём затылке. – Но мы будем вместе, а это уже намного больше того, что есть у многих. Итак, Маргарет Фейт Грэхем… – Он замолчал, когда я зарычала при упоминании своего второго имени. – Прекрати, это всё твоя мама! Так вот, не будешь ли ты так любезна перестать быть такой упрямой и согласиться выйти замуж за человека, который будет любить тебя до последнего вздоха?

– Да, – пробормотала я, трогая пальцами прелестный голубой камень. Мне нравилось, как он сверкал безмятежным блеском с глубинными переливами кобальта. Я не стала бы счастливее, чем сейчас, даже если бы Ник подарил мне алмаз "Надежда" [103]. – Я перестану морочить тебе голову. Это нечестно по отношению к тебе.

– И? – подтолкнул он, чашечкой приложив ладонь к уху.

– Да, я выйду за тебя замуж. – Я вздохнула, обвивая руками его шею. Но внезапно отстранилась и пихнула будущего супруга в грудь. – Но платье типа «баба на чайник» я точно не надену.

Ник изумлённо выгнул брови и наклонил голову.

– Меня устроит и то, что надето на тебе сейчас.

Я взглянула на своё обнажённое тело.

– Прекрасно.

Когда мы вернулись домой и поведали семье нашу в некоторой степени экстравагантную историю с предложением (за исключением наготы), Мо предложила сначала прокрутить мои грандиозные планы в голове, чтобы убедиться в их адекватности, прежде чем претворять их в жизнь. А я посоветовала ей совершить длительный полёт с ближайшей скалы. Затем, конечно же, когда они с мамой поняли, что на организацию свадьбы у нас есть всего лишь месяцев пять, начался визг.

О, боже мой, визг.

Мо позвонила Каре, и визг продолжился в режиме стерео. Кара сказала, что завтра придёт с кучей свадебных журналов.

– Погоди, погоди, мы не можем заниматься подготовкой к свадьбе сейчас, – сказала я, хватаясь за любую соломинку, способную удержать меня подальше от слов вроде «маникюр» и «педикюр». – В Самсона стреляли. У нас проблема со злоумышленниками, вторгшимися на нашу территорию. Мы с Ником можем просто отправиться как-нибудь на выходные в Анкоридж и без затей расписаться там.

Мо и мама посмотрели на меня так, будто я только что предложила побрить головку Евы и проколоть ей бровь.

– Я буду счастлив в любом случае, – сказал Ник.

– О, это мило, – усмехнулся Купер. – Думаешь, у тебя есть право голоса?

– А у меня его нет? – поинтересовался Ник. Купер протянул ему пиво, хлопнул ладонью по руке и покачал головой.

– Твой лучший план – просто удобно усесться, расслабиться и ждать свадебного торта.

Ник нахмурился.

– У меня, по крайней мере, есть право голоса при выборе вкуса торта?

– Не-а.

* * *

Вы знаете, как это раздражает, когда что-то подозреваешь, но не понимаешь, что именно? Я понятия не имела, что стоит за этими событиями: желание извести мою стаю или извращённое чувство юмора. У меня не было подозреваемого. Я не могла даже описать его приметы, помимо цветочного запаха. Волчьего Интерпола у нас не водилось. И всё, что нам удалось – связаться с Аланом и пожаловаться на охотников, подобравшихся слишком близко к границе между заповедником и долиной.

О, и я, наконец, поведала стае об инциденте с мешком, который наряду с выстрелом в Самсона помог им осознать, насколько серьёзна проблема. До ухода остальных членов стаи Купер с Самсоном вынуждены были соблюдать приличия, но потом сразу же отчитали меня за излишнюю скрытность.

Мама была так зла, что мне казалось, вот-вот попытается перекинуть меня через колено и отшлёпать. Но она просто обняла Ника и поблагодарила его за спасение её идиотки-дочери.

Мы установили знаки и расширили периметр до заповедника. Патрулировали по трое. Никто не покидал пределы города в одиночку. По возможности детей держали в помещении, что сводило их родителей и Терезу с ума.

Я совсем измотала себя работой и всё больше и больше зависела от Ника, что до ужаса пугало меня. Когда я приходила домой и падала от усталости после ночного дежурства, именно он переносил меня в спальню и укладывал в постель. А также следил за тем, чтобы спросонья под рукой я находила еду. Он неоднократно купал меня, но это больше походило на увеселительные мероприятия, чем на мытьё.

Моя психически ненормальная невестка продолжала соблазнять меня свадебными журналами и книгами о том, как стать красивой счастливой принцессой-невестой в пышном платье. Думаю, она видела в этом некий способ отвлечь меня от проблем стаи, что было ужасающей ошибкой. Я хотела тайно сбежать с Ником. На самом деле, несколько дней я усердно агитировала за церквушку в Вегасе. Но мама с Мо убедили меня, что со стороны альфы было бы некрасиво убежать и лишить всю стаю возможности увидеть церемонию. К тому же, хорошо бы пригласить на свадьбу другие стаи. Мо фактически использовала слова «политический манёвр». Иногда эта женщина пугала меня.

Я никогда не выступала за реформы. Мне нравилась моя рутинная работа. Нравилось знать, чего ожидать дальше. Но сейчас я изменила планы и цели, выбрав того, кто находился за пределами моих ожиданий, и перемены в моей жизни выходили за границы инь и ян. Я будто слегка приоткрыла дверь, за которой простирался целый новый мир.

И всё ещё не была уверена, хорошо ли это.

Что ж, я делала всё возможное, чтобы соблюдать обычный распорядок дня и поменьше находиться дома, а значит, регулярно навещала Билли. В последнее время Алисия выглядела несколько потрёпанной и поэтому ценила изредка выпадавшую возможность прогуляться или заняться… тем, что бы они ни делали там с Самсоном. Я пыталась об этом не думать.

– Алисия! – позвала я с порога дома тётушки. – Мама испекла черничный пирог. Любимый пирог Билли.

Я навострила уши, закрывая за собой дверь. В доме царила странная тишина. Никаких орущих из телевизора в гостиной мультяшных песен. Никакого топота маленьких ног. Единственный звук исходил от сушилки в подсобном помещении. Ржавый запах засохшей крови доносился из кухни, отчего волосы на моих руках встали дыбом. Инстинкт обратиться и защищаться был непреодолимым. Мне пришлось заставлять себя оставаться в человеческом обличии.

Я уронила пирог, разбив фарфоровое блюдо и забрызгав ботинки липким фиолетовым месивом. Затем глубоко вдохнула, пытаясь уловить хоть какой-то запах злоумышленника.

Я тихонько подкралась к столу, за которым в детстве по утрам обычно сидела с порцией хлопьев, когда Эли оставался у нас с ночёвкой. Мама посылала меня на ночь к Билли, чтобы той не было одиноко. Я снова хотела оказаться той маленькой девочкой в ночной сорочке со Смурфами [104], не беспокоящейся ни о чём, кроме выбора мультика для просмотра субботним утром. Время, казалось, остановилось в моей голове, и я не могла заставить себя приблизиться к источнику запаха ржавчины.

Да пошло оно всё! Я же Мэгги Грэхем. И ничего не боюсь.

Расправив плечи, я быстрым шагом пересекла прихожую и зашла в кухню. По стойке была рассыпана мука. Открытая банка арахисового масла стояла рядом с буханкой хлеба у плиты, а ломтики, намазанные вязкой пастой, – разбросаны по полу. Я зашла за угол и увидела выцветшие розовые тапочки на неподвижных ногах с вывернутыми наружу ступнями. Билли лежала на боку в своём любимом голубом клетчатом халате. Кухонный нож валялся совсем рядом с её правой рукой. Волосы Билли потемнели от крови. Угол стойки рядом с холодильником покрывала высохшая бурая корка.

– О, нет, – пробормотала я. – О, нет. Тётя Билли, нет.

Я упала на колени и схватила её запястье, но пульса не нащупала. Тело было всё ещё тёплым, а открытые глаза уставились в потолок. В них не теплилась жизнь. Помочь тётушке уже ничем не получится.

Я осторожно коснулась её век и закрыла их. Затем наклонилась, почти касаясь лбом рук покойницы.

– Мне так жаль, – прошептала я.

Билли ударилась головой. По крайней мере, это ясно. Упала ли она в обморок? Оступилась? Или её толкнули? И где ходила Алисия? Почему никого не было рядом?

Я просидела на коленях, казалось, несколько часов. Затем услышала чьи-то голоса в непосредственной близости от задней двери. Алисия вела мальчиков по ступенькам. Я бросилась к двери.

– Не заводи мальчиков внутрь, – сказала я ей.

Услышав мой тон, Алисия побледнела.

– Что случилось?

– Билли… – произнесла я, скосив глаза на детей, шумно требующих сока и «Губку Боба Квадратные Штаны» [105].

Все краски сошли с лица Алисии.

– Нет. Я вышла всего на несколько минут. Вывела мальчиков поиграть. Наконец-то погода наладилась. Да и Билли спала. Я думала, всё будет в порядке.

Я положила руку ей на плечо и ободряюще сжала.

– Должно быть, она встала. Я нашла её на кухне.

Алисия, казалось, хватала ртом воздух, а на её глаза наворачивались слёзы.

– Мне так жаль. Я не…

– Не нужно. – Я снова сжала её плечо и мягко потрясла его. – Ты хорошо заботилась о ней, Алисия. Почему бы тебе не отвести мальчиков к моей маме? Я останусь здесь. И позови доктора Модер.

– Думаю, я должна остаться…

– Алисия, ты сделала для неё всё, что могла. Позволь теперь мне этим заняться. Это моя работа. Уведи отсюда детей. Я не хочу, чтобы они это видели.

Алисия машинально кивнула и повела мальчишек вниз по ступенькам крыльца. Опустившись на колени, я села рядом с Билли и стала ждать.

* * *

Я сидела за рабочим столом, невидяще глядя перед собой. И продолжала ждать слёз или сладкого очищающего гнева.

Но я будто оцепенела. Мозг отказался от эмоций, будто включив какой-то режим выживания.

Всё, что я могла делать, так это составлять списки дел, не требующих отлагательства.

Для начала позвонить Мэтью, внучатому племяннику Билли. Перебрать бумаги Билли и попытаться выяснить, какие счета нужно закрыть, и оставила ли она завещание. Также организовать церковную службу.

Мама предложила выбрать музыку и цветы. По традиции стаи Самсон с Клэем вызвались сделать гроб. Для организации похорон мы обращались в бюро ритуальных услуг, принадлежавшее оборотням, чтобы не приходилось беспокоиться об излишнем внимании государственных органов к свидетельствам о смерти.

Доктор Модер увезла тело в клинику. Она сказала, что Билли ударилась головой об угол стойки с силой, достаточной для того, чтобы сломать себе шею. И в довершение всего, вследствие падения Билли проломила череп, что вызвало кровоизлияние в мозг, возможно, и ставшее причиной смерти. Единственной хорошей новостью было то, что сломанная шея, скорее всего, предотвратила любые мучения. Доктор не могла сказать, как именно упала Билли, но, учитывая состояние кухни, тётушка, вероятно, как раз делала бутерброды и либо потеряла равновесие, либо упала в обморок. Как бы мне ни хотелось винить в смерти Билли какого-то неясного злоумышленника, доктор Модер сказала, что, скорее всего, она просто неудачно упала. Какими бы здоровыми мы ни были, к старости кости неизбежно становятся хрупкими.

Я мысленно пометила, что надо бы купить для Попса какие-нибудь добавки, содержащие кальций.

И внезапно в сравнении со смертью тётушки все прочие странные события стали казаться глупыми. Я подумала, что слишком потворствовала своим параноидальным страхам из-за того, что пыталась найти скрытую опасность, но упустила из виду реальную угрозу, которую Билли представляла для себя самой.

В четвёртый раз за час я взяла телефон, чтобы позвонить Мэтью. Именно мне как альфе выпала обязанность сообщить родственникам Билли о её кончине. В такие моменты работа казалась мне полнейшим отстоем. Я оставила три голосовых сообщения, но к настоящему моменту знала, что лучше всего продолжать звонить до тех пор, пока Мэтт не возьмёт трубку. И на сей раз, демонстрируя практически сверхъестественные навыки владения мобильным, Мэтт ответил на звонок прежде, чем включилась голосовая почта. На другом конце линии он болтал о рождениях и новых парах в его собственной стае, физически не позволяя мне вставить хоть слово до того, как ему пришлось сделать перерыв на вдох.

– Послушай, Мэтт, извини, что приходится тебе это говорить, но Билли больше нет. – По-дурацки, да, но это было необходимо для того, чтобы заставить его замолчать хотя бы на минуту. – Мы не уверены в том, что случилось, но, похоже, она упала на кухне и ударилась головой.

На другом конце линии повисла пауза, такая долгая, какой на моей памяти ещё никогда не случалось в наших с Мэттом разговорах. Он вздохнул и завёл банальщину о долгой жизни Билли и том, что сейчас она в лучшем из миров. Мы обсудили похороны, договорились о приезде нескольких членов стаи Мэтта, которые смогут остановиться в домах вокруг долины. Мэтт определённо ждал этого звонка в течение некоторого времени, поскольку, казалось, всё спланировал заранее. Он любил логистику, что было одной из причин его успеха в роли лидера стаи. Выполнение повседневных обязанностей, казалось, помогло. Теперь я могла заняться неприятной работёнкой.

Когда беседа постепенно сошла на нет, Мэтт сказал:

– Мэгги, надеюсь, ты знаешь, как я ценю то, что ты заботилась о Билли в последние месяцы её жизни. Я знаю, это было трудно, и уверен, что в глубине души она была признательна за возможность до самого конца жить в родном доме.

Я улыбнулась и почувствовала, как камень на сердце стал чуточку легче.

– Я не могу ставить всё в заслугу себе. Бо́льшую часть работы делали Клэй и Алисия.

На том конце провода снова повисла пауза. Две в одном телефонном разговоре – неслыханно.

– Кто?

– Клэй и Алисия, – повторила я. – Ренард. Твои кузены? Племянник и племянница Билли.

– Мэгс, у меня одних только двоюродных братьев и сестёр пятьдесят шесть, но ни одного из них не зовут Клэем или Алисией. И Билли была единственным ребёнком. Откуда они, по их словам?

Открылась дверь в кабинет, и внутрь с дружелюбной улыбкой вошёл Клэй. Мне показалось, что у меня кровь застыла в жилах.

Телефонная трубка вжималась в моё ухо. Я вдохнула, поддаваясь панике от шока и злости, а также осознания того, что я ведь целовала этого парня. Я оставила его вне подозрений, когда Ник предположил, что Клэй мог быть тем нападавшим на скале. Не нашла никакой связи между повреждением моих тормозов и его навыками механика. А также верила, что человек, который так заботится о Билли, не способен на подобное.

Я придала голосу твёрдость и попыталась расслабиться достаточно для того, чтобы улыбнуться сукину сыну в ответ.

– Ладно, это хорошая новость. Я перезвоню чуть позже.

Мэтт заметил подозрительное воодушевление в моём тоне.

– Мэгги, ты в порядке? – спросил он.

– Конечно. Я скажу маме, что ты звонил. Ужин в четверг, – сказала я. – Пока, Куп.

– Мэгги… – Слова Мэтта были оборваны щелчком, когда я бросила трубку на рычаг.

Клэй одарил меня слегка подавленной улыбкой.

– Ужин в четверг? Нельзя ли надеяться на остатки? Поскольку Мо может приготовить невероятно вкусное… что угодно!

Я взглянула на него. Меня убило его расслабленное выражение лица. Он лгал нам несколько месяцев, и, казалось, его это нисколько не беспокоило. В течение долгого времени Клэй жил с моей тётей в её доме за счёт доброты стаи, и, казалось, намеревался продолжать в том же духе. И он даже не нервничал.

Я перепрыгнула через стол. Глаза Клэя на мгновение округлились, прежде чем я схватила его за воротник и прижала к стене. Но когда я клацнула зубами и зарычала, он просто заулыбался.

– Я знал, что после смерти Билли нам следовало уйти. – Он вздохнул и попытался оттолкнуть меня, но даже не сдвинул с места. Казалось, его совсем не тревожило то, что я близка к тому, чтобы вырвать его горло. – Алисия сказала, что если бы мы сейчас просто убежали, это выглядело бы подозрительно. Думаю, возможно, она привыкла к жизни на одном месте. И старушка ей нравилась. Алисия хотела остаться на отпевание. Моя сестра очень сентиментальна. Никогда не мог излечить её от этого.

– Кто, чёрт возьми, ты такой? – потребовала ответа я.

– О, Мэгги, – сказал он, наклонив голову и язвительно улыбнувшись. – Я знаю, что мы больше не встречаемся, но надеялся, что мы можем оставаться друзьями. – Я усмехнулась и провела ногтями по его щеке. Он даже не заметил оставшиеся на лице кровавые борозды. – Нет? Очень жаль.

Он снова толкнул меня, но в этот раз я перелетела через стол и ударилась о стену. Клей обратился и бросился на меня. Я вскочила на ноги и кинулась на него, на лету превращаясь в волка. Наши тела столкнулись, и зубы Клэя задели мою шею. Я повернулась, резко выдернув мех из его пасти, и приземлилась на две человеческие ноги. Он тоже обратился в человека, и я ударила его головой – самая крепкая часть моего лба сломала ему нос. Клэй усмехнулся и заехал кулаком мне в челюсть.

– Знаешь, я вроде как надеялся, что нам удастся избежать всего этого рыцарского дерьма. Ты милая девушка и иногда можешь быть вполне терпимой. Я думал, что, возможно, мы могли бы пожениться, ты сделала бы меня альфа-самцом, а я привёл бы сюда свою семью без каких-либо вопросов. Но ты чертовски упряма, правда, Мэгги? Ты всегда выбираешь самый сложный путь.

Бумаги и книги летали по всей комнате, пока мы набрасывались друг на друга в волчьих и человеческих обличьях. Но, несмотря на несколько представившихся возможностей, он не наносил мне серьёзных ударов, а просто швырял меня из стороны в сторону и обращался из волка в человека и обратно, заставляя меня делать то же самое, чтобы мы находились в одинаковом положении. Утомление от постоянных превращений в сочетании с нанесёнными ударами изматывало физически и морально.

– Ты ведь ещё не догадалась, правда? – усмехнулся он, стоя надо мной. – Что ж, это разочаровывает. Знаешь, а ты не очень-то умна.

Я схватила стул и бросила в него, после чего поймала Клэя за плечи и повалила на пол. Затем сделала выпад, ударила противника в бок и перевернула на спину.

– Кто ты?

– Меня слегка обижает то, что ты не заметила сходства, – выплюнул он, разбрызгивая кровь по кафельном полу моего кабинета. – Все в моей стае говорили, что я похож на своего отца. Конечно же, ты и твой братец убили этих людей.

Я уставилась на него, изучая песочного цвета волосы и светло-карие глаза. Когда я взглянула на его рот, тот был искривлён в хищном оскале. Глаза сверкали ненавистью и отчаянием. Я почувствовала, как руки опустились, вытянувшись по бокам. Шок высосал всю энергию из моих конечностей.

Я идиотка.

– Ты сын Джонаса?

– Его единственный наследник, – сказал Клэй, вскакивая на ноги. – Твоё время здесь закончилось. Я тут изрядно насмотрелся, дабы понять, что ты недостаточно сильна, чтобы удержать долину. Пора новой, более сильной стае прийти к власти. У тебя три дня, чтобы очистить наш новый дом от своей дрянной семейки. В противном случае им будет больно.

– Им уже больно, – хмыкнула я.

Он улыбнулся, обнажив окрашенные в жуткий красный цвет зубы.

– Нет, это незначительный вред. Я имею в виду, им будет по-настоящему больно. Вырванные горла. Оторванные лапы. Как тебе понравится выйти из своего уютного домика и найти мать, деда или одного из маленьких сорванцов мёртвыми и окоченевшими на твоём крыльце?

– Почему ты пытаешься меня спровоцировать? – спросила я, толкая его в плечо. – Ты не такой.

– Ты не знаешь, какой я! – крикнул он, толкнув меня в ответ.

– Послушай, я не могу изменить прошлое. – Когда он принял скучающий вид, я ударила его головой об стену. Он зарычал, а я схватила его за подбородок и заставила посмотреть прямо в глаза. – Выслушай меня. Я сожалею о том, что случилось с твоей стаей, но ты не будешь угрожать моей грёбаной семье таким тоном, будто говоришь о воскресном пикнике, слышишь?

Клэй искоса посмотрел на меня и нанёс последний апперкот в мой подбородок. Я налетела на обломки офисной мебели и почти приземлилась на задницу. Ладно, хорошо, я приземлилась на задницу, но после такого мне нужно было передохнуть.

– Три дня, Мэгги. А затем я приведу оставшихся членов моей стаи домой, независимо от того, здесь вы или нет. Сейчас «Неделя Старого Дома» [106], и мы планируем устроить крутую вечеринку.

Клэй исчез так быстро, что я даже не успела ответить. Вбежал Самсон.

Я предположила, что Мэтту удалось позвонить ему, как только я повесила трубку. Было приятно узнать, что Мэтт умел пользоваться своим телефоном в чрезвычайных обстоятельствах… или же Самсону позвонил кто-то другой.

– Где он? Что болит? – спросил Самсон. – Нужна ли доктор Модер?

– Клэй ушёл. – Я вздохнула, медленно поднимаясь. – Я не хочу, чтобы кто-то за ним гнался. Кто знает, какова численность его «стаи»? – У меня зазвенело в ушах, когда Самсон помог мне сесть. Он продолжал обследовать моё тело на предмет ран, пока я не хлопнула его по рукам. – Да в порядке я, в порядке. – И застонала, схватившись руками за голову. – Хотя не отказалась бы от новой черепушки.

– Послушай, мне бы не хотелось объяснять это больше, чем один раз, поэтому не мог бы ты собрать всех у моей мамы? Я приду туда.

– Конечно, – сказал он, аккуратно поднимая меня на ноги. – Ты уверена, что дойдёшь?

Я кивнула, и он бросился к двери.

– Эй, Самсон! – Он остановился и просунул голову в дверной проём. – Ты замечательный заместитель. И мне всё равно, что говорят другие.

Он подмигнул мне.

– Попытайся не нарваться на драку по дороге домой.

Он нырнул за дверь, прежде чем смог увидеть неприличный жест, который я показала.

Глава 15

Возвращение домой

Я предпочла потихоньку дохромать до дома, используя здания и автомобили в качестве прикрытия. Не ради защиты собственного достоинства, а чтобы уберечь стаю от ещё одного удара. Ну ладно, ладно, ради защиты собственного достоинства.

Как это могло случиться? Как я могла быть такой слепой? Они так много знали о Билли, о нашей стае. Я не раз звонила Мэтту, чтобы разузнать о них, но он никогда не перезванивал, и когда прошло уже достаточно времени, а Алисия и Клэй так и не убили нас во сне, я просто вроде как приняла на веру, что они говорили правду. И, наверное, доверяла им немного больше, потому что с ними были мальчики, а мне обычно кажется, что мать двоих малышей не может быть совсем уж злобной. К тому же должность альфы была мне в новинку. Работы было невпроворот. И я ценила любую помощь, которую могла получить.

Брр, вот она, куча дерьма с логическим объяснением. Я ослабила защиту и теперь за это расплачивалась.

Билли пыталась сказать мне, что не знает их, что я впустила в её дом незнакомцев. Но я списала это на болезнь. Бывали ли у неё моменты просветления? Просыпалась ли она в собственном доме, испуганная, в окружении чужаков? Не думаю, что когда-либо прощу себя за это.

Мама нашла меня лежащей на диване в одном из старых свитеров Ника с надписью «Звёздный путь», с прижатым к лицу куском мяса. Она уже несколько лет не видела меня с такими кровоподтёками, поэтому и впала в некоторую панику. Я всего на пару секунд закрыла глаза, и следующее, что помню – охваченный ужасом Ник, убирающий волосы с моего побитого, но уже заживающего лица.

– Мэгги, малышка, ты пугаешь меня. Пожалуйста, проснись, поговори со мной, – умолял он. Его рубашка перепачкалась моей кровью, будто он прижимал меня к груди, пока я была в отключке. – Просто дай мне знать, что с тобой всё хорошо.

Я кивнула и поморщилась, когда простой кивок вызвал у меня головокружение. Затем закрыла глаза и очнулась в окружении ещё большего количества людей, пытающихся одновременно обнять меня и потребовать ответа. Кто избил меня? Где они сейчас? И так далее, и тому подобное, пока…

– Тихо! – заорала я, просто чтобы они замолчали и позволили мне сесть и вставить хоть слово.

У меня в ушах зазвенело от громкости собственного голоса, и я вынуждена была закрыть глаза, чтобы меня не вырвало. Ник помог мне подняться, осторожно прижимая меня спиной к своему боку. Я скривилась, уверенная в том, что, даже обладая способностями оборотня к исцелению, всё равно буду вся в синяках. Мо принесла мне чашку маминого особого травяного чая, которую я машинально взяла, но пить из неё не стала.

– Это сделал Клэй, – сказала я, промокнув заживающую губу выданным мамой полотенцем. – Сейчас он уже далеко отсюда. Как, наверное, и его сестра с мальчиками.

– Зачем, чёрт возьми, это Клэю? – спросил Купер.

– Я и сам до сих пор не понимаю. Я думал, он нормально отнёсся к тому, что ты связана с Ником, – сказал Самсон, и его губы сжались в тонкую линию.

– По-моему, то, что я не встречаюсь с ним, вероятно, находится ниже в списке его обид, чем, скажем, тот факт, что мы с Купером вырезали всю его чёртову семью. Клэй – повзрослевший сын Джонаса.

Ошеломлённый Купер тяжело опустился на диван.

– Постой, это означает, что Алисия… – Я услышала, как Самсон выругался и швырнул стул через всю комнату, очевидно, только сейчас осознав, что девушка, которую он считал возможной спутницей, также, вероятно, одержима желанием отомстить. Я сделала мысленную зарубку посочувствовать ему, как только мой мозг восстановится.

– Всё это время я знал, что в нём есть что-то знакомое, и в его присутствии мне было слегка не по себе, – произнёс побелевший Купер. – Я просто думал, что это типичная реакция старшего брата на твоего первого бойфренда. Не могу поверить, что я позволил этому психопату подобраться так близко и даже не узнал, кто он такой.

– Что ж, он хорошо осведомлённый психопат, – пробормотала я. – Я понятия не имею, как Клэй получил общие сведения о стае, но он знал о нас достаточно, чтобы сделать свою историю правдоподобной. Предполагаю, именно он повредил тормоза грузовика, поджёг мой офис и ранил Самсона. Ведь когда я возвращаюсь к тем дням, то даже не помню, что видела Клэя в долине, а это странно.

Купер удивился:

– Если он собрался устроить переворот, то зачем так долго ждал? В этом нет никакого смысла.

– Поскольку все перевороты осуществляются под жёстким руководством, – фыркнула я и застонала, когда от этого движения кожа на лице, разбитые губа и нос запылали от боли. – Думаю, сначала Клэй просто хотел собрать о нас информацию. А затем, после того, как некоторое время послонялся поблизости… не знаю, может, мы стали им нравиться. Алисия полюбила Билли, а Клэй сказал – он надеялся, что я выберу его в качестве партнёра, и мы могли бы избежать драматического захвата. А когда стало ясно, что я заинтересовалась Ником, полагаю, Клэй начал пакостить с целью заставить меня думать, что мне нужен кто-то вроде него, той же породы, что и я. Но вместо этого я просто положилась на Ника. А теперь, когда их раскрыли, у них нет выбора, кроме как идти в наступление. – Я прижала компресс к лицу и застонала. – Я должна была это заметить. И теперь чувствую себя такой глупой.

Купер пожал плечами, но не стал спорить.

Ник взглянул на него.

– Как будто ты справился с первым посягательством на твою власть лучше.

– Нормально я с ним разобрался, – защищаясь, буркнул Купер. – Разве что последствия были отстойными.

– Территориальные споры не редкость в царстве животных, – учительским тоном сказал Ник, надеясь заставить меня почувствовать себя лучше. – Вся жизнь – это, в основном, соперничество за ресурсы. Кукушка инстинктивно откладывает яйца в гнёзда других птиц, потому что из её яиц птенцы вылупляются раньше, чем из хозяйских. Вдобавок, кукушонок растёт быстрее. В большинстве случаев птенец выбрасывает хозяйские яйца и ему достаётся вся еда и забота. Оса-истребитель цикад жалит и парализует насекомых, которые в два раза больше неё по весу и размеру, затем перетаскивает их в своё убежище и откладывает яйца им в головы, чтобы новорождённые осы могли ими питаться.

– Значит, Алисия и Клэй вроде как парализуют меня и откладывают яйца мне в голову? – обалдев, спросила я. Взглянув на меня, Ник закатил глаза. – Ну не сильна я в метафорах!

– Ладно, позвольте-ка мне всё прояснить, – сказала Мо, подняв руки. – Алисия и Клэй – дети Джонаса. – Она продолжила: – Клэй – альфа той стаи подростков, которая осталась, когда Купер убил всех взрослых. Извини, малышка, но это правда. А Алисия – типа серого кардинала? – Мо поёжилась. – Похоже на то, что они аномальная версия Купера и Мэгги.

Когда мы уставились на неё, она закатила глаза и фыркнула:

– Я сказала не «аномальная», а «номинальная», то есть фальшивая. Это не оскорбление.

– Полностью поддерживаю, – заверил её Ник, подставляя ей ладонь. Мо засияла. Мы с Купером обменялись сочувственными взглядами – ведь мы сами их выбрали.

– Значит, всё это время они хотели довершить дело своих родителей? Перебраться в нашу долину, будто это своего рода земля обетованная? И всю дорогу собирали информацию? – спросила Мо. – Но как? То есть, если они так сильно нас ненавидели, как смогли прожить с нами почти целый год? Как смогли это выдержать?

– Если терпения и воли достаточно, вынести можно всё, что угодно, – задумчиво предположила мама.

– Это неправильно, если мне немного жаль их? – съёжившись, спросила Мо. – Я имею в виду, да, их тактика, бесспорно, сомнительна, но если честно…

– Мы убили всех, кого они любили, – кивнув, сказала я. – Даже если они и начали войну, мы закончили её действительно очень кровавым способом. И я это понимаю. Если бы кто-то убил членов моей семьи, ничто не помешало бы мне разорвать убийц на части. Я не собираюсь говорить, что мне жаль их, учитывая сотворённое ими. Но я их понимаю.

– И что теперь? – спросил Самсон.

– Клэй сказал, что через три дня приведёт сюда свою стаю, чтобы «выселить» нас. Либо мы остаёмся и сражаемся, либо в полном составе перебираемся на земли стаи кузена Ли. Лично я второй вариант даже не рассматриваю.

– Я голосую за «остаёмся и сражаемся», – заявил Самсон.

– Тоже мне удивил! – пробормотала Мо.

– Это не демократия, Самсон, – напомнила я ему. – Но ты прав. Это единственный путь.

– Нет, Мэгги, ты можешь это остановить, – сказал мне Ник. – Нарушь цепочку. Попытайся поговорить с ними, прийти к мирному соглашению. В противном случае Пол и Ронни через десять лет придут за Евой и нашими детьми.

– Так что я должна сделать? Отправиться к третейскому судье? Навестить семейного психолога? Волки так не поступают. Мы не обсуждаем такие вещи. И не делимся нашими чувствами.

– Послушай, ты думаешь, я не понимаю, каков масштаб давления, под которым ты находишься, – сказал мне Ник.- И ты права. Я никогда не пойму, на что похоже иметь такую большую семью, которая целиком зависит от меня, а также нести ответственность за всех этих людей. Но я знаю, что значит иметь семью, которая либо не может позаботиться о тебе, либо ей на тебя плевать. Я знаю, каково это – иметь семью, которая больше заинтересована в том, чтобы что-то у тебя забрать. Твоя стая… Они хорошие люди. Они не знали, кто я такой, но после череды неудач приняли меня. Перестань недооценивать их способность к доброте.

– Именно наша способность к доброте и привела к текущему положению, – парировала я, снова сожалея о лёгкости, с которой были приняты Алисия и Клэй.

– Ты думаешь, мы должны позволить им переселиться? – недоверчиво произнёс Купер. – Скажи мне, Док, за все годы изучения животных ты когда-либо видел, как два стада или других объединения животных мирно делят один ареал обитания?

– Ну, полагаю, нужно апеллировать к их человеческой сущности, – ответил Ник.

– Откроем наши сердца и дома детям кучи психов, которые пытались нас убить? – презрительно усмехнулся Купер. – Тупее идеи я в жизни не слышал.

– Ты думаешь, что Алисия может по-прежнему хотеть встречаться со мной? – удивился Самсон.

Купер указал пальцем на Самсона.

– Признаю свою ошибку.

– Никогда не стоит недооценивать возбуждение от секса с сумасшедшей, – сказал Самсон и поморщился, когда Мо дала ему подзатыльник. – Это похоже на американские горки и фильм ужасов одновременно.

Мама закрыла лицо руками и вздохнула.

– Как будто меня здесь нет.

– Ладно, перестаньте представлять себе расстроенную сексуальную жизнь Самсона, – оборвала я. – Мне нужно время подумать. Самсон, я была бы очень признательна, если бы ты усилил патрулирование, начиная с настоящего момента. Никому ни слова, просто постепенно увеличивай количество бегунов и периодичность осмотра территории. Никто никуда не выходит без двоих сопровождающих – как минимум.

Самсон обратился, едва выйдя за дверь, и издал созывающий вой.

– Клянусь, я попросила его сделать всё по-тихому, – проворчала я, прислонившись к Нику.

– Самсона никогда нельзя было назвать тонким мыслителем, – произнесла Мо, принеся мне тарелку маминого куриного супа с лапшой. – Чем я могу тебе помочь?

– Суп – уже хорошее начало, – отозвалась я.

Мо посмотрела мне в глаза странно спокойным взглядом:

– Ты знаешь, что я имею в виду.

Когда Купер предупредил её, что любые насильственные действия с её стороны будут совершены только через его хладный труп, я задалась вопросом, всегда ли Мо была такой спокойной или же такими крепкими нервами она обязана волнующей жизни в стае. Всё же я сказала ей:

– Это не твоя битва.

Она фыркнула:

– О, верно, мы с Купером просто побежим домой и позволим тебе самой с этим разбираться. Ведь если волки Клэя выгонят тебя отсюда, они просто остановятся в долине, так? Они же не придут за мной и моей семьёй, даже если мы и связаны с тобой? Им не будет угрожать присутствие сильного волка-самца на их территории? Того самого волка, который убил их отца. Они просто забудут о моей семье и моем ребёнке, разве что как новые соседи принесут обязательный пирог?

– Проклятье, Мо, перестань лезть в это, – пробормотала я с полным ртом супа. – Нет и нет, я не могу позволить тебе вмешиваться. Сейчас тебе лучше забрать ребёнка, уехать в Гранди и оставаться там, пока путь не будет свободен. Или, что предпочтительнее, отправиться в Вашингтон, навестить родителей.

Купер фыркнул.

Мо была ошеломлена.

– Во-первых, в желании Самсона встречаться с Алисией и то больше смысла, чем в поездке к моим родителям. Во-вторых, это всё для тебя, Мэгс. Это момент истины в твоём руководстве стаей. И твой шанс изменить положение вещей. Ты больше не можешь держать «пустышек» вдали от дел стаи. Или нас, людей, если уж на то пошло. Ты наша семья. И это и наш дом тоже. Что мы должны делать? Отправить тебя биться с кучкой психов, а самим сидеть, сложа руки, и задаваться вопросом, вернёшься ты домой или нет? Это нечестно, Мэгги. Я могу помочь. И Ник тоже. Ты больше не можешь пренебрегать нами.

– Так ты что, собираешься стоять на поле боя с огнетушителем?

– Он помог мне надрать тебе задницу, – возразила она.

– Ты не надирала мне задницу, а просто слегка ушибла её.

Мо ухмыльнулась, подмигнула Нику и потащила Купера с мамой на кухню. Я прислонилась больным виском к плечу Ника и прокрутила все варианты в голове. Я и раньше принимала участие в битвах, но никогда не вела их. И никогда не была так напугана – не за себя. Мозг разрывался между всеми членами стаи, чувства ответственности и долга тянули меня под несущуюся чёрную воду. Я никогда не стану достаточно сильной. Или достаточно быстрой, чтобы защитить их всех. Некоторые из нас, вероятно, не переживут сражения, и понимание этого заставило меня почувствовать тошноту.

Иногда быть лидером и правда отстойно.

Глава 16

Оставь пистолет. Захвати пирожные

[107].

Как только моё лицо зажило настолько, что больше не напоминало скукоженный баклажан, я созвала собрание стаи и поручила участникам привести всех членов семей, включая пустышек. Я убедила их, что не шучу, все сделали как было велено, и я разложила всё по полочкам для тех, кого вплоть до сегодняшнего дня на собрания не приглашали. Рассказала обо всех странных совпадениях и подозрениях, не покидавших меня с тех самых пор, как Клэй переехал в нашу долину. А информация о подозрительных семейных связях Клэя и Алисии, прозвучавшая как гром среди ясного неба, настолько разозлила двух моих дядюшек, что они буквально озверели: превратились в волков и разнесли в пух и прах один из диванов.

Их реакция, молчаливо одобренная собравшимися, полностью отражала то, что испытывали остальные члены стаи. Правда, когда дядя Джей и дядя Роб попытались прожевать спиральные пружины, многочисленным родственникам стало скучно.

– Неужели это случается на каждом собрании? – спросила Мо у Эви.

Эви пожала плечами, так как никогда прежде не присутствовала на подобных советах.

Ник лыбился, как идиот:

– Это самое классное, что я видел в жизни!

Прикрыв на секунду лицо руками, я представила хлорирование своего генофонда, а затем вклинилась между двумя мохнатыми идиотами и, схватив их за загривки, принялась трясти, пока они опять не превратились в людей.

– Сядьте, – сказала я им, и они потащились назад к своим местам настолько робко, насколько могут выглядеть два волка. – Вы уже угомонились?

Роб и Джей не посмели встретиться со мной взглядом. Я вкратце изложила свой план, который считала чертовски правильным. Все более-менее владеющие своим телом взрослые, как волки, так и пустышки, должны остаться в долине. Моей маме и старшим тётушкам предстоит забрать всех детей, включая возомнивших себя крутыми подростков, и, разделившись на две группы, пожить несколько дней у Ника и Купера.

– А мы тем временем заляжем на матрацы, да [108]? – спросил Джей, сверкнув белыми зубами.

Эви закатила глаза: для Джея все ситуации так или иначе сводились к «Крёстному отцу».

– А мы тем временем попытаемся с ними поговорить, – возразила я.

Джей озадаченно нахмурился:

– Не ожидал.

– Но они же убили Билли! – запротестовал дядя Роб.

– Мы точно не знаем, – рявкнула я. – Возможно, и так. Но, исходя из слов доктора Модер, Билли могла просто споткнуться и удариться головой при падении. К чему я, в общем-то, тоже склоняюсь. Если же мы поспешим с выводами и с действиями, то окажемся намного более уязвимыми и взвинченными, чем в тот раз, когда Купер ушёл с поста. А мы хорошо знаем, чем всё тогда закончилось. Извини, Купер.

Он пожал плечами.

Я продолжила:

– Предположим, мы пошлём это всё подальше и решим их истребить. Мы сядем им на хвост и обнаружим, что их стая в два раза больше нашей. Или они поставят какие-то ловушки, и мы угодим прямо в них. И что тогда? Мы покойники!

– Никогда не считал тебя трусихой, Мэгги, – хмыкнул Джей и тут же побелел, как полотно, увидев, каким взглядом я его наградила.

– Ладно, хорошо, мы наедем на них по полной программе. Потеряем пару людей и уничтожим несколько противников. А через несколько лет их дети придут к нам, и что тогда? Будут мстить нашим детям за то, что сделали мы? Мы заставим наших детей делать тот же выбор? Каких действий вы бы от них ожидали?

Роб, чья двухлетняя малышка уже в этом возрасте походила на волчонка, весь съёжился от этой мысли.

– Я не говорю, что драки совсем не будет, но надо хотя бы попробовать разобраться, что происходит у них в головах.

– Так мы просто поговорим? – Казалось, до Роба только что дошло, о чём идёт речь.

– Да.

– А если это не сработает?

– Тогда заляжем на матрацы, – вздохнула я.

***

Похоже, один из дядюшек намекнул дяде Фрэнку о предстоящем вторжении.

Ли вызвался в добровольно-принудительном порядке привлечь своих собратьев по стае, но я посоветовала ему оставаться дома и быть осторожным. Конечно, хорошо бы иметь пару лишних ребят на подхвате, но если мы побежим ябедничать и просить помощи у другой стаи, наши шансы на уважение со стороны стаи Клэя существенно поубавятся. К тому же, если Ли начнёт принимать угрожающие позы и сотрясать рыком округу, ситуация, скорее всего, обострится намного скорее.

Узнав о предательстве Клэя, Ли повёл себя довольно пафосно. Он снова и снова заводил разговор о том, что непонятно, кому можно доверять в наши дни, и намекал, что дяде Фрэнку Клэй никогда не нравился.

Но нам с Ли даже удалось поговорить без угроз в его адрес с моей стороны, что можно считать прогрессом. Правда, только до тех пор, пока он опять не начал болтать, что пригласит меня в кино, как только расчистят снег. Ну и если мы переживём войну между стаями. А закончил он своё очаровательное приглашение словами:

– Кто знает, что может случиться между нами в тёмной комнате? Особенно если я ещё и накачу немного.

– Ли, я теперь связана, – ответила я сухим, деловым тоном, помня о том, что дядя Фрэнк не присутствовал при объявлении нашей с Ником помолвки. И вряд ли хоть кто-то из нашей стаи захотел позвонить дяде Фрэнку с новостями о моём формальном союзе с человеком, а потом ещё и выслушать дядины визги по этому поводу. – И была бы признательна, если бы ты обошёлся без комментариев. Под признательностью я подразумеваю то, что воздержусь от засовывания твоей головы в твой же зад.

– То есть как это – «связана»? – закричал Ли. – Но Клэй – почему мне никто не сказал?

– Потому что тебя это никаким боком не касалось.

– Но если это не Клэй, тогда кто? – допытывался Ли. – Это же не тот человек?

– Я вешаю трубку, Ли.

– С человеком! – недовольно орал он в трубку, пока я ставила её обратно на базу.

– Вот именно поэтому я пока запретила маме рассылать приглашения на свадьбу, – пробормотала я.

* * *

Ночь перед окончанием срока, данного нам Клэем, прошла очень беспокойно. Я здорово промахнулась с оценкой того, сколько уговоров, применения физической силы, и, в конце концов, мольбы понадобится, чтобы выпроводить тётушек из долины.

Как сообщила Мо, ни одна из них не хотела пропустить драку, сидя сложа руки и гадая, придём ли мы домой. И во главе смутьянок стояла моя мама.

– Не понимаю, почему ты просишь об этом именно меня, – ворчала мама, пока я запихивала её в грузовик Мо, где уже пускала пузыри Ева.

– Ма, бери пример с Мо, – кивнула я в сторону невестки. – Думаешь, это просто – усадить свою дочь в машину, полюбоваться на выдуваемые ею прощальные пузыри и не иметь даже понятия о том, как всё сегодня обернётся? Но она не теряет чувства собственного достоинства.

– Это потому, что ты не слышала их с Купером сегодняшних споров. Никогда бы не подумала, что Мо умеет так ругаться. Всё ждала, что от её криков штукатурка отвалится. Наверное, это ты плохо на неё влияешь.

Жаль, что я пропустила зрелище. Купер и Мо несколько раз сильно ругались из-за её решения остаться с ним на время разборок. Брат пытался воззвать к материнскому инстинкту своей жены, апеллируя к тому, что Ева может лишиться обоих родителей. Мо аргументировала свою позицию тем, что шанс оставить ребёнка сиротой сведётся практически к нулю, если она, Мо, прикроет тылы мужа. И всё повторялось снова и снова, пока Купер не посинел от злости, а Мо не пригрозила ему большой сковородой, когда он пытался усадить её в грузовик. Её «оружие» не отбило у Купера охоту настоять на своём, и теперь на его спине красовался синяк в форме сковородки. С нашей точки зрения, итогом стала ничья.

Я вздохнула:

– Ма, если ты сейчас же заберёшься в грузовик, и мы переживём всё это, я позволю тебе заняться подготовкой нашей свадьбы от начала и до конца. И даже не буду ни о чём с тобой спорить.

– Не смешно.

– Я даже согласна выпустить дурацких белых голубей.

Мама подозрительно глянула на меня:

– Звучит убедительно, Маргарет.

Ещё немного уговоров, и мама, наконец, залезла в грузовик и повела караван детей и тётушек прочь из долины. Я оглядела родителей, которые, сжав зубы, с решительными лицами махали на прощание отъезжающим детям, и на мгновение ощутила внутри пустоту.

Мо фыркнула и приобняла меня за плечи:

– Ты знаешь, для альфы…

– Даже не начинай! – предупредила я её.

– Не так уж много людей тебя слушаются.

– Ты иногда бываешь такой стервой, – ответила я.

Она сладко улыбнулась:

– С каждым днём я становлюсь всё больше похожей на тебя.

За её спиной Купер поёжился.

***

Мне удалось уговорить всех на введение комендантского часа после заката. Те из нас, кто сильнее и моложе, подменяли друг друга в патрулировании границ на случай раннего внезапного нападения из засады. Я лично проверила каждый дом, чтобы убедиться, что все надёжно спрятаны. Пока я, совершенно измождённая, плелась к дому мамы, Роб и Джей выкрикивали мне вслед цитаты из «Трёхсот» [109], что навело меня на мысль, что они не воспринимали мой миролюбивый подход а-ля Ганди всерьёз. Как будто наступило время отбоя в каком-то особо жестоком летнем лагере.

Мо и Купер согласились переночевать в доме Самсона, а мне пришла в голову мысль, что по какой-то хреновой иронии наша первая ночь вдвоём в долине выдалась такой тёмной.

Ник приготовил или, по крайней мере, разогрел какую-то еду, оставшуюся после маминого отъезда. Не говоря ни слова, мы устроились на диване. Я поцеловала Ника, взяв его лицо в ладони.

– А сейчас по канону жанра ты скажешь, что я должен провести с тобой ночь, потому что ты собралась на войну и тебя могут убить? – спросил Ник.

– Это вряд ли, – ответила я. – Но да, было бы очень мило с твоей стороны.

Ник притянул меня к себе на колени, проводя руками по бокам:

– Ты боишься завтрашнего дня? – спросил он.

– Было бы глупо не бояться, – ответила я. – Я не в восторге, что ты собираешься там присутствовать, но, принимая во внимание разговор о Лесси и фокусы Мо с чугунной сковородкой, я понимаю, что не стоит сотрясать воздух просьбами убраться подальше от неприятностей.

– Чертовски верно.

– Я люблю тебя, Ник. Я не пытаюсь устроить какое-то театральное прощание. Просто хочу кое-что сказать тебе сейчас, пока всё спокойно и нашим задницам ничто не угрожает. Я люблю тебя. Я никого не любила так, как тебя. И буду любить тебя до последнего вздоха.

Ник поджал губы:

– Вот это да! Ты на всё готова пойти, лишь бы переспать со мной, да?

Я рассмеялась:

– Спасибо, как раз то, что мне и нужно.

– Я тоже люблю тебя, – ответил Ник, целуя меня.

Он стащил с меня рубашку через голову и распустил собранные в хвост волосы, которые укрыли нас тёмным блестящим покрывалом. Ник касался меня неторопливо, с какой-то болезненной неспешностью, от которой внизу живота разгоралось обжигающее пламя. Его поцелуи забирали мои дыхание, страх, переживания. Я расстегнула молнию на его брюках, и он застонал от прикосновения моей руки. Ник встал с дивана, поддерживая меня, так как я всё ещё обвивала его талию ногами, и понёс через гостиную.

Мы так и не дошли до моей комнаты, до кровати, с погашенным заранее светом. Быть голыми в комнате, где у меня раньше висели занавески со смурфами – от этой сцены попахивало декадентством и порочностью.

Ник проложил дорожку из поцелуев от шеи до пупка, неспешно покусывая то здесь, то там, и оставляя лёгкие следы на коже. Я потянула его за плечи, чтобы посмотреть ему в глаза и запустить пальцы в его шевелюру, пока он устраивался между моих бёдер.

Когда Ник потянулся за презервативами, лежащими на моём ночном столике, я перехватила его руку. Он удивлённо поднял брови. Я как-то сказала сама себе, что буду знать, когда готова, и теперь сама к этому пришла. Мне хотелось ребёнка от Ника. Были дела, которыми я по-прежнему хотела заниматься – школа, путешествия, управление стаей. Но не думаю, что Ник помешал бы мне. Наоборот, если бы он увидел, что я отказываюсь от мечты, то скорее притащил бы меня к ней за уши.

– Я воспринимаю это как жест, полный надежды, – сказала я ему. – Я могу забеременеть, но, вероятно, всё обойдётся. Возможно, мы переживём завтрашний день только затем, чтобы в следующий вторник оказаться перебитыми.

– Самое худшее выражение надежды, которое мне доводилось слышать, – ответил Ник. – А дальше что? Детальный прогноз на предмет моего возможного гена лысины?

Я фыркнула:

– Дело в том, что я люблю тебя, и не хочу накладывать какие-либо ограничения на то, сколько времени у нас осталось для любви – часы или десятилетия. Мне плевать, что случится завтра, если ты со мной.

Ник улыбнулся и, приникнув к моим губам, легко вошёл в меня. И не было никаких преград между нами – только кожа к коже. Я вздохнула при этом тёплом вторжении, а он легко поглаживал пальцами моё лицо. Он толчками входил в меня, и вскоре мы нашли нужный ритм – успокаивающий, нежный. В этот раз всё было по-другому: тише, лучше. А когда мы, наконец, насытились друг другом, Ник притянул меня к себе, прижавшись грудью к моей спине, и так и держал, не говоря ни слова. И каким-то образом я провалилась в сон.

***

Утро подкралось незаметно и принесло с собой тревогу и беспокойство. Не знаю, что именно я ожидала увидеть – наверное, Клэя и Алисию, ведущих за собой по главной улице танковую дивизию. А когда вражеская стая, казалось, материализовалась среди деревьев из воздуха, у меня мелькнула мысль, что это галлюцинация. Около тридцати человек – меньше половины нашего войска. В основном совсем ещё желторотики. Только несколько членов стаи выглядели приблизительно на мой возраст, остальные были пятнадцати-шестнадцатилетними подростками – тощие, с задиристо-опасливым видом, как у людей, вынужденных выживать. Мне стало интересно: где они были, когда Клэй и Алисия шпионили за нами, и как близко?

Дети плелись позади, уцепившись за нескольких женщин. Среди них были Ронни и Пол, которые приветственно махали нам. И тут до меня дошло: в своё время, много лет назад, Джонас сделал то же самое, что и мы вытворяем сейчас. Он оставил женщин и детей, а сам пошёл завоёвывать новые земли. Но так и не вернулся домой. Я подумала о маме, которая заботилась о дюжинах ребятишек, изо дня в день ожидая новостей, и у меня слегка перехватило дыхание.

Я почувствовала, как наша стая выстроилась позади меня, потом наблюдала, как члены стаи, охраняющие границы, следовали за прибывшими на четырёх лапах. Целый рычащий хор зазвучал позади меня, и я поняла, что некоторые из наших превращаются в волков. А Клэй вразвалку направился ко мне.

Я подняла руку, и звуки вокруг утихли, превратившись в неясный непрекращающийся гул. В светло-каштановых волосах Клэя играло солнце, а его губы кривила пренебрежительная ухмылка. Но за ней ничего не было – просто уловка, попытка скрыть страх, от которого у Клэя тряслись поджилки.

Когда охраняющие меня Джей и Рон стали слишком близко принюхиваться, я предостерегающе зарычала, и они тут же сдали назад. Да, они были возбуждены и нетерпеливы в ожидании предстоящей драки, но бывают ситуации, когда нужно слушаться альфу, если хочешь остаться невредимым. Я почувствовала, как мои страх и злость немного утихли. Передо мной стоял не рычащий полный ненависти противник, которого я ожидала увидеть, а горстка перепуганных детей.

Клэй остановился всего в паре футов от меня. Дежавю. В этот миг он очень походил на своего отца, разве что без сумасшедшего взгляда. Клэй тяжело посмотрел на меня, но я ответила тем же.

– И что теперь? – спросила я, склонив голову набок.

Клэя немного насторожил мой дружелюбный тон, совсем не вяжущийся с моими недавними угрозами прикончить его.

– Ты же знаешь, почему мы здесь. Просто не могу поверить, что ты была настолько глупа, чтобы остаться.

Я ответила так тихо, что только он мог меня слышать:

– Клэй, думаю, мы оба прекрасно знаем, что случится, если я отдам своим ребятам приказ напасть на вас. Пожалуйста, не вынуждай меня принимать такое решение.

– Ты не оставляешь мне выбора, – прошептал он, оглядываясь через плечо. Он так сильно сжимал челюсти, что я слышала скрип его зубов.

– Хочешь поговорить один на один? – спросила я.

– Зачем? Чтобы ты оттащила меня подальше в лес, где один из твоих дядей разорвёт мне глотку? – Он сказал это достаточно громко, чтобы его услышали остальные члены стаи.

Я зарычала:

– Клэй, не будь дураком. Ты придёшь со своим секундантом, а я – со своим.

Самсон выступил вперёд и тоскливо посмотрел на Алисию, что не вызвало восторга у одного из юных самцов стаи противника. Я громко добавила:

– А оставшиеся здесь будут вести себя хорошо!

Дядя Джей, превратившийся в волка и готовый к бою, раздражённо фыркнул и закатил глаза.

Я повела Клэя к небольшой поляне за клиникой, а Самсон и Алисия следовали за нами по пятам. Чем дальше мы отходили от главной улицы, тем больше, казалось, опускались плечи Клэя. Когда мы, наконец, дошли до места назначения, он казался измождённым стариком.

– Значит так. Всё, о чём мы будем говорить, останется здесь, между нами, и никто об этом не узнает. Правда, Самсон? Самсон!

В это время Самсон строил глазки Алисии.

– Что?

Я глянула на другую сторону поляны и увидела, что Алисия занимается тем же. Я закатила глаза:

– Ничего.

– До того, как мы продолжим, я должна тебя спросить: ты обижал Билли? И я имею в виду не только последние минуты её жизни. Ты хоть раз поднял руку на мою тётку?

– Мы бы никогда так не поступили, – твёрдо сказала Алисия, а на её глаза навернулись неожиданные слёзы. – Мы, в общем-то, любили старушку, даже несмотря на то, что она постоянно швырялась в меня ножами для масла. Она напоминала нам наших тётушек. И я думаю, были моменты, когда она понимала, что мы не те, за кого себя выдаём, но знала – мы заботимся о ней. Мне всегда казалось, что ей с нами хорошо.

Клэй покачал головой:

– Я, конечно, не подарок, но никогда бы не ударил беззащитную старушку.

– Так что же случилось в день её смерти? – спросила я.

Алисия слегка заломила руки, глядя больше на Самсона, чем на меня:

– Когда я ушла, Билли дремала, а мне просто захотелось выбраться с детьми на свежий воздух. Выйти из дома на пару минут. Я даже не уходила надолго, только пока Пол не стал проситься на руки. Я вернулась домой, ты уже была там, а старушка – мертва.

Я глянула на Самсона, который, казалось, вздохнул с облегчением. И хотя я не очень-то доверяла ему как заинтересованному лицу, Алисии я всё-таки поверила. Зачем им лгать в данной ситуации? Им особо нечего терять. Если что, Клэй мог бы использовать убийство Билли, чтобы спровоцировать меня на драку, когда его выгонят.

– Хорошо, тогда – и я хочу предельно честного ответа – как же тормоза моего грузовика? Или взлом моего офиса? А кто набросил мне на голову мешок в тот день, когда мы вместе с Клэем вышли на пробежку? И кто стрелял в Самсона?

Алисия покачала головой:

– Честно? Мы не знаем. Мы были так же удивлены всем случившимся, как и вы.

– Наибольшая подлянка с нашей стороны: мы рассказали о расположении камер ребятам из нашей стаи, чтобы они могли разнюхивать обстановку, оставаясь незамеченными. Мы пришли сюда, чтобы приглядеться к вам и попытаться найти лазейку. И всё, – сказал Клэй.

– Ну, если учитывать тот факт, что твой отец пытался убить всю мою семью, верится с трудом.

– Ну, твой брат таки уничтожил мою, – парировал он.

– Его спровоцировали! – заорала я.

– Думаешь, я это не учёл? – в ответ повысил голос Клэй.

Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. А из долины послышались вопросительные завывания.

– Послушай, я осознаю ошибки отца. То, что он сделал, было неправильно. Но он по-прежнему остаётся моим отцом. Знаешь, что случилось до и после того, как твой драгоценный братец убил моего отца? Мы, как кочевники, месяцами бродили по окрестностям, пока отец, в конце концов, не решил перебраться в вашу долину. Они ушли, оставив нас на трёх старух, чтобы вскоре вернуться и забрать нас на новое место – наш новый дом. Мы засыпали с ощущением, что завтра Рождество. Думали, что проснёмся уже в другом мире. Больше не будем спать в лесу и купаться, если повезёт, на площадках для кемпинга. Никаких больше переездов без постоянного места жительства… А наутро всё на самом деле стало по-другому. Мы проснулись и увидели тётю Сару в слезах. Она не знала, что случилось. Вместе с тётей Линдой они долго ожидали возвращения моих родителей и других взрослых. Но те так и не вернулись. Я был ещё слишком мал, чтобы присоединиться к бою, но уже достаточно вырос, чтобы понять, что мы остались сиротами. Что мои родители мертвы, и я не могу оставить это безнаказанным. Тётя Линда пыталась убедить меня забыть всё и жить дальше. Когда она умерла, я нашёл письма отца к Эли, где шла речь о планах на новую стаю, которую они собирались организовать. Поэтому я связался с нашим добрым другом Эли и сказал ему, что собираюсь дать полный ход его идее «вождя народа». Я хотел с ним встретиться, но он всё откладывал, говоря, что ему надо заботиться о тяжелобольной матери. Ему никак не удавалось выкроить время на разговор со мной. Купер убил его раньше, чем у нас получилось встретиться, поэтому ничего не вышло. Но благодаря тем письмам нам было легко придумать историю о давно потерянных родственниках Билли и выдать себя за них. Да и ты была совсем не против нашего переезда в долину. Я даже разочаровался. Я-то думал, ты вложишь в это больше борьбы, будешь менее доверчивой, но мы переехали сразу же. Чёрт, да ты почти расстелила перед нами красную ковровую дорожку! Вот мы и остались, и пробыли здесь достаточно долго, чтобы мне, чёрт возьми, даже стало немного нравиться в долине. И всё это время я возвращался к своей стае и продолжал повторять, что надо ещё немного потерпеть, и скоро они получат дом, которого всегда заслуживали. А потом Билли умерла, и всё покатилось к чертям собачьим.

– Но почему же ты вернулся сейчас? – спросила я. – Ты знал, сколько наших будет здесь. Зачем было возвращаться, если ты знал, что мы можем вас всех перебить?

Клэй запустил пятерню в волосы, да так и оставил их взлохмаченными. Он выглядел уставшим, испуганным и намного младше своего возраста.

– Я потратил столько времени на обещания, что просто не мог не привести их сюда. Некоторые кузены и так уже думают, что мне не следовало занимать пост альфы, учитывая то, как отец испоганил саму его суть. Если я отступлю, то потеряю всю власть. Другого выхода нет. А теперь я не знаю, что мне делать. Я не могу выйти к ним сейчас и сообщить, что все эти годы мы потчевали их дерьмовой сказочкой и даже не попытаемся сразиться за долину.

– Но вам не обязательно драться. Это место может быть и вашим домом.

Клэй смотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

– И что, вы просто разрешите нам войти в долину и присоединиться к вам? Так я и поверил!

– Мы бы разрешили. Не делай ту же ошибку, что и Джонас, Клэй. Соглашайся, пока предлагают, – сказал Самсон, ни на секунду не отводя глаз от Алисии.

Клэй нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

– Я говорю, что Купер предложил Джонасу место в долине. Он предложил вашей стае дом, а Джонас отказался, – пояснила я.

– Это ложь.

– Нет, это не так, – настаивал Самсон. – Ты можешь спросить об этом любого, кто там был. Купер сорвался только после того, как Джонас пригрозил убить Мэгги прямо у него на глазах.

– Он хотел тебя убить, чтобы достичь своей цели? – Клэй побледнел. – Но ты была совсем ребёнком, всего на пару лет старше меня.

– Наверное, он был в отчаянии, если решился на такое. – Губа Алисии дрожала. – Джонас не принял бы предложение поделиться землёй, Клэй. И ты это знаешь. Он был гордецом и не принял бы помощь. Он бы не пережил, если бы члены стаи увидели его слабость.

– А я, значит, должен им позволить считать меня слабаком? – требовательно спросил Клэй.

– Я просто говорю, что, возможно, нам следует обдумать предложение, – ответила Алисия.

– Клэй, из этой ситуации есть выход, – сказала я. – Мы можем избежать очередной кровавой сцены, если только ты…

– Как будто ты мне веришь настолько, что позволила бы нам жить здесь, – перебил он. – Ты бы не спускала с меня глаз. Ни одна стая, у которой две альфы, не сможет нормально функционировать.

– Ну да, я бы сразу дала тебе по шее, если бы ты попытался командовать. Но кто сказал, что наш расклад не сработает? Большинство стай возглавляют пары альф. И у нас тоже будет альфа-самец и альфа-самка. Просто мы не будем, ну, парой.

– Но…

– Прекрати перечислять мне причины, по которым это не сработает! – воскликнула я. – Образ нашей жизни меняется, и мы должны меняться вместе с ним. Я не говорю, что это идеальная ситуация и что мы не столкнёмся с неприятием и обидами, которые придётся разрешать, но у тебя есть другие предложения? Обеим стаям нужна свежая кровь. Вам нужен дом. Так что мы можем использовать эту ситуацию с выгодой для всех.

– И как мы это им объясним? – Клэй кивнул в сторону стай.

– Это будет нашей первой совместной обязанностью как вожаков объединённой стаи.

Закусив губу, Клэй смотрел на мою протянутую руку, будто на готовую к броску змею.

– Клэй, не будь дураком, соглашайся, – сказала Алисия, наградив Самсона долгим многозначительным взглядом.

– Пожалуйста, сделай правильный выбор, – сказала я. – Будь лучше – как лидер, как человек, – чем наши предшественники.

Клэй судорожно выдохнул и вложил руку в мою:

– Попробуем – это всё, что я могу обещать.

В один миг я обмякла, как спущенный воздушный шарик, и улыбнулась:

– Это всё, о чём я прошу. Потребуется приложить определённые усилия, но у нас всё получится, Клэй.

– А мы можем хотя бы сказать моей стае, что я побил тебя до крови, и после этого мы пришли к соглашению? – проворчал он.

– Ни за что!

Глава 17

Горести человека-обезьяны

Я вошла на кухню в доме Ника, измученная и истощённая ещё одним разговором с Клэем об объединении стай. Закрыла глаза и воспользовалась временем, чтобы насладиться блаженной тишиной.

Потребовалось некоторое время, чтобы разобраться с «прости, что мой брат убил твоего отца», но я чувствовала – Клэю можно доверять. Он не относится к ужасно агрессивным парням. Не жаждет внимания или признания. А просто хочет лучшего для своей семьи, и я считаю это признаком хорошего лидера. Уважение к Клэю намного облегчало совместную работу.

Если бы Купер всё ещё жил в долине, могло быть хуже. Но Купер и Клэй предоставили друг другу достаточно пространства для манёвров, чтобы не пересекаться. Каким бы непредвзятым ни казался Клэй, я сомневалась, что отцеубийство стало бы для них двоих началом вечной дружбы. Нам повезло, что прошло так мало времени. Если бы сменилось много поколений, кровная месть могла бы укорениться в стае. А учитывая то, как мало нас осталось, мы не могли позволить себе такую гордость и месть. Клэй понимал это, а Джонас – нет.

Как бы я ни радовалась, что мы работаем над предварительным миром вместе, порой меня внезапно накрывала мучительная тревога. Что-то казалось нерешённым. Чтобы укрепить доверие между нами, Клэю пришлось отчитаться за каждого члена стаи и его местонахождение во время падения моего грузовика, погрома в офисе, ранения Самсона и смерти Билли. В свидетельстве доктор Модер указала, что причиной смерти тётушки стал несчастный случай. Но доказать это на сто процентов не представлялось возможным. Поскольку мы вряд ли могли отправить останки Билли судмедэксперту.

Неразгаданные тайны по-прежнему будоражили меня. Чего-то не хватало, и мысли об этом не давали мне покоя. Но за то время, что прошло между хаосом раскрытия тайны Клэя и Алисии и попытками помешать двум стаям сцепиться, я слишком устала, чтобы пытаться что-либо выяснять. Мне нужна тишина. И дом, в котором было бы меньше десяти человек. Самсон согласился какое-то время присмотреть за всем, чтобы я смогла нанести Нику неожиданный визит.

Ник уже заканчивал сборы, чтобы подготовить дом для следующего арендатора. По всей гостиной были расставлены коробки. Провода от DVD-плеера Ника одиноко свисали с приставки. Несколько обмотанных лентой картонных коробок возле двери были помечены надписью «Книги, подлежащие утилизации только в случае штрафа за захламление окружающей среды».

Я искренне надеялась, что это не Самсоновых рук дело.

Я захлопнула дверь, закрыла глаза и насладилась способностью слышать свои мысли.

– Эй! – позвала я, выходя на середину комнаты и на ходу стягивая с себя куртку. – Ты даже не представляешь, какой у меня сегодня выдался день! Я действительно рада хоть ненадолго убраться из долины. – Я сняла с себя грязные из-за недавней оттепели ботинки. – Мо, вероятно, скажет, что это признак роста личности или ещё какого-нибудь дерьма в этом духе. Но я думаю, это просто доказывает, насколько ты сексуален…

Тишина дома оглушала. Комнаты были пусты. Ник не просто не отвечал мне. Его здесь не было. Я не слышала его дыхания. А затем почуяла слабые нотки запаха крови. Всё повторялось как с Билли.

Я оглянулась на открытую дверь кухни. Входная тоже была не заперта. Никаких признаков борьбы, никаких разбросанных по полу вилок и ножей и никаких разорванных подушек. Я осторожно заглянула в гостиную, потом в спальню, боясь того, что могла там обнаружить, и закричала:

– Ник!

Я заставила себя успокоиться и сосредоточилась на глубоких вдохах, чтобы уловить окружающие меня запахи и проанализировать их. Какой-то инстинкт потянул меня на улицу, за дом, к горам.

Я выбежала, следуя за почти неуловимым запахом, на ходу пытаясь оценить, насколько след свежий, и сколько там вообще крови.

Когда след исчез в лесу, я обратилась, не беспокоясь о своей одежде, и оставила за собой облако лоскутов. Его тащили. На мягкой грязи остались борозды от его ног. Но кто тащил Ника? Здесь не было другого запаха, кроме… кондиционера для белья.

Аромат «Апрельской свежести» будет вызывать у меня рвотный рефлекс ещё долгие годы.

Я шла по следу вверх по северному склону хребта в направлении скалистого утёса, выходящего на город. Ник несколько раз говорил о спуске в этом месте, но так и не успел покататься.

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, - молила я. – Я не могу потерять его сейчас. Не сейчас. Пожалуйста».

Чем выше я поднималась по тропе, тем сильнее становился запах. А лес редел и редел – я всё ближе и ближе подбиралась к утёсу.

Сквозь чащу слышалось сердцебиение Ника, сильное и ровное.

Он не боялся. А это уже хорошо. Ник был спокоен. А если он спокоен, то ситуация, наверное, лучше, чем я думаю.

Я прорвалась сквозь границу леса и увидела лежащего на грязной земле Ника. Его «спокойствие» объяснялось тем, что он лежал в отключке.

– Стой! – крикнула я, поспешно обращаясь и поднимаясь на две ноги. – Ли, что ты делаешь?

Ли бросил обмякшее тело Ника в опасной близости от края обрыва. Он обвязал тело Тэтчера ремнями для скоростного спуска с горы. А страховочную верёвку привязал к дереву в нескольких шагах от себя.

Ли елозил верёвкой по острому камню, истирая её так, чтобы повреждённое волокно лопнуло от нагрузки, когда он скинет Ника со скалы.

– Это должно выглядеть как несчастный случай при спуске, – сказал мне Ли, словно объясняя, как привязать приманку для рыбы. – Мы не хотим, чтобы кто-то связал его смерть с тобой.

– Ли, просто отойди от Ника, – произнесла я, стараясь говорить спокойно. Осторожно сделала шаг ближе, но голова Ли дёрнулась вверх. Я замерла.

Даже паникуя по поводу близости Ника к обрыву, я не понимала, при чём тут Ли. Зачем он это делает? Он всегда казался таким самодовольным и безобидным.

Я не замечала. Не хотела замечать. Как мог кто-то снова так предать меня? Поведение Ли, наверное, ещё хуже, чем предательство Эли, поскольку от поклонника я ну никак подобного не ожидала.

Ли смущённо взглянул на меня и нахмурился.

– Это должно прекратиться, Мэгги. Я собираюсь помочь тебе разобраться с этой напастью, но затем ожидаю, что ты возьмёшься за ум.

– О чём ты говоришь, Ли? – Я попыталась подойти ближе, подняв ладони в покорном жесте, но Ли встал перед Ником, отрезав мне путь. А Ник лежал так близко к краю обрыва…

Один лёгкий толчок, и он упадёт со скалы. Я слегка застонала, отгоняя прочь образ изувеченного тела Ника. Мне нужно сосредоточиться на Ли, заставить его отойти, показать себя крутой, чтобы напомнить ему, с кем, чёрт возьми, он имеет дело.

Но в те секунды у меня так сильно тряслись руки, что я не казалась себе Чёртовой Мэгги Грэхем. Было только ощущение, что меня вот-вот вырвет.

– В общем-то, думаю, я достаточно снисходительно относился к твоим маленьким выходкам, – сказал Ли, возвращая меня к реальности. – Но серьёзно, человек? – Его лицо покраснело, потемнело, а глаза сузились. – Ты думала, я молча позволю тебе так меня унизить? Ты представляешь, каково мне было, когда члены моей семьи начали сплетничать о моей девушке – моей будущей супруге, – флиртующей с человеком?

– Ли…

– Перестань так произносить моё имя! – зашипел Ли. – Будто я сумасшедший. Будто пытаешься заставить меня отойти от края. Ты даже не знаешь, что я сделал для тебя. Ты никогда не ценила мои старания. Никогда не замечала меня. Всегда думала только о себе.

– Просто объясни мне, – сказала я. – Малыш, пожалуйста, извини. Просто объясни, что я сделала, и я извинюсь. – Мой голос дрожал, когда я назвала его малышом – вероятно, из-за отвращения. Но, казалось, мои слова успокоили его, заставили слегка возгордиться, будто именно это он и хотел услышать. – Что я сделала не так?

– Ты никогда не обращалась ко мне, – раздражённо произнёс Ли.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, медленно отступая назад, чтобы увести его от обрыва.

– Я хотел, чтобы ты обращалась за помощью ко мне! – закричал Ли, ударяя себя кулаком в грудь. – Думал, что если ты сумеешь перестать важничать и попросишь меня помочь тебе, то мы, наконец, сможем соединить наши судьбы. Но ты всегда бегала к Куперу или Самсону. У тебя никогда не было времени на меня. И я подумал, что, может, если бы Самсон не путался под ногами…

– Это ты стрелял в Самсона? – спросила я. Он кивнул. Я застонала. – А тормоза в моём грузовике?

– Я подумал, что если бы пришёл к тебе на выручку, то это помогло бы нам наладить отношения. Но трос оборвался раньше, чем я планировал. Я поджидал тебя на середине пути, чтобы поехать следом. Но ты так и не появилась. Тогда я повернул назад и нашёл твой грузовик. Нашёл тебя с ним…

Он повернулся к Нику.

– Что ещё? – рявкнула я, настоятельно привлекая его внимание к себе. Ли оглянулся – его глаза горели возмущением. Я смягчила тон. – О чём ещё я не знаю? Мне просто нужно знать, чем я тебе обязана, Ли. Пожалуйста. Я просто хочу загладить вину. Всё, что ты сделал. Я всем обязана тебе. Это ты поджёг мой офис?

Ли насмешливо улыбнулся и с ненавистью пнул неподвижное тело Ника.

– Да. Я думал, это даст нам шанс провести время вместе. Я позвонил тебе и предложил помощь моей стаи в патрулировании. Хотел показать тебе, каким полезным могу быть, каким внимательным. И убедился, что поставлен в пару с тобой. Но ты убежала при первой же возможности. Помчалась к нему! Я последовал за твоим запахом до его дома. Увидел вас двоих на диване…

Я подошла ближе, и Ли напрягся. Поэтому я сдвинулась в сторону, побуждая его отойти от Ника, и заставила себя слегка улыбнуться.

– А что насчёт скалы? Пожалуйста, объясни мне, что ты пытался сделать.

– Я хотел доказать, как сильно тебе нужен. Полагал, что напугаю тебя, покажу, как легко ты можешь пострадать. Я бы немного помучил тебя, а потом притворился бы, что спугнул злоумышленника. Именно поэтому я и надел тебе на голову мешок. Чтобы ты не увидела меня. Но потом появился этот человечишка и снова всё испортил.

– Ты намазался кондиционером для белья, чтобы скрыть свой запах? – вставила я, когда Ли перевёл взгляд на Ника. – Так, чтобы я не узнала его? Довольно умно. Расскажи, как ты додумался до этого?

Ли, должно быть, уловил скрытое напряжение в моём голосе, поскольку покачал головой и снова обратил внимание на верёвку.

– Нет. Ты просто пытаешься найти во мне что-то плохое. Как всегда цепляешься за любую причину, лишь бы не быть со мной. Ты сводишь меня с ума, разве не видишь? Если бы ты просто образумилась и осталась со мной, я бы не пошёл на преступление. Никогда бы не причинил вред Самсону, тебе или Билли.

На последнем имени он прикусил губу, словно жалея, что признался.

Рот, казалось, не слушался меня.

– Билли? – слетело с моих губ в искажённом вздохе.

– Случайность! – воскликнул Ли. – Я не хотел причинять ей вред. Дядя Фрэнк сказал мне, какого ты высокого мнения о Клэе и будто бы готова сделать его своим заместителем. Я забрался к нему в дом, чтобы достать на него какой-нибудь компромат, с помощью которого заставил бы тебя держаться подальше от этого чужака. Но спустилась Билли и впала в маразм. Сказала, что мне не место в её доме, и погналась за мной с кухонным ножом. Эта сумасшедшая старая карга почти достала меня. Поэтому я толкнул её. Она упала и ударилась головой о столешницу. Несчастный случай.

– Она была больной пожилой женщиной!

– Я не виноват! – крикнул Ли. А затем взглянул на Ника. – Ничего из этого не случилось бы, если бы он не приехал сюда!

– Нет! – воскликнула я, встав между ними. Ли схватил меня за руки и стал трясти. – Это моя вина, не Ника. Не наказывай его за мои поступки.

– Ты виновата. Ты всё испортила, – сказал он мне. – Ты моя спутница, моя! Я должен помогать тебе руководить. И именно от меня у тебя должны быть дети. Во всём виновата только ты!

Я оттолкнула Ли, слегка увеличивая пространство между ним и Ником.

– С чего ты это взял? Разве я хоть раз намекала на какие-то чувства к тебе?

Резкая смена поведения, казалось, шокировала его. Он усмехнулся.

– Ты думаешь, что слишком хороша для меня? Ты позволила ему трогать тебя. Со мной тебе бы повезло больше.

– Я не просто позволила ему трогать себя, – сказала я, облизав губы. – Он обладал каждой клеточкой моего тела. Я выбрала его. Я связана с ним. Знаешь, возможно, сейчас я ношу его щенка.

– Нет! – закричал он. – Ты, эгоистичная шлюха!

Ли обратился в прыжке и налетел на меня. Я подскочила, не давая ему наброситься на тело Ника.

Я подумала обо всех моментах, когда позволяла собственным страхам, глупой неуверенности в себе и тупой гордости отталкивать меня от единственного человека, которого я по-настоящему любила. И «отжала» противника. Оттеснила и оттолкнула его, зарываясь лапами в грязь, чтобы создать себе опору.

Ли фыркнул, «пробивая» головой мой фланг, и попытался вывести меня из равновесия. Затем бросился к деревьям, и мне показалось, что он сдался. Но я не ослабила защиту.

Я несколько раз видела, как Ли применял этот обманный приём, когда хулиганил с моими братьями. Он притворялся раненым, смирялся с поражением или делал вид, что отступает, но затем возвращался и заставал противника врасплох. Я приготовилась к предстоящему удару.

И Ли не разочаровал. Он внезапно повернулся и сделал выпад, всем телом бросившись на меня. Я подпрыгнула, обратилась, встав на ноги, и руками толкнула Ли в живот. Затем повернулась и перебросила кузена через плечо. Он взвизгнул, когда его задние лапы соскользнули с края обрыва, а передние погрузились в грязь, цепляясь за ноги Ника. Ли продолжал усиленно грести лапами, пытаясь подтянуться, но ему удавалось лишь тащить Ника за собой. Я схватила любимого за руки, зарываясь пятками в землю. Учитывая вес обоих мужчин, я едва удерживала их. Видя, что я по-прежнему не отпускаю Ника, Ли вцепился зубами в его штанину. Дерзкий взгляд кузена бросал мне вызов, словно говоря: «Ну, давай же, отпускай!», поскольку Ли знал, что в этом случае и Ник будет обречён.

Я зарычала и закряхтела, схватив Тэтчера под мышки и дёрнув изо всех сил. Мне удалось вытащить колени Ника на твёрдую землю, и тут я услышала звук рвущейся ткани. Волчьи глаза Ли округлились, когда пояс отделился от джинсов Ника, и «страховочный трос» Ли начал сползать по ногам Тэтчера. Ли всё ещё царапал когтями землю, но борьба с силой тяжести была неравной. Продолжая отчаянно цепляться лапами за край, Ли соскользнул в бездну. Пока его тело летело вниз, он не переставал выть. Когда вой внезапно прекратился, я содрогнулась.

Я на миг расслабила руки, чтобы снять напряжение в ноющих от боли мышцах. Но этого краткого момента было достаточно, чтобы понять, какую же большую ошибку я совершила: тело Ника сдвинулось, и его ноги соскользнули с края.

– Нет, нет, нет! – застонала я, отчаянно роясь левой рукой в грязи в поисках конца истёртой страховочной верёвки. Поскольку тело Ника неуклонно сползало вниз, я обвязала её вокруг его запястья.

Когда Ник упал, верёвка скользнула по моим рукам, врезаясь в ладони. Эластичный трос растянулся под тяжестью мужского тела. Петля сомкнулась на запястье Ника и удерживала его в подвешенном состоянии, пока он раскачивался, ударяясь о скалу.

– Ой! – услышала я вопль Ника. – Что за чёрт!

– Ник! – закричала я, перегнувшись через край. Слабый узел, которым Ли закрепил концы верёвок вокруг дерева, развязался и позволил Нику снова упасть. И теперь мой возлюбленный висел над открытой пастью горы в добрых пяти метрах от меня.

– Ну, давай же! – заорала я, когда свёрнутая в петлю верёвка снова затянулась на моих руках, разрывая кожу. Кровоточащие раны на ладонях сделали её скользкой. Я не могла крепко держать спасательный трос.

Он искоса посмотрел вверх на меня, находясь в замешательстве, гневе… ну, по большей части, в замешательстве.

– Мэгги, что, чёрт возьми, происходит?

– Мне нужно, чтобы ты успокоился, хорошо? – закричала я. – Эта верёвка ненадёжная, и я не думаю, что смогу вытащить тебя в одиночку. Нужно, чтобы ты нашёл хорошую опору и поднялся наверх.

– Как? – крикнул он.

– Ты же человек-обезьяна! – проорала я. – Просто заткнись и лезь, чёрт бы тебя побрал! Верёвка выскальзывает!

Я почувствовала, как напряжение верёвки медленно ослабло. Поэтому снова перегнулась через край и увидела, что Ник цепляется пальцами за грубую скалистую породу. Он полностью перенёс свой вес с верёвки, сунув пальцы в расщелины. Ник нашёл точку опоры и подтянулся. Затем встретился со мной взглядом и потянулся к следующей выемке. Но тут его хватка ослабла, и правая рука соскользнула.

– Не смотри на меня! Смотри на скалы! Если ты упадёшь и разобьёшься, поскольку разнежился и расчувствовался, то я надеру тебе задницу!

– Спорно, потому что я уже буду мёртв! – крикнул он мне в ответ.

– Не говори так!

Проигнорировав меня, он сосредоточился на том, чтобы найти подходящее место и правильно ухватиться. Снова и снова, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки. Я просунула руки под его плечи, и когда он оттолкнулся ногами в последний раз, дёрнула вверх.

Я зарылась лицом в шею Ника, когда он всей массой рухнул на меня. А затем раздражённо произнёс:

– Как ты умудряешься находить время, чтобы кричать на меня, даже когда я болтаюсь над пропастью на волосок от смерти?

Я обхватила его лицо руками, осматривая на предмет повреждений. Затем расцеловала щёки, нос, губы Ника и стиснула его так сильно, что едва не задушила. Если бы я только что случайно не убила дальнего родственника, то решила бы, что почти голая задница Ника и пропавшие ботинки – это в какой-то мере смешно. Его оставил без штанов падающий оборотень.

Ладно, это и правда смешно.

Я захихикала, осознавая, что мой смех на самом деле истерика. Но, чёрт возьми, я почти потеряла своего жениха из-за тайного преследователя, которого не заметила у себя под носом, и единственное, что спасло вышеупомянутого жениха – действительно старые джинсы и способность лазать, как Человек-паук.

Ник застонал.

– Ник? – Я фыркнула, убирая окровавленные волосы с раны на его лбу. Он посмотрел вниз и увидел болтающиеся на талии потрёпанные поясные петли. Пряжка ремня осталась на месте. – На мне нет штанов.

– Я знаю, – сказала я, засмеявшись, когда слёзы потекли по щекам, капая на лицо Ника.

Он скривился, попытавшись сесть. Но затем передумал и снова лёг.

– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю. Так сильно, что просто хочу провести оставшуюся жизнь с тобой. Любить тебя и заниматься глупым девчачьим дерьмом, пока не умру.

Он усмехнулся, погладив меня по голове.

– Очень мило с твоей стороны.

Я рассмеялась, прижимаясь губами к его лбу. Ник закрыл глаза и положил подбородок мне на макушку

– Так… что случилось с моими штанами?

Глава 18

Иду в церковь, поскольку точно спятила

Должно быть, я люблю этого парня.

Иначе не ждала бы брата на этой глупой поляне в глупом пышном белом платье, чтобы вместе с ним пройти по импровизированному проходу к алтарю.

Земля была слегка присыпана снегом, что, как заверила меня Мо, придавало всей картине некий сказочный вид. Честно говоря, меня это не особо волновало. Я просто хотела выйти замуж.

Я медленно шла по проходу. Клэй, стоявший ужасно близко к Терезе, многозначительно пошевелил бровями, глядя на меня. Я сделала то же самое в ответ.

В роли тандема лидеров стаи мы с Клэем чувствовали себя намного комфортнее, чем когда встречались. Что чертовски хорошо, поскольку, учитывая моё дистанционное обучение в колледже и спланированный Ником медовый месяц, Клэй был мне нужен, чтобы некоторое время присмотреть тут за всем. Я никогда не ездила дальше Сиэтла, а сейчас собиралась в свадебное путешествие, однако понятия не имела, куда мы отправимся. Ник лишь обмолвился, что начнём мы с поездки на пароме в Беллингем.

Несколько юных членов стаи Клэя захихикали над моим нарядом Золушки, тем самым заработав от Алисии пару подзатыльников. Я подмигнула ей. Нелегко было объединить две стаи. Во-первых, у нас не для всех хватало места. Пришлось привезти множество трейлеров для временного проживания, что было ужасно дорого из-за трудностей с доставкой их в нашу глухомань. Большущее спасибо тебе, жених с неограниченными средствами.

Ник также заплатил огромной бригаде строителей неизвестную мне сумму в двойном размере за сверхурочные работы, чтобы они поскорее закончили с десяток домов для новоприбывших семей. После чего, конечно же, началась зависть к пришлым, получившим совершенно новое жильё, в то время как некоторые из нас жили в стеснённых условиях уже более сорока лет. Поэтому в свободное от возведения новых зданий время строители занимались ремонтом.

Ник выписывал чеки один за другим, говоря, что деньги сделают нас всех намного счастливее, чем могли бы сделать его одного. И поскольку мы вот-вот поженимся, в любом случае половина его состояния принадлежит мне. Кроме того, по словам Ника, от сделки он не оставался внакладе. А когда Ник подарил Попсу недавно законченную книгу об истории стаи, мой дед, наконец, неохотно принял его как моего избранника. А также согласился поделиться всеми легендами, какие только мог вспомнить. Ник хоть всю жизнь может торчать в долине, записывать за дедом народные предания и обычаи и издавать их в качестве сказок и небылиц.

Хотя большие проблемы, связанные с жильём, охотой и организацией структуры стаи были отчасти легко решаемы, некоторые вопросы действительно застали нас врасплох. Например, что подать на рождественский ужин в деревне (ветчина против индейки) или что смотреть по телевизору в муниципалитете: Американскую хоккейную лигу или НХЛ. Частенько завязывались споры и потасовки, которые заканчивались дракой двух стай посреди главной улицы. Но, к счастью, новоприбывшие были моложе и тянулись к старшему поколению, которого им долгое время не хватало. Они проявляли уважение и заботу к пожилым членам стаи, что было вроде как мило.

Алисия и Клэй собирались выехать из дома Билли, но к тому моменту, как они решили собрать вещи, поняли, что разумнее было бы просто остаться там. К тому же, казалось, что в скором времени Алисия и Самсон сами пойдут к алтарю. Да и Тереза с Клэем уже заявили о своей связи. Они просто проявили любезность, изъявив желание отложить собственные церемонии на месяц. Мы все шли друг другу на уступки.

Всё же я не хотела проверять терпение Алисии или широту её души, делая её подружкой невесты. Вместо этого возложила эту почётную обязанность на Мо и Кару, поскольку хотела вдоволь поиздеваться над подругами, наряженными в одинаковые кукольно-розовые платья с огромными бантами на задницах.

Я наступила на подол юбки, что выдернуло меня из раздумий и вернуло в настоящее, но Купер поймал меня за локоть и едва заметно помог сохранить равновесие. Мо с мамой позволили оставить платье довольно простым, но мне всё равно было трудно маневрировать в юбке до пят. Однако я разрешила Мо облачить меня в восхитительный комплект её любимого белья, поскольку мне хотелось увидеть, как вытаращит глаза Ник. Я только надеялась, что блеск, который Кара намазала на мои губы час назад, продержится достаточно долго, чтобы сделать лицо Ника блестящим на всех фотографиях. Я же должна хоть чем-то себя побаловать.

Ник беспокоился о церемонии. Его приятель Дэйн, назначенный шафером, поместил объявление о нашей помолвке на сайт их с Ником видеоигры. Я предполагала, что это было сделано для того, чтобы доказать мальчишкам-фанатам возможность спокойно совмещать компьютерные игры и сексуальную жизнь. Это объявление привлекло много внимания в Интернете. Ник беспокоился, что появится его мать и снова начнёт ему досаждать. Он обсуждал с Купером и Клэем усиление мер безопасности вокруг долины во время свадьбы, пока я не оттащила его в сторону, чтобы спросить:

– Я когда-либо упоминала, что у нас есть очень-очень дальние родственники в Кентукки?

– Нет.

– Что ж, они у нас есть. И я попросила их заскочить и навестить твою маму в Нэшвилле. Просто побеседовать с ней, убедить её, что она может проявить любовь и самоотверженность, перестав беспокоить тебя и позволив тебе самому идти дальше по жизни. Я просто хотела, чтобы она знала – ты стал частью семьи, и у тебя есть люди, которые присмотрят за тобой. Не думаю, что в ближайшее время она снова будет звонить.

Кроме тонких угроз в адрес будущей свекрови, я гораздо больше была заинтересована в планировании нашей жизни после свадьбы, чем в самой свадьбе, что согласно одному сайту для новобрачных – да-да, я туда захаживала – было хорошим знаком. Я также записалась на несколько онлайн-занятий в Анкориджском университете Аляски. Нику я пока не сказала об этом, однако была уверена, что он будет в восторге и, вероятно, поможет мне, если у меня возникнут проблемы. Я предвидела множество уроков, под конец которых мы оказывались бы обнажёнными.

А затем, конечно же, мама нашла мои брошюры, которые я прятала под матрасом, будто это порно-журналы. Когда я призналась, что заинтересована в учёбе, она разрыдалась. Я тут же сообщила, что хранила брошюры для друга. Потом мама всхлипнула и сказала, что очень гордится мной. Должна признать, для меня это в новинку. Я заставила её поклясться, что она будет молчать, поскольку, учитывая то количество дерьма, которое я вылила на Купера, когда он хотел отправить меня в колледж, не думала, что смогу пережить эпопею «Я же тебе говорил».

– Не могу поверить, что ты заставляешь меня через это проходить, – прошептала я после того, как Купер передал меня Нику. – Мы могли бы уехать в Вегас!

– Ты красивая, – отозвался он.

Вероятно, я была единственной невестой, которая сердилась на жениха по дороге к алтарю (ну, по крайней мере, единственной невестой не по переписке). Но когда Ник повернул меня лицом к Попсу, который на правах старейшего члена стаи выполнял роль священника, я уже улыбалась, как счастливая идиотка.

Я попыталась придумать какие-то другие слова для описания своего состояния. Но «счастливая» и «идиотка», казалось, подходили идеально. Скорее всего, когда начнутся занятия в колледже, я выучу словечки попричудливее. Ник сжал мою руку, и я мысленно рассчитала, сколько часов отделяет нас от посадки на паром в Вашингтоне. Ник, наконец, собирался посетить моё самое счастливое место в наименее сексуальном смысле этого слова.

Конечно же, большинство невест не думают о подобного рода вещах, когда их деды-священники начинают произносить свадебные клятвы.

Я улыбнулась Нику, и он подмигнул мне. Взявшись за руки, мы повернулись к Попсу. Я собиралась посмотреть мир, понемногу за раз. Но прямо сейчас находилась там, где меня ценят и любят.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

[1] Вечеринка в честь будущего ребенка – широко популярная в западном обществе традиция. Проводится за 3-4 недели до рождения ребенка с целью получения подарков для готовящегося родиться малыша.

[2] Nike – американская компания, всемирно известный производитель спортивных товаров. Штаб-квартира – в городе Бивертон, штат Орегон.

[3] Бренд Carhartt был создан в 1889 году в США. Его первой коллекцией стала одежда для железнодорожных работников. Уже тогда Гамильтон Кархарт стремился создавать что-то, чего раньше никогда еще не было. Он хотел установить такой стандарт качества, к которому стали бы стремиться и другие компании. И ему это удалось.

[4] Норман Роквелл (англ. Norman Percevel Rockwell) (3 февраля 1894, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк – 8 ноября 1978, Стокбридж, штат Массачусетс) – американский художник и иллюстратор. Его работы пользуются популярностью в Соединённых Штатах, на протяжении четырёх десятилетий он иллюстрировал обложки журнала The Saturday Evening Post (321 обложку).

Каждая его работа – это светлая, забавная история с яркими персонажами. Везде просматривается тонкий юмор.

[5] «Король Лев» (англ. The Lion King) – 32-й по счёту классический анимационный фильм, выпущенный студией Диснея. «Король Лев» впервые был показан 15 июня 1994 года в нескольких городах США, а в широкий прокат мультфильм вышел 24 июня 1994 года.

[6] Барри Манилоу, также Бэрри Мэнилоу (англ. Barry Manilow; наст. имя Барри Алан Пинкус; род. 17 июня 1943) – американский эстрадный певец. За свою карьеру Манилоу выпустил более 75 млн дисков по всему миру.

[7] Google (рус. Гугл) – крупнейшая поисковая система, принадлежащая корпорации Google Inc. Первая по популярности (79.65 %), обрабатывает 41 млрд 345 млн запросов в месяц (доля рынка 62,4 %), индексирует более 25 миллиардов веб-страниц, может находить информацию на 191 языке (c 15 октября 2009).

Поддерживает поиск в документах форматов PDF, RTF, PostScript, Microsoft Word, Microsoft Excel, Microsoft PowerPoint и других.

[8] Антрополог – ученый специалист по антропологии. Антрополо́гия – совокупность научных дисциплин, занимающихся изучением человека, его происхождения, развития, существования в природной (естественной) и культурной (искусственной) средах. В Советском Союзе антропология понималась как наука о происхождении и эволюции человека и его рас, то есть, как физическая антропология.

[9] National Geographic(Нэшнл джиогрэфик) – видео, телепередачи, фотографии, журнал – официальные издания Национального географического общества, основанного в октябре 1888 года и специализирующегося на статьях о географии, природе, истории, науке и культуре.

[10] Cabbage Patch Kids – малыши с капустной грядки. Эти прелестные куклы покорили сердца многих. Их любят не только дети, но и многие взрослые. Этот бренд был создан в 1978 году в США Ксавьером Робертсом. Он придумал легенду о маленьком народце, который появляется на капустных полях. Этих малышей нельзя было купить, а можно было только усыновить.

Ксавьер Робертс изготовил первых малышей. Это были текстильные скульптуры. Ткань, набивка и игла. Результат: появление капустного ребенка.

[11] 1 Фунт = 0,454 кг, 9 английских фунтов = 4,082 килограмма

[12] Пахта, пахтанье, обезжиренные сливки, получаемые как побочный продукт при сбивании сливочного масла.

[13] «Вой» (англ. The Howling) – фильм режиссёра Джо Данте. Экранизация одноименного произведения 1977 года, автор которого – Гэри Брэнднер. Приз МКФ. Не рекомендуется просмотр детям и подросткам моложе 16 лет.

[14] Шимми (англ. shimmy), бальный танец, популярный в 1920-х гг. Музыкальный размер 4/4, 2/4. Разновидность фокстрота.

[15] «HBO» (Home Box Office) – американский кабельный телевизионный канал. Входит в корпорацию Time Warner.

[16] Экстремальные бои (extreme fight), или бои до конца (ultimate fight). Один из самых интересных видов спорта – октагон (слово «октагон» символически объединяет слова «окта» – восемь и «го» – твердый. Число «8» традиционно имеет в восточной философии магический смысл – 8 принципов будо. Именно поэтому в октагоне восемь углов, восемь этапов чемпионата. Современные поединки проводятся с использованием легких, удобных и надежных защитных приспособлений, в значительной степени снижающих травматизм. При этом суть борьбы остается неизменной. Атлетам разрешается применять практически весь арсенал технических действий борьбы вольной, греко-римской, самбо, дзюдо, восточных единоборств, бокса и кикбоксинга.

[17] Bon Jovi (Бон Джови) – американская рок-группа из Нью Джерси, которая была образована в 1983 году. В состав коллектива входят вокалист Джон Бон Джови, гитарист Ричи Самбора, клавишник Дэвид Брайан, барабанщик Тико Торрес и басист Хью Макдональд.

[18] «Си́мпсоны» (англ. The Simpsons) – самый длинный мультсериал в истории американского телевидения, состоящий из 498 серий в 23 сезонах. В июне 2010 года канал Fox на выставке Comic-Con 2010 анонсировал сериал ещё на один, 23 сезон.

[19] А́рагорн (синд. Aragorn) – один из главных героев «Властелина колец» Дж. Р. Р. Толкина, следопыт и потомок королевского рода Элендила. В кинотрилогии "Властелин колец" Арагорна сыграл Вигго Мортенсен.

[20] The North Face, Inc. – компания, специализирующаяся на производстве спортивной, горной одежды, туристического инвентаря. Продукция в первую очередь предназначается для альпинистов, скалолазов, туристов и просто людей, ведущих активный образ жизни.

The North Face (перевод – Северная стена, Северный склон) была основана в 1968, в Сан-Франциско, Дугласом Томпкинсом и Диком Клоппом когда они открыли магазин спортивной направленности. Это название было выбрано, так как в северном полушарии именно северная стена горы самая трудная для восхождения.

[21] [21] Скуби и Скрэппи-Ду (англ. Scooby-Doo and Scrappy-Doo) – мультипликационный фильм студии Hanna-Barbera Productions выпущенный в 1979 году.

Сюжет: Главные герои сериала – пёс Скуби-Ду и его племянник Скрэппи. До этого Скуби был уже популярным в сериале «Скуби-Ду, Где же Ты?». Героев в основном четверо: Скуби, Шегги, Скрэппи и какой-нибудь монстр. Смысл мультсериала заключается в том, что когда приходит чудище, Скуби и Шегги пытаются спасаться бегством, просто им этого не даёт Скрэппи. Его тянет подраться с монстром, но он такой маленький и беспомощный, что Скуби и Шегги приходится спасать не только самих себя, но и непутёвого щенка.

[22] Чак Норрис (настоящее имя Карлос Рэй Норрис младший) – американский киноактёр и мастер боевых искусств, получивший известность исполнением главных ролей в фильмах-боевика его брата Аарона Норриса. Нашему зрителю он известен по сериалу «Уокер – техасский рейнджер», где сыграл главного героя.

[23] «Шведские рыбки» (англ. Swedish fish) – это вид жевательных конфет с разными вкусами, разработаный специально для северо-американского рынка шведским производителем кондитерских изделий «Малако» в шестидесятых годах прошлого века. Конфеты сделаны в виде рыбок трех цветов: красного (вишня), желтого (лимон) и зеленого (лайм). Сейчас эти конфеты производятся в Канаде.

[24] Нора Робертс (англ. Nora Roberts – Eleanor Marie Robertson Aufem-Brinke Wilder) – известная американская писательница, автор современных любовных и детективных романов. Робертс пишет быстро, иногда выдавая шесть и даже более романов в год. Кроме любовных романов, она пишет футуристические детективы о лейтенанте Еве Даллас под псевдонимом Джей Ди Робб (англ. J. D. Robb).

[25] Сти́вен Э́двин Кинг (англ. Stephen Edwin King; род. 21 сентября 1947, Портленд, Мэн, США) – американский писатель, работающий в разнообразных жанрах, включая ужасы, триллер, фантастика, фэнтези, мистика, драма.

[26] Джанет Иванович – писательница, знаменитая своими детективами. Детективные романы Джанет Иванович получили награды: Dilys, Джона Кризи, Серебряный кинжал и специальный Кинжал “Того, кто смеется последним”.

[27] Джон Гришэм (англ. John Grisham, р. 8 февраля 1955) – американский писатель. Автор многих бестселлеров (т. н. «юридических триллеров»), экранизированных в Голливуде.

[28] Сандра Браун – пооулярная писательница. 1990 году вышел роман "Как две капли воды" – весьма удачная попытка уйти от дамского романа к "настоящей литературе"; этот роман сразу же попал в список бестселлеров газеты "Нью-Йорк Таймс". В 1992 году Сандра Браун была удостоена премии Американской ассоциации деловых женщин, а также ее роман "Французский шелк" был экранизирован на телевидении. Кроме того, в 1998 она получила премию "за преданность жанру", присуждаемую Гильдией американских романтических авторов.

[29] Джен Бреди – одна из героинь американского телесериала «The Brady Bunch», впервые показанного в 1969 году на канале Эй-Би-Си. Этот сериал обрел огромную популярность среди телезрителей. Основной сюжет – жизнь «смешанной» семьи, т. е. главный герой, разведенный и имеющий трех сыновей Майк Бреди, жениться на Кэрол Энн Мартин, у которой три дочери. Джен – одна из дочерей Кэрол.

[30] Джордж Глас – несуществующий бойфренд, выдуманный Джен Бреди. Ей очень нравился один мальчик из класса – Кларк Тайсон, но он, к сожалению, влюбился в ее сестру Марсию. Джен начинает сомневаться в своей привлекательности и пытается улучшить свою внешность, стараясь избавиться от веснушек. Не желая, чтобы все ее жалели, она придумывает школьного «ухажера» Джорджа Гласа, и рассказывает о нем всей семье.

[31] «Чериос»(англ. Сheеrios) – марка американских овсяных хлопьев в виде колечек, выпускаемых с 1941 года. Существует около тринадцати разновидностей этих хлопьев.

[32] Welcome Wagon – североамериканская компания, контактирующая с новоиспеченными владельцами домов. Представители компании посещали новоселов и дарили им корзины с образцами продукции, купонами, и рекламой от местных компаний.

[33] Marie Callender – сеть американских ресторанов и пекарень, которые в приготовлении блюд используют только очень свежие, высокого качества ингредиенты. Бизнес компании начался с пирогов, которые и по сей день являются ее визитной карточкой. Также компания предлагает поставку еды для банкетов, бизнес-совещаний, семейных торжеств.

[34] «Банкет» – определенный набор блюд от ресторанов Marie Callender. Есть разные наборы, расчитанные на разное количество людей и разные мероприятия.

[35] «Ф-250» (англ. F-250) – грузовик-тяжеловес компании «Форд».

[36] Уилл Феррелл (англ. Will Ferrell)- американский актер комедийного жанра, наиболее известный по фильмам «Ночь в Роксбери» (1998), «Старая закалка» (2003), «Эльф» (2003), и ряда других. «Сводные братья» (2008) и «Затерянный мир» (2009) – одни из последних фильмов с его участием.

[37] Ван Хельсинг (англ. Van Helsing) – легендарный охотник на чудовищ, рождённый на страницах романа «Дракула» Брэма Стокера. По заданию секретного общества, он отправляется в Трансильванию, чтобы скрестить оружие со смертельно опасным, наделённым неведомой силой графом Дракулой.

[38] Аквамен (англ. Aquaman) – супергерой серии комиксов сороковых годов двадцатого века, выпускаемых компанией DC Comics.

[39] «Лига Справедливости» (англ. Justice League) – команда супергероев, появившаяся в комиксах компании DC Comics в пятидесятых – шестидесятых годах прошлого века. Аквачеловек был одним из «основателей» этой команды.

[40] «Барни» (англ. Barney) – телевизионный сериал для детей возрастом от одного года до восьми лет. Главный герой – лиловый тиранозавр Барни, который вместе со своими друзьями при помощи песен и танцев доносит до зрительской аудитории общеобразовательную информацию.

[41] Филофакс – английская компания, выпускающая линию известных органайзеров-кошельков. Традиционно, органайзеры выпускаються в кожаном переплете и имеют 6 отделений.

[42] Кепка «Янки» – «Янки» (англ. Yankees) – это одна из самых известных профессиональных бейсбольных команд, базирующаяся в Нью-Йорке. Среди фанатов очень популярны различные предметы с атрибутикой команды.

[43] Ши-тцу́ (собака-лев, собачка-хризантема) – одна из древнейших пород собак. В русском языке встречаются также названия ши-тсу, шитцу. Корни ши-тцу происходят из Китая. До 20-х годов XX века собачки породы ши-тцу были запретными собачками двора китайского императора. С китайского языка Shih Tzu (шицзы) переводится как лев.

[44] Табак «Red Man».

[45] День памяти (англ. Memorial Day) – национальный праздник США, отмечающийся ежегодно в последний понедельник мая. Этот день посвящён памяти американских военнослужащих, погибших во всех войнах и вооружённых конфликтах, в которых США когда-либо принимали участие.

[46] Конъюнктивит – воспаление соединительной оболочки глаза (конъюнктивы), вызванное, чаще всего, аллергической реакцией или инфекцией (вирусной, реже бактериальной).

Острый конъюнктивит – возбудители: палочка Коха-Уикса, палочка Моракса-Аксенфельда, пневмококки, гонококки, стрептококки, стафилококки. Предрасполагающими факторами могут служить охлаждение или перегревание организма, общее ослабление, микротравмы конъюнктивы, миопия, астигматизм, перенесённые инфекции. Конъюнктивит Коха-Уикса (острый эпидемический конъюнктивит) передаётся через загрязнённые руки больного и инфицированные предметы, даёт эпидемические вспышки и наблюдается в основном летом среди детей, проживающих в странах жаркого климата.

[47] Лэ́ндо Калри́ссиан (также Ла́ндо Калри́ссиан) – один из второстепенных персонажей «Звёздных войн».

Предприниматель, друг Хана Соло, проиграл ему «Тысячелетний сокол». Появлялся в фильмах «Империя наносит ответный удар» и «Возвращение джедая», где его сыграл Билли Ди Уильямс.

[48] Кларк Кент (англ. Clark Kent) – главный герой сериала «Тайны Смолвилля». Является адаптированной версией супергероя Супермена. Кларк – сверхсильный инопланетянин с планеты Криптон, который живёт в Смолвилле и работает в Метрополисе в качестве репортёра в Daily Planet. Также он тайно борется с преступностью и известен как борец с преступностью Красно-Синее пятно. В середине 2009-го года он убрал красный и синий цвет, надел чёрный плащ, и стал простым Пятном.

[49] Вэл Э́двард Ки́лмер[1] (англ. Val Edward Kilmer; род. 31 декабря 1959, Лос-Анджелес, Калифорния, США) – американский актёр.

Сыграл Бэтмена в 1995 году в фильме «Бэтмен навсегда».

[50] Weekly World News(Еженедельные мировые новости) – наиболее популярная газета в США.

[51] Уху́ра (англ. Uhura) – вымышленный персонаж научно-фантастического телевезионного сериала «Звёздный путь: Оригинальный сериал», мультипликационного сериала «Звёздный путь: Анимационные серии» и полнометражных фильмов.

[52] «Гринч – похититель Рождества» (англ. How the Grinch Stole Christmas; США, 2000) – семейная комедия с Джимом Кэрри в главных ролях, выпущенная компанией Universal Pictures. Фильм был снят Роном Ховардом по книге, написанной в 1957 году Доктором Сьюзом.

Сюжет. Жители сказочного городка Ктограда очень любят праздновать Рождество. Но есть тот, кто ненавидит этот праздник – зелёное существо Гринч. Живёт он на высокой горе с единственным своим другом, по кличке Макс, затаив обиду на жителей городка. С самого детства сверстники насмехались над необычной внешностью Гринча. Позднее у Гринча и горожан возникла взаимная неприязнь.

[53] Долли Партон (англ. Dolly Parton, род. 19 января 1946) – американская кантри-певица и киноактриса, которая написала более 600 песен и двадцать пять раз поднималась на верхнюю позицию кантри-чартов журнала «Биллборд». У себя на родине признана одной из самых успешных певиц в данном жанре, получив при этом титул «Королева кантри». Только она и Реба Макинтайр являются исполнительницами кантри, которые поднимались на вершину чарта в четыре разные десятилетия.

[54] Леонард Франклин Слай родился 5 ноября 1911 года (Цинциннати, Огайо, США).

Сначала пел под собственным именем, Леонард Слай, затем, став частью группы "Sons of Pioneers" ("Дети пионеров"), сменил имя на Дик Вессон. Группа впервые появилась на экране в вестерне "Небольшое замешательство" (1935). К концу 1930-х актер создал себе имя в вестернах – Рой Роджерс. Когда Джин Отри ушел на войну, Роджерс з анял его место в качестве главной звезды вестернов.

Вместе с конем Триггером, собакой Буллетом и четвертой женой Дэйл Эванс Роджерс снялся в почти 100 фильмах с конца 1930 до потери жанром популярности в начале 1950-х. Он заслужил прозвище "Король ковбоев", а Дэйл называли "Королевой Запада".

[55] Хэнк Уильямс (англ. Hank Williams; полное имя Хайрам «Хэнк» Кинг Уильямс; (17 сентября 1923 – 1 января 1953) – американский автор-исполнитель, «отец современной музыки кантри». За пять лет активной музыкальной карьеры, прерванной его смертью в 29-летнем возрасте, Уильямс написал большое число песен, определивших облик музыки хонки-тонк и кантри в целом. Его традиции продолжает семья Уильямса – сын Хэнк Уильямс-младший, дочь Джетт Уильямс, а также внуки Хэнк Уильямс III, Холли Уильямс и Хиллари Уильямс.

[56] Пэтси Клайн (в замужестве Patsy Cline, при рождении Virginia Patterson Hensley, 8 сентября 1932 – 5 марта 1963) – американская певица, одна из величайших вокалисток в истории музыки кантри.

[57] Лонгхорн – порода коров, первоначально разводившаяся в Англии, теперь преимущественно в США, в юго-западных штатах.

[58] Уильям Шетнер (англ. William Shatner; род. 22 марта 1931, Монреаль, провинция Квебек, Канада) – канадский актёр и писатель. Он стал известным во всём мире благодаря сыгранной им роли Джеймса Тиберия Кирка, капитана звездолёта «Энтерпрайз», в сериалах «Звёздный путь» (1966-1969), «Звёздный путь» (анимационном) и семи последующих художественных фильмах «Звёздный путь». Шетнер написал серию книг, где рассказывал о том, как играл роль своего героя капитана Кирка и что происходило на съёмках киноэпопеи «Звёздный путь», а также был соавтором нескольких новелл, которые вошли во вселенную «Звёздного пути». Он написал серию научно-фантастических романов под названием «Война тек», по которым были написаны сценарии для телевидения.

[59] Тре́ккеры (англ. Trekkers) или тре́кки (англ. Trekkie) – поклонники научно-фантастической вселенной «Звездный путь» (англ. Star Trek).

[60]Павел Андреевич Чехов (Чеков) (англ. Pavel Andreievich Chekov), – персонаж научно-фантастического телевизионного сериала «Звёздный путь: Оригинальный сериал», мультипликационного сериала «Звёздный путь: Анимационный сериал» и полнометражных фильмов.

По утверждению создателя «Звёздного Пути» Джина Родденберри, он создал этого персонажа в ответ на критическую статью в газете «Правда», в которой якобы говорилось, что, несмотря на лидерство СССР в исследовании космического пространства, на космическом корабле «Энтерпрайз» не было русских. Однако, по всей видимости, такой статьи в «Правде» никогда не было.

[61] "Город на краю вечности / The City on The Edge of Forever" – 1 сезон, 28 серия сериала «Звездный путь».

[62] Спок или Мистер Спок (англ. Spock) – персонаж научно-фантастического телесериала «Звёздный путь: Оригинальный сериал», мультипликационного сериала «Звёздный путь: Анимационные серии», телесериала «Звёздный путь: Следующее поколение».

[63] «Кома́нда „А“» (англ. The A-Team) – популярный американский комедийно-приключенческий телевизионный сериал. Впервые был показан 23 января 1983 года на канале NBC. С 1983 по 1987 гг. было снято 98 эпизодов. Авторы идеи – Стефен Дж. Кэннел и Фрэнк Люпо. Телесериал с большим успехом транслировался в разных странах мира.

[64] «Бросо́к ко́бры»/ «Джи-Ай-Джо» (англ. G.I. Joe: The Rise of Cobra) – художественный фильм Стивена Соммерса в жанре боевика, перенесённые на киноэкран приключения персонажей из серии игрушек «Джо-солдат: Настоящий американский герой», а также комиксов, основанных на этой серии. Сценарий фильма написал Стюарт Битти. Продюсер фильма – Лоренцо ди Бонавентура. Создание фильма началось в феврале 2008 года и происходило главным образом в Дауни (Калифорния) и на пражской студии «Barrandov Studios». В мировом прокате фильм вышел 5 августа, в российский кинопрокат фильм вышел 6 августа 2009 года. Слоган фильма – «Когда остальные сдаются, они идут до конца».

[65] [65] Нунча́ку – восточное холодное оружие ударно-раздробляющего и удушающего действия, представляющее собой две короткие палки, соединённые шнуром или цепью. Шнур соединяется с палками путём продевания его через взаимно перпендикулярные каналы в торцах палок, а цепь – с использованием металлических крепёжных деталей. Большей популярностью пользуются нунчаки, соединённые шнуром, т. к. некоторые цепи и их крепления при экстремальных нагрузках рвутся. Половины нунчак бывают как одинаковыми, так и различными по длине, что диктуется либо предпочтениями владельца, либо высокой необходимостью в холодном оружии.

[66] Фокс Уильям Малдер (англ. Fox William Mulder; 13 октября 1961) – персонаж телесериала «Секретные материалы», специальный агент ФБР. Его роль исполнил актёр Дэвид Духовны. Основные цели Малдера в жизни – найти свою младшую сестру Саманту, пропавшую в раннем детстве, и раскрыть правительственный заговор по сокрытию фактов контакта с инопланетными цивилизациями. Вместе с напарницей Даной Скалли работал в специальном отделе ФБР «Секретные материалы», который занимается делами, связанными с разного рода паранормальными явлениями. Носит прозвище Призрак (англ. Spooky).

[67] Дорога Юнгас (Yungas Road)

Эта дорога, название которой переводится как “смертельная дорога”, имеет продолжительность 61 километр, соединяя Ла Паз и Коройко. Каждый год на этом участке дороги погибает до 300 путешественников, машины которых “падают в пропасть”.

[68] Каротажная станция – передвижная автоматическая установка для производства геофизических исследований в скважинах. Состоит из скважинных приборов и зондов, являющихся датчиками геофизических параметров; наземной аппаратуры, позволяющей регистрировать показания скважинных приборов и зондов в аналоговой или цифровой форме; специального (каротажного) кабеля, с помощью которого соединяются скважинные приборы с наземной аппаратурой; лебёдки для выполнения спуско-подъёмных операций в скважине. Автоматические каротажные станции обычно монтируются на шасси одного или двух автомобилей, причём в последнем случае наземная измерительная аппаратура устанавливается на автомашине-лаборатории, а лебёдка, кабель и набор скважинных приборов объединяются в самоходный каротажный подъёмник.

[69] 7-Eleven – оператор крупнейшей сети небольших магазинов в 18 странах под управлением Seven-Eleven Japan Co., Ltd., действующий главным образом на основании франчайзинга. Это крупнейшая сеть, имеющая более чем 36 тысяч отделений.Магазины этой сети расположены в восемнадцати странах мира, крупнейшие сети в Японии, США, Канаде, на Филиппинах, в Гонконге, Тайване, Малайзии и Таиланде.

[70] «Детро́йт Ред Уи́нгз» (англ. Detroit Red Wings) – профессиональный хоккейный клуб, играющий в НХЛ (Национальная Хоккейная Лига), одна из команд «Большой шестёрки». Клуб базируется в городе Детройт, штат Мичиган, США.

[71] «Колора́до Э́веланш» (англ. Colorado Avalanche) – профессиональный хоккейный клуб, играющий в Национальной хоккейной лиге. Клуб базируется в городе Денвер, штат Колорадо, США.

[72] Ри́но (англ. Reno) – город на западе штата Невада, США. Административный центр округа Уошоу. Население города составляет около 220 500 человек, что делает Рино 4-м городом Невады по количеству жителей (после Лас-Вегаса, Хендерсона и Норт-Лас-Вегаса). Город расположен в долине около гор Сьерра-Невада.

[73] Dungeons & Dragons (игра слов, в которой англ. «Dungeons» означает как подземелья, так и донжоны, популярный перевод «Подземелья и драконы», сокращённо D&D или DnD) – настольная ролевая игра в стиле фэнтези, по времени издания первая ролевая игра в мире, и единственная почти полностью устная, но через Интернет в неё играют очень редко.

[74] The Prisoner (Пленник) – английский сериал 1960-х годов с Патриком Макгуэном в главной роли. В свое время этот сериал стал культовым.

Сюжет

Предыстория пересказывается в начале почти каждой серии. Британский секретный агент (предположительно – главный герой сериала Danger Man с участием того же Патрика Макгуэна) отказывается от задания и увольняется со службы. За это некие тайные властители мира в тот же день похищают его из дома, усыпив сонным газом в момент сбора чемоданов. Он просыпается в знакомой обстановке своего дома, его мебель стоит на тех же местах, но увидев за окном непривычный пейзаж, он понимает, что находится не в Лондоне. Расспросив местных жителей, он выясняет что место называется Деревня (The Village), где людям вместо имен присвоены номера. Его номер «6». Чем меньше номер, тем выше ступень в иерархии.

[75] Ро́берт Ре́дфорд (англ. Charles Robert Redford Jr., род. 18 августа 1936 года) – американский актёр, независимый режиссёр и продюсер. Лауреат премии «Оскар» за лучшую режиссуру – является одним из шести режиссёров в истории мирового кинематографа, получивших эту награду за дебютный фильм.

Наиболее известен по участию в фильмах «Бутч Кэссиди и Санденс Кид», «Три дня Кондора», «Вся президентская рать», «Обыкновенные люди» и «Шпионские игры».

[76] Journey (русск. «путешествие») – американская рок-группа, образованная в 1973 году бывшими участниками Santana. Группа стала очень успешной коммерчески в 1978-1987 годах, продав более 80 миллионов альбомов по всему миру и более 47 миллионов в США. В 2005 году читатели газеты USA Today поставили Journey на пятое место в списке лучших американских рок-групп в истории.

[77] Роберт Крейг «Ивел» Книвел (англ. Robert Craig «Evel» Knievel, 17 октября 1938 – 30 ноября 2007) – американский трюкач, получивший мировую известность благодаря своим рискованным трюкам на мотоцикле.

[78] Бэйб Рут (Джордж Герман Рут) (1895-1948) – один из лучших американских бейсбольных игроков, родился в городе Балтимор.

[79] «Доктор Дулиттл» (англ. Dr. Dolittle) – фильм режиссёра Бетти Томас, снятый по роману Хью Лофтинга. Ремейк одноименного фильма 1967 года с Рексом Харрисоном в главной роли.

Сюжет.

У доктора Джона Дулиттла есть, кажется, всё, о чём только можно мечтать: удавшаяся карьера, красивая жена и две прелестные дочки. В довершение ко всему он вот-вот заключит самую большую в своей жизни финансовую сделку. Короче, доктор Дулиттл – настоящий счастливчик. И вдруг случается ужасное: доктор Дулиттл замечает, что в нём просыпается когда-то присущая ему способность… говорить на языке зверей.

[80] Колония Роанок – английская колония на одноименном острове в округе Дэйр (в настоящее время – Северная Каролина, США), основанная на средства сэра Уолтера Рэйли при королеве Елизавете I в целях создания первого постоянного английского поселения в Северной Америке.

Попыток организовать колонию было несколько: первая группа колонистов из-за бедственного положения покинула остров; прибывшие в качестве поддержки первой группе ещё 400 колонистов, увидев заброшенное поселение, отправилась обратно в Англию, остались только 15 человек. Вторая группа числом больше сотни считается пропавшей. Её глава, Уайт, отправившийся в Англию за подмогой, не обнаружил колонистов по возвращении, зато на столбе частокола было нацарапано слово «Cro» (вероятно, начальные буквы Кроатон).

Популярная история об «исчезнувшей колонии», тесно связанная с соседствующим индейским племенем кроатон, послужила основой множества художественных произведений и фильмов. Наиболее распространено мнение, что колонисты подверглись пленению местными враждебными племенами, либо были вывезены с острова испанцами.

[81] Розеттский камень – плита из гранодиорита, найденная в 1799 году в Египте возле небольшого города Розетта (теперь Рашид), недалеко от Александрии, с выбитыми на ней тремя идентичными по смыслу текстами, в том числе двумя на древнеегипетском языке – начертанными древнеегипетскими иероглифами и египетским демотическим письмом, и одной на древнегреческом языке. Древнегреческий был хорошо известен лингвистам, и сопоставление трех текстов послужило отправной точкой для расшифровки египетских иероглифов. С 1802 г. Розеттский камень хранится в Британском музее (Инв. номер EA 24).

[82] Эстрогены – общее собирательное название подкласса стероидных гормонов, производимых в основном фолликулярным аппаратом яичников у женщин.

[83] Принцесса Лея Орга́на (19 г. до я. б.) – персонаж киносаги «Звёздные войны», дочь Падме Амидала Наберрие и Энакина Скайуокера. Сестра Люка Скайуокера.

[84] Кабаре́ (фр. Cabaret) – небольшое развлекательное заведение с определенной художественно-развлекательной программой, которая состоит из пения песен (шансон), одноактных пьес, скетчей, танцевальных номеров, объединённых выступлениями конферансье.

[85] Шелла́к (от нидерл. schellak) – природная смола, вырабатываемая насекомыми лаковыми червецами (Laccifer lacca), паразитирующими на некоторых тропических и субтропических деревьях в Индии и странах Юго-Восточной Азии.

[86] То́мас Уи́льям Се́ллек, более известный как То́м Се́ллек (англ. Tom Selleck; род. 29 января 1945, Детройт, штат Мичиган, США) – американский актёр, сын словацкого русина и американской шотландки. Он наиболее известен по главной роли в телесериале «Частный детектив Магнум» (1980-1988), за которую он получил премию «Эмми» в 1984 году. У него также была роль второго плана в сериале «Друзья» в роли Ричарда Бёрка, бойфренда Моники в 1996 году. Он снялся более чем в пятидесяти теле проектах за свою карьеру, а также сыграл в нескольких фильмах, в том числе в комедии «Трое мужчин и младенец» в 1987 году.

[87] Кроманьонцы (фр. Homme de Cro-Magnon – кроманьонский человек) – ранние представители современного человека в Европе и отчасти за её пределами, жившие 40-12 тысяч лет назад (период верхнего палеолита). Объём головного мозга равен 1200-1500 см³. Рост около 180 см.

[88] Шпаргалки Клиффа – набор учебных пособий для студента, используемые преимущественно в США.

[89] Обсессивно-компульсивное расстройство (лат. obsessio – обложение, осада, блокада + compulsare – принуждать) – одно из тревожных расстройств, основными симптомами которого являются обсессии (устойчивые иррациональные мысли и желания) и компульсии (неконтролируемые повторяющиеся действия), выступающие как защита от чувства тревоги.

[90] Крылышки «Буффало» – традиционное американское блюдо, которое подается в остром соусе со специями.

[91] Скраббл" – популярная игра, в ходе кот. игроки должны составить максимальное количество слов из отдельных букв на игральной доске.

[92] Вулканские боевые искусства – приемы, используемые героями сериала «Звездный путь».

[93] Вулканский захват нерва – способ, которым Спок (герой «Звездного пути») вырубает краснорубашечников.

[94] Померанский шпиц (померанец, миниатюрный шпиц, цвергшпиц) – декоративная порода собак.

[95] [95] «Доктор Кто» (англ. Doctor Who) – британский научно-фантастический телесериал компании BBC о загадочном инопланетном путешественнике во времени, известном как Доктор. Вместе со своими спутниками он исследует время и пространство, попутно решая разные проблемы и восстанавливая справедливость.

[96] Би́лл Кли́нтон (англ. Bill Clinton; полное имя Уи́льям Дже́фферсон Кли́нтон, англ. William Jefferson Clinton; род. 19 августа 1946, Хоуп (Hope), штат Арканзас) – 42-й Президент США (1993-2001) от Демократической партии. До своего избрания на пост президента США Клинтон дважды избирался губернатором штата Арканзас.

Билл Клинтон практиковал оральный секс с Моникой Левински, отказывась от классического.

[97] Milton Bradley Company – американская компания, производитель настольных игр, основанная Милтоном Брэдли в Спрингфилде, Массачусетс, в 1860 году. В 1920 году поглотила производство игр компании McLoughlin Brothers, бывшей крупнейшим производителем игр в США, в 1987 году приобрела компанию Selchow and Righter, создавшую игры Parcheesi и Scrabble.

В 1984 году компания была приобретена компанией Hasbro, Inc., и в настоящее время остаётся одним из её брендов. Занимается распространением настольных игр и иногда видеоигр. В конце 1980-х и начале 1990-х годов компания распространяла в США серии игр, разработанных в Англии компанией Games Workshop (в частности, HeroQuest).

[98] Синдром дефицита внимания и гиперактивности (сокращённо СДВГ; англ. Attention-Deficit/Hyperactivity Disorder (ADHD)) – неврологическо-поведенческое расстройство развития, начинающееся в детском возрасте. Проявляется такими симптомами, как трудности концентрации внимания, гиперактивность и плохо управляемая импульсивность.

[99] Дольф Лундгрен (швед. Dolph Lundgren), настоящее имя – Ханс Лундгрен (швед. Hans Lundgren; род. 3 ноября 1957 года, Стокгольм) – шведский актёр, режиссёр, сценарист и продюсер, знаменитый благодаря ролям в боевиках 1980-х – 1990-х годов.

[100] «Джунгли» – гимнастический снаряд для детей, состоящий из стоек и перекладин.

[101] Элмер Дж. Фадд / Умник (англ. Elmer J. Fudd/Egghead) – вымышленный мультипликационный герой, один из самых известных персонажей Looney Tunes, заклятый враг Багза Банни. По сюжету его целью является охота на Багза, но каждый раз она обычно заканчивается серьезными ранениями самого охотника или второстепенных героев.

Наиболее популярные мультфильмы с участием Элмера Фадда – шедевр Чака Джонса Что за опера, док? (один из немногих случаев, когда Фадд побеждал Багза Банни), Севильский кролик и Трилогия об охоте из серии Кроличий сезон/Утиный сезон.

[102] Ле́сси (англ. Lassie) – вымышленная собака породы колли, персонаж многих фильмов, сериалов и книг.

В сериале 1954-1974 годов у Лесси было несколько хозяев, первых двух звали Джефф (Томми Реттиг) (повторный показ этих эпизодов позже был назван «Колли Джеффа») и Tимми (Джон Провост). Оба были мальчиками с фермы и часто помогали чистить свою супервоспитанную собаку.

[103] Алмаз "Надежда" (Hope Diamond) весом 45,52 карата считается самым крупным голубым бриллиантом в мире, известным с VII века. Крупным и загадочным, он имеет свойство… светиться в темноте красным светом.

[104] Смурфы (также смёрфы) (англ. The Smurfs), штрумфы (также штрумпфы) (фр. Les Schtroumpfs) – существа, придуманные и нарисованные бельгийскими художникоми Пьероми Кюллифороми (фр. Pierre Culliford), работавшим под псевдонимом Пейо (Peyo). Впервые мир увидел смурфов в журнале комиксов «Le Journal de Spirou» 23 октября 1958 года, в 1980-х начал выпускаться анимационный сериал «The Smurfs», именно тогда в англоязычном мире произошел всплеск популярности этих маленьких существ. В России смурфы известны, прежде всего, благодаря игрушкам из шоколадных яиц Киндер-сюрприз и показу мультсериала на телеканале «Карусель».

[105] «Губка Боб Квадратные Штаны» (англ. «SpongeBob SquarePants») – американский мультсериал производства телеканала «Nickelodeon», выпущенный в эфир 17 июля 1999 года и ставший одной из самых популярных анимационных программ телевидения.

[106] «Неделя Старого Дома» – городское празднование, проводимое каждые десять лет, когда собираются друзья и знакомые и обмениваются опытом. Это праздник для тех, кто живет и любит свой городок. В течение всего времени празднования ни один не является чужаком. Традиционно праздник включает в себя парад, ужин и экскурсии по местным достопримечательностям.

[107] «Оставь пистолет. Захвати пирожные». – Цитата из кинофильма «Крестный отец».

[108] «Залечь на матрацы» – известная цитата из «Крёстного отца», означающая «готовиться к войне, перейти на казарменное положение».

[109] «300» – голливудский фильм, выпущенный в 2007 году, в российском прокате имел название «300 спартанцев».

Content

Молли Харпер
Искусство обольщения обнаженного оборотня
(Серия «Голые оборотни» – 2)

Аннотация

Глава 1 Данте устраивает вечеринку в честь будущего ребёнка

Глава 2

Глава 3 Чак Норри

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13 Чёрт бы тебя побрал, Милтон Брэдли

Глава 14

Глава 15

Глава 16 Оставь пистолет. Захвати пирожные

Глава 17

Глава 18