Антон Медведев

Дневник Аделины Блейз. Часть 2

Глава 7

В амазонии

Чтобы поймать добычу, нужно иметь терпение. Притаившийся в зарослях плавающих растений крокодил это хорошо знал, а потому не торопился. Бродившая по мелководью цапля обязательно подойдет поближе, и тогда ее уже ничто не спасет.

Глаза крокодила внимательно следили за птицей. Вот она подходит все ближе и ближе. Еще чуть-чуть, и его острые зубы сомкнутся на теле жертвы...

И вдруг что-то изменилось. Послышалось тихое тарахтение, оно усиливалось с каждой секундой. Цапля испуганно взмыла в воздух. Крокодил, уже давно слышавший этот зудящий, идущий по воде звук, тут же скрылся под водой.

Из-за поворота лесной реки показалась лодка. Узкая, выдолбленная из целого ствола дерева, она уверенно пробиралась по едва угадывавшейся среди зарослей водных растений полоске чистой воды.

В лодке находились трое. Первый — смуглый человек лет пятидесяти, его рука сжимала ручку управления расхлябанного подвесного мотора.

В центре лодки, рядом с уложенными на дне вещами, сидел бородатый голубоглазый мужчина средних лет — достаточно было одного взгляда, чтобы признать в нем европейца. На нем были широкополая зеленая шляпа и новенькая камуфляжная одежда.

Последний, третий пассажир лодки расположился на самом носу. Лет тридцати пяти, облаченный в такой же армейский камуфляж, только сильно вылинявший, он внимательно смотрел вперед, сжимая в руках автоматическую винтовку. В зубах у него тлела сигарета — вот он выпустил струйку дыма, затем небрежным движением стряхнул пепел за борт. Затянувшись еще раз, бросил окурок в воду.

— Мишель, спроси, долго нам еще? — обратился он по-английски к своему коллеге. Его лицо выражало усталость и нетерпение — путешествие, длившееся уже третий день, казалось бесконечным. Он снова вгляделся в заросли — вид окружавшего их со всех сторон тропического леса вызывал у него отвращение.

— Далеко еще? — по-португальски спросил проводника Мишель.

— Совсем близко, сеньор! — отозвался тот. — Два-три часа, не больше.

— Ты говорил это еще утром... — поморщился бородач. Потом окликнул человека с автоматом: — Филипп! Говорит, два-три часа еще. Может, пристрелить эту обезьяну? Он мне уже надоел.

— А ты сможешь отремонтировать мотор, если он сломается? — в свою очередь, поинтересовался Филипп.

— Нет... — отозвался Мишель.

— Тогда не торопись.

Некоторое время они плыли молча. Филипп снова закурил, его прищуренные глаза холодно смотрели вперед. Неожиданно он вскинул руку,

призывая к осторожности, проводник тут же сбросил газ.

— Что там? — поинтересовался Мишель.

— Причал... — отозвался тот.

И точно, слева от них находился грубый причал — несколько связанных вместе бревен и узкие мостки. От них в сельву уходила тропинка.

— Это здесь? — Мишель взглянул на проводника.

— Не знаю, сеньор, — отозвался тот. — Наверное. Я ведь здесь тоже никогда не был. Плохие места. Опасные.

— К берегу! — велел Филипп, проводник кивнул и сбавил обороты. Раздвинув острым носом траву, лодка скользнула к берегу. Мотор, пару раз чихнув, заглох.

Первым на причал сошел Филипп. Огляделся, настороженно поводя стволом винтовки, прислушался. За ним последовал и Мишель, аккуратно перебравшись на качающийся под ногами плавающий причал.

— Ну и что тут? — спросил он, его правая рука касалась кобуры с пистолетом.

— Вроде тихо... Глянем?

— Разумеется... — Мишель обернулся к проводнику: — Побудь пока здесь. И не вздумай удрать — голову сниму.

— Как можно, сеньор? — даже обиделся проводник. — Конечно, я буду здесь.

Еще раз вслушавшись в обступившую их тишину, Филипп первым пошел по тропинке. За ним двинулся и его напарник.

Шли они медленно, очень осторожно. И это себя оправдало: Филипп неожиданно остановился, затем молча указал под ноги. Приглядевшись, Мишель разглядел скрытую травой тонкую проволочку, тянувшуюся поперек тропинки.

Нагнувшись, Филипп аккуратно раздвинул траву. Потом, едва касаясь пальцами проволоки, сделал пару шагов вправо.

— Вот она... — прошептал он и выразительно взглянул на товарища.

К вбитому в землю колышку была привязана граната.

— Вот черт... — пробормотал Мишель. — Возвращаемся. Не думаю, что наш профессор будет ставить такие штуки.

— Может, пройдем еще немного? Просто посмотрим? — Филипп выпрямился и крепче сжал винтовку, его глаза горели.

— Не знаю... Зачем это нам?

— Ты же сам знаешь, что информация — деньги. Ее всегда можно кому-то продать. Мы просто глянем и сразу же уйдем.

— Ну, хорошо, — согласился Мишель. — Пошли...

Дальше они двигались столь же осторожно. Тропинка повернула влево, потом опять ушла вправо. Несколько минут пути, и Филипп снова поднял руку, призывая остановиться.

— Смотри! — указал он, указав на какие-то кусты. — Видишь?

— Что? — не понял Мишель.

— Это кока. Ну, кокаин из которой делают. Похоже, здесь целая плантация.

— Вот черт... Ты уверен?

— Еще бы. Можешь пожевать пару листиков, это бодрит... — Он потянулся к дереву и вдруг замер.

Прямо в грудь ему смотрел ствол автомата Калашникова. Автомат сжимал в руках паренек лет пятнадцати — смуглый, в серой выцветшей одежде. Вот он шевельнул стволом, призывая поднять руки, Филипп тяжело сглотнул. Его винтовка висела поперек груди — если попытаться схватить

ее, паренек тут же выстрелит. Кобура с пистолетом сзади на поясе — тоже не дотянуться.

— Тихо, парень, тихо... — сказал он. — Успокойся.

— Мы сейчас уйдем, и все останутся целы. Хорошо? — по-португальски сказал Мишель. — Ты меня понимаешь?

Паренек не ответил и снова шевельнул стволом, на этот раз гораздо энергичнее.

— Парень, не делай глупостей, — произнес Филипп. — Мы уходим, понял? — Он начал потихоньку отступать назад. — Мишель, уходим...

— Он сейчас выстрелит... — прошептал тот. — Он выстрелит!

— Не выстрелит. Он же еще ребенок...

— Стой! — выкрикнул паренек по-испански и вскинул автомат. Долю секунды спустя раздались выстрелы.

Филипп был опытным бойцом. Осознав, что мальчишка будет стрелять, он резко качнулся влево, с одновременным уходом на колено. Очередь прошла рядом, при этом ствол автомата задрался вверх. Это был шанс: едва только ствол его винтовки совпал с целью, Филипп выжал курок.

На фоне гулких выстрелов «Калашникова» выстрел «М-16» показался сухим и коротким. К ужасу Филиппа, этот выстрел стал и единственным: пуля попала противнику в плечо, после чего винтовка щелкнула и затихла.

— Черт! — взревел Филипп, отчаянно пытаясь передернуть затвор, затем потянулся к пистолету. — Стреляй же, Мишель!

Бледный Мишель рвал из кобуры пистолет и все никак не мог его вытащить. Паренек, на плече которого быстро расползалось кровавое пятно, стиснул зубы и снова нажал курок. Прогрохотавшая очередь отбросила Филиппа назад, разворотив ему грудь. И тут же раздались пистолетные выстрелы, мальчишка выпустил автомат из рук и рухнул на землю.

Мишель стоял, сжимая в руках дымящийся пистолет, по лицу его расползалась мертвенная бледность. Он смотрел на убитого им паренька, потом перевел взгляд на неподвижно лежавшего Филиппа. Тот был мертв.

Где-то неподалеку послышались крики, это вывело Мишеля из ступора — повернувшись, он побежал к реке. Только бы успеть...

Он так бежал, что едва не забыл о протянувшейся поперек тропинки проволочке, и перескочил ее лишь в последнюю секунду. Выбежал к причалу — проводник отчаянно пытался завести мотор, лодка находилась уже в нескольких метрах от причала.

— Стой! — заорал Мишель и бросился в воду. — Убью гадюку! — не выпуская пистолета, он поплыл к лодке, путаясь в траве, ухватился за борт — от его толчка проводник чуть не выпал из лодки, однако тут же снова попытался запустить двигатель. Вот двигатель кашлянул и завелся, проводник крутанул ручку газа. Задрав нос, лодка начала разворачиваться, Мишель кое-как перевалился через борт.

— Быстрее! — крикнул он, садясь и держа пистолет наготове. — Быстрее же!

Лодка медленно набирала ход. Она уже скрывалась за поворотом, когда на причал выбежали люди, тут же послышался грохот очередей. Засвистели пули, Мишель распластался на дне лодки. Проводник, пригнувшись, продолжал вести лодку вперед.

Они ушли — Мишель понял это тогда, когда выстрелы прекратились. Всхлипнув, перекрестился пистолетом. Чтобы он еще раз сунулся в джунгли...

Лодка прошла очередной поворот. Мишель скользнул взглядом по зарослям справа от себя и вздрогнул, увидев мелькнувшие там тени.

— Гони! — заорал он и начал стрелять по зарослям, на пятом выстреле пистолет щелкнул и замолчал — кончилась обойма. Вставить новую ему уже не дали: заросли наполнились грохотом автоматных очередей, Мишель ощутил сильный толчок в грудь. Падения за борт он уже не почувствовал.

Все было кончено. Расстрелянная лодка тихо покачивалась на воде, мертвый проводник лежал, откинувшись навзничь. С его головы стекала тонкая струйка крови.

Вот из зарослей вышли несколько человек. Оглядевшись, один из них быстро вошел в воду, добрался до лодки. Схватил ее за борт поближе к

носу и потянул к берегу.

— Портит, — согласился он. — Но никогда не думаешь, что это произойдет с твоими друзьями...

Это была не единственная неприятность. Два дня спустя, вернувшись из похода по магазинам, Ольга протянула Вике листок.

— Смотри, — сказала она. — Сняла со щита у остановки.

Вика взяла листок и вздрогнула — на нем была ее фотография.

— Разыскивается?.. — Вика даже побледнела, прочитав текст.

— Ага, — подтвердила Ольга. — Ищут тебя. За совершение тяжкого преступления...

Мы с Сергеем в это время были в городе — покупали снаряжение. Когда вернулись и узнали о случившемся, Сергей попытался успокоить Вику.

— Ничего страшного, — сказал он. — Они ищут Остроумову, а не Цветкову. Так что тебе ничего не грозит. Да и прическа у тебя теперь другая — никто тебя не узнает.

Волосы Вика по совету Ольги немного подстригла и покрасила в светло-русый цвет. Сергей признал этот совет разумным, на фотографиях для паспортов Вика уже была совсем не похожа на себя прежнюю. На мой взгляд, новый цвет волос ей шел — я вообще люблю светленьких.

Сергей был прав, реально Вике сейчас ничто не грозило. Тем не менее, с этого дня Вика старалась выходить на улицу как можно реже — береженого бог бережет.

На оформление документов ушло больше времени, чем мы предполагали, — почти две недели. Из них пять дней Сергей потратил на переоформление паспортов, своего и Викиного, оставшиеся дни заняло оформление виз. Все это время нас никто не тревожил, о Мейере ничего не было слышно. Позвонив как-то в гостиницу с уличного таксофона и попросив соединить ее с Мейером, Вика узнала, что он уже дней десять как съехал. Где его найти, работники гостиницы не знали.

— Не думаю, что он уехал, — заявил в ответ на сообщение Вики Сергей. — Скорее всего, снял гдето квартиру. Жить в гостинице ему неудобно.

Я был с ним согласен. Без нашего Ключа Мейеру ничего не светит — а значит, он сделает все, чтобы его добыть.

Бумаги Вики мы со всеми предосторожностями извлекли из тайника под бочкой сразу после возвращения из заграничного вояжа. Оба Ключа хранились теперь в моей квартире: их упаковали в пакет и спрятали в корпусе старого потрепанного радиоприемника. Приемник валялся у меня в шкафу среди всякого хлама — по словам Сергея, это был вполне надежный вариант. Копии Ключей, точнее, компакт-диск с их отсканированными копиями, Сергей спрятал в одном из городских банков, в своем персональном сейфе. Мы не возражали — лучше подстраховаться. Мало ли что... Перед тем как записать копии на диск, Сергей, по совету Вики, поменял местами пару строчек на нашем Ключе. Сделать это было легко, а спокойствия прибавлялось: если вдруг диск каким-то чудом попадет к Мейеру, тому придется здорово попотеть, чтобы расшифровать измененную запись.

Если меня что и беспокоило в предстоящей поездке, так это деньги. Я чувствовал свою зависимость в этом вопросе от Сергея, и это меня здорово угнетало. Да, в Англию мы прокатились на деньги Мейера, кое-что еще даже -осталось. Но не так много, на Бразилию этого явно не хватало. Пользоваться чужими деньгами — то есть быть нахлебником — я не привык, поэтому решил даже продать свою машину, чтобы иметь хоть что-то в кармане. Но Сергей, узнав об этом, меня отговорил.

— Кирилл, не беспокойся, — сказал он, глядя на меня с мягкой улыбкой. — Денег у нас хватит.

— Сергей, но ведь это не мои деньги, — ответил я, выплеснув наконец то, что уже не первый день жгло мою душу. — Не привык я быть нахлебником.

— Ты им не будешь. Давай сделаем так: я одолжу тебе тысяч двадцать долларов, чтобы ты чувствовал себя спокойно. А потом, когда появится возможность, ты мне их вернешь. В сроках я тебя не ограничиваю, процентов не беру, — Сергей улыбнулся. — Согласен с таким вариантом?

— Да... — кивнул я, подумав несколько секунд. — Согласен.

Так мы и поступили: как только нам вернули документы, мы с Сергеем пошли в банк и открыли на мое имя счет. Часть денег — пять тысяч долларов и немного рублями — я взял наличными. Остальными мог пользоваться по кредитной карточке едва ли не в любой стране мира. И, что говорить, чувствовал я себя теперь намного увереннее.

За несколько дней до вояжа в Бразилию нас ждала большая удача: Вике удалось практически наверняка узнать имя человека, которого нам предстояло искать. Им оказался Марк Ковальский, профессор одного из немецких университетов. По договору с крупной немецкой фармацевтической компанией он проводил исследования в районе РиоНегро. Чтобы выяснить его имя, Вике пришлось едва ли не сутками сидеть в Интернете: она просмотрела сотни сайтов, написала десятки писем, разослав их по всем найденным ею адресам — от учебных заведений до маленьких частных исследовательских компаний. Кто-то отвечал, что никого из их сотрудников в данное время в Бразилии нет. Кто-то не отвечал вообще. Один адресат сообщил сразу о двух своих сотрудниках, но оба они находились в Рио-де-Жанейро, были заняты в области компьютерных технологий, значит, речь явно шла о других людях. Вика уже потеряла надежду, решив, что из ее затеи ничего не получится. Именно в это время и пришел ответ из университета. Собеседник Вики, точнее, собеседница, беспокоилась о том, что от Ковальского и двоих его коллег уже два месяца нет никаких сообщений.

— Вика, ты проделала отличную работу, — похвалил девушку Сергей. — Это почти наверняка тот человек, который нам нужен. Можешь точно выяснить место в Амазонии, где он работает?

— Попробую, — согласилась Вика.

К сожалению, конкретное место нам определить не удалось. Как сообщили Вике, экспедиция работала где-то в районе реки Уаупес, притока РиоНегро. Сама Уаупес тоже имела множество мелких притоков, поэтому район, в котором нам предстояло искать профессора, был определен очень приблизительно. Тем не менее, Сергей остался доволен.

— Теперь у нас есть с чего начинать поиски, — заявил он. — А остальное приложится...

А потом наступил день отлета. Признаюсь, я немножко волновался — не каждый день ездишь в Бразилию! В Москву мы приехали к полудню и к двум часам дня уже были в Шереметьево. Прямого рейса из Москвы в Рио-де-Жанейро не существовало, лететь предстояло с пересадкой.

В целом полет мне понравился. Сначала рейсом «Air France» мы долетели до Парижа, а уже оттуда, просидев несколько часов в аэропорту, самолетом той же компании отправились в Бразилию. Летели на огромном «Боинге-747» — раньше такие я видел только в кино. Моя Ольга была просто в экстазе от всего происходящего: по ее словам, она всю жизнь мечтала о путешествиях. И пусть после этого ктото скажет, что мечты не сбываются!

К недостаткам полета я бы отнес заполнение дурацких бумаг, да длился он очень долго — часов пятнадцать. Я даже успел выспаться. Еще мне не повезло в том, что я сидел слишком далеко от иллюминатора и не мог смотреть вниз. В этом плане больше всех повезло Вике — ее место оказалось как раз у иллюминатора. По ходу полета она несколько раз уступала свое место Ольге. Ну, а нам с Сергеем оставалось только со снисходительной усмешкой поглядывать на девичьи забавы.

В Рио-де-Жанейро прилетели около восьми часов утра по местному времени. Бразилия встретила нас духотой и тропической влажностью — и это при том, что у них сейчас была зима! В принципе, мы могли добраться до Манауса еще сегодня, но Сергей предпочел не торопиться и дать нам всем отдохнуть после долгого перелета. Тем более, комнаты в одном из местных отелей были для нас уже забронированы. До отеля нам пришлось добираться самим: как сказал Сергей, туристическая фирма его друга не работала с Бразилией, у них здесь не было своего представителя. Тем не менее, проблем не возникло: поменяв в обменном пункте деньги — у них оказались даже не доллары, а реалы, — мы поймали такси, которое и доставило нас благополучно по нужному адресу.

Так мы оказались в Бразилии. Признаюсь, некоторое время мне в это еще не верилось — все происходящее казалось сном. Тем не менее, сон этот и не думал заканчиваться.

Помывшись, позавтракав и отдохнув, мы с Сергеем после обеда отправились в аэропорт — узнать, как нам добраться до Манауса.

Именно в аэропорту мы и встретили Григория, или Гришу, как он предпочитал себя называть. Это был сухощавый мужчина лет сорока: загорелое лицо, блеклые, будто выгоревшие глаза. Редкий ежик коротко остриженных волос и неизменная улыбка на губах. Он подошел к нам, услышав русскую речь, — мы с Сергеем как раз изучали расписание полетов. Познакомились. Оказалось, что Григорий — потомок белоэмигрантов, перебравшихся в Бразилию после революции семнадцатого года. Работал в какой-то строительной фирме, но недавно она разорилась, и теперь Григорий зарабатывал тем, что показывал туристам из России местные достопримечательности. Говорил он по-русски очень хорошо, акцент был едва заметен. Узнав, что мы направляемся в Манаус, он просиял.

— О, Манаус! — Григорий мечтательно закатил глаза. — Хороший город, я прожил там восемь лет. Знаю его вдоль и поперек, у меня там масса друзей.

Сказано это было с явным намеком.

— Нам нужно дальше Манауса, — заявил Сергей. — Мы должны добраться до одного из притоков Рио-Негро.

— Да какие проблемы? — радостно хмыкнул Григорий. — Берем в Манаусе «Сессну» и летим куда угодно. У меня есть знакомый пилот, бывший военный летчик. Доставит в лучшем виде!

Он явно набивался в проводники, и мы не стали его расстраивать. Было ясно, что Гриша еще тот пройдоха, однако его знание страны, а главное — португальского языка могло нам здорово пригодиться. Переговоры были недолгими: за участие в нашей экспедиции Сергей предложил Грише пятьсот долларов в месяц плюс наши харчи. Тот просил две тысячи, в итоге сошлись на одной.

— Пацаны, не пожалеете! — сказал Григорий, нам стало понятно, с каким контингентом российских туристов он, в основном, общался.

Полчаса спустя мы уже имели на руках билеты на утренний рейс до Манауса. Гриша был счастлив: получив две сотни долларов в качестве аванса, он разоткровенничался и рассказал о том, что найти здесь хорошую работу очень сложно.

— Бели нет хорошей специальности, — заявил он, — то жить трудно. Здесь полно нищих, работающих за копейки. Кстати, держитесь подальше от бедных районов. Подругам своим скажите, чтобы не носили колец, цепочек и вообще золота. Это просто опасно...

Договорились встретиться с ним утром у самолета. Сергей предложил было Грише поехать с нами в гостиницу, но тот отказался.

— Надо еще вещички собрать, — пояснил он, и мы не стали его уговаривать.

— Не сбежит он с твоими двумя сотнями? — спросил я Сергея, когда наш новоявленный проводник, лучезарно улыбнувшись нам, скрылся в толпе.

—Не должен,—отозвался Сергей. Потом, взглянув на меня, улыбнулся: — Людям надо верить.

* * *

Известие о том, что Филипп и Мишель перестали выходить на связь, пришло от Жана в понедельник. Узнав об этом, Мейер нахмурился. Както неладно все шло. Ненормально. Ведь как хорошо было в последние месяцы — удача за удачей. Так должно быть, это нормально. Удача всегда на стороне сильных. Но почему же сейчас фортуна отвернулась от него? С девчонкой этой как-то глупо получилось. Теперь вот Филипп... Может, все это не случайности?

Вздохнув, Мейер облокотился о подоконник, стряхнул в открытое окно пепел с сигареты. Уже вторую неделю он жил в большом частном доме на окраине города. Здесь ему нравилось — тихо, уютно. Да и вид открывался приятный: река, лес...

Так в чем же его ошибка? Снова вздохнув, Мейер отошел от окна и сел в кресло. Может, он недооценил соперников? Понятно, что девчонка никто — так получилось, что у нее оказались бумаги деда. Но тот человек, с которым он разговаривал по телефону, его беспокоил.

Потянувшись к столику, Мейер взял с него листок бумаги — отчет Паши Креста об этом человеке. Снова вчитался в скупые строки.

Отчет не содержал ничего необычно. Поморов Сергей Аркадьевич, тридцать шесть лет. Частный предприниматель, антиквар. Имеет хорошую репутацию, вхож в дома многих влиятельных людей. Консультировал даже губернатора по вопросу приобретения нескольких картин. Ни в каких криминальных делах не замечен. Не женат. Родители умерли, близких родственников нет. Имеет много знакомых, но найти того, кого можно было бы назвать его другом, не удалось.

Отложив листок, Мейер нахмурился. Да, вполне успешный человек — разве что в личной жизни не повезло. Тем не менее, было в нем что-то необычное. Вспомнить хоть тот телефонный разговор: как получилось, что он вообще состоялся? Откуда этот человек узнал об опасности, кто его предупредил? Кто-то из людей Паши? Но они до последнего момента не знали, к кому едут. Тогда как Поморову и девчонке удалось уйти? Услышал звук подъезжающих машин и ушел огородами? Вздор — он уходил спокойно, не спеша. Успел даже написать записку.

Мейер снова и снова прокручивал в голове детали того разговора и с каждым разом все больше убеждался в своей правоте. Не было никакого предательства — этот человек просто почувствовал грозящую ему опасность и успел уйти. А значит...

Значит, он был магом. Как минимум, обладал какими-то способностями. Тогда становился понятен и его интерес к Дневнику. Дневник — это сила, это власть. Какой маг откажется от всего этого?

Следующие несколько дней не принесли никаких перемен. От Филиппа по-прежнему не было вестей, нанятый Пашей детектив так и не смог отыскать никаких следов Поморова и девчонки.

Мейер был уверен, что они отсиживаются у своих подельников — тех самых, с которыми наведались в его замок. И чем больше Мейер думал, тем лучше понимал, что в этом деле ему не поможет никто. Справиться с магом может только маг.

Ближе к вечеру он вызвал к себе Валентина.

— Валентин, я еду домой, — сказал он, взглянув на своего помощника. — Мне нужно собрать совет Ордена — дело не терпит отлагательства. Ты останешься здесь.

— Мне продолжать поиски? — спросил Валентин.

— Как хочешь. Это не принесет успеха.

— Почему? — не понял тот.

— Валентин, мы не поймаем этого человека на глупости. Мы можем его только переиграть. — Мейер сжал зубы, его лицо выражало решимость. —

И я уже знаю, как это сделать.

* * *

Наш первый вечер в Бразилии прошел замечательно. Мы гуляли по улицам близ отеля, заходили в магазинчики, наслаждались непривычным колоритом нового для нас города. Фотографировались — девушки привезли с собой фотоаппараты. Ужинали мы в небольшом ресторанчике: мне он понравился тем, что за фиксированную плату ты мог есть столько, сколько хотел. Я даже посмеялся над этим — ну что это, как не верх глупости? Из ресторана я вышел заметно потяжелевшим, во рту все еще пощипывало от перца. Ужином я остался вполне доволен.

Вечер провели в номере девушек. Снова ели, на этот раз — фрукты, болтали на разные темы. Говорили и о магии. Все последние дни эта тема у нас как-то не поднималась, но моя бедная головушка явно была перегружена всеми этими магическими построениями. Вика придерживалась того же мнения — даже пошутила как-то, что ее диск переполнен, пустого места уже не осталось. Очевидно, это понимал и Сергей, так как не заводил разговоров о магии по своей инициативе. Что касается Ольги, то она относилась ко всему этому проще.

— Спроси меня: что я запомнила из того, что говорил Сергей? — поинтересовалась она у меня, когда сама собой всплыла эта тема.

— Ну, и что ты запомнила?

— Ничего! — ответила Ольга и засмеялась.

Я смотрел на нее и улыбался. Все верно — зачем ей эта магическая чепуха? Она хороша и без нее.

Тем не менее, этим вечером у нас снова зашел разговор о магии. Началось все с того, что Сергей, сидя на кровати с бананом в руке, как-то уж очень задумчиво его разглядывал. Это заметила Вика.

— Сергей, что ты так на него смотришь? — с улыбкой поинтересовалась она.

— Да так... — отозвался Сергей. — Вспомнил эпизод из фильма «Матрица». Когда шел разговор о том, что вкус еды, ее вид были всего лишь комплексом внедренных в мозг ощущений. Но на самом деле еды не было.

— Но ведь это всего лишь фантастика? — Вика с интересом посмотрела на Сергея.

— Только отчасти. Вот подумай: чем мы воспринимаем окружающий мир? В основном, глазами. Свет попадает на сетчатку, импульсы идут по глазным нервам в мозг, там интерпретируются, в результате мы получаем знание о том, что нас окружает. Но насколько эта картинка точна? Насколько правильно она отражает реальность? — Сергей откусил кусок и начал жевать.

— Не знаю... — задумалась Вика. — Наверное, достаточно правильно.

— Может быть. Но попробуй взглянуть на это блюдо сначала левым глазом, потом правым. Давай, не стесняйся. Чувствуешь отличия? .

— Когда смотрю левым глазом, блюдо кажется ближе, — ответила Вика. — А левым — дальше.

— Верно, — согласился Сергей. — Такое различие^ восприятии необходимо мозгу для правильного определения расстояния до предмета. Но ведь расстояние до предмета неизменно, а мы видим его разным. Значит, даже этот пример показывает всю условность нашего восприятия. У меня, к слову, при взгляде левым и правым глазом еще и оттенки цвета меняются. Все, что я вижу правым глазом, светлее, чем при взгляде левым. Так где же истина?

— Наверное, где-то посередине, — решила Вика.

— Может быть, — пожал плечами Сергей. — Но я бы сказал, что истины вообще нет.

— Истина где-то рядом, — вставила Ольга и улыбнулась. Расположившись в легком плетеном кресле, она с удовольствием пила апельсиновый сок из высокого граненого стакана.

— Но ведь это блюдо существует? — возразила Вика, продолжая смотреть на Сергея. — Разве не так?

— Существует, — согласился он. — Но какое оно на самом деле — еще вопрос. Как сказал ктото из великих, мир дается нам в ощущениях. Но ощущения могут быть различны. И различие это определяется как возможностями и особенностями органов восприятия, так и нашей системой интерпретаций. Или, как сказали бы Хакеры Сновидений, нашими таблицами мироописания.

— А это что за зверь такой? — не удержался я.

— Это очень интересный зверь, на редкость сильный и независимый, — с улыбкой отозвался Сергей. — Наши таблицы мироописания — это своеобразный реестр того, что существует в мире. Опись всего возможного и невозможного. В них записано, что небо голубое, а солнце яркое. Что на яблоне растут яблоки, а на груше — груши. Что вода при замерзании превращается в лед, а собака может укусить. Таблицы мироописания содержат в себе наши знания о мире, они — основа нашего мировосприятия. Именно данные таблиц мироописания позволяют нам знать, что есть что в этом мире, делая нашу настройку на этот мир поистине нерушимой. Но они же обрубают нам наши магические крылья, прижимают нас к земле. Понимаете, о чем я? — Сергей внимательно посмотрел на меня, затем перевел взгляд на девушек — Рожденный ползать летать не может — вот девиз тоналя. Именно таблицы мироописания делают нас теми никчемными существами, коими мы все и являемся. Просто оцени непредвзято наши возможности — как говорил в мультфильме ослик Иа, «удивительно печальное зрелище». Мы не можем ничего: не можем летать, не можем пройти сквозь стену. Нам не по силам стать невидимым или исчезнуть в одном месте и мгновенно появиться в другом. Мы боимся огня и воды, а какая-то жалкая бактерия в желудке может так тебя прихватить, что обычный туалет покажется землей обетованной. Раздутое эго говорит человеку, что он — царь природы и венец эволюции, но на деле это далеко не так... — Сергей вздохнул и поудобнее устроился на кровати.

— Таблицы мироописания — это инвентарный список по Кастанеде? — поинтересовалась Вика, успевшая до нашего отъезда проштудировать несколько книг этого америкашки.

— Почти, — согласился Сергей. — Одна моя знакомая сравнивает инвентарный список с теми данными, что хранятся на жестком диске компьютера. Но, помимо этих данных, там еще есть и операционная система. Именно она определяет работоспособность компьютера, при этом обычно мы не имеем возможности что-либо в ней менять. То есть типичная операционная система, определяющая наши возможности и параметры окружающего мира, похожа на «Windows». Мы можем ею пользоваться, но, по умолчанию, не можем ее изменять. Но есть и операционные системы с открытым кодом — например, «Linux». В такой системе все настройки для тебя открыты, ты можешь менять параметры «оськи» по своему усмотрению. Это значит, что таблицы мироописания уже не сковывают твое восприятие и твои возможности. Понятно, о чем я?

— Не очень, — поморщилась Вика. — Мне непонятно, почему таблицы мироописания ограничивают наши возможности. Можешь пояснить, как устроен этот механизм?

— Хорошо, зайдем немножко с другого бока, — согласился Сергей. — Дело в том, что изначально человек представляет собой очень примитивное существо. Точнее, существо, не осознающее всего своего потенциала. Запретного для нас гораздо больше, чем разрешенного, именно эти жалкие «можно» и бесконечные «нельзя» и определяют условия нашего существования. Кто-то с этим мирится. А ктото — нет. Маги выяснили, что все это — не более чем установки «по умолчанию». По умолчанию — значит, со штатными, базовыми настройками. Как ты знаешь, в компьютере эти настройки порой можно изменять. А в жизни? — Сергей внимательно посмотрел на Вику, после чего продолжил:

— Оказывается, что все эти настройки можно изменять и в жизни. И мир такой-то и такой-то только потому, что мы привыкли его таким считать. Вспомни детство: у тебя наверняка сохранились воспоминания о каких-нибудь странных событиях. Ты могла тогда видеть то, чему в мире взрослых просто нет места. Более того, даже сама реальность тогда воспринималась иначе: если тебе приходилось после долгого перерыва посещать места своего детства, то ты могла заметить, что там все совсем другое. Не такое, как прежде. Почему? Потому что иным было восприятие. В твоем сознании не было шаблонов, ты не знала, каким должен быть окружающий тебя мир, а потому видела его таким, каков он есть. Именно таким воспринимают его дети — чистым, ярким. Настоящим. Но потом дети взрослеют, в их сознании начинают накапливаться шаблоны, данные таблиц мироописания. Ребенок уже знает, что к горячей плите прикасаться нельзя — обожжешься. А перед едой всегда нужно мыть руки. Это мелочи, но их становится все больше и больше. В результате ребенок постепенно перестает воспринимать мир непосредственно, его сознание начинает оперировать шаблонами. Он знает, что стакан — это стакан, а вилка — это вилка. Но это уже не тот стакан и не та вилка, которые он воспринимал раньше, это уже их образ в его сознании. Чувствуешь разницу? — Сергей продолжал внимательно смотреть на Вику. — Вместо реальных предметов мы пользуемся шаблонами, нашим знанием о том, что есть что. Это и есть таблицы мироописания, поддерживающие окружающий нас мир. Именно они определяют, что в нашем мире может быть, а что нет. Задача мага состоит в том, чтобы изменить существующие в таблицах мироописания записи или внести новые. Те, которые наделяют нас большими правами, нежели сейчас.

— Хочешь сказать, что я сейчас смотрю на банан и не вижу его? — Вика взяла с блюда банан и начала аккуратно очищать его.

— Именно! — обрадовался Сергей. — В самую точку! В детстве у тебя не было шаблонов восприятия, ты воспринимала мир таким, каков он есть. Теперь же ты оперируешь шаблонами и даже не замечаешь этого. Ты априори знаешь, что есть что, тебе достаточно воспринять какой-то намек, и твои таблицы мироописания тут же достроят всю картину. Поэтому банан для тебя — это всегда банан, стул — это стул. Ты знаешь, чего ждать от окружающего тебя мира, в нем для тебя не осталось ничего необычного. Именно поэтому мир становится для тебя незыблемым и нерушимым, для магии в нем просто не остается места. Маги пытаются вернуться к истокам, к чистому, незамутненному восприятию. К тому восприятию, которым мы обладали в детстве. Вспомни, что говорил Иисус: «Станьте, как дети, и обретете Царствие Небесное». Или как-то так, я не знаток Библии. То есть и в религии, и в магических практиках мы очень часто видим одно и то же, просто все это подается под разным соусом, с разными объяснениями. При этом маги и верующие еще и умудряются враждовать друг с другом, каждый ревностно отстаивает истинность своих позиций, — Сергей усмехнулся. — Воистину, нет пределов человеческой глупости.

— Хорошо, пусть я воспринимаю мир с помощью шаблонов, — согласилась Вика. — Как можно от них избавиться?

— Для начала надо хотя бы осознать, что мир не дается тебе прямо, что ты воспринимаешь его в отредактированном виде. Постараться выявить сковывающие твое восприятие шаблоны. А их огромное множество, они определяют едва ли не каждую деталь нашей жизни. Простейший пример: отключили свет, ты знаешь, что его нет. Но вот ты заходишь в комнату, и рука по привычке щелкает выключателем. Бывало с тобой такое?

— Бывало, — призналась Вика. — Но ведь это, наверное, определяется простым автоматизмом? Я привыкла включать свет, и рука уже сама ищет выключатель.

— Правильно, — согласился Сергей. — Только этот автоматизм распространяется вообще на все, что есть в твоей жизни. И окружающий мир ты воспринимаешь тоже автоматически. Закрой глаза, — предложил он, — и скажи мне, что ты слышишь. Давай, не стесняйся.

Вика закрыла глаза и прислушалась. Мы с Ольгой молча внимали происходящему.

— Ну? — поторопил Сергей. — Смелее. Скажи, что ты сейчас слышишь.

— Гудки машин на улице, — ответила девушка. — Слышу, как Ольга пьет сок. Теперь она смеется, — Вика улыбнулась. — И кто-то прошел по коридору.

— Замечательно. А теперь ответь мне: почему ты решила, что звуки, доносящиеся до тебя, это именно гудки машин или звуки шагов?

— Потому что эти звуки мне знакомы, — ответила Вика.

— Именно, — согласился Сергей. — Об этом я и говорю: тебе достаточно услышать звук, и твое знание, твои таблицы мироописания тут же подскажут тебе, что именно ты слышала. Это и есть твое знание о мире, знание того, что есть что. Именно оно прижимает тебя к земле, именно оно делает твой мир нерушимым. Задача мага, как я уже сказал, состоит в избавлении от шаблонов. Один из путей к этому заключается в следующем: признай как факт, что ты ничего не знаешь об окружающем тебя мире. Именно ничего, понимаешь? Тогда звуки шагов или гудок машины будут для тебя просто воспринятым звуком, без попытки его объяснения, идентификации. И так не только со звуками, но и вообще со всем, что есть в этом мире. Разрушив привычную систему восприятия, ты сделаешь шаг на пути к истинной магии.

— Не знаю, — виновато улыбнулась Вика. — По-моему, это сложно.

— Сложно, — согласился Сергей. — Но дело того стоит. Ладно, продолжим этот разговор в другой раз, в более удобном месте.

— Как скажешь, — согласилась Вика.

В аэропорт мы отправились рано утром. Я то и дело зевал — не выспался. Вроде и времени на сон было в избытке, а выспаться не удалось. Полночи провалялся без сна, а когда все-таки заснул, уже нужно было вставать. Очевидно, давала о себе знать смена часовых поясов.

Я бы не удивился, если бы Гриша больше не появился, — как-то не лежала у меня душа к этому проходимцу. Но он нас ждал, его лицо при виде нашей компании озарилось улыбкой.

— Я всегда говорил, что русские женщины самые красивые в мире! — сказал он, поприветствовав нас. — Давайте знакомиться: я — Григорий. Можно просто Гриша.

— Вика.

— Я Ольга...

— У нас будет замечательное путешествие! — заявил Гриша и снова лучезарно улыбнулся. — Пойдемте, я вас проведу. — Он подхватил свой рюкзак, довольно тощий, и пошел впереди нас.

К нашему удовлетворению, Гриша и в самом деле знал здесь все. Не могу сказать, что без него мы бы не улетели. Но с ним все оказалось намного проще. Полтора часа спустя мы уже сидели в выруливающем на взлетную полосу самолете. Вот он замер на несколько секунд, затем начал быстро набирать скорость. На этот раз я сидел у самого окна, а потому мог хорошо все видеть. Наконец самолет оторвется от земли, я удовлетворенно вздохнул — летим...

Я знал, что Бразилия большая страна. Но лишь теперь, сидя у иллюминатора, смог убедиться в этом воочию. Первая часть полета — до столицы Бразилии, города с одноименным названием — проходила над достаточно обжитыми местами. По крайней мере, внизу еще попадались какие-то следы человеческой деятельности. Но уже через считанные минуты после вылета из столицы внизу стали видны лишь бескрайние джунгли. Шел час за часом, а под нами все тянулись густые заросли с редкими проплешинами и голубыми лентами рек. Пошел уже шестой час полета, когда самолет наконец-то начал снижаться. Но прошло еще не меньше четверти часа, прежде чем его колеса коснулись посадочной полосы.

— Слава богу, — вздохнула сидевшая рядом со мной Ольга. — Что-то эти самолеты начали мне надоедать...

Сразу после посадки Гриша снова взял власть в свои руки. Он говорил почти без умолку: рассказывал о Манаусе, о том, когда и почему возник этот город. Мы узнали о сборе каучука, о годах расцвета города и десятилетиях затишья. Наш проводник не упустил случая пройтись по американцам, скупившим сотни тысяч гектаров самых ценных местных земель.

— Этим янки палец в рот не клади, — закончил он свою отповедь американцам. — Вмиг оттяпают.

Так, под лекцию о городе и международных отношениях, мы и прибыли в маленький отель. А, скорее, постоялый двор— уж слишком непрезентабельно он выглядел. Но Гриша нас успокоил:

— Не беспокойтесь, это отличное место. Хозяин здесь Рикардо, мой друг. Очень хороший человек, вот увидите...

Хороший человек на поверку оказался еще и очень толстым. Его круглое смуглое лицо лучилось радушием: он оживленно беседовал о чем-то с Гришей, мы ни слова не понимали из их беседы. Имя нашего проводника этот человек выговаривал очень своеобразно, на китайский манер: Гри-ша. Не прошло и нескольких минут, как мы уже вселялись в номера: девушек разместили в маленьком двухместном, нам же достался аж шестиместный. Правда, кроме нас с Сергеем и Гриши, в нем больше никого не было.

Было жарко, хотя и работал кондиционер. На мой взгляд, он больше гудел, чем давал прохлады. Тем не менее, мы не роптали — достаточно того, что мы уже в Манаусе.

Сразу после обеда Гриша отправился искать своего приятеля-пилота. Вернулся он часа через два.

— Придется немного подождать, — произнес он и развел руками. — Энрике прилетит только завтра. А послезавтра утром, обещаю, он отвезет нас в Тапурукуару. Мы могли бы лететь туда и сегодня, но лучше дождаться Энрике. Его самолет с поплавками, он потом доставит нас прямо к вашей реке. А мы сегодня можем осмотреть город — поверьте, вам понравится!

И мы согласились. Прежде всего, после долгого путешествия нам уже и самим не хотелось больше никуда сегодня лететь. Поэтому мы предпочли немного отдохнуть и ближе к вечеру прогуляться по городу.

Познания Гриши о местных достопримечательностях оказались поистине бесконечными. Он мог говорить часами, при этом никогда ничего не навязывал: стоило нам чем-то заинтересоваться, как он тут же начинал говорить именно об этом. Так, мы в первую очередь захотели взглянуть на Амазонку — я пока лишь с самолета разглядел мелькнувшую внизу реку. Гриша тут же согласился и повез нас к ней. При этом он объяснил, что река, которую мы видели, не Амазонка, а Рио-Негро. Амазонка начинается ниже по течению, при слиянии Рио-Негро с Солимойяс. При этом добавил, что Солимойяс, конечно, можно считать и самой Амазонкой, но подлинная Амазонка берет свое начало именно здесь.

К «месту слияния двух рек», как его называл Гриша, мы добрались на маленьком экскурсионном автобусе. В этом тоже была заслуга нашего гида — он чувствовал себя здесь, как рыба в воде. Знал, когда, куда и на чем ехать, как не платить больше, чем надо.

И вот она — Амазонка! Река, о которой я так много слышал. Река пираний и анаконд, река свирепых крокодилов. Вид открывался потрясающий — я и не предполагал, что она настолько широка. Да, я видел реку из самолета, но с высоты она не показалась мне такой уж большой. Теперь же я оценил ее ширину километров в пять, если не больше. Река выглядела по-настоящему могучей. Гриша тут же пояснил, что воды самой Амазонки мутные, светлые. А воды Рио-Негро — темные, отсюда и название реки. На протяжении нескольких километров воды этих рек текут как бы сами по себе, не смешиваясь. Туристы могу выплыть на середину реки на специальных катерах — Гриша указал на одно из таких судов и спросил, не желаем ли мы прокатиться. Мы отказались — нам вполне хватало того, что мы видели.

Если мутные воды Амазонки, а точнее, Солимойяс, находились от нас довольно далеко, аж за серединой реки, то Рио-Негро была прямо перед нами. Ее вода оказалась очень темной и напоминала черный кофе или кока-колу.

— Здорово! — выдохнула Вика, ее глаза блестели. — И вы не хотели нас сюда брать?

— Собственники, — согласилась Ольга. —Вечно их надо уговаривать.

Мы с Сергеем промолчали. Да и что мы могли сказать?

Здесь было много туристов — как европейцев, так и вездесущих японцев, без устали щелкающих фотоаппаратами. Мы тоже не упустили возможность сфотографироваться на фоне реки. Затем отошли в сторону, подальше от туристов.

— Красиво? — спросил Сергей, взглянув на Вику.

— Очень! — ответила та. Ветер трепал ее волосы, девушка выглядела очень привлекательно.

— Помнишь наш вчерашний разговор о шаблонах? Попробуй посмотреть на реку, но без привязки к твоему знанию о ней, — предложил Сергей. — Просто смотри, не пытаясь оценивать то, что видишь.

— Хорошо, — согласилась Вика. — Попробую.

Прошло несколько минут.

— Чувствуешь? — спросил Сергей.

— Не знаю, — пожала плечами Вика. — Река как река. Только очень красивая.

— Ты не понимаешь, — покачал головой Сергей. — Не смотри на нее, как на реку. Представь, что ты житель Сахары, который вообще впервые в жизни увидел реку. Ты не знаешь, что это такое, не представляешь, чего от нее ждать. Воспринимай ее как нечто абсолютно незнакомое, выброси на свалку все свое знание о ней.

Я тоже попробовал следовать рекомендациям Сергея, это оказалось на редкость сложно. Тем не менее, в какой-то момент у меня вроде бы что-то получилось. Как минимум, мне хотелось в это верить. Река перестала быть рекой, я просто смотрел на нечто потрясающее, не анализируя увиденное.

— Занятно, — пробормотал я. — И как понять, правильно я смотрю или нет?

— Все становится более ярким, насыщенным. Вспомни, старики всегда жалуются, что в их время мир был гораздо лучше. Но это не так — все осталось прежним, изменились они сами, их восприятие. Вернув его, избавившись от шаблонов, они смогут увидеть все тот же яркий блистающий мир. Но самое главное заключается в том, что окружающее, когда мы его действительно видим, дает нам энергию. Обрати на это внимание, Кирилл: шаблоны требуют энергии на их поддержание. Мир же, напротив, дарит нам энергию. Увидь настоящую реку, без твоего знания о ней, и ты ощутишь приток энергии. Это как глоток чистого свежего воздуха: ты смотришь и чувствуешь радость и удовлетворение.

Я снова взглянул на реку. Не на реку — на то, что несло передо мной свои воды. Впрочем, воды ли? И почему «несло»? Передо мной было просто что-то неописуемое. На какое-то мгновение меня даже охватила эйфория — я вдруг понял, чего добивался от нас Сергей.

— Уловил? — Сергей смотрел на меня и улыбался. — Если ты научишься воспринимать мир не через призму шаблонов, твой уровень энергии значительно повысится. Кроме того, сам мир станет менее прочным. Скажем так, из железобетонного, — в его глазах блеснули веселые искорки, — он станет деревянным. А однажды настанет момент, когда он и вовсе обрушится. Это очень знаменательный день в жизни мага, но и очень опасный. Слишком велик риск угодить в психушку.

— Это действительно возможно? Насчет психушки?

— Более чем. Вспомни, что я рассказывал о нагвале. Окружающий тебя мир рушится, нагваль вырывается на поверхность. И хуже всего то, что ты к этому оказываешься неподготовленным. Ты привык принимать все, что видишь и что с тобой происходит, за чистую монету. И когда ты однажды встречаешь на улице какую-нибудь жуткую тварь, ты нисколько не сомневаешься в том, что перед тобой реальное животное. Можешь начать убегать, или, напротив, схватишь что-то тяжелое и кинешься на нее. Я, когда увидел такую зверюгу, закричал какой-то женщине, чтобы она не подходила близко. — Сергей тихо засмеялся. — Женщина ничего не видела и смотрела на меня, как на идиота.

— И что стало с этой зверюгой? — поинтересовалась Вика.

— Она просто исчезла, прямо на моих глазах. Только тогда я понял, что это был глюк.

— Галлюцинация?

— Смотря что понимать под галлюцинацией. В данном случае речь идет о восприятии в другом диапазоне. Ты видишь то, что другим людям недоступно. Тем не менее, все это абсолютно реально, такая галлюцинация может даже убить тебя. Термин «глюк» я использую по привычке, он довольно удобен. Сразу дает понять, что речь идет о необычном восприятии.

— Хорошо, допустим, я научусь воспринимать мир без участия шаблонов, — Вика внимательно смотрела на Сергея. — Что произойдет с моими таблицами мироописания?

— Ничего с ними не произойдет, ты просто изменишь их статус. Если раньше они определяли твое восприятие мира, то теперь они будут вмешиваться в него настолько, насколько ты им это позволишь. Дело в том, что таблицы мироописания по-своему полезны, мы не можем без них обходиться. Именно они рождают из хаоса окружающий нас мир, упорядочивают его. Отличие мага от обычного человека в том, что маг может менять таблицы мироописания нужным ему образом. А это дает ему совсем другие полномочия. Уловила?

— Да бросьте вы! — даже разозлилась на нас Ольга. — Смотрите, как здесь красиво! Потом наговоритесь.

— И то верно, — согласился Сергей и мягко улыбнулся.

Весь следующий день мы провели в сборах — выяснилось, что лишний день оказался для нас как нельзя кстати. Закупали продукты, спальные мешки, гамаки и палатки — дома все это не брали, решив, что этого добра хватает и в Бразилии.

И оказались правы. Гриша и здесь оказался совершенно незаменим: показал магазины, помог с выбором нужных вещей. Он же помог купить и оружие: три помповых ружья и коробок двадцать патронов. Дополнили наш арсенал охотничьи ножи и пять острых, как бритва, мачете.

— Без оружия в сельве делать нечего, — с улыбкой заявил Гриша.

Помимо оружия и припасов для себя, мы закупили довольно много всякой мелочи: ножи, ножницы, мотки прочного шнура и многое другое. По словам Гриши, все это могло пригодиться для контактов с индейцами, коренным населением Амазонии.

— Здесь любят подарки, — пояснил он.

Вечер мы снова провели в гостинице. Разговоры

мне ничем особым не запомнились — говорили о нашем путешествии, изучали карту. Гадали, в каком именно притоке реки Уаупес нам искать профессора. Правда, Гриша обнадежил нас и здесь:

— Им же нужно было где-то брать лодки, — сказал он. — Нужны были проводники. Проводники должны знать, куда они едут. А у проводников есть жены, а у жен есть любопытство — они хотят знать, куда поплывут их мужья. — Гриша в очередной раз лучезарно улыбнулся. — Поищем, поспрашиваем. Кто-нибудь что-нибудь обязательно знает.

Ближе к ночи снова немного поговорили о магии. Я в разговоре не участвовал — мне почему-то подумалось, что в джунглях ружье и мачете предпочтительнее любой магии. Потом, устав от разговоров, все легли спать.

А утром нас ждала новая дорога. Еще вчера Гриша отыскал пилота и договорился с ним о полете. Полет предстоял долгий: по словам Гриши, дорога должна была занять часов восемь. На вопрос, почему так долго, наш проводник только улыбнулся.

— Это же «Сессна», — сказал он, — не «Боинг». Да еще с поплавками. Скорость совсем не та. Так что рекомендую не пить много воды — туалета в самолете нет...

Я видел, как Сергей отсчитал Грише деньги — очевидно, для расчетов с пилотом. Улучшив момент, я подошел к компаньону и спросил, сколько я должен «отслюнявить» на это благое дело.

— Кирилл, не переживай, — Сергей хлопнул меня по плечу. — По возвращении я выставлю тебе счет — согласен?

— Хорошо, — согласился я.

Энрике оказался курчавым смуглым человеком совершенно неопределенного возраста — ему можно было дать и тридцать, и пятьдесят. Когда он улыбался, то выглядел молодым. Но, когда задумывался о чем-то своем, проступали волевые черты его лица. По словам Гриши, Энрике был опытным пилотом. Успел даже повоевать где-то в Африке, летал на вертолетах. Был ранен, после чего перебрался в Бразилию — всю жизнь мечтал увидеть Амазонку. Здесь ему понравилось: купив старенький самолет, отремонтировал его и начал возить туристов. Дела пошли, со временем купил самолет поновее. Скоро исполнится пятнадцать лет, как он живет в Манаусе. Имеет жену и двух ребятишек и вообще доволен жизнью.

Самолет Энрике стоял в маленькой бухточке близ окраины Манауса. По сравнению с «Боингом» он и в самом деле выглядел весьма скромно. Мы перетаскали в самолет наши пожитки и канистры с горючим, затем вдвоем с Сергеем помогли забраться в самолет девушкам — нужно было перебираться со сходней на поплавок, а уже с него залезать в салон. Гриша занял место рядом с пилотом, я закрыл дверь. Затрещал мотор, самолет задрожал. Дав мотору прогреться, Энрике прибавил газу, самолет медленно развернулся в бухточке и начал быстро набирать ход. Толчки о воду с каждой секундой становились все сильнее, я крепко держался за поручень. У меня как раз мелькнула мысль о том, что эта колымага может и развалиться, когда толчки вдруг стихли — мы летели.

— Летим! — подтвердил Гриша, обернувшись к нам и радостно улыбнувшись.

Полет действительно оказался очень долгим. И если сначала я с огромным интересом смотрел вниз, то пару часов спустя вид проносящихся под крылом самолета джунглей и широкой, местами напоминающей настоящее море Рио-Негро мне уже порядком поднадоел. Тропический лес казался бесконечным: я смотрел на расстилающийся внизу зеленый ковер, вглядывался в несущие свои воды реку и думал о доме. Да, красиво здесь. Необычно. Но у нас все равно лучше. И лес у нас нормальный, с грибами и ягодами, и реки без крокодилов и прочих злобных тварей. А наши луга, а березы! Разве сравнятся с ними эти сплошные заросли?

Наш самолетик летел далеко не так плавно, как «Боинг», — то и дело проваливался в воздушные ямы, временами его подбрасывало в теплых восходящих потоках. Все это здорово изматывало. Особенно тяжело перелет дался Ольге — ее укачивало. Сначала она еще держалась, но пару часов спустя ее все-таки вырвало. В конце концов, совершенно измученная, она ненадолго заснула, положив голову мне на колени.

Зато Вика переносила полет на удивление хорошо. Как могла, помогала Ольге, и даже из солидарности с ней отказалась есть, когда через четыре часа полета мы решили перекусить. Мы с Сергеем и Гришей идти на такие жертвы не захотели и неплохо пообедали, запив трапезу местным бразильским пивом. Пустую бутылку я бросил вниз, на что тут же получил замечание от Вики: «Нехорошо загрязнять природу». Подумав, я с ней согласился. Да и бутылку я бросил как-то автоматически, не подумав.

Все когда-то кончается, закончился и этот полет. Внизу замелькали какие-то постройки, наш самолетик накренился, заложил глубокий вираж и пошел на посадку. Пару минут спустя он уже подруливал к узким деревянным мосткам, закрепленным на плавающих металлических бочках.

— Приехали! — весело сказал Гриша, обернувшись к нам. — На сегодня все!

— Это Тапурукуара? — спросил я и сам удивился тому, что смог не только запомнить, но и выговорить это название.

— Она, родимая, — кивнул он. — Точнее, ее окраина. Скоро начнет темнеть, остановимся здесь на ночь. А утром Энрике доставит нас вверх по реке, там есть еще пара селений. Разузнаем все о нашем профессоре, а дальше уже на лодках...

Судя по всему, Григорий был полон оптимизма. Как оказалось, он бывал и здесь, правда, года два назад. Нужно было искать ночлег: сказав, что сейчас придет, Гриша улыбнулся и исчез. Вернулся он минут через десять.

— Все за мной, идем в лодж! — сказал наш проводник и первым подхватил свои вещи.

Я уже знал, что лоджами здесь называли сельские гостиницы. Весь путь занял минуты две: мы прошли по тропинке через довольно густые заросли, сразу за которыми нашим взорам открылся большой дом. Он был установлен на сваях — это защищало как от изменения уровня воды, так и от разной докучливой живности. Дом выглядел весьма обветшалым и явно нуждался в ремонте. Тем не менее, Гриша нас успокоил:

— Это удобное место, — заявил он, уверенно шагая впереди нас к дому. — И к самолету близко, и мешать нам здесь никто не будет.

— Ой, бананы! — воскликнула Вика. — Никогда не видела, как они растут!

И точно, бананы здесь росли прямо во дворе.

— Они еще маленькие, — пояснил Гриша.—Им еще расти не меньше месяца. Потом их срежут и оставят дозревать.

— Зачем? — не поняла Вика.

— Так положено, — пожал плечами он. — Бели оставить их зреть на дереве, то они будут очень невкусными. Сгодятся только на корм скоту. Чтобы были вкусными и сладкими, их надо срезать еще зелеными и оставлять дозревать. Хотя сейчас вообще уже не сезон. И выращивают бананы и другие сельскохозяйственные культуры в основном там, на юге. Здесь для земледелия не совсем хорошие почвы.

— А я в фильмах видела, как бананы рвут прямо с дерева! — вставила Ольга.

— То в фильмах, — широко улыбнулся Гриша. — И вообще, банан — это не дерево, а трава. У него даже ствола нету — это просто свернутые вместе основания листьев.

— Я как-то пыталась найти в банане семена, чтобы посадить, — сказала Вика. — Размяла весь банан в кашу, но семечек так и не нашла.

— А у него и нету семечек, — засмеялся наш всезнающий гид. — Это же культурные бананы, не дикие. Их размножают не семечками, а кусками корневища. Если сажать куски корня в разное время, то можно получать урожай несколько раз в году...

Определенно, Гриша обладал познаниями во всех областях жизни. Он мог говорить о чем угодно, но если чего-то не знал — что случалось крайне редко — не стеснялся говорить «не знаю». Мне он начинал нравиться — наш мужик. Хоть и с бразильским паспортом.

Нас разместили в трех двухместных комнатах. В одной поселились девушки, в другой — мы с Сергеем, третья досталась Грише и Знрике. Насколько мы поняли, этот дом не был гостиницей, но хозяева охотно селили у себя туристов. Ктото, как и мы, прилетал сюда на самолете: Гриша объяснил, что здесь была полоса и для обычных самолетов, правда, небольших. Можно было добраться и на машине, но это отнимало слишком много времени. Дорогу, по словам Гриши, проложили через всю Амазонию, от самой Атлантики до западной границы, в целях освоения местных природных ресурсов.

— Если бы химики не изобрели искусственный каучук, — закончил свою очередную лекцию Гриша, — Амазония бы процветала. А так теперь только лес валят да полезные ископаемые добывают.

На ужин была рыба, причем очень вкусная, с какими-то специями. Угостили нас и местным вином, которое мне, прямо скажем, не понравилось.

Над кроватями в комнатах были натянуты марлевые пологи, защищавшие от комаров. Правда, комаров в доме я пока не увидел. Весь вечер мы просидели у крупномасштабной карты интересующего нас района, гадая, где нам искать профессора. Говоря откровенно, от сети притоков просто рябило в глазах, проверить их все было совершенно нереально. Оставалось надеяться, что завтра мы доберемся до места и Гриша сумеет что-нибудь разузнать у местных жителей.

После совещания девушки и Гриша ушли в свои комнаты, мы с Сергеем остались одни. Я заметил, что Сергей как-то уж слишком задумчив. И, разумеется, не преминул спросить, в чем дело.

— Да так, думаю... Правильно ли мы делаем, что тащим наших девчонок в сельву. И так плохо, и эдак нехорошо.

— В смысле? — я озадаченно посмотрел на Сергея.

— Все-таки прогулки по джунглям — не для них. Я бы предпочел оставить девчонок здесь или даже отправить их обратно в Манаус. Но, с их характерами, они и там запросто вляпаются в какиенибудь неприятности. Здесь хоть они у нас под присмотром... — Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Но пока вроде бы все идет неплохо, — пожал я плечами.

— Именно это меня и беспокоит, — отозвался Сергей. — Уж слишком хорошо все идет. Чересчур гладко. Мы на гребне волны удачи, но с гребня есть только один путь — вниз... Ладно, не принимай близко к сердцу. Это я так, брюзжу. Давай спать.

— Давай, — согласился я.

Спал я этой ночью плохо — было слишком душно и жарко. Хотелось откинуть марлевый полог, но Гриша предупредил нас о том, чтобы мы этого не делали.

— Здесь очень легко заразиться малярией, желтой лихорадкой или еще какой-нибудь гадостью, — пояснил он. — Так что старайтесь защищаться от москитов.

Москитами, как я уже понял, здесь называли комаров.

Проснулся я около семи утра, совершенно одуревший от духоты. Могли бы хоть кондиционеры, поставить, что ли... Но, умывшись, я почувствовал себя значительно лучше.

Завтракали быстро — пора было лететь. Энрике к этому времени уже ушел к своему самолету. Ольга хмурилась и почти ничего не ела, мы ее хорошо понимали.

— Ничего, Оля, — успокоил ее Гриша. — Здесь уже недалеко, часа два.

— Мне хватит и этого... — мрачно ответила девушка.

Когда мы наконец-то подошли к причалу, Энрике уже успел заправить самолет и ждал только нас. Пять минут спустя мы уже снова летели над казавшейся бескрайней сельвой.

На этот раз Ольга перенесла полет довольно хорошо — даже смотрела вниз, улыбалась. Несколько раз на нашем пути попадались небольшие деревушки, однако они исчезали быстрее, чем я мог их как следует рассмотреть. Все, что я успевал заметить, — это крытые пальмовыми листьями крыши да лодки у берега.

Мы летели уже часа полтора, когда Сергей, отслеживавший наш маршрут с помощью карты и своего GPS-навигатора, взглянул на нас и улыбнулся.

— Могу вас поздравить: мы над экватором!

Это объявление заставило нас немного оживиться. Вика тут же сделала своей «мыльницей» пару снимков, затем протянула мне фотоаппарат и попросила меня сфотографировать ее вместе с Сергеем, что я с удовольствием и сделал.

— Так и подпишу их потом: «Пересекаем экватор»! — гордо заявила Вика, забирая у меня фотоаппарат.

Впрочем, наши восторги вскоре поутихли, и дальше мы летели молча.

Во время этого полета я снова подумал о том, что бы мы делали без Гриши. Именно он указал нам конечную цель путешествия — маленькую деревеньку, отмеченную даже не на всех картах. По его словам, наш профессор в качестве отправной точки своего маршрута наверняка выбрал именно ее.

— Просто это самое удобное место, — пояснил он. — Ниже по течению уже не найдешь ни лодок, ни проводника.

На фоне вчерашнего многочасового полета нынешний показался мне совсем коротким. Когда впереди появились приземистые строения, крытые пальмовыми листьями, Энрике плавно сбросил высоту и с ходу, без лишних кругов и виражей, посадил машину.

Мостков для самолета здесь не было, пилоту пришлось подвести его к берегу. Нас уже встречали местные ребятишки, их глаза горели от восторга — очевидно, самолеты прилетали сюда не так часто. Именно они помогли подтянуть гидроплан, совершенно бесстрашно войдя в воду. На фоне историй о пираньях и крокодилах такое поведение показалось мне очень смелым. Первым на берег соскочил я, следом за мной спустился Сергей. Энрике бросил нам веревку, мы тут же зачалили самолет, привязав его к вбитым в землю кольям.

Именно здесь я впервые смог разглядеть лодки местных жителей: очень длинные и узкие, выдолбленные из целых стволов деревьев, они .показались мне довольно неустойчивыми. Так ли это было на самом деле, мне, очевидно, предстояло вскоре узнать.

Это селение находилось вдали от всех туристических маршрутов. Люди здесь жили для себя: ловили рыбу, что-то выращивали, охотились. В основном, это были представители местных индейских племен, большинство из них не знали не то что английского языка, но даже португальского. Но нам повезло: вскоре пришла улыбчивая девушка лет двадцати, сносно владевшая и английским, и португальским. Девушку звали Ирмой: выяснилось, что она училась в какой-то миссионерской школе, имя ей дали в честь немецкой докторши, спасшей девочку от смерти еще в детстве. Ирма тоже хотела стать врачом, но не получилось — родители выдали ее замуж. Здесь она жила уже третий год вместе со своим мужем и двумя детьми.

С помощью Ирмы мы нашли дом, где можно было остановиться. Точнее, это был не дом, а небольшое бунгало на сваях. В нем была всего одна большая комната, так что ни о каком комфорте говорить не приходилось. Впрочем, комфорт нас не волновал: сейчас нам нужна была любая информация об экспедиции профессора. И — хвала небесам — мы ее нашли!

Как обычно, решить все проблемы смог Гриша. Вместе с Ирмой он обошел почти все селение: беседовал с жителями, не скупясь раздавал подарки. И эта тактика себя оправдала: к вечеру он уже не только знал все, что нам было нужно, но даже принес фотографию профессора!

— Вот он, — сказал Гриша, ткнув в снимок пальцем. — Сделали несколько фоток «Поляроидом» перед самым отплытием. Бородач рядом с ним — его помощник Герман. Женщина — биохимик Дайана из ЮАР. А это их проводник. Всего четыре человека.

Профессор Ковальский оказался сухощавым мужчиной лет пятидесяти с тощей «академической» бородкой. Он мягко улыбался, сжимая в руках карабин.

— Вот сюда они поплыли, — пока мы рассматривали фотографию, Гриша расстелил на грубом деревянном столе карту и ногтем отметил выделенный красным карандашом приток. — Старик один подсказал, дряхлый совсем уже. Говорит, его сын с ними поехал. Третий месяц уже идет, и до сих пор никаких известий. Волнуется. Он же обещал помочь с лодками.

— Может, взять его с собой? — предложил я. — В качестве проводника?

— А это бесполезно, — покачал головой Гриша. — Туда никто из них никогда не плавал — им там просто нечего делать. Поэтому что с проводником, что без него — никакой разницы. Да и старый он больно, такие путешествия не для него.

— Поплывем сами, — решил Сергей, подведя таким образом итог нашей дискуссии.

Спали мы этой ночью прямо на полу, благо, у нас с собой были спальные мешки и пологи. Выспался я неплохо: бунгало, стены которого светились от многочисленных щелей, хоть немного продувалось ветром.

Утром Сергей и Гриша отправились к старику за лодками. Плыть мы решили сразу на двух — по словам Гриши, так было гораздо безопаснее.

— Нас бы выдержала и одна лодка, — объяснил он. — Но на двух надежнее. Мотор сломается, или еще что...

Лодки были найдены и куплены уже к обеду. Причем Григорий договорился и о том, что после возвращения у нас их снова возьмут за семьдесят процентов от первоначальной цены. В целом получалось, что мы брали лодки в аренду, оставив залог.

Отправиться в путь в тот же день у нас не получилось, так как мотор одной из лодок требовал ремонта. Ремонтом занимался я: для меня что автомобильный мотор, что лодочный — разница небольшая. Сергей и Гриша помогали, старик тоже находился с нами. Именно он помог найти запасные части для мотора, да и вообще вел себя очень учтиво. Мы его понимали — в конце концов, если мы найдем профессора, то найдем и его сына.

Энрике улетел ближе к вечеру — хотел успеть засветло добраться до Тапакуруары. Мы не знали точной даты нашего возвращения, поэтому договорились, что в Манаус он повезет нас именно оттуда. Это означало, что до Тапакуруары нам придется добираться на лодках — только оттуда мы могли связаться с Энрике и сообщить о своем возвращении. Впрочем, пока еще об обратном пути думать было рано.

Отплыли мы ранним утром следующего дня. Ночью прошел сильный дождь, настоящий ли-

вень. К моему удивлению, наше крытое пальмовыми листьями бунгало не протекло, замечательно справившись с потоком льющей с небес воды. Утром вокруг все было мокрое, однако нам это не мешало: поставив на ровный киль предусмотрительно вытащенные на берег и перевернутые днищем вверх лодки, мы навесили моторы, погрузили наши пожитки и отправились в путь, провожаемые взглядами собравшихся на берегу жителей. Одной лодкой правил Гриша, вместе с ним сидели мы с Ольгой. Второй управлял Сергей, у него же находился и GPS-навигатор, позволявший точно оценивать наше местонахождение. Вика плыла вместе с Сергеем, расположившись ближе к носу его лодки. В целом наша экспедиция выглядела довольно солидно, да и лодки оказались весьма устойчивыми и быстроходными, чего я от них, прямо скажем, не ожидал.

Путь до нужного нам притока мы предполагали одолеть часов за пять. На деле ушло больше девяти — приходилось двигаться против течения. Тем не менее, само путешествие начинало мне нравиться. Это было здорово — плыть на лодке по Амазонке! Ну, хорошо, пусть не по Амазонке, а по Рио-Негро. А еще точнее, Уаупес, ее притоку. Но все равно это было здорово — вокруг, куда ни глянь, расстилались самые что ни на есть настоящие джунгли. Или сельва, как предпочитал называть эти леса Гриша. Было странно сознавать, что прямо здесь, под нами, сейчас плавали пираньи, а в траве у берега притаились крокодилы. Ружье я на всякий случай держал поблизости — мало ли что...

Крокодила я увидел лишь на втором часу пути, да и то мельком: что-то темное скользнуло при нашем приближении с берега в воду и скрылось из глаз.

— Кайман! — подтвердил Гриша, от зоркого глаза которого ничто не могло укрыться. — Их в темноте хорошо видно: если светить фонариком, то глаза светятся. Можно будет поохотиться.

Стрелять в крокодилов я пока не собирался, поэтому просто с благоговением взирал на окружающие нас красоты. Что ни говори, а здесь тоже неплохо, хоть и не так хорошо, как дома. Экзотика, одним словом.

Нужную протоку мы едва не пропустили — вход в нее густо зарос водной растительностью, речушка больше напоминала небольшой залив. На этот раз ошибся даже Гриша: наша лодка проплыла мимо, и лишь раздавшийся позади свист Сергея заставил нас оглянуться.

Нам здорово повезло, что он заметил протоку: карта не давала ее точных координат, ошибка поставила бы крест на всей экспедиции. Развернув лодку, Гриша направил ее вслед за лодкой Сергея.

Мы теперь плыли вторыми. Лодка скользила по напоминавшим осоку зарослям, легко раздвигая их острым носом. Я опасался, что водоросли будут наматываться на винт, но пока проблем не возникало. В конце «заливчика» обнаружилась и сама протока, прикрытая нависшими над нею деревьями. Чтобы войти в нее, нам пришлось даже пригнуться.

Несколько минут спустя мы вышли на чистую воду — растительность теперь жалась к берегам. Ширина протоки составляла в среднем метров пятнадцать, сразу у берега начинались непроходимые заросли. Непроходимые в прямом смысле слова: я пытался найти хоть одно место, где можно было бы выбраться на берег, но пока так и не нашел — куда ни глянь, кругом сплошная стена леса.

Течение здесь было совсем слабым. Время от времени попадались кувшинки с огромными, похожими на сковороды листьями. Их красноватожелтые цветы были очень красивы: перегнувшись через борт, Ольга очень ловко срезала один ножом.

Понюхав его, с улыбкой взглянула на меня, затем пристроила цветок на свою зеленую, цвета хаки, кепку с большим козырьком. Головные уборы мы купили еще в Манаусе: я взял себе светлую ковбойскую шляпу с загнутыми краями, Вике понравилась соломенная шляпка — она хорошо защищала от солнца и была очень легкой. Сергей приобрел зеленую широкополую пятнистую панаму. Что касается Гриши, то у него была видавшая виды шляпа, мятая и порядком вылинявшая.

В два часа дня мы сделали остановку. Для привала выбрали место с едва заметной тропинкой: очевидно, сюда звери приходили на водопой. На берег мы выбирались только для того, чтобы, извиняюсь за подробности, справить нужду. Правда, сначала нам с Сергеем пришлось немного поработать мачете, чтобы расчистить тропинку.

Обедали прямо в лодках, поставив их рядом. Теперь, когда не жужжали моторы, стали слышны все звуки джунглей. Пели птицы, кричали обезьяны, жужжали докучливые насекомые — с самого начала пути нам пришлось как следует намазаться средством от комаров и мошек. Плескалась рыба. Словом, это был настоящий пикник на природе: если бы не духота и ужасающая влажность, все было бы просто замечательно.

Я всегда любил рыбалку, а потому не удержался и здесь, благо мы предусмотрительно запаслись парой телескопических удочек. На то, чтобы маленький красный поплавок замер на поверхности воды, ушла всего минута. Ловил я на какую-то личинку, найденную на нижней поверхности листа кувшинки. Не прошло и минуты, как поплавок булькнул, скрывшись под водой, я автоматически подсек. Пару секунд спустя я уже смотрел на трепыхающуюся на крючке маленькую симпатичную рыбку, немного напоминающую нашего карасика. Ее грудка и жаберные крышки слегка отливали красным, я подумал о том, что ее вполне можно держать в аквариуме.

— Ура, Кирилл рыбу поймал! — громко сказала Вика. — Так и на уху наловим.

— Поздравляю с почином, — улыбнулся Гриша, взглянув на мою добычу. — Только не лезь ей пальцами в рот — может тяпнуть. Вынимай крючок ножом.

— Почему? — не понял я, хватая рыбку.

— Это же пиранья! — усмехнулся Гриша.

Только теперь я понял, кого же, собственно,

поймал! Ну разве мог я подумать еще месяц назад, что буду ловить пираний?!

Разумеется, пойманная рыбка вызвала у всех, кроме нашего многоопытного проводника, неподдельный интерес. Мы разглядывали трепыхающуюся рыбешку, я ножом попытался выковырнуть у нее изо рта крючок. И поразился, увидев ее зубы.

— Ничего себе! — восхитилась Ольга. — Настоящая пила!

— А я еще думала о купании! — заметила Вика. — Теперь меня в воду палкой не загонишь.

— Они не столь уж свирепы, — успокоил нас Гриша. — Начинают нервничать, лишь почуяв кровь. Но без надобности в воду здесь лучше действительно не соваться. Кстати, пираний вполне можно есть, они вкусные.

Пиранью мы есть не стали и в итоге отпустили, не забыв сфотографироваться с ней, после чего я смотал удочку — пора было плыть дальше.

До вечера мы успели подняться вверх по течению еще километров на тридцать. Обошлось без происшествий, сельва пока была к нам на редкость благосклонна. Мы могли бы плыть еще около часа, но, заметив подходящее место, решили остановиться — ночь здесь наступала очень быстро, словно кто-то просто задергивал занавес.

Это была наша первая ночь в джунглях. Устройством бивуака распоряжался Гриша: под его руководством мы очистили солидных размеров площадку, для этого пришлось как следует поработать мачете. Пожалуй, именно здесь я впервые ощутил, насколько здешний лес отличается от нашего, российского. Здесь даже невозможно было развести костер — все оказалось сырым, гнилым, покрытым плесенью. Вы слышали когда-нибудь о пожарах в Амазонской сельве? Вот и я тоже не слышал. Глядя на пропитанный водой лес, я понимал, что устроить здесь пожар весьма проблематично. Только теперь я догадался, почему Гриша взял в путешествие газовый примус и десяток маленьких, похожих на аэрозольные, баллонов с газом. Не знаю, может, нам пока просто не повезло с местом ночлега. Как бы то ни было, мои восторги по поводу местных красот значительно поутихли.

Спали мы в натянутых между деревьями гамаках, при этом еще и тщательно укрывшись пологами. Как объяснил Гриша, это был самый надежный вариант. С собой в гамак я предусмотрительно захватил ружье — мало ли что. Правда, заснул далеко не сразу — джунгли жили своей ночной жизнью, то и дело раздавались какие-то шорохи, крики птиц и зверей. Учитывая то, что на ночь Гриша попотчевал нас красочными историями о нападениях на путешественников местной живности, начиная от ягуаров и заканчивая змеями, заснуть оказалось не так уж просто.

Следующие сутки нашего путешествия не принесли ничего необычного: мы плыли под ровный рокот моторов, даже крокодилы уже не вызывали у нас особого любопытства. Все наше внимание было приковано к берегам — мы тщательно выискивали любые свидетельства присутствия человека. Будет очень печально, если нам не удастся найти профессора. Впрочем, пока нам везло. Оставалось надеяться, что это везение будет продолжаться и дальше.

Очередной ночлег прошел более организованно, мы уже знали, что и как делать. Да и место на этот раз оказалось более высоким. И хотя я несколько раз просыпался от ночных звуков, спал все-таки уже значительно лучше.

Третий день нашего путешествия начался с дождя. Сначала он едва накрапывал, но час спустя хлынул настоящий ливень. Спрятаться мы не успели, поэтому решили продолжать путешествие, укрывшись тонкими, умещающимися в кармане, плащами. Впрочем, они помогали мало, в итоге мы все равно вымокли до нитки.

К полудню дождь закончился, выглянуло солнце. Мы повеселели. Я рассчитывал, что к обеду по такой жаре моя одежда полностью высохнет. Уже поглядывал на часы, прикидывая, не пора ли начать искать место для остановки. Однако моим мечтам о сытном обеде не суждено было сбыться...

Все началось с того, что я ощутил очень болезненный укол в шею. Полагая, что меня укусила какая-то местная пакость, машинально смахнул ее рукой. И понял, что это было совсем не насекомое...

На полу лодки лежала игла какого-то растения, обернутая с толстого конца пучком растрепанных древесных волокон. Мгновение спустя я ощутил второй укол, на этот раз в плечо. И тут же услышал, как вскрикнула Ольга.

Все, что происходило дальше, я помнил достаточно смутно. Гриша дал лодке полный газ, я схватил ружье. И тут же покачнулся, ощутив головокружение. Наугад выстрелил по джунглям, но большего сделать не успел — в плечо мне впилась новая игла, я выдернул ее и бессильно опустился на дно лодки. В глазах двоилось: цепляясь за борта, я попытался добраться до Ольги — она уже лежала в лодке, ее глаза были закрыты. Гриша тоже терял сознание: лодка вильнула и врезалась в прибрежные заросли, мотор еще несколько секунд поработал и заглох. Не в силах что-либо сделать, я посмотрел туда, где была лодка Сергея, — может, хоть им с Викой удастся уйти?

Не удалось. Прямо на моих глазах в плечо и шею Сергея вонзились сразу несколько игл — чудо, что ему еще удавалось вести лодку. Но это не могло длиться слишком долго: Сергей покачнулся, опустился ниже. Его голова свесилась, рука выпустила ручку управления. Двигатель перешел на малый газ, лодка описала плавную дугу и уткнулась в берег. Того, что было дальше, я уже не видел — мои веки неудержимо смыкались, и не было в мире силы, способной спасти меня от провала в небытие...

Очнулся я от того, что по моему лицу текла вода. Судорожно вскинулся — и встретился глазами с очень необычным человеком.

Он был полугол. Его бородатое лицо украшали цветные узоры, на шее висели какие-то бусы. Весь гардероб этого человека состоял из набедренной повязки. Его можно было бы принять за индейца, если бы не голубые глаза.

В руках он держал кувшин. Точнее, сосуд, сделанный из плода какого-то растения. Очевидно, именно из него он и поливал меня водой. Убедившись, что я очнулся, незнакомец отошел от меня.

Только теперь я понял, что мои руки и ноги связаны. И связаны хорошо, причем не веревками, а кусками какой-то тонкой прочной лианы. Слегка приподнявшись, я огляделся.

Вся наша экспедиция была в сборе. Сергей и Гриша, тоже связанные, все еще находились без сознания — очевидно, им досталось слишком много иголок. Девушки уже очнулись: они тоже были связаны, поблажек для них не сделали. Кроме нас и голубоглазого дикаря, здесь находились и другие люди. И вот они-то как раз были самыми настоящими индейцами.

— Оля!.. — тихонько позвал я. — Как ты?

— Уже лучше... — отозвалась моя Ольга и попыталась сесть. — Голова только кружится.

— Кто они? — снова спросил я.

— Дикари. Разве не видишь?

Моя принцесса явно была не в настроении.

Тем временем ко мне направился один из дикарей. Довольно пожилой и щуплый, он, тем не менее, держался очень уверенно. Я сразу понял, что этот человек обладает здесь властью.

Подойдя ко мне, он присел, посмотрел мне в глаза. Затем что-то спросил на непонятном языке.

— Не понимаю, — ответил я. — Моя твоя не понимай — ферштейн?

Дикарь ничего не сказал: обернувшись, он коротким взмахом руки позвал бородача, который в это время аккуратно лил воду Сергею на лицо. Поставив на землю кувшин, тот тут же подошел. Вождь что-то коротко приказал ему, голубоглазый дикарь взглянул на меня и разжал губы:

— Who are you? — тщательно выговаривая слова, спросил он.

Язык явно был английский. Только не помнил я, что означает эта фраза. То ли «кто ты», то ли «как дела».

— У нее спроси, — я указал на Вику. — Она понимает.

Бородатый дикарь взглянул на Вику, та ему что-то ответила. У них завязался разговор, я уловил среди фраз Вики слово «russian».

Очевидно, бородача это здорово удивило.

— Russia? — переспросил он с недоумением.

Вика ответила — в том смысле, что да, мы русские.

— Moscow? — снова переспросил он.

— Да Москов, Москов! — подтвердил я. — Оттуда мы. Плыли по вашей поганой Амазонке. Путешествовали.

Дикарь взглянул на меня, потом снова перевел взгляд на Вику. Они опять начали о чем-то говорить. Я слушал, думая о том, что для дикаря этот человек слишком хорошо говорит по-английски. К тому же, у него голубые глаза, да и черты лица, несмотря на загар, европейские...

Шевельнулся Сергей. Открыл глаза, встретился со мной взглядом. Я пожал плечами, показывая, что толком пока еще во всем не разобрался. Сергей взглянул на Вику и бородатого дикаря и начал прислушиваться к их разговору. А минуту спустя окликнул бородача и тоже вступил в разговор.

Все это продолжалось минут двадцать. Дикарь, Сергей и Вика разговаривали. Время от времени бородач пересказывал содержание разговора вождю. Остальные дикари расположились вокруг, я заметил у них в руках копья и длинные, около полутора метров, трубки. Похоже, именно из них они и стреляли в нас своими иглами.

Я внимательно прислушивался к разговору. И хотя я ничего в нем не понимал, все равно пытался судить о ходе переговоров по лицам присутствующих. Мне показалось, или тон голубоглазого дикаря стал более мягким? Да и вождь уже смотрел на Сергея и Вику без ненависти. Если что и мелькало в его взгляде, так это любопытство. А потом и вовсе настал приятнейший момент: вождь дал своим воинам короткую команду, и с нас сняли путы. Точнее, просто срезали ножами. Я облегченно вздохнул — похоже, все налаживалось.

Так оно и оказалось. Гриша к этому времени тоже очнулся, однако особого участия в разговоре не принимал — бородач плохо знал португальский, а у нашего проводника были весьма слабые позна

ния в английском. Переговоры вели Сергей и Вика. На мой взгляд, весьма успешно.

— Это индейцы. Они приняли нас за наркоторговцев, — в ответ на мой вопрос пояснил Сергей. — Нам еще повезло, что нас сразу не убили.

— Наркоторговцы? — удивился я. — А им-то что здесь делать? Или здесь растут наркотики?

— Здесь растет все, — ответил он. — Кроме того, здесь рукой подать до Колумбии. А уж там этого добра и вовсе навалом.

— Кокаин? — догадался я.

— Именно.

— Понятно... А кто этот тип? — Я взглянул на бородача.

— Американский этнограф. Сказал, что уже второй десяток лет изучает туземные племена. В этом племени живет третий год.

— Не одни мы сумасшедшие, — хмыкнул я. — Так что, они нас отпустят?

— Еще не знаю... — ответил Сергей.

Полчаса спустя выяснилось, что индейцы приглашают нас в свое селение.

— Отказ не принимается, — перевела Вика пояснения бородача. — Если мы откажемся, то это будет расценено как оскорбление. Со всеми вытекающими последствиями.

— И где их селение? — поинтересовался я.

— Говорит, что недалеко.

Наши лодки аборигены вытянули на берег. К их чести, ничего не было разграблено — даже мое ружье продолжало лежать на дне лодки.

— Они не любят ружей, — пояснил бородач. Или Дик, как он представился. — Их оружие гораздо эффективнее.

В том, что это так, я уже успел убедиться: две колючки, и ты в отключке. Похоже, спецслужбам впору перенимать опыт этих дикарей.

Сергей поинтересовался у Дика, что из наших вещей может пригодиться аборигенам. Подумав, бородач назвал ножи. Благодаря запасливому Григорию у нас их оказалось десятка два. Сам Гриша, сначала явно испугавшийся дикарей, теперь явно приободрился.

— От них всего можно ждать, — сказал он, опасливо косясь на индейцев. — Нам еще повезло.

Имевшиеся у нас удочки, леска и крючки аборигенов не заинтересовали — по словам Дика, рыбу они ловили примитивным, но действенным способом: замачивали в воде корни какого-то дерева, одурманенная рыба всплывала, и ее оставалось только собрать. А вот фотоаппараты Дик настоятельно рекомендовал спрятать и ни в коем случае никого не снимать.

— У них тут свои верования, — пояснил он, все его ответы мне переводила Вика. — За попытку сфотографировать могут запросто убить.

В итоге мы преподнесли вождю несколько хороших охотничьих ножей и пару мачете, он остался вполне доволен. Один из воинов попросил у нас большую кастрюлю — пришлось подарить. Это стало сигналом: к нам потянулись и другие воины, в итоге за несколько минут мы раздали значительную часть нашего имущества. К моему удивлению, больше всего завидовали именно индейцу, получившему алюминиевую кастрюлю, — такая у нас была всего одна.

Полчаса спустя мы уже шли по узкой тропинке в сопровождении вождя и его воинов. Я надеялся, что путешествие не затянется, но мы все шли и шли, и дороге не было конца. Стрелка на моих часах уже подбиралась к шести вечера, когда Дик сказал, что мы уже совсем близко.

— Спасибо, утешил... — пробормотал я.

Это самое «близко» растянулось еще километров на пять. Незадолго до конца путешествия мы смогли увидеть, как индейцы охотятся. Один из них прицелился в прыгающую по верхушкам деревьев обезьянку. Выстрел — маленькая колючка угодила точно в цель. Обезьяна обиженно заверещала, потом затихла. Около минуты сидела, цепляясь за ветви, затем свалилась вниз. Подняв упавшую обезьянку, индейцы удовлетворенно залопотали. Сергей поинтересовался у Дика, о чем они говорят, после чего взглянул на нас с Ольгой.

— Это наш ужин, — без особой радости пояснил он.

А потом мы увидели селение индейцев: небольшие бунгало, крытые листьями, — здесь было порядка двадцати домиков. Бегали голые ребятишки, ходили полуобнаженные женщины с отвисшими грудями. Впрочем, некоторые из них, молоденькие, были очень даже ничего. Наверное, я чересчур засмотрелся на одну симпатичную амазоночку, так как получил от Ольги чувствительный удар локтем в бок.

— И на что это мы заглядываемся? — мило улыбнувшись, спросила она.

— Ну ладно, ладно... — примирительно пробормотал я. — Экзотика, потому и смотрю.

— На первый раз поверю, — Ольга улыбнулась.

К моему удивлению, индейцы оказались вполне гостеприимными людьми. То, что они нас чуть не убили, рассматривалось ими как досадное недоразумение. А уж когда Вика и Сергей объяснили, как им нравится их страна, индейцы окончательно прониклись к нам доверием.

Начинало темнеть. Впрочем, это никого не беспокоило: горели костры, индейцы готовили ужин. Обезьянку на наших глазах сунули в котел с кипятком, подержав там какое-то время, вынули и ободрали с нее шкуру. Сделано это было очень быстро и ловко. Меня даже слегка передернуло — неужели придется это есть?

Впрочем, одной обезьянкой дело явно не обошлось: я видел, как жарили на огне большие аппетитные куски мяса, однако уточнять, кто это был, не стал.

Все члены нашей экспедиции, вождь с Диком и самые уважаемые воины племени собрались вокруг одного большого костра. Дикари оказались людьми далеко не глупыми — выяснилось, что и у них не обходится без выпивки. Индейцы с воодушевлением восприняли появление большой пластиковой канистры, ее содержимое начали быстро разливать по кружкам. При тусклом свете костра я не мог разглядеть, что именно налили мне в кружку, сделанную из высушенной тыквы — или чего-то похожего на тыкву. Но пахло оно не слишком хорошо.

— Надо выпить, — шепнул мне на ухо сидевший рядом со мной Сергей — он только что выслушал пояснения Дика. — Иначе нанесем им оскорбление.

— Какие они нежные, — проворчал я. — Ну ладно, амигос, — я поднял кружку, — за ваше здоровье!

Выпивка оказалась почти без градусов — нечто вроде крепленого вина. Под одобрительные возгласы присутствующих я осушил кружку до дна.

— Да чего там, — улыбнулся я в ответ на их похвалы. — Могу и всю канистру выпить — вода водой.

Впрочем, я явно поспешил с оценкой качества этого напитка. Прошло несколько минут, и я почувствовал себя удивительно хорошо. Джунгли уже не казались такими противными, да и туземцы выглядели вполне симпатичными парнями. Говорить только по-нашему не могут, ну, да что с них взять — индейцы...

Остаток вечера я помнил весьма смутно. Мы ели, пили, танцевали. Помню, в ответ на индейские пляски я встал и продемонстрировал комплекс рукопашного боя с ножом, что было встречено одобрительным гулом. Затем мы снова пріли, потом Ольга отвела меня в один из домиков — к тому времени я уже совсем захмелел.

Когда я проснулся, сквозь щели в стенах пробивался солнечный свет. Приподнялся, пытаясь понять, где я, огляделся. Рядом, свернувшись калачиком, храпел Гриша. Ну да, мы же у этих аборигенов...

Во рту стоял отвратительный привкус. Почистить зубы было нечем. Поднявшись, я вышел из домика и увидел под навесом из пальмовых листьев наших девушек: они стояли рядом с молодой туземкой, та что-то толкла в деревянной ступе. Вот массивный деревянный пестик взяла Вика: попробовала толочь, получилось у нее это, даже на мой взгляд, довольно неуклюже. Туземка засмеялась, отобрала пестик и снова начала показывать, как надо толочь.

— Привет... — сказал я, подходя ближе. — А где Сергей?

— Ушел к местному шаману, — ответила Вика. — Еще с утра.

— Куда? — не понял я.

— К местному шаману, — терпеливо повторила, она.

Глава 8

Схватка

Этого человека Сергей приметил еще с вечера. Было в нем что-то необычное: несмотря на скромное телосложение, в каждом движении индейца ощущалась странная сила. Было видно, что к нему относятся с подчеркнутым уважением — даже вождь лично подносил ему лучшие куски мяса.

На вопрос Сергея о том, кто этот человек, Дик ответил шепотом: — Шаман.

Ответ американца не стал для Сергея неожиданностью — что-то подобное он и предполагал. В течение вечера Сергей несколько раз ощущал на себе внимательный взгляд шамана, но до личного разговора дело так и не дошло. Единственное, в чем ему удалось убедиться, так это в том, что перед ним очень сильный человек. В моменты, когда взгляд шамана останавливался на Сергее, он буквально чувствовал его прикосновение. Вступать с шаманом в состязание Сергей не хотел, поэтому просто ненавязчиво закрывался, визуализируя вокруг себя зеркальный защитный кокон. В какой-то момент он увидел на губах шамана улыбку, после чего его оставили в покое.

Как оказалось, ненадолго. Солнце только взошло, когда Сергей ощутил, как его потрясли за плечо.

Это оказался Дик.

— Вставай... — произнес он. — Тебя ждет шаман.

— Шаман? — Сергей сонно приподнялся, зевнул. — И зачем я ему понадобился?

— Не знаю. Но это удивительно. Со мной он за все эти годы заговорил всего один раз. Дал несколько листиков, велел съесть. Сказал, что это противоядие от укуса змеи.

— И что?

— Часа через три меня действительно укусила змея, я провалялся в беспамятстве несколько дней. Но выжил.

— Серьезный мужик... — Сергей снова зевнул.

— Именно. Поэтому не заставляй его ждать — именно от него зависит все, что у нас происходит.

Пару минут спустя они уже шли по тропинке: впереди — Дик с копьем в руке и мачете за поясом, за ним — Сергей. Шли молча и очень быстро.

Как оказалось, шаман жил не в самой деревне, а в нескольких километрах от нее, на берегу небольшого ручья. За несколько сотен метров до хижины Сергей увидел перед собой колибри: маленькая птичка, удивительно яркая и красивая, зависла прямо перед ним. Несмотря на то, что он шел, колибри висела в метре от него, точно выдерживая расстояние. При этом Сергею казалось, что птичка смотрит на него, и это было очень необычное ощущение.

— Да идем мы уже, идем, — тихо сказал он птичке. — Не волнуйся.

Словно удовлетворившись его ответом, колибри рывком сдвинулась с места, совершила несколько стремительных маневров и скрылась в зарослях.

Хижина шамана отличалась от домов остальных жителей своей добротностью. Ее стены покрывал толстый слой глины, изготовленная из толстых веток дверь тоже выглядела весьма основательно. Сергей обратил внимание на то, что все щели в ней тоже были замазаны глиной. А чтобы тяжелая дверь не оборвала скрученные из гибких лиан петли, ее поддерживала веревка, тянувшаяся куда-то вверх, к кронам нависших деревьев. Присмотревшись, Сергей понял, что это не веревка, а тоже лиана.

Дверь хижины открылась при их появлении, на пороге показался шаман. Теперь, при свете дня, Сергей понял, что тот гораздо старше, чем можно было предположить. Ему уже явно перевалило за шестьдесят, так что по местным меркам его вполне можно было назвать долгожителем.

Дик слегка поклонился и что-то сказал на языке индейцев, шаман молча кивнул. Встретившись с ним взглядом, Сергей тоже слегка склонил голову в знак приветствия.

Шаман и американец снова обменялись парой фраз, было видно, что американец с чем-то не согласен. Вот шаман слегка повысил голос, Дик торопливо кивнул.

— Иди за ним, — сказал он, взглянув на Сергея, его лицо выражало разочарование. — Мне он велел уйти.

— Но я же не знаю языка! — Сергей озадаченно посмотрел на своего провожатого.

— Я ему об этом сказал. Он говорит, что это не мое дело... — Повернувшись, Дик быстро засеменил прочь. Сергей проводил его взглядом, потом повернулся к шаману.

— Доброе утро, — произнес он. — Я Сергей.

Вместо приветствия тот жестом поманил его за

собой и первым вошел в хижину. Сергею ничего не оставалось, как войти следом.

В хижине было довольно темно. Взяв гостя за руку, шаман подвел его к чему-то, что Сергей сначала принял за стул. Но это оказался врытый в землю столб высотой около метра. По всей его длине была сделана глубокая выемка: шаман усадил Сергея на землю, спиной к столбу. Выяснилось, что контуры выемки точно соответствуют форме спины, сидеть было очень удобно — как в кресле спортивного автомобиля. В паре метров от себя Сергей разглядел точно такой же столбик. Когда глаза немного привыкли к сумраку, увидел в правом углу лежак и небольшой столик.

Шаман тем временем начал что-то смешивать в небольшой тыквенной посудине. Мешал он долго и сосредоточенно, время от времени подливая воду из обычного металлического чайника. Так прошло не меньше двадцати минут. Наконец снадобье было готово: шаман передал сосуд Сергею и знаком показал, что надо выпить.

Отказаться было нельзя: поблагодарив шамана едва заметным кивком, Сергей пригубил напиток. Он оказался сладким и неожиданно вкусным — очень напоминал какао. Под бдительным взором шамана Сергей выпил напиток до дна. Улыбнувшись, хозяин забрал посудину, поставил ее на стол, затем плотнее закрыл дверь — стало совсем темно. Сергей скорее ощутил, нежели увидел, что шаман сел у столбика напротив.

Потянулись томительные минуты. Шаман молчал, молчал и Сергей. От напитка слегка жгло во рту, потом появилось легкое головокружение. Тем не менее, «кресло» не давало упасть: прижавшись к нему, Сергей продолжал ждать.

Он не знал, сколько прошло времени — может, полчаса, а может, гораздо больше. Сергею казалось, что он уже начал засыпать, когда раздавшийся совсем рядом спокойный голос шамана вывел его из дремы:

— Я ждал тебя, Сергей. Но не думал, что ты приедешь так скоро. Что ты здесь делаешь?

— Ищу одного человека. Он профессор, проводит исследования где-то в этом районе по заказу немецкой фармацевтической компании, — ответил Сергей, даже не обратив внимания на то, что шаман говорил по-русски.

— Зачем он тебе? — Голос его собеседника звучал все так же спокойно, но удивительно гулко. Казалось, слова возникали прямо в сознании.

— Он посвящен в одну древнюю тайну. Это очень опасные знания, и, если они попадут в руки к плохим людям, будет большая беда. Чтобы этого не произошло, мы должны найти профессора раньше.

— Хорошо. Скажи мне: ты чувствуешь тень за своей спиной?

— Тень? — не понял Сергей.

— Силу, которая тебя ведет, — пояснил шаман.

— Да, — ответил Сергей. — Наверное. Я всегда служил этой силе.

— Я знаю. Ты нравишься силе — у тебя доброе сердце, твои мысли чисты. Но сейчас у тебя два крыла: белое и черное.

— Что это значит?

— Тебе предстоит понять это самому. Ты ведь знаешь — готовые решения не имеют силы.

— Да, — согласился Сергей. — Верно.

— Пока ты все делал правильно, — продолжил шаман. — Но берегись черного крыла. Зло всегда таится в тени, будь осторожен.

— Я постараюсь, — ответил Сергей.

— Хорошо. Это тебе...

Сергей ощутил, что окружавшая их тьма внезапно начала светлеть, и тут же увидел шамана — тот что-то повесил ему на шею.

— Что это? — Сергей вгляделся в подарок.

— Твой тотем. Ты — Серый Лис.

Только теперь Сергей понял, что на шее у него висит голова лиса. Сергей провел пальцем по носу животного, коснулся ушей. Странно, но прикосновение показалось ему очень приятным. Мордочка лиса не вызывала ощущения мертвечины, наоборот, казалась не просто живой, но словно была частью его самого. Сергей касался тотема и на какомто уровне ощущал, что прикасается к себе.

— Ты — Лис, — снова сказал шаман, все вокруг опять заволокла тьма. — Лис хитрый, умный, ловкий. Лис путает следы. Его никто никогда не видит — но сам Лис видит все.

— Я — Лис... — повторил Сергей и неожиданно понял, что есть во всем этом что-то знакомое. Чтото такое, от чего его внезапно пробрала дрожь.

Шаман засмеялся.

— Вот ты и вспомнил. Удивительно, верно?

— Да — шепотом произнес Сергей. — Я вспомнил...

Это был сон, очень давний, почти детский, совершенно забытый. В том сне Сергей находился в джунглях, его друга схватили дикари. Привязали к столбу, наутро должны были казнить. Чтобы спасти его, Сергею пришлось убить шамана племени и надеть его одежды. Когда утром Сергей в шаманском облачении, скрывающем его лицо, выходил к ждущей жертвоприношения толпе, на груди у него висела голова Серого Лиса.

Окончания того сна Сергей не помнил, да и самому сну не придал значения. Мало ли что нам снится?

— Кто вы? Откуда вы все это знаете? — Сергей попытался увидеть шамана, но сгустившаяся чернильная мгла оказалась совершенно непроницаемой.

— Я тот, кто давно за тобой смотрит. И здесь ты оказался далеко не случайно — мы должны были встретиться. То, что должно произойти, всегда случается.

— Я действительно его убил? — Сергей ощутил в груди неприятный холодок. — Того шамана?

— Нет. Ты же знаешь, что многие события наших снов иносказательны. Важно не то, что ты его убил, — важно то, что ты надел его одежды. Сделав это, ты выбрал свой путь, свою судьбу.

Сергей ничего не сказал. Снова провел рукой по мордочке лиса — и ощутил, насколько знакомо ему это прикосновение. Все это уже было — там, в том старом детском сне.

— Я ведь уже видел вас во сне, верно? — спросил он после долгой паузы.

— Верно, — согласился шаман. Сергей ощутил, что он улыбается. — Я часто бываю рядом с тобой.

— Я это чувствовал. Но ни разу не смог увидеть того, кто за мной наблюдает.

— Это потому, что я тоже Лис, — улыбнулся шаман. — А Лис предпочитает оставаться в тени.

Снова возникла пауза. Сергей молчал, осмысливая происходящее.

— Просто удивительно, как сплетаются нити событий, — разжал он наконец губы. — История с Дневником, поездка сюда — и все для того, чтобы встретиться с вами?

— Все идет так, как должно идти, — ответил шаман. — Нужные события случаются в нужное время. И одни из них совсем не исключают других. Не забывай, что все мы — рабы Духа. И именно он, — Сергей ощутил, как шаман посмотрел вверх,—сплетает нити событий.

— Да, — согласился Сергей. — Я понимаю. Единственное, чего я не могу понять, — почему я? Почему не кто-то из тех, кто живет рядом с вами?

— Пути Господни неисповедимы—слышал о таком? — усмехнулся шаман. — Сегодня твоя жизнь изменилась, ты отыскал частичку себя. Это даст тебе новые силы. Но будь осторожен — черное крыло очень сильно и коварно... — Он несколько секунд помолчал. — А теперь тебе пора идти. И помни: я всегда буду рядом...

Сергей хотел сказать что-то еще, но не успел — его внезапно закружило, завертело. Показалось, что он куда-то проваливается. Затем все исчезло.

Проснулся он от того, что кто-то смочил его лицо водой. Открыл глаза — и увидел Вику. Девушка слабо улыбалась.

— Очнулся... — облегченно произнесла она. — Кирилл, он очнулся!

Только теперь Сергей понял, что лежит в том же домике, где провел ночь. На крик Вики в домик тут же вбежали Кирилл и Ольга, следом вошел и Гриша.

— Как ты? — тихо спросила Вика.

— Не знаю... — пробормотал Сергей и закашлялся — горло казалось обожженным.

— А я уже собирался этому шаману рога обломать, — заявил Кирилл. — Вообще, это свинство: забирают здорового человека, а потом приносят на носилках — забирайте...

Теперь Сергей вспомнил: верно, он был у шамана...

Память вернулась сразу, накрыв огромной, ошеломляющей волной понимания. Он улыбнулся.

— Чему ты улыбаешься? — спросила Вика.

— Так... — отмахнулся Сергей. — А шаман хороший мужик. Он все сделал, как надо... — Он взял из рук Вики чашку с водой, сделал несколько глотков. Тихонько вдохнул.

— Ну, слава богу, — сказала Ольга. — А то, когда тебя принесли, мы даже испугались.

— Все нормально, — успокоил их Сергей, поднимаясь. — Посидели, поговорили. Он настоящий шаман.

— Поговорили? — удивился Кирилл. — Это как?

— Не знаю,—улыбнулся Сергей. — Но мы говорили... — Он взглянул на часы. — Сейчас вечер?

— Да. Ты провалялся почти весь день. Встать можешь? Мы собирались ужинать.

— Со мной все в порядке... — Он поднялся на ноги. И тут же почувствовал, что чего-то не хватает. Провел рукой по груди — пусто.

— Что-то ищешь? — Вика явно уловила его движение.

— Да так... Когда я пришел... Когда меня принесли, у меня ничего с собой не было?

— Нет... — покачала головой Вика. — А что?

— Так... — Сергей вздохнул и улыбнулся. — Ничего...

* * *

Признаюсь, когда эти полуголые обезьяны принесли Сергея, у меня возникло горячее желание пойти к шаману и размозжить ему голову. И только осознание того, что столь активные действия могут стоить жизни моим друзьям, удержало меня в рамках приличий.

Сергей очнулся лишь ближе к вечеру, мы встретили это событие с нескрываемым облегчением. Странно, но Сергей не имел к шаману никаких претензий. Более того, я отметил в нем некоторые перемены. Появилось что-то новое: задумчивость, что ли, спокойствие. Он и раньше выглядел весьма спокойным человеком, но теперь это чувствовалось на гораздо более глубоком уровне.

Но что меня действительно удивило, так это поведение американца. В течение дня он раз двадцать заглядывал в хижину к Сергею, интересуясь, не очнулся ли тот. А когда Сергей наконец-то пришел в себя, Дик при первой же возможности присел рядом с ним и начал что-то выпытывать. Очевидно, ему не удалось ничего узнать, так как ушел он сильно расстроенный.

Суть их разговора мне пересказала Вика.

— Насколько я поняла, Дик уже не первый год пытается найти к этому шаману подход, — сказала она, когда я спросил, что было нужно бородачу. — Но пока у него ничего не выходит, шаман просто не хочет с ним общаться. Поэтому он и хотел узнать, что происходило в доме у колдуна.

— И что?

— Сергей ему ничего не рассказал. Извинился и пояснил, что не может об этом говорить, что все это слишком личное. Касается только его и шамана. Мне кажется, Дик обиделся.

— Это можно понять, — ухмыльнулся я. — Получается, что он несколько лет обхаживал этого типа, и все впустую. А потом приезжает русский Ванька, и шаман тут же приглашает его к себе. Есть от чего опечалиться.

— Мне кажется, что все это как-то связано с магией, — сказала Вика. — Почему шаман пригласил именно Сергея? Может, понял, что он чтото умеет?

— Наверное, — пожал плечами я.

— Ужинать! — донесся до нас голос Ольги.

— Пошли, — улыбнулась Вика. — Надеюсь, там что-то съедобное.

Еда оказалась съедобной только условно. Когда я увидел, что приготовила для нас приставленная к нам местная жительница, то подумал, что это куски жареной рыбы. Только вот куски эти были подозрительно одинаковыми. Сначала я решил, что это какая-то длинная рыба с цилиндрическим телом, вроде нашей щуки или угря. И лишь когда я съел первый кусочек — признаюсь, он оказался весьма неплохим на вкус, — Вика с улыбкой объяснила мне, что это не рыба, а змея.

Не могу сказать, что это испортило мне аппетит. Но прежнего удовольствия я уже не испытывал. Интересно то, что Вика ела змею вполне спокойно.

— Я просто не думаю о том, что это, — ответила она, когда я поинтересовался, как ей удается с таким аппетитом есть то, что еще совсем недавно ползало.

Сергей тоже ел змею спокойно. Глядя на него, я подумал о том, что мысли его сейчас где-то далеко. А вот у моей Ольги явно возникли проблемы: она с трудом заставила себя съесть один кусочек, но на большее ее не хватило.

— Лучше я поем завтра, когда вернемся к лодкам, — сказала она и виновато улыбнулась.

К этому времени мы уже знали, что нас отпускают. Мы могли бы уйти уже сегодня, но Сергей предложил остаться до утра. Сказал, что ему еще надо поговорить с вождем. И точно: после ужина он в сопровождении Дика прошел в дом вождя, они пробыли там почти два часа. К слову, после того как Сергей побывал у шамана, отношение к нему со стороны индейцев резко изменилось. На него стали смотреть с почтением и опаской.

По возвращении Сергей рассказал нам о своей беседе с вождем. Выяснилось, что он просил у главы племени совета: как отыскать нужного нам человека. Вождь объяснил, что рядом, на протяжении двух дневных переходов, никого нет. Но около двух месяцев назад, после сильных дождей, один из его воинов нашел светлую шляпу, ее принесло течением. Шляпа была пробита пулей.

— Догадываетесь, чья она могла быть? — спросил Сергей.

— Да... — ответил я. Фотография членов экспедиции Ковальского осталась в лодке, но я и без нее помнил светлую панаму на голове бородатого помощника профессора. — Думаешь, их убили?

— Возможно... — вздохнул Сергей. — Вождь сказал, что в этих местах встречаются наркоторговцы, просил быть осторожными. Нам остается надеяться, что профессор все-таки жив.

— А если нет? — вставила Ольга.

— Тогда наша экспедиция окажется бесполезной. А Дневник рано или поздно все равно попадет в руки людей.

— Как это? — не поняла Ольга.

— Дневник обладает силой. И если до него можно добраться, то однажды кто-нибудь обязательно его найдет. Пусть даже не сейчас, а через десять лет, через сто — но найдет.

— Он что-нибудь еще сказал? — поинтересовалась Вика. — В смысле, вождь?

— Ничего полезного. Предложил нескольких своих воинов — сопровождать нас, я отказался. Поболтали еще обо всякой ерунде и разошлись...

Вечер мы провели в обществе Дика — он подсел к нам сразу после ужина. Они с Сергеем еще долго болтали о чем-то, однако и на этот раз, судя по всему, американцу ничего выведать не удалось. В итоге он попрощался и отправился спать. Пошли спать и мы...

А наутро нас ждала обратная дорога. Провожать нас вышло почти все селение, один из воинов с почтением вручил мне лукошко с какими-то улитками — очевидно, решил, что столь изысканный деликатес меня обрадует. Я вымученно улыбнулся, но дар принял.

Вышел провожать нас и шаман. Выглядел он неброско, но внушительно — в нем действительно чувствовалась сила. Он спокойно смотрел на нас, при этом я понимал, что интересует его только Сергей. В какой-то момент, встретившись с Сергеем глазами, шаман пальцем очертил на своей груди небольшой круг и улыбнулся. В ответ Сергей повторил его жест и прижал ладонь к груди.

— Что ты ему показал? — спросил я шепотом.

— Так, ерунда... — отозвался Сергей. — Это личное.

Он так и не рассказал нам, что происходило в хижине шамана. Поняв, что он не хочет об этом говорить, мы больше и не приставали. Захочет — сам расскажет. Зато Дик ловил каждый жест шамана и Сергея. Я не сомневался, что начертанный на груди круг непременно войдет в какой-то из его трудов.

А потом мы отправились к лодкам, нас сопровождали несколько воинов. Это означало, что тащить корзинку мне придется до самого конца. Впрочем, улитки вели себя смирно, и это радовало.

Лодки оказались на месте. С помощью индейцев мы столкнули их на воду, заняли свои места. Гриша с выражением огромного облегчения на лице завел мотор нашей лодки. Все то время, что мы находились среди индейцев, наш проводник был тише воды ниже травы. Сергей тоже завел мотор. Последние взмахи, прощальные возгласы, и вот мы уже снова плывем вверх по течению...

— Вырвались! — облегченно произнес Гриша. — Слава богу.

Впрочем, на этот раз мы плыли не слишком долго: минут через десять пути Сергей нагнал нашу лодку и жестом попросил остановиться. Гриша направил лодку к берегу, там я с нескрываемой радостью зашвырнул в кусты корзинку с улитками.

Лодка Сергея расположилась рядом.

— Надо кое-что обмозговать, — сказал Сергей, внимательно глядя на нас. — Если вождь не ошибся, экспедиция Ковальского столкнулась с наркоторговцами. Даже если кто-то из них жив, то они наверняка в плену. Наше путешествие становится слишком опасным.

— Предлагаешь вернуться? — спросил я, подумав о том, что Сергей оказался трусоват для таких дел.

— Нет. Мы с тобой поплывем дальше. А девушки и Гриша вернутся и будут ждать нас в селении.

— Ну уж нет! — решительно заявила Ольга. — Я только-только начала входить во вкус!

— Мне бы тоже не хотелось возвращаться, — поддержала ее Вика. Потом улыбнулась: — Вы без нас пропадете.

— Вы вернетесь, — в голосе Сергея появилась твердость. — Просто так надо. Это уже не игры. Вы приехали в Бразилию, поплавали по рекам. Повидались с индейцами. Экзотики более чем достаточно: видели змей и крокодилов, кого-то из них даже ели. Но дальше мы с Кириллом поплывем вдвоем. Вы будете ждать нас ровно месяц. Если до этого срока мы не вернемся, вы полетите домой. Это — приказ.

— Но мы... — начала было Вика и осеклась, встретившись с Сергеем взглядом. Ее лицо побледнело. Я понимал, что происходит: очевидно, Сергей использовал тот же трюк, что уже как-то нам демонстрировал.

— Так нечестно... — пробормотала Вика.

— Я знаю, — согласился он. — Но так надо. Вы слишком дороги нам с Кириллом, чтобы мы могли взять вас дальше.

— Верно, девчонки, — поддержал его Гриша, с воодушевлением воспринявший идею о возвращении. — Все-таки сельва не для девушек.

— Хорошо... — тихо ответила Вика. — Мы вернемся. Но без вас мы никуда не улетим.

— Да никуда мы не денемся, — заявил я. — Найдем профессора и вернемся. Так что не беспокойтесь.

Итак, решение было принято. А скорее, продиктовано. Тем не менее, в его правильности я не сомневался. Дорога назад знакомая, девчонки доберутся без проблем. Да и Гриша с ними. А уж остальное мы с Сергеем сделаем сами.

На то, чтобы перегрузить часть вещей и канистр с топливом на нашу лодку, ушло меньше четверти часа. Затем Григорий снова завел двигатель, лодка развернулась и направилась вниз по течению. Я помахал на прощание рукой. Прошла минута, и мы с Сергеем остались одни.

— Лодкой умеешь управлять? — спросил Сергей.

— Нет, — покачал головой я. — Не приходилось.

— Это легко. Нужно научиться — может пригодиться.

Управлять лодкой и в самом деле оказалось легко. И если сначала она у меня то и дело виляла, то вскоре я вел ее по извилистой речушке с уверенностью опытного лоцмана.

День прошел без каких бы то ни было происшествий: мы плыли, плыли, плыли... Лишь в обед сделали краткий перекур, остановившись в довольно живописном месте. На берег не выходили, обедали прямо в лодке. Затем снова продолжили наш путь.

На ночлег остановились раньше обычного — Сергей сказал, что нам нужно немножко усовершенствовать мотор. Выяснилось, что он хотел сделать его менее шумным. Ведь, если где-то впереди находятся наркоторговцы, шум мотора может нас выдать. В итоге мы соорудили для мотора нечто вроде ящика из подручного материала — правда, для этого пришлось выломать пару сидений. Или банок, как сказали бы моряки. Провозившись пару часов, мы все же добились своего: обмотанный тряпками и надетый на мотор ящик заметно глушил шум.

— Не перегреется? — обеспокоенно спросил я, глядя на укутанный двигатель.

— Да куда уж сильнее греться... — Сергей провел по лицу ладонью, смахнув капли пота. Жара и в самом деле стояла жуткая.

Утром, после сытного завтрака — сварили кашу с бразильской тушенкой — мы снова отправились в путь. И уже через несколько часов увидели нечто интересное...

Это был самый настоящий причал, хоть и очень примитивный. Мостки плавали на нескольких бревнах, от сноса течением их удерживали вбитые в дно высокие колья. Очевидно, такая конструкция позволяла мосткам подниматься и опускаться при изменении уровня воды.

Мостки мы увидели почти одновременно: когда я указал на них, Сергей, управлявший лодкой, уже сбавлял газ. Не тратя времени, он быстро развернул лодку и повел ее обратно, за ближайший поворот. Я его понимал — все верно, лучше причалить гдето в стороне и пройти к этому месту по берегу.

— Что думаешь? — тихо спросил Сергей, когда мы спрятали лодку в прибрежных зарослях, метрах в пятистах от мостков.

— А черт его знает... — пожал я плечами. — Может, это стоянка нашего профессора. А может, и нет...

На разведку мы отправились во всеоружии: у каждого было по ружью и патронташу с патронами, вдобавок оба имели еще охотничьи ножи и мачете.

Я уже знал, насколько густы местные джунгли. Был уверен, что нам придется буквально прорубаться сквозь них. И был удивлен, когда через десяток метров мы вышли на вполне приличную тропинку.

— Тянется вдоль берега, — сказал я, взглянув на Сергея.

— Вижу... — тихо ответил он. — Пошли...

И мы потихоньку пошли по тропинке в сторону мостков. Но не прошли и ста метров, как я заметил в кустах справа от нас что-то темное. Коснулся плеча Сергея:

— Смотри...

Это оказалась лодка — такая же, как у нас. Ее борта были изрешечены пулями: чем больше я смотрел на нее, тем меньше мне все это нравилось. Мы правильно сделали, что отправили девчонок назад.

— Лодка профессора? — я взглянул на Сергея.

— Может быть. Если это так, то у профессора не было шанса выжить. Но тогда непонятно, что мы здесь делаем... — Сергей нахмурился.

— То есть? — я уловил в его словах какой-то скрытый подтекст.

— Мой мир меня бережет — слышал такую фразу? Это из трансерфинга. И если мы здесь оказались, значит, в этом есть какой-то смысл. Не может мироздание подложить нам свинью. Если бы что-то шло не так, я бы об этом знал. С другой стороны... — он потер подбородок и замолчал.

— Ты уж не говори загадками, — попросил я.

— Старик говорил, что у меня сейчас два крыла: белое и черное. Но я так и не понял, что это значит, — отозвался Сергей.

— Старик — это, в смысле, шаман?

— Да...

Мы молчали, разглядывая изрешеченную лодку.

— Надо просто пойти и посмотреть, что там, — заявил я. — Чего гадать?

— Ты прав, — согласился Сергей. — Пошли.

Мы снова вышли на тропинку, и тут же я заметил в стволах деревьев следы пуль.

— У профессора было оружие? — спросил я, указав Сергею на дырку от пули.

— Был охотничий карабин, — ответил Сергей.

— Проверим... — Я вытянул из ножен клинок и начал выковыривать пулю.

На это ушло больше времени, чем я предполагал. Можно было воспользоваться мачете, но стук по стволу разносился бы слишком далеко. Тем не менее, пулю мне добыть все-таки удалось.

— Вот она, — сказал я, положив пулю, на ладонь и протянув Сергею.

— На пулю от карабина не похоже, — заявил он.

— Верно, — согласился я. — Это пистолетная пуля. И калибр побольше девяти миллиметров.

— Нужно быть осторожными... — Нагнувшись, Сергей взял немного сырой земли и затер ею место на стволе, где находилась пуля. Это было правильно — уж слишком эта отметина бросалась в глаза.

Дальше мы шли очень осторожно, то и дело останавливаясь и прислушиваясь к звукам. Вот и ведущая к пристани тропинка.

— Пройти бы где-то стороной... — нахмурился я.

— Придется пользоваться мачете, — возразил Сергей. — Могут услышать.

— Тоже верно... Ладно, пошли потихоньку...

Судя по всему, мы находились на территории противника. А потому я был осторожен, как никогда. И это себя оправдало: не прошло и минуты, как я остановился. Потом осторожно присел и раздвинул траву.

— Растяжка... — пробормотал я, коснувшись

протянувшейся поперек тропинки проволочки.

И это уже сделал точно не профессор.

— Давай дождемся темноты? — предложил Сергей. — Или хотя бы сумерек?

— Хорошо, — согласился я. — Только давай я сначала заберу гранату — нам она может пригодиться.

Так я и сделал. Гранат оказалось даже две: растяжка была с сюрпризом. С правой стороны проволоку привязали к чеке гранаты, усики чеки были уже разогнуты — только потяни, и все... С левой стороны гранату тоже примотали к спрятанному в траве колышку. Но чеку у нее уже выдернули, рычаг удерживался обмотанной на один оборот вокруг гранаты и столбика проволокой. Работал этот сюрприз так: человек задевал проволоку, чека правой гранаты выскакивала. Ослабшая проволока освобождала рычаг левой гранаты, в итоге почти одновременно гремели сразу два взрыва.

Обе гранаты я снял. С правой проблем не возникло, а вот рычаг левой пришлось обмотать куском лейкопластыря — чеки для нее не было. На всякий случай я продел в отверстие для чеки вдвое сложенный кусочек проволоки. Что касается протянутой поперек тропинки проволоки, то ее я оставил, просто привязав к колышкам.

Мы вернулись к своей лодке и стали ждать сумерек. В том, что мы решили ждать ночи, были как плюсы, так и минусы: в темноте нам проще было остаться незамеченными. Но и гораздо легче было наступить на какой-нибудь очередной сюрприз.

Остаток дня прошел довольно спокойно, мы даже успели немного вздремнуть. Разбудил меня звук выстрела: вскинув голову, я прислушался.

— Стреляют? — спросил я, взглянув на сидевшего рядом Сергея. Очевидно, он уже давно не спал.

— Да, — подтвердил он. — Возможно, охотятся. Километрах в двух отсюда.

— Значит, мы тут действительно не одни... — зевнул я.

Очередную вылазку мы предприняли лишь с наступлением сумерек. Темнеет в Бразилии быстро, поэтому мы старались не медлить: быстро дошли уже знакомой дорогой до проволоки, перешагнули ее и пошли дальше.

Теперь мы двигались медленно, я внимательно изучал тропинку. То и дело останавливались и вслушивались в доносившиеся до нас звуки. Мне показалось, или что-то где-то тарахтело?

— Слышишь? — спросил Сергей, взглянув на меня. Он тоже услышал этот звук.

— Да, — кивнул я. — Лодка?

— Может быть...

Сумерки сгущались. Окружавшие нас непроходимые джунгли внезапно поредели: я сразу подумал о том, что без вмешательства человека здесь не обошлось.

— Смотри... — Сергей указал на прятавшиеся под деревьями небольшие кусты. — Голову даю на отсечение, что это кока.

— Ты серьезно? — Я осторожно сорвал с куста небольшой овальный листик, внимательно рассмотрел его. — Не знаю... Ничего необычного.

— А чего ты хотел? — усмехнулся он.

— Тихо! — Я схватил его за руку и быстро утянул в кусты.

Сделал я это как раз вовремя — по тропинке в нашу сторону не спеша шел человек. Это был мужчина лет сорока, на груди у него висел до боли родной «Калашников», в зубах дымилась сигарета. Вот он остановился неподалеку от нас, сделал пару затяжек. Затем сплюнул, повернулся и медленно пошел обратно.

— Охранник... — пробормотал Сергей, когда боевик скрылся за изгибом тропинки.

Как будто я не знал этого без него.

Рокот мотора тем временем все не прекращался.

— Мотор все так и тарахтит, — заметил я.

— Это генератор, — сказал Сергей. — Где-то дальше есть какие-то постройки. Генератор дает свет.

Подумав, я с ним согласился. И даже разозлился на себя: и как это я не догадался раньше?

— Что будем делать?

— Давай еще подождем? — предложил я. — Выясним график движения охранника.

— Давай.

Охранник вернулся минут через пятнадцать, в зубах у него все так же дымилась сигарета — очевидно, уже другая. Вот он снова остановился на том же месте, несколько минут курил. Затем бросил окурок, загасил его ногой. Сняв автомат с шеи, закинул его за спину и пошел прочь.

Больше он так и не появился: мы прождали почти полчаса, стало уже совсем темно. Но никто больше не пришел.

— Очевидно, они охраняют посадки только днем, — озвучил Сергей мои предположения. — Подойдем поближе?

— Да... — Я вышел из-за кустов и первым пошел вперед.

Двигался я на этот раз очень медленно, в руке у меня был прутик — им я проверял дорогу перед собой. Если на нашем пути окажется новая растяжка, прутик поможет ее заметить.

Нам повезло, никаких сюрпризов нас здесь больше не задало. Минут через десять впереди мелькнул свет. Мы подошли немного ближе и затаились.

Впереди виднелись несколько домиков, в двух из них горел свет. Генератор тарахтел в небольшом сарае. Потом мы увидели охранника, уже другого: это был довольно пожилой человек. Он лениво прошелся по двору, немного постоял. Потом вернулся к одному из домиков и устроился на крыльце.

— Всего один охранник, да и тот старик... — прошептал я.

— Наверное, им здесь просто некого опасаться... — тоже шепотом отозвался Сергей.

Так прошло около получаса, затем из одного домика, самого большого, вышел какой-то человек. Он перешел в соседнее строение, захлопнул за собой дверь. Снова стало тихо — если не считать звука работающего генератора.

Минут через десять генератор вдруг заглох, свет погас. Стало очень тихо, тут же до нас донесся смех, послышались голоса. Дверь большого домика открылась, зажегся фонарик. Мы видели, как какой-то человек прошел в сарайчик к генератору, пару минут спустя снова послышалось тарахтение, загорелся свет. Запустивший генератор человек вернулся в домик. Охранник даже не поднялся со своего места. Это мне понравилось: судя по всему, к обеспечению безопасности здесь относились довольно безалаберно.

— И как тебе все это? — спросил Сергей.

— Внушает оптимизм, — ответил я. — Если профессор все-таки жив, можно попытаться его умыкнуть.

— Да, но как его найти?

— Предоставь это мне, — предложил я. — Давай сделаем так: ты возвращайся к лодке, я останусь здесь. Утром я выберу место и где-нибудь тут замаскируюсь. Весь день за ними буду наблюдать, а как стемнеет, вернусь к тебе.

— Тогда надо было хоть воды взять, — заметил Сергей.

— Обойдусь.

— Может, останемся вдвоем?

— Нет, — покачал я головой. — Сергей, не обижайся — меня же этому учили. Все будет хорошо. Главное, ты сам не попадись. Если услышишь выстрелы, сразу спускай лодку на воду и жди меня.

— Хорошо, — согласился он. — И будь осторожен.

— Непременно... — отозвался я. — Все, иди к лодке.

— Удачи! — Сергей сделал шаг назад и исчез в темноте. Несколько шорохов, и все стихло. Мне это понравилось: в принципе, из него мог бы получиться неплохой вояка.

Я наблюдал за боевиками еще часа три, их численность я оценил человек в десять. Затем они отключили генератор, все погрузилось во тьму. Все понятно — наркоторговцам тоже нужен сон.

Мне этой ночью спать почти не пришлось. Всетаки сельва — совершенно отвратительное место. Все время ползает какая-то гадость, что-то шевелится, хрустит, чавкает. Не хватало еще, чтобы какая-нибудь мерзость укусила...

Задремал я лишь под утро. А когда проснулся, обнаружил у себя на шее огромную склизкую пиявку. Она уже вдоволь напилась моей крови. Отодрав ее от себя, я с ожесточением раздавил мерзкое создание, затем коснулся шеи — кровь все еще сочилась.

— Вот дрянь... — пробормотал я и рукавом куртки вытер кровь.

Уже заметно посветлело, пора было выбрать место для наблюдения. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь пением просыпающихся птиц. Меня это вполне устраивало — очевидно, обитатели лагеря все еще спали.

Подходящее место мне удалось отыскать минут через двадцать: это была небольшая ложбинка, скорее, даже канава. Судя по всему, во время дождя по ней тек ручей. Канава выходила почти к самым строениям, до них оставалось метров двадцать. Густо заросшая, она замечательно подходила для моих целей.

На дне оказалась жидкая грязь. Это меня не беспокоило — нас и не по таким болотам таскали. Забравшись в канаву, я немного прополз вперед, стараясь не мять траву. Затем срезал мачете несколько мешавших мне тонких веточек.

Обзор отсюда открывался весьма приличный. Понимая, что лежать мне здесь придется довольно долго, я устраивался как можно удобнее: убрал изпод ребер какой-то корень, вырезал несколько веток, шевеление которых могло меня выдать. Последним аккордом стала размазанная по лицу грязь — она скрывала белизну лица и защищала от всякого комарья, коего здесь было предостаточно. Ружье я держал под рукой, патронташ положил на сухое место рядом. Теперь оставалось только ждать.

Шевеление в лагере началось после шести часов. Сначала вышел один боевик, за ним другой. Лагерь постепенно оживал.

Люди, которых я видел, мне очень не понравились — типичные бандиты. Одеты кто во что, их язык я так и не смог определить: то ли португальский, то ли испанский, то ли всего понемногу. Их оказалось больше, чем я предполагал, — человек двадцать. Были здесь и дети, двое парнишек лет пятнадцати. А около восьми часов я, к своему неописуемому удивлению, увидел и нашего профессора!

В том, что это он, я не усомнился ни на секунду. Выглядел Ковальский далеко не так хорошо, как на фотографии: был худ и грязен, одежда — настоящее рванье. На его ногах я разглядел самодельные плетеные сандалии. На моих глазах один из парнишек дал профессору пинка и что-то сердито крикнул. Тот, сжавшись, торопливо засеменил прочь и скрылся в самом большом домике.

Положительно, нам везло. Мне в это даже не верилось: учитывая размеры Амазонии, наши шансы найти профессора представлялись не то что мизерными, а просто нулевыми. Может, в этой магии, о которой столько говорил Сергей, и в самом деле есть нечто дельное? По крайней мере, объяснить все просто удачным совпадением я не мог — так не бывает.

И все-таки иногда чудеса случаются. В течение дня я видел профессора еще раз пять, даже вычислил домик, в котором он жил: это оказалась небольшая сараюшка метрах в сорока от меня.

Очевидно, здесь действительно производили наркотики: я видел, как в большой дом заносили мешки с листьями, на моих глазах двое боевиков закатили внутрь бочку. Листья собирали сами боевики: теперь я понимал, что большинство из них

были просто рабочей силой. С оружием здесь ходили человек пять, среди них я выделил главаря— высокого мужчину лет сорока. Он был небрит, его правую щеку пересекал шрам, от чего губы все время были сложены в кривую ухмылку. Выглядело это довольно зловеще.

К профессору этот человек, к моему удивлению, относился вполне доброжелательно: встретив его но дворе, о чем-то с ним поговорил, потом снисходительно похлопал по плечу.

Вскоре грязь на моем лице подсохла и начала трескаться, стягивая кожу. Пришлось снова покрыть лицо болотной жижей: делал я это очень осторожно, понимая, что в случае чего меня просто шлепнут.

Откровенно говоря, день показался мне невероятно длинным. Казалось, время просто замерло. Я поглядывал на свои «Командирские» и даже злился на их удивительно медленно ползущие стрелки.

Наконец наступил вечер, к этому времени вся эта Амазония мне уже порядком надоела. Поэтому я подумал: что, если я умыкну профессора прямо сейчас? Тем более что никого из других членов экспедиции я не заметил. Как минимум, женщиныбиохимика здесь не было точно. Это был бы идеальный вариант: выкрасть профессора, провести его к лодке. И сразу отправиться в путь, за ночь мы сможем уйти довольно далеко. Плыть можно и при свете фонарика, благо, батареек у нас хватает.

Признаюсь, эта мысль меня захватила. Да и какая разница — пойти сейчас или следующей ночью? Наоборот, чем быстрее я это сделаю, тем меньше вероятность того, что нас заметят. Одним словом, я решил не возвращаться к Сергею без профессора. Оставалось надеяться, что у моего компаньона хватит ума не сунуться сюда и ждать меня у лодки.

Наконец начало смеркаться. К этому времени я уже настолько устал валяться в канаве, что наступление темноты воспринял как манну небесную. Выждав еще полчаса, я аккуратно выбрался из своего убежища и спрятался за большим деревом.

Ждать мне пришлось почти до полуночи — боевики не торопились ложиться спать. К этому времени во рту у меня уже совершенно пересохло, я с вожделением смотрел на стоявшую у одного из домиков бочку с дождевой водой — видел, как из нее умывались. Мои попытки добыть воду из лиан — я не раз видел такое в фильмах про джунгли — не увенчались успехом. То ли врут эти фильмы, то ли растения здесь были другие. Только из перерубленных лиан не вытекало ни капли воды.

Успокоились боевики лишь около полуночи. Погас свет, стало очень тихо. Выждав еще час, я осторожно направился к домикам.

Прежде всего, я решил напиться. Пил прямо из бочки — тихо, стараясь не шуметь. Затем осторожно вымыл лицо — как бы профессор не испугался, увидев меня в таком виде. Выпрямившись, я удовлетворенно вздохнул: теперь можно жить...

Увы, кто-то думал явно по-другому: я ощутил позади какое-то шевеление, мгновение спустя на мой затылок опустилось что-то тяжелое. Мир ослепительно вспыхнул и тут же погас, растворившись в чернильной мгле...

Очнулся я от того, что кто-то пнул меня в живот. Открыл глаза — я лежал на земле, было светло. Свет лился из-под потолка: сначала я разглядел лампочку, и лишь потом, вместе со звуком тарахтящего где-то неподалеку генератора, в сознание ворвались и остальные звуки.

Кто-то присел передо мной на корточки — это оказался тот самый небритый тип с кривой ухмылкой. Несколько секунд он смотрел на меня, потом разжал губы и что-то спросил.

Я медленно приподнялся, сел. Коснулся затылка, поморщился от боли — кто ж это меня так, а?

Очевидно, главарь банды не любил, когда на его вопросы не отвечали. Он взял меня за подбородок и посмотрел в глаза, затем повторил вопрос.

— Да не понимаю я по-вашему... — Я оттолкнул руку главаря. Все притихли. Очевидно, я только что сделал что-то совершенно неподобающее.

Человек со шрамом посмотрел на своих соратников и усмехнулся. Все подобострастно захихикали. Затем он снова взглянул на меня и опять чтото спросил — кажется, на этот раз по-английски. Правда, с произношением у него было еще хуже, чем у меня.

Нужно было что-то срочно придумывать. Мой взгляд мельком коснулся кобуры с пистолетом на поясе главаря, однако добраться до оружия я бы все равно пока не сумел. Пришлось валять дурачка, дожидаясь более удобного момента.

— Пилот я, — громко сказал я, глядя бандиту в глаза — эх, мне бы сейчас таланты Сергея! — Не понимаешь? Пилот, пайлот, — я сознательно коверкал слова, добиваясь чего-то похожего на английское произношение. — Эйрплэйн, понимаешь? «Сессна»... — Я развел руки в стороны, изобразив крылья. — У-у-у-у... — загудел я, подражая самолету. — А потом вниз, бах! И все, кирдык. Теперь вот домой иду. Путешественник я, понимаешь? Травел, или как там его... Вояджер... — Я выискивал в своей памяти все, что хоть отдаленно напоминало нужные мне слова. — Москва, Москов! Мир, май, труд. Перестройка. Ты хоть что-нибудь понимаешь, обезьяна?!

Кажется, он понял. Боевики возбужденно о чем-то заговорили, я уловил несколько знакомых слов. Главарь жестом остановил их и снова что-то спросил у меня. Среди его слов я разобрал слова «пилот» и «Сессна».

— Ну да, амигос! — улыбнулся я. — Все так и было! А вы меня сразу дубиной по башке. Нехорошо.

Главарь о чем-то распорядился, один из боевиков пулей выскочил из домика. Меня тем временем подняли с пола и усадили на скамейку. Уса.

дили довольно жестко  это говорило о tom, что

в моей версии происходящего не все было гладко. Признаться, я и не думал, что смогу дурачить их слишком долго — я ждал лишь удобного случая, чтобы вырвать у кого-нибудь оружие. Особенно мне понравился в этом плане высокий, но явно глуповатый детина с родным «Калашом» в руках. О его замедленном развитии говорило то, что он расположился совсем близко от меня. Переводчик огня на автомате боевика стоял в положении автоматической стрельбы, палец этот дебил держал на курке. Таким образом, при удачном развитии событий он мог мне даже помочь перекрошить всю эту братву — достаточно лишь помочь ему нажать на курок и направить ствол в нужную сторону.

Тем временем дверь снова открылась, я увидел на пороге бледного, испуганного профессора. Очевидно, он еще не понимал, для чего его позвали. Но когда главарь коротко объяснил ситуацию, указав на меня, Ковальский заметно приободрился.

— Do you speak English? — деловито спросил он, подойдя ко мне. — Sprechen sie deutsch?

— Да русский я, — отозвался я. — Русский, понимаешь?

— Русский? — удивленно переспросил профессор. — Как вы здесь оказались? — говорил он порусски хорошо, но с заметным акцентом.

— Ну, слава богу, хоть один понимает! — обрадовался я. Тем не менее, выдавать свои истинные цели не стал — мало ли что он может рассказать этим гамадрилам с испуга? — Объясни ты им, что м пилот. Летел вокруг света — одиночный перелет, понимаешь? А потом двигатель заглох, и я рухнул. Вторую неделю уже брожу по этой сельве, всякую дрянь жру. На вас вот набрел, обрадовался. А меня по башке... — Я демонстративно коснулся затылка и поморщился.

Профессор тут же перевел сказанное главарю. Гот несколько секунд молчал, задумчиво потирая бороду, потом задал новый вопрос.

— Откуда у вас ружье и граната? — перевел профессор.

— Так как же лететь без оружия? — нагловато усмехнулся я. — Потому и взял. А гранату друг подарил — сказал, что может пригодиться.

Вранье явно заводило меня в тупик. Главарь нахмурился: мы встретились с ним глазами, и мне стало ясно, что он не поверил ни единому слову из моего рассказа.

Я заметил, что один из боевиков, невысокий плечистый крепыш лет тридцати, ведет себя уж как-то очень возбужденно. До меня не сразу дошло, что именно этот тип и стукнул меня по затылку. Я понял это, когда стоявший рядом с ним крепкий детина похлопал его по плечу. Что-то сказал ему, указав на меня, все засмеялись. Улыбнулся даже главарь. Его глаза блеснули, он снова что-то спросил.

— Какова взлетная скорость «Сессны»? — перевел профессор. — На какой угол отклоняются закрылки при посадке?

Всего этого я не знал. Главарь, продолжая улыбаться, вытянул из кобуры пистолет и демонстративно передернул затвор. Мне стало ясно, что игра близится к концу.

— Послушай, я приехал за тобой, — сказал я, глядя на профессора. — Нам сообщили о тебе коллеги из твоего университета. А в фармацевтической компании рассказали, где примерно тебя искать. Да не бледней ты, ради бога! — я даже повысил голос. — Помоги мне выкрутиться. У меня есть лодка, мы уплывем. Знаешь что-нибудь про самолеты? Сможешь ему ответить?

— Я не знаю... — пробормотал профессор, его левая щека начала нервно подергиваться. — Мне нечего ему... сказать...

— Мне тоже... — вздохнул я, опасливо косясь на пистолет. — Ладно, скажи ему, что я не был пилотом — пилот погиб, я был штурманом. Или нет, лучше не штурманом... — я начал думать, что бы еще такое сочинить, когда дверь вдруг с треском распахнулась, и на пороге, с ружьем в руках, возник Сергей.

Он с ходу выстрелил в главаря — пуля попала тому точно в грудь, он упал навзничь.

— Лежать, твари! — рявкнул Сергей, поднимая гранату. Ту самую, без чеки — она осталась у него. Теперь лейкопластырь с гранаты был снят: стоило разжать руку, и через четыре секунды...

Я тоже не терял времени: в тот момент, когда прозвучал выстрел, я точным ударом сбил глуповатого детину и отобрал-таки у него автомат. Сделал я это как раз вовремя: один из боевиков выхватил пистолет, пришлось уложить его на пол рядом с главарем короткой очередью.

— Бросить оружие, всем лечь на пол! — снова рявкнул Сергей. — Переведи! — Он зыркнул на профессора. В его взгляде было столько силы, что и без того бледный Ковальский побледнел еще сильнее. Заикаясь, он выкрикнул пару отрывистых фраз.

Граната в руке Сергея и автомат в моих руках служили хорошими аргументами. Да и боевики, оставшись без главаря, явно растерялись.

— На пол, обезьяна! — громко сказал я и ударом приклада уложил на пол крепыша — того самого, что только что принимал поздравления. — Теперь квиты!

Бандиты нехотя выполнили приказ.

— Собери оружие! — велел Сергей профессору. Тот торопливо бросился исполнять приказание. — Кто-нибудь еще из экспедиции выжил? Ковальский, я тебя спрашиваю — кто-нибудь еще жив?! — Голос Сергея звучал так грозно, что даже мне стало немножко не по себе.

— Нет... Только я... — всхлипнул профессор. Очевидно, он только сейчас понял, что у него появился шанс обрести свободу. — Они бы и меня убили, но я хорошо знаю химию... — Ковальский быстро собирал оружие, я тщательно контролировал растянувшихся на полу боевиков. — Я отладил им все производство. Они обещали меня отпустить, но обманули...

Наконец профессор закончил собирать оружие. Я забрал у него два «калаша» и американскую «М-16», закинул их за спину. Взял и отобранную у меня гранату. Сергей бросил ненужное теперь ружье и тоже взял автомат, еще один повесил на шею. Профессор вооружился пистолетом.

— Ну что, покрошим их? — спросил я, взглянув на Сергея.

— Нет, — покачал он головой. — Это будет уже неправильно.

— Но они же за нами погонятся?! — возразил я.

— Посмотрим. Лежать, твари! — крикнул Сергей, уловив какое-то шевеление. — Уходим... — Он схватил Ковальского за руку и потянул за собой.

Мы выскочили из домика. Я ожидал, что Сергей сразу побежит к тропинке — вместо этого он добежал до самого большого домика, открыл дверь и бросил туда гранату. Именно там производили наркотики. Тут же со стороны одного из темных домиков в нас кто-то выстрелил — я ответил короткой очередью. Попасть не попал, но спрятаться стрелка заставил. Сергей уже догонял нас, когда раздался взрыв, озарив яркой вспышкой темноту тропической ночи.

Что и говорить, бежали мы изо всех сил. Даже отощавший профессор, и тот несся сломя голову — признаться, я и не думал, что можно так быстро бегать в темноте.

— Осторожно... Там, впереди... Гранаты! — выдохнул профессор.

— Уже нет! — на бегу ответил я. — Только не споткнись о проволоку!

За весь путь до лодки мы ни разу не услышали звуков погони. Лишь у домиков кто-то палил из ав• томата — очевидно, от страха. Сбросив ворох оружия в лодку, мы торопливо столкнули ее на воду. Помогли забраться в нее профессору, запрыгнули сами. Сергей бросился к мотору.

Впору сказать японцам спасибо — их подвесное чудо завелось сразу. Сергей крутанул ручку газа, лодка начала быстро набирать ход. Я лихорадочно шарил в своем рюкзаке, ища фонарик — да , где же он?! Отыскав его, тут же зажег и пробрался на нос.

С подсветкой плыть стало значительно удобнее — не было риска налететь на какую-нибудь корягу.

Мы вырвались. Тихо пел свою песню мотор, Сергей сосредоточенно рулил. Я светил фонарем. Профессор, сидя на дне лодки, уже не стесняясь, плакал.

То, что их отправили назад, Вика восприняла с обидой. Тем не менее, спорить не приходилось.

— Ничего, подруга, — попыталась успокоить ее Ольга, как только вторая лодка скрылась из глаз. — Пусть себе плавают — мы вот доберемся до места и пойдем охотиться на крокодилов. Сделаем себе туфли из крокодиловой кожи — будет модно.

— Разве они виноваты в том, что нас отправили назад? — улыбнулась Вика. — Я имею в виду крокодилов.

— Ну, тогда еще чем-нибудь займемся, — усмехнулась Ольга. — Что мы, не найдем чем заняться? Верно, Гриша?

— Верно! — поддержал ее Гриша. — Если никуда не торопиться, то можно увидеть много красивого. Орхидеи, бабочки. Да и вообще... — Он замолчал, оставалось только гадать, что он имел в виду под «вообще».

Обратный путь прошел на удивление гладко — лишь один раз пришлось остановиться для ремонта двигателя. Гриша быстро справился с неполадкой, и дальше плыли без происшествий.

В поселке их не ждали так скоро, причалившую лодку тут же окружили местные жители. Предполагали, что что-то случилось. Гриша, как мог, объяснил, что все в порядке. Потом пришла Ирма, Вика могла с ней вполне сносно общаться на английском. Ждать Сергея и Кирилла решили здесь — плыть без них в Тапурукуару девушки не хотели.

Поселились они в том же домике. Иностранцы, особенно из далекой России, были для этих мест редкостью. Поэтому жаловаться на недостаток внимания девушки не могли. Их то и дело приглашали > к себе местные жители, угощали местными деликатесами, в частности, уже знакомый им старик подарил туесок с очень терпким диким медом. Девушки ответили взаимностью, раздарив практически все, что брали с собой в экспедицию. Отдали даже ружья — все равно они были уже не нужны.

Такая щедрость не осталась незамеченной. Девушкам показали самые красивые места в округе, продемонстрировали местные танцы. Рассказали о животном и растительном мире. Научили готовить некоторые блюда местной кухни. Тем не менее, ожидание было тягостным. Прошло всего четыре дня после возвращения, но даже они показались невыносимо долгими. Было тяжело сознавать, что Сергей и Кирилл сейчас где-то там, в джунглях. И мало ли что могло с ними случиться?

— Сделаем так, — сказала вечером четвертого дня Вика. — Если через неделю они не появятся, мы отправляемся их искать. Согласна?

— Да, — тут же согласилась Ольга. — Мы не сможем вернуться без них. А Гриша согласится?

— Если что, справимся и без него. Верно?

— Верно, подруга... — улыбнулась Ольга.

Глава 9

Мы плыли без остановки уже третий час. Адреналин из крови давно выветрился, клонило в сон.

Свет фонарика постепенно слабел — пора было заменить батарейки. Я потянулся к рюкзаку и вдруг уловил какой-то посторонний звук. Глянул напад — и увидел на деревьях отблески света. Торопливо пробрался к Сергею:

— Нас догоняют!

— Погаси фонарь! — велел тот и с ходу направил лодку в густые заросли. Затем заглушил двигатель.

В наступившей тишине отчетливо стал слышен нудящий звук мотора. Звук становился все громче, блики света на деревьях приближались.

Спавший профессор встрепенулся и испуганно поднял голову:

— Что это?

— Все будет нормально, — успокоил его Сергей. Потом взглянул на меня: — Сможешь попасть d лодку гранатой?

— Попробую, — ответил я, взглянув на нависшие над нами ветви — как бы не зацепить.

Лодка преследователей быстро приближалась. В том, что это именно они, у нас не оставалось сомнений. Ну кто еще может плавать здесь ночью? Я приготовил автомат, выдернул чеку у гранаты. Рядом клацнул затвор — Сергей тоже приготовился к стрельбе.

И вот он появился — мощный катер с двумя подвесными моторами и несколькими фарами на дугообразном пилоне. В катере находились человек пять, я сразу разглядел в их руках оружие. Увидел и знакомые лица, в частности, того урода, что стукнул меня по голове.

Когда катер почти поравнялся с нами, я прикинул его скорость, оценил расстояние, размахнулся и бросил гранату. Получилось даже удачнее, чем я ожидал: граната угодила одному из преследователей в плечо, отскочила и упала боевикам под ноги. Послышался крик, мгновение спустя громыхнул взрыв.

Мне показалось, что катер даже подпрыгнул от взрыва, его бросило в сторону. Выяснять, кто из боевиков остался жив, я не стал: рядом гулко застучал автомат Сергея, я тоже поспешил присоединиться к концерту. Когда магазин кончился, схватил «М-16» и снова начал стрелять. Сергей, поменяв автомат, тут же поддержал меня.

Можно ли было это назвать безжалостной бойней? Наверное. Но я никаких моральных терзаний не испытывал: мы дали этим людям шанс на жизнь, они его не использовали. Так кого им винить?

Наконец над рекой снова повисла тишина. Я бросил «М-16» в воду, взял еще один «калаш» и прислушался.

То, что осталось от катера боевиков, находилось метрах в сорока от нас, на противоположном берегу реки. Вылетев носом на берег, катер накренился, в нем что-то горело. Никакого шевеления я не заметил.

Пока шла стрельба, профессор сидел на дне лодки, зажав ладонями уши и наклонив голову. Но вот он медленно отнял руки, приподнялся. Взглянул на горящий катер.

— Все закончилось?.. — дрожащим голосом спросил он.

— Теперь да, — ответил Сергей. Положив автомат, он завел мотор и вывел лодку из зарослей. Чадящий огонек за кормой нашей лодки еще некоторое время был виден, потом исчез.

Мы остановились на привал, когда восходящее солнце уже позолотило небосвод. Выбрав подходящее место, вытянули лодку на берег, очистили небольшую площадку. О еде никто не думал, нам хотелось только спать...

Я проснулся в третьем часу дня. Выбрался из гамака, прислушался — и улыбнулся. Пели птицы, сквозь густые кроны пробивался солнечный свет. Было удивительно хорошо. Если бы еще не .

болела голова — я слегка поморщился, — было бы вообще чудесно...

Сергей уже проснулся. Горела газовая печурка, в котелке что-то аппетитно булькало. Увидев меня, он улыбнулся.

— Доброе утро. Точнее, день. Как спалось?

— Неплохо... — зевнул я. — Забыл тебе сказать спасибо. За вчерашнее. Я там вчера немного лопухнулся.

— Забудь, — отозвался Сергей. — Главное, что все хорошо закончилось. Хотя иначе и не могло быть.

— Магия? — усмехнулся я.

— Да, — как-то очень серьезно ответил он.

Когда сварился суп, разбудили профессора.

— Все в порядке? — обеспокоенно спросил он.

— Все замечательно, — успокоил ею Сергей. — Сейчас перекусим и поплывем дальше.

— Это хорошо... — вздохнул профессор. Потом вдруг всхлипнул: — Они их всех убили. Сначала Германа и нашего проводника. А через неделю погибла Дайана... — профессор снова всхлипнул. — Они ее насиловали каждый день, и я ничего не мог сделать — ничего, понимаете? Однажды она украла гранату и взорвала их вместе с собой. А меня они на ночь приковывали: в моем домике были кандалы с замком. Отпускали только утром. Я делал для них наркотики — я, ученый... — Ковальский тихо заплакал. Потом поднял голову: — Спасибо вам. Спасибо...

— Рады, что смогли вам помочь, — ответил Сергей. Про Ключ он пока ничего не спрашивал, и я его понимал — не время. Немного помолчав, он снова взглянул на профессора: — И много они делали наркотиков?

— Много... — кивнул профессор. — Они там уже не первый год. Из Колумбии им привозят кокаиновую пасту — ну, неочищенный кокаин, полуфабрикат. А они уже ее перерабатывают. Получается «снежок», чистый кокаин. Его они переправляют в Рио-де-Жанейро, а оттуда уже в Европу и США. У них все очень хорошо отлажено: видели бы вы, сколько им химикатов привозят. Бочками. Что-то везут по воде, а еще там есть взлетная полоса в джунглях. Это очень выгодный бизнес.

— Но ведь они выращивали коку и у себя? — поинтересовался Сергей. — Я видел там посадки.

— Да, но пока это только опыты. Им привезли саженцы с высоким содержанием кокаина, они пытаются создать здесь свою плантацию. Чтобы производить все на месте. Но пока получается плохо — содержание кокаина в листьях меньше, чем они хотели.

— Понятно... — кивнул Сергей.

После завтрака мы снова отправились в путь. Признаться, Амазония мне уже порядком осточертела, хотелось как можно скорей оказаться дома. Сергей, наверное, испытывал похожие чувства, потому что лодка летела стрелой. Ну, а о профессоре и говорить было нечего — он жил мыслями о возвращении домой.

За все время пути до поселка ничего необычного не произошло, чему мы были весьма рады. Когда мы наконец-то выплыли в Уаупес и стало ясно, что конец пути не за горами, Сергей попросил меня выкинуть оружие. Это было правильно — никто не должен был узнать о происшедшем. Даже наши девушки. Неведение часто и называют счастливым, потому что оно помогает спокойно спать. Профессор согласился поддержать нашу легенду о том, что мы просто выкрали его у наркоторговцев. Помоему, сейчас этот человек был готов на что угодно, лишь бы оказаться дома.

Признаюсь, мне нелегко было бросать оружие в воду. То, что нам пришлось немного пострелять, на меня особо не подействовало — я понимал, что поступить иначе мы не могли. Теперь же, швырнув и воду автомат, я ощущал себя изувером. Армия приучила меня относиться к оружию не то что с почтением — с любовью. А тут... Тем не менее, все оружие: два автомата и пистолет — благополучно отправилось на дно.

А потом была встреча. Вы не поверите, как радовались девчонки нашему возвращению! Мы радовались не меньше: признаюсь, точил меня червячок сомнения — как они добрались до места, не наделали ли глупостей? Но они оказались на высоте.

По случаю нашего прибытия устроили настоящий пир. Был лишь один неприятный момент — когда пришлось сообщить старику о том, что его сын погиб. Увы, так бывает всегда: кто-то радуется, кто-то плачет. И что можно с этим поделать? Ничего.

Гриша тоже был рад тому, что все заканчивалось. Говорил, что после нашей поездки откроет собственное туристическое агентство, будет возить туристов по малоизвестным местам Амазонии. Профессора переодели в чистую одежду, дали возможность выкупаться и побриться. И, что говорить, после этого он вновь стал похож на человека.

Утром мы отправились в Тапурукуару. С нами плыли и два селянина — они должны были вернуть лодки назад. Если на самолете этот путь занял часы, то в обратную сторону мы плыли долгих три дня, и эти три дня стали для меня самыми трудными. Куда ни глянь, вода и джунгли — это уже стало раздражать.

Наконец и этот отрезок пути подошел к концу. Попрощавшись с хозяевами лодок, мы поселились в уже знакомом нам лодже. Гриша сразу же побежал звонить в Манаус Энрике. Что касается нас, то мы наконец-то решили поговорить с профессором о Ключе. До сих пор Ковальский был уверен, что своему спасению он, прежде всего, обязан университету, организовавшему поисковую экспедицию. Даже расспрашивал, как все это получилось, кто выделял деньги, как отнеслась к этому неизвестная нам фрау Цвиллинг. Сергей объяснил ему, что переговоры с университетом и фармацевтической компанией вел не он — в конце концов, это была чистая правда. И вот теперь настало время открыть карты. Тем более что наш профессор уже достаточно оклемался, чтобы внятно отвечать на вопросы.

Мы собрались в комнате впятером — все, кроме Гриши. Ковальский сиял — понимал, что уже совсем скоро окажется дома. Шутил, говорил комплименты девушкам. Увы, мы были вынуждены немножко подпортить ему настроение.

— Видите ли, профессор, — начал Сергей, — дело в том, что мы искали вас совсем не по запросу вашего университета. Они лишь помогли нам выяснить, где вы находитесь, не более того. У нас была своя причина искать вас.

— Да? — Лицо профессора вытянулось.

— Да, — подтвердил Сергей. — Так получилось, что мы оказались втянуты в одну очень скверную историю. Речь идет о людях, желающих заполучить один древний магический артефакт — Дневник Аделины Блейз. Вы слышали что-нибудь о нем?

— О Дневнике?.. — Ковальский был явно потрясен. — Но я... Мой отец... — Профессор замолчал, его руки слегка тряслись. — Я почти ничего об этом не знаю. Мой отец был очень скрытным человеком, он даже входил в какую-то оккультную организацию. Но потом эта организация распалась, отец умер. Перед смертью он рассказал мне о Дневнике, но я...

— У вас есть Ключ? — без обиняков спросил Сергей.

Несколько секунд профессор смотрел Сергею в глаза, потом разжал губы:

— Да... Получается, все это было только из-за Ключа?

— Мне очень жаль, но это так. Ваш Ключ ищет один очень влиятельный человек, глава оккультного Ордена. Он очень плохой человек. Если ему удастся добраться до Дневника раньше нас, будет большая беда. Он ищет вас, Ковальский. Помните, вы говорили о лодке, которую не так давно расстреляли боевики? Я уверен, что это были люди Мейера. И искали они вас.

— Это тот человек? — профессор хмуро смотрел на Сергея.

— Да. Вам грозит опасность. Я уверен, что Мейер, заполучив Ключ, захочет избавиться от всех свидетелей. В том числе, и от вас. Единственная возможность развязаться с этой историей — найти Дневник раньше Мейера. Нам нужна ваша помощь, Марк. Нужен ваш Ключ.

Некоторое время профессор молчал, раздумывая, его взгляд блуждал по полу. Наконец он снова поднял голову:

— Хорошо. Ключ в моем банке, в Дрездене. Честно говоря, я считал все это не более чем легендой, — он нервно усмехнулся. — Если я отдам вам Ключ, мы будем в расчете?

— Зря вы так, — покачал головой Сергей. — Неужели вы думаете, что там, в джунглях, мы бы вас бросили, если бы вдруг узнали, что у вас нет Ключа, или что вы не хотите его отдавать? Никто никому ничего не должен. Вы можете сейчас встать и уйти — это ваше право, вы совершенно свободны.

— Простите, — очень тихо отозвался профессор. — Я не хотел вас обидеть. Просто у нас в Европе так принято: за все надо платить. Никто ничего не делает даром.

— То в Европе, — пожал плечами Сергей.

Повисла неловкая пауза. Профессор хмуро разглядывал свои ногти, затем снова поднял голову:

— Этот Дневник, он действительно так опасен?

— Да, — ответил Сергей. — Из-за него уже погибло множество людей. И если он окажется в руках Мейера, погибнет еще больше. Мы должны найти Дневник раньше. Это наш долг перед миром. Просто есть вещи, — он внимательно смотрел на Ковальского, — которые должны быть сделаны.

— Хорошо, — согласился тот. — Я отдам вам Ключ, как только вернусь в Дрезден. А сейчас — извините, — Ковальский поднялся и тихо вздохнул. — Мне надо побыть одному.

Профессор вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

— Как-то нехорошо получилось, — поморщилась Вика.

— Мы все равно должны были ему сказать, — ответил Сергей. — Раньше или позже.

— Не убежит? — шепотом спросил я.

— Нет, — покачал головой Сергей. — Он сдержит слово.

— Вот и чудненько, — подвела итог разговору Ольга. — А теперь у меня есть к нашим мальчикам небольшой вопросик... — Она разжала ладонь и продемонстрировала нам автоматную гильзу. — Я нашла это в вашей лодке. Можете объяснить, как она там оказалась?

Я достаточно тщательно очистил лодку от стреляных гильз. Очевидно, одна все-таки куда-то закатилась...

— Может, кто-то из аборигенов обронил? — «предположил» я.

— Очень может быть, — согласилась моя Ольга. — А вот эту гильзу, — она разжала левую ладонь и продемонстрировала мне вторую гильзу, — я нашла в твоем рюкзаке, когда разбирала вещи. Тоже аборигены? — Она демонстративно улыбнулась.

— Аборигены... — убито вздохнул я и взглянул на Сергея. Он лишь пожал плечами:

— Будем сдаваться...

Не могу сказать, что девушкам слишком уж понравилась рассказанная нами история, хотя мы и постарались обойтись без некоторых подробностей. После нашего рассказа в комнате повисла тишина.

Я взял у Ольги гильзы. На донышке одной стоял калибр «7,62». На другой — «5,56». Теперь я понимал, как гильза попала Ольге в руки: когда состоялся тот памятный ночной бой, мой рюкзак был открыт.

— Все это уже очень серьезно, — тихо сказала Вика. — Может, сообщить в полицию?

— Сообщим, — согласился Сергей. — Когда окажемся дома. Отправим им карту с указанием места стоянки. Если рассказать сейчас, у нас могут быть большие неприятности.

— Верно, — поддержал я Сергея. — А то еще посадят. Ну их к лешему — уедем, пусть сами потом разбираются...

На том и порешили. Вскоре вернулся Гриша и сообщил, что самого Энрике не застал, но оставил ему сообщение на автоответчик. Затем мы перекусили, и Григорий повел профессора к телефону — тот хотел позвонить своей жене, сообщить, что жив. Нам же оставалось лишь ждать...

Энрике прилетел лишь через сутки. Нам пришлось провести в Тапурукуаре еще одну ночь, и рано утром мы вылетели в Манаус. Больше всех этому, пожалуй, радовался Ковальский — накануне ему удалось поговорить с женой. Теперь, мне кажется, он был готов отдать нам все Ключи мира, вместе взятые. Пока единственной проблемой для нас являлось отсутствие у профессора паспорта. Но Марк уверял нас, что по прибытии в Манаус сразу же свяжется с консульством, где о нем знают, и документы ему непременно восстановят.

— С этим не будет никаких проблем, — заверил он нас. — Вот увидите.

Признаюсь, мне доставляло истинное удовольствие сознавать, что джунгли Амазонии я теперь буду видеть только с воздуха. Именно здесь, в Бразилии, я впервые по-настоящему ощутил, насколько дорога мне Россия. Вот взять иммигрантов: ведь уезжают за бугор, получают гражданство. Живут в достатке и сытости. Хорошо там, конечно. Комфортно. Нет этой всей нашей вечной грязи, убогости. И дороги ровные, и воду, наверное, не отключают. Хорошо живут. Ну, а что с душой? Душа-то как? Ведь наверняка тянет ее назад — туда, домой? Ведь именно там — Родина. Там. Вот прилетим мы домой: возьмем пивка, рыбки вяленой. Соберемся — у нас ли с Ольгой, или у Сереги. Посидим, выпьем за этот тропический рай, будь он трижды неладен. Поговорим. Может быть, это и не счастье, но наверняка что-то очень близкое...

Под крылом все так же скользили джунгли. Самолет потряхивало, порой он неприятно проваливался. Девушки взвизгивали, я лишь улыбался — попробовали бы они прыгнуть с парашютом...

Потом я заснул. Разбудила меня Ольга — на этот раз моя амазонка неплохо перенесла полет.

— Эй, спящий красавец! — потрясла она меня за плечо; — Подлетаем!

— Хорошо, хорошо... — зевнул я. Сонно глянул вниз — все те же джунгли. Но впереди уже показался город-

Час спустя мы уже вселялись в знакомую гостиницу. Гриша мог улететь в Рио этим вечером, но решил дождаться, пока профессор утрясет дела с документами, и улететь вместе с нами. Мы не были против — в конце концов, он нам здорово помог. Без него бы мы Ковальского точно не нашли.

Профессор пока тоже решил с полицией не связываться — понимал, что это задержит его возвращение домой. Мы уже договорились, что впоследствии он нигде не будет упоминать о нашем участии в этом деле: нас там просто не было. А уж как он объяснит свое спасение — его дело. Марк не возражал, он сейчас хотел лишь одного — вернуться в Дрезден.

Ближе к вечеру Гриша предложил нашим девушкам увлекательную экскурсию. Сказал, что это совсем недорого, но впечатления будут незабываемые. Оказаться в Манаусе и не побывать там — Гриша даже закатил глаза — это немыслимо! Потом добавил, что это только для женщин, чем окончательно заинтриговал Ольгу и Вику. Девушки загорелись, мы с Сергеем не возражали — хотят, пусть едут.

— Наверняка что-нибудь эротическое, — шепотом сообщил я Сергею. Он только улыбнулся.

Девушки уехали. Профессор все еще бегал по своим делам: звонил консулу и домой, в Дрезден. Мы с Сергеем тоже решили прогуляться. Побродили по улицам, посидели в кафе. Поболтали о наших делах. И около семи вечера по местному времени вернулись в отель.

Девушек еще не было, их номер оказался заперт. Я даже начал немного злиться: пора ужинать, а эти вертихвостки бродят, наверное, по стриптизклубам. Мы с Сергеем зашли в наш номер. Я взял с подноса апельсин и начал очищать его, когда дверь открылась, появилась улыбающаяся физиономия Гриши:

— Мы приехали. Девчата зовут вас: сюрприз!

— Как-то не доверяю я этим сюрпризам... — сказал я и отложил апельсин. Взглянул на Сергея: — Ну что, пойдем?

— Пошли, — согласился он. Особого веселья в его глазах я не уловил — он вообще сегодня весь день был какой-то задумчивый.

У номера девушек Гриша предложил нам закрыть глаза:

— Так надо! — почти умолял он. — Вот увидите, это будет здорово!

Пришлось согласиться. Мы закрыли глаза, Гриша распахнул дверь.

— Немного вперед! — командовал он. — Осторожнее! — было слышно, как он закрыл за нашей спиной дверь. — Вуаля!

Сюрприз определенно удался: открыв глаза, я увидел сидящего в кресле незнакомца. Тут же вспомнил, что где-то его видел. Ну да, его фотографии и портрет я видел в том замке, в Англии...

Я похолодел, потому что понял, кто этот человек.

Рядом с Мейером стоял сурового вида мужчина с тяжелым холодным взглядом, вооруженный пистолетом с глушителем. Ствол смотрел в мою сторону. Тут же я ощутил, как в спину мне уперлось что-то острое.

— Без глупостей! — произнес человек с пистолетом. Посмотрев ему в глаза, я понял, что с этим типом лучше не шутить.

— Вот так вот! — Гриша удовлетворено потер ладони и взглянул на Мейера. — Все как вы просили, господин Мейер.

— Спасибо, Григорий. Ты хорошо поработал... Садитесь.

Последнее было адресовано нам. Нож за моей спиной нетерпеливо шевельнулся, я поспешно шагнул вперед. Удивительно мерзкая ситуация...

Нас усадили на одну из кроватей. Человек с пистолетом сел на кровать напротив, довольный Гриша расположился рядом с ним. Тот, кто стоял у меня за спиной, оказался человеком среднего роста, с тонкими усиками и немножко презрительной улыбкой. После того, как мы сели, он подошел к Мейеру и встал справа от его кресла. Еще один, крепкого телосложения мужчина лет сорока, остался стоять у двери. В руке он тоже сжимал пистолет. Все говорило о том, что мы «попали».

— Ну, здравствуй, — улыбнулся Мейер, взглянув на Сергея. — Вот мы и встретились. А то по телефону говорить как-то неудобно, верно?

— Верно, — согласился Сергей.

— Приятно видеть такое понимание, — по губам Мейера снова скользнула усмешка. Несколько секунд он молча разглядывал Сергея, слегка прищурив глаза. Странно, но в этот момент мне показалось, что в комнате стало душно. Или не душно — даже не знаю, как описать это странное чувство. Воздух словно стал тяжелее, я ощутил неприятный зуд в животе. Мейер и Сергей продолжали смотреть в глаза друг другу. Затем все кончилось, Мейер надменно улыбнулся.

— Вы сильный человек, Сергей, — произнес он. — Но по сравнению со мной вы букашка. Вы один, а за моей спиной — сила целой организации. Думаю, вы уже поняли, что произошло?

— Теперь да, — ответил Сергей. — Вы использовали меня, чтобы найти профессора.

— Верно, — согласился Мейер. — Два человека, которых я отправил на поиски Ковальского, не вернулись. И я подумал: зачем рисковать своими людьми, когда есть тот, кто с удовольствием сделает за нас всю грязную работу? Поэтому я не стал вам мешать, напротив, я и мои люди всячески вам помогали. Думаете, вам удалось бы так спокойно путешествовать по Амазонии, не имея проблем с властями, с охраной национальных парков? — Его губы скривились в ухмылке. — Мои люди сутками караулили вас в аэропорту. И, когда вы появились, Григорий тут же предложил вам свои услуги. Остальное вы знаете.

— Ваши условия? — спросил Сергей.

— С вами приятно иметь дело, — глаза Мейера удовлетворенно блеснули. — Вы сразу ухватываете суть. И, кто знает, может, в моем Ордене найдется место и для вас.

— Вы мне льстите, — с едва заметной усмешкой ответил Сергей. — Итак?

— Профессор и ваши девушки у нас. На профессора вам, думаю, наплевать. Но вот девушки... — он внимательно смотрел на Сергея — меня для него словно и не существовало. — Предлагаю сделку: вы отдаете мне Ключ, я возвращаю вам девушек. После чего мы навсегда позабудем друг о друге. Кстати, я вынужден отдать вам должное: в моем замке вы провернули все очень здорово. Высший класс.

— Спасибо, — кивнул Сергей. — Может, вы всетаки отпустите девушек сейчас? Тогда я обещаю, что по возвращении перешлю копию Ключа на ваш почтовый ящик. Моему слову можно верить.

— Нет, — покачал головой Мейер. — Будет так, как я сказал. И не вздумайте шутить со мной — я человек терпеливый, но мое терпение имеет свои пределы. Завтра в восемь утра приезжайте в аэропорт, вас встретят. И не делайте глупостей — не вам тягаться со мной... — Он поднялся с кресла и прошел к двери, услужливо подскочивший Гриша распахнул ее. Мейер вышел, следом удалились и его люди. Последним вышел наш «заботливый» проводник.

— Приятного вечера! — сказал он, одарив нас напоследок улыбкой.

— Я сверну тебе шею! — бросил я ему вслед. Дверь закрылась, я вскочил с кровати — нужно было что-то делать.

— Кирилл... — остановил меня Сергей. — Сядь. Успокойся.

— Успокоиться?! — даже разозлился я. — Ты что, не понимаешь — Ольга у них? Нужно проследить за ними, узнать, где они их держат.

— Кирилл, ничего не выйдет. Мейер не дурак, мы не сможем сейчас ничего сделать — он держит нас за горло. Нужно время.

— Черт...—Я сел в кресло, взял апельсин. Затем со злостью запустил его в стену. Сергей молчал.

— Скажи, как все это получилось? — спросил я. Меня трясло, мне жутко хотелось сорвать на ком-то злость. — Как же твоя магия, все эти твои трансерфинги и кастанеды? Выходит, все это ничего не стоит?

— Кирилл, нас просто переиграли. И переиграли красиво. Я ошибся, не смог почувствовать опасность. Слишком неравными были силы — Мейер подключил к этому весь свой Орден. А это десятки, сотни людей. Он просто оказался сильнее меня. События развивались так, как хотел он. Шаман предупреждал, что у меня два крыла: черное и белое. Я оказался слишком глуп и не понял его. Думал, что он говорит именно обо мне, о грязи в моей душе. О том, что мне надо стать лучше, чище. Речь же шла совсем о другом, о том, что меня вели две силы: мое намерение и намерение Мейера. Поэтому нам так легко удалось найти профессора, поэтому мы выжили. Но приз достался Мейеру — потому что он был игроком, а мы — марионетками.

— Хорошо, что теперь делать? — спросил я.

— Ждать, — ответил Сергей. Немного помолчав, добавил: — Все будет хорошо, Кирилл. Вот увидишь. И прости меня — это я недоглядел...

Этот вечер оказался одним из самых плохих в моей жизни. Хуже всего было то, что мы ничего не могли сделать — как найти девушек в огромном городе?

— Я мог бы их найти, — ответил Сергей на мой вопрос. — Но сейчас мы слабее, и это ни к чему не приведет. Мы обязательно проиграем: в самый ответственный момент что-то пойдет не так. Не торопись, дай мне возможность вытянуть ситуацию. Я знаю, как это сделать.

— Ну, а сейчас? Что нам делать сейчас?! Сидеть и ждать?

— Давай сходим поужинаем? — предложил Сергей и неожиданно для меня улыбнулся.

— И ты сейчас можешь думать о еде?! — даже не поверил я.

— Кирилл, вспомни, что я рассказывал о цепочках событий. Сейчас мы в минусе, и наши стенания не смогут нам помочь ни на йоту. Наоборот, чем больше мы злимся и нервничаем, тем глубже погружаемся в яму. Я понимаю, что тебе нелегко сейчас быть оптимистом. Но это нужно: мы должны выйти на плюсовую ветвь, должны переломить негатив. Сейчас ты злишься, и этим тянешь на дно нас обоих, понимаешь? Переломи себя: расслабься, почувствуй оптимизм. Ну, давай — это просто нужно. Через силу.

— Ты это серьезно? — Я внимательно смотрел на Сергея.

— Да. Плюс идет к плюсу, минус к минусу — таков закон симпатии. Пессимисты всегда проигрывают. Поэтому нам нужно просто взять себя в руки и настроиться на новый раунд игры. И увидишь, Сила обязательно подкинет нам шанс. Мы выкрутимся.

Я ничего не ответил. Некоторое время мы сидели молча, я разбирался со своими чувствами. Умом я понимал, что Сергей прав. Понимал и то, что не имею права ни в чем его винить, — хоть он и взял на себя всю ответственность за случившееся. Я ведь тоже был рядом и тоже не смог ничего заподозрить. Так что я виноват в случившемся ничуть не меньше Сергея.

— Расслабиться, пожалуй, я сейчас все-таки не смогу, — произнес я, взглянув на него. — Но от ужина не откажусь. Голодный человек — плохой воин.

— Для начала сойдет и это, — ответил Сергей.

Ужин и в самом деле подействовал на меня благотворно — на сытый желудок все не казалось уже таким мрачным. Да, Мейер нас «сделал». Ничего, отыграемся. Будет и на нашей улице праздник.

После ужина мы вернулись в номер. Я сел в кресло, взглянул на расположившегося напротив Сергея:

— Скажи — если мы слабее, то как сможем переиграть Мейера? Он ведь все время будет выигрывать?

— Мейер подключил силу своего Ордена. У меня Ордена нет. Но потоков в этом мире много, и к ним, при желании, можно подключаться. Мейер — сатанист, магистр Ордена Люцифера. Как думаешь, кто может противостоять силе этого Ордена?

— Даже не знаю... — пожал я плечами. — Церковь?

— В точку, — согласился Сергей. — Можно поразному относиться к Церкви — верить или нет, считать ее эгрегором, маятником или чем-то еще. Но факт в том, что христианская Церковь обладает очень большой силой. Именно это и может нам помочь.

— И что, нам придется искать священника?

В моем голосе явно чувствовалось сомнение. Сергей улыбнулся:

— Не обязательно. Подключение к потоку — это настройка. Состояние души. Каждый поток имеет свои атрибуты. Можно подключаться через них — например, ходить в церковь, причащаться, исповедоваться, вести жизнь истинного христианина. Но это долгий путь, к тому же он не всегда работает. Можно превратить свой дом в храм, увешать все стены иконами, носить пудовый крест — и при этом быть бесконечно далеко от Бога. Суть в том, что основой приближения человека к Богу является его сердце. А точнее, его чистота. Связь с Богом идет именно через сердце, через сердечные чувства. Есть два уровня: внешний и внутренний. Внешний — это атрибутика. Она помогает настройке, но не является определяющей. И внутренний — это сердечные чувства. Православие — я в данном случае буду говорить именно о нем — очень чистое в своей сути, в своих основах. Если приходит погрязший в грехах человек, ему придется пройти долгий путь очищения — только тогда он сможет непосредственно соприкоснуться с Богом, ощутить то, что называют нисхождением Святого Духа. То есть происходит сонастройка: Бог не будет опускаться на уровень нашей грязи. Но мы, если захотим, можем подняться до уровня его чистоты. Чем чище человек, тем легче ему сонастроиться. Максимальный уровень чистоты доступен лишь святым. Нам до этого, конечно, как до Марса, — Сергей мягко улыбнулся. — Но какая-то степень сонастройки доступна и нам.

— Ну, и что это значит конкретно? — поинтересовался я. — Что я должен делать — встать на колени и помолиться? Обещать не грешить?

— Это не так просто объяснить... — Сергей задумчиво потер переносицу. — Ты же знаешь, что рукопашному бою не учатся за один день. Так и здесь — все приходит с опытом. Конечно, бывают случаи, когда человек разом поднимается на высшие уровни духовного подвига. Но чаще это происходит перед лицом смерти: скажем, от человека требуют отречься от веры, он не отрекается, в итоге погибает, становясь мучеником. Нас, думаю, это пока не устраивает, верно?

— Само собой, — хмыкнул я.

— Значит, сонастройка должна быть плавной, постепенной. Скажи, что главное в православии?

— Верить, наверное? — предположил я.

— Самое главное в православии — это покаяние. Я бы сказал, что вера начинается с покаяния и им же заканчивается. Покаяние, смирение, отсутствие гордыни — прямой путь к Богу.

— Ив чем я должен каяться? — Слова Сергея о покаянии мне не понравились. — Не думаю, что у меня так уж много грехов.

— Вот это и есть гордыня,—ответил Сергей. — Путь к Богу лежит через полное отречение от себя, от признания за собой каких бы то ни было заслуг. Опять же, осознание своей греховности приходит не сразу, для этого сердце должно хоть немного очиститься.

— Сложно это, — вздохнул я. — Как-то не прииык я каяться.

— Я и не прошу тебя об этом. Покаяние должно быть искренним, сердечным. Здесь недопустимо лицемерие. Просто попробуй, засыпая, поговорить с Богом. Искренне. От всего сердца. Попроси Его помочь спасти Ольгу и Вику. Попроси провести тебя по правильному пути. Попроси прощения за свои ошибки — например, за то, что произошло в сельве. Ведь убийство, каким бы они ни было, — очень большой грех.

— Но мы защищали себя! — возразил я.

— Я понимаю. Тем не менее, это грех, и за него надо просить прощения. Просто начни, попробуй почувствовать Бога. Обращайся к Иисусу, к Богоматери. К святым — если знаешь кого. Проси помощи. Вот увидишь, они помогут. При этом верь в эту помощь — это очень важно.

— Даже не знаю... Получится ли у меня?

— Ты просто попробуй. И помни о том, что в этом мире нет ничего сильнее веры.

Спать мы легли около полуночи. Я долго не мог заснуть, все думал о том, где сейчас Ольга. Ну, и Вика, конечно. Как-то они там?

Затем я вспомнил разговор с Сергеем. Признаться, я никогда не считал себя особо верующим. Крещен был — это да. Крестик ношу. Только все это было, скорее, данью моде. Я привык во всем всегда полагаться на свои силы. И вот теперь мне предстояло говорить с Богом — я чуть не рассмеялся от ощущения глупости ситуации. Не получится у меня. Не для меня это.

Мысли снова вернулись к Ольге. Я думал о ней, переживал за нее. Мои чувства становились все острее. В какой-то момент я вспомнил о Боге и попросил: «Господи, помоги!»

Не знаю, услышал ли он меня. Тем не менее, я просил — снова и снова. Что-то лепетал мысленно, обещал. Я не знал ни одной молитвы, поэтому просто говорил с Богом — сам, своими словами. В какой-то момент даже ощутил, что на глазах у меня выступают слезы, для меня это было весьма необычно. Я не терпел слез, ведь они — признак слабости. Но сейчас мне было на это наплевать. Я просто склонял голову перед Богом — и просил...

Проснулись мы рано — нужно было успеть добраться до аэропорта. Собрав минимум вещей — остальное просто оставили в номере, — мы отправились в путь.

— Наши девчонки на каком-то корабле, — сказал Сергей, когда мы вышли к остановке. — По крайней мере, были там этой ночью.

— Откуда ты знаешь? — Я недоверчиво взглянул на него.

— Просто знаю. Имей это в виду — на всякий случай...

Если Сергей не хотел что-то объяснять, вытянуть из него это не представлялось возможным. Поэтому я не стал приставать — захочет, расскажет сам.

Как я и предполагал, в аэропорту нас встретил Гриша. Если раньше он ходил в поношенной одежде и вообще изображал из себя бедняка, то теперь встретил нас в строгом деловом костюме, с галстуком. Дополняли гардероб добротные кожаные туфли и дорогие наручные часы.

— Рад, что вы приехали! — улыбнулся он. — Надеюсь, хорошо выспались?

— Хорошо... — сухо отозвался Сергей. — Где девушки?

— Я не тот, кто может отвечать на эти вопросы, — отозвался Гриша. — Пойдемте, нас ждут...

По пути Григорий рассказал, что в Рио-де-Жанейро мы полетим на небольшом частном реактивном самолете. Сам он в Рио не летел.

— Вообще-то я уже давно живу здесь, — с улыбкой объяснил он. — У меня своя вилла, я владелец двух местных ресторанов. Но с вами мне было общаться очень приятно, — Гриша снова улыбнулся. — Не каждый день встретишь подобных идиотов.

— Я вернусь и сломаю тебе шею, — пообещал л ему на прощание. — Просто помни об этом.

Мейер и его свита уже ждали нас в салоне. Девушек там не оказалось.

— Где девушки? — спросил Сергей у Мейера, едва мы оказались в самолете.

— Не думали же вы, в самом деле, что я приведу их сюда? — усмехнулся он. — Они в надежном месте, под присмотром опытных людей. Обещаю, что с ними ничего не случится. Разумеется, — тут Мейер снова улыбнулся, — если вы будете выполнять наши соглашения. А сейчас, если вы не против, вас пристегнут к креслам. На всякий случай.

У него были очень опытные охранники. Меня усадили в кресло, пристегнули наручниками к подлокотнику. При этом у меня не появилось ни единого шанса что-либо изменить. Особенно не нравился мне молчаливый телохранитель Мейера — было в его взгляде что-то неприятное. Я не заметил у него пистолета, но, когда попытался было возразить против пристегивания себя к креслу, возле моего горла тут же возник большой нож. Возник словно из ниоткуда: только что рука Мигеля — так его называл Мейер — была пуста, и вот уже в ней оружие. Лезвие у горла лишало меня всякой возможности сопротивления, мне пришлось позволить защелкнуть наручники на своей руке. Рядом усадили Сергея. Несколько минут спустя самолет уже выруливал на взлетную полосу.

Если девушек оставили в Манаусе, то профессор летел с нами. Он был очень тих и бледен, все происходящее его явно пугало. Я хорошо понимал Ковальского — у профессора были все основания беспокоиться за свою жизнь. Вряд ли эти люди захотят оставлять свидетелей.

Последнее соображение касалось и меня. Мне; было ясно, что послушное следование воле Мейера приведет нас к гибели: как только этот гад получит Ключи, нам крышка. На меня эти уроды, судя по всему, особого внимания не обращали — считали пешкой. Может, это меня несколько и обижало Зато вполне устраивало. В конце концов, пешка тоже может выбиться в ферзи...

Весь путь до Рио прошел спокойно. Лишь один раз нам предложили по бокалу вина: Сергей выпил, я отказался. Правда, тут же пожалел об этом — Мейеру сейчас нет никакого резона травить нас. А покладистость Сергея, как я догадывался, была частью его игры.

Я ожидал, что в Рио-де-Жанейро нас отвезут в гостиницу. И был удивлен, когда вместо гостиницы нас — разумеется, уже без наручников — повезли в международный аэропорт. Там усадили в зале ожидания, мрачный помощник Мейера — его звали Клейном — забрал наши паспорта и отправился к кассам. Вернувшись через полчаса, отдал паспорта, в них были вложены билеты. К моему удивлению, паспорт дали и профессору.

— Но это ведь не мой паспорт! — возмутился было Ковальский, но его тут же осадили:

— Тише, профессор! — Мейер холодно взглянул на него. — В нем ваша фотография. Значит, ни ваш. И только попробуйте выкинуть какой-нибудь фокус-

Под тяжелым взглядом Мейера профессор сразу сник. Я изучил билет, взглянул на часы: до начала регистрации десять минут.

Конечно, мне хотелось вернуться домой. Но без Ольги я этого сделать не мог. Мне нужно было во что бы то ни стало остаться — осознание этого пришло ко мне еще в полете.

— Мне надо в туалет, — сказал я, взглянув на Мейера.

— Потерпишь... — холодно отозвался он.

— Но мне действительно надо! — не отставал и. — Я и так терпел, сколько мог.

— Хорошо... — сухо процедил он.—Жан, Клейн, проводите его. У тебя пять минут... — одарив меня хмурым взглядом, Мейер отвернулся.

Поднявшись, я поправил куртку, ненавязчиво взглянул на Сергея. Он ждал этого: наши взгляды встретились, Сергей едва заметно кивнул. Потом улыбнулся. Очевидно, уже догадался, что я задумал.

«Благословение» было получено. Под присмотром Клейна и Жана я прошел к туалету, точнее, меня отвели. Клейн остался у входа, Жан провел меня внутрь.

Ему было лет под сорок. Крепкий на вид, явно профи. Спокойно оглядевшись, он остановился у раковины — взглянул на себя в зеркало, достал расческу. Не спеша причесался.

Мой расчет строился на том, что в полет Мейер и его люди отправлялись без оружия — просто не смогли бы пронести его на борт. Да и пленницы служили неплохой гарантией нашей покладистости. Значит, у меня появлялся шанс.

Я окинул взглядом кабинки — две заняты, еще в одну на моих глазах зашел бородатый старик. Какой-то щеголеватого вида парень мыл руки в двух шагах от Жана. Слишком много свидетелей.

Зайдя в свободную кабинку, я подождал минуту, затем спустил воду и вышел к своему конвоиру. Он все еще продолжал причесываться. Точнее, просто убивал время. Щеголеватый парень уже ушел. Момент был подходящий, и я решил его использовать.

— Дай расческу... — попросил я и протянул левую руку. — Пожалуйста.

Жан холодно взглянул на меня.

— Надо иметь свою, — с сильным акцентом произнес он. — Держите. Я дарю ее вам, — Жан протянул мне расческу, в его глазах я уловил презрение.

Вот оно: вместо того чтобы взять расческу, я схватил Жана за ладонь и дернул на себя. Одновременно основанием правой ладони коротко и точно ударил боевика в подбородок.

Мне показалось, что я даже услышал, как хрустнули кости. Челюсть или шея — не знаю. Размышлять об этом было некогда: подхватив обмякшего Жана, я торопливо затащил его в свободную кабинку. Затем вышел, прикрыл дверь. Тяжело выдохнул — полдела сделано.

В фильмах главный герой обычно сбегает из туалета через окно. Здесь окон не было. Я как раз лихорадочно размышлял о том, как мне незамеченным пройти мимо Клейна, когда дверь одной из кабинок распахнулась, показался дородный детина в шортах, футболке с надписью «USA» и бейсболке с изображением американского флага.

Очевидно, мне слишком долго придется замаливать свои грехи: увидев этого американского патриота, я шагнул ему навстречу и с ходу двинул его в челюсть. Удар получился что надо: толстячок охнул, я тут же подхватил его и затолкал обратно в кабинку. Затем, не мешкая, начал его раздевать.

Вы когда-нибудь пробовали переодеться в маленькой тесной туалетной кабинке, да еще и в компании с кем-то? Это очень неудобно. Пока мне удамось поменять брюки на шорты и стянуть с этого увальня футболку, я не раз перебрал мысленно весь свой багаж нецензурных слов — а он у меня довольно богатый. В тот момент, когда я надел бейсболку, толстяк шевельнулся и открыл глаза. Мне было жаль его, но на кону стояли жизни девушек. поэтому, нагнувшись, я снова отправил его в нокаут. Затем оторвал кусок туалетной бумаги, скомкал ее и затолкал себе в рот. Немного пожевав, распределил за щеками, затолкал под десны. Это должно было изменить контуры лица.

Шорты этого толстяка оказались мне велики, как и футболка. Время стремительно таяло: подвернув шорты в поясе, я вышел из кабинки и тут же увидел мужчину лет тридцати — он только что пошел, от его взгляда не укрылся раздетый толстяк в кабинке.

— Челофеку флохо! — невнятно пробормотал , указав на толстяка. — Пософу фрача. Дофтора, поймаешь?

Очевидно, он ничего не «поймал». Но мне это было уже не важно: глянув на себя в зеркало — ну и урод! — я направился к выходу.

Это был самый сложный момент. Нагнув голову, я вышел из туалета, на ходу вытирая лоб платком. Клейн лениво скользнул по мне взглядом, я свернул влево и спокойно пошел прочь, сознательно замедлив шаг. Ну же, еще немного! Очередной поворот — и все! Я свободен...

Глава 10

Поверить в то, что Гриша их предал, было невозможно. Обещал сделать сюрприз и сделал: сидя в душной каюте с ржавыми стенами и зaтянутым москитной сеткой иллюминатором, Вика с ужасом думала о том, что их всех теперь ждет. Вспомнила свой страх — в тот момент, когда увидела самодовольного Мейера. Спору нет, сердце у нее в тот момент ушло в пятки. Словно окатили:

ушатом холодной воды.

—Теперь они будут требовать у Сергея Ключ, — сказала Вика, взглянув на подругу.

— Это и ежу понятно... — мрачно отозвалась Ольга. — Нет, ну какая же все-таки сволочь! — Ольга раздраженно пнула запертую металлическую дверь, потом прошла и села на узкую откидную кровать. — Ведь все время нас обманывал!

Вика вздохнула — предательство Гриши было; трудно пережить. Так ему верили, а он...

— Как думаешь, что нам теперь делать? — спросила она.

— Не знаю... — отозвалась Ольга, глядя на маленький иллюминатор. — И не сбежишь отсюда. Разве что ребята помогут — не бросят же они нас здесь.

— Самим нужно выбираться, — не согласилась Вика. — У ребят сейчас просто связаны руки.

— Но как? — пожала плечами Ольга. — Ты же видела этих макак...

Ржавая посудина, на которую их привезли, стояла на якоре метрах в ста от берега реки, километрах в пятидесяти от Манауса. Сюда девушек привезли на быстроходном катере. Команда судна насчитывала восемь человек, больше всего эти люди напоминали обычных бандитов. А может, ими и были. Из иллюминатора был виден берег с какими-то неказистыми строениями. Присматривал за девушками высокий бородатый детина, довольно сносно изъяснявшийся на английском. Он и объяснил девушкам, что кричать, звать на помощь бесполезно—их никто не услышит. И уж тем более бесполезно пытаться бежать, так как бежать отсюда некуда и не на чем.

— Катер на замке, — пояснил он. — А в воде здесь пираньи, анаконды и крокодилы! — Охранник сделал испуганное лицо, явно пытаясь произвести на девушек впечатление. — Так что даже не пытайтесь — вам же будет лучше...

— Пугает, — решила Ольга, когда Вика перевела ей слова охранника.

Впрочем, гораздо большую опасность для девушек представляли не пираньи и крокодилы, а команда корабля. Надо отдать должное бородатому охраннику: когда вечером первого дня плена два подвыпивших члена команды попытались вломиться в каюту к девушкам, он быстро навел порядок. Пара крепких зуботычин живо охладила пыл искателей развлечений: девушки не понимали, что именно внушал своим коллегам охранник, но урок явно пошел впрок. Больше к ним не приставали, хотя жадные взгляды они на себе ловили неоднократно.

Кормили их два раза в день. Специально ничего не готовили, приносили в котелке то, что не доела команда.

На третий день плена девушки в сопровождении охранника — его звали Роберто — впервые вышли на палубу. Привезли их на судно ночью, и теперь, при свете дня, появилась возможность как следует рассмотреть все, что их окружало.

Судно оказалось старым контейнеровозом. Краска на нем давно облупилась, борта покрывали потеки ржавчины. Этой ночью на судно что-то грузили — а может, наоборот, выгружали. Очевидно, оно служило перевалочным пунктом. Стоя на двух якорях, посудина слегка покачивалась: глянув за борт, Вика сразу поняла, что с таким сильным течением не справиться. На струящуюся за бором черную воду было просто страшно смотреть.

Судя по цвету воды, это была Рио-Негро. По ней иногда проплывали суда, но из-за ширины реки они были недосягаемы — девушкам оставалось лишь" провожать их взглядом. Моторный катер, на котором их привезли, находился у кормы, прикованный цепью с большим массивным замком.

— Черт! — Ольга прихлопнула на шее моски-, та. — Как они мне надоели!

— Подышали? — спросил Роберто. — Теперь марш в каюту...

В принципе, он оказался совсем неплохим человеком, этот Роберто. Вот только работал на какого-то видного местного мафиозного лидера. Попытки Вики уговорить его помочь им бежать парень встретил улыбкой.

— Невозможно, — покачал он головой. — И дело не в деньгах. Мой хозяин велел вас стеречь, я это делаю. А его попросил тот видный иностранец. Тоже очень серьезный человек. Нет, девушки, я бы и рад, но никак невозможно. Если хотите, я не буду на день запирать вашу каюту — бежать все равно некуда. К тому же мне надоело выводить вас в туалет — ходите сами. Но старайтесь не попадаться на глаза команде и закрывайте каюту изнутри...

В каюте Вика взглянула на Ольгу:

— Нам нужно придумать, как отсюда сбежать. Мы нужны Мейеру только как заложницы — чтобы заполучить Ключи. Как только он их получит, нам несдобровать.

— Ну, и что ты предлагаешь? — хмуро отозвалась Ольга. — Вплавь до берега? Я плаваю, как утюг. А тут еще вся эта гадость в воде... Охота стать едой для крокодила...

— Я думаю, крокодилов здесь нет, — не согласилась Вика. — Слишком сильное течение. А вот пираньи есть наверняка.

— Ну, так о чем тогда говорить? — мрачно усмехнулась Ольга. — Крокодилы съедят или пираньи — какая разница?

— Помнишь, что говорил Гриша? Они не столь свирепы, как о них говорят. Нападают, учуяв запах крови.

— Ну, правильно, — кивнула Ольга. — Тяпнет одна за задницу, вот и будет тебе запах крови...

— Тогда нас просто убьют, — сказала Вика. — Ты хочешь этого?

— Но я действительно не умею плавать! — В голосе Ольги звучало отчаяние. — Точнее, могу по-собачьи. Но ты же видела, какая здесь река. Я просто утону.

— Тогда надо украсть катер, — не сдавалась Вика. — Узнать, у кого ключ от замка. Или найти, чем перепилить цепь.

— Там есть топор! — вспомнила Ольга. — Наверху. И еще лом. Или багор, точно не помню. Наверное, на случай пожара.

— Хорошо. Можно будет попытаться сломать замок. Остается придумать, как выбраться из каюты.

— Через иллюминатор не получится — слишком узкий. Может, стукнуть Роберто бутылкой по башке? — Ольга глянула в сторону столика, на котором стояла бутылка из-под коньяка. В ней им приносили воду.

— Нет, — покачала головой Вика. — Так не годится. Нужно придумать что-то более умное.

Около десяти вечера Роберто постучал в двері каюты.

— Это я! — сказал он. Когда Вика открыла внутренний замок, заглянул в каюту. — Все в порядке, вам никуда не надо?

— Никуда... — сонно ответила Вика, садясь на свою кровать. — Не шуми, Оля уже спит...

— Спокойной ночи... — скользнув взглядом по койке со спящей девушкой, охранник запер дверь, сунул ключ в карман и прошел по коридору к выходу. Было слышно, как он поднимается по трапу, затем его шаги стихли.

И тут же из пустующей соседней каюты показалась голова Ольги. Убедившись, что охранник ушел, она выскользнула в коридор — босая, в одном белье.

— Я здесь!.. — осторожно сказала она, наклонившись к двери их маленькой тюрьмы.

— Хорошо! — отозвалась Вика. — Только осторожнее!

— Сама знаю... — проворчала Ольга и быстро пошла к трапу.

Команда корабля собралась в одном из верхних помещений, находящихся рядом с капитанской рубкой. Оттуда доносились смех и пьяные крики — праздновали чей-то день рождения. Bсе шумно выбравшись на палубу, Ольга пробралась к тому месту, где видела топор. Вот он: осторожно сняв топор, девушка снова спустилась вниз.

Вот и каюта: вставив лезвие топора в дверную! щель, надавила — дверь слегка подалась.

— Дави с той стороны! — велела она Вике. — Со всей силы! И-раз, и-два, и-три... — В двери что-то хрустнуло, она распахнулась, не выдержав напора объединенных девичьих сил.

— Получилось! — выкрикнула Вика.

— Тише ты!.. — шикнула на нее Ольга и притворила дверь.

Одежда, изображавшая девичью фигуру — брюки, рубашка и носки — уже были освобождены от своего содержимого и ждали законную владелицу, аккуратно сложенные на краю койки. Само содержимое — начинка двух вспоротых матрасов — лежало тут же.

— Надо накрыть все это одеялом, — предложила Ольга, торопливо одеваясь. — Как будто мы спим.

— Хорошо... — Вика быстро распределила вату из матрасов по кроватям, прикрыла одеялами. — Маловато будет. Тощие мы какие-то.

— Так кормили... — ответила та. — Ну что, идем? — Девушка снова взяла топор.

— Идем...

Выбравшись из каюты, они осторожно поднялись на палубу. У бандитов по-прежнему шла гулянка, слышались пьяные голоса. У другого борта корабля кого-то рвало, до девушек доносились хрипы и тихая ругань. Пришлось подождать, пока перебравший гуляка не вернется обратно к приятелям.

— Багор! — велела Ольга. Вика дрожащими руками сняла багор, он оказался неожиданно тяжелым. Затем вслед за подругой потихоньку пробралась на корму.

— Я спущусь, а ты все подашь! — сказала Ольга и по шаткой веревочной лестнице начала спускаться в катер. Это оказалось очень непросто, но она справилась. Протянула руку: — Давай!

Сначала Вика подала багор. С топором оказалось сложнее: пришлось немного спуститься самой, только после этого Ольге удалось до него дотянуться. Цепляясь дрожащими руками за веревочную лестницу, Вика кое-как спустилась на катер.

— О, боже! — выдохнула она, без сил опустившись на сиденье. — Думала, упаду...

Ольга не ответила: убедившись, что подруга благополучно спустилась, взяла топор и полезла на нос. Катер качнулся, девушка чуть не упала. Но удержалась. Восстановив равновесие, полезла дальше. Рядом что-то звякнуло — это оказался багор.

— Держись, если что! — шепнула Вика.

Вот и рым, к которому замком прикована цепь. Как с ним сладить? Звуки ударов наверняка услышат. Отложив топор, Ольга потянулась к багру. Тяжелый и крепкий, он казался более подходящим для этой операции. Вставив острие багра в дужку замка, приладила его поудобнее, затем повернула. Мало, нужно сильнее.

— Я сейчас! — Вика уже лезла по гладкому носу катера. Ухватилась за багор: — Давай!

Тянули изо всех сил. Казалось, ничего не получится, — но в тот момент, когда Ольга уже хотела, сказать «хватит», дужка замка не выдержала. Послышался хруст лопнувшего металла, тут же раз-» дался девичий крик — потеряв равновесие, Вика полетела за борт...

Она всплыла почти сразу. Увидела рядом черный борт корабля, оглянулась: катер находился метрах в трех от нее. Рванулась к нему, Ольга протянула багор. Ухватившись за багор, подтянулась к катеру, с помощью подруги кое-как перелезла через борт.

— Как ты?! — В голосе Ольги чувствовалось беспокойство.

— Все нормально... — тихо ответила Вика. —• Мы плывем?

— Да...

Корабль довольно быстро удалялся: катер несло течением и ощутимо покачивало. Им действительно удалось сбежать.

— Ты знаешь, как им управлять? — поинтересовалась Вика, прямо на себе пытаясь отжать одежду. Потом решила не возиться с этим — было тепло.

— Нет. А ты?

— Тоже.

С тем, как управлять катером, пришлось разбираться довольно долго. Ольга жала на кнопку пуска, слышалось жужжание стартера. Но двигатель упрямо не желал заводиться. Мешала темнота — разглядывать приборы управления приходилось при тусклом лунном свете.

— Там что-то плывет, — предупредила Вика.

И точно: навстречу им плыло большое судно.

Оно находилось еще далеко, но неумолимо приближалось.

— Проплывет мимо, — безапелляционно заявила Ольга, все еще пытаясь разобраться с управлением. — Река большая.

— Хочется верить...

Судно неумолимо приближалось. И, чем ближе мерцали его огни, тем более вероятным казалось столкновение.

— Он идет прямо на нас, — пробормотала Вика.

— А я что могу сделать? — со злостью отозвалась Ольга. — Да что ж ты не заводишься, а?! — Она ударила кулаком по приборной панели, потом снова нажала кнопку стартера. — Ну, давай же!

— Помнишь, на нашей лодке был краник? — спросила Вика. — Перекрывал топливо? Может, здесь так же?

Ольга ничего не ответила. Нагнувшись, стала шарить под приборной панелью.

— Кажется, есть! — сказала она спустя минуту. — Что-то нашла!

Громада корабля уже находилась совсем близко. Было видно, как кипит вода у форштевня: еще немного, и оказавшийся на пути железного мастодонта катер будет смят.

И в эту минуту послышался звук заработавшего двигателя.

— Есть! — радостно выдохнула Ольга. Прибавила газ: мотор заревел, но катер не сдвинулся с места.

— Дьявол! — ругнулась Ольга. — Здесь должно быть что-то вроде коробки передач! — Она тронула небольшой рычажок, катер неожиданно дернулся, резко задрал нос и с ревом начал набирать ход, уходя от казавшегося неминуемым столкновения.

— Плывем! — радостно крикнула Ольга, затем обернулась. — Вика?!

Вики не было.

— Проклятье! — не произнесла — простонала Ольга, и тут же увидела поднимающуюся на ноги подругу.

— А поаккуратнее нельзя? — недовольно спросила Вика. — Чуть за борт не вывалилась...

— Вика... — сказала Ольга, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — А я испугалась —« думала, ты действительно выпала...

— Что ж не повернула искать? — поинтересовалась та, занимая свободное сиденье.

— Я как раз собиралась. Слушай, какая ты всетаки вредная!

— Я вредная?! — возмутилась Вика. — Лучше скажи, куда мы плывем.

— Вниз по течению. Устраивает тебя это?

— Вполне! — ответила Вика и засмеялась.

Гулянка на судне была в самом разгаре. Выпивки хватало — завезли днем раньше. На именинника, невысокого лысоватого крепыша, уже никто не обращал внимания. Это обижало: в конце концов, это был его праздник.

В душе просыпалась обида. Подогретая изрядным количеством спиртного, она разгоралась все сильнее. Захотелось с кем-нибудь подраться: не выпуская из рук бутылки с остатками выпивки, именинник исподлобья оглядел присутствующих. Взгляд его остановился на Роберто: тот о чем-то весело разговаривал с корабельным коком, оба смеялись. Ну да, им весело. А с Роберто давно пора разобраться, еще с той ночи, когда не пустил их к девчонкам.

Скрипнув зубами, крепыш поднялся со стула и, пошатываясь, направился к охраннику девушек. Подойдя сзади, остановился и с силой опустил бутылку на ненавистный затылок. Даже не вскрикнув, Роберто мешком свалился на пол.

Стало тихо — все изумленно смотрели на именинника.

— Ты чего? — непонимающе спросил кто-то. — Перебрал?

Нагнувшись, крепыш снял с пояса охранника ключ, затем продемонстрировал его собравшимся.

— Эти бабы — наши. Все равно их потом на дно отправят. Так какой смысл их беречь? Для кого? Ну, кто со мной?

— Пошли, — с готовностью отозвался высокий и худой Игнасио, корабельный механик. — И девочкам веселее будет. А Роберто давно уже напрашивался...

— Выпивку возьми... — велел зачинщик, механик с готовностью взял со стола бутылку.

Выйдя за дверь, оба направились вниз. Именинник пребывал в радостном нетерпении.

— Я светленькую возьму, — сказал он. — А вторая твоя.

— Хорошо, — пожал плечами его компаньон. — Мне-то какая разница? — Он засмеялся.

Вот и дверь каюты. Крепыш прислушался, сунул ключ в замочную скважину.

— Смотри-ка, открыта... — пробормотал он, осознав, что дверь не заперта. — Еще лучше...

Он первым вошел в каюту. Пошарив рукой по стене, включил свет.

— Красавицы, мы к вам!

Взгляд именинника скользнул по прикрытым одеялами фигурам девушек. Как-то уж очень странно они спят... Шагнув к одной из пленниц, он рывком сдернул одеяло — и выругался.

— Сбежали... — подтвердил его худшие опасения механик. — А катер на месте?

— Не знаю... — мрачно отозвался крепыш. — Я гляну катер, а ты поднимай всех — надо искать. Иначе нам несдобровать.

Катер плыл вниз по течению. Ольга сбавила скорость — боялась с чем-нибудь столкнуться. Сидевшая рядом Вика внимательно вглядывалась в темноту, озаренную редкими огоньками по берегам да навигационными огнями немногочисленных. плывущих по реке судов.

— Видишь! — Вика внезапно схватила подругу за руку. — Там что-то плывет. Навстречу.

— Нет... — неуверенно отозвалась Ольга, пытаясь разглядеть на поблескивающей в лунном свете речной глади то, на что указывала подруга.

— Вон там, левее!

— Да... — Она наконец-то разглядела впереди темную точку. Та стремительно приближалась.

— Это катер! — уверенно заявила Вика. — И почему-то тоже без огней.

— И кому нужно плавать по ночам? — пробормотала Ольга.

— Нас это точно не касается, — преувеличенно бодро сказала Вика. — Катер плывет из Манауса. Только не столкнись с ним.

Ольга взяла чуть вправо. Приближающийся катер был виден все отчетливее: он стремительно несся по речной глади, оставляя за собой пенные буруны.

Вот он пронесся мимо, катер девушек тряхнуло на волнах. Вика оглянулась — и снова схватила подругу за руку:

— Оля, он разворачивается!

И точно: сбросив скорость и развернувшись, странный катер теперь снова набирал ход. Не оставалось сомнений в том, что он гонится за ними.

— Вот черт! — ругнулась Ольга и выжала газ. — Что им от нас надо? Здесь что, кругом одни маньяки?!

Катер девушек стремительно несся по Рио-Негро. Вдали уже показалось зарево огней Манауса, но преследователи и не думали отставать — напротив, они быстро приближались.

— Вика, нам не уйти! — с отчаянием в голосе выдохнула Ольга. — Ты же видишь, какой он — не то что эта посудина!..

Теперь уже можно было различить изящные стремительные обводы преследующего их катера. Вот он уже совсем рядом: идет чуть правее. Внезапно загорелся прожектор, в глаза ударил мощный луч света. Вика зажмурилась, Ольга тут же увела катер левее, прижимаясь к берегу. Преследователи не отставали: прожектор погас, катер снова приблизился. Теперь было видно, что их прижимают к берегу.

— Оля, осторожнее! — Вика ухватилась за руль, катер рывком вильнул вправо. Совсем рядом, почти коснувшись борта, пронеслись какието мостки.

— Я из-за этого прожектора теперь ничего не вижу! — крикнула Ольга. В момент, когда их ослепило ярким светом, она не успела зажмуриться, теперь ее глаза с трудом привыкали к темноте.

— Я буду подсказывать! — пообещала Вика.

Катер преследователей снова нагнал их. Теперь можно было видеть, как какой-то человек машет им рукой, явно требуя остановиться.

— Не останавливайся!

— Ну да... — отозвалась Ольга. — У него мотор...

Договорить она не успела: раздался сильнейший удар, катер подпрыгнул, накренился и с си-, лой ударился днищем о воду. Его швырнуло вправо, их преследователь едва сумел избежать столкновения.

Стало тихо: двигатель заглох, катер тихонько покачивался на волнах. Оглянувшись, Вика заметила позади что-то черное.

— Бревно, наверное... — тихо сказала она.

— Вперед смотрящая... — с досадой пробормотала Ольга и попыталась снова запустить двигатель. Безуспешно: стартер вжикал и вжикал, но двигатель упрямо отказывался работать. Гнавшийся за ними катер тем временем описал плавную дугу, приблизился. Еще мгновение, и его высокий гладкий борт коснулся борта катера девушек.

— Все, — сказала Ольга. — Мы пропали.

— Девчата, я что, за вами по всей Амазонке гоняться должен? — донесся до них спокойный и такой родной голос. — Неужели не слышали, как я вам орал?

— Кирилл?.. — еще не веря в чудо, тихо отозвалась Ольга. — Ты?!

— Да я, я. Лезьте сюда. Только осторожно.

Это действительно был Кирилл. Он помог перебраться Вике, затем втянул за руку Ольгу.

— Кирилл... Кирилла... — Ольга вгляделась в знакомое лицо, затем обняла Кирилла и заплакала.

— Ну, все, все... — Он гладил девушку по волосам. Взглянул на ее подругу: — Привет, Вика.

— Здравствуй, Кирилл. А где Сергей? — В голосе Вики чувствовалось беспокойство.

— Наверное, уже дома, с Мейером... — Кирилл снова вгляделся в глаза Ольги. — Хорошо, что у тебя светлые волосы. Увидел в темноте твои кудряшки — и сразу понял, что это ты. Таких больше не сыщешь во всей Бразилии... — Он провел рукой по волосам Ольги и прижал ее к себе.

— Как ты здесь оказался? — тихо спросила девушка, по ее щекам ползли слезы.

— Божьим промыслом... — ответил Кирилл и

самодовольно улыбнулся.

* * *

Выйдя из здания аэропорта, я выплюнул в урну уже размокшую во рту бумагу, вытер платком губы. Затем, увидев такси, торопливо подбежал к машине. Просто хорошо понимал, что меня могут искать, что надо как можно скорее отсюда уходить. Нахально оттолкнув какого-то человека, уже собиравшегося сесть в такси, я забрался в салон, захлопнул дверь перед самым носом растерявшегося от такой наглости бразильца. Сказал водителю название отеля, в котором мы останавливались, таксист послушно кивнул. Лишь когда машина отъехала от аэропорта, я облегченно вздохнул — получилось...

— American? — спросил, обернувшись ко мне, водитель. Его круглое загорелое лицо лучилось радушием.

— No, — отозвался я. — Russian...

В глазах водителя мелькнуло удивление. Ничего больше не сказав, он отвернулся и дальше вел машину молча. Впрочем, как раз он сейчас волновал меня меньше всего.

Ехать в отель я не собирался. Дождавшись, когда машина затеряется в городских кварталах, попросил остановиться на понравившейся мне улице. Расплатившись, выбрался из такси, огляделся — ну, и куда мне теперь?

Для начала совершенно необходимо было привести себя в порядок. Пришлось искать магазин одежды. Выйдя оттуда, я придирчиво оглядел себя: джинсовые брюки, тонкая рубашка, легкая светлая куртка. Солнечные очки. Вполне стильный «прикид». Теперь можно заняться делами.

И вот тут-то и начались сложности. Там, в аэропорту, я думал только о том, чтобы удрать от Мейера и его людей. Свободу я получил, но что делать дальше? Да, ответ очевиден — спасать девушек. Но как? И где они сейчас? Здесь, в Рио? Или все еще в Манаусе? Я не имел ни малейшего представления о том, как их найти. А учитывая мое незнание португальского, испанского, английского и прочих полезных в данной ситуации языков, ситуация становилась еще сложнее.

Немного поразмыслив, я пришел к выводу, что девушки все еще в Манаусе. Вряд ли Мейер собирался их освобождать — а если так, то ему не было никакого смысла тащить их в Рио. Значит, мне нужно вернуться в Манаус.

Встретиться с Мейером или его людьми я не боялся — рейс в Манаус был из другого аэропорта. Сорок минут спустя я уже был обладателем билета, еще час спустя сидел в кресле самолета и хмуро взирал на проплывающие под крылом джунгли. Да и было от чего хмуриться — я просто не представлял, как мне искать девушек. Впору вспомнить о магии. А, может, и о Боге. Эй, вы, там, небожители! Помогите!

На мой беззвучный вопль никто не откликнулся. Оставалось надеяться, что в Манаусе события сами собой сложатся нужным мне образом, и я каким-то чудом наткнусь на девушек. А во что мне еще оставалось верить?

Когда самолет наконец-то приземлился в аэропорту уже осточертевшего мне города, был вечер. Вид знакомых улиц не вызывал радости. Если что и обнадеживало хоть немного, так это наличие кредитки. Без денег мне было бы совсем туго. А так я смог снять номер в третьесортном отеле, перекусил в какой-то забегаловке. Затем захватил в номер пару бутылок пива и стал думать о том, как мне искать девушек.

На ум ничего не приходило. Оприходовав пиво, я отправился бродить по улицам вечернего города в надежде на то, что мне все-таки улыбнется удача. Навестил наш старый отель — увы, номер девушек уже занимали другие постояльцы. Уходя, я мельком глянул на дверь нашего с Сергеем номера. Точнее, нашего с Сергеем и Гришей.

Это было озарение: я вдруг вспомнил, как этот предатель похвастался, что является владельцем двух ресторанов. Понятно, он не рассчитывал увидеть нас вновь. А найти владельца ресторанов — это уже вполне реально. Помнится, я на прощание обещал сломать ему шею. Видимо, пришло время исполнить обещание.

Бели что и осложняло дело, так это незнание языка. Я просто не мог никому ничего объяснить — люди слушали меня, улыбались. Но в лучшем случае рассказывали мне, как пройти к ближайшему ресторану. Мне же нужен был список всех ресторанов города, с указанием имен их владельцев. Только это могло помочь мне найти Гришу.

И тут мне опять феноменально повезло! Уже темнело, когда прямо на улице я встретил мужчину и женщину, увлеченно обсуждавших архитектуру местного оперного театра. При этом говорили они по-русски! Неудивительно, что я сразу полез знакомиться.

Выяснилось, что Игорь и Лена уже шесть лет как израильтяне, до этого жили в Киеве. Игорю шел тридцать восьмой год, Лена выглядела моложе его лет на десять. Оказалось, что Лена знала и английский язык. И что странного в том, что я попросил их помочь?

После небольших колебаний они согласились, но выдвинули ряд условий. Прежде всего, сегодня искать рестораны уже было поздно, к тому же Игорь и Лена как раз собирались идти ужинать. Завтра с утра их ждала экскурсионная программа: они должны были ехать в какой-то из местных заповедников смотреть крокодилов. Но готовы были пропустить экскурсию и поискать нужного мне хозяина ресторанов, если я возмещу им убыток — пятьсот долларов. Ведь экскурсия ими уже была оплачена.

Признаюсь, разговоры о деньгах меня несколько покоробили. Но выбирать не приходилось. В итоге я дал им задаток—чуть больше ста долларов реалами, договорились завтра в одиннадцать часов встретиться здесь же, у театра. Я бы предпочел раньше, но Игорь и Лена сказали, что хотят выспаться и вообще не любят рано вставать.

Остаток вечера я провел в гостинице — событий для одного дня оказалось более чем достаточно. Просто лежал, размышляя о сложившейся ситуации, потом заснул. Спал крепко, без снов. Проснувшись, взглянул на часы — начало седьмого...

Израильтяне меня не обманули: как и было оговорено, подошли к одиннадцати утра к зданию театра. За утро я уже успел обежать несколько близлежащих ресторанов, но у них оказались совсем/ другие хозяева. По крайней мере, на мою фразу: «Мне нужен босс этого ресторана, Гриша», — мне всякий раз отрицательно качали головой.

Игорь и Лена улыбались. Оказалось, что они уже успели навести некоторые справки: Игорь передал мне отпечатанный на принтере листок с указанием всех ресторанов города и их владельцев. Ручкой было подчеркнуто имя некоего Григория Акимова — как объяснила Лена, это был единственный Григорий в списке.

Я был почти уверен, что это и есть наш Гриша. Настроение мое сразу поднялось: искренне поблагодарив израильтян, я заметил, что они чегото ждут. Ах, да...

Чтобы расплатиться, мне пришлось снять деньги в банкомате. Игорь и Лена терпеливо ждали, тихонько о чем-то переговариваясь. Получив деньги, они попрощались со мной, Игорь пожелал мне удачи. Мне оставалось только пожелать им того же — что ни говори, а они мне помогли.

Итак, у меня был адрес ресторана. Одного, а не двух, как хвастался Гриша. Возможно, он просто слегка приврал.

Поймав такси, я показал таксисту название в распечатке, он кивнул и за полчаса довез меня до места. Правда, я подозревал, что он вез меня длинным путем, накручивая стоимость проезда. Но это меня сейчас не волновало — не время разбираться.

Ресторан оказался довольно большим. Для меня он был территорией противника, а потому пришлось соблюдать все меры предосторожности. Ведь, заметь меня Гриша, и все могло кончиться плохо. Требовалось застать его врасплох.

В России у меня не возникло бы никаких проблем. Здесь же они появлялись на каждом шагу. Вот из ресторана вышел какой-то паренек, явно работник ресторана: дома я бы просто поболтал с ним, в крайнем случае, взял бы за горло и получил всю нужную мне информацию. А здесь хоть бери за горло, хоть не бери — все равно они не умеют говорить по-нашему. И как мне узнать, появляется здесь Гриша, не появляется? Где он живет? Помнится, он хвастался, что у него есть вилла...

Приходилось действовать, полагаясь на знаменитое русское «авось». Для начала я пообедал в этом ресторане: очень надеялся, что в ответ на мою русскую речь мне пришлют знающего наш язык официанта, но этого не произошло. Пришлось наугад выбрать из меню пару блюд: одно оказалось ничего, с мясом. Второе — форменная гадость. Тем не менее, обед мне понравился — в том плане, что я смог оценить внутреннюю планировку ресторана. Заметил я и ведущую наверх лестницу: возможно, именно там располагалась комната администрации. А где администрация, там Гриша.

Правда, сразу вламываться туда я не стал, нужно было сделать все как-то поаккуратнее. В итоге я решил просто покараулить Григория у ресторана: ведь приезжает же он сюда хоть изредка?

Место для наблюдения выбрать очень сложно — ничего подходящего здесь просто не оказалось. В итоге мне пришлось перейти на другую сторону улицы и прогуливаться по ней взад-вперед, надеясь, что никто не обратит на меня внимания.

Было жарко — зимнее бразильское солнце палило нещадно. Пот лил с меня градом, рубашка липла к телу. В конце концов я нашел маленький пятачок тени у входа в небольшой сувенирный магазинчик, где и проторчал несколько часов, внимательно наблюдая за рестораном. И все зря: стрелка на моих часах уже подбиралась к пяти вечера, а Гриши я так и не увидел. Понимал, что моя тактика глупа, но ничего более умного придумать просто не мог. Вот если бы я знал язык...

Ужинал я в этом же ресторане. А скорее, отдыхал в его прохладе от жары. Поев и расплатившись, минутку постоял у зеркала, ненавязчиво оглядываясь, потом спокойно прошел к заинтересовавшей меня лестнице и поднялся наверх.

На втором этаже оказалось несколько коридоров. Один из них, с ковровой дорожкой, показался мне предпочтительнее. Но, едва направившись туда, я тут же столкнулся с невысоким плюгавеньким человечком. Увидев меня, он улыбнулся и чтото спросил. Очевидно, что я здесь делаю.

— Привет, брателла, — отозвался я. — Мне нужен Гриша. Сеньор Гриша, Григорий Акимов — понимаешь меня?

Удивительно, но он меня понял: покачал головой и что-то ответил, я уловил имя Григория. Только называл он его без последней буквы и через «е»: «Грегори». Насколько я понял, того здесь сейчас не было.

— Ну, хорошо, а адрес ты его можешь дать? Адрес Грегори — ферштейн? Ну, home адрес — или адрес home, как там правильно. Понял меня?

В ответ плюгавый собеседник замотал головой, что-то говоря, взял меня за локоть и потянул к лестнице.

— Ладно, ладно, раскудахтался... — вырвав руку, я спустился вниз и прошел к выходу.

Все говорило о том, что Гриши здесь нет. Ресторан, как я уже знал по табличке у входа, работал до глубокой ночи. Делать мне все равно было нечего, а потому я решил ждать — вдруг хозяин все же надумает сюда заглянуть?

Около семи вечера я увидел уже знакомого мне плюгавого типа—вероятно, это был управляющий. Он вышел из ресторана, сел в свой автомобиль, стоявший на стоянке, и уехал. Только в этот момент я понял, что допустил оплошность: надо было взять сейчас его за глотку и заставить его отвезти меня к Грише. Не может быть, чтобы он не знал адреса своего босса.

Что ж, оставалось надеяться, что девушки продержатся еще сутки. Сидеть у ресторана больше не имело смысла, поэтому я вернулся в гостиницу.

Утром следующего дня я начал готовиться к операции. Купил пару ножей, моток веревки и бейсбольную биту. Подумав, прикупил скотч и фонарик. Болтаться весь день у ресторана было глупо, поэтому я приехал туда лишь к шести вечера. Один из ножей у меня был примотан скотчем к ноге, второй лежал в кармане. Все остальное удобно разместилось в сумке — разве что ручка бейсбольной биты торчала наружу. Машина управляющего стояла на прежнем месте, что меня вполне устраивало: выбрав стратегически удобную позицию, я начал ждать.

По сравнению со вчерашним днем плюгавый опоздал на четверть часа. Я уже начал волноваться, когда он наконец-то показался из дверей ресторана. Вот управляющий прошел к машине, на ходу достал брелок с ключами. Пискнула сигнализация, мой клиент открыл дверь и забрался в машину. Пора: я быстро направился к машине, на ходу оценивая ситуацию. Пройдя к двери пассажира, дернул ее — заперто. Плохо: у ресторана слишком людно, чтобы действовать грубо. Почувствовав, что хозяин машины подозрительно смотрит на меня сквозь стекло, я вынул листок с адресами ресторанов и постучал в стекло двери. Затем приветливо улыбнулся.

Грешно обижать убогих — но что я мог сделать? Стекло с моей стороны плавно опустилось: не дожидаясь, пока управляющий передумает, я запустил руку в окно, снял блокировку двери, после чего спокойно сел в машину и захлопнул дверь. Он что-то возмущенно залопотал, затем попытался выскочить из машины — видимо, понял, что здесь что-то не так.

— Куда! — Я схватил его за рукав и вернул на место. — Закрой дверь. Дверь закрой, я сказал! — В моей руке появился нож, управляющий затрясся. Захлопнул дверь, дрожащими руками полез в карман. Вынув портмоне, протянул его мне и снова что-то залопотал.

— Брателла, ну ты уж совсем меня за человека не считаешь, — покачав головой, я оттолкнул от себя руку с портмоне. — Твой босс, понимаешь? Грегори Акимов. Едем к нему на home. Адрес Грегори, вилла. Go home Грегори — понимаешь? Ну как мне еще тебе объяснить?

Внезапно мой клиент закивал головой — очевидно, до него дошло-таки, что именно мне нужно. Он завел машину и вырулил со стоянки.

— Молодец!—похвалил я его. — Можешь ведь, когда хочешь.

Ехали мы минут пятнадцать, не больше. Один раз нам встретилась патрульная машина, я увидел, как блеснули глаза управляющего.

— Даже не думай! — сказал я, слегка кольнув его ножом в бок. Он вздрогнул и что-то покорно пробормотал.

Район, куда мы приехали, явно относился к числу престижных. Впрочем, после наших российских новостроек все это как-то не впечатляло. Наконец мой провожатый притормозил у одного из домов, обнесенных высокой кирпичной стеной. Указав на дом, снова что-то произнес, я уловил в его словах имя Грегори.

— Грегори? Yes? — Я указал на дом.

— Yes, yes! — радостно откликнулся он. — Грегори!

— Проедь немного дальше. Ну, вперед, forward! — Я махнул рукой. Он послушно кивнул, машина снова тронулась с места. — Вот тут останови. Стоп, я сказал!.. Молодец...

Машина остановилась на границе двух домовладений. Место было достаточно тихое: я спрятал нож, что сразу вызвало вздох облегчения у управляющего. Правда, радовался он слишком рано.

— Сюда смотри! — сказал я, щелкнув пальцами левой руки. Не знаю, понял ли он, что я сказал, но на меня посмотрел. После чего, получив точный удар в челюсть, мгновенно отключился.

— Прости, брателла, — сказал я, доставая веревку. — Так получилось.

На то, чтобы связать клиента, у меня ушло несколько минут. Заклеив ему рот скотчем, я перетащил бесчувственное тело на заднее сиденье.

— Отдыхай... — удовлетворенно вздохнув, я вынул ключи из замка зажигания и сунул в карман. Взглянул на часы: половина восьмого. Пойти к Грише прямо сейчас или подождать, пока совсем стемнеет?

Темнота в данном случае. — хороший помощник, поэтому я решил подождать. Все равно теперь Грише от меня не уйти.

Минут через десять хозяин машины на заднем сиденье очнулся — я услышал его стоны.

— Ну, тише, тише! — сказал я, глянув назад. —Отпущу я тебя. Если будешь вести себя хорошо. Уловил?

Очевидно, он уловил, так как послушно затих.

Когда стало совсем темно, я выбрался из машины — пора. Прошел к вмурованной в стену изящной, но явно прочной двери. Оглядел ее, потом, перекинув сумку на ту сторону, быстро вскарабкался на стену. Спрыгнув вниз, прислушался. Главное, чтобы не было собак...

Собак здесь не оказалось. Передо мной высился довольно симпатичный домик: этажа этак в три, с гаражом, бассейном и красивой лужайкой. Если это действительно был дом Гриши, то устроился этот тип очень неплохо.

— Чтоб я так жил... — пробормотал я, подобрал сумку и прошел к дверям дома, на ходу вытягивая биту.

Звонка на двери не оказалось, я запоздало вспомнил, что он находился у внешней двери. Толкнул дверь — заперто. Пришлось искать другой вход.

Его я нашел в ванной. Правда, чтобы забраться внутрь, мне пришлось разбить стекло. Перед этим я внимательно проверил его, выискивая датчики сигнализации. Их не оказалось, это радовало. Полиция мне сейчас совершенно ни к чему.

Выбив стекло, я пролез внутрь. Пройдя в коридор, прислушался — вроде тихо...

Несколько минут спустя у меня уже были две новости: хорошая и плохая. Хорошая заключалась в том, что дом действительно принадлежал Грише, — я отыскал его фотографию с какой-то костлявой девицей. Ну, а плохая была в том, что Гриши дома не оказалось.

Тем не менее, дом не выглядел запущенным. В холодильнике оказалось полно еды, дата на бутылке с молоком указывала, что купили его вчера. Значит, были все основания полагать, что Гриша просто где-то шляется и может вернуться с минуты на минуту. А значит, мне следовало приготовиться к его приезду.

Для начала я хорошенько подкрепился — одна мысль о том, что я ем Гришины продукты, приятно грела душу. После этого прошел в просторный зал на первом этаже и, не включая свет, расположился на диване. Сумку бросил рядом, бейсбольную биту положил себе на колени и стал ждать.

Слишком долго ждать не пришлось — не прошло и получаса, как я услышал шум подъехавшей машины. Поднявшись с дивана, подошел к окну — как раз вовремя, чтобы увидеть въезжающий через автоматически открывшиеся ворота большой белый джип. Ворота гаража тоже поднялись сами, машина въехала внутрь.

Я уже знал, что из гаража можно было сразу пройти в дом. Поэтому, выбрав удобное местечко, стал ждать.

К моему неудовольствию, Гриша приехал не один: сначала я услышал заливистый женский смех, затем увидел и саму обладательницу этого звонкого голоса. Высокая смуглая девушка, облаченная в короткую юбочку и обтягивающий топик, уверенно прошла мимо меня в зал. Симпатичная — я по достоинству оценил ее формы.

А потом появился и Гриша. Он был слегка навеселе: мурлыкая какую-то песенку и пританцовывая на ходу, он прошел за девицей, явно предвкушая приятное времяпрепровождение. Увы, сегодня веселье с девушкой ему явно не улыбалось: сжав биту, я спокойно прошел следом, прикидывая, как бы случайно не убить этого урода.

Первой меня увидела девица. Она как раз наливала себе вина, глянула мельком в сторону вошедшего Гриши и вдруг взвизгнула, заметив меня. Мне было жаль пугать девушку, но что я мог сделать?

Очевидно, Гриша сообразил, что девушка смотрит не на него. Обернулся — и получил точный пинок в живот.

— Ну, здравствуй, Гриша, — сказал я, с улыбкой глядя на согнувшегося негодяя. — Что, не рад нашей встрече? — Я наградил его несильным пинком в лицо. Сознательно сдерживал удар, чтобы не убить недоумка.

Девушка закричала, однако тут же замолчала, поймав мой взгляд.

— Тсс... — Я приложил палец к губам. — Не шуми. Все будет all right. Understand me?

— Yes... — отозвалась девушка, ее глаза не выражали ничего, кроме страха.

— Вот и хорошо. Еще бы я тебя понимал... — вздохнув, я указал девушке на кресло: — Садись...

Она села. Гриша все еще корчился на полу, отплевываясь кровью — похоже, я все-таки малость перестарался. Достав сумку, я вынул скотч и веревку и за пару минут привязал девушку к креслу. Она даже не сопротивлялась. Рот я ей решил пока не заклеивать — разве что начнет болтать...

— Ну, вот, — сказал я, удовлетворенно оглядев проделанную работу. — Kidnapping, понимаешь? Russian mafia. Так что тихо тут у меня... — Я снова приложил палец к губам, девица торопливо кивнула. Хорошая девушка, с каждой минутой она нравилась мне все больше и больше. И, в первую очередь, своим поведением. V

Теперь пришла очередь заняться Гришей. Он уже немного пришел в себя и теперь сидел на ковре, глядя на меня исподлобья.

— Ну что, Гриша, здравствуй еще раз... — Я подошел и посмотрел гаду в глаза. Немного помолчав, спросил: — Где наши девушки?

— Ты покойник... — хрипло ответил он. — Тебе не жить...

— Послушай, я ведь пока пытаюсь с тобой похорошему. — Я присел рядом на корточки. — Подумай сам: мы с тобой здесь одни, эту девку я не считаю. Справиться со мной ты не сможешь, помощи тебе ждать неоткуда. Времени у меня навалом. Сначала я тебя как следует изобью. Бели этого окажется мало, начну резать тебя по кусочкам. Догадываешься, с чего я начну? Уверен, девушка будет очень разочарована. В итоге ты или скажешь, где наши девчата, или сдохнешь.

Гриша всхлипнул, из носа у него все еще сочилась кровь. Затем вдруг бросился на меня. Это было глупо: я встретил его коротким ударом ладони в лицо, повалил на пол. Придавив коленом, наградил несколькими сильными ударами.

— Ничего не понимает, — сказал я девушке, с ужасом взиравшей на эту сцену. — Вина хочешь? — Поднявшись, я прошел к окну и вытер руки о занавеску. Потом подошел к бару, налил вина в два бокала. Один взял себе, второй протянул девушке. Взять она его не могла, поэтому я поднес бокал к ее губам. Выпила — а куда бы она делась? И даже улыбнулась. Не иначе, решила меня соблазнить?

— Увы, мисс, — сказал я, выпив вино. — Ничего не получится. Руссо туристо. Облико морале. Понимаешь?

Ничего она не понимала, только продолжала улыбаться. Я тем временем снова вернулся к Грише. Присел, запустил ему пальцы правой руки под скулу, а большим пальцем надавил на левый глаз. Гриша закричал.

— Где они? — спросил я, все сильнее давя на глаз. — Не зли меня, Гриша!

— Я скажу! — завизжал он, извиваясь от боли. — Скажу!

— Умница, — демонстративно улыбнувшись, я убрал руку. — Ну? Я жду.

— Далеко, километрах в ста отсюда. Там дом стоит, с подвалом. Они там. Я... нарисую...

Я даже засмеялся.

— Гриша, ты что, за идиота меня держишь? Мы поедем вдвоем. И уверяю тебя, если ты только попробуешь меня обмануть, тебе не жить. Ты понял меня?

Гриша молчал, его трясло.

— Ты понял?!

— Меня убьют... — выдавил он и вдруг заплакал. — Убьют, понимаешь? Я не могу...

— Тогда тебя убью я. Прямо сейчас. Выбирай.

Гриша всхлипывал, размазывая по лицу кровавые сопли.

— Где девушки? — повторил я.

— На корабле... — ответил он, продолжая всхлипывать. — Вверх по реке, километров сорок-пятьдесят. Старая ржавая посудина... Названия не запомнил. На якоре стоит, у берега. Там они...

— Уже лучше, — кивнул я, вспомнив, что и Сергей говорил о каком-то корабле. — Сколько человек на борту?

— Точно не знаю. Пять-десять, не больше.

— Замечательно. Как туда попасть? Мне нужна лодка.

Гриша не ответил.

— Гриша, ты снова начинаешь меня злить...

— У меня катер есть...

— Чудесно. Сейчас ты пойдешь умоешься, и мы поплывем. Понял?

— Да... — кивнул он.

— Пошли...

Несмотря на то, что негодяй так быстро сломался, я совершенно не доверял ему и ждал любого подвоха. Поэтому контролировал каждое его движение. Впрочем, новых попыток сопротивления Григорий не делал. Очевидно, понимал, чем это может для него кончиться.

Пока он приводил себя в порядок, я думал о том, что делать с девушкой. Оставить ее здесь? Както это не по-джентельменски. Да и девица эта тут явно ни при чем — обычная потаскушка. Наверняка думает только о том, как бы побыстрее отсюда свалить. Решено: отпущу я ее.

Вернувшись в зал, я велел Грише сесть на диван, а сам развязал девушку. Восприняла она это очень благожелательно: улыбалась мне, строила глазки. Не иначе, считала постель лучшим выходом из ситуации. Но я думал иначе.

— Скажи ей, чтобы шла домой и никому ничего не говорила, — велел я. — И не вздумай сболтнуть лишнего — я пойму.

Облизнув разбитые губы, он что-то сказал девушке. Та тут же поднялась с кресла, схватила свою сумочку.

— Стой! — Я поймал ее за руку. Затем, порывшись в кармане, достал деньги и отсчитал примерно сто долларов местными тугриками. Вручил их девушке: — Держи. No police, о'key? Russian mafia! — Я провел рукой у своего горла, давая понять, что ее ждет в случае непослушания.

— All right! — ответила она, в ее глазах я уловил странную смесь радости и страха. Радовалась она, понятно, деньгам. Ну, а боялась, само собой, могущественной русской мафии.

— Отлично. Все, пошла... —Я небрежно махнул рукой в сторону двери, девушку как ветром сдуло. Рисковал ли я? Может быть. Но уж очень не хотелось с ней возиться.

— Ну что, Гриша, поехали?

— Поздно уже. Стоянка закрыта, — начал было он, но я его тут же оборвал:

— Откроем. И не вздумай меня обманывать. Ну, быстрее...

Ворота оказались открыты — очевидно, их подняла девица. Только тут я вспомнил об управляющем. Начал было думать, как поступить с ним, потом махнул рукой — да ну его. Пусть лежит в машине. Надоест лежать, выберется. Мне он не нужен.

К лодочной станции мы ехали на джипе Григория. Всю дорогу я внимательно наблюдал за мерзавцем — не дай бог выкинет какой-нибудь фортель. Но Гриша был удивительно покладист. Не иначе, смирился со своей судьбой.

Ехали довольно долго. Я уже начал подозревать, что мы едем куда-то не туда, когда впереди мелькнула вода, я увидел стоящие у причалов катера и лодки. Гриша остановил машину, мы вылезли.

— Ну, и где твоя посудина? — поинтересовался я.

— Вон та... — отозвался он. — Желтая.

Катер оказался просто замечательный: порядка

семи метров в длину, высокобортный, его обводы свидетельствовали о высокой скорости. Неплохо. Может, по возвращении домой мне тоже стоит завести ресторанчик?

Катер был не заправлен: прошло не меньше часа, прежде чем нам удалось справиться со всеми проблемами. Наконец я отвязал катер, Гриша занял свое место у руля. Завел двигатель, сдвинул рукоятку газа. Катер начал быстро набирать скорость.

Пока мы выбирались со стоянки, Григорий освещал путь фарой. Затем выключил ее.

— Так лучше, — объяснил он. — Она все равно толком ничего не освещает. Заметишь какую-нибудь лодку или корягу за секунду до того, как налетишь на нее. А так луна хоть немного воду освещает.

Он был прав: мои глаза быстро привыкли к темноте, на поблескивающей в лунном свете поверхности Рио-Негро все препятствия были видны вполне отчетливо. Скорость катера, на мой взгляд, доходила километров до сорока. Гриша сказал, что можно и быстрее, но опасно — ночь. Я не возражал — лишь бы довез.

Пока мы плыли, я думал о том, что буду делать, оказавшись на месте. Оружия у меня нет, только ножи и бита. Этого негодяя, очевидно, придется снова связать. Потом обойти этот корабль на большом расстоянии и уже по течению потихоньку сплавиться к нему. Тогда можно незамеченным пробраться на борт. А там будет видно...

— Дай порулю, — сказал я, оттесняя Гришу от штурвала.

— Справишься? — не без ехидства поинтересовался он.

— Посмотрим... — отозвался я.

Это оказалось совсем просто — даже проще, чем на машине. Зато гораздо приятнее: ощущение власти над мощным катером приятно грело душу. Определенно, мне нужно завести ресторан...

Шел второй час пути, когда я увидел впереди какую-то точку.

— Катер, — подтвердил мое подозрение Григорий.

— И кто это может быть? — спросил я.

— Не знаю. Здесь хватает всякого сброда.

С этим я был склонен согласиться. Катер быстро приближался, наконец мы разошлись с ним на встречных курсах. Я проводил его взглядом — и почувствовал беспокойство. Да нет, не может быть... Но я же ясно видел эти светлые кудряшки!

Сбросив газ, я начал разворачивать катер.

— Ты куда? — не понял Гриша.

— Этот катер... — отозвался я. — Мне показалось, что на нем наши девушки.

Он ничего не ответил, лишь пожал плечами. Несмотря на его покладистость, я не расслаблялся ни на секунду — от этого типа можно ждать чего угодно.

Развернувшись, я снова прибавил газу. Догнать катер оказалось очень легко — тягаться с нами в скорости он не мог.

— Как зажечь фару? — спросил я. Григорий молча щелкнул переключателем, затем направил луч света на мчавшийся рядом с нами катер. Я вгляделся, сердце мое радостно екнуло — это они! Моя Ольга правила катером, Вика сидела рядом.

— Оля!!! — закричал я. — Вика!!!

Они меня не слышали. Из-за света фары я почти не видел реки, пришлось ее погасить. Я начал потихоньку подбираться к катеру девушек, и в это мгновение он неожиданно подскочил на целый метр, затем ударился о воду и метнулся в нашу сторону, я едва сумел избежать столкновения.

— Топляк, — прокомментировал происшедшее Гриша. — Поэтому лучше плавать днем.

Катер девушек заглох и беспомощно покачивался на волнах. Меня это вполне устраивало.

— Спрячься в каюту, — велел я Грише, аккуратно разворачивая катер.

— Зачем? — спросил он.

— Не хочу, чтобы они видели твою рожу. Ну!

Пожав плечами, он полез в каюту, которая занимала всю носовую часть катера. Ну, а я вгляделся в качающийся на волнах катер и облегченно вздохнул: живы...

* * *

Увидев мрачного Клейна, Мейер понял: что-то случилось. Так оно и оказалось.

— Он удрал, — сказал Клейн, опустив взгляд. — У Жана сломана шея, там сейчас врачи, его повезут в клинику.

— И как это могло получиться? — холодно спросил Мейер.

— Он отключил Жана, потом забрал одежду у какого-то толстяка. Когда выходил, вытирал лоб платком, я его не узнал. Просто не думал, что он может такое сделать.

Сергей спокойно прислушивался к разговору. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Кажется, мы договаривались? — Мейер взглянул на него, с трудом скрывая раздражение. — Мне достаточно сделать один звонок, и девушек не станет. Вы понимаете это?

— Почему я должен отвечать за чужие глупости? — поинтересовался Сергей. — Мы договорились, что я отдам вам Ключи, вы отпустите девушек. Я свои обязательства нарушать не собираюсь.

Мейер нахмурился. Спокойствие этого человека выводило его из себя. Когда все закончится, с ним обязательно нужно будет разобраться. Такие люди опасны, их нельзя оставлять в живых.

— Хорошо, — процедил он. — Забудем об этом. Но учтите: еще одна выходка...

— Разумеется, — перебил его собеседник. — Я все понял.

— Мне искать его? — спросил Клейн.

— Нет... — отозвался Мейер. — Все равно он для нас не опасен...

Полтора часа спустя самолет уже нес их над океаном. Мейер был мрачен: хотя все и складывалось достаточно удачно, где-то в недрах сознания продолжал шевелиться червячок сомнения. Все ли он продумал, все ли предусмотрел? Не будет ли новых ошибок?

Клейн тоже выглядел невесело: осознание того, что его обманули, просто бесило. И, видит бог, если он еще раз встретит этого типа...

Сергей спокойно дремал, красоты океана его явно не интересовали. Что касается профессора, то Ковальский и радовался возвращению, и боялся его. Да, он отдаст Ключ. Но что будет потом?

Если кто и чувствовал себя совершенно непринужденно, так это Мигель. Удобно устроившись в кресле, он читал какую-то книжку, проблемы хозяина его явно не волновали. Каждый должен делать свою работу. А свою Мигель всегда делал хорошо.

Перелет до Лондона прошел без осложнений. Здесь разделились: Клейн повез профессора в Дрезден, а Мейер, Мигель и Сергей отправились в Москву. Из Москвы до места тоже добрались самолетом — Мейер не хотел терять время.

В аэропорту его уже встречали Паша и его люди. Увидев этих ребят, Мейер почувствовал себя спокойнее. Да, уголовники, конечно. Но в этом и их плюс: пока он им платит, они будут делать свою работу.

— Итак? — спросил он, взглянув на Сергея. — Куда едем?

— К площади Ленина. Там банк, Ключи в моем банковском сейфе.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул Мейер. — Едем...

Дорога заняла не больше получаса. Наконец кортеж из трех автомобилей остановился, Сергей в сопровождении Мигеля и Паши направился к зданию банка.

— И только попробуй меня обмануть... — бросил вслед Сергею Мастер.

Потянулись томительные минуты ожидания. Мейер то и дело поглядывал на часы — ему казалось, что все идет непозволительно медленно. Наконец двери банка снова распахнулись, показались Сергей и его конвоиры. Один из боевиков Паши открыл перед Сергеем дверь, он забрался в машину.

— Возьмите, — Сергей протянул компактдиск.

— Что это? — нахмурился Мейер.

— Отсканированные копии Ключей. Оригиналов у меня нет, они у Вики. Уж извините... — Он виновато пожал плечами.

— Почему ты не сказал мне об этом раньше? — холодно спросил Мейер.

— Потому что вы меня об этом не спрашивали, — отозвался Сергей. — Вспомните свои слова: вы предложили мне отдать оба Ключа, в обмен пообещали освободить девушек. Я согласился. Ключи я вам только что отдал: то, что они на диске, ничего не меняет. Ведь важна информация, а не сами клочки бумаги. Теперь ваша очередь: освободите девушек.

— Сначала я посмотрю, что на диске... — Вынув из сумки свой ноутбук — теперь он все время возил его с собой — Мастер раскрыл его, вставил диск. — Знакомая вещь, верно? — Он холодно взглянул на Сергея, заметив, что тот смотрит на компьютер.

— Да, — ответил тот. — Я его уже видел.

Мейер молча открыл нужный файл.

— Ну вот — все, как я обещал, — произнес Сергей.

На экране появились изображения двух Ключей. Свой Ключ — тот, что украли из его личного сейфа, — глава Ордена Люцифера узнал сразу. Второй был ему незнаком, однако подлинность не вызывала сомнений. Скоро Клейн привезет Ключ профессора, и тогда... он даже улыбнулся, представив, какой объем власти сможет он заполучить в свои руки. Ему будут служить даже древние могущественные египетские духи — и кто тогда сможет тягаться с ним?

— Убедились? — спросил Сергей, выведя Мастера из мечтательной задумчивости.

— Да. Я позвоню сегодня в Бразилию, ваших девушек отпустят. Посидите пока здесь... — бережно спрятав компакт-диск в карман и закрыв ноутбук, он взял свою сумку и выбрался из машины.

— Он мне больше не нужен, — сказал Мейер подошедшему Паше. — Думаю, вы меня понимаете? Зайдете вечером, я отдам причитающееся вам вознаграждение. Все понятно?

— Да... — отозвался Паша, с недобрым прищуром глядя на иностранца. Затем взглянул на своих людей: — В машину...

Слева и справа от Сергея сели боевики. Паша занял место рядом с водителем.

— Трогай! — велел он, джип заурчал мотором и рывком тронулся с места.

— Я так понимаю, ваш шеф велел пустить меня в расход? — спокойно осведомился Сергей.

— Не бойся, зема. Мы тебя не больно зарежем, — ответил один из его конвоиров и громко засмеялся.

— Серый, заткнись, — оборвал его Крестов. Потом взглянул на Сергея: — Я высажу тебя рядом с центральным универмагом.

Сергей ничего не ответил — видимо, не очень доверял Пашиным словам. Тем не менее, джип и в самом деле остановился у ЦУМа.

— Выходи, — велел Крест. — Серый, выпусти его.

— Почему ты меня отпускаешь? — спросил Сергей. — Ведь Мейер приказал избавиться от меня, я прав?

— Прав, — согласился Паша. — Мейер считает себя моим хозяином. Считает, что любого можно купить. А я никогда ни под кого не ложился. Потому и отпускаю тебя — он меня уже достал. Найти когото, морду набить — это пожалуйста. Но на «мокруху» я не подписывался. Так что шагай, братан. И удачи тебе — ты здорово достал этого козла.

— Спасибо. Может, ты мне еще подскажешь, где этот козел сейчас обитает?

Крестов усмехнулся.

— Если я больше не работаю на Мейера, то это не значит, что я работаю на тебя. Усек?

— Усек, — Сергей улыбнулся. — Спасибо... — Он выбрался из машины, перекинул через плечо

ремень сумки и спокойно пошел по тротуару.

* * *

Узнав, что Гриша сидит в каюте, Ольга даже выругалась.

— Я ему сейчас всю рожу разобью, — проникновенно сказала она. — Мечтала об этом все последние дни.

— Успокойся, — усмехнулся я, глядя на воинственную амазонку. — Это уже сделано. К слову, именно Гриша сказал, где вас искать.

— Может, он еще скажет, где наши документы? — поинтересовалась Вика.

— У меня они... — отозвался Гриша, высунувшись из каюты. Очевидно, он слушал весь разговор. — Дома. Думал, мне для чего-нибудь пригодятся. Я их верну, если... — тут он замялся. — Если вы ничего не скажете Мейеру. Ведь получается, что вы сбежали сами. И я теперь как бы и ни при чем.

— Гриша, на твоем месте я бы не выдвигал никаких условий, — посоветовал я. — Твое дело — вернуть документы. Что касается твоих отношений с Мейером, то мне на них наплевать... Кстати, будет лучше, если ты не будешь сообщать Мейеру о побеге. Пусть думает, что девушки все еще у тебя.

— Это невозможно... — быстро ответил Гриша. — Пойми, я целиком завишу от господина Рамиреса — это местный политик, именно он всем тут заправляет. Настоящий мафиози, у него связи по всему миру. Когда Мейеру понадобилось провернуть всю эту аферу с вами, он обратился именно к нему. А Рамирес уже отыскал меня — только потому, что я знаю язык. Поверьте, я просто не мог отказаться! И о том, что девушки сбежали, сообщат ему, а не мне. Я здесь почти никто.

— Хорош прибедняться, — проворчал я.—Ладно, посмотрим... А теперь пора домой. — Я сдвинул рукоятку газа, катер взревел двигателем и начал быстро набирать скорость.

Гриша не соврал — все документы девушек оказались в полной сохранности.

— Вот видите, — заявил он, вручая мне их, — все здесь.

— Хорошо, — забрав документы, я сунул их в карман. — На этом, думаю, мы с тобой попрощаемся. Но учти: еще раз станешь у меня на пути — пеняй на себя. Понял меня?

— Понял, — с готовностью отозвался он.

— Хорошо. Я возьму твою машину, завтра заберешь ее у театра. Да, и там, в машине, у забора, твой управляющий. Развяжи его и объясни, чтобы не болтал. Пока! — повернувшись, я направился к выходу, спиной чувствуя грустный взгляд Гриши.

До рассвета оставалось совсем мало времени, однако нам прищлось снять номер в отеле. Спать было уже поздно, девушки просто хотели помыться, привести себя в порядок. Да и я был не прочь сполоснуться после столь жарких — во всех смыслах — дней.

Как только рассвело, мы отправились в аэропорт и взяли билеты до Рио. Я опасался, что Гриша все еще может выкинуть какой-нибудь фортель, поэтому вел себя очень осмотрительно. В аэропорту мы не остались: до вылета еще было время, поэтому я повез девушек к нашему старому отелю. Надо было забрать оставленный там багаж — если только от него что-нибудь осталось. Я очень сомневался, что пещи удастся отыскать, и ошибся: после коротких переговоров девушкам выдали их чемоданы. Пропал только фотоаппарат Ольги.

— Вот сволочи! — сказала она, уже в такси обнаружив пропажу. — Сперли все-таки!

Чтобы утешить Ольгу, пришлось провести девушек по магазинам, благо, время позволяло. При этом я попросил их особо не шиковать, так как возможности моей кредитки были не бесконечны. А нам еще предстояло лететь домой. Девушки прислушались к моему ненавязчивому пожеланию, поэтому ограничились самым необходимым. В частности, купили новую одежду, переодевшись прямо в примерочной магазина.

Машину я бросил на одной из улиц, мне просто лень было ехать к театру. Да и опасно это: береженого бог бережет. К тому же меня совершенно не волновало, найдет Гриша свою машину или нет.

Полет прошел как-то буднично. Привык я уже к ним, благо четвертый раз мотаюсь из Рио в Манаус и обратно. И, когда впереди показалась встречающая нас с распростертыми руками огромная статуя Христа, я облегченно вздохнул.

— А вы знаете, как переводится «Рио-де-Жанейро»? — спросила Вика, когда мы уже ехали в такси к международному аэропорту.

— Рио — река, — отозвался я. — Дальше не знаю.

— Жанейро — это январь, — пояснила Вика. — Поэтому Рио-де-Жанейро — река января.

— И кто придумал такое глупое название? — поинтересовалась Ольга.

— Не знаю, — улыбнулась Вика.

Я очень опасался, что нам не удастся сразу взять билеты. И ошибся: спустя какой-то час мы стали счастливыми обладателями билетов на вечерний рейс компании Lufthansa до Франкфурта.

Оттуда нас ждал короткий перелет в Москву. А там еще совсем немного — и мы дома!

Самолет вылетал незадолго до полуночи. Опасаясь возможных неприятностей, мы предпочли провести это время не в аэропорту, а гуляя по городу. Фотоаппарат Вики сохранился, поэтому мы сделали массу фотографий — будет что вспомнить. И, самое главное, у Вики остались отснятые пленки нашего путешествия по Рио-Негро.

Как только начало темнеть, нам пришлось вернуться в аэропорт. Находиться там было безопаснее, нежели шляться по ночным улицам города.

Скоро уже должны были объявить посадку. Мы сидели, болтали о сложившейся ситуации. Переживали, как там дела у Сергея.

— А если позвонить ему? — неожиданно предложила Вика. — У меня записан номер его сотового. Нового, который он купил перед отъездом.

— Почему бы и нет?—пожал я плечами. И даже разозлился на себя — вроде так просто. В итоге Ольга осталась караулить вещи, а мы с Викой отправились искать телефон.

Нашли мы его быстро, но пришлось купить телефонную карточку. Затем еще пару минут разбирались, как звонить в Россию — никому из нас раньше этого делать просто не приходилось. Наконец, все проблемы были решены, я с замиранием сердца набрал номер.

Сначала никто не отвечал, пришлось перезвонить. И, лишь когда я уже решил, что ничего не получится, в трубке послышался сонный голос Сергея:

— Да, я слушаю...

— Серега! — завопил я. — Ты цел?!

— Кирилл?! Ты где? Что-нибудь знаешь о девушках?

— Да здесь мы! — Вика отобрала у меня трубку. — Сережа, милый! Мы в Рио, в аэропорту!

У нас все в порядке, через час вылетаем! У тебя там как?

— Ну, слава богу... — чувствовалось, что у Сергея упала гора с плеч. — А то я ведь завтра утром опять к вам собирался. Билет взял, теперь, похоже, придется сдавать. Верно?

— Сдавай, Сережа! — По щекам Вики поползли слезы. — Все, целую тебя! Мы уже летим. Все, Кирилл трубку вырывает...

— Это снова я! — Мне наконец-то удалось забрать трубку у настырной девчонки. — Как там Мейер? Ты отдал ему Ключи?

— Ну, почти,—было слышно, как Сергей усмехнулся. — Помнишь, Вика предложила поколдовать над фотками Ключа? Это помогло.

— Понятно... — Я даже хохотнул, представив разочарование Мейера. — Пригодилось, значит?

— Именно. Как приедете в город, позвони мне, я встречу. Я снял другую квартиру — все наши теперь засвечены. Мейер сейчас наверняка на ушах от злости.

— А профессор? Что с профессором?

— Не знаю, — отозвался Сергей. — С ним в Дрезден отправился Клейн. Кстати, ты здорово его обманул.

— Мне просто повезло, — скромно ответил я.

— Может быть. Но он был очень расстроен.

Слова Сергея бальзамом ложились на мою

душу.

— Все, Сергей, карточка кончается! — Я смотрел на табло телефона, цифры на нем стремительно таяли. — Вернусь — напьемся!

— Непременно... — согласился он. Больше он ничего сказать не успел, связь оборвалась.

— Знаешь, что самое невероятное? — спросила Вика, глядя на меня глазами счастливого человека. — Что у нас снова все хорошо...

* * *

Звонок от Клейна поступил в тот момент, когда Мейер разглядывал распечатанные на бумаге экземпляры Ключа. Ему хотелось держать их в руках, а не рассматривать на экране ноутбука.

— Мейер... — сухо бросил он, приложив трубку к уху.

— Это Клейн, Мастер. Все в порядке, третий Ключ у меня. Через два часа вылетаю. Как быть с профессором?

Мейер на несколько секунд задумался. Да, было бы лучше сразу избавиться от всех свидетелей. Но такие вопросы, во-первых, не обсуждаются по телефону. А, во-вторых, пусть поживет немножко. Чтобы не было никаких неожиданностей.

— Оставь его, — отозвался наконец Мейер. — Пусть пока наслаждается жизнью. И вот что еще... — Он снова задумался. Да, рискованно. Но Сергей, вероятнее всего, сейчас уже мертв. Второй дурак где-то в Бразилии и тоже ничем ему не угрожает. Девушки тем более — нужно, кстати, позвонить Рамиресу и просто подарить их ему. С условием, что они не задержатся на этом свете слишком долго. Кто еще может просмотреть его почту? Да никто.

—1 Мастер? — переспросил Клейн.

— Отсканируй Ключ и перешли файл на мой почтовый ящик, — решился он. Уж очень хотелось получить Ключ сейчас, не дожидаясь приезда Клейна. Кроме того, самолеты иногда падают — зачем доверяться прихотям судьбы? — Проследи, чтобы больше эти файлы никому в руки не попали. Сумеешь?

— Да, Мастер. Я все понял. Через час файл будет у вас.

— Замечательно. Все, возвращайся. Я жду...

Прервав связь, Мейер несколько секунд задумчиво смотрел на телефон. Взглянул на часы — в

Иразилии сейчас два часа дня. Вполне нормальное время для звонка.

Увы, звонок в Бразилию принес разочарование. Рамирес нехотя сообщил, что девчонкам удалось сбежать. Охрана праздновала чей-то день рождения, все перепились, передрались. Человек, следивший за девушками, получил бутылкой по голове, в итоге пленницы сбежали. Сейчас их ищут: по словам Рамиреса, все осложнилось тем, что испугавшиеся охранники с опозданием рассказали о случившемся. Но просил не беспокоиться: его люди обязательно найдут беглянок. Если, конечно, они уже не мертвы — удалось обнаружить катер, на котором они бежали. Катер поврежден: возможно, девушки пытались вплавь добраться до берега и просто утонули.

Слушая Рамиреса, Мейер даже ухмыльнулся: ну надо же, утонули. Как все у него просто. Тем не менее, портить отношения с этим человеком Мейер не хотел, поэтому просто поблагодарил его за услуги и просил особо не усердствовать: утонули, значит, утонули. Тем лучше.

Нельзя сказать, что разговор с Рамиресом совсем уж испортил Мейеру настроение. Но подпортил — это точно. Так всегда: сначала одна неприятность, маленькая, за ней другая. И вот они уже нарастают, как снежный ком...

Копия третьего Ключа пришла через сорок минут. Распечатав ее на принтере, Мейер ножницами аккуратно вырезал три бумажных прямоугольника и разложил их перед собой. Все верно: вот это его Ключ, первый. Вот этот от Остроумовой. Хоть и с норовом оказалась девчонка, да и приятель ее был серьезным человеком, мир его праху, но тягаться с главой Ордена Люцифера им оказалось не по силам. Поняли бы это сразу, жили бы долго и счастливо. Наконец, это—третий Ключ. Предок Ковальского был неплохим магом. Но дети и внуки, к счастью, оказались полными профанами.

Руки Мейера слегка подрагивали — сколько лет он ждал этого момента! Годы, десятилетия! Придвинув к себе ноутбук, он запустил программу, специально разработанную по его заказу. Перед ним появились три поля для ввода текста, соответствующие трем Ключам. Поля были аккуратно разлинованы, для каждой буквы имелась своя ячейка. Медленно, с замиранием сердца, Мейер начал переносить латинские буквы с карточек Ключей на компьютер.

Это заняло около четверти часа. Мастер не спешил, понимая, что любая ошибка сведет на нет все старания. Работал с удовольствием — все это ему нравилось.

Наконец, данные были введены. Еще раз придирчиво все осмотрев, Мейер аккуратно нажал клавишу ввода, криптографическая программа начала свою работу. В нижней части экрана всплыло еще одно поле, на нем стали появляться буквы. Словно элементы мозаики, они выстраивались в текст. Мейер улыбался — вот оно!..

Наконец компьютер пискнул, сообщив об окончании работы. Мейер смотрел на выданный компьютером текст и мрачнел. Что-то было не так: появившийся в нижнем окне текст оказался совершенно бессвязным. При этом он был уверен в том, что правильно определил алгоритм шифрования. По-другому просто не могло быть: после распада Ордена Каменной Птицы некоторые материалы его архивов попали в руки предшественника Мейера на посту руководителя Ордена, Мелвилла. Среди них был и алгоритм шифрования с использованием трех Ключей. Ничего другого здесь просто не могло быть!

Беззвучно шевеля губами, Мейер проверил букву за буквой — и снова убедился в том, что ввел все верно. Снова ткнув клавишу запуска, начал хмуро наблюдать за работой программы. Компьютер не успел выдать и половины букв, а он уже знал, что это бесполезно. Что-то было не так...

Вздохнув, он взъерошил волосы, снова вгляделся в Ключи. Значит, так: с его Ключом все в порядке, в этом он уверен. То же самое и с Ключом профессора — тому не было никакого резона лгать. Оставался только Ключ Остроумовой. Его Мейер видел только в электронной форме, что вполне допускало вероятность подтасовки.

— Ублюдок... — пробормотал он, чувствуя, что все рушится. Затем потянулся к телефону: может, они его еще не убили?

Разговор с Пашей оставил у Мейера двойственные чувства. Паша сказал, что отпустил пленника, что Мейер ему осточертел, и больше он на него работать не намерен. Попросив передавать привет Москве, Паша положил трубку.

Безусловно, наглеца следовало наказать. Но какое счастье, что он не убил Сергея! Воистину, подарок судьбы. Даже не знаешь, смеяться или плакать. Но где теперь этого негодяя искать?

— Черт! — выругался Мейер. Ему пришло в голову, что настоящий Ключ может быть в квартире у того недоумка, что сломал шею Жану. Или у Ольги, его подружки. Нужно было еще в Бразилии просто переписать их адреса.

Мейер попытался вспомнить фамилию крепыша. Строгов или Рогов? О, дьявол! Мейер откинулся на спинку кресла и провел ладонями по лицу. Позвонить Грише? Он забирал документы у девушек. Может, они еще у него?..

Сразу дозвониться не получилось — никто не брал трубку. Мейер метался по комнате, не зная, что предпринять. У него складывалось ощущение, что он где-то недоработал, чего-то недосмотрел.

Победа, еще час назад казавшаяся столь очевидной, ускользала.

Гриша откликнулся лишь далеко за полночь. Он был пьян, как собака, — бормотал извинения, говорил, что не ждал звонка. Что думал, что все уже кончилось. Документы? Да, были. Но он их сжег в камине — зачем они ему? Ведь это улики. Да, он уже знает, что девушки сбежали. Их ищут. Как найдут, он тут же заберет у них паспорта...

Гриша явно не понимал той ахинеи, которую нес. Поэтому, выругавшись, Мейер положил трубку. Скрипнул зубами: они за это поплатятся. Все.

* * *

Нет ничего приятнее возвращения домой. Выходя на перрон родного вокзала, я с наслаждением вдыхал теплый летний воздух. Да, жарко. Но с духотой Бразилии не идет ни в какое сравнение. Даже жара у нас другая — потому что наша.

— Вон он! — сказала Вика, увидев уже идущего к нам Сергея. — Слава богу!

— Привет! — улыбающийся Сергей пожал мне руку, затем мы обнялись. Что и говорить, он теперь для меня был как брат.

— Здравствуй, Оля, — улыбнулся Сергей моей амазонке. — Хорошо выглядишь. Привет... — Он взглянул на Вику.

Мне уже давно казалось, что отношения Вики и Сергея перешли ту грань, которая отделяла просто дружбу от чего-то большего. Вот и теперь они несколько секунд смотрели друг на друга, я кожей чувствовал, что Вике нестерпимо хочется броситься Сергею на шею. Но она сдержалась.

— Здравствуй, Сережа, — улыбнулась девушка. — Все в порядке?

—Теперь да...

Так оно и было. Сергей подхватил чемодан Вики, я взял багаж Ольги, и мы все вчетвером отправились на новую квартиру — увы, вернуться к себе домой мы пока не могли.

Выяснилось, что Сергей снял не квартиру, а дом.

— В доме удобнее, — пояснил он, открывая калитку. — Я не люблю квартир.

Дом встретил нас прохладой. И, что говорить, было невероятно приятно почувствовать себя в безопасности. Даже не так: почувствовать себя свободным от всех проблем, хотя бы на сегодняшний вечер. Да, завтра у нас будут новые дела и новые проблемы. Но все это будет только завтра...

Это был один из лучших вечеров в моей жизни. Мы успели сполоснуться в душе и немного отдохнуть, затем собрались вокруг праздничного стола: Сергей готовил все лично, запретив девушкам подходить к столу и велев им отдыхать. В итоге наварил целую кастрюлю картошки, нарезал селедки, огурцов и помидоров. Дополняли стол ветчина и копченая скумбрия. Разумеется, не обошлось и без спиртного.

— Я не любитель выпить, — пояснил Сергей, ставя на стол водку и бутылочку вина для девушек. — Но иногда можно.

Признаюсь, при виде этого стола у меня потекли слюнки. Я был по горло сыт бразильскими разносолами, мне хотелось простой русской еды — той самой, что приготовил Сергей. Картошечка с селедочкой, да с чернушечкой, да под стопочку — это же поэзия!

В общем, ели мы с огромным аппетитом. И, когда я наконец наелся, то удовлетворенно вздохнул и подумал о том, что теперь остается только как следует выспаться — и утром можно снова в бой.

Разумеется, мы не могли не поговорить о наших последних приключениях. Сергей рассказал о шамане и о своей ошибке — когда не смог правильно истолковать слова старика о двух крыльях. Затем повторил девушкам наш с ним разговор о подключении к потоку Православия: Сергей сознательно называл его именно потоком, а не маятником.

— Для меня маятник — это все-таки нечто негативное, — пояснил он. — То, что активно на нас влияет, втягивает в свои игры. При этом большинство маятников являются удивительно уродливыми по своей сути структурами. Их основная задача — качать из нас энергию, при этом они стараются использовать самые негативные человеческие качества. С религиями же все немножко иначе: в них есть направленность на улучшение человека, на очищение его сознания. Религии еще никого не сделали хуже.

— А как же ислам? — не удержался я. — Та же Чечня, все эти террористы? Они же все мусульмане.

— Просто это как раз яркий пример того, что человек способен извратить что угодно. Ислам по своей природе — мирная религия. Я бы сказал, одна из самых чистых. Но есть те, кто просто использует веру в своих интересах. Так появляются извращенные толкования Корана, в которых борьба с «неверными» преподносится как священный долг каждого мусульманина. Сначала людей превращают в фанатиков, потом им дают в руки оружие и призывают умереть во имя Аллаха. Идет прямая подмена ценностей, и многие люди не могут этого осознать. При этом не замечают и того, что никто из их лидеров никогда сам добровольно на смерть не пойдет. Лидеры как раз живут припеваючи, а на смерть посылают оболваненных фанатиков. В данном случае, чем меньше у человека знания, тем проще им управлять.

— Ну, хорошо, ты считаешь, что нам помог именно поток Православия?

— Считаю. Мейер задействовал против нас всю силу своего Ордена, сами мы с ним справиться не смогли бы — чисто энергетически. В данном случае побеждает тот, кто сильнее. Но подключение к потоку Православия не только уравняло наши шансы, но и склонило чашу весов на нашу сторону. Один из моих знакомых немножко цинично называет Православие «зонтиком». Он неплохой маг, но частенько лезет туда, куда лезть не следует. И когда чувствует, что перегнул палку, что появляется реальная возможность каких-то неприятностей, болезней, а то и вовсе гибели, то он ныряет под зонтик Православия. И сила этого потока защищает его от всех негативных последствий.

— И потом он опять лезет в грязь? — спросила Вика.

— Совершенно верно, — кивнул Сергей. — К слову, мы с ним много спорили на эти темы. Он пользуется одним хитрым методом: входит в поток, берет то, что ему нужно, и выходит из него. Дело в том, что потоки обладают одним свойством: входя в поток, ты получаешь некий энергетический бонус. Нечто вроде аванса, благодарности за то, что ты пришел. Но, если ты останешься, эту энергию придется вернуть, и с лихвой. Хитрость заключается в том, чтобы получить от маятника порцию энергии и удрать до того, как придет время ее возвращать. Метод хорош, его вполне можно использовать на практике. Но применять его к религии я считаю неправильным, потому что в данном случае ты обманываешь не просто извращенный человеческими страстями маятник, но Бога. Обманываешь ту изначальную силу, что правит миром, — ведь религии обращены именно к ней. Она открывается тебе, а ты ее кидаешь. Подобные шутки могут кончиться плохо. Как минимум, человек теряет Бога.

— И ты всерьез уверен, что Бог существует? — спросил я.

— Да, Кирилл. Разумеется, я не имею в виду извращенное толкование, когда Бога представляют в виде мудрого старца с бородой. Для меня Бог — это правящая мирозданием сила. Только очень невнимательный человек может не заметить ее существования. Те же ученые пытаются объяснить устройство мира с каких угодно позиций — лишь бы не говорить о Боге. Как сказал кто-то из вели4 ких, «в гипотезе Бога не нуждаюсь». Сказать такое, конечно, можно. Но как объяснить факты, доказывающие обратное?

— И какие это факты? — тут же поинтересовалась Ольга.

— Их накопилось уже множество. В физике, в биологии — многие ученые предпочитают не замечать каких-то неувязок, потому что это опровергает все, во что они верили. Я не хочу сейчас приводить конкретные примеры, многие из них интересны и понятны лишь специалистам. Но они есть, и их много. Любой непредвзятый исследователь рано или поздно убеждается в том, что в мире существует некая направляющая сила,—уж слишком все целесообразно. Именно она правит этим миром, и терять эту силу и , уж, тем более, обманывать ее — недопустимо.

— Православие служит этой силе? — снова спросила Ольга.

— Да. Как и все другие истинные религии. Другое дело, что все религии, как правило, имеют два ~ уровня: внешний и внутренний. Внешний уро. вень — это «вера для всех». То есть простая понятная версия, без лишних мудрствований. Человеку внятно объясняют, как нужно жить, чтобы обрести Царствие Небесное. Здесь даже подходит восприятие Бога как некоего доброго седобородого старца. И фраза из Библии о том, что Бог создал человека по образу и подобию своему, воспринимается буквально. Хотя для меня здесь речь идет не о нашем физическом теле, но о сути человека, о даровании

ему собственно жизни и осознания. На мой взгляд, чудо произошло тогда, когда сотни тысяч лет назад — если не миллионы — в обезьяноподобного предка человека Бог вложил Дух, частичку себя. Именно тогда человек и стал человеком, выбившись из стройных рядов древних обезьян. Нынешнее антропоморфное восприятие Бога в значительной мере обусловлено именно нашей гордыней: нам приятно думать, что мы такие же, как Бог. Или Бог такой же, как мы, хотя бы внешне. Тогда как для Бога, как мне кажется, внешние формы не имеют никакого значения, потому что Он их хозяин.

— А внутренний уровень? — спросила Вика.

— До внутреннего уровня добираются немногие — это уровень посвященных. Уровень тех, кто смог заглянуть дальше внешних рамок и догм. Здесь слова «уровень посвященных» не стоит воспринимать как гордыню, как деление на невежественную толпу и избранных. Речь идет только о знании. Те же монахи, например, благодаря своему смирению, благодаря аскезе и молитвам входили в непосредственный контакт с правящей миром силой, впускали ее в себя — этот момент в Православии известен как нисхождение Святого Духа. С этого времени человек ощущал свою прямую связь с Богом, становился проводником Его воли. У монаха происходило непрерывное увеличение дарований, Бог раскрывал перед ним свои тайны — потому что знал, что этот человек уже настолько чист разумом и сердцем, что не использует полученные умения во зло. Многих из таких людей впоследствии чтили как святых. И все только потому, что они пришли к основам, а именно — к непосредственной связи с Богом, к служению Ему.

— Вообще-то слово «служение» звучит как-то нехорошо, ты не находишь? — поинтересовался я.

— Не нахожу, — он улыбнулся, уловив в моих словах недоверие. — То, что Бог дал человеку возможность служить Ему, — величайшее счастье. Я серьезно. Подумай: эволюция человека предполагает не только эту жизнь, но и посмертную. И большинство из наших земных ценностей там, по ту сторону, не стоят и гроша. Они просто теряют смысл. И, чем выше духовное развитие человека, тем лучше он ощущает бессмысленность личных устремлений. Его просто уже ничто не интересует, ему скучно. Очень многие приходят к этому уровню развития еще здесь, в этой жизни. Ни путешествия, ни исследование неизвестного — ничто уже не может заинтересовать такого человека. В душе полная пустота и апатия, жизнь теряет смысл, потому что не к чему стремиться. К слову, у Кастанеды есть замечательная притча на эту тему... — Сергей встал и прошел к шкафу, порылся в книгах. — Ага, вот она!

— Сергей, а откуда здесь книги Кастанеды? — спросила Вика. Поднявшись с кресла, она подошла к шкафу и начала разглядывать корешки книг.

— Забрал из своего дома, — ответил Сергей. — Мейер уже считал меня покойником, Паше я тоже не был нужен. Поэтому просто перевез оттуда сюда часть книг да кое-какие вещи.

— Ой, а я думаю — почему здесь точно такой телевизор, как у тебя?! — даже засмеялась Ольга. —Его ты тоже прихватил?

— Ну, разумеется, — кивнул Сергей, вытянув из шкафа нужную книгу. — Телевизор — это святое... — Он снова сел в кресло, полистал книгу. — Сейчас найду...

— Смотри-ка! — обрадовалась Вика, выбрав какую-то книгу. — «Трансерфинг реальности»! Ты же говорил, что ее тебе не вернули?! — Девушка возмущенно посмотрела на Сергея.

— Не вернули, — подтвердил он, продолжая листать книгу. — Купил вчера вечером в книжном магазине. Специально для тебя... Ага, нашел. Итак, притча о Великом Гаррике. — Сергей поудобнее устроился в кресле и начал читать: — «Это история о человеке, страдавшем от глубочайшей меланхолии. Человек этот ходил по лучшим врачам того времени, но никто из них не смог помочь ему. Наконец он явился в приемную лучшего доктора — целителя души. Доктор предположил, что, возможно, его пациент сможет найти утешение, душевный покой и исцеление в любви. Но человек возразил, что любовь никогда не была для него проблемой, что он любил так, как, очевидно, не любил никто в мире. Тогда доктор предложил ему отправиться в путешествие, чтобы взглянуть на мир. Печальный пациент ответил, что может сказать без преувеличения: он уже посетил все уголки мира. Врач порекомендовал завести хобби: заняться искусством, спортом и тому подобными вещами. На каждый совет пациент отвечал, как и прежде: он уже прошел через все это и не почувствовал облегчения. У врача возникло подозрение, что пациент, возможно, страдает ничем иным, как патологической лживостью. Он не мог испытать все, о чем говорил. Но доктор был хорошим целителем, и наконец-то его осенило: „Ах! — воскликнул он. — У меня есть прекрасный рецепт для вас, сэр! Вы должны посетить последнее выступление величайшего из комедиантов наших дней. Оно вам доставит такое удовольствие, что вы совершенно забудете о своей меланхолии. Вы должны явиться на представление Великого Гаррика!"

Тогда пациент взглянул на доктора с самым печальным видом, какой только можно вообразить, и произнес: „Доктор, если это ваш последний совет, то я пропал. Я и есть Великий Гаррик"».

Сергей захлопнул книгу и взглянул на нас с мягкой улыбкой. Мы молчали.

— Да... — произнесла наконец Вика. — В этом что-то есть.

— Вот за это я и люблю Кастанеду, — ответил Сергей. — К ситуации, описанной в этой притче, приходят многие люди. Иные из них не находят ничего лучше, чем покончить с собой. Но это не только не решает их проблем, но, напротив, усугубляет. Ведь не случайно самоубийство у верующих считается одним из самых тяжких грехов — самоубийц даже не хоронят на общем кладбище.

— И где выход из этой ситуации? — спросила Вика.

—Выход—в служении. Когда все теряет смысл, единственное, что может удержать тебя на плаву, это служение Богу. Или, если кому не нравится это слово, Духу, Абсолюту, Изначальной Силе — от перемены слов суть здесь не изменяется.

— А что ты понимаешь под служением? — не отставала Вика. — Конкретно?

— Сложный вопрос... — Сергей потер переносицу. — Понимаешь, здесь едва ли не все зависит от конкретного человека. От того, кто он, чем занимается, что может дать миру. Скажем, музыкант может служить Духу, выражая его в своем творчестве. Вспомните Баха, Бетховена и многих других гениальных композиторов. Писатель, художник, простой гончар — каждый может привнести Дух в свое творчество. А Дух — это прежде всего красота, гармония. Служа красоте, выражая ее в своей деятельности, человек служит Духу. Но маги идут еще дальше: если для простого человека красота является лишь частью его жизни, то для мага не остается ничего, кроме красоты. Маг видит красоту во всем: в грохоте молний и в плеске волн, в полете птицы и в доброй улыбке. Он любуется красотой и сам творит красоту. Все его действия — красивы, чисты, изысканны. Маг выражает ими Дух, и Дух выражает себя в действиях мага.

— И Бог будет помогать такому человеку? — спросила Ольга, с интересом взглянув на Сергея, я уловил в ее глазах хорошо знакомый мне блеск. Так бывало всегда, когда она готовила какую-то пакость.

— Будет, — согласился он.

— Ну, а как же тогда все те, кто свято верил в Бога, служил ему, но погиб? — с невинной улыбкой добавила Ольга. — Или они плохо верили?

— Я понимаю, о чем ты, — кивнул Сергей. — Но и данном случае ты рассматриваешь смерть как нечто очень плохое, тогда как для кого-то она может стать мощным толчком для роста. Особенно если смерть эта мученическая, за веру, или жертвенная, «за други своя». Ведь это действительно духовный подвиг — когда человек, презрев смерть, погибает ради веры или ради того, чтобы кого-то спасти. Его поступок красив и возвышен. Такой смерти можно только пожелать, — он улыбнулся, и я не понял, серьезно он говорит или шутит.

— Красота спасет мир? — с улыбкой спросила Вика.

— Да, — кивнул Сергей. — Плохо лишь то, что эта фраза стала слишком избитой. Люди уже не понимают, в чем ее суть. А суть одна — служение Духу, служение красоте. И, служа Духу, мы предлагаем ему самое лучшее, что в нас есть...

Дальше разговор как-то незаметно сместился к нашим конкретным делам. Говорили о профессоре, о том, как нам найти третий Ключ. Вспомнили и идею Вики поменять местами строчки в ее Ключе — на всякий случай, для безопасности. Я не мог не поразиться тому, насколько удачной и своевременной оказалась ее задумка.

— Думаете, Мейер не догадается? — спросил я.

— Как минимум, ему придется повозиться, — ответил Сергей. — А нам сейчас важно выиграть время. Что касается третьего Ключа, то мы его получим.

— Как? — спросила Ольга.

— Не знаю. Я над этим сейчас как раз работаю, — он улыбнулся. — Но в итоге Ключ все равно окажется у нас. Может быть, Мейер отдаст его нам сам.

— Это слишком нереально... — Вика на секунду оторвалась от книги о трансерфинге. Я уже давно заметил, что она обладала удивительной способностью делать несколько дел одновременно: например, читать книгу и слушать разговор.

— Вика, события делает нереальными наше мнение о том, что они нереальны. Просто мы привыкли бороться за победу, вырывать ее. В правильном же варианте, как я уже не раз говорил, ты просто идешь и берешь то, что тебе нужно. Уверяю тебя, если бы Мейер не был магом, если бы за ним не стояла сила его Ордена, все было бы намного легче. Помнишь фильм «Терминатор»? Для терминатора не составляет проблемы справиться с человеком, потому что это совершенно разные весовые категории. Но, когда в схватке встречаются два терминатора, их шансы уравниваются. Так и с магами. Но у нас по сравнению с Мейером есть некоторое преимущество: он влияет на мир силой, заставляя события идти по нужному ему сценарию. Мы же позволяем миру реализовать нужные нам события. В первом случае — насилие, во втором — мягкая ненавязчивая подсказка. А насилия, как известно, не любит никто. Мягкий вариант гораздо лучше, и, если кто-то и может нам помешать на этом пути, то это только мы сами.

— Это ты о желаниях? — догадалась Ольга. — В том смысле, что желания не сбываются, поэтому нужно не желать, а просто брать?

— В том числе, — согласился Сергей. — Просто, куда ни кинешь взгляд, везде увидишь действие равновесных потенциалов. И любые страхи, неуверенность в себе или, напротив, чрезмерная уверенность тут же приводят к возникновению равновесных потенциалов, действующих против нас. Поэтому нужно быть очень аккуратными — скользить по морю жизни, как говорит один из моих друзей.

— А чем мешает неуверенность? — поинтересовалась Ольга. — Ведь должно быть так: я не уверена в результате, и твои равновесные потенциалы, наоборот, помогут мне его достичь.

— Начнем с того, что это не мои потенциалы, — улыбнулся Сергей. — А неуверенность плоха тем, что она тянет за собой целый воз проблем. Ну, представь: ты идешь на важную встречу, тебе нужно получить результат. Чтобы его получить, нужно, как минимум, понравиться собеседнику. В итоге ты пытаешься быть милой, обаятельной, или уверенной в себе, или еще какой-то. Пытаешься соответствовать тому имиджу, который нужен для этой встречи. И в результате получаешь прямо противоположный результат: ты скованна, зажата, у тебя вымученная улыбка, ты заикаешься — и так далее. Все, чего ты хочешь избежать, начинает проявлять себя в полной мере. Рецепт от этой болезни все тот же — снизить свою важность. Перестать заботиться о том, как ты выглядишь, как тебя воспримут. Плюнуть на все и быть собой. То есть с той же неуверенностью не надо бороться, как и вообще с чем бы то ни было, — надо отпустить себя, расслабиться. Не пытаться соответствовать каким-то представлениям о том, как надо себя вести. И тогда произойдет удивительная вещь: все начнет получаться само собой.

— У нас в автосервисе парень один работает, — вставил я. — На вид — ну, полное чучело. Но девок клеит просто мастерски. Один раз, — с Олей я тогда еще не был знаком — мы зашли в кафе. И видим: сидит потрясающая девица. Не в моем вкусе, — тут я снова взглянул на Ольгу, — но выглядит замечательно. К такой и подойти-то страшно — знаешь, что она тебя тут же отошьет. А Колян говорит: «Хочешь, я сейчас ее склею?» И точно: подходит к ней, о чем-то говорит. Садится за столик. Болтают минут двадцать, затем вдвоем уходят — Колян мне еще подмигнул на прощание. Короче, уже этой ночью она была у него в постели. И я до сих пор не понимаю, как ему это удалось.

— Просто твой друг знает правильные принципы общения, — ответил Сергей. — Не думаю, что он им где-то учился — скорее, это у него от природы. Такие люди могут подать себя в самом выгодном свете, при этом — что самое важное — они не пытаются это делать. Они просто позволяют себе быть собой. В результате окружающие почти сразу перестают замечать их недостатки, слабые стороны. Зато хорошо видят сильные. Уверен, что у твоего друга есть некое природное обаяние. Он не тушуется из-за своих недостатков, и обаяние сразу выходит на первый план.

— Это у него есть, — согласился я. — Вечно улыбается, как идиот. Ни разу не видел его хмурым.

Губы Сергея дрогнули в улыбке.

— Человек просто умеет видеть хорошее. А это в наше время редкость... — Он взглянул на Вику. — О чем читаем?

— О душе и разуме... — не поднимая головы, отозвалась она.

— Тоже интересная тема, — кивнул Сергей. — Помнится, кто-то из великих сравнил душу и разум, точнее, сердце и разум, это одно и то же, с двумя людьми: безногим и слепым. Сердце может видеть, но не обладает способностью действовать. Разум может действовать, но по природе своей слеп, не может отличать ложь от истины. Но если слепой посадит себе на плечи безногого, то вместе они смогут прийти к цели. То есть главное для человека — это содружество души и разума.

— Примерно так тут и написано, — улыбнулась Вика и зачитала несколько строк: «Ваш разум должен понять, что вы не обязаны идти на поводу у деструктивных маятников. Соедините разум с душой, и вы получите все, что вашей душе угодно, в прямом и переносном смысле. Нужно всего лишь освободиться от маятников и устранить разлад между душой и разумом. Позвольте себе роскошь быть достойными всего самого лучшего».

— Об этом я и говорю. Поэтому мне и нравится трансерфинг — он позволяет понять, как устроено мироздание, какие законы в нем действуют. А, разобравшись в законах, ты уже не будешь глупой марионеткой. Игра начинает идти по твоим правилам.

— Не знаю... — покачала головой Вика. — Я вот читаю — мне нравится. Все просто, понятно, доступно. С другой стороны, думаю: если на деле все так просто, то почему в этом мире так много несчастных людей? Почему так много зла, так много боли? Только потому, что они ничего не знают о трансерфинге?

— Не совсем так, — покачал головой Сергей. — Многие истины, описанные в трансерфинге, мир знал еще тысячи лет назад. Проблема не в истинах, а в сознании людей. И на деле все действительно не так просто. Мало прочитать книгу — нужно ее еще понять. Опять же, мало понять — нужно пропустить все это через себя, принять, сделать своим. И простота того же трансерфинга обманчива — ничто не дается просто так. Человеку все равно приходится меняться, все равно приходится пересматривать свое отношение к очень многим вещам. А это долгий и болезненный процесс. Другое дело, что тот, кому это удастся, никогда не пожалеет о потраченном времени.

— Хорошо, это понятно. Я вот еще о чем хотела спросить... — Вика торопливо полистала книгу. — Здесь написано, что сон может стать сознательным. И у Кастанеды я встречала то же самое. Как ты думаешь, это реально?

— Это совершенно реально, — ответил Сергей. — Другое дело, что техника осознанных сновидений достаточно сложна, специфична и не каждому нужна. Просто сновидения — это целый мир, не менее сложный, чем наша текущая реальность. Приоткрыть дверь в этот мир достаточно просто. А вот закрыть ее потом... — он мягко улыбнулся.

— Ну, а сам ты умеешь сновидеть? — снова спросила Вика.

— Немножко.

— И каково это?

— Это здорово. Могу добавить, что сновидения — ключ ко многим магическим умениям. Но лезть туда просто так, ради любопытства, я бы не советовал. Сновидение — как ящик Пандоры. Никогда не знаешь, что оно принесет.

— Вика, он это говорит специально, — вставила Ольга. — Чтобы ты заинтересовалась.

Сергей тихо засмеялся. Я тоже улыбнулся — похоже, Ольга его раскусила.

— Ладно, о снах поболтаем в другой раз, — сказал Сергей. — А сейчас, если никто не возражает, я включу телевизор...

Спать мы легли далеко за полночь. Когда я проснулся, за окном уже было совсем светло. Взглянул на часы — ого! Здоров же я спать. Поднявшись, глянул на себя в зеркало: ну и рожа. Мятая какая-то...

Умывшись, я почувствовал себя свежее. Девушки уже проснулись, из их комнаты до меня доносился приглушенный смех. Сергея я отыскал на скамейке возле дома.

— Привет... — удовлетворенно вздохнув, я сел рядом. — О чем думаем?

— Да все о том же... — отозвался он. — Как добраться до третьего Ключа.

— Может, разузнать, где сейчас находится Мейер, и снова наведаться к нему? — предложил я.

— Мейер не дурак и вряд ли два раза наступит на одни грабли, — не согласился Сергей. —

Проблема в том, что у нас патовая ситуация: мы не можем добраться до Ключа Мейера, он не может заполучить наш Ключ. Но его шансы выглядят предпочтительнее: я уверен, что он рано или поздно догадается поменять местами строчки в Ключе. Это просто вопрос времени.

— А если не догадается?

— Догадается, Кирилл. Может, уже догадался. И, чтобы уравнять шансы, — он взглянул на меня, — я хочу предложить Мейеру обменяться Ключами.

— Ты шутишь? — не поверил я.

— Я абсолютно серьезен. Мейер сейчас настороже, у нас нет шансов добраться до Ключа. Как минимум, в ближайшее время. А время сейчас работает против нас. Но, если предложить Мейеру обменяться Ключами, он может согласиться. Тогда шансы будут равны, мы все начнем с чистого листа. Дальше все уже будет зависеть от того, кто раньше доберется до Дневника.

— Даже не знаю... — пробормотал я.

— В данной ситуации это самый простой путь, — добавил он.

— Хорошо, и как мы найдем Мейера? Город большой — где его искать?

— Ты забываешь, что у меня есть номер его телефона, — ответил Сергей. — Я запомнил его, когда Мейер нам звонил. Если он не сменил номер, то нам нужно просто позвонить и предложить обмен.

— Но он же наверняка попытается нас обмануть! — не согласился я.

— Разумеется. Поэтому надо все организовать так, чтобы у него не было шансов это сделать.

— Ну, не знаю... — меня все еще грызли сомнения. — Давай посоветуемся с девчонками?

— Разумеется, — согласился Сергей.

Глава 11

Близился полдень, когда послышался телефонный звонок. Возможно, звонил Клейн —• он уже третьи сутки пытался отыскать Поморова, подсунувшего им фальшивый Ключ. Одна только мысль о том, как его провели, заставляла Мейера хмуриться.

— Мейер, слушаю...

— Здравствуйте, господин Мейер! — раздался в трубке хорошо знакомый ему голос. — Рад, что вы еще не уехали.

— Вы меня обманули, — холодно отозвался Мейер. — Люди, дорожащие своей репутацией, так не поступают.

— Мне даже несколько неловко вас слушать, — было слышно, как говоривший усмехнулся. — Вы же знаете, что сделки, заключенные под принуждением, — в нашем случае, в условиях шантажа, — являются недействительными. Опять же, не вы ли приказали Павлу разобраться со мной? Или вашей репутации такие вещи не вредят?

Мейер сжал зубы. Выходит, этот дурак не просто отпустил его, но еще и все рассказал. Удавить негодяя. Чем быстрее, тем лучше.

— Скорее всего, вы хотели поговорить не об dtom? — спросил он, с трудом сдерживая злость.

— Разумеется. Думаю, вы понимаете, что сложившаяся ситуация не выгодна ни вам, ни нам? Поэтому я предлагаю обменяться Ключами: вы отдаете мне Ключ профессора. Я вам — Ключ Вики. В итоге ситуация сдвинется с мертвой точки. Ну, а там уж кому повезет, — он снова усмехнулся.

— Не иначе, вы опять хотите подсунуть мне фальшивку? — не без сарказма поинтересовался Мейер.

— Ну что вы! — даже обиделся его собеседник. — Все будет честно, мы обменяемся оригиналами. Это исключит саму возможность обмана. Согласны?

— Да! — раздраженно отозвался Мейер. — Где и когда мы встретимся?

— В три часа дня, у здания Главпочтамта. Прямо перед ним. И я очень надеюсь, что все у нас пройдет честно, без глупостей. Ведь так?

— Следите лучше за собой! — вспылил было Мейер, но тут же взял себя в руки. — В три часа я буду у Главпочтамта. И только попробуйте выкинуть какой-нибудь фокус! — Он отключил трубку и тихо выругался. Потом, подумав, торопливо набрал номер.

— Клейн? Быстро ко мне. И позвони Валентину, он мне тоже будет нужен. Все...

На встречу Мейер явился минута в минуту. И тут же увидел Сергея — тот только что вышел из дверей Главпочтамта. Заметив Мастера, приветливо улыбнулся и пошел ему навстречу.

— Добрый день, господин Мейер! — радушно поздоровался он. — Ну, как, наша договоренность все еще в силе?

— Разумеется, — сухо ответил тот. — Вы принесли Ключ?

— Да, — Сергей вынул из кармана Ключ и показал его Мейеру. Но в руки не дал: — Ваш Ключ с собой?

— Вот он... — Мастер вынул портмоне, вытащил Ключ и протянул Сергею. — Только не вздумайте бежать с ним. Думаю, вы понимаете, что я подстраховался? Вы не пробежите и десяти шагов.

Он не лгал: Клейн и Мигель действительно находились поблизости и наблюдали за встречей, У Клейна был пистолет: сразу после обмена он рассчитывал отобрать Ключ, а если получится, то и убить конкурента. То же самое мог сделать и Мигель: в данный момент он стоял чуть в стороне у киоска, сжимая завернутый в сложенный полиэтиленовый пакет нож. Если Сергей побежит в^ его сторону, все будет сделано быстро и аккуратно. Никто даже ничего не поймет — человеку просто станет плохо...

— С моей стороны никаких подвохов не будет, — заверил его Сергей, беря Ключ. — Держите, — он передал Мейеру свой. — Проверьте, чтобы потом не было разговоров.

Мейер внимательно рассмотрел кусочек картона — да, это он.

— Замечательно, — сказал он, пряча Ключ в портмоне. — У вас вопросов нет? #

— Никаких, — отозвался Сергей, уже успевший рассмотреть врученный ему Ключ. — Кстати, вы не против, если я тоже немного подстрахуюсь? — Он вынул из кармана сотовый телефон, быстро навел встроенный фотоаппарат на карточку и сделал снимок. — Вот так... — улыбнувшись, нажал пару кнопок. — Все, снимок ушел в безопасное место.

Глава Ордена Люцифера сжал зубы — этого в его планах предусмотрено не было.

— Кстати, на той стороне улицы стоит человек, который нас фотографирует! — Сергей помахал кому-то рукой. — В окне второго этажа, видите?

Мейер обернулся. И точно, увидел человека с фотоаппаратом, тот приветливо помахал в ответ. Разглядев его, Мастер нахмурился еще больше. Это был тот самый тип, что сломал шею Жану.

— Надеюсь, ваши люди не будут делать глупостей? — поинтересовался Сергей. — Вряд ли вам нужны проблемы с милицией.

— Не будут. Как, надеюсь, и ваши?

— Ну, разумеется. Я всегда играю по правилам.

Несколько секунд Мейер молча смотрел на Сергея, думая о том, как здорово было бы привлечь итого человека на свою сторону.

— Если я предложу вам работать на меня, вы, конечно, откажетесь? — нарушил он наконец молчание.

— Вы удивительно догадливы, — улыбнулся Сергей.

Мейера эта улыбка нервировала.

— И вы всерьез рассчитываете переиграть меня? — снова спросил он.

— Я на это надеюсь, — скромно отозвался собеседник.

— Лучше откажитесь от этой затеи. В противном случае я вас уничтожу... — Взмахом руки подозвав Мигеля, Мейер повернулся и быстрым шагом направился вдоль улицы — туда, где его ждала машина Валентина.

* * *

Когда мы с Сергеем вернулись домой — до этого пришлось вдоволь помотаться по городу, чтобы исключить возможность слежки — девушки уже колдовали над расшифровкой текста.

— Вот карточка, — Сергей положил перед девушками Ключ. — Будет удобнее. Помочь?

— Не-а... — отозвалась Вика, старательно вписывая буквы в расчерченный на клетки листок бумаги. — Я уже переписала все с фотки. Здесь все просто, надо лишь правильно подставить буквы...

— Тогда не будем мешать... — Сергей взял меня за руку и потянул прочь из комнаты. Когда мы вышли, взглянул на меня: — Не стоит лишать их удовольствия первыми прочитать текст.

— Согласен, — кивнул я.

Мы прошли на кухню, Сергей налил в кружки холодного кваса. Так, потягивая вкусный сладкий квас, мы просидели больше часа, обсуждая встречу с Мейером. Все прошло гладко, и огромное спасибо здесь надо было сказать моей Ольге — это она предложила сфотографировать Ключ и переслать фотографию. Этот немудреный трюк разом лишал Мейера всех его козырей.

Время шло, мы ждали, когда же девушки начнут , хвастаются перед нами своей победой. Наконец уже слышались шаги, вошла Ольга. Однако радости на ее лице как-то не читалось.

— Ничего не получается, — подтвердила она мои опасения. — Вроде буквы подставили, но получается какая-то абракадабра. Вика вас зовет...

— Уже идем... — ответил Сергей и залпом допил квас.

Мы корпели над расшифровкой до двух часов ночи. Когда стрелка показала четверть третьего,. Сергей предложил лечь спать.

— Не знаю, как вы, а я уже ничего не соображаю, — сказал он, отодвигая от себя исписанные листы бумаги. — Давайте спать — утро вечера мудренее.

Мы были с ним согласны. Я добрел до постели и почти сразу уснул, при этом перед глазами у меня продолжали прыгать строчки с ненавистными английскими буквами.

Утром мы вновь сели за работу. Я с энтузиазмом разбрасывал буквы по клеточкам, пытаясь выявить алгоритм шифрования. Вика и Ольга тоже корпели над своими схемами. Сергей же, разложив перед собой копии всех трех Ключей, молча смотрел на них, о чем-то раздумывая. Так он сидел часа два, я за это время успел забраковать с десяток вариантов. Наконец и Сергей подтянул к себе лист бумаги и начал что-то чертить.

Шел уже первый час, когда Сергей удовлетворенно вздохнул.

— Все, — сказал он. — Получилось.

— Ты серьезно? — Ольга тут же забрала у него листок. Потом протянула Вике: — Вика, переведи!

— Восемьдесят пять миль западнее L-r. Двадцать семь градусов восемнадцать минут северной широты... Тут дальше координаты, короче. И дальше: десять метров на юг от колодца. Всё... — Вика удивленно взглянула на Сергея. — А что такое — L-r?

— Очевидно, какой-то город,—отозвался Сергей. — Нам нужна карта — какой-нибудь атлас. Здесь я карт не видел... — Он поднялся из-за стола, внимательно оглядел книжный шкаф. — Нет, здесь мы карты не найдем. Нужно в магазин идти.

— Я с тобой! — вызвался я.

Пять минут спустя мы уже шагали к ближайшему книжному магазину. Он оказался закрыт, пришлось ехать в центр. Когда мы вернулись домой с картой мира и школьным атласом, нас встретили сияющие девушки.

— Мы знаем, где это! — загадочно заявила Ольга. — Сказать?

— Да уж, не тяни, — пробормотал я.

— Это в ЮАР! — заявила Ольга. Стоявшая рядом с ней Вика только улыбалась.

— А туда-то их чего потянуло? — Я не был склонен разделять восторги девушек. — Почему нельзя было просто зарыть Дневник где-нибудь в саду под деревом?

— Дуракам закон не писан, — пожала плечами Ольга.

— Наверняка порылись в Интернете? — догадался Сергей.

— Да, — кивнула Вика. — Надеюсь, ты не против, что мы взяли твой ноутбук?

— Нет, конечно... — Он почесал лоб. — Ладно, наши карты удобнее интернетовских. Айда смотреть.

Нас в армии учили ориентированию. Положив перед собой переведенный Викой текст, я быстро отыскал нужное место.

— Ну, и какая шляпа сказала, что это ЮАР? — самодовольно усмехнулся я.

— А разве нет? — недоверчиво посмотрела на меня Вика.

— Это Египет, — сказал я. — Ты отложила двадцать семь градусов от экватора вниз. А надо было вверх. Двадцать семь градусов восемнадцать минут северной широты, а не южной. Насколько я помню, север всегда был вверху.

Вика внимательно вгляделась в карту.

— Черт! — ругнулась она. — Точно, Египет. Тогда это можно понять: если верить легенде, то самые могущественные из плененных Аделиной духов — египетские. Очевидно, поэтому Дневник и спрятали именно там.

— Это действительно Египет, — подтвердил Сергей. — A это, очевидно, Луксор.

— Египет, значит, Египет, — улыбнулась Ольга. — Там я тоже не была. Съездим, посмотрим на пирамиды. Кстати, туда даже визы не нужны. У меня подруга ездила в Египет, в Хургаду, что ли. Говорит, здорово.

— Плохо то, что мы наверняка отстаем от Мейера минимум на сутки, — сказал Сергей, рассматривая карту. — Так что готовьте паспорта — через пять минут мы с Кириллом бежим за билетами. Может, что и подвернется...

Увы, мы смогли взять билеты только на четверг, да и это можно было считать большим везением. Сегодня понедельник, значит, мы отстанем от Мейера еще больше. Правда, Сергей нас успокаивал:

— Все будет хорошо, — с обычной для него уверенностью заявил он, когда мы вернулись домой. — Мы ведь дали мирозданию задание: утопить Дневник в Марианской впадине. Значит, так и будет, события сами собой сложатся нужным образом.

— То есть они сложатся, даже если мы не выйдем из этой комнаты? — с милой улыбкой поинтересовалась Ольга.

— Ну, как говорил Остап, сами только кошки родятся, — ответил Сергей. — Нужно плести трансферные цепочки, то есть делать шаги по направлению к цели. Только в этом случае у нас может все получиться.

— «Может получиться» или «получится»? — уточнила Ольга.

— Получится, — спокойно отозвался Сергей. Я уже давно заметил, что его ничто не могло вывести из себя.

После ужина Сергей по просьбе Вики показал нам, как правильно расшифровывается код. Оказалось, что нужно было брать буквы не подряд, а с шагом через две: каждую третью, потом шестую и так по кругу.

— Так просто? — удивилась Вика. — И как ты догадался?

— Увидел во сне, — ответил Сергей. — Сложно было лишь восстановить сон в памяти.

— Типа, как Менделеев? — Я не упустил случая продемонстрировать свои знания.

— Почти, — кивнул Сергей. — Сны вообще полезная штука. Через них можно научиться многим занятным вещам.

— Например? — тут же спросила Вика.

— Например, через сны можно получать информацию о будущем. На этом основаны всякого рода сонники.

— Об этом знают все, — пожала она плечами.

— Да, но не все знают, что каждому человеку следует составлять свой сонник: для этого надо со, поставлять сюжеты снов с событиями дня. Просто системы интерпретаций разных людей могут сильно отличаться, и то, что хорошо одному, не подойдет другому.

— Хорошо, и как еще можно использовать сны? — снова спросила Вика.

— Что-нибудь конкретное, полезное, — добавила Ольга.

— Можно через сны совершенствовать свое тело. Например, убрать жирок. Или, наоборот, гдето что-то нарастить: скажем, женщины могут подправить себе грудь. Сделать более густыми волосы. Прибавить в росте.

— Ух, ты! — оживилась Ольга. — И как это сделать?

— Сложно — но можно. Для начала надо овладеть техникой осознанных сновидений. Затем намучиться находить во сне зеркала. А дальше, глядя в зеркало, силой намерения менять свое тело нужным образом. Это тоже долгий процесс, могут .. понадобиться сотни процедур — просто каждая процедура дает маленькое улучшение, совсем незаметное. Но постепенно формируется нужное намерение, и ты получаешь результат.

— Здорово! — выдохнула Ольга. — Что, и мужчины могут себе чего-нибудь нарастить?

— Могут, — ответил Сергей, все засмеялись. Вика даже слегка покраснела.

— Завтра же начинаю, — заявила Ольга. — Да, а как научиться сновидениям?

— Это все равно что спросить: «Как научиться летать на самолете?» — мягко улыбнулся Сергей. —

Но азам научиться довольно легко. Есть разные методы, но все они в чем-то схожи. Кастанеда, например, советовал во сне посмотреть на свои руки. То есть каждый раз, ложась спать, имей намерение их увидеть. Здесь главное — не забыть об этом через день-другой. И однажды, обычно примерно через пару месяцев, ты сможешь это сделать: посмотришь во сне на руки, вспомнишь, что хотела это сделать. В этот момент и придет осознание того, что ты спишь. Дальше ты уже сможешь в полном осознании изучать сюжет своего сна.

— В книжке по трансерфингу тоже написано о снах, — вставила Вика. — Но мне кажется, что там им не уделяется особого внимания.

— Верно, — согласился Сергей. — Трансерфинг сосредоточен на работе с нашей реальностью. Но в нем тоже дана неплохая методика осознания во сне. Нужно в течение дня как можно чаще задавать себе вопрос: «Я сплю?» При этом следует осматриваться и тестировать окружающее на принадлежность сну или реалу. Я бы предложил немножко иной метод: напиши на ладони слово «СОН» и в течение дня как можно чаще смотри на него. Как посмотрела, тут же свяжи это действие с намерением повторить его во сне. Осознай, что обязательно сделаешь это. Чем чаще ты вспоминаешь о необходимости посмотреть на ладонь, тем лучше. Идеальный вариант — когда ты помнишь об этом постоянно. В результате формируется привычка: во сне ты тоже попытаешься прочитать слово и вспомнишь, что хотела это сделать. Сон тут же превратится в ОС — осознанное сновидение.

— Обязательно попробую, — решительно заявила Ольга. Вика только улыбнулась. Но я понимал, что и она непременно попытается научиться сновидеть.

Вся первая половина следующего дня была занята подготовкой к поездке. Мы снова бродили по магазинам, закупали необходимое снаряжение. Впрочем, на этот раз мы очень рассчитывали обернуться быстро. Все-таки Египет — это не Бразилия.

После сытного обеда я вышел во двор подышать свежим воздухом. Сергей уже сидел на скамейке. Увидев меня, улыбнулся:

— Может, прогуляемся по городу? Поболтаем, пивка попьем? Я карточку забыл для телефона купить.

— Пошли, — пожал я плечами.

Вскоре мы уже шли по улице. Откуда-то пригнало небольшие тучки, на улице стало очень хорошо. Сергей купил карточку оплаты, затем мы зашли в небольшую летнюю кафешку. Выбрали столик подальше — так, чтобы никто не услышал» наших разговоров. Взяли по кружке пива, немного поболтали о наших делах. Затем, когда разговоры о Мейере и Дневнике мне окончательно надоели, я. решил сменить тему.

— Скажи, а для чего еще можно использовать сновидение? Меня, например, мое тело пока вполне устраивает. Есть что-то другое, но тоже полезное?

— Полезное?.. — Сергей отхлебнул из кружки и несколько секунд помолчал. — Видишь ли, возможности сновидения ограничены только твоей фантазией. Поверь, я не вру — многие просто недооценивают силу сновидений, считая наши сны чем-то пустяковым. Мы все к ним слишком привыкли. Но маги воспринимают мир снов совсем иначе: для них это область неведомого, из которого они выносят самые удивительные умения. Да и не только умения — в сновидении можно получать информацию, как у меня было в случае с Ключом. Можно даже приносить из сновидения какие-то вещи.

— Ну, это уже сказки, — даже фыркнул я.

— Скорее, это просто очень высокий уровень. Мне пока ничего принести не удалось.

— Хорошо, а чем вообще сон отличается от сновидения? Честно говоря, я в этом пока так и не разобрался.

— В сновидении ты осознан. Ты понимаешь, что спишь, что все окружающее тебя — сон. В обычных снах этого нет: находясь во сне, мы принимаем происходящее за чистую монету. Например, сегодня ночью тебе что-то снилось, верно? Как снилось вчера, позавчера и всю жизнь. Какие-то сны ты хорошо помнишь, какие-то нет. Теперь задай себе вопрос: «А чем я занимаюсь во сне?» Давай, не стесняйся, проанализируй свою сновиденную деятельность. Что ты делаешь во сне?

— Да что угодно... — пожал я плечами. — С кемто общаюсь. Иногда что-нибудь ищу, с кем-то воюю. Сегодня вот воевал с какими-то монстрами. Точнее, убегал от них из какого-то подземелья.

— Нормально, — кивнул Сергей. — Если ты будешь достаточно внимателен и непредвзят, то заметишь, что твои сны — это, в большинстве своем, именно болтовня и беготня. Ты с кем-то общаешься, за кем-то бегаешь или, наоборот, от кого-то убегаешь — как в твоем примере с монстрами. Воюешь, что-то ищешь, где-то ходишь. Что-то рассматриваешь. Думаю, примерная картина ясна, верно? Теперь сравним ее с другой, а именно — с обычной компьютерной игрой. По экрану бегает какойто человечек, он тоже постоянно чем-то занят. От кого-то убегает или кого-то догоняет, что-то ищет, с кем-то воюет. Бегает, мечется. «Живет». Но вот тебе надоедает его беготня, и ты отключаешь программу. Вопрос: что произошло с человечком? Он проснулся? Или умер?

Вопрос явно был риторическим, поэтому отвечать на него я не стал, ожидая продолжение рассказа.

— Довольно прозрачные аналогии с нашим сном или жизнью, верно? — продолжил Сергей. — Как и компьютерный человечек, мы постоянно чем-то заняты — как во сне, так и в реальном мире. Каждое утро мы просыпаемся, однажды проснемся и от жизни. Но не буду нагонять тоску. — Он глотнул пива.

— Итак, между нашим сном и компьютерной программой есть очень явное сходство. Наш компьютерный человечек не может жить сам по себе, все его передвижения по экрану определяются заложенной в компьютер программой. С этой точки зрения наш человечек — обычная марионетка. Нажал ты правую кнопку — он побежал вправо. Нажал левую — побежал влево. Ты для него — царь и бог. Хотя человечек наверняка считает, что бегает сам по себе, согласен? Вот что-то подобное происходит и с нами во время сна. Засыпая, мы перестаем принадлежать себе, попадая во власть некой сновиденной программы. И так же, как бегает по экрану твоего монитора ничего не сознающий человечек, бегаем во сне и мы. Согласись, не очень приятно чувствовать себя безмозглой марионеткой. И здесь возникает простой вопрос, — он внимательно посмотрел на меня. — Если сон напоминает компьютерную программу, то, может, эту программу можно взломать? Можно. Соответственно, наша задача — взломать сновиденную программу и получить свободу. Как это сделать? — Брови Сергея приподнялись, я лишь улыбнулся и пожал плечами.

— Не знаешь. Тогда давай обратимся к опыту компьютерных хакеров. Для того чтобы взломать программу, необходима еще одна маленькая программка, этакая отмычка. Вариантов таких программ придумано неисчислимое множество. Но нас интересует сам принцип: программу можно взломать, воздействуя на нее другой программой. Остается понять, как это сделать применительно ко сну, — Сергей мельком взглянул на соседний столик, за который только что сели две девушки, и слегка понизил голос.

— В общем-то, эту задачу уже решили задолго до нас. Чтобы понять это, достаточно обратиться к опыту того же Кастанеды. Вспомни, мы вчера уже говорили об этом: что советовал Кастанеде его учитель дон Хуан, чтобы обрести осознанность во сне? Искать во сне свои руки. Но что представляет собой это действие? А это, Кирилл, и есть та самая программа-взломщик. Во сне мы не принадлежим себе и слепо следуем навязанному нам сновиденной программой сюжету. Но вот ты начинаешь вносить в ткань сюжета некое непривычное действие. Даже не действие поначалу — намерение. Ты просто намереваешься во сне посмотреть на свои руки. Каждый раз, ложась спать, ты твердо говоришь себе: «Сегодня я обязательно взгляну на свои руки». Сначала ничего не получается. Но проходит неделя, другая. Месяц, два, три — у кого как. И однажды происходит чудо: ты привычно следуешь сновиденной программе, в какой-то момент твои руки в очередной раз попадают в поле твоего зрения. И тут что-то срабатывает: «Я же хотел на них посмотреть!» Ты вспоминаешь о том, что хотел это сделать, твое осознание тут же выходит из-под опеки сновиденной программы. Это похоже на чудо: ты удивленно оглядываешься вокруг, понимая, что не спишь. Точнее, спишь, знаешь, что спишь, но твое сознание работает ничуть не хуже, чем днем. Так что же произошло? А произошло то, что твое намерение увидеть свои руки, подкрепляемое изо дня в день, — а, точнее, из ночи в ночь, — оформилось в ту саму зловредную программу. И когда она окончательно сформировалась, то взломала программу сновидения, нарушила ее ход. Наш компьютерный человечек перестал бегать по экрану, огляделся, почесал затылок и удивленно спросил: «А где это я?»

Я невольно улыбнулся — образ оглядывающегося компьютерного человечка показался мне забавным.

— Разумеется, компьютер расценит такое поведение человечка как недопустимый сбой, — продолжил Сергей. — А значит, тут же попытается восстановить статус-кво. Самый логичный выход — перезагрузка. Перезапустили систему, и вот уже наш человечек снова послушно бегает по экрану. Так и в сновидении: осознался ты, огляделся. И через какие-то минуты, а то и секунды, вылетел из сновидения. А именно — проснулся. Полежал, порадовался тому, что у тебя наконец-то все получилось. Заснул снова. Но, увы, в новом сне ты начинаешь свой путь все той же марионеткой...

Сергей замолчал и с улыбкой взглянул на меня, явно ожидая моих комментариев.

— Но это просто аналогия — сон и компьютерная программа?

— И да, и нет. Аналогия, потому что для понимания нам приходится строить какие-то модели. Но эта аналогия отражает и истину: во сне мы слепо следуем навязанной нам сновиденной программе. И самое неприятное в том, что мы этого не осознаем. Но и это еще не все. Что ты ответишь, если я скажу, что и сейчас ты спишь?

Я невольно напрягся.

— То есть? Хочешь сказать, что мне все это сейчас только снится?

— Нет, нет... — усмехнулся он. — Речь о том, что все окружающее нас суть майя, иллюзия. Мы считаем, что ночью спим, а днем бодрствуем. Но на деле мы спим и во сне, и в бодрствовании. Оцени это: в обычном сне мы не можем осознанно влиять на то, что с нами происходит, мы полностью подчинены программе сновидения. Но мало кто знает, что эта же программа управляет и реалом. И здесь, в реальной жизни, большинство из

нас — те же марионетки. Мы не можем управлять своей судьбой, мы не знаем, что нас ждет в следующий момент.

— Ну, почему же? — не согласился я. — Сейчас вот я пью пиво и беседую с тобой. Потом мы вернемся домой, поужинаем. Поболтаем о чем-нибудь, будем смотреть телевизор. Затем ляжем спать. То есть все довольно предсказуемо.

Сергей снова усмехнулся:

— Наш разговор напоминает мне беседу Воланда с Берлиозом. Помнится, Берлиоз тоже говорил о том, что вечером он будет на совещании. Ты помнишь, где он в итоге оказался?

— Под трамваем. Но то книга, фантастика. А это жизнь. И именно я выбираю, что мне делать, а что нет. Я согласен с тем, что какая-то неопределенность всегда присутствует — то, что можно назвать судьбой. Но в большинстве случаев я знаю, что и как буду делать. Кроме того, — я невольно усмехнулся, — у нас в городе нет трамваев.

— Я бы посоветовал тебе на будущее ни о чем не судить столь однозначно, — произнес Сергей и как-то странно улыбнулся. — Прими на веру хотя бы то, что ты ничего не знаешь о мироздании. Ничего.

Я не ответил. Не потому, что мне нечего было возразить. Просто как-то не хотелось спорить.

Столик слева от нас заняли несколько «братков», я окинул их оценивающим взглядом — от такой компании можно ждать чего угодно.

— Пройдемся, — предложил Сергей. — Здесь становится слишком шумно.

Мы вышли из-за столика и направились в сторону центра. Ветер носил тополиный пух, я с недовольством подумал о том, какой идиот придумал засаживать города тополями.

— Так вот, о судьбе, — продолжил Сергей. — Обычный человек над судьбой не властен — и не спорь, — он коротким жестом удержал меня от возражений. — Как говорил Воланд, плохо не то, что человек смертен. Плохо то, что он смертен внезапно. Мы с тобой сейчас идем по тротуару, здесь вроде бы совершенно безопасно. Но ты не можешь дать гарантии, что на этот тротуар сейчас не вы-; летит джип какого-нибудь идиота. На тебя может упасть что-нибудь с крыши, ты можешь просто умереть от сердечного приступа или от того, что тромб перекроет в твоей голове какой-нибудь крохотный сосудик. Таких возможностей — миллион. Это отражено даже в пословицах: «Знал бы, где упасть; подстелил бы соломку», «Не говори „гоп", пока не перепрыгнешь». И так далее. Нас подстерегают тысячи неожиданностей, большинство из которых мы „ не можем предугадать. Но и это еще не все. Самая большая проблема заключается в том, что мы даже не пытаемся изменить это положение. Почему? По-, тому что нам просто некогда об этом задумываться. Мы слишком заняты собой и своими делами. Вертимся, как белка в колесе, и, чем быстрее бежим, тем стремительнее летят годы. Не успеет человек і оглянуться, а ему уже пора на кладбище. Так мы и живем. Подумай, отличается ли наша повседневная жизнь от жизни того компьютерного человечка?

Я молчал. Честно говоря, Сергею удалось посе- ять в моей душе некоторые сомнения.

— Она точно такая же, Кирилл, — продолжил он. — Человечек бегает по экрану, поглощенный своими заботами и проблемами. И точно так же бегаем мы, от рождения и до смерти. Не в силах оглянуться, не в силах остановиться. Именно об этом я и говорил, когда утверждал, что мы спим и во сне, и в реале. Но мы можем это изменить. Можно проснуться во сне, превратив сон в осознанное сновидение. Можно проснуться и в реале, выйдя из-под опеки контролирующей тебя программы. Понимаешь, о чем я?

— Смутно, — признался я. — Ты говоришь, что даже сейчас мы спим. Но в чем это выражается? И что это значит — «проснуться»?

— Скорее, спишь ты, — уточнил Сергей. — Но не я. А твой сон выражается в том, что ты не осознаешь воздействия управляющей тобой программы. Сейчас, например, ты втянут в наш разговор, ты мучительно пытаешься понять, что за ерунду я несу. Твое внимание поймано разговором, оно все здесь. Пару минут назад мимо нас прошла очень симпатичная девушка, настоящая красавица — а ты даже не взглянул на нее. Боюсь, что ты ее вообще не заметил. Ведь так?

— Не знаю, — честно признался я. — Как-то не обратил внимания.

— Так об этом я и говорю! Наше внимание постоянно чем-то поймано — Хакеры Сновидений называют это ловушками внимания. Каждая ловушка внимания представляет собой некий сюжет с набором атрибутов. Это ситуация, в которую ты втянут. Сейчас мы идем по тротуару, ты целиком втянут в беседу со мной. Это — ловушка внимания. Могу сказать, что и я тоже нахожусь в этой ловушке. Но разница между нами в том, что я осознаю это, а ты нет. Пока ты не осознаешь, какие программы тобой управляют, ты слеп. Мир управляет тобой, а не ты миром.

— Но я же контролирую то, что сейчас со мной происходит? — вырвалось у меня.

— Да, но в очень небольших пределах. И все, о чем мы говорили раньше: о намерении, важности, способах достижения цели, — как раз и помогает человеку стать осознанным. Ты не просто видишь всю вязь событий, но можешь намеренно сцеплять их нужным тебе образом. То есть наш компьютерный человечек не просто просыпается, но начинает сам диктовать правила игры.

— Знаешь, я в целом понимаю все, что ты говоришь, — сказал я. — Но, когда дело доходит до реальной жизни, все это становится каким-то слишком... отвлеченным, что ли. Я готов признать, что пока нам очень везло. Но все-таки одно дело — говорить о всяких там параллельных мирах и прыжках в прошлое, и совсем другое — наша реальная t конкретная жизнь. Не обижайся, но многое из того,

о чем ты говоришь, выглядит как-то несерьезно.

— Несерьезно? — усмехнулся Сергей и как-то странно посмотрел на меня. — Хочешь прокатиться на трамвае?

Я хотел было что-то ответить и вдруг замер. По самой середине улицы, там, где всегда был газон, разделяющий противоположные полосы движения, резво катил красный трамвай. Вот он замедлил ход, остановился. Открылись двери, несколько человек вышли, трое вошли. Затем двери закрылись, трамвай плавно набрал ход и весело покатил дальше, постукивая колесами на стыках.

Мысли вихрем крутились в моей голове. Да, в городе давно уже говорили о том, что было бы неплохо пустить трамвай. Выходит, его уже пустили? Но это бред, я только вчера проезжал по этой улице, и никакого трамвая здесь не было. Был газон, были какие-то кусты и цветы. Теперь газона , нет и в помине, только бетон и рельсы.

— Что скажешь? — поинтересовался Сергей. Все время, пока я ошалело разглядывал трамвай и рельсы, он спокойно стоял рядом.

— Но здесь не было трамвая... — пробормотал я.

— Правильно. И когда ты в следующий раз здесь пойдешь, его тоже не будет. — Он повернулся и медленно пошел по тротуару.

— Но тогда это только галлюцинация? — Я торопливо шагнул за Сергеем и пошел рядом с ним, продолжая недоуменно поглядывать на рельсы.

— Я бы очень не советовал тебе проверять эту галлюцинацию на истинность, — отозвался Сергей. — Хватит с нас и одного Берлиоза.

— Но это не ответ. Я действительно не понимаю.

— Думаю, я несколько поторопился. Мне не стоило демонстрировать тебе это сейчас. Но уж слишком все совпало: место, разговор, возможности... — Он остановился и крепко взял меня за плечо, я ощутил боль. — Повернись. Не так, кругом. Ты же в армии служил, десантник! Бще раз.

Я послушно повернулся два раза, не понимая, чего именно он от меня хочет. И снова вздрогнул. Там, где только что проехал трамвай, снова зеленели привычные глазу газоны.

— Речь идет о вероятностных мирах, — сказал Сергей, — и таких миров миллионы. Тот мир, который мы привыкли считать своим, лишь один из этой обоймы. Именно такие миры люди и называют параллельными. Пошли... — Он потянул меня за рукав, я двинулся за ним. Колени слегка дрожали.

Некоторое время мы шли молча, я то и дело поглядывал на газон. Наконец немного пришел в себя.

— Мы действительно были в параллельном мире? — тихо спросил я, взглянув на Сергея.

— Да. Эти миры напоминают дерево, где каждая ветка — вероятностный мир. Близкие ветки очень похожи, различие лишь в каких-то деталях. Чем дальше ветви, тем сильнее отличия. Мы об этом, кажется, уже говорили.

— Но этот трамвай, он сейчас действительно где-то существует?

— Не знаю, — ответил Сергей.—Неужели тебя волнуют такие мелочи?

— Это — мелочи? Тогда что же такое не мелочи?

— О не мелочах я лучше пока помолчу. Хватит с тебя для первого раза... — Он усмехнулся. Его явно забавляла моя растерянность.

— Ну, хорошо, а если бы мы сели на тот трамвай, куда бы мы приехали?

— Куда-нибудь, — пожал плечами Сергей.

— А если бы я вернулся к себе домой, что было бы тогда? — не отставал я.

— Тоже не знаю,—отозвался он. — Вполне возможно, что в твоей квартире жил бы кто-то другой, или бы ее не было вообще. Или ты пришел бы домой, и оказалось, что ты женат, и у тебя куча детей. Они бы окружили тебя и закричали: «Папа, папа!» — Сергей тихо засмеялся.

— Но это чушь, — насупился я, не разделяя его веселья. — Если я нахожусь в этом мире, то откуда у меня может быть квартира в том мире? А если она есть, то получается, что я не один и меня много? Но тогда я могу столкнуться сам с собой?

— Я и говорю, что рановато тебе это показал. Но, уж очень подходящий был момент. Другого такого раза могло и не быть. Что касается возможности столкнуться с самим собой, то такое может быть, но не при таких путешествиях. Здесь все проще: мо-« жешь считать, что ты просто переходишь из одного сна в другой. А насколько реален сон?

Мы как раз свернули на соседнюю улочку и теперь шли в сторону городского парка.

— Во сне нет ничего реального, — отозвался я. — На то он и сон.

— Хорошо, — согласился Сергей. — Пусть будет так. Но нашу жизнь тоже можно воспринимать как такой сон. И переход из одного мира в другой — это просто смена снов. Логично?

— Но сон и реальный мир — разные вещи. Ты же мне сейчас не снишься.

— А ты в этом уверен? Может быть, мы действительно просто снимся друг другу? Или ты реален, а я — мираж, фикция? Ты ведь не знаешь этого наверняка. И вполне может быть, что мир, который тебя окружает, это всего лишь порождение твоего сознания. Согласись, такая точка зрения тоже имеет право на существование.

— Имеет, — кивнул я. — Но как обстоит дело на самом деле?

— А вот этого, Кирилл, тебе не скажет никто. Попытки понять всю эту механику у меня лично приводят к тому, что мои бедные мозги начинают плавиться. Поэтому лучше выбрать другой путь: строить какие-то модели не для того, чтобы реально что-то объяснить, а для того, чтобы иметь точки опоры. Нечто, от чего можно оттолкнуться перед очередным прыжком в неизвестное. Однако любым объяснениям здесь не стоит придавать слишком большого значения, понимая, что мироздание априори непознаваемо. Не спорь, — Сергей снова предотвратил мою попытку возразить. — Оно непознаваемо, однажды ты в этом убедишься. Поэтому самый лучший вариант состоит в том, чтобы спокойно принимать все, что с тобой происходит. Ну, побывал ты на другой ветке реальности, и что? Бывает. В этом отличие подхода магов от деятельности ученых. Ученому надо все измерить, зафиксировать, описать, понять. Магу важнее другое — то, как все это можно использовать практически. Я ведь не раз уже говорил, что этот мир готов дать тебе все. Нужен тебе был трамвай — пожалуйста, йот тебе трамвай. При желании ты мог бы навсегда остаться в той ветке реальности, однако я предпочел вернуть тебя назад. Этот мир, Кирилл, таков, каким мы его хотим видеть. Обычный человек не перит в чудеса, поэтому их для него и не существует. Маги же строят свой мир — такой, какой им нужен. И мир послушно отзывается на их запросы. Можно сказать, что маги занимаются мифотиорчеством: они строят миф и потом в нем живут.

И в этом мифе может быть все, что ты захочешь. Другое дело, что строительство мифа — достаточно долгий и сложный процесс. Магические умения не приходят в один день, и начинать здесь надо с самого простого.

— А именно? — быстро спросил я.

— Как раз об этом мы и говорили все последние недели, — ответил Сергей и тихо засмеялся.

Когда мы вернулись домой, я рассказал девушкам о случившемся. Вика поверила сразу. А вот Ольга отнеслась к моему рассказу явно скептически.

— Наверное, до пива пили что-то еще, — вынесла она свой вердикт.

Услышав ее слова, Вика улыбнулась:

— Просто она хочет, чтобы Сергей и ей показал нечто подобное, — сказала она.

— А ты не хочешь? — сварливо отозвалась Ольга.

— Да я не против, конечно... — пожала плечами Вика.

— Ну, так бы сразу и сказала.

Увы, просьба девушек к Сергею показать этот трюк осталась невыполненной.

— Дело в том, что я не могу делать такие штуки, когда хочу, — ответил он. — Честно говоря, у меня это получилось всего третий раз в жизни. Для этого всегда нужны какие-то подходящие условия. Сегодня они были: Сила откликнулась на мое приглашение и показала Кириллу возможности нагваля. А для нагваля нет ничего невозможного.

— Хорошо, тогда когда в следующий раз будут условия, ты мне об этом скажешь — договорились? — Ольга внимательно посмотрела на Сергея.

— Ладно, — пожал он плечами. — Договорились.

— Ну, а я время от времени буду тебе напоминать. Чтобы не забыл...

Я считал, что на один день разговоров о магии более чем достаточно. Но получилось иначе. Вечером, сразу после ужина, мы сели смотреть телевизор. Однако найти ничего хорошего не удалось, по всем каналам шла сплошная чушь.

— Они просто помешались на этих сериалах... — сердито сказала Вика, разглядывая программу. — Совершенно нечего смотреть.

— Точно, — согласился Сергей. — Наше телевидение можно смотреть только после полуночи, да и то пару раз в неделю. Если появляется хорошая передача, то ее всегда ставят после двенадцати ночи.

— Через полчаса новости будут, — сказала Вика и отложила газету. — А пока, может, поболтаем? — Она посмотрела на Сергея.

— Было бы о чем, — пожал плечами тот.

— О магии. Я уже спрашивала, с чего надо начинать, — ты говорил о шаблонах восприятия, о маятниках и прочих подобных вещах. Но ведь есть, наверное, и какие-то конкретные упражнения? Те же йоги, например, смотрят на свечу. Монахи молятся, и так далее. Наверное, есть какие-то конкретные упражнения, которые были бы полезны в нашем случае?

— Ну, разумеется, — отозвался Сергей. — Их полно. Все зависит от того, для чего тебе нужны упражнения, — ведь разных целей очень много.

—Для сновидений,—уверенно заявила Вика. — Что нужно, чтобы научиться сновидеть?

— Для начала я бы посоветовал тебе укреплять внимание. Внимание — это ключ не только к сновидению, но и ко многим другим магическим техникам. Попробуй заняться созерцанием — это едва ли не главное упражнение для сновидцев.

— Созерцанием чего? — не поняла Вика.

— Чего угодно. Можно созерцать сухой лист, веточку, камешек — практически любой маленький предмет. Кладешь его примерно в метре от себя и созерцаешь. Просто смотришь, ни о чем не думая, не пытаясь что-либо увидеть. Желательно созерцать не меньше часа в день. Сначала ты будешь замечать, как твое внимание постоянно уходит в сторону: ты смотришь на сухой лист, а думаешь о чем-то другом. Снова возвращаешь внимание на лист, и так далее. При созерцании будут появляться разные занятные эффекты: цветные контуры, созерцаемый предмет может дрожать, ты можешь увидеть в нем что-то еще. Скажем, сухой лист станет напоминать лягушку, или из прожилок твое внимание вылепит образ лица. На все это не стоит обращать внимания. Просто смотри, никак не анализируя увиденное. Спустя какое-то время: дни, недели, месяцы — ты научишься входить в состояние остановки внутреннего диалога. Если раньше во время созерцания ты постоянно отвлекалась на посторонние мысли, то при остановке внутреннего диалога мысли напрочь исчезают. Ощущение это столь непривычно, что ты его ни с чем не спутаешь. Состояние ОВД — ключ ко всей магии. Не научившись останавливать внутренний диалог, магом не станешь. Сначала остановка внутреннего диалога наступает примерно на втором часу созерцания, затем все быстрее и быстрее. В конце концов, ты сможешь вызывать ОВД в считанные секунды, просто вспоминая соответствующие ощущения. Умея останавливать внутренний диалог, ты сможешь легко входить в сновидение. Наконец, если ты будешь продолжать созерцать в состоянии ОВД, то можешь выйти на очень необычные феномены — например, научишься видеть, как твой прадед.

— Думаешь, он тоже умел останавливать внутренний диалог? — спросила Вика.

— Наверняка, — кивнул Сергей. — Мир магии открывается только тогда, когда мы перестаем разговаривать с самими собой, прекращаем бесконечную внутреннюю болтовню. Самый короткий путь к ОВД — созерцание. Так что нужно созерцать, созерцать и созерцать — чем больше, тем лучше. К слову, можно созерцать и какие-то пейзажи: горы, поля, леса, море. Другое дело, что городскому жителю такая возможность выпадает нечасто, и нам удобнее созерцать что-то маленькое. Сел на кровать, кинул перед собой сухой лист — и созерцаешь.

— Хорошо, с этим ясно, — кивнула Вика. — Будем созерцать. Еще у меня вопрос: у Кастанеды есть понятие стирания личной истории. Он пишет, что это очень важно. Но в другой книге одна из женщин-магов, Флоринда, говорит, что женщинам стирать личную историю не нужно. Это так?

— Что значит «стереть историю»? — поинтересовался я.

— Стирание личной истории — это очень эффективная техника, — ответил Сергей, взглянув на меня. — Дело в том, что мы всегда цепляемся за свою прошлую жизнь. С самого рождения мы начинаем накапливать груз личной истории. Мы где-то родились, где-то жили, учились, работали. С нами что-то происходило. В итоге мы накапливаем тяжеленный багаж личной истории, прижимающий нас к земле. Мы имеем профессию, работу, друзей и знакомых. Все эти люди тоже имеют о нас какое-то представление. В итоге мы увязаем во всем этом, как мухи в паутине. Груз личной истории держит нас, не дает взлететь. Маги стремятся освободиться от этого багажа. Освободиться — не значит просто забыть. Ты свободен, когда груз личной истории больше тебя не держит. Для начала надо просмотреть все события своей жизни, вспомнить их в мельчайших подробностях. Такое вспоминание позволяет забрать энергию, оставленную в тех событиях, и освободиться от чужой энергии, оставшейся у тебя. Лучше начать пересмотр с наиболее эмоциональных событий — как приятных, так и не очень. И вспоминать, проживать их заново до тех пор, пока они не перестанут что-либо для тебя значить. Так надо пересмотреть всю свою жизнь.

— Ого! — протянула Ольга. — И сколько это займет времени?

— Годы, — ответил Сергей. — Но оно того стоит. Следующий этап состоит в том, чтобы стереть свою историю. А именно — перестать говорить о себе правду. Сочинить себе новую историю. Пусть окружающие тебя люди сложат образ тебя, в котором нет ничего от тебя реального. Получится фантом, пустышка. Твоя же реальная личность при этом останется в тени. Подобный пример можно найти даже у Кастанеды: в книге «Активная сторона бесконечности» он рассказывает о себе массу историй, в которых нет ни капли правды. В данном случае Кастанеда, следуя заветам дона Хуана, стирает свою историю, подсовывая нам выдуманную. То есть делает то, что и должен был делать как маг.

— Но ведь это обман? — нахмурилась Вика. — Говорить людям неправду о себе?

— Обман обычно преследует корыстные цели, —• не согласился Сергей. — Людей обманывают, чтобы что-то получить от них. Маги же, рассказывая о себе сказки, хотят одного: чтобы их оставили в покое, чтобы чужое внимание не фиксировалось на них. Вряд ли их можно за это упрекнуть.

— И ты тоже рассказываешь о себе сказки? — поинтересовалась Ольга.

— Ну что ты! Я всегда говорю только правду, — с едва заметной усмешкой ответил Сергей. — Что же касается стирания личной истории женщинами, то для них это тоже важная техника. Просто, если когда-то женщину можно было не брать в расчет, если на нее и так не обращали внимания, то современная женщина уже ни в чем не уступает мужчине. Она тоже находится на виду, тоже очень плотно завязана на социум. А значит, тоже должна стирать себя, подсовывая людям фантом. К слову, иногда лучший способ спрятаться — это оставаться на виду. Некоторые маги так и поступают.

— Сложно все это, — покачала головой Вика. — Но если это принесет какую-то пользу...

— Это принесет пользу, — заверил ее Сергей. — Вот увидишь.

Утром следующего дня мы отправились в Москву. Не буду описывать все подробности нашего путешествия — могу лишь сказать, что оно прошло весьма спокойно. К обеду в пятницу мы уже были в Каире. Здесь было жарко, но местную жару я переносил легче, чем бразильскую. Наверное, потому, что воздух здесь был сухим.

Сразу по приезду выяснилось, что здесь полно желающих стать нашими гидами. Более того, нас соглашались отвезти едва ли не в любую точку Египта — только плати. Наш выбор пал на Сабира, молодого улыбчивого араба, весьма сносно говорившего по-русски. Выяснилось, что он учился в России на энергетика, но закончить обучение не смог — не хватило денег. Теперь занимался тем, что устраивал экскурсии для русских туристов. Услышав, что нам надо в сторону Луксора, Сабир оживился:

— Там много красивостей! — с восторгом говорил он. — Я покажу вам Луксорский и Карнакский храмы, мы съездим в Долину Царей. Вы увидите гробницу самого Тутанхамона! — При этих словах Сабир почтительно возвел глаза к небу. — А в Долине Цариц я покажу вам гробницу Нефертари, жены Рамзеса Второго. Вам понравится!

Даже узнав, что нас не слишком интересуют местные достопримечательности и нам надо попасть не в сам Луксор, а в пустыню за полторы сотни километров от него, Сабир не растерялся:

— Все сделаем! — блеснул он белозубой улыбкой. — Возьмем две машины. На одной лучше не ездить — опасно. Сломается — можно умереть. А на двух хорошо-

Туристический бизнес здесь явно был налажен: уже к вечеру в нашем распоряжении находились два мощных джипа. Их широкие шины вызвали у меня уважение: на таких, пожалуй, и по пескам можно ездить. Водители были местные, наша попытка объяснить Сабиру, что мы можем вести машины и сами, успехом не увенчалась.

— Нет-нет, нельзя, — замотал он головой. — Это их машины, они их никому не дадут. И здесь надо уметь ездить. Они все знают — вот уведите!

Ехать решили немедленно, благо, ничто нас больше не задерживало. Сорок минут спустя наши джипы уже резво катили вдоль Нила, я лениво оглядывал окрестности — они меня не впечатляли. Как-то приелась мне эта заграница. Англия, Франция, потом Бразилия. Теперь вот Египет. Скука...

Два часа спустя начало темнеть, однако мы решили не останавливаться — нужно было спешить, к тому же трасса пока вполне позволяла ехать и ночью. Около часа ночи мы свернули вправо, в сторону Эль-Харги. Но уже через полтора часа Пути пришлось съехать с дороги — наш маршрут лежал левее.

Дорогу теперь указывал Сергей, контролируя наше местонахождение с помощью своего GPS-навигатора. Но после того как головная машина едва не угодила в какую-то яму, нам все же пришлось остановиться на ночлег.

К моему удивлению, ночи в Египте оказались на редкость холодными: мне пришлось не только забраться в спальный мешок, но и застегнуть его. Холод просто поражал, я не мог поверить, что нахожусь в пустыне.

Утром, едва только рассвело, мы снова отправились в путь. Солнце быстро прогрело воздух, стало жарко. По данным спутникового навигатора, нам оставалось проехать около двадцати километров.

Оазис мы увидели еще издали: несколько пальм в призрачном мареве разогретого солнцем воздуха. Не оставалось сомнений, что наш путь лежал именно туда, — если только перед нами был не мираж.

Пальмы оказались настоящими. Машины остановились, я с удовольствием выбрался из джипа. Огляделся: ну, и где тут колодец?

Колодец мы нашли сразу — старый, засыпанный, он находился в самом центре оазиса. Впрочем, сам колодец нас в данный момент не интересовал.

— Смотрите! — Вика указала на место метрах в десяти от нас. Там явно что-то было. Обойдя пальму, мы подошли ближе. Окинув взглядом представшее нам зрелище, я мысленно чертыхнулся — нас обскакали.

Перед нами зияла яма порядка двух метров в глубину. Все говорило о том, что вырыли ее совсем недавно. Может быть, даже вчера.

— Мы опоздали, — сказал Сергей, хотя это было ясно уже и без него.

— Здесь что-то было? — поинтересовался Сабир.

— Было, — кивнул Сергей. — Очень ценная книга. Но нас опередили.

Торопиться было уже некуда. Оглядевшись, я увидел на одной из пальм что-то белое. Подошел — и нахмурился еще больше.

— Сергей! — позвал я.

Подошел Сергей, следом и все остальные. Мы молча стояли и смотрели на приколотый ножом к стволу картонный квадратик. Это был наш Ключ.

— Зря ты отдал ему Ключ, — хмуро заявила Ольга.

— Может быть... — Сергей вырвал тяжелый охотничий нож из ствола. — Это был его способ оставить нам послание.

— Что-нибудь написано? — поинтересовался я.

— А зачем? — пожал плечами Сергей.

Он был прав. Мы проиграли, и это приходилось признать. Я был разочарован — вот тебе и магия...

— Этот человек — иностранец? — поинтересовался Сабир.

— Да, — отозвался Сергей.

— Дипломат?

— Нет. Просто богатый влиятельный иностранец.

— Если эта вещь является исторической ценностью, то ее не так просто вывезти. Даже богатому иностранцу. У нас с этим сейчас строго.

— И как ее можно вывезти? — Сергей с явным интересом взглянул на Сабира.

— Проще всего морем, — ответил тот. — Из Александрии.

— Тогда Мейер может быть все еще там? — Я взглянул на Сергея.

— Именно. До Александрии отсюда можно добраться часов за шесть-семь — если ехать побыстрее. Как, Сабир, доедем?

— Конечно, доедем! Я же об этом и говорю! — обрадовался наш проводник. — Был бы бензин, — он хитро посмотрел на Сергея.

— Бензин будет, Сабир. И деньги будут. Едем!

♦ ♦ #

Для поездки за Дневником Мейер арендовал в Каире вертолет. Пока винтокрылая машина летела над пустыней, он старался не думать о Дневнике — боялся, что очередное разочарование может стать для него слишком большим ударом. Дневник уже мог бы быть у него в руках, если бы он догадался переставить две строчки в Ключе. Ведь такая простая уловка...

Клейн с GPS-навигатором в руках указывал путь. И, когда впереди показались пальмы оазиса, Мейер догадался: это здесь...

Колодец находился в самом центре оазиса и был заметен еще с воздуха. Мейер даже затрясся от возбуждения: неужели это действительно здесь?!

Он едва дождался, пока пилот посадит машину. Быстро прошел к колодцу, осмотрелся. Следом подошли Клейн и Мигель.

— Это здесь! — произнес Мейер и вынул из кармана рулетку и компас. — Десять метров на юг...

Отмерив рулеткой строго на юг десять метров, приказал копать: Клейн и Мигель, вооружившись лопатами, начали послушно раскидывать песок. Сначала копали вместе, потом, когда яма стала глубже, по очереди.

На глубине примерно двух метров лопата Клейна наткнулась на что-то твердое. Он осторожно постучал: вроде бы дерево...

Это оказался деревянный ящик, обитый жестью. Его тут же вытащили наверх. Мастер, дрожа от нетерпения, ножом сорвал жесть с крышки. Клейн помог вскрыть ящик, лопатой поддев одну из досок.

В ящике лежало что-то квадратное, тщательно завернутое в холст и перевязанное бечевкой. Мейер, не раздумывая, разрезал бечеву, затем медленно развернул холст...

Перед ним лежала толстая книга в темном кожаном переплете.

— Это он... — пробормотал Мейер, с нежностью проведя ладонью по Дневнику. — Он мой...

— Поздравляю, Мастер! — сказал Клейн.

Его босс ничего не ответил. Еще раз проведя ладонью по переплету, он аккуратно открыл Дневник. Вчитался в первые строчки.

— Это он. Он! — Мейер перевернул несколько страниц, налетевший порыв ветра растрепал его волосы.

— Вы видите? — Мастер быстро взглянул на Клейна и Мигеля. — Они уже чувствует своего нового хозяина! — Он радостно засмеялся и подставил лицо ветру. — Вы служили Аделине, теперь: будете служить мне!

Ветер дунул сильнее, затем образовал небольшой смерч. Поднимая песок, вихрь танцевал в нескольких метрах от Мейера.

— Взгляните! — Он снова восторженно взглянул на своих помощников. — Они приветствуют меня!

— Да, Мастер... — Клейн с изумлением смотрел на пляшущий вихрь.

— Это чудесно! Но нам нужно улетать... — Его босс с явным сожалением захлопнул книгу, песчаный вихрь мгновенно рассыпался и исчез.

— Хорошо, Мастер... — Клейн взглянул на пи. лота вертолета. — Заводи!

Пилот кивнул и, спотыкаясь, побежал к вертолету.

— Приколи это к дереву, — Мастер протянул Клейну свой нож и уже ненужную карточку Ключа. — На память.

— Думаете, они сюда приедут?

— Обязательно, — ответил Мейер и улыбнулся.

Из Каира в Александрию пришлось добираться на машине. Водитель-араб, бегло говоривший поанглийски, начал было болтать о красотах Египта, но Мейер довольно грубо попросил его помолчать.

За всю дорогу водитель больше не проронил ни слова.

Драгоценную находку, уложенную в кейс с кодовым замком, Мейер держал на коленях. Ему казалось, что даже сейчас он слышит тихие голоса духов. Ничего, по возвращении домой он найдет для них работу. Британия за последние века растеряла свой авторитет, свое могущество. Монархия выродилась, наследники короны ведут себя как жалкие ничтожные человечишки. Только вливание новой крови может исправить ситуацию. Лишь новая политика может вновь сделать Британию не только владычицей морей, но и владычицей мира. Соединенные Штаты — мировой гегемон — скоро рухнут. И тогда именно Британия возьмет на себя роль мирового правителя. Ну, а его гордый профиль — тут Мейер улыбнулся — уже очень скоро появится на монетах и банкнотах.

— Славься, Британия! — тихо произнес он. Если Клейн и услышал это, то ничего не сказал. Мигель же и вовсе сидел, отвернувшись к окну, его лицо сохраняло все то же привычное для него благодушное выражение.

В Александрии остановились в отеле — Мейер не знал, когда и на чем удастся отплыть, да и отдохнуть после перелетов и поездок совсем не мешало.

Все время, пока глава Ордена принимал душ, кейс находился под охраной Мигеля. Несмотря на то, что Мейер доверял Мигелю, сердце его тревожно ныло — а вдруг? Вдруг этот немой убийца с вечной улыбкой на глупом лице тоже захочет владеть миром?

Когда он вышел из душа, Мигель все так же сидел на диване, раскладывая карточный пасьянс, кейс лежал рядом. Все верно — Мигель слишком недалек, чтобы думать о мировом владычестве. Он вполне доволен тем, что имеет.

Тем не менее, зайдя в свою комнату, Мейер открыл кейс — чтобы убедиться, на месте ли находка.

Дневник Аделины Блейз был здесь. Мастер подумал о том, не открыть ли его, затем решительно захлопнул кейс и снова запер замок. Потом — здесь не то место, чтобы общаться с духами.

Мигель мыться не стал. Клейн, выкупавшись и высушив феном волосы, отправился в порт — искать подходящий корабль. Сделать это раньше просто не было времени.

Вернулся он только к вечеру.

— В общем, есть одно судно. Отправляется завтра вечером, идет в Афины. Капитан готов взять нас при условии, что мы не везем оружие или нар, котики. С таможней проблем не будет.

— И сколько он запросил за свои услуги? — поинтересовался Мейер.

— По тысяче долларов с человека.

— Солидно. Но — не будем мелочиться, — он улыбнулся. — А сейчас не заказать ли нам праздничный ужин?

Название судна Мейер смог прочитать, лишь подойдя совсем близко: «Персей». Краска облупилась, поэтому надпись читалась очень плохо. Само судно тоже выглядело весьма непрезентабельно: старое, с рыжими потеками ржавчины на бортах. Но Мейера это не слишком волновало — лишь бы плавало. Шла погрузка, один из многочисленных портовых кранов загружал на судно какие-то тюки и ящики. Что в них, его тоже не интересовало.

Помощник капитана провел Мастера и его людей на борт, показал каюты. Сам Мейер и Мигель расположились в одной двухместной каюте, вторая целиком досталась Клейну. Ни о каком комфорте здесь говорить не приходилось: глава Ордена хмуро взирал на выкрашенные зеленой краской

металлические стены, на грязную раковину и не менее грязное треснувшее зеркало над ней. В туалет ему даже не хотелось заходить — Мейер уже представлял, что он там увидит. Тем не менее, ко всем этим неудобствам он отнесся спокойно, благо, это было ненадолго: если верить капитану, уже послезавтра утром судно прибудет в Афины.

Улегшись на кровать, Мейер поставил кейс в изголовье, закрыл глаза и какое-то время лежал, размышляя о том, с чего начнет по возвращении в Англию свою деятельность. Мысли были приятными. К действительности его вернула жара — никаких кондиционеров здесь не было.

— Стереги, — поднявшись, Мейер передал кейс Мигелю. — Я выйду покурю...

Стараясь не затеряться в закоулках корабля, он выбрался на палубу. Достав сигару, откусил кончик, сплюнул его за борт. Затем закурил, облокотился о перила и стал наблюдать за погрузкой.

Дело двигалось весьма быстро. Грузили не только кранами: Мейер видел, как какие-то весьма подозрительные арабы перетаскали на борт ящики с подъехавшей машины. Затем подошла девушка в соломенной шляпке, по виду — европейка, и начала о чем-то оживленно говорить со стоящим у трапа матросом. Тот не понимал английского, девушка что-то объясняла на пальцах, но так ничего и не добилась. За это время арабы успели разгрузить вторую машину, при этом у Мейера возникло подозрение, что девушка намеренно отвлекала матроса от погрузки. Впрочем, его это не касалось — пусть сами разбираются. Главное, чтобы судно не задержалось... Он глянул на часы. Сейчас четыре часа дня. Отправление в семь. Значит, ждать еще целых три часа...

Глядя на работу порта, Мейер вспомнил своих конкурентов. Если им удалось расшифровать текст, то сейчас они должны находиться уже гдето у оазиса. Было бы интересно глянуть на их лица в тот момент, когда они найдут яму... Мейер усмехнулся и стряхнул вниз пепел. Зря они с ним связались — ох, зря. Кстати, надо будет обязательно напомнить Валентину, чтобы он разобрался с Крестовым, — такие выходки прощать нельзя. И вообще, . на место Валентина надо подыскать кого-то другого. Никакой от него пользы: три года сидит в Москве, да так ничего толкового за это время и не сделал. Не смог даже хороших людей подобрать — пришлось работать со всякой швалью...

Бросив окурок, Мейер еще немного постоял, затем снова отправился в каюту. Спускаясь по узкому трапу, был вынужден слегка посторониться, чтобы разминуться с поднимавшимся навстречу высоким арабом. Пройдя к своей каюте, постучал: три удара подряд, четвертый — после паузы. Дверь тут же открылась: впустив хозяина, Мигель запер за ним дверь.

На столике были разложены карты — любимое занятие Мигеля. Он знал десятки пасьянсов и все свободное время проводил за их раскладыванием. , Мейер уже хотел было сделать ему замечание — чтобы занимался охраной, а не в карты играл — как вдруг осекся на полуслове.

— Где кейс? — тихо спросил он. Еще была надежда, что Мигель просто его переставил. Мигель протянул руку, повернул голову — и замер... Зачтем вскочил, огляделся. Упал на колени, заглянул под койки. Снова вскочил, его смуглое лицо стало почти белым.

— Где мой кейс?! — повторил Мейер, чувствуя; как его охватывает ярость.

«Клейн», — знаком показал Мигель и выбежал в коридор. Мейер ринулся за ним.

Мигель отчаянно барабанил в дверь каюты. Та распахнулась, на пороге показался Клейн. Мигель схватил его за горло, втолкнул в каюту и что-то замычал. Никогда еще Мейер не видел своего телохранителя в такой ярости.

Клейн захрипел, затем поддел Мигеля коленом, оторвал от себя и оттолкнул. Задыхаясь от боли, Мигель тут же снова кинулся на Клейна.

— Назад! — рявкнул Мейер и не без труда оттащил Мигеля за шиворот. — Стоять, я сказал!

— Да что с ним?! — хрипло выдохнул Клейн, ощупывая горло. — Он же мне чуть кадык не вырвал!

— Где кейс?! — спросил Мейер, пристально глядя Клейну в глаза.

— Кейс? — тот явно был озадачен. — Он ведь у вас в каюте...

— Теперь его там нет. Ты заходил туда?

—■ Да... Хотел поговорить с вами об одном деле— неважно уже, это личное... Немного подождал вас, затем вернулся к себе — решил зайти позже.

— Больше в каюту никто не входил? — Голосом Мейера вполне можно было резать сталь.

— Никто, клянусь! — Клейн говорил столь проникновенно, что не поверить ему было нельзя. — И, когда я зашел, кейс был на месте. Точно был! — В его глазах читалась решимость. — Я ведь его видел: как зашел, сразу на него посмотрел. Еще подумал, что из-за какой-то книжки столько возни.

— Проклятье... — Мейер повернулся и вышел из каюты. Зайдя к себе, снова огляделся. Увы, чуда не произошло — кейс с Дневником бесследно исчез.

— И какая же сволочь могла это еде... — он замер на полуслове. Понимание пришло сразу, цельной глыбой.

— О, Господи!.. — пробормотал Мейер, его слова слышали стоявшие позади него Мигель и Клейн. — Этот араб на лестнице... Это был Поморов!

— Поморов? — переспросил Клейн. — Здесь?!

— Ну да, да!.. — Мейер был готов застонать от отчаяния. — Он же украл ноутбук из номера, и вот

опять! Ну, не стойте же, не стойте! Ищите его, он не мог далеко уйти! Он в арабской одежде, и рожа чем-то намазана! Быстрее!

Клейн и Мигель бросились выполнять приказание. Мейер без сил опустился на кровать.

— Ненавижу... — пробормотал он. — Да как ты посмел... Как ты мог... — Он едва не зарычал от ярости. — Негодяй... Мразь, дрянь... И девки твои... — Мейер вдруг замолчал. Все становилось на свои места: та девка, что заговаривала матроса, была Вика! Перекрашенная, переодетая — и все же это была она! Ну как, как он мог ее не узнать?!

— Выбрались, твари! — процедил он. Теперь Мейер понимал, почему Поморов не интересовался судьбой девушек при обмене Ключами — они уже вернулись из Бразилии и были с ним.

— Только попадитесь мне в руки! — снова пробормотал он и сжал кулаки. — Только попадитесь!

* * *

Можно ли сказать, что нам снова повезло? Наверное. Но, когда становишься свидетелем такого большого числа совпадений, поневоле напрашивается вопрос: может, за этим действительно стоит нечто большее?

До Александрии мы добрались лишь к вечеру. Расплатились с водителями, Сабиру предложили пока остаться с нами, на что он с радостью согласился. Остановились в маленьком дешевом отеле в паре кварталов от порта. Времени на отдых не было, поэтому сразу же взялись за дело. Сабир, отлучившись минут на двадцать, вернулся со списком десяти наиболее известных отелей Александрии — его ему составил один из местных таксистов. Именно в этих отелях обычно останавливались иностранцы. Три отеля, как наиболее вероятные, таксист отметил крестиком.

Поиски мы начали с обзвона отелей, однако Мейера среди зарегистрированных постояльцев не оказалось. Это нас не удивляло — вполне возможно, что он в этой поездке пользуется чужими документами. Пришлось разделиться: мы с Сабиром отправились в порт, а Сергей, Вика и Ольга пошли понаблюдать за отелями — каждый за своим.

В порту было множество судов, я даже несколько приуныл — поди узнай, на каком из них поплывет Мейер. А может, он уже и уплыл. Правда, Сергей на этот счет был иного мнения.

— Они еще здесь, — еще в гостинице безапелляционно заявил он.

— И почему ты так решил? — поинтересовался я.

— Потом об этом поговорим, — уклонился Сергей. — А сейчас — за работу...

На сей раз удача улыбнулась Вике: когда мы с Сабиром вернулись в отель, девушка уже ждала нас второй час и просто сгорала от нетерпения.

— Они в отеле «Ренессанс»! — радостно заявила она, увидев нас. — Я видела Клейна: подхожу к отелю, и тут он выходит из такси! Я с ним едва не столкнулась. Перетрусила страшно: пришлось остановиться, открыть сумочку и сделать вид, будто что-то ищу. Клейн меня не узнал, хотя прошел в двух шагах!

Свою историю Вике пришлось повторять еще дважды, когда с интервалом в десять минут вернулись Ольга и Сергей.

То, что нам удалось найти Мейера, — а мы не сомневались, что он тоже находится в этом отеле, — здорово подстегнуло наш энтузиазм. Я был готов пробраться в отель уже этой ночью, но Сергей охладил мой пыл.

— Там сотни номеров, — сказал он, спокойно глядя на меня. — Мы не знаем, под каким именем остановился Мейер. У нас нет с собой его фотографии, чтобы показать персоналу отеля, — к слову, это наша оплошность. Надеяться, что ночью кто-то из них выйдет из отеля, тоже не приходится. Вика сказала, что Клейн явно никуда не торопился: это говорит о том, что отплывают они не сегодня. Значит, сейчас нам надо пораньше лечь спать и завтра с самого рассвета наблюдать за отелем.

Так мы и сделали. День был долгий и трудный, а потому заснул я очень быстро.

Разбудила меня Ольга.

— Кирилл, вставай! — Она легонько потрясла меня за плечо. — Пора...

— Встаю... — зевнул я, хотя подниматься мне очень не хотелось. Но пришлось.

Из отеля мы пока не выписывались, благо, комнаты были оплачены до вечера. Возможно, нам придется задержаться здесь еще не на один день. Наскоро перекусив, мы отправились к отелю Мейера: Сабир к этому времени уже успел не только отыскать для нас транспорт, небольшой белый микроавтобус, но и договориться с водителем об аренде его машины на целый день.

Получилось все замечательно: не было еще и шести утра, когда мы заступили на вахту у отеля. Машину поставили на стоянке, тонированные стекла микроавтобуса позволяли спокойно наблюдать за входом, не боясь быть обнаруженными.

Мы просидели три часа и уже даже начали волноваться, когда из дверей отеля наконец-то вышел Клейн.

— Вот он! — радостно воскликнула Вика. — Я же говорила!

— Да, но где Мейер? — задумчиво произнес Сергей.

— В отеле, наверное, — пожала плечами Вика.

— А если нет?

Вика ничего не ответила. Клейн тем временем поймал такси.

— Едем за ним, — сказал Сергей, взглянув на Сабира. — Но так, чтобы нас не заметили.

— Не заметят, — ответил тот и что-то сказал водителю-арабу, совсем еще молодому пареньку. Кивнув, тот завел двигатель, дождался, когда такси Клейна отъедет от отеля, и аккуратно двинулся следом.

Насколько я уже успел понять, правила движения в Египте носили чисто условный характер. Уверен, наши «гаишники» сочли бы это место истинным Клондайком — здесь можно было штрафовать едва ли не каждого. И если на главных магистралях какое-то подобие правил дорожного движения еще соблюдалось, то на узких улочках водители ездили, как хотели и как могли. Ну, можете вы себе представить у нас обгон справа? Здесь это не казалось чем-то необычным — почему не обогнать, если есть место?

Как мы и ожидали, Клейн направился в порт. Там он вылез из такси, наш микроавтобус тоже остановился. Следить за помощником Мейера отправился Сабир — его Клейн не знал в лицо, да и разобраться в жизни порта ему было гораздо легче, чем нам. Ну, а всем остальным оставалось только ждать.

К нашему удивлению, примерно через полчаса мы снова увидели Клейна. Он вышел с территории порта, остановился, высматривая такси. Увидев машину, вскинул руку — скрипнув тормозами, такси замерло у тротуара.

— А где же Сабир? — спросила Ольга.

— Вон он! — сказал я, увидев даже чересчур спокойно идущего в нашу сторону араба. Машина с Клейном уже успела отъехать, когда Сабир наконец-то забрался в машину. Наш микроавтобус тут же тронулся с места.

— Он был на «Персее», — заявил Сабир. — Судно так называется. Отходит сегодня в семь вечера в Афины. Пассажиров не берут. Но, если хорошо заплатить, уехать можно. Этот человек поднялся на борт. Был там минут десять. Потом вернулся.

—Судно охраняется? — спросил Сергей. — Или можно подняться на борт свободно?

— Охраняется, — кивнул Сабир. — Матрос у трапа. Но вашего Клейна он пропустил сразу.

Мы следили за Клейном до самого отеля. Чтобы не привлекать внимания, микроавтобус не стали ставить на стоянку, а остановились на противоположной стороне улицы.

— Будем думать... — в ответ на вопрос Ольги о том, что нам делать, отозвался Сергей.

Ситуация оказалась довольно непростой: мы не могли отправиться вместе с Мейером на этом же судне. Причиной стало отсутствие у нас греческих виз — срок действия «шенгена», предусмотрительно оформленного еще в нашу первую лондонскую поездку, у нас с Ольгой истек. А у Сергея и Вики шенгенской визы после смены документов и вовсе не было. Сказывалась нехватка времени — мы просто не успели как следует подготовиться к этому путешествию.

— Сабир, можешь попробовать узнать, в каком номере остановился Клейн? — поинтересовался Сергей.

— Попробую, — кивнул Сабир и выбрался из машины.

Вернулся он минут через десять.

— Не вышло, — сказал он и виновато улыбнулся. — Наверное, меня приняли за вора. Сказали, что вызовут охрану, если я сейчас же не уйду.

— Давайте я схожу? — предложила Вика. — Там же кто-то наверняка знает английский.

— Это опасно... — поморщился Сергей. — Давай уж лучше я тогда... — Не дожидаясь, пока Вика начнет возмущаться, он вышел из машины.

— Вот так всегда, — сказала она. — Самое интересное достается им.

— Собственники, — согласилась Ольга.

Сергея не было достаточно долго. Мы уже начали волноваться, когда он наконец вышел из дверей отеля.

— Глухо, — не дожидаясь наших вопросов, сказал он и захлопнул за собой дверь машины. — Здесь полно иностранцев, фотографии у нас нет. Поспрашивал горничных, те тоже не смогли ничего сказать. Даже за деньги. А искать Мейера самому, бродя по этажам, несерьезно. Это не тот путь.

— Ну, и что нам теперь делать? — поинтересовалась Вика.

— Ждать, — коротко ответил Сергей. — Не стоит упорствовать — пусть мироздание само решит для нас эту проблему...

Ждать пришлось долго — мироздание явно не спешило прийти нам на помощь. Стрелка часов уже подбиралась к двум часам дня, когда из дверей отеля наконец-то вышел тот, кого мы так долго ждали.

Мейер шел в сопровождении Мигеля и Клейна. В правой руке он сжимал черный кейс.

— Догадываетесь, что у него в кейсе? — спросил Сергей.

— Да уж, — отозвался я.

Клейн подозвал такси, Мигель распахнул перед шефом заднюю дверцу. Все трое уселись в машину и направились в порт. Мы, разумеется, поехали следом.

Как мы и ожидали, в порту вся троица поднялась на борт «Персея» — мы с Сергеем проследили за ними до самого корабля. Стоя в нескольких сотнях метров от судна, мы наблюдали за тем, как идет погрузка, и гадали, как нам добраться до кейса.

— Мне надо пробраться на борт, — сказал Сергей. — Но так, чтобы Мейер и его люди меня не узнали.

— Замаскироваться? — догадался я.

— Да. Но мне понадобится помощь Сабира...

Одежда Сабира оказалась Сергею слегка маловата, но с этим пришлось смириться. Куда большей проблемой стал цвет кожи.

— Как-то не похож ты на араба, — сказал я, критически оглядев Сергея. — Надо бы рожу чемто вымазать.

— Но чем?

— Можно взять немного масла из машины, — предложил я. — Добавить какой-нибудь копоти.

— Ребята, у меня же есть косметичка! — вспомнила Ольга и начала рыться в своей сумочке. -— Вот! Здесь есть тушь и тени для век.

— И что бы мы без вас делали? — улыбнулся Сергей.

На то, чтобы превратить Сергея в настоящего араба, у нас ушло еще минут десять. Нам все же пришлось взять из машины немного масла, чтобы слегка смазать Сергею лицо и руки. После этой процедуры он стал самым настоящим арабом, разве что малость высоковатым.

— Араб-баскетболист! — даже засмеялась Ольга. —Природа была к тебе удивительно жестока.

— Попрошу без оскорблений! — усмехнулся Сергей. — Сабир, там в багажнике мешок — я возьму его?

— Конечно! — даже обиделся Сабир.

— Спасибо,.. И еще мне понадобится помощь Вики, — он взглянул на девушку.

— Все, что угодно, — отозвалась девушка.

— Подруга, ты бы поаккуратнее с обещани4 ями, — не упустила случая поддеть ее Ольга. — Мало ли что у него на уме?

— На уме у меня только хорошее, — ответил Сергей. — Нужно, чтобы ты отвлекла матроса у трапа. А я под шумок проскользну на борт.

— И что там? — без особого энтузиазма отозвался я. — Мне надо было идти.

— Там будет видно. А ты будь где-нибудь поблизости от корабля, но так, чтобы тебя не было видно. На всякий случай.

— Это можно, — согласился я.

Вот так и получилось, что я занял позицию у каких-то контейнеров. Внимания на меня никто не обращал, благо, у причалов грузились сразу несколько кораблей, было довольно людно.

Сергей и Вика выбрали момент, когда на корабль стали перегружать какие-то ящики с подъехавшей машины. Вика отвлекла матроса — я видел, как она о чем-то спрашивала его, оживленно жестикулируя. Это помогло Сергею затесаться среди грузчиков и без помех пробраться на борт. Я облегченно вздохнул и тут же вздрогнул, неожиданно увидев Мейера! Глава Ордена Люцифера курил, опершись о перила, и лениво наблюдал за погрузкой. Заметил его Сергей или нет?

— Вроде получилось?! — сказала раскрасневшаяся Вика, вернувшись ко мне.

— Мейера видела? — спросил я.

— Где?

— Глянь вон туда. Выше.

— Это он! — даже немного испугалась Вика. — Он нас видел?

— Видел, но не узнал. Иначе бы не курил так спокойно.

Теперь нам оставалось только издать. Арабы закончили грузить свои ящики, машина уехала. Матрос все так же скучал у трапа.

Так прошло минут десять. Наконец Мейер бросил окурок, постоял еще пару минут. Затем повернулся и скрылся из глаз.

— Наверное, Сергей следит за ним, — предположил я. И ошибся: это стало ясно в тот момент, когда на палубе показался Сергей. Под мышкой он нес нечто, завернутое в мешок.

— Неужели спер? — даже не поверил я.

Сергей тем временем уже спускался по трапу,

я видел, как напрягся скучавший до этого охранник. Остановив показавшегося ему подозрительным человека, он что-то спросил у него.

— Нужно помочь ему! — выдохнула Вика, но это было ясно и без ее подсказки: выйдя из-за контейнера, я быстро направился к трапу.

Моя помощь не понадобилась: осознав, что разговор теряет смысл, Сергей коротко и точно саданул матроса кулаком поддых. Тот согнулся, хватая ртом воздух.

— Прости... — извинился Сергей и спокойно пошел прочь.

— Получилось?! — все еще не веря, спросил я.

— Да. Но теперь нам нужно как можно скорее уносить ноги.

Так мы и сделали. И, лишь когда микроавтобус уже нес нас прочь от порта, Сергей рассказал нам подробности происшедшего.

— Я не заметил, что Мейер стоял на палубе, — сказал он. — Начал искать каюты, спустился вниз. И почти сразу увидел Клейна: он вышел из каюты и постучал в соседнюю. Ему открыли, мне удалось проскользнуть следом.

— Как это? — не понял Сабир.

— Фокус, — улыбнулся Сергей. — Гипноз, — было видно, что он не намерен посвящать Сабира во все тонкости.

— И ты не побоялся войти туда? — удивилась Вика.

— Они же не ждали меня, были расслаблены. Никто из них меня не видел, поэтому оставаться незамеченным было не так сложно. К тому же там не было Мейера — при нем я бы зайти не рискнул.

— И что дальше? — поинтересовалась Вика.

— Дальше было сложно. Пришлось поиграть со вниманием: а именно, исключить кейс из области внимания Мигеля и Клейна. Клейн в это время наблюдал за тем, как Мигель складывает пасьянс: их внимание было захвачено картами, это облегчало задачу. Взяв кейс, я встал у двери и стал ждать. И, когда Клейн вышел, я выскользнул следом. Правда, там возникла небольшая накладка: мне не удалось успеть уйти чисто, Клейн слегка прихлопнул меня дверью —прищемил ногу. Теперь точно синяк будет, — Сергей снова улыбнулся. — Думал, Клейна это насторожит, но все обошлось: он просто посмотрел на дверь и захлопнул ее еще раз. Затем вошел в свою каюту. Я сунул кейс в мешок и направился к выходу. Но, когда я уже поднимался по лестнице, то нос к носу столкнулся с Мейером.

— Он тебя видел? — спросила Ольга.

— Конечно. Это было неожиданное столкновение, у меня не было времени ничего предпринять. Да и не думаю, что с Мейером прошли бы такие штучки — все-таки он маг. Хоть и довольно посредственный. Выезжает исключительно на силе своего Ордена.

— А если Дневника здесь нет? — подала голос Вика.

— Вика, не пугай меня, — отозвался Сергей. Потом добавил: — Здесь он. Это чувствуется даже сквозь кейс.

— Ты серьезно? — не поверил я.

— Абсолютно. Ведь Дневник — предмет Силы. А Силу всегда можно почувствовать.

— Хорошо, и куда нам теперь? — поинтересовалась Вика.

— Забираем вещи и едем в Порт-Саид. Сабир, оттуда можно попасть в Турцию?

— Почему нельзя? Все можно... — сверкнув белозубой улыбкой, Сабир взглянул на водителя и о чем-то спросил его по-арабски. Водитель с готовностью кивнул.

— Он отвезет нас, — сообщил Сабир.

— Тем лучше, — удовлетворенно вздохнул Сергей.

Сборы были недолгими: забрав из отеля наши вещи, мы погрузились в микроавтобус и отправились в Порт-Саид.

— Сергей, ты так и не заглянешь в кейс? — спросила Ольга, когда микроавтобус покинул Александрию.

— Не сейчас, — ответил Сергей. — Это опасно. Я никогда не работал с духами, у меня нет в этом никакого опыта. Я просто не знаю, как с ними обращаться.

Кейс, уже освобожденный от мешка, лежал у Сергея на коленях. Ольга коснулась кейса, прижала к нему ладонь. Прислушалась к своим ощущениям.

— Я ничего не чувствую, — сказала она.

— Просто у тебя слишком прочные щиты, — ответил Сергей.

— То есть? — не поняла Ольга.

— Давай поговорим об этом потом? Здесь слишком шумно.

— Хорошо, — пожала плечами девушка.

В Порт-Саид мы добрались к шести часам вечера. Выяснилось, что Сабир бывал здесь всего два раза, что, впрочем, не помешало ему привести нас в маленький, но уютный отель. Водителя, расплатившись с ним, отпустили, Сабир пока остался с нами.

— Завтра утром я поищу, на чем можно уплыть, — пообещал он. — Сейчас уже поздно.

Нам оставалось только согласиться.

Разместились мы в двух номерах: в двухместном — мы с Ольгой, в четырехместном — Сергей, 4 Вика и Сабир. Сначала девушки хотели поселиться в одном номере, но Сергей предложил мне остаться с Ольгой — я совсем не был против.

— Лучше приглядывать за девушками, — сказал он. — Мало ли что...

Разумеется, всем хотелось посмотреть на Дневиик. Понимая, что не в силах и дальше сдерживать наше любопытство, Сергей накрыл ладонью кодовый замок, несколько секунд к чему-то прислушивался. Затем уверенно набрал номер и открыл защелки кейса.

— Ты просто джинн! — удивился Сабир. — Как ты это сделал? Научи меня!

— Боюсь, не смогу, Сабир. Это очень сложно, — он мягко улыбнулся и открыл кейс.

В кейсе оказался завернутый в мешковину квадратный предмет. Сергей осторожно взял его и аккуратно развернул ткань...

Перед нами действительно был Дневник. Грубоватый кожаный переплет, неровные обтрепанные края страниц — сразу было видно, что работал над Дневником не профессиональный переплетчик, а какой-то кустарь. Закрывался Дневник небольшой серебряной защелкой.

— Это действительно он? — тихо спросила Ольга.

— Да, Оля, — ответил Сергей и расстегнул защелку. — Бели что, не пугайтесь. Ничего страшного быть не должно.

— Может, не надо? — прошептала Вика.

— Перестань! — шикнула на нее Ольга. — Не можем же мы не заглянуть в него?!

Сергей открыл первую страницу.

— Ой, Сереж! Тут все на французском! — растерялась Вика. Она сидела рядом с Сергеем, ей было видно все очень хорошо.

— Ну, разумеется, — отозвался Сергей. — Она же была француженкой. Вот ее подпись. — Он коснулся пальцем страницы. — Это действительно ее Дневник. — Он перевернул страницу и вчитался в написанные аккуратным мелким почерком строки.

Местами они уже расплылись и потому читались с трудом.

— «Первое августа тысяча семьсот пятьдесят третьего года. Я, Аделина Блейз, урожденная Мюнье, начинаю вести этот дневник, — медленно переводил Сергей. — Этот дневник станет выражением моей воли и моей силы. Моя цель — безграничная власть. И горе тем, кто станет у меня на пути».

— С замашками была бабенка, — вставил я.

Сергей перевернул страницу.

— «Двенадцатое августа, — продолжил читать он. — Познакомилась с Жаком, мельником. У него хорошее тело — настоящий Аполлон. Он станет моей первой жертвой моему богу — Сатане. Все произойдет на мельнице, завтра».

— «Тринадцатое августа. Я смогла это. Я сделала. Жак мертв. Невероятное, неземное блаженство. Эти крики, эти стоны. Эти мольбы. Он верил в ненавистного мне Христа и получил по заслугам. Я распяла его — там, на мельнице. Ради моего бога. А потом убила. Нож лежит у меня на столе. Я вымыла его, но все равно вижу на нем капли его крови. Их уже никогда не смыть. Услышь меня, Сатана! Все это — ради тебя!»

Сергей перевернул еще пару страниц, вчитался в строки — уже молча. Перевернул еще несколько, затем еще.

— Думаю, это не стоит читать, — сказал он. — Она явно была сумасшедшей. — Сергей раскрыл Дневник ближе к концу. И тут же в комнате чтото шевельнулось...

Это было странное, удивительное ощущение присутствия. Здесь явно кто-то был: большой, сильный, невидимый. Дрогнула люстра, послышался тихий треск. Трещала мебель, потрескивал пол. На полочке начала покачиваться бронзовая статуэтка египетского воина. Мне даже показалось, что я слышу какие-то слова.

— О, боже! — прошептала Вика, со страхом глядя под потолок. — Вы видите?!

Я проследил за ее взглядом, и тоже увидел это — призрачное шевелящееся марево. Так дрожит в жаркий день воздух над раскаленным асфальтом. Но это марево было живым. Вот оно опустилось ниже, потянулось к Сергею — ив этот момент он захлопнул Дневник.

Все исчезло. Мгновенно, сразу, словно кто-то нажал выключатель.

Меня слегка трясло. Да, за последнее время я немножко привык к чудесам. Но увидеть такое...

Сабир беззвучно шептал слова молитвы, в его взгляде читался страх. Девушки тоже были напуганы. Даже у Сергея выступили на лбу капли пота.

— Такие вот дела... — сказал он, аккуратно завернул Дневник в холст и снова спрятал в кейс. — Поэтому мы и должны упрятать Дневник как можно дальше. Чтобы его никто никогда не нашел.

— Я даже не подозревала, что все это так серьезно, — тихо произнесла Ольга. — Эта ведьма действительно общалась с духами. Настоящая сатанистка.

— Если бы она была просто сатанисткой, все было бы не так страшно, — отозвался Сергей. — Но она пошла своим путем. К чему это привело, мы уже знаем.

— Ну ее к дьяволу, эту ведьму, — сказал я. — Как насчет того, чтобы немного перекусить? У меня после всего этого зверский аппетит.

Возражений не последовало. На мой взгляд, все были просто рады заняться чем-то другим.

Ужинали мы по очереди в небольшом ресторанчике через дорогу: сначала мы с Ольгой и Сабир, потом Вика с Сергеем. После ужина снова все вместе собрались в комнате отеля. У меня накопились кое-какие вопросы, и я решил, что сейчас вполне подходящее время и место, чтобы с ними разобраться.

— Сергей, а почему ты был так уверен, что Мейер еще в Александрии? — спросил я. — Ведь он вполне мог успеть уплыть.

— Ты слышал что-нибудь о Знаках Силы?

— Даже не знаю... — поморщился я. — Вроде " нет.

— Знаки Силы — это те же приметы. Ну, вроде перебежавшей дорогу черной кошки, упавшей ложки и так далее. Только в магии к этому относятся более серьезно, чем на обывательском уровне. Обычно у мага вырабатывается своя, свойственная только ему система примет. Сюда может входить что угодно — от падающего листка и пролетевшей птицы до цвета проехавшей машины или фразы из телевизора или радиоприемника. Главное здесь — разобраться с приметами, понять их. А для этого надо уметь наблюдать за окружающим миром. Уметь анализировать, сопоставлять, делать выводы. И постепенно ты понимаешь, что во всем этом есть некая весьма четкая зависимость. Ну, представь: ты идешь на встречу с клиентом — нужно заключить какую-то сделку. Подходишь к его офису и видишь стоящую у самого входа красную машину. В номерном знаке — сочетание цифр, которое ты считаешь плохим. Вроде бы ерунда, случайность — мало ли красных машин в городе? Ты не обращаешь на это внимания, встречаешься с клиентом. Все проходит гладко, вы заключаете договор. Но позже оказывается, что тебя «кинули», что клиент все время тебя обманывал. Бели бы ты обратил внимание на Знак Силы, всего этого бы не произошло.

— И приметы могут помочь в любой ситуации сделать правильный выбор? — поинтересовалась Ольга.

Сергей улыбнулся. Очевидно, почувствовал, что вопрос с подвохом.

— Здесь есть несколько сложностей, — произнес он. — Первая состоит в том, что мы обычно очень невнимательны к миру. Поэтому можем просто пропустить знак, не заметить его. Или посчитать случайностью. Вторая сложность в том, чтобы не принимать за Знаки Силы вообще все, что нас окружает. Ведь вокруг ежесекундно происходят сотни событий, и далеко не все из них имеют отношение именно к нам. Здесь надо уметь понимать, чувствовать: что для тебя, а что нет. И как раз это приходит с опытом. В какой-то момент ты начинаешь чувствовать все очень четко, словно что-то совпадает, и ты понимаешь, что вот это — Знак, и он для тебя, — Сергей несколько секунд помолчал.

— Есть и еще одна сложность, — продолжил он. — Путь, который для нас определил Дух, не всегда совпадает с тем путем, которым мы желаем идти. То есть мы считаем, что должно быть вот так и вот эдак. Дух же, видя всю картину, знает, как проще всего провести нас к этой цели. В итоге мы можем сталкиваться с событиями, которые никак не входили в наши планы. Мы не понимаем замыслов Духа, поэтому можем протестовать: «Почему, за что?» Но в итоге всякий раз оказывается, что Дух поступал абсолютно правильно. И любые неприятности либо временны и их нужно просто перетерпеть, либо вызваны нашими ошибками — тем, что не восприняли, не поняли, поступили неправильно. В конечном счете, здесь все определяется нашей способностью воспринимать указания Духа.

— Понятно, — кивнула Ольга. — Ты еще говорил что-то про щиты? Про то, почему я не могу почувствовать силу Дневника.

— Мы уже говорили о щитах раньше, — ответил Сергей. — Это совокупность всех наших представлений о том, что есть в мире. Шаблоны сознания. Загвоздка в том, что они не только загромождают наше сознание, но и ограничивают возможности восприятия. Представь бутылку с чистой родниковой водой. И ту же бутылку с грязной вонючей жижей. Через чистую воду свет проходит беспрепятственно. А в грязной — просто затухает. Так и с нашим восприятием: чем мы чище, тем меньше у нас щитов, тем больше мы открыты для мира, тем отчетливее можем его чувствовать. На высоких уровнях чистоты человек получает возможность «видения», то есть умения, которым обладал прадед Вики. А чтобы стать чистым, нужно просто ни во что не верить. Даже не так: не должно быть никаких представлений, шаблонов, мнений, догм, способных так или иначе ограничить свободу восприятия. Ты можешь сама выбирать себе удобные в данный момент системы представлений, но при этом должна понимать, что это только модель, причем одна из многих, что ты выбрала ее по своей воле и в любой момент можешь оставить. При этом отказ от такой модели не вызовет у тебя никаких душевных терзаний. То есть смена верований может пройти столь же безболезненно, как замена изношенной пары обуви на новую.

— И ты тоже меняешь верования? — спросила Вика.

—Безусловно. Просто, какую бы систему ты ни исповедовал, со временем обязательно перерастаешь ее рамки. Начинаешь понимать ее ограниченности — хотя еще совсем недавно считал ее абсолютно истинной. И она была истинной — для того тебя, каким ты был еще недавно. Но время прошло, ты взял от нее все, что она могла тебе дать. Сделал шаг, поднялся на новую ступеньку. А человеку, переплывшему реку, необязательно тащить за собой лодку.

— А религии? — снова спросила Вика. — Как ты в этом плане относишься к религиям? Они ведь тоже относятся к системам верований?

— Ну, разумеется, — кивнул Сергей. — Вспомни, мы уже не раз говорили о религиях, например, когда я приводил модель дерева, ветви которого являются потоками. Во всех великих религиях есть зерна истины, все они в той или иной мере помогают духовному росту человека. Но они же зачастую и ограничивают возможности развития — и, прежде всего, своим догматизмом. В том же христианстве, например, человеку просто предлагают верить в Писание, при этом любые попытки в чемто усомниться рассматриваются как грех. Хотя я, например, не только не вижу греховности в желании подкрепить веру знанием, но и считаю такой подход единственно верным. Если знание истинно, от проверки оно не пострадает. Защищаться может только ложь. В то же время, религии несут в себе истину: например, они совершенно точно пришли к осознанию главного чувства — любви. И в этом их плюс.

— Не знаю, — улыбнулась Вика. — Порой мне кажется, что ты противоречишь сам себе. То хвалишь что-то, то, наоборот, отрицаешь.

— Так это и хорошо, — улыбнулся в ответ Сергей. — Не принимай на веру ничего из того, что я говорю. Более того, на каком-то уровне, более высоком, все мои слова являются абсолютной глупостью. Они применимы лишь в рамках нашей нынешней реальности, наших нынешних представлений о мире и о себе. Но мироздание бесконечно, как бесконечно и наше познание. И я, например, совершенно искренне считаю, что каждый из нас сам когда-нибудь станет богом и будет создавать новые миры — целые вселенные. Так же, как Творец когда-то создал наш мир. В этом заключается принцип наследования: подобное рождает подобное. Мы созданы богами, мы сами боги и будем порождать богов. Не сейчас, много позже, когда дорастем. Когда выйдем из нашего нынешнего жалкого состояния, когда даже перестанем быть людьми, то есть освободимся от всего человеческого хлама. И наша нынешняя жизнь для нас — просто полигон, возможность развития, расширения сознания.

— И ты действительно веришь в жизнь после смерти? — В глазах Вики мелькнули искорки любопытства.

— Не верю, — покачал головой Сергей. Затем, выдержав эффектную паузу, добавил: — Я просто знаю, что она есть. Единственное, в чем я еще пока толком не разобрался, так это в том, проживаем ли мы одну жизнь, или у нас их уже было множество. Последнее, к слову, кажется мне более вероятным.

— То есть ты говоришь о реинкарнации?

— Да. Но принцип реинкарнации, в моем понимании, нужно связать с концепцией Сети. Нужно понимать, что все мы — не индивидуальные сущности. Что мы множественны, многомерны. Что каждого из нас — десятки, сотни, а может, и тысячи. Те же ветви одного дерева. При этом все эти существа — не кто-то иной, а ты. Более того, все люди в этом смысле тоже являются ветвями одного дерева, имеют общий источник. И тот, у кого сознание очищено, при взгляде на человека испытывает удивительное чувство братства, единения, любви и общности. Вы с ним — части чего-то целого. И если ты причинишь этому человеку боль, сделаешь ему плохо, то на самом деле ты сделаешь плохо себе.

— Ну да, — отозвалась Вика. — Скажи это тому матросу, которого ты сегодня двинул в живот.

— Так я и не претендую на совершенство, — засмеялся Сергей. — Опять же, есть определенные правила игры, и я просто пытаюсь им соответствовать. Как говорят в таких случаях, «ничего личного».

— Реинкарнация — это когда рождаешься вновь и вновь? — поинтересовалась Ольга.

— Да, — кивнул Сергей. — Я склоняюсь к мысли, что она реальна. И каждый из нас воплощался уже сотни и сотни раз.

— И почему ты так считаешь? — поинтересовалась Вика. — Где доказательства?

— Боюсь, они тебя не убедят, — покачал головой Сергей. — Но для меня они достаточно очевидны. Например, я частенько вспоминаю то, чего со мной никогда не было. Причем вспоминаются такие детали, которых я просто не мог знать. Например, однажды в дреме, в этаком полусне, я вспомнил, как рыбачил на каком-то тропическом острове. Орудия лова были мне совершенно незнакомы и представляли собой плетеные ловушки с привязанными к ним камнями — чтобы тонули. Сон меня заинтересовал, я стал рыться в литературе. И нашел упоминание о подобных ловушках: ими до сих пор пользуются жители некоторых тропических островов. Видеть эти приспособления раньше я не мог. Порой память о прошлых жизнях проявляется самым необычным образом: например, мне оказалось чертовски трудно научиться водить машину. И знаешь, почему? — Брови Сергея слегка приподнялись. — Потому что я постоянно путал левостороннее движение с правосторонним. Причем это сидело где-то на уровне рефлексов: я просто чувствовал, что по левой стороне дороги мне ехать удобнее. На ровной трассе это еще замечалось не так сильно, но на перекрестках я просто путался — мне казалось, что все едут неправильно. При этом во время поворота сам я так и норовил перестроиться на левую сторону. Пару раз это чуть не привело к авариям. И все потому, что в прошлой жизни я жил в стране с левосторонним движением.

— Это не доказательство, — фыркнула Ольга. — Я так вообще предпочитаю ездить по осевой, — она посмотрела на Сергея, потом засмеялась.

— Я и говорю, что мои примеры слишком субъективны, — согласился Сергей. — Вот еще один: в сновидении, когда я смотрю в зеркало, я редко вижу себя. Обычно отражение совершенно незнакомое, причем почти всегда разное. На мой взгляд, в зеркалах мы можем видеть себя такими, какими были в прошлых жизнях. Правда, порой встречаются настоящие уроды.

— Но ведь все, что ты сказал, может оказаться ошибочным? — спросила Вика. — Ведь так?

— Может, — согласился Сергей. — Именно поэтому маги, в отличие от тех же верующих, предпочитают не просто верить, но знать. А знание проверяется только собственным опытом. Кто бы что ни говорил, какие бы убедительные доказательства ни приводил, все это остается просто словами. Но если ты научишься покидать свое тело, если ты видишь его спящим и можешь отследить процесс возвращения в него, то получаешь непосредственное знание того, что тело и сознание — разные вещи. Это уже не чьи-то слова об астральных путешествиях, а твое личное знание. И так по множеству пунктов — ты проверяешь все на личном опыте. Что-то принимаешь, что-то выкидываешь. Постепенно у тебя вырисовывается своя картина мироздания. В ней еще много белых пятен, но есть и то, чему ты в какой-то мере можешь доверять. Обрати внимание: именно в какой-то мере. Для мага нет ничего, в чем он мог бы быть абсолютно уверен. Даже в том, что небо голубое, а вода мокрая.

— Но ведь оно действительно голубое? — Вика с интересом смотрела на Сергея.

— Оно голубое, — согласился он. — Но мы должны всегда учитывать возможность того, что мы ошибаемся, даже если речь идет о самых очевидных вещах. Верить, не веря, принимать, не принимая. Поступая таким образом, мы можем избежать очень многих ловушек.

— Насчет этого, как его, — Ольга щелкнула пальцами, вспоминая слово, — астрала: ты действительно можешь покидать свое тело?

— Могу, — кивнул Сергей.

— И можешь просто где-то полетать и все разузнать? — не отставала девушка. — За кем-то понаблюдать?

— В каких-то ситуациях — да, — согласился он. — Только здесь тоже очень много сложностей. И главная из них — в том, что наш физический мир не является для астрального тела естественным. То есть для него находиться здесь — это все равно, что для нас нырять под воду. Здесь, в нашем мире, тонкое тело может комфортно существовать только в связке с телом физическим. Точно так же, как водолаз может надевать глубоководный скафандр, чтобы защитить себя от давления воды. Поэтому путешествия в астральном теле в наш физический мир достаточно проблематичны. Здесь требуется соблюдение нескольких условий: во-первых, нужно уметь выйти из тела и оказаться в своей комнате, рядом со спящим телом. А это сложно: ты можешь вроде бы видеть свою комнату, но на деле видимое может быть иллюзией, сном. Чтобы убедиться, что это реальный мир, нужно уметь видеть энергию. А это тоже не так просто, требуется определенная степень умения.

— Что значит «видеть энергию»? — не поняла Вика.

— Нужно просто указать на что-то мизинцем и захотеть увидеть внутреннюю сущность предмета, — ответил Сергей. — Это метод, описанный Кастанедой. Если перед тобой реальный предмет, он начнет светиться довольно ярким белым светом. Ты не увидишь сияния исходящих от предмета лучей — просто сам предмет как будто подсветят изнутри. Свечение будет ограничено контурами наблюдаемого предмета. И, если ты, например, видишь цветок, то будет светиться каждый его листик, каждый лепесток — так, словно цветок наполнили белой светящейся жидкостью. Это очень красивое зрелище. Но главное здесь в том, что видение позволяет однозначно понять, в реальном мире ты находишься или в иллюзорном. Я берусь утверждать, что девяносто процентов рассказов 4 об астральных путешествиях являются описанием обычных осознанных сновидений. Человеку кажется, что он находится на каком-то астральном плане, тогда как на деле его окружает иллюзия. Чтобы понять это, достаточно указать на чтото мизинцем. Метод великолепно работает, что, к слову, свидетельствует в пользу описанных Кастанедой вещей.

— А в трансерфинге это есть? — спросила Вика.

— Нет, — покачал головой Сергей. — Но здесь надо помнить о том, что трансерфинг — очень молодая дисциплина. И при желании его вполне можно дополнить, расширить. Привести к целостности. Уж слишком хороши его основы.

— Хорошо, и все-таки: как найти человека в астрале?

— Да, я отвлекся. Итак, для начала надо выйти из тела. Чтобы оказаться в нашем мире, а не скользнуть на другие астральные планы, я обычно концентрируюсь на сложенных на животе руках. То есть просто засыпаю, удерживая внимание на руках. Это приводит к тому, что в какой-то момент я вдруг начинаю видеть свои руки, при этом глаза у меня закрыты. Здесь нужно сделать маленькую паузу: замереть, удержаться в этом состоянии, потому что именно в этот момент тебя частенько рывком отбрасывает назад, в бодрствование. А, удержавшись, плавно отодвинуться от рук назад и вверх. В результате ты обычно оказываешься где-то под потолком, это происходит само собой. После чего

уже можешь отправиться туда, куда хочешь. Чтобы найти человека, нужно просто подумать о нем, настроиться на него. Начинается движение, и ты оказываешься рядом с этим человеком.

— Здорово! Но в чем сложности?

— Сложностей море, — ответил Сергей. — Первая — удержать внимание на руках при засыпании, а это не так просто. Если не получится, ты просто заснешь и окажешься, скорее всего, в обычном сне, в лучшем случае — осознанном. А попасть оттуда в наш физический мир уже сложно. Вторая трудность в том, что астральный выход легче всего осуществлять уже под утро, после пяти-шести часов сна. Это связано с циклами сна, с так называемой РЕМ-фазой. То есть ты просыпаешься среди ночи, кладешь руки на живот и пытаешься выйти из тела. При правильной технике вероятность выхода достаточно высока: у меня это порядка пятидесяти процентов. Получается примерно каждый второй раз. Вышел ты, проверил окружающее тебя на наличие энергии. Понял, что ты действительно в своей реальной комнате, что это не иллюзия. Дальше начинаешь искать нужного тебе человека. И здесь может помешать любая шальная мысль: стоит хоть мельком подумать о чем-то другом, и тебя пронесет мимо цели. Но представим, что тебе повезло, ты нашел нужного человека. Время — ночь. Значит, он спит в своей постели. Ты видишь его спящим и хочешь узнать, где находится этот человек. Что это за место, в котором ты оказался. Ты выскальзываешь из дома и начинаешь осматриваться. И что ты видишь? Кругом ночь, место тебе, допустим, незнакомо. И оценить, что это за место, найти какие-то узнаваемые ориентиры очень сложно.

— В Бразилии было так же? — догадался я.

— Именно, — кивнул Сергей.—Я смог отыскать посудину, на которой держали девушек. Но на ней не было даже названия — вся краска давно облезла. Кругом джунгли, нет ничего запоминающегося. Как понять, где находится это место? Я попытался двигаться вверх по течению, какое-то время летел над рекой, но потом проснулся — не смог удержаться. Время нахождения в астрале тоже ограничено, ты не можешь путешествовать там часами. По крайней мере, мне это не удается. И, если сложить все проблемы, то вероятность успешного использования астральных путешествий оказывается весьма мала.

— И ты действительно видел нас на том корабле? — В голосе Ольги прозвучало искренне удивление.

— Видел, — ответил Сергей. — Твоя койка была слеза от иллюминатора, Вика спала справа. На столике стояла бутылка с водой — стеклянная, из-под вина.

— Верно! — откликнулась Вика. — Здорово!

— Ой-ой, кого я встретил? — покачал головой Сабир. — Ты колдун, волшебник?!

— Я только учусь, — улыбнулся Сергей.

Спать мы легли около полуночи. Не знаю, сколько я проспал, но вдруг проснулся от какого-то звука. Открыл глаза, прислушался. Показалось? Нет, вот снова — я напрягся, пытаясь понять, что происходит. И тут же догадался: кто-то вспарывал натянутую на окно сетку. Точнее, уже вспорол и теперь лезет в комнату. Я рывком вскочил с постели, стукнул кулаком по клавише настольной лампы. И увидел Мигеля...

Телохранитель Мейера стоял у открытого окна, за его спиной беспомощно обвисла вспоротая сетка. Взглянув на меня, он нагнулся и схватил Ольгу за волосы, рывком приподнял. Тут же у ее горла мелькнул нож, Ольга тихо вскрикнула.

Положение было критическим — я понимал, что не успеваю. Мигель слишком опытен, чтобы я мог его обмануть. Одно движение ножом, и Ольги не станет.

— Отпусти ее, — сказал я. — Ты же мужик. Тебе ведь я нужен? — Я очень медленно обошел разделяющие нас сдвинутые кровати. — Вот он я. Иди ко мне — не дело сражаться с бабами.

Мигель смотрел мне в глаза, его прищуренный взгляд был очень холодным. Затем хищно улыбнулся, убрал нож от горла Ольги и толкнул ее на кровать. Потом начал медленно приближаться ко мне.

— Вот и умница, — сказал я, прикидывая, что можно противопоставить ножу в руках этого человека. — Можешь ведь, когда хочешь...

Мигель сделал первый выпад — очень быстрый, колющий, я едва успел отпрыгнуть. Нож совсем чуть-чуть не дотянулся до моей груди. Ольга закричала.

На столике стоял металлический поднос с фруктами. Точнее, с огрызками и косточками. Схватив его, я метнул содержимое подноса Мигелю в лицо, тот легко увернулся. Сжимая поднос, я медленно отступал — моя интуиция подсказывала, что Мигель очень опытен.

— Уходи, Оля! Иди к двери! — крикнул я. — Быстрее!

Мигель сделал новый выпад, я закрылся подносом и сумел пнуть телохранителя Мейера по колену. Попал достаточно чувствительно: он отскочил, ощерился. Ольга сползла с кровати и бросилась к двери, трясущимися руками попыталась открыть замок. Мигель, понимая, что время уходит, снова бросился на меня.

И снова он почти достиг цели, мне лишь каким-то чудом удалось уйти от удара в шею. Очень странный удар: резкий, прямой, колющий. Я о таких и не слышал. Только теперь я понял, что у моего противника очень необычная техника: он не резал, не бил наотмашь, а именно колол. И удары его были невероятно быстрыми.

Новый выпад последовал почти сразу, за ним еще один. От первого я заслонился подносом, второй пропустил мимо живота, успев скрутиться корпусом. Рука Мигеля скользнула по моему животу, я выпустил поднос и вцепился в нее.

Выяснилось, что телохранитель Мейера был и опытным рукопашником. Я пытался выкрутить у него нож, Мигель очень ловко действовал локтями, коленями, головой. Вот он снова ткнул меня лбом в лицо, я продолжал выкручивать его руку — это был мой единственный шанс. И снова противник переиграл меня: сделав обманное движение левой рукой, он очень ловко и точно стукнул меня коленом в пах. В глазах потемнело, я выпустил руку Мигеля, уже понимая, что жить мне осталось считанные мгновения.

Так бы оно и случилось, если бы на голову Мигеля неожиданно не опустилось что-то тяжелое. Даже не охнув, он мешком рухнул на пол. Рядом растянулся и я, хрипя и жадно хватая ртом воздух.

— Ты цел?

Все еще морщась от боли, я поднял взгляд — рядом со мной стоял Сергей. В одних плавках, в руке бронзовая статуэтка египетского воина.

— Цел... — процедил я, пытаясь подняться на колени. — Вот зараза...

— Кирилл! — Ольга бросилась ко мне, помогла подняться. — Сережа, у него кровь!

Я глянул на свой живот — точно, кровь. Зацепил-таки, сволочь...

— Это вскользь, — сказал я, чувствуя, что уже прихожу в себя. — Просто царапина. Заклеить... пластырем. — Я снова поморщился от боли. — Через окно влез, козел...

— О, Господи! — В комнату вошла Вика. — Я сейчас принесу бинт! — Девушка снова исчезла в коридоре.

— Нам надо успокоиться, — строго сказал Сергей, кинув исполнившего свой долг бронзового воина на кровать. — Не кричать, закрыть двери. Оля, тебе лучше одеться. Хотя выглядишь ты неплохо, — он улыбнулся.

Ольга только сейчас поняла, что она, мягко говоря, не одета. Видя, что у меня все в порядке, торопливо начала одеваться.

— Никого не впускайте, — велел Сергей. — Я сейчас оденусь и гляну, что на улице. Если здесь Мейер и его банда, то нам придется удирать или вызывать полицию. Главное — никаких криков и паники.

Порез и в самом деле оказался пустяковым. Сложив кусок бинта, я прижал его к ране, ожидая, пока перестанет сочиться кровь. Мигеля связали кусками того же бинта и положили на кровать. На голове у него была рана, но боевик дышал. Вот он шевельнулся, открыл глаза. Несколько секунд лежал, оценивая обстановку, затем рванулся, попытался встать.

— Лежи! — рыкнула на него Ольга, схватив статуэтку. — А то я тебе сейчас всю башку разобью! — Она замахнулась, однако Мигель даже не зажмурился. Его губы сложились в презрительную улыбку.

— Лучше не спорь с ней, — посоветовал я. — Целее будешь.

Ольга опустила статуэтку, отошла в сторону. Ее заметно трясло.

Вернулся Сергей.

— Вроде все тихо, — сказал он. — Сабир остался снаружи, приглядывает. Возможно, он здесь один.

Мигель зарычал и снова попытался развязаться. Затем, осознав, что это бесполезно, затих.

— Как он нас нашел? — спросил я, взглянув на Сергея.

— Не знаю. И не спросишь у него, — покачал головой Сергей. — Возможно, просто выследил, еще от самого порта.

Телохранитель Мейера злобно взирал на нас с кровати. Прижимая левой рукой бинт, я правой поднял с пола нож.

— Классная штука, — сказал я, рассматривая клинок. Сдвинув пуговку стопора, закрыл нож, прижав его обухом лезвия к колену. Затем снова нажал пуговку — нож отрылся быстро и очень мягко, с едва слышным щелчком.

— Хорошая, — согласился Сергей. — Неизвестно только, сколько людей он отправил на тот свет этим ножичком.

— Да, наверное... — Я бросил нож на столик. — Оля, отрежь кусок пластыря...

Шел третий час ночи. Никто из банды Мейера больше так и не появился — похоже, Мигель действительно действовал на свой страх и риск. Это можно было понять: очевидно, он бросился за нами в погоню сразу после того, как Сергей умыкнул чемоданчик с Дневником. Заметил, что кейса нет, и решил исправить оплошность. Поймал первую попавшуюся машину, проследил за нами до отеля. А затем и до Порт-Саида. И уже этой ночью, надеясь на свой опыт, попытался вернуть кейс. Ему просто не повезло: я смог его ненадолго сдержать, а там подоспел и Сергей — как всегда, удивительно вовремя.

— Что будем с ним делать? — спросил я.

— Ничего, — ответил Сергей. — Пусть лежит. Особо мы никого не всполошили, консьержке я сказал, что у тебя был сердечный приступ, но теперь все в порядке. Уж извини, — он усмехнулся. — Мейер вряд ли знает, что мы здесь. Уехать в другой отель — значит, бросить Мигеля. Тогда он обязательно развяжется и найдет способ сообщить обо всем Мейеру. Так что пусть уж пока лежит здесь.

— Л он не помрет? — забеспокоилась Вика. — Ты его очень хорошо стукнул. У него весь затылок в крови.

— Взгляни на него, — посоветовал Сергей. — Похож он на умирающего?

— Вообще-то не очень, — призналась Вика.

— Вот именно. А царапину на голове он переживет...

Спать мы уже так и не легли. Утром, едва рассвело, Сергей и Сабир отправились в порт — искать подходящее судно. И снова нам улыбнулась удача: не прошло и двух часов, как они вернулись.

— Собирайтесь! — громко сказал Сергей. — Едем в Каир, полетим в Мадрид на частном самолете.

— Ого! — удивилась Ольга. — Мадрид — это Испания?

— Точно, — кивнул Сергей. — Мигеля надо связать покрепче и закрыть в туалете. Я сказал администратору, что вечером мы вернемся, и оплатил номер еще на двое суток. Дать ему стакан воды и пусть лежит.

Так мы и сделали. И, хотя Мигель яростно сопротивлялся, его все равно затащили в туалет и привязали к унитазу.

— Тут тебе самое место! — злорадно сказала Ольга. Потом, сжалившись, принесла ему стакан воды: — Пей!

Мигель отвернулся.

— Пей, дурак! — Ольга снова коснулась стаканом его губ. — Неизвестно, сколько ты тут просидишь!

Несколько секунд он раздумывал, потом всетаки выпил воду.

— Молодец! — похвалила его Ольга. — И не скучай тут без нас...

Когда мы вышли на улицу, я взглянул на Сергея:

— А чей это самолет? И как мы попадем в Испанию без виз?

— Кирилл, нет никакого самолета, — тихо ответил он. — Это я для Мигеля сказал. Мы едем в порт, меньше чем через час оттуда отходит панамский сухогруз, он идет в Стамбул. Удалось договориться с помощником капитана, нас возьмут.

— И сколько все это удовольствие будет нам стоить? — спросил я.

— Не переживай, — улыбнулся Сергей и хлопнул меня по плечу.

Глава 12

Мейер смотрел на стоявшего перед ним Мигеля, по его скулам ходили желваки.

— Но ты же мог мне позвонить! — он едва сдерживал ярость. — Мог бы написать на бумаге и попросить кого-то продиктовать текст в трубку! Почему ты этого не сделал?!

Не смея поднять взгляд, Мигель шагнул к столу, взял авторучку и написал что-то на листке бумаги. Нервно схватив листок, Мейер прочитал написанное.

— Ну и что, что не говорят по-английски?! — Он злился, понимая, что все рушится. — Где они сейчас?

Немой телохранитель опять взял авторучку и написал пару фраз. Мастер прочитал.

— Ты уверен? А если они и в самом деле отправились в Каир?

Мигель решительно покачал головой, затем снова склонился к листку.

— Хотели обмануть? Тогда где они сейчас?

«Уверен, что они ищут корабль. Нужно проверить порт и все отели Порт-Саида», — написал Мигель.

Глава Ордена задумчиво пожевал губами.

— Хорошо. Едем...

Всю дорогу до Порт-Саида он не переставал думать о случившемся. Недооценил он противника — ох, недооценил. Одно дело — украсть ноутбук у болвана-охранника. И совсем другое — провести Мигеля и Клейна. Клейн же сказал потом, что были какие-то проблемы с дверью, что будто придавил кого-то ею, — но никого не увидел. Значит, Поморов действительно может многое. Может обманывать — наводить «ману». Русские сами не понимают истинного смысла своих слов. Народ, утерявший знание. Впрочем, они в этом не одиноки... Мейер вздохнул.

В Порт-Саиде первым делом проверили все причалы. Убедившись, что Поморова и его друзей в порту нет, отправились проверять отели. Это заняло несколько часов, но результата не принесло. Не иначе, и в самом деле улетели в Каир? Мигель — болван. Принял подслушанную фразу о Каире за намеренный обман. Значит, нужно немедленно ехать в Каир...

Увы, поездка в Каир тоже не принесла никаких результатов. Враги исчезли бесследно — так, словно их никогда и не было. Мейер уже понимал бесполезность поисков: если уж этим негодяям удалось удрать от Мигеля, то искать их сейчас просто бессмысленно. Значит, нужно предугадать их следующий ход...

Для начала он позвонил Валентину и попросил поднять на ноги всех, кого может.

— Плати любые деньги, нанимай кого хочешь, — говорил он, прижав к уху телефонную трубку, — но найди мне их! Они обязательно вернутся домой!

Тем не менее, полагаться на Валентина Мейер не мог. В самом деле: если Поморову удалось обмануть его самого, то что ему стоит справиться с

Валентином? Нужно что-то более надежное. А значит... Мейер поморщился. Значит, придется обращаться к Клариссе...

Вернувшийся из аэропорта Клейн нехотя доложил о том, что поиски снова не дали результата.

— Хватит, — велел Мейер. — Мы возвращаемся в Лондон.

Этот дом находился в пригороде Лондона: добротный старинный особняк с густым садом и красивыми цветочными клумбами. Последний раз Мейер был здесь три года назад. Да, у Клариссы есть основания злиться на него. И, не будь ситуация столь серьезна, ноги бы его здесь не было. Но теперь придется наступить на свою гордость и просить о помощи.

Калитку ему открыл садовник, низенький сгорбленный человек с цепким колючим взглядом.

— Госпожа ждет вас, — сказал он и улыбнулся.

— Спасибо... — сухо ответил Мейер и прошел по дорожке к дому. Он не назначал встречу — в этом не было необходимости. Кларисса и так все знала.

— Добрый день, господин Мейер! — встретила его горничная, молодая цветущая девушка лет двадцати. — Госпожа наверху, в своем кабинете. Вас проводить?

— Спасибо, я знаю дорогу... — Не глядя на девушку, он прошел в дом и медленно поднялся по лестнице. Вот и знакомая дверь. Поднял руку, собираясь постучать, и тут же услышал донесшийся из-за двери мягкий женский голос:

— Открыто, Вольф!

Толкнув дверь, Мейер вошел в кабинет.

За прошедшие три года Кларисса ничуть не изменилась. Все те же шальные зеленые глаза, та же рыжая копна волос. Мейер не знал, действительно

ли у нее рыжие волосы, или она просто поддерживает свой ведьмовской имидж. Как бы то ни было, дело свое она знала.

— Ну, здравствуй! — улыбнулась хозяйка и поднялась ему навстречу. — Вот ты и пришел?

Мейер знал, что Клариссе далеко за сорок. Но выглядела она лет на тридцать, не больше. Гладкая кожа без следов увядания, точеная фигура. Впрочем, чему удивляться? Ведьма, она и есть ведьма.

— Здравствуй, — сухо ответил Мейер. — Думаю, ты уже знаешь, зачем я пришел?

— Тебе нужна моя помощь, — снова улыбнулась Кларисса, глядя ему в глаза. Не просто в глаза — в душу. Ее взгляд всегда его нервировал. И манил — Мейер хмуро подумал о том, что так и не смог завоевать сердца этой стервы.

— Мне действительно нужна твоя помощь, — согласился он.

— И ты считаешь, — Кларисса отошла в сторону и села в кресло, — что после того, что произошло три года назад, ты имеешь право просить меня о помощи?

— Но ты ведь знала тогда, что я обману тебя? — в свою очередь спросил Мейер. — Ведь не могла не знать? Так почему ты мне просто не отказала?

— Знала, — согласилась ведьма. — Мне просто хотелось расставить все на свои места. Чтобы ты навсегда забыл сюда дорогу. Нет лучшей преграды, чем чувство вины.

— Вот кольцо, которое я обещал, — он вынул из кармана небольшой футляр и протянул Клариссе. Та не взяла, тогда Мейер, нахмурившись, ; положил его на стол.

— Оно мне уже не нужно, Вольф. Но, так и быть, я помогу тебе. Ради старой дружбы, — Кларисса загадочно улыбнулась. — Садись, Вольф. И расскажи, что тебе надо.

— А ты этого еще не знаешь? — Мейер опустился в кресло.

— Вольф, дорогой, неужели ты думаешь, что у меня нет других дел, нежели выяснять, что тебе от меня нужно? Поэтому не трать мое время и говори, зачем пришел.

— Мне надо найти этого человека, — Мейер вынул из кармана несколько фотографий, выбрал из них фотографию Поморова и положил на стол перед Клариссой. — Эти могут быть с ним, — он кинул на стол еще три фотографии.

Кларисса взяла первую фотографию, вгляделась в нее. Бе глаза заволокло дымкой.

— Очень необычный мальчик... — В голосе ведьмы чувствовалась явная заинтересованность. — Я таких, пожалуй, и не встречала... А ведь он тебе оказался не по зубам — верно, Вольф? — Она тихо засмеялась.

Мелодичный смех ведьмы выводил Мейера из равновесия. Но он держал себя в руках — в присутствии Клариссы нельзя было допускать в ее адрес негативных мыслей.

— Он украл у меня одну вещь. Я хочу ее вернуть. Поэтому мне надо знать, где прячется эта крыса.

— А он тебя здорово разозлил, верно? — Она снова тихонько засмеялась. — Давненько это никому не удавалось.

— Ты можешь сказать, где он? — спросил Мейер. — Не бойся, я хорошо заплачу.

Кларисса задумчиво посмотрела на гостя.

— Вот поэтому, мой дорогой Вольф, тебя никто и не любит, — сказала она. — Ты относишься к людям, как к гряди.

— Они этого заслуживают, — отозвался Мейер.

— И я тоже? — с улыбкой поинтересовалась Кларисса.

Он ничего не ответил. Несколько секунд боролся с обуревающими его чувствами, затем его губы снова дрогнули.

— Так ты поможешь мне или нет?

— Ну, разумеется, — вздохнула она. — То, что начато, должно быть доведено до конца, верно?

— Да. Итак, где он?

— Я не могу тебе сказать, где он сейчас, — ответила ведьма. — Но я скажу, где он будет двадцать седьмого числа. Тебя это устроит?

— Где? — Мейер вцепился в подлокотники кресла и слегка подался вперед.

— Иди сюда... — Кларисса легко поднялась с кресла и прошла к стоявшему в углу комнаты большому глобусу. Мейер последовал за ней.

— Сейчас покажу... — Она осторожно повернула глобус, ее тонкий пальчик скользил по меридианам и параллелям. — Вот... — Ведьма остановила вращающийся глобус. — Думаю, ты слышал об этом месте? — Кларисса постучала ногтем по точке на глобусе.

Мейер вгляделся — и нахмурился.

— Ты уверена? — спросил он.

— Вольф, ты меня обижаешь, — глаза ведьмы насмешливо вспыхнули. — Вспомни, я хоть раз когда-нибудь ошибалась?

— Нет. Но туда он может поплыть только с одной целью... — Мейер замолчал, не желая выдавать своих секретов. Потом, с секундным опозданием, вспомнил, что от хозяйки этого дома секретов быть не может.

— Ты прав, Вольф. И будь уверен — он утопит Дневник. Если, конечно, ты ему не помешаешь. — Кларисса повернулась и снова прошла к креслу.

— Но где он сейчас? — спросил Мейер. — Ты ведь знаешь это!

— Знаю, — согласилась ведьма, садясь в кресло. — Но у вас должен быть честный поединок.

Ты — и он. Вы — и они. Победит сильнейший, разве не так?

Мейер нахмурился. Именно жуткий характер Клариссы вечно портил их отношения. Нет, чтобы просто сказать, где эти негодяи, и взять справедливую плату за услугу: сто тысяч, двести. Миллион, наконец. За такую информацию он бы не поскупился. Так нет же, опять она со своими глупостями...

Кларисса загадочно улыбалась. Мейер запоздало вспомнил о том, что при ней лучше контролировать мысли.

— Хорошо, — сказал он, понимая, что спорить бесполезно. — Они точно будут там двадцать седьмого?

— Точно, Вольф. Ты встретишь их в ночь на двадцать седьмое. Все решится, когда рассветет.

— Но Дневник еще цел? Я его увижу?

— Увидишь, — кивнула ведьма. — И даже получишь. Но постарайся не упустить его вновь.

— Не упущу, — заверил Клариссу Мейер. — Что я тебе должен?

— Ничего, — улыбнулась она. — Мы уже в расчете.

— То есть?

— Благодаря тебе я узнала о совершенно замечательной истории. Я буду следить за тем, как она закончится. Надеюсь, ты простишь мне мое любопытство? — По губам Клариссы снова скользнула улыбка.

— Разумеется, — холодно отозвался он. — Всего хорошего, Кларисса. Был рад тебя повидать. — Мейер повернулся и пошел к выходу. Ведьма проводила его задумчивым взглядом.

— Что ж, Вольф, — тихо сказала она, когда посетитель скрылся за дверью. — Каждый в этой жизни получает то, чего заслуживает...

Признаюсь: все слова Сергея о том, что он хочет утопить Дневник не где-нибудь, а в знаменитой Марианской впадине, я считал пустым трепом. Уж слишком все это выглядело несерьезно. Зачем, в конце концов, такие извращения? У нас что, болот мало? И, когда я понял, что он и в самом деле собирается организовать очередную прогулку, на этот раз морскую, я не смог удержаться и поделился своими сомнениями.

Сергей внимательно выслушал меня, как, впрочем, и Ольга с Викой. Мы уже третий день находились в Казани, снимали два номера в гостинице. Казань мы выбрали почти случайно — именно сюда были билеты. Учитывая, что дома нас наверняка будут искать, наше пребывание здесь представлялось совершенно безопасным.

— Кирилл, мы могли бы спрятать Дневник в тысяче самых разных мест, — ответил Сергей, присев на кровать. — Но так получилось, что еще в самом начале всей этой истории я упомянул Марианскую впадину. Упомянул, признаюсь, просто так, безо всякой задней мысли — к слову пришлось. Но Вика засомневалась, реально ли это. Я ей тогда сказал, что в этом мире возможно все. И, если она захочет, то всё так и будет. Этими словами я дал мирозданию задание, возбудил определенные энергетические потоки. Просто слово мага — закон. Я, конечно, не могу считать себя особенно крутым магом. Но свои обещания стараюсь сдерживать. В тот момент, когда я сказал о Марианской впадине, мы заключили с мирозданием договор. Я обязался не менять решений. Оно — помогать мне осуществить задуманное. Договор подписан, скреплен кровью и не подлежит изменению, — Сергей улыбнулся. — Безусловно, мы можем утопить Дневник даже в Волге — вон, ее в окно видно. Но такое решение станет нарушением договора. В результате какието цепочки событий окажутся не закрыты, вся эта история потянет за собой хвосты. А нам нужно покончить с этим раз и навсегда.

— И все равно это как-то сложно, — не согласилась Вика. — К тому же приходится тревожить людей, беспокоить их глупыми просьбами...

— Ты о Дмитрии? Насчет него не волнуйся — он свой парень. Один из тех, кого не испортили большие деньги. И для него поучаствовать в какой-нибудь авантюре — одно удовольствие.

Он говорил о своем приятеле: насколько мы понимали, именно этот человек и должен был доставить нас к Марианской впадине. Сергей уже провел все необходимые переговоры и получил, к моему удивлению, согласие. Сейчас Дмитрий уже находился во Владивостоке: нужно было купить подходящую для такого путешествия посудину.

— Но ведь для него это расходы, и большие? — не согласилась Вика.

— Вика, ты не знаешь Дмитрия. Он еще на этом и заработает — вот увидишь. У него талант делать деньги из ничего. Точнее, просто подбирать их. И, если он сейчас покупает яхту, то потом наверняка перепродаст ее с выгодой.

— А твой олигарх не сдаст нас Мейеру? — проворчал я.

— Он не олигарх и даже пока не миллиардер, — ответил Сергей. — Просто хороший парень. По профессии он системный аналитик, по складу характера — авантюрист. И, что самое главное, он не продаст тебя ни за рубль, ни за миллиард.

— Хорошо, если так, — вздохнул я. — Только как-то не доверяю я этим богачам.

— И я тоже, — вставила Ольга. Очевидно, из чувства солидарности.

— Просто у большинства людей сформировался шаблон: если человек богат, значит, он сволочь.

Большие деньги можно только украсть, но не заработать. И так далее. Верно?

— Верно, — за меня ответила Ольга. — Я даже не представляю, как можно заработать миллион долларов, не говоря уже о миллиарде. В смысле, заработать честно.

— Оля, все опять упирается в шаблоны сознания. Для тебя честно — значит, своим горбом. Для меня же честно — значит, не украв, не убив, не обманув. Если ты найдешь на улице пачку долларов, ты возьмешь ее?

— Разумеется, — усмехнулась Ольга. — Но ведь это не значит, что я ее украла?

— Вот и Дмитрий ничего не ворует. Профессия системного аналитика помогает ему видеть ключевые элементы любой ситуации. Знаешь, с чего он начал свой бизнес? Предложил сплавлять на баржах какие-то удобрения. До этого их возили до определенного пункта вагонами, там перегружали, везли еще куда-то — словом, все было очень неудобно. Дмитрий просто увидел вариант, который мог бы принести владельцам предприятия существенную экономию. Все просчитал, после чего пришел к ним и продал свою идею за пятьдесят тысяч долларов.

— И его не кинули? — хмыкнул я.

— Кидают тех, кто не может этого предусмотреть, — ответил Сергей. — Дмитрию выплатили все до последнего цента. Более того, предложили место в этой компании, он проработал там два года. Великолепно проявил себя, после чего ушел — ему было скучно работать на кого-то. Сейчас у него несколько собственных компаний, включая одну судоходную. Свое состояние он оценивает примерно в двести пятьдесят миллионов долларов. По нынешним временам это не так много, но заметь: он не имеет нефти, газа, не торгует лесом и другими природными ресурсами. Все свои деньги он именно заработал, создавая новые производства или реанимируя старые. Я уверен, что, если бы его назначили премьером и дали неограниченные полномочия, он за десять лет превратил бы Россию в одно из ведущих государств мира.

— Ну, хорошо, пусть даже Дмитрий — очень хороший человек, — сказал я, не желая спорить. — Но мне все равно как-то неприятно, что для решения наших проблем мы прибегаем к чьей-то помощи. Ну, вспомни тот же загс, ту же туристическую компанию. Теперь вот Дмитрий со своей яхтой... — Я поморщился. — Просто я не люблю быть кому-то чем-то обязанным.

— Я тоже, — кивнул Сергей. — И там, где можно, я предпочитаю обходиться своими силами. Но здесь есть и обратная сторона медали: очень часто нам мешает обратиться за помощью наше эго. Мы считаем, что лучше попотеть, но сделать все самому. В чем-то такой подход оправдан, но во всем нужно знать меру. Выдерживать ту самую золотую середину: не перекладывать все на плечи других, но, когда это уместно, не отказываться от помощи. В нашем случае мы не просто ведем свою игру — мы следуем потоку событий. И если мироздание подкидывает нам возможности для осуществления задуманного, то нельзя отбрыкиваться от этого. И то, что Дмитрий сейчас оказался свободен, тоже нельзя считать случайностью — мироздание знало, что нам понадобится его помощь. Все взаимосвязано, все цепочки событий логично следуют к своему завершению. И, вот увидите, все разрешится самым благоприятным для нас образом.

— Мне бы твою уверенность, — покачал головой я. — Ведь мы даже домой вернуться не можем. Ну, утопим мы Дневник, и что потом?

— В трансерфинге есть замечательная фраза: «Мой мир меня бережет». Поэтому просто верь мирозданию. А главное, не мешай ему, — ответил Сергей.

— А я верю, что все будет хорошо, — сказала сидевшая рядом с Сергеем Вика.

— Верно, Вика, — согласился он и обнял девушку за плечи. — Все будет хорошо — потому что иначе просто не может быть...

Когда я впервые увидел купленную Дмитрием яхту, то немного опешил: передо мной предстала огромная белоснежная красавица с изящными обводами и без каких бы то ни было признаков парусов. Только тогда я вспомнил, что яхты бывают не только парусными, но и моторными.

Дмитрий тоже оказался совсем не таким, каким я его себе представлял. Среднего роста, худощавый, в очках с тонкой оправой и круглыми стеклами и небольшой «шкиперской» бородкой. На нем были шорты, тельняшка и белая парусиновая капитанская фуражка. Держался он очень просто и доброжелательно, во всем его поведении чувствовался какой-то юношеский задор. Сергей не упустил случая пройтись по его бородке, на что Дмитрий тут же со смехом ответил, что решил соответствовать облику «морского волка».

— Трубка у меня в каюте, — сказал он, — только я не знаю, как ее разжечь. Не получается. Но ничего, вот увидишь — я еще как-нибудь мыс Горн обогну. Тогда с полным правом смогу носить серьгу в ухе.

— Будет нужен попутчик — зови, — предложил Сергей. — Я тоже не прочь посмотреть намыс Горн.

— Ловлю на слове... Дамы и господа, добро пожаловать на борт!

Как ни странно, мы очень быстро нашли с Дмитрием общий язык. Сергей был прав: его приятель действительно оказался неплохим мужиком. Да, он знал себе цену и не пытался казаться рубахойпарнем. Но и не выпячивал себя, не кичился своими достижениями. Он просто был собой, и мне это нравилось.

Путешествие оказалось весьма увлекательным. Нам предстояло проплыть порядка четырех тысяч километров, или чуть более двух тысяч двухсот морских миль. По словам Дмитрия, при средней скорости двадцать узлов в час мы должны были добраться до места примерно за пять дней. Экипаж яхты состоял всего из двух человек: моториста и рулевого. Впрочем, Дмитрий и сам любил постоять у штурвала, да и мы с Сергеем тоже не упустили возможности вкусить этого удовольствия.

Яхта плыла день и ночь, останавливались мы лишь три раза: один раз, чтобы искупаться, — уж очень хорошая была погода, и два раза — из-за мелких технических неисправностей. Большую часть времени проводили в каютах, загорали на палубе.

На третий день пути нас накрыл нешуточный шторм. Яхте, по словам Дмитрия, ничего не угрожало, но качка была более чем изрядной. Ольга лежала пластом, меня тоже заметно мутило. Лицо Сергея приобрело слегка зеленоватый оттенок: он даже пошутил, что против качки не помогает никакая магия.

Если кто себя хорошо и чувствовал, так это Дмитрий и Вика. Дмитрий лично вел яхту, Вика взяла на себя все заботы по «лазарету». Мне было как-то неловко валяться в постели, поэтому я поднялся в рубку к Дмитрию.

— Привет...—сказал я, закрью за собой дверь. — Ну, и как оно тут?

— Плывем помаленьку! — отозвался он, крепко сжимая штурвал.

Вид отсюда открывался потрясающий: глядя на огромные пенистые валы, я, честно говоря, почувствовал себя неуютно. Вот он, могучий и свободный, горой катится на нас — Дмитрий берет чуть правее, яхта задирает нос, кренится на правый борт. Вал проходит под нами, тут же пол начинает уходить из-под ног — яхта валится на левый борт, ныряет носом в бездну между волнами. Кажется, еще секунда, и все — но нет, яхта начинает выравниваться, и вот уже она снова карабкается на очередную волну...

— Здорово, правда?! — спросил Дмитрий, быстро взглянув на меня, в его глазах я уловил восторг. — Вот она, стихия!

— Это занятно, — тактично ответил я, крепко держась за поручни.

Дмитрий тихо засмеялся.

— Нам ничего не грозит!— уверенно заявил он. — Яхта крепкая, дизеля совсем новые. Да и шторм не самый сильный. Я лет пять назад попал в шторм на Азовском море — на парусной яхте. Вот там пришлось понервничать!

— На Азовском море? — не поверил я. — Оно же маленькое — какие там могут быть шторма?

— Так только кажется. Вся фишка в том, что оно мелкое. И при сильном шторме волны там какие-то ненормальные — очень крутые. Глянь на эти валы: они гладкие, плавные. А там просто хаос. Лучше десять штормов в океане, чем один на Азове, — это я тебе говорю.

— Может быть... — согласился я.

Шторм длился восемь часов и утих лишь к ночи. И какое же счастье было утром снова увидеть чистое небо и удивительно гладкую воду! Казалось, океан извинялся за свое вчерашнее буйство.

— Завтра утром будем на месте, — сообщил мне Сергей радостную весть.

— Буль-буль Дневник — и домой?

— Верно! — улыбнулся он.

Дневник к его последнему путешествию мы подготовили еще во Владивостоке. Сделали это так: для начала заказали из нержавеющей стали небольшой, размером с два Дневника, короб. Одна его торцевая стенка осталась открытой. Дальше купили маленький бочонок полиэфирной смолы и несколько мешочков с охотничьей дробью. Книгу тщательно упаковали в полиэтиленовые пакеты, уложили в короб и залили смолой, обильно пересыпая ее дробью. Через сутки, когда смола затвердела, заварили открытую торцевую стенку. Получился плоский стальной брусок весом порядка двенадцати килограммов. Не было никаких сомнений в том, что в этом сейфе Дневник сможет храниться столетиями.

Сейчас закованный в металл Дневник лежал в каюте. На мой взгляд, можно было просто выкинуть его где-нибудь по пути. Но раз уж решили не куда-нибудь, а в саму Марианскую впадину, то спорить не приходилось. Да и что говорить, мне и самому хотелось побывать на этом месте. Какникак, самая глубокая точка Мирового океана: на карте указана отметка в одиннадцать тысяч двадцать два метра.

День прошел спокойно, наступила ночь. Засыпая, я думал о том, что наше путешествие близится к благополучному — в это мне очень хотелось верить — концу. Но оказалось, что я несколько торопил события...

Проснулся я от того, что меня кто-то тряс за плечо. Слегка приоткрыл глаза.

— Кирилл, поднимайся...

Это оказался Сергей. Мерно гудели двигатели, за иллюминатором уже проступал мутный рассвет.

— Что, уже приплыли? — Я приподнялся на кровати.

— Почти. Но за нами вот уже три часа плывет какое-то судно. На запросы по рации не отвечает, идет с погашенными огнями.

— Может, американцы? — спросил я, зевнув и сунув ноги в кроссовки. — Дима же говорил, что у них тут вроде какая-то военная база?..

— Не знаю. Но мне кажется, это Мейер.

— Ты серьезно? — Мою сонливость смело как рукой.

— Более чем. Ну, вспомни любые фильмы и книги: должна быть финальная схватка между добром и злом. К этому все шло.

— Ты еще можешь над этим шутить? — Завязав шнурки, я поднялся с кровати. — Ну, пойдем, глянем, кто там за нами увязался...

Девушек пока не будили. В капитанской рубкебыли только Дмитрий с рулевым, Игорем, и мы с Сергеем. Рассвет только приближался, чужое судно можно было видеть лишь на экране радара.

— Это могут быть пираты, — сказал стоявший у штурвала Игорь. — А у нас только два дробовика.

— Оторваться не пробовали? — поинтересовался я.

— Пытались, — кивнул Дмитрий. — У них скорость гораздо выше. Очевидно, патрульный катер, или что-то подобное. Как только мы прибавили ход, они легко обошли нас по правому траверзу. Затем снова отстали.

— Продемонстрировали свои возможности?

— Именно...

Некоторое время мы плыли в тишине, неизвестное судно не отставало.

— Они ждут рассвета, — сказал Сергей. — Как только рассветет, попытаются взять нас на абордаж.

— Ты действительно думаешь, что это Мейер? — я недоверчиво посмотрел на Сергея.

— Да.

— И как он нас нашел?

— Не знаю. Но он маг, и это вполне объяснимо.

Ночь медленно сдавала свои права. Небо на востоке заметно посветлело, минут через тридцать мы уже смогли различить контуры судна преследователей. До него было не больше километра.

— Давай выкинем Дневник? — предложил я. — Пока не поздно?

— Ну, герои обычно так и поступают, — отозвался Сергей, вглядываясь в силуэт чужого корабля. — Но Дневник сейчас — наш единственный козырь.

— Ты знал, что так получится?

— Нет, — покачал он головой. — Но я продолжаю верить мирозданию. Дима, а где оружие? Сейчас оно будет как раз кстати.

— Одно ружье здесь, — нагнувшись, Дмитрий выудил из-под штурманского столика помповое ружье. — Держи, — он протянул его Сергею. — Второе сейчас принесу.

— Хороший тайник, — сказал Сергей. Все это время никто из нас не знал, что под столиком спрятано ружье.

Несколько минут спустя Дмитрий принес второе ружье и три коробки патронов.

— Патронов мало, — заявил он, кладя ружье и патроны на стол. — Не думал, что нас ждет война.

— Извини.

— Да ладно. Это я так, к слову. Выкрутимся.

— Непременно, — пообещал Сергей.

Час спустя стало совсем светло, из-за горизонта показался оранжевый шар солнца. В этот момент катер преследователей пошел на сближение: было видно, как за кормой его выросли пенные буруны.

— Начинается... — пробормотал Дмитрий и взял со стола ружье. — Игорь, веди... — открыв дверь, он вышел на палубу.

Второе ружье досталось Сергею. Я остался без оружия и чувствовал себя, мягко говоря, неуверенно. Быстро сбегав вниз, принес охотничий нож. Сунул его за пояс — все спокойнее-

Несколько минут спустя катер поравнялся с нами и сбавил ход, теперь он шел метрах в пятидесяти от нас. На его баке я разглядел явно самодельную турель с крупнокалиберным пулеметом. На моих глазах два человека быстро расчехлили его. Их фигуры показались мне знакомыми.

— Серьезные ребята, — пробормотал Дмитрий. — И вся эта кутерьма из-за той книжки?

— Да, — ответил я. — Видишь вон тех двоих? Тот, что за пулеметом, — Клейн. Рядом с ним Мигель. Мигель немой, но отлично дерется на ножах.

— Это он тебе брюхо поцарапал?

— Точно...

Катер начал приближаться. Когда расстояние между судами составило не больше двадцати метров, раздался громкий, хорошо знакомый мне голос:

— Застопорить ход. Повторяю: застопорить ход. Немедленно.

— Что будем делать? — Дмитрий взглянул на Сергея.

— Протаранить их сможем?

— Вряд ли... — Дмитрий оценил расстояние. — Нет, они увернутся. Мы больше, но они быстрее.

Их разговор прервал треск пулемета: тщательно целясь, Клейн всадил длинную очередь в корму нашей яхты.

— Вот сволочь... — пробормотал Дмитрий, вскинул ружье и выстрелил. В ответ Клейн дал очередь над нашими головами. Ощущения были очень неприятными.

Яхта сбавляла ход.

— Игорь!? — крикнул Дмитрий, осознав, что мы останавливаемся.

— Это не я! — отозвался рулевой.

Откуда-то снизу потянуло дымком. Через минуту появился закопченный, как негр, механик:

— Правому движку хана! — крикнул он. — Идем на одном левом!

— Василий, ты цел? — спросил Дмитрий.

— Да! — блеснул белозубой улыбкой механик. — Но было немножко неприятно.

— Приказываю немедленно остановиться! — вновь донесся усиленный электроникой голос Мейера. — Сергей, не делайте глупостей — вы проиграли. И учтите: если бросите Дневник за борт, то все отправитесь вслед за ним. Просто верните мне его, и мы оставим вас в покое.

— Дима, останавливаемся, — сказал Сергей. — Все равно мы не можем от них убежать.

— Игорь, стоп машина... — скомандовал Дмитрий, затем вгляделся в силуэт появившегося на палубе Мейера. — Вообще, не люблю, когда на меня давят.

— Я тоже, — согласился Сергей.

— Что случилось? — На палубе появилась Вика, следом за ней поднялась и встревоженная Ольга.

— У нас гости, — ответил Сергей. Потом взглянул на меня: — Кирилл, тащи Дневник.

— Хочешь отдать?

— Нет. Они все равно не отпустят нас живыми. Но поторговаться, потянуть время мы сможем. А там, может, что придумаем...

Сбегав в трюм, я принес закованный в сталь Дневник. Яхта к тому времени уже остановилась, ее слегка покачивало на волнах. В двух десятках метров от нас замер скоростной катер Мейера.

— Только попробуй подплыть, и Дневник окажется на дне! — крикнул я и поставил ящик с Дневником на поручни фальшборта. Придерживая его, добавил: — Пойдет на дно, как утюг!

— Не делайте глупостей, Кирилл! — отозвался Мейер, прижимая к губам мегафон.

— Ay нас есть выход?! — спросил я.

— Даю слово, что отпущу вас.

— Нам надо подумать! — крикнул Сергей.

— Пять минут, — согласился Мейер.

Я встретился взглядом со стоящим рядом с ним Мигелем. Тот улыбнулся и провел пальцем по горлу. Намек был более чем понятен. Клейн, удобно устроившись у пулемета, держал нас на мушке. Вот на палубе показался еще один человек, его я не знал. Что-то спросив у Мейера, кивнул и снова скрылся в трюме катера. Неприятная ситуация. Даже очень.

— Сергей, подеряси... — Я передал Дневник Сергею. — Если что, топи его.

— Ты что-то придумал?

— Разве я не говорил тебе, что люблю купаться по утрам? — поинтересовался я. Потом взглянул на Ольгу: — Оля, спрячьтесь с Викой в каюте. Так будет лучше.

— Нет, — покачала головой Ольга. — Ни за что.

— Зря. Ладно, Сергей, я попробую попасть к ним на катер. А там уж как бог даст. Подстрахуешь, если что.

Сергей не ответил, он явно о чем-то раздумывал. Потом кивнул:

— Хорошо. Когда будешь готов плыть, скажешь, я их отвлеку. Ну, а насчет подстраховать — это уж как получится.

— Пока это у тебя получалось неплохо, — улыбнулся я. — Оля, пошли со мной — поможешь. Вика, а ты оставайся здесь, — добавил я, видя, "что и Вика собралась идти с нами. — Чтобы ничего не заподозрили.

Я зашел в рубку, затем вышел на другую сторону. Было прохладно, купаться как-то не хотелось. А куда денешься?

— Кирилл... — В глазах Ольги читалась тревога. — Может, не надо?

— Не бойся, — преувеличенно бодро ответил я. — Для меня это плевое дело. Лучше принеси скотч. Или пластырь — короче, что найдешь.

Ольга убежала, я скинул кроссовки. Одежду решил не снимать — белое тело в воде могут заметить.

— Вот! — Ольга принесла бобину скотча. — Пойдет?

— Да... — кивнул я и приложил нож к предплечью. — Приматывай. Только лезвие, рукоять оставь... Хватит.

Оборвав скотч, я проверил, насколько крепко держится нож. Ничего, выдержит.

— Кирилл, но почему ты? — На Ольгу было жалко смотреть.

— Потому что меня этому учили, — ответил я. — Кроме того, мне даже неудобно — Сергей уже два раза спасал мне жизнь. Должен же и я хоть раз сделать что-то дельное, верно? И не бойся, у меня все просчитано. — Я поцеловал Ольгу и задержал дыхание.

Этому приему меня научил наш старшина. Весь секрет заключался в том, чтобы не лезть в воду сразу, а перевести организм в режим пониженного потребления кислорода. А это, как ни странно, достигалось задержкой дыхания. Выдержав минуту, я снова начал дышать, причем носом — это важно. Отдышавшись в течение пары минут, взглянул на Ольгу:

— Скажи Сергею, что я плыву. Пусть начинает пудрить мозги Мейеру.

— Хорошо! — В глазах Ольги блеснули слезы, она убежала. Я же начал гипервентиляцию легких — это третий этап, тоже очень важный. И, лишь почувствовав, что вдоволь надышался, осторожно перелез через фальшборт.

Водичка оказалась на удивление холодной. Впрочем, в этом был свой плюс — меньше затраты кислорода. Еще раз глубоко вздохнув, я нырнул.

Сначала пришлось пронырнуть под килем нашей яхты. Опустившись метра на четыре, я начал двигаться в направлении чужого катера. Двадцать метров — не бог весть что, плавал и больше. Если что и вызывало неприятные ощущения, то это тьма подо мной. Кто его знает, что скрывается в этой бездне?

Вот впереди показалось темное днище катера. Эх, была бы у меня магнитная мина! Я бы их живо разнес на молекулы. Увы, мины у меня не было.

Проплыв под днищем катера, я осторожно вынырнул в районе якорного клюза. Место было очень удобное — крутая скула катера не позволяла увидеть меня сверху. А, если повезет, то я смогу здесь и выбраться...

Выбраться мне удалось, хотя и не без мысленных проклятий. При этом я снова ободрал многострадальное брюхо о какую-то зазубрину на якоре — даже футболка не спасла. Оказавшись на палубе, метнулся к палубным надстройкам, присел, подождал, пока с меня стечет излишек воды. Осторожно потянул нож, лезвие легко разрезало скотч. Замечательно. Теперь главный вопрос: что мне делать? Напасть на Клейна, а потом перестрелять всех из их же пулемета? Красиво, но уж очень сомнительно. Будь у меня хоть пистолет, тогда еще ладно. А идти в бой с одним ножом против нескольких вооруженных боевиков... Да меня один Мигель прикончит — в этом я даже не сомневался. Хорошо знал, на что способен этот парень.

В общем, для начала я решил покопаться в трюме — авось, чего и раздобуду. Помня о том, что в трюме находится минимум один человек, спускался я очень осторожно. До меня доносился усиленный электроникой голос Мейера: он о чем-то говорил с Сергеем. Очевидно, шел торг.

Вот я и внутри катера. Держа нож наготове, быстро прошел по короткому коридорчику, прислушиваясь к доносящимся до меня звукам. Вот где-то неподалеку что-то звякнуло — ага, там. Замечательно...

Это оказался механик, безусый еще паренек: стоя на коленях в моторном отсеке, он пытался достать какую-то деталь из неудобного закутка. Все верно: всякий упавший винтик пытается закатиться в самое труднодоступное место. Хорошо, что этот закон безупречно работал и здесь.

Увидев меня, механик на мгновение замер.

— Тихо! — Я приложил палец к губам. — Понимаешь меня? — Я быстро оглядел его. Проклятье, он без оружия!

Парень кивнул. Понимает, зараза!

— Очень хорошо... — приподняв механика за шиворот, я коснулся лезвием его горла. — Оружие есть? Где оружие, спрашиваю?

Он молча указал куда-то дрожащим пальцем. Они что здесь, все немые?

— Хорошо... — Я чуть сильнее прижал нож. — Веди!

И он повел меня. Мы вышли из моторного отсека, прошли по коридору. Затем механик открыл дверь одной из кают, мы вошли внутрь. Я огляделся, и настроение мое сразу улучшилось.

Здесь не оказалось стрелкового оружия. Зато хватало гранат и взрывчатки. Самым интересным было то, что все это было наше, советское. Родные вы мои — я с нежностью взглянул на тротиловые шашки.

— Парень, а ты мне нравишься, — сказал я и подтолкнул механика к кровати. — Сиди и не дергайся. Понял?

— Понял, — он шмыгнул носом. — Не убивайте меня...

— О, да ты наш, оказывается... — присев у арсенала, я быстро оценивал то, что имелось в наличии.

— Наш, — с готовностью согласился парень.

— Отлично. И как здесь оказался? — Я слегка нахмурился, убедившись, что есть только электродетонаторы. И где же мне взять таймер и батарейку?

— Заплатили, — снова шмыгнул носом механик.

— И хорошо заплатили? — взяв три гранаты, я уложил их на ящик с тротилом, затем шагнул к своему пленнику — тот затрясся — и отхватил ножом от простыни полоску ткани. Быстро связав ею все три гранаты, аккуратно вынул чеку из одной, затем проделал то же самое с двумя другими. Все это время механик, не отрываясь, наблюдал за моими манипуляциями. Чудесно — теперь бы еще найти что-нибудь горючее.

— Ты... Тысячу долларов заплатили... — произнес он.

— Что? А, ты об этом... Есть какая-нибудь горючка? Бензин, масло какое-нибудь? Свечка, на худой конец?

— Дизтопливо есть. И еще бензин... — вспомнил механик. — Две канистры.

— Да ты совсем хороший парень! — наигранно улыбнулся я. — Где бензин?

— Я принесу... — он было поднялся, но я торопливо ухватил его за руку.

— Тише, тише — не так быстро. Вдвоем сходим... — Я прихватил из ящика гранату и подтолкнул механика. — Пошли.

Наш визит в моторный отсек прошел без проблем. Но когда мы уже возвращались с канистрой бензина, наверху коротко прогрохотал пулемет. Механик, услышав эти звуки, вздрогнул. Плохо, надо спешить.

— Быстрее! — подтолкнул я его. Конечно, я мог взорвать эту посудину в мгновение ока. Но получать посмертно Звезду Героя мне как-то не хотелось.

Остальное было совсем просто: я обильно полил гранаты и тротил из канистры, саму канистру поставил тут же. Взглянул на механика: — Спички!

— У меня нету... — начал он и тут же осекся, наткнувшись на мой добрый взгляд. — Сейчас! — Парень быстро порылся на полках. — Зажигалка подойдет?

— Подойдет, — ответил я, беря зажигалку. Щелкнув колесиком, поднес маленький колеблющийся огонек к гранатам. Бензин тут же вспыхнул. Перегорев, полоска от простыни освободит гранаты. И тогда...

— А теперь бегом и за борт! — крикнул я и первым бросился вон из каюты. За мной, не отставая, несся механик.

Если мое появление на катере осталось незамеченным, то уход прошел по всем канонам жанра: выскочив на палубу, я рыбкой перемахнул через фальшборт и не без изящества вошел в воду. Следом за мной с криком плюхнулся механик. Пару секунд спустя прогрохотал мощнейший взрыв.

Это было красивое зрелище: находясь под водой, я видел над собой зарево. В воду медленно, как при замедленной киносъемке, падали обломки. В нескольких метрах от меня, выпучив глаза, барахтался механик — похоже, он совсем не умел плавать!

И кто после этого скажет, что у меня черствое сердце? Схватив недоумка за шиворот, я потянул его в сторону нашей яхты. Над головой что-то горело — очевидно, солярка. Мой подопечный уже начал пускать пузыри, когда я вытолкнул его на поверхность. Да и сам я был совсем не прочь глотнуть воздуха.

То, что осталось от катера, быстро тонуло. Тут же я увидел, как с яхты кто-то прыгнул в воду и поплыл ко мне. Это оказался Сергей.

— Живой?! — спросил он.

— Да! — отозвался я и захохотал. — Ты видел это? — Я указал на чадящие обломки катера. — Ты видел?! Да не цепляйся же ты за меня!

Последнее относилось уже к механику — ошалело колотя руками по воде, он пытался за меня ухватиться.

В отличие от меня, Сергей с ним не церемонился: я различил мелькнувший кулак, механик вздрогнул и обмяк.

— Возьмем его! — сказал я, подхватив парня за руку. — Он мне немножко помог!

— Тогда ладно, — согласился Сергей, и мы вдвоем потянули механика к яхте. На борт он выбирался уже сам — холодная вода хорошо приводила в чувство.

Все наши враги были мертвы. Или не все? Объятия Ольги не позволяли мне как следует рассмотреть, что происходит на месте взрыва. Наконец она успокоилась, и я смог разглядеть плавающего метрах в десяти от яхты человека. Невероятно, но это был Мейер!

— Живуч, зараза... — пробормотал я.

— Просто хорошо соображает, — не согласился Сергей. — Как только вы с этим парнишкой сиганули за борт, он тут же прыгнул вслед за вами. А вот Клейну и Мигелю не повезло.

— Что-то мне подсказывает, что я об этом жалеть не буду... Ну, и что с ним теперь делать? Както нехорошо бросать все-таки.

— А давайте подарим ему Дневник? — предложила Вика. — Он же так мечтал о нем.

— Здесь глубина километров девять, — добавил явно повеселевший Дмитрий. — Мы уже над Марианским желобом.

— Замечательная идея! — согласился Сергей. — Эй, граф! — крикнул он. — Плыви сюда! Да не бойся!

Мейер нерешительно плавал возле обломков своего катера. Его лицо выражало злость и растерянность. Наконец, приняв решение, он медленно поплыл к нам. Очевидно, ему совершенно не хотелось умирать.

Сергей тем временем обвязал Дневник куском троса. Когда глава Ордена подплыл, аккуратно опустил закованный в сталь артефакт вниз.

— Ты ведь хотел получить Дневник? — громко спросил он. — Так держи его — он внутри!

Дневник коснулся воды. Мейер несколько секунд смотрел на Сергея ненавидящим взглядом, затем ухватился за Дневник. Сергей отрезал ножом канат, Дневник тут же начал тянуть графа на дно.

Не удержав его, Мейер уцепился за канат. Отчаянно работая ногами, пытался держаться на плаву, но тяжелый стальной саркофаг неумолимо тянул его вниз, приходилось все дальше отпускать канат. Затем тот и вовсе выскользнул из рук: захрипев, Мастер тут же нырнул следом...

Ему удалось ухватить ускользающий канат. Он удержит Дневник — непременно удержит... Намотав канат на руку, он изо всех сил заработал ногами и свободной рукой. Нужно только добраться до поверхности, зацепить канат за руль яхты — и Дневник будет спасен. Они не будут знать, а он потом его заберет. Нужно совсем немного...

Он рвался к яхте, но ее темный силуэт над головой медленно удалялся. Начали болеть уши — Мейер сглотнул, в ушах пискнуло. Боль прошла. Нужно было бросать Дневник и спасаться, но он не мог заставить себя разжать руку. Он выплывет, нужно только немного постараться...

А потом пришел страх: граф вдруг осознал, что он уже слишком глубоко, что ему может не хватить воздуха, чтобы выбраться наверх. Понимая, что уже не в силах ничего изменить, разжал руку — канат, змейкой скользнув по ладони, исчез в бездне. А Мейер рванулся наверх, к свету. Туда, где была жизнь.

Он греб изо всех сил. Никогда в жизни ему не было так тяжело: воздуха в легких уже давно не осталось, тело начали сотрясать судороги. Чувствуя, что уже не может себя контролировать, что вот-вот вдохнет воду, Мастер закричал, пуская пузыри, и отчаянно рванулся вверх...

Когда он вынырнул, у него уже темнело в глазах. Надрывно втянул в себя воздух — звук получился просто ужасающим. Тяжело задышал, чувствуя, как возвращается к нему жизнь.

— Смотри-ка, выплыл... — послышался рядом чей-то голос. Как во сне, Мейер запрокинул голову, различил белый борт яхты. Медленно, капля за каплей, начало возвращаться осознание происходящего. Он упустил Дневник. Упустил... И ведь знала об этом Кларисса — ведь все знала, стерва! Ведь так и сказала: получишь ты свой Дневник. Но постарайся не упустить его вновь.

Он упустил его. Упустил... Осознание этого наполнило сердце графа отчаянием. Как его теперь найти? Невозможно, немыслимо. Нереально. Дневник потерян, и вместе с ним ушли в небытие и сладкие грезы об абсолютной власти...

Мы смотрели на плавающего у борта Мейера. Признаться, я даже несколько сожалел, что он выплыл. Это сулило лишние хлопоты.

— И что будем с ним делать? — спросил Дмитрий. — Нельзя же его так оставлять.

— Давайте дадим ему спасательный круг, и пусть плавает? — предложила Ольга.

— Это уже садизм, — не согласилась Вика. — Так нельзя.

— Ладно, поднимаем его... — вздохнул Сергей.

Мейеру помогли выбраться из воды. Глава Ордена Люцифера выглядел подавленным, однако во взгляде его нет-нет да и мелькала злость.

— Капитан! — послышался голос Игоря. — Нас вызывают на связь!

— Кто? — откликнулся Дмитрий.

— Американский фрегат. Они засекли взрыв, спрашивают, что случилось.

— Иду... — Дмитрий быстро поднялся в рубку.

Вернулся он через пару минут, заметно повеселевший.

— Ну вот! — сказал он, улыбнувшись. — Все и уладилось. Сказал им, что на неизвестном мне судне произошел пожар и взрыв. Удалось подобрать одного человека.

— Одного? — переспросила Вика.

— Мне кажется, что этот паренек предпочтет вернуться домой — я прав? — Дмитрий взглянул на спасенного мной механика. — Хотя, как хочешь, можем передать тебя на фрегат. Они скоро подойдут.

— Я домой хочу... — шмыгнул носом парнишка. — Я из Южно-Сахалинска.

— Доставим тебя во Владивосток, — согласился Дмитрий. — А пока что отправляешься в распоряжение Василия. Тебе как, нужен помощник? — Дмитрий взглянул на своего механика.

— Не помешает, — согласился Василий. — Попробуем починить правый движок. А то на одном до Владика неделю пилить будем.

— Все, марш вниз, — велел Дмитрий спасенному пареньку, тот кивнул и послушно направился вниз за Василием.

Американский фрегат подошел минут через сорок. Это был большой военный корабль: с него спустили моторный бот, на его борту я разглядел людей в спасательных жилетах. Дмитрий предусмотрительно развернул нашу яхту, подставив взглядам гостей левый борт — на нем не было пулевых пробоин.

— В твоих интересах поддержать нашу версию, — посоветовал Мейеру Сергей. — Был пожар, потом взрыв. Ты единственный спасшийся. Понял меня?

— Да— процедил тот.

— И учти: тебе со мной не справиться. Никогда. На этот раз я тебя отпускаю. Но если узнаю, что ты замышляешь что-то против меня или моих друзей, сживу со света. Я это смогу. Ты понял меня?

Мейер взглянул на Сергея, их взгляды встретились. Несколько секунд шла невидимая сторонним взглядам борьба, затем граф опустил взгляд и тяжело выдохнул. Его ощутимо трясло, и явно не от холода.

— Так ты понял меня? — снова спросил Сергей.

— Да... — сквозь зубы выдавил Мейер.

— И помни — я предупредил, — сказал Сергей и отошел в сторону.

С американскими матросами общались Сергей и Дмитрий. Вика в общих чертах перевела нам с Ольгой их разговор. Визит продлился минут двадцать, после чего Мейер перебрался в шлюпку американцев и вместе с ними отправился на борт фрегата.

— Как думаешь, он сможет поднять Дневник? — спросил я Сергея.

— Исключено, — ответил тот. — Он не знает точных координат, к тому же нас потихоньку сносит течением. Кроме того, сейчас нет аппаратов, способных вести поиск на таких глубинах. Пока они появятся, наш сундучок навсегда уйдет в ил. Так что о Дневнике Аделины Блейз можно забыть.

— И это хорошо, — сказала Вика. — Ну как, возвращаемся домой?

— Вот именно, — согласился Сергей и улыбнулся.

Был тихий августовский вечер. Вся наша компания собралась в доме у Сергея. Поводов для этого было хоть отбавляй: во-первых, хотелось обсудить все перипетии этой весьма необычной истории. Во-вторых, моя неприступная амазонка наконец-то согласилась стать моей женой, и мы с ней рассчитывали объявить о предстоящей свадьбе. Наконец, последним поводом стал праздничный пир по поводу благополучного завершения наших приключений. Девушки варили что-то исключительно вкусное, из кухни в гостиную проникали восхитительные запахи. А мы, ожидая, когда будет готов праздничный ужин, спокойно беседовали, сидя за уже накрытым столом.

Признаюсь, сидеть вот так, в кругу друзей, было невыразимо приятно. Сергей для меня теперь был как брат — пожалуй, не было в мире человека, которому я мог бы доверять так же, как ему. А то, что рядом со мной сидела любимая девушка, делало меня вообще самым счастливым человеком в мире.

Некоторое время мы обсуждали происшедшее, разговор снова зашел о случайностях.

— Ну, разве не было случайностью то, что Кирилл и Вика забрались именно в твой огород? — спросила Ольга, внимательно глядя на Сергея.

— Не было. И в основе всей этой истории лежало совсем не то, что вы думаете, — он загадочно улыбнулся.

— И что же лежало в ее основе? — терпеливо спросила моя амазонка.

— Все началось еще весной, — ответил Сергей. — Я во сне, точнее, в сновидении, путешествовал по городу. И встретил одну девушку. Она мне очень понравилась — так, как не нравилась еще ни одна девушка в жизни. Разумеется, я попытался ее «разбудить», вытянуть в осознанное сновидение. Это удалось лишь частично: девушка осозналась и тут же исчезла, то есть проснулась: Найти ее снова мне не удалось. Тогда я пожелал встретиться с ней в реальности. Дал мирозданию задание, результатом чего и стал тот ночной визит в мой огород.

— Хочешь сказать, что это была Вика? — не поверила Ольга.

— Именно, — согласился Сергей. — Поэтомуя очень обрадовался, когда увидел ее в огороде. И еще больше обрадовался, когда узнал, что с Кириллом они не знакомы, — он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Я помню тот сон, — сказала Вика. — Только я тогда очень испугалась. Мне казалось, что на меня кто-то напал... — Она несколько секунд помолчала, о чем-то раздумывая. — Могу добавить, что мы с Сергеем решили пожениться. Так что скоро позовем вас на свадьбу, — девушка обвела нас сияющим взглядом.

— Вот это да! — удивлению Ольги не было предела. — Ну, ты даешь, подруга! А мы-то с Кириллом хотели сделать вам сюрприз, объявив о своей свадьбе!

— Вот и замечательно, — кивнул Сергей. — Отыграем разом две свадьбы.

Когда наши с Ольгой восторги немного улеглись, я снова взглянул на Сергея:

— Так ты хочешь сказать, что вся эта история произошла только потому, что ты искал Вику?

— Что появилось раньше: курица или яйцо? — поинтересовался он. — В нашем случае тот же принцип: все сплелось в единую цепь. Каждый делал то, что должен был делать, мы сыграли отведенные нам роли в поставленной Духом пьесе. В результате каждый получил свое: мы с Викой нашли друг друга, — Сергей посмотрел в сияющие глаза своей невесты и улыбнулся. — У вас с Ольгой, как я понимаю, тоже все вышло вполне гладко. Наконец, зло было повержено в духе лучших голливудских боевиков.

— Но Мейер остался жив? — не согласилась Ольга.

— А разве это противоречит канонам жанра? — усмехнулся Сергей. — После первого фильма главный злодей всегда остается жив. Это дает возможность режиссерам продолжить историю, если в этом возникнет необходимость.

— Вообще-то я такой необходимости не вижу, — вставил я. — Того, что было, мне уже более чем достаточно.

— Увы, не мы режиссеры нашей жизни. Даже если кто-то считает, что это не так, он заблуждается.

— Постой, постой! — прервала его Вика. — Но в трансерфинге как раз и говорится о том, что мы сами можем выбирать свою судьбу?!

— Верно, — согласился Сергей. — Но единственным реальным игроком все равно остается Дух. Именно он предлагает нам пути, именно он дает нам право выбора. Но право предполагает и ответственность. Ответственность за то, что ты не пустишь эту жизнь псу под хвост, что ты проживешь ее с пользой. Мне нравится модель, в которой наша земная жизнь рассматривается как некий тренировочный полигон. Цель тренировок — восхождение к высотам духа. Тот, кто сдал экзамен земной жизни, уже никогда не вернется в череду перевоплощений. При этом в каждый момент жизни мы имеем право выбора. А выбор осуществляется в соответствии с тем, что у нас в душе. Бели в душе грязь, то и выбор будет плохим. И, наоборот, чем более развит человек в духовном отношении, чем ближе он к Духу — или Богу, тут как кому нравится, — тем правильнее его выбор. Наиболее верный выбор делают те, кто связывает себя с Духом, может почувствовать его волю. А воля Духа в данном случае всегда совпадает с наилучшим вариантом. Не случайно в той же Библии есть строки: «Иго мое благо». Так оно и есть: то, что предлагает человеку Дух, всегда лучше и правильнее того, до чего мы можем додуматься сами. Поэтому главная задача человека состоит в слиянии с Духом, в искании путей к нему, в исполнении его воли. Более того, отказавшись от свободы воли, вручив — а, скорее, вернув ее Духу, — мы получаем и его поддержку. Именно Дух ведет нас по жизни — в чемто помогает, от чего-то удерживает. Тасует людей и обстоятельства так, чтобы это шло на благо нашему духовному развитию. От нас же требуется лишь прислушиваться к указаниям Духа, выполнять его волю. Взгляните на Мейера: он не служил не только Светлой стороне, но и Темной. Он служил себе, поступал так, как было выгодно ему. И в этом заключалась его главная ошибка: ничто так не отдаляет нас от Духа, как наше эго. В результате Мейер проиграл, хотя за ним стояла сила всего его Ордена. Он пошел против воли Духа, а в схватке с Духом победить нельзя.

— И что будет дальше? — спросила Ольга.

— Посмотрим, — пожал плечами Сергей. — Как любит повторять один мой друг, «интереснее не знать, на каком дереве прячется белка».

— Думаю, сварилось, — сказала Ольга, взглянув на часы. — Я принесу кастрюлю, а ты тащи шампанское. — Моя амазонка одарила меня строгим взглядом, и я послушно отправился выполнять приказание...

А потом был пир. Мы ели, пріли, болтали. И, что говорить, я был счастлив. Счастлива была и Ольга, да и в глазах Вики читалась искренняя радость. Домой мы с Ольгой добирались уже за полночь: такси везло нас по ночному городу, я смотрел в окно и улыбался. Потому что все у нас было хорошо.

Конец

2006 год

Content

Антон Медведев
Дневник Аделины Блейз. Часть 2

Глава 7 В амазонии

Глава 8 Схватка

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12