Лаймон Ричард

Ныряльщица

Ричард Лаймон. Ныряльщица

Я никогда не узнал бы о ее существовании, если бы прошлой ночью не маялся бессонницей, понимая, что нужно закончить рассказ. И вот около полуночи я в темноте прошел от дома к своему новенькому гаражу, открыл боковую дверь, включил свет и поднялся по лестнице в кабинет.

Офис, несмотря на его приличные размеры, был практически герметичен. Стоило закрыть или открыть дверь, и слабый сквозняк тревожил занавески на окне в двадцати футах от двери. Эта герметичность обеспечивала мне еще и шумоизоляцию.

Именно поэтому, открыв дверь кабинета, я сразу же понял: что-то не так. Воздух не был неподвижным, а тишина абсолютной. По-видимому, я забыл закрыть окно.

Последние несколько недель днем я держал все окна кабинета открытыми настежь, чтобы впустить легкий летний ветерок. А в конце каждого рабочего дня закрывал и запирал их. В Лос-Анджелесе, даже в Вест-Сайде, трудно перестараться с тем, что касается предосторожностей.

Но людям свойственно порой ошибаться, отвлекаться и упускать из виду детали. Видимо, я закрыл все окна, за исключением одного.

Стоя у самой двери, я точно знал, какое из окон открыто. От дальней стены до меня доносился шелест листьев на ветру, гул автомобилей и грузовиков на соседних улицах, отдаленный рокот вертолета — звуки внешнего мира лились в комнату, как вода, отыскавшая единственную пробоину в непроницаемом стальном корпусе корабля. Днем я только порадовался бы им и открыл остальные окна. Но не сейчас, ночью. Мне хотелось надежно отгородиться от внешнего мира, скрыться в уюте и безопасности.

Окно следовало закрыть.

Не включая свет в кабинете, я направился к окну. Горизонтальные жалюзи были опущены не до конца, сквозь щели в них просачивался лунный свет, оставляя на ковре слабо различимые серые полосы, путеводные нити для меня.

Створка окна открывалась, сдвигаясь вбок. Лучше было бы установить вертикальные жалюзи, тогда я мог бы просто протянуть руку меж пластин и закрыть окно. А вот горизонтальные жалюзи сначала требовалось поднять.

Стоя у окна, я протянул руку и попытался нащупать поднимающий жалюзи шнурок. Я его не видел, но прекрасно знал, где он находится. Пока я ощупывал темноту…

Ба-бах!

Звук раздался за открытым окном. Он казался знакомым, но мне не удавалось определить его источник.

Затем до меня донесся громкий всплеск.

Мои пальцы задели болтающийся шнурок. Я схватил его и потянул, поднимая жалюзи. Передо мной раскинулся привычный пейзаж ночного Лос-Анджелеса — дома, рекламные щиты, деревья, огни и лежащие в отдалении холмы.

Но был еще и небольшой островок света, который я никогда раньше не замечал, — справа, за домом моего соседа.

Окно на втором этаже было расположено выше забора незнакомого мне двора. Зато угол обзора оставлял желать лучшего. И большую часть поля зрения закрывали деревья. В результате я видел лишь кусочек дома и совсем не мог разглядеть плавательный бассейн.

Но он там точно был. Я не только слышал всплеск, но и видел вышку для прыжков в воду.

Сама вышка, сверкающие хромированные поручни и верхние ступени лестницы были прекрасно освещены. Их красиво обрамляли густые ветви тех самых деревьев, которые закрывали мне обзор.

Я почти не удивился, обнаружив неподалеку бассейн. Это же Лос-Анджелес. Здесь они не редкость, хотя и не так распространены, как, например, в районах побогаче, таких как Бель Эйр, или же в немилосердно жарких районах вроде Вэли.

Но я о нем не знал.

Бассейн ведь находился не рядом с моим домом, а рядом с соседним, за лужайкой, гаражом и оградой, его скрывали многочисленные кусты и деревья плюс еще один забор. Сам я жил в одноэтажном доме. Я мог годами не догадываться о существовании бассейна. И так и не обнаружил бы его, если бы не решил подняться на второй этаж своего нового гаража среди ночи, чтобы поработать, если бы не забыл закрыть единственное окно, из которого было видно вышку, и если бы мое внимание не привлекли звуки, которые издавал нырявший с вышки человек.

Я и раньше смотрел из этого окна.

Впрочем, не часто. И никогда я не смотрел в него так поздно ночью. А когда все же смотрел, ни разу не замечал вышки для прыжков, обрамленной деревьями.

«Но она же прямо здесь, передо мной, — подумал я. — Как я мог ее пропустить?»

Сколько до нее отсюда? Футов тридцать, сорок?

В поле зрения появились две ладони, они потянулись вверх и схватились за поручни лестницы. Затем показались обнаженные руки, за которыми последовала голова с мокрыми волосами соломенного цвета.

Девушка. Молодая женщина.

У нее были короткие спутанные волосы. Они едва достигали затылка. Плечи были открыты. Спина тоже, за исключением завязок лифчика белого купальника.

Она была стройной, с легким загаром и вся искрилась от покрывавших ее капель.

Руки девушки были подняты, она стояла ко мне боком, и я видел ее правую грудь в тонкой чашечке бикини, видел, как та поднималась и опускалась в такт шагам по лестнице.

На обнаженном правом бедре виднелись только завязки трусиков бикини. Правая блестящая ягодица отличалась великолепной формой. Ноги были длинными и стройными.

Добравшись до конца лестницы, она схватилась за изогнутые поручни и пошла вперед по покачивающейся вверх-вниз доске трамплина. У края доски девушка остановилась.

Ожидая, пока доска перестанет раскачиваться, она сделала глубокий вдох. Затем отвела руку назад и одернула трусики купальника. Поправила верх бикини. Опустила руки, прижав их к бокам, застыла и выгнулась всем телом, глубоко вдохнула, выдохнула и прыгнула вперед. Она приземлилась на самый край доски обеими ногами.

Ба-бах!

Подброшенная доской девушка, казалось, взлетела в небо, достигла наивысшей точки прыжка, начала медленно скользить вниз… и скрылась за листьями и ветками, обрамлявшими всю картину.

Спустя несколько мгновений раздался громкий всплеск. Хоть я и не мог ее видеть собственными глазами, воображение нарисовало мне, как она глубоко вонзается в воду большого, хорошо освещенного бассейна. Затем у самого дна выгибается и, беззвучно работая ногами, всплывает на поверхность.

Я прислушался, пытаясь уловить плеск воды, когда она будет плыть к краю бассейна, но гул пролетающего самолета не оставил мне шансов.

«Ничего, — подумал я. — Скоро она снова поднимется наверх».

Я уставился на вышку.

В любой момент в самой нижней, видимой мне части лестницы могли появиться ладони девушки и она сама поднялась бы наверх, где я увидел бы ее целиком.

Шли секунды. Минуты.

Возможно, прежде чем снова подняться на вышку, она решила немного поплавать. Или отдохнуть у бассейна.

«Еще несколько минут, — подумал я, — и она вернется на лестницу».

Я ждал гораздо дольше.

Неужели я выглянул из окна моего кабинета как раз вовремя, чтобы стать свидетелем ее последнего прыжка за эту ночь?

Я решил прекратить наблюдение и попробовать заняться делом, ради которого и пришел в кабинет. Рассказ следовало закончить. Впрочем, будучи не в состоянии думать о чем-либо, кроме ныряльщицы, я вряд ли смогу на нем сосредоточиться.

К тому же я знал, что свет лучше не зажигать. Как бы тщательно я ни закрыл жалюзи, он все рано будет пробиваться между планками и по краям. И если девушка снова поднимется на вышку и заметит свет, она сразу поймет, что ее прекрасно видно из окна.

И это может все испортить.

Еще некоторое время я наблюдал за вышкой. Затем наконец сдался. Оставив окно открытым, я медленно и тихо опустил жалюзи, затем вернулся в дом и лег спать.

На следующее утро у себя в кабинете я слегка приоткрыл жалюзи и посмотрел между пластинками на вышку. На ней никого не было. И звуков тоже не доносилось.

Я смотрел туда несколько минут, затем открыл все остальные окна, сел за стол и попытался взяться за работу. Некоторое время мне не удавалось сосредоточиться. Я продолжал глядеть в сторону окна, рисуя в своем воображении девушку, и часто подходил к окну убедиться, что я ее не упустил. Каждый раз передо мной в обрамлении веток представала одинокая вышка.

«Скорее всего, она не ныряет днем», — сказал я себе.

Хотя мой кабинет был построен совсем недавно, я работал в нем каждый день уже больше месяца… и часто с открытыми окнами. Если бы кто-либо пользовался бассейном, я услышал бы всплески, голоса, хоть какие-то звуки задолго до прошлой ночи.

«Должно быть, днем она работает», — подумал я.

Не было никакой причины считать, что она может появиться в мое рабочее время. С этой мыслью я выбросил ее из головы и приступил к работе. Мне, как и раньше, удавалось сосредоточить внимание наделе. По крайней мере, на короткие промежутки времени.

Я то и дело вскакивал, подходил к окну и выглядывал наружу.

Никаких признаков девушки. Конечно же.

Несмотря на перерывы, мне удалось закончить рассказ, прежде чем пришло время возвращаться в дом, чтобы пообедать. После обеда дело пошло куда хуже. Я сражался со своим романом, но не мог сосредоточиться на нем дольше нескольких минут, потому что мысли мои то и дело возвращались к девушке.

Я продолжал подходить к окну и смотреть на вышку.

И прекрасно понимал, что веду себя очень странно.

Вернувшись в дом, я смешал себе коктейль и разогрел в микроволновке готовую лазанью. Я поел, посмотрел новости по телевизору. Затем попытался почитать детектив, но мои мысли продолжали витать далеко от книги.

Я сходил в душ.

Затем попробовал придумать, чем бы заняться, чтобы убить время. Еще даже не стемнело.

Возможно, сегодня она появится раньше.

Что, если она уже там и я ее пропущу?

Повесив на шею бинокль, я заторопился в гараж. Я вошел, запер за собой дверь и торопливо поднялся в свой кабинет.

Подойдя к окну, я посмотрел между пластинами жалюзи на вершину вышки в обрамлении веток. Какое-то время я наблюдал за ней. Никого. От бассейна до меня не доносилось ни звука. Затем вернулся к своему столу, устроился на вертящемся офисном кресле и принялся ждать.

Я решил разобрать электронную почту, но это было мне неинтересно. Мне вообще не хотелось ничего делать. Так что я просто сидел там, думая о девушке и не спуская глаз с окна на противоположной стене кабинета. Постепенно темнело. Я радовался приходу ночи, как никогда в своей жизни.

Опасаясь, что могу пропустить первый прыжок девушки, я не стал дожидаться каких-либо звуков. Я пересек темный кабинет, подошел к окну, поднял жалюзи и выглянул наружу.

Там, где прошлой ночью горел такой яркий свет, сегодня была лишь темнота. Я даже не смог разглядеть трамплин вышки.

«Еще рано, — сказал я себе. — Жди. Просто жди. Она появится».

И я ждал. И ждал. Минуты еле ползли.

Несмотря на то что было еще довольно рано, я начал сомневаться, придет ли она вообще. Возможно, этой ночью у нее есть другие планы. Все-таки сегодня была пятница. У такой привлекательной молодой женщины, скорее всего, есть парень, любовник. Быть может, она ушла на свидание к нему.

Или же, что еще хуже, прошлая ночь могла быть чистой случайностью — единственным за все лето разом, когда девушка решила понырять.

И если уж на то пошло, она вообще могла быть гостьей в этом доме. Возможно, она живет в другом городе или даже в другом штате. Прошлой ночью, когда девушка решила воспользоваться бассейном, она осталась у родственника или у старой подруги — только на одну ночь.

«Нет, — подумал я. — Этого не может быть. Я должен снова ее увидеть. Хотя бы еще один раз. Пожалуйста, пожалуйста».

Она должна прийти, подумалось мне. Прошлой ночью, мне почти не удалось ее рассмотреть. Лишь мельком, когда она готовилась к последнему прыжку. Это просто нечестно, что судьба позволила мне увидеть эту девушку лишь на короткий миг и может навсегда отнять ее у меня.

Совсем нечестно, но с каких это пор жизнь играет по-честному?

Никогда не рассчитывай на честность. Рассчитывай только на иронию.

Бог ведет себя как зловредный джокер куда чаще, чем хотелось бы.

«Я никогда ее не увижу», — подумал я.

И затем фонари у бассейна загорелись.

Да! Да! Да!

Я поднял жалюзи. Затем оперся локтями о подоконник и приложил к глазам бинокль. Поворачивая пальцем маленькое колесико, я навел резкость на сверкающие хромированные поручни на самой вершине вышки. Они резко приблизились.

Когда в поле моего зрения возникла девушка, ее было видно так четко, словно я находился от нее в паре метров.

У меня перехватило дыхание. Я задрожал.

Она еще не входила в воду. Когда девушка поднялась по лестнице и встала, выпрямившись, на площадке трамплина, ее короткие русые волосы взъерошил ветерок. Кожа ее была смуглой и гладкой. На ней, по-видимому, было то же самое бикини, что и в прошлую ночь. Сухое, оно не прилегало к телу и казалось просторным.

Она подошла к краю трамплина и задержалась.

Я видел ее так ясно, словно стоял рядом с ней на вышке.

«А теперь, пожалуйста, повернись. Покажи мне свое лицо. Дай мне рассмотреть тебя спереди с головы до ног».

Она не повернулась.

Девушка подпрыгнула, опустилась на трамплин и, оттолкнувшись от него, полетела вперед. Ба-бах! Она исчезла, ее скрыли ветки. Спустя несколько секунд раздался всплеск.

Я ждал.

«Пусть все не закончится так быстро, как прошлой ночью, — думал я. — Пусть этот прыжок окажется первым из многих. Пожалуйста».

Почему ее так долго нет?

Возможно, она делает перерывы между прыжками. Ныряет с трамплина, затем некоторое время плавает в бассейне и, возможно, отдыхает в шезлонге, прежде чем снова подняться на вышку.

«Терпение, — сказал я себе. — Чтобы выбраться из бассейна и дойти до лестницы, нужно время…»

Она поднялась на вышку. Теперь она была мокрой. Волосы прилегли к голове. Кожа искрилась. Бикини липло к телу. Сквозь бинокль мне было видно, как вода каплями стекает с мочки ее правого уха, струится по спине, правому боку и икрам ног.

Она подошла к краю трамплина остановилась и развернулась. Да!

Чаще, чем в половине случаев, женщин, которые восхитительно выглядят сзади, спереди лучше не рассматривать. Их лица не соответствуют ожиданиям. Их лица все портят.

Но не на этот раз.

Далеко не на этот раз. Лицо моей ныряльщицы было из тех, которые всегда надеешься увидеть, когда некто столь прекрасный сзади оборачивается, но которые почти никогда не встречаются в реальной жизни.

Нет, не так. Оно было куда лучше, чем я надеялся.

Когда я его увидел, мое сердце забилось чаще. У меня перехватило дыхание. Я почувствовал комок в горле.

Пока девушка делала глубокий вдох, готовясь к прыжку, я рассматривал в бинокль ее длинную изящную шею, гладкое декольте и груди, лежащие в небольших тонких чашечках ее купальника. Соски были твердыми, их темные кружки просвечивали через белую ткань.

Ее живот был гладким и плоским.

Еще ниже находился крошечный белый треугольник трусиков бикини, удерживаемый в нужном месте шнурками, завязанными на бедрах.

Я застонал.

Снова переводя взгляд выше, я задался вопросом, почему она продолжает стоять на месте. Может, она нервничает перед прыжком спиной вперед? Собирается с духом?

«Не торопись, — мысленно сказал я ей. — Стой там, сколько потребуется. Хоть всю ночь».

Мой взгляд на несколько секунд задержался на ее груди, затем стал подниматься выше. Я наслаждался гладкостью ее кожи, изгибом ключиц, ямочкой у основания шеи, изящной шеей, мягко очерченным подбородком, формой губ и носа и ее потрясающими голубыми глазами…

Голубыми глазами, глядящими на меня.

Мое сердце заколотилось. Нет! Она просто случайно посмотрела в эту сторону! Она не видит меня! Это невозможно. Я стоял за окном в совершенно темной комнате, и она просто не могла…

Она улыбнулась, подняла руку и помахала в мою сторону.

Мне?

— О господи! — прошептал я и торопливо спрятал бинокль под подоконник.

«Несколько поздновато, — подумал я. — Она уже увидела, что я подглядываю за ней, как извращенец».

Однако не похоже на то, что она разозлилась. Совсем не похоже.

Она чуть ли не обрадовалась, заметив меня.

«Этого не может быть», — подумал я.

Она повернула кисть тыльной стороной ко мне и сделала приглашающий жест.

Мне?

Я оглянулся через плечо, как идиот, желая убедится, что ее приглашение не было адресовано кому-нибудь, стоящему у меня за спиной в моем кабинете. Когда я снова посмотрел на девушку, она выразительно проговаривала какие-то слова. Даже без бинокля я смог прочитать по ее губам: «Приходите ко мне».

«Она шутит», — подумал я.

Я ошеломленно смотрел на нее, совершенно сбитый с толку…

Скала и русалка.

Они не поют мне.

Но эта поет.

Невозможно.

Слегка нахмурившись, но с таким выражением, словно ее это все забавляло, девушка выкрикнула:

«Эй, вы, в окне! Идите сюда! Вода замечательная!»

«О господи», — снова прошептал я.

Я пошел напрямик: спустился по лестнице, вышел из гаража, затем направился прямо к ограде в задней части дворика. Я перелез через нее и пошел направо через узкую полосу, заросшую кустарниками и деревьями. Идти было непросто. И немного страшно: кто знает, что могло шнырять в этом темном странном месте, расположенном между участками.

Но я слышал, как девушка нырнула.

Ба-бах!

Плюх!

Она по-прежнему была там, и прыгала с вышки, ожидая меня.

Мне не верилось, что я иду к ней. Или что она меня пригласила. Так просто не бывает. Не со мной.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Говорят, если что-то слишком хорошо, чтобы быть правдой, то обычно оно ей и не является.

Однако это не был сон. (Я почти в этом уверен.) Она застала меня, когда я подглядывал за ней в бинокль, и пригласила к себе.

Это бессмысленно!

«О нет, в этом есть смысл, — подумал я, с трудом пробираясь к последней ограде. — Еще какой!»

Она хочет меня проучить. Отомстить мне.

Возможно, с ней рядом кто-то есть — крутой парень, готовый выбить из меня все дерьмо, как только я покажусь ему на глаза.

«Должно быть, что-то в этом роде, — подумал я. — Что-то зловещее. Иначе в этом нет никакого смысла».

Если только ей не одиноко.

Да ни за что на свете.

Я остановился у красной деревянной ограды. Через щели в досках мне был виден свет бассейна.

Ба-бах!

Плюх!

Я был так близко, что слышал, как выброшенная в воздух вода падает обратно в бассейн. Достаточно близко, чтобы слышать, как девушка плывет. Чтобы ощутить запах хлорированной воды бассейна.

Столбики и поперечины ограды находились с этой стороны. Поэтому перебраться через нее будет легче легкого.

«Не делай этого, — подумал я. — Она, должно быть, приготовила неприятный сюрприз, ожидающий тебя по ту сторону забора. Просто вернись домой и забудь все это».

Да, конечно.

«Ну тогда хотя бы оглядись по сторонам, прежде чем лезть на рожон».

Именно так я и сделаю.

Однако ограда, на которую я забрался, оказалась слишком шаткой, чтобы сидеть на ней и осматриваться. Я неловко свалился с нее, прежде чем успел заметить хотя бы девушку. Мои кроссовки ударились в бетон, я споткнулся, сделал несколько шагов вперед, чтобы удержаться на ногах, и сумел остановиться только перед самым бассейном.

Затем я выпрямился и огляделся по сторонам.

Бассейн был ярко освещенным, чистым и синим. По нему бежала мелкая рябь. Девушки в нем не было. Впрочем, никого другого я тоже не заметил. На бетонном бортике там и тут виднелись мокрые пятна — вероятно, здесь девушка выбиралась из бассейна после прыжков. С другой стороны бассейна располагался небольшой мощеный дворик с включенным освещением. Внутри дома в стиле ранчо, но построенного в основном из стекла, было темно.

— Я рада, что вы пришли.

Я резко повернулся на голос и обнаружил девушку выше и немного справа от себя. Она шла к краю трамплина.

— Спасибо, что пригласили меня, — сказал я. Мое сердце колотилось.

Возле самого края она задержалась.

— Вам нравится смотреть, как я ныряю? — спросила она.

На самом деле со своего места я мало что смог разглядеть.

— Так вам будет удобнее.

— Да, намного. Спасибо вам.

— Спасибо вам за то, что пришли.

Я улыбнулся и пожал плечами, удивленный ее дружелюбием.

— Вы не против, если я это сниму? — спросила она, потянувшись обеими руками к завязкам купальника на спине.

Я чуть не подавился.

— Как… как хотите.

Ее руки за спиной были заняты несколько секунд. Затем они поднялись к шее. Раскрутив лифчик бикини за одну из завязок, она запустила его в сторону бассейна. Он долетел до отмели возле самого края, с тихим всплеском упал в воду и медленно пошел на дно.

Крошечные трусики бикини упали гораздо ближе.

«Этого не может быть, — подумал я. — Все это мне снится. Как иначе?»

Но это была просто одна из тех фраз, которые мы говорим себе, когда с нами происходит что-то слишком прекрасное или слишком ужасное, чтобы в это поверить. Иногда мы действительно просыпаемся и обнаруживаем, что все это всего лишь сон. Тем не менее я знал, что не сплю. Или, по крайней мере, я был абсолютно в этом уверен, насколько может быть уверенным человек, находящийся в полном сознании и осознающий реальность происходящего.

— Готовы? — спросила девушка.

Я не отрывал от нее глаз. Обнаженная девушка стояла, вытянувшись по струнке и опустив руки по швам, наверху, на самом краю трамплина. Подсвеченные подводными огнями тени от ряби на воде, казалось, ползали по ее телу.

— Всегда готов. — Мой голос прозвучал довольно хрипло.

Она прыгнула вперед и обеими ногами опустилась точно на доску трамплина. Доска ушла вниз под ней, и она согнула колени. Когда доска ее подбросила, девушка вытянула вверх руки и снова прыгнула.

Она прыгала снова и снова, с каждым разом все выше, словно гимнастка на батуте. Ее волосы разлетались в стороны, груди ходили вверх и вниз. Наконец она подскочила так высоко, что оказалась вне досягаемости фонарей. Там, наверху, она — чарующий бледный силуэт на фоне летнего неба — наклонилась вперед, раскинула руки и, словно какая-то неизвестная и прекрасная птица, скользнула вниз. Затем она неожиданно прижала колени к груди и полетела в бассейн, кувыркаясь так быстро, что я просто не смог сосчитать ее кульбиты, но в последний момент успела распрямиться. Она простерла руки над головой, выгнула спину, ее плотно прижатые друг к другу ноги были направлены в небо, ягодицы блестели. Она вошла в бассейн почти без всплеска.

Глубоко под водой девушка прогнулась, минуя дно, и скользнула в мелкую часть бассейна. Там она встала и, вытирая воду с лица, заговорила со мной.

— Нормально получилось? — спросила она.

— Нормально?! Это было… великолепно!

— Спасибо.

— Я никогда раньше не видел ничего подобного. Вы прекрасны.

Она улыбнулась.

— Это так мило с вашей стороны. Вы не хотели бы присоединиться ко мне и поплавать?

— О, я не знаю.

— Конечно же, вам этого хочется.

— Но у меня нет купального костюма.

— А у меня разве есть?

Две детали ее бикини почти сливались с бледно-голубой плиткой на дне бассейна.

— Что ж, — сказал я. — У вас он есть.

— Но он не на мне.

— Я заметил.

Она тихо засмеялась.

— Нет причин меня стесняться.

Я пожал плечами.

— Но вы стесняетесь, я угадала?

— Да, немного.

Затем она пошла через воду, доходившую ей до пояса, прямо в моем направлении и вылезла из бассейна. С ее тела ручьями стекала вода. Шлепая босыми ногами по мокрому бетону, девушка подошла совсем близко ко мне.

— Я вам помогу, — сказала она.

— Я не…

— Вы — да.

Ее пальцы принялись расстегивать пуговицы моей рубашки. Я стоял неподвижно, ошеломленный, смущенный, возбужденный и совершенно сбитый с толку.

Этого не может быть. Не со мной.

Сняв рубашку, она занялась моим поясом. Я поймал ее запястья и покачал головой.

— Вы и правда стеснительный.

— Дело просто…

— В этом?

Она опустила руку и прижала ее к бугорку, выпирающему спереди на моих брюках.

— На ощупь все прекрасно, — сказала она, — почему вы хотите его скрыть?

— Я не знаю.

— Позвольте мне.

— Хорошо.

Она сняла с меня оставшуюся одежду, и мы занялись любовью на бетонном покрытии рядом с бассейном. Я был сверху, у меня болели колени и я покрывал ее всю поцелуями, начав с глаз, надолго задержавшись у ее открытого жадного рта, затем спустился к восхитительно мягкой, но тугой груди с твердыми сосками и следовал все ниже и ниже, к влажной расщелине между ее широко расставленными бедрами. Я целовал ее там и ласкал языком, она извивалась и стонала, а затем я повторил свой путь с поцелуями в обратном направлении и вошел в нее.

После того как все закончилось, я некоторое время сидел на краю бассейна и смотрел, как она ныряет. Она была великолепна, взмывала ввысь, вертелась штопором, сгибалась пополам, касаясь руками пальцев ног, кувыркалась, грациозно выгибалась и как нож входила в воду.

Но какими бы чудесными ни были ее прыжки, я испытывал не меньшее удовольствие, наблюдая, как она, мокрая и гладкая, выбирается из бассейна, идет от него к вышке, оставляя влажный след на гладком темном бетоне, и взбирается по высокой лестнице на трамплин.

После особенно выдающегося прыжка, во время которого она слетела с небес, ни на миг не отводя от меня взгляда, девушка, не выныривая на поверхность, скользнула ко мне под водой. Я сидел, опустив ноги в бассейн. Не всплывая, чтобы глотнуть воздуха, она раздвинула мои колени. Затем втиснулась между ними и взяла меня в рот.

Когда мы закончили, она выбралась из бассейна и села рядом. Мы держались за руки.

— Не хочешь попробовать прыгнуть? — спросила она.

— Это ужасно высоко, — сказал я.

— Вот почему это так захватывающе.

— Все равно, я лучше буду смотреть на тебя. Я никогда не видел человека, который умел бы так нырять. Ты участвовала в соревнованиях?

Она покачала головой.

— Я делаю это только для себя. И для тебя.

— Я это ценю.

— Я знаю.

Она, улыбаясь, повернулась ко мне и поцеловала меня в губы. Я почувствовал, как ее сосок трется о мою руку, и нежно обхватил ладонью ее вторую грудь. Затем она отстранилась и спросила:

— Ты еще вернешься сюда после сегодняшней ночи?

— Ты шутишь?

Она улыбнулась и снова меня поцеловала.

— Я твой, когда ты этого пожелаешь, — сказал я. — Когда?

— Всегда, — прошептала она. — Сейчас.

Я подвинул ее, и мы занялись любовью на бетоне возле бассейна. На этот раз она была сверху. Оседлав меня, она словно втянула в себя мою твердую плоть. Она была тесной и влажной.

Склонившись надо мной, она скользила вверх и вниз, извиваясь и постанывая. Ее груди колыхались у меня перед лицом. Я ласкал их, сжимал пальцами соски, и она наклонилась, чтобы я мог взять их в рот.

Потом она лежала на мне. Мы оба запыхались, вспотели и выбились из сил. Я помню, как обхватил руками ее мокрую спину и крепко прижал девушку к себе. Помню, как она игриво куснула меня за подбородок.

Я уснул, так и не выйдя из нее.

Я проснулся, лежа на спине на бетоне у бассейна. Девушки на мне больше не было. Я сел и поискал ее взглядом.

Освещение бассейна и дворика уже выключили. В доме было темно.

По-видимому, девушка ушла.

Я взглянул на вышку. Ее освещал только тусклый свет дальних уличных фонарей, однако этого хватило бы, чтобы увидеть девушку, если бы она была там.

Но ее там не было.

Я открыл рот, чтобы позвать ее. И понял, что так и не спросил, как ее зовут.

Я повернулся к дому и крикнул: «Эй, ты там?»

Никакого ответа.

«Ладно, — подумал я, — увижусь с ней завтра».

Я оделся, перелез через ограду и вернулся домой тем самым путем, каким пришел сюда ранее ночью.

Сегодня я не мог дождаться момента, когда снова ее увижу.

Не мог дождаться, когда стемнеет.

Днем я сходил в цветочный магазин и купил яркий красивый букет в вазе, декорированной ракушками. Вернувшись домой, я принял душ, побрился и оделся как парень, идущий на первое свидание с любовью всей его жизни… И возможно, так оно и было.

Я планировал подарить ей цветы, а затем повести в хороший ресторан.

Если она дома.

Пожалуйста, пусть она будет дома.

С вазой в руках я вышел на улицу через парадную дверь, добрался до тротуара и направился к углу. Хотя я редко обращал внимание на здания, стоящие по другую сторону моего квартала, но все же прекрасно представлял себе местонахождение дома ныряльщицы: он был четвертым от угла.

По пути туда я с каждым шагом нервничал все сильнее.

Я подошел к четвертому дому и остановился потрясенный, с замершим сердцем.

«ПРОДАЕТСЯ».

Нет!

Я же встретился с ней только прошлой ночью! Она не может вот так взять и переехать. Это нечестно!

Чувствуя слабость, я пересек лужайку, подошел к окну эркера и заглянул внутрь. Ковер. Стены. Никакой мебели. Нет даже драпировок на стеклянных стенах задней части дома.

Отсюда я прекрасно мог разглядеть бассейн.

И в изумлении открыл рот.

— Что?

Я бросил вазу и побежал. Калитка сбоку от дома была заперта. Я перелез через нее, спрыгнул на ту сторону, споткнулся и упал, поднялся и снова бросился бежать.

А затем остановился, глядя на то, что мне открылось.

Мне очень хотелось верить, что я ошибся домом. Но вышка была здесь. Как и бассейн. Все это находилось здесь.

Бетонное покрытие вокруг бассейна напоминало старую заброшенную улицу, из бесчисленных трещин росли сорняки. Мощеный дворик был покрыт мусором: листьями и ветками, старыми газетами и обертками и еще сотней различных отбросов, по всей вероятности, принесенных сюда ветром.

Хромированная лестница вышки, еще вчера такая сверкающая, была тусклой и в пятнах ржавчины. Трамплин согнулся посередине и перекосился, словно был сломан и мог упасть в любой момент.

Что касается бассейна, то в него можно было спуститься и пройтись по дну, не замочив ног, почти до самого глубокого места под сломанным трамплином, где еще оставалось немного зеленой воды, в которой плавали сор и водоросли.

Я пошел к мелкому краю бассейна и спустился вниз по ржавой лестнице. Под ногами у меня хрустели листья и другой мусор. Я осторожно спустился по наклонному дну и дважды остановился, чтобы подобрать детали крошечного купальника.

Я их расправил.

Они были слегка влажными, белыми и слабо пахли хлорированной водой.

Я забрал их домой.

Остаток дня я провел, записывая эти строки, рассказывая свою историю о ныряльщице.

Я почти закончил.

Уже стемнело. Через пару минут я выключу компьютер и свет в кабинете, подниму жалюзи на окне в задней стене и буду ждать.

Понимаю ли я, что происходит?

Нет.

Совершенно не понимаю.

Но одно я знаю наверняка.

Если сегодня ночью у бассейна зажжется свет и она поднимется на вышку, я пойду к ней.

Чем бы она ни была.

Content

Лаймон Ричард Ныряльщица

Ричард Лаймон. Ныряльщица