Патриция Райс

Дьявольски красив

Глава 1

— Чтобы спасти Англию, мне следует жениться? — спросил Блейк Монтегю, не скрывая сарказма.

В его густых черных волосах, казалось, с самого рождения появилась седая прядь, что придавало властности его манерам. У него были суровые черты лица и военная выправка опытного офицера — если не считать того, что гражданскую одежду он носил с небрежностью.

Младший из троих сыновей барона Монтегю, Блейк, отыскал лорда Каслри, секретаря военного министерства, в библиотеке герцога Фортхема, пока остальные гости играли в бирюльки и карты в салоне. Тон беседы оставлял желать лучшего. Блейк продолжил, не скрывая своей враждебности:

— Без должности в военном министерстве я не имею других средств продолжать дешифровку этого кода, кроме как купить офицерский патент и вернуться в армию, дабы получить больше примеров. И для этого мне нужна невеста с солидным приданым; точнее, я должен жениться на деньгах.

— Вас удерживают лишь своего рода высокомерие и нетерпимость к тому, как делаются подобные дела, — ледяным тоном возразил секретарь. Виконт Каслри отличался властолюбием. И в данный момент едва сдерживал нетерпение. — Несмотря на умственные способности, вы даже не окончили Оксфорд: размахивали флагом своего благородного кодекса чести, до тех пор, пока вас не выгнали.

— Без чести мы не мужчины, — возразил Блейк. — Декан отдал степень и награду, которые я заслужил, своему любовнику. Если декан мошенничает при выборе награждаемых победителей, то чем он отличается от студента, пытающегося обманом сдать экзамен? Или людям, облеченным властью, дозволено больше, чем другим?

В ответ на праведный гнев Блейка попугай, восседающий в клетке в углу, проснулся и прокричал:

— Egalite!

Блейк сжал кулаки, чтобы удержаться и не запустить в проклятую птицу чернильницей. Но поскольку от этой аудиенции зависело его будущее, он сдержался.

— Иногда да, — ответил Каслри. — Персоны, облеченные властью, в силу своего положения знают больше, чем обычные люди. Если б вы подчинились своему командиру в Португалии и не помчались спасать какого-то рядового, возможно, вам не прострелили бы ногу, и вы могли бы получить свой патент и ныне работать над этим вашим чертовым шифром. Вами недовольны в нашем министерстве, Монтегю.

— Я пожертвовал формой, лошадью и экипажем, чтобы стать офицером-добровольцем, милорд. Еще раз я не могу себе этого позволить. Придется пойти в качестве пушечного мяса на передовую, при этом имея весьма мало шансов получить то, что мне нужно.

— Если не хотите стать пушечным мясом, — раздраженно возразил Каслри, — предлагаю вам приобрести офицерский патент, присоединиться к Уэллсли и научиться исполнять приказы, даже если вам придется жениться ради денег. Или это тоже ниже вашего достоинства?

— Будущее Англии поставлено на карту! — заявил Блейк, пропустив оскорбление мимо ушей. — Все, что мне нужно, это больше примеров этого шифра, и я уверен, что смогу взломать его. Уэллсли остановит Наполеона сразу же, если у него будет возможность читать французские донесения. Я буду работать дома, если не угоден вашему министерству.

— А если мы не предоставим достаточно образцов шифра, вы подстрелите нас, как подстрелили Каррингтона? Не думайте, что нам не известно о ваших дуэлях. Против вас не возбудили дела лишь благодаря тому, что у вас были благоразумные свидетели.

— Лорд Каррингтон — шулер, мошенник и чума общества. Ему повезло, что я решил не убивать его, — процедил сквозь зубы Блейк, понимая, что проиграл спор и сочувствия в этом отношении ждать не стоит.

Каррингтон — виконт, пэр королевства. Блейк подметки его не стоит.

Презрение Каслри было очевидно. Блейк не дрогнул, когда сильный мира сего жестом отпустил его. Расправив плечи, он насмешливо отсалютовал, повернулся и, хромая, вышел. Пуля от его короткого пребывания в Португалии разорвала связки левой ноги, которые еще не зажили. И пусть пуля покончила с его добровольческим статусом и, раненного, отправила домой, он не жалел, что спас жизнь человеку.

Злость на свою физическую немощь была ничуть не меньше, чем негодование на препятствия, выставляемые на его пути властями предержащими. Пока рана не заживет, ему велено держаться подальше от лошадей и воздерживаться от фехтования.

Избегая веселой компании в гостиной, Блейк нацелился на кабинет, где держат бренди. Войдя, он увидел элегантно одетого мужчину, вальяжно развалившегося в вертящемся кресле, взгромоздив ноги на стол. Николас Атертон протянул графин своему старому другу.

— Ирландский парень дал тебе от ворот поворот, да? — поинтересовался Ник без особого сочувствия. — Может, оно и к лучшему. Ты бы начистил ему пятак в первый же день службы.

— Я не варвар, — сердито бросил Блейк, нашел стакан и наполнил его превосходным герцогским виски. — Я вполне способен вести цивилизованный спор, при прочих равных условиях. Каслри ясно дал понять, что я ему не ровня, а, следовательно, ему плевать на мое мнение.

— Власть имущие частенько ошибаются, — заметил Ник, вертя свой стакан и любуясь портретом пышногрудой покойной герцогини, висевшим на стене напротив.

— Если б я хоть на секунду подумал, что он передаст сведения о колесе Джефферсона кому-то, кто в состоянии работать над этим проклятым шифром, я бы успокоился и выбросил это из головы. Но он не передаст. И все же судьба армии Уэллсли может зависеть от чтения этих шифров.

Блейк вытащил из кармана сложенный листок и развернул его. Он попал к нему в руки во время недолгой службы в Португалии. Разгадка головоломок — его конек.

— Черта с два ты бы успокоился, — рассмеялся Ник. — Ты разжевываешь проблему до тех пор, пока не решишь, выплюнуть ее или проглотить.

— Отвратительное сравнение. — Бренди не улучшил настроения Блейка. — Славная головоломка — это по мне. Однако они обычно не влияют на судьбу армий и будущее Англии. Если французы используют для связи шифровальное колесо, нам никогда не расшифровать его при помощи наших стандартных устаревших методов.

— Я же сказал — разжевываешь, — зевнув, повторил Ник. — У тебя нет наличных, чтобы снова пойти добровольцем, и военное министерство тебя не берет. Единственное, что тебе остается, если хочешь увидеть еще образцы этого кода, это найти богатую невесту и купить патент.

Блейк пропустил серебристую прядь на виске через пальцы и процедил сквозь зубы:

— И что же я могу предложить богатой жене?

— Уж точно не обаяние, — пошутил Ник.

Блейк понимал, что не может дать в морду своему лучшему другу; по крайней мере, не в герцогском кабинете. Кроме того, несмотря на всю кажущуюся вялость и леность, Ник и сам неплохо действует кулаками. И он прав, следует признаться. Довольный свободой своей холостяцкой жизни, Блейк никогда не культивировал обаяние.

— Этот прием — пустая трата времени, — бросил он. — Утром я возвращаюсь в Лондон. Может, после того как голова прояснится, меня осенит какая-нибудь идея получше.

К черту советы доктора. До этого он ездил в умеренном темпе, но сейчас ему необходима или хорошая драка, или бешеная скачка.

— Ты уедешь, не попрощавшись с семьей? — Ник скептически приподнял свои золотисто-коричневые брови.

Ад и все дьяволы. Если он станет прощаться с ними, они забеспокоятся и засуетятся и просто не отпустят его. А улизнуть тайком — не годится. Поставив стакан, он покинул кабинет. Согласиться на этот домашний прием было огромной ошибкой. Только присутствие Каслри выманило Блейка из его обычных логовищ.

В довершение ко всему у подножия лестницы его ждал отец. Как бы ни раздражало Блейка его чересчур покровительственное семейство, он не мог ответить на их добросердечие неуважением. Его злило, что они не признают в нем взрослого, почти тридцатилетнего мужчину, но изменить родителей он не может. Да и не хочет.

— Мы с матерью хотели бы поговорить с тобой, — приветливо произнес барон, взял сына за локоть и повел к дамской гостиной.

— Я не стану викарием, — предупредил Блейк, догадавшись, о чем родители собираются с ним говорить.

Дородный и лысеющий, на полголовы ниже своего младшего сына, барон не ответил на этот открытый выпад.

— В последнее время мне здорово везло за игорным столом. Мы с твоей матерью все как следует обсудили и подумали, что можем использовать этот выигрыш с пользой.

Блейк уже давно отказался от надежды, что его суеверная мать позволит деньгам перейти в его руки. Она категорически против его вступления в армию, что, как ей известно, он бы непременно сделал, если бы смог позволить себе приобрести офицерский, патент. Мать хотела бы, чтобы ее младший сын остался в Шропшире в качестве деревенского викария, женился на местной девушке и наплодил ей внуков, с которыми бы она нянчилась. Холостяцкая свобода Блейка в Лондоне разочаровала ее. Его любовь к спорту — ужасала.

— Мама.

Войдя в гостиную, он приветствовал леди Монтегю кивком, отметив, что даже его незамужняя сестра Френсис была исключена из этого тет-а-тет. Ухаживания за сестрой какого-то почтенного холостяка были предполагаемой причиной их присутствия на этом домашнем приеме.

Блейк со смирением приготовился к очередным мольбам и призывам прекратить свое легкомысленное существование, взяться за ум и вспомнить о своих обязательствах перед семьей.

— Ох, ты хромаешь! — воскликнула леди Монтегю. — У тебя все еще болит нога. Садись, садись. Почему ты еще не в постели?

Мама указала на место рядом с собой на кушетке.

Блейк подождал, когда отец сядет в большое кресло у камина, прислонился бедром к письменному столу и скрестил руки на груди. Ею шансы сбежать будут выше, если он не станет располагаться с комфортом.

— Еще нет и полуночи, и моя нога будет заживать лучше, если я постою, — сказал он в ответ на материнские сетования. — Утром я уезжаю, поэтому желаю вам хорошо провести оставшееся время вечеринки.

— О нет-нет, ты не можешь пока уехать! — вскричала леди Монтегю. — Ты должен выслушать нас, а потом остаться. Наверняка еще будут танцы! Ты хочешь разбить мне сердце?

Блейк, который слышат эти жалобные причитания с детства, с трудом сдерживался.

— Танцевать с одной здоровой ногой едва ли возможно, — сухо отозвался он.

— Ох, дорогой, конечно же, нет, но у нас состоялся весьма интересный разговор с леди Белден. Ты должен познакомиться…

— Быть может, нам следует объяснить вначале свое намерение, — бодро предложил барон. Он сцепил руки на жилете, натянувшемся на животе, и воззрился насыпа с нежностью, от которой Блейк всегда чувствовал себя провинившимся ребенком. — Мне больно видеть, как твоя мать тревожится о твоем благополучии. С тех пор как тебя выгнали из Оксфорда за ссору с деканом, ты участвовал в трех дуэлях, насколько мне известно, чуть не сломал себе шею, носясь на лошадях; дрался с одним из самых сильных боксеров-профессионалов на ринге и в довершение ко всему едва не погиб в Португалии, куда укатил, не сказав нам ни слова.

Блейк мог бы объяснить, что он делал все это ради денег и потому, что ему все чертовски наскучило, но отец хочет, чтобы он стал викарием, не имел денег и сдох со скуки. Поэтому Блейк ждал, чем закончится разговор с родителями.

— Мы с твоей матерью все обговорили, — продолжал барон, — и решили, что тебе просто требуется некоторый стимул, чтобы оглядеться, найти симпатичную девушку и остепениться.

Блейк воздержался от вздоха нетерпения. Отсутствие у него энтузиазма не остановило родителей.

— Твой отец выиграл замечательный дом в Челси! — с восторгом поведала леди Монтегю, взмахнув руками. — Мы хотели использовать его в качестве приданого для Френсис, но она, к сожалению, не любит Лондон.

— Челси не Лондон, — напомнил ей Блейк. — Он всего в получасе езды от города. Френсис там бы понравилось.

— Но у Френсис есть приданое, а у тебя нет, — продолжала мать. — Если ты сможешь предложить такой дом, то сможешь выбрать себе любую леди. Мы как раз познакомились с очаровательнейшей…

С присущим ему мастерством барон отклонил поток информации.

— Это Каррингтон-Хаус. Мне сказали, что это довольно большая, весьма добротная усадьба. Я еще не осматривал ее, но покойный виконт часто принимал там гостей. Он был хорошо известен в политических кругах, эго солидное поместье.

Карринггон-Хаус. Дьявол, сидевший в Блейке, ухмыльнулся. Гарольд, виконт Каррингтон, кончил тем, что проиграл свое родовое гнездо за карточным столом. Наконец-то ублюдок понес заслуженное наказание, подумал Блейк, но виду не подал.

— Следует использовать этот дом при заключении брачного контракта, если ты выберешь девушку до конца года, — произнес отец. — Если нет, мне придется его продать. Такой дом не может долго пустовать, и я не заинтересован в том, чтобы содержать его.

Высказавшись, барон удовлетворенно откинулся в кресле.

— Это в высшей степени щедро с вашей стороны, сэр, — произнес Блейк. — Я непременно это учту, если мне повезет и я встречу подходящую девушку. Однако женитьба едва ли изменит мои привычки. И если именно этого вы добиваетесь, можете продавать дом прямо сейчас.

Его мать приложила руку к груди и заморгала, прогоняя слезы.

— Ты сведешь меня в могилу. Тебе ведь известно, что два моих брата погибли на войне, а один утонул, и у всех у них была седая прядь в волосах, так же как у тебя. Это не просто суеверие, что те, у кого она есть, не доживают до тридцати. Не заставляй меня хоронить своего сына, умоляю тебя! Идти на войну — значит накликать беду.

Блейку незачем было напоминать о смертности. Ему было шесть лет, когда прямо у него на глазах его дядю унесло наводнение. Но он не верит во всякие бабушкины сказки.

— Если мне суждено умереть до тридцати, — а, значит, ему осталось жить всего каких-то шесть месяцев, — я предпочитаю уйти храбро и с честью, а не испустить дух в собственной постели. Зачем жить, если не делать мир, в котором мы живем, лучше? Я благодарю вас за щедрость и желаю вам приятного дня, мадам, сэр.

Он с поклоном удалился, оставив плачущую мать и утешающего ее отца. Так было всегда, и он не видит средства это изменить. Это выше его сил.

И, тем не менее возможность владеть домом виконта Каррингтона наполняла его злорадным удовлетворением. Ублюдок обмишулил его хорошего друга, вынудив Актона Пенроуза пойти служить в армию лишь для того, чтобы прокормиться, и он уверен, что Пенроуз не единственный, кого Каррингтон обманул. В отместку за судьбу Пенроуза Блейк прострелил виконту плечо на дуэли. Совершенно справедливо, что этот жирный боров потеряет дом после того, как по его милости кто-то потерял свой.

Пожалуй, ему следует обдумать предложение отца, чтобы получить удовольствие, увидев рожу Стервятника, как его называют, когда он узнает, кто теперь владелец его родового имения.

Глава 2

— Это моя птица, — сказала Джослин Берд-Каррингтон, кипя от негодования, когда раскормленный племянник герцога Фортхема, Бернард Огилви, пересек лужайку чуть поодаль е облезлым попугаем породы африканский серый на плече.

— Конечно же, нет, дорогая, — отозвалась леди Изабелла Белден, обмахиваясь веером, когда они не спеша направлялись к очередному увеселению. — Герцогскому племяннику незачем красть какого-то линяющего попугая. Он просто пытается произвести на тебя впечатление своим знанием птиц.

— Клянусь, это Перси. Мой брат Гарольд, должно быть, продал его одному из своих противных друзей. И я уже говорила вам: хоть он и племянник герцога, мистер Огилви не годится мне в женихи. Он старый, толстый и презренный, как Гарольд, и я хочу вернуть свою птицу.

В расстройстве Джослин покрутила зонтик от солнца и решительно зашагала за их хозяином.

Наступил август. Сезон уже закончился, а Джослин все никак не могла выбрать поклонника, хотя предложения, безусловно, были. Она не особенно хотела замуж, но статус незамужней девушки ограничит ее возможность вращаться в обществе, а она обожает вечеринки и салоны, которые за эти последние месяцы открыло ей ее замечательное наследство.

Этот домашний прием — последний шанс выбрать себе поклонника. Герцог Фортхем предложил воспользоваться его загородным имением, явно в надежде женить Огилви, своего наследника. То, что Джослин была включена в число претенденток, предполагало, что его светлость уже отчаялся найти невесту для своего племянника. Она всего лишь сводная сестра виконта, и тот факт, что ее отец был добрым другом герцога, едва ли имеет значение.

Вечеринка казалась подходящим временем изучить ее матримониальный выбор в очаровательной сельской обстановке. Пока что лондонские джентльмены производили на Джослин даже еще меньше впечатления в деревне, чем в городе.

— Это герцогская птица, дорогая, — сказала леди Белден. — Ты ведь не собираешься заводить новый птичник, нет? — Молодая вдова, черноволосая маркиза, озабоченно взглянула на Джослин. — Сомневаюсь, что в Лондоне найдется дом, где можно его разместить.

— Уж точно не из тех, что я могу себе позволить, — призналась Джослин. — От души наслаждаюсь моим недавним возвращением в общество. Вы даже себе не представляете; как я благодарна вам за возможность, которую вы мне дали, открыв для меня свой дом. Но как бы ни мечтала я о Лондоне, теперь понятно, что глупо было верить, будто можно вернуться в город тем же беззаботным ребенком, каким была когда-то.

— Тебе было семнадцать, когда умер отец! Мне совершенно непонятно, почему его наследник выбросил тебя из своего дома, вместо того чтобы выдать замуж.

Джослин пожала плечами.

— Наш дом был слишком маленьким, чтобы вместить членов моей семьи, совершенно разных по характеру. Мама настаивала на том, чтобы царствовать в кабинете, как было всегда при жизни отца. Младший брат Ричард раздражался, если кто-то тревожил его птиц в зимнем саду. Моя невестка не желала тратить деньги на сезон для меня, а Гарольд, который считал, что унаследование титула означает превращение в ханжу, стыдился эксцентричного поведения Ричарда. Ругань стояла ужасная. Гарольд разрешил свои трудности, сбагрив нас нашим сводным сестрам. В моем лице они получили няньку, хотя ценой птиц бедного Ричарда и маминых чудачеств. Вот так просто.

Благоразумная маркиза не возражала, поскольку знала о странностях семьи Джослин, и лишь успокаивающе потрепала ее по руке.

— Какая жалость, что у твоего отца не было отчуждаемого имущества, дабы поддержать тебя, но теперь, когда мой покойный муж завещал тебе наследство, выбор есть. Не надо торопиться с решением. Если для тебя главное в жизни родные, пусть будет так. Но твоя светскость станет огромным плюсом для многих мужчин, и даже если не выйдешь замуж, то сможешь найти иное применение своим талантам. Бог мой, да один твой вкус в выборе подходящих тканей и лент чего стоит!

Джослин рассмеялась, когда они присоединились к остальным дамам за чайными столиками, расставленными на лужайке. Однако не многие женщины пили чай. Они наблюдали за доблестью и мастерством мужчин, фехтующих у садовой стены.

— Господи, Блейк покалечится! — причитала баронесса Монтегю, нервно обмахиваясь веером. — Он едва наступает на эту ногу!

— Поэтому он выбрал позицию у стены, — пробормотала леди Белл, оглядываясь в поисках столика, за которым будет лучше видно зрелище. — Никто не может зайти ему сзади, поэтому ему не нужно поворачиваться на раненой ноге.

— Мистер Монтегю фехтует?

Джослин уселась за столик, который выбрала ее благодетельница, и повернулась, чтобы полюбоваться мастерством фехтовальщиков.

Раздетые до рубашек и потные от усилий, мужчины являли собой образцы подлинного физического совершенства. К несчастью, требования Джослин к мужчине включали понимание и сочувствие. Прожигатели жизни и любители спорта едва ли соответствовали этим требованиям, поэтому она просто восхищалась их атлетизмом и мастерством.

— Что непочтительный мистер Монтегю сказал на сей раз, что привело к дуэли с… — Она присмотрелась повнимательнее к его противнику. — Мистер Атертон? Наверняка мистер Атертон привык к грубости своего друга.

Леди Белл сделала знак слуге налить ей чаю и продолжила наблюдать за представлением.

— В мистере Монтегю живет дьявол, которого время от времени надо выпускать на волю. Осмелюсь предположить, Ник просто вытаскивает его, чтобы предотвратить взрыв невежливости.

Джослин хмыкнула, но теперь, узнав обоих взмыленных мужчин, она сосредоточила внимание на хозяйском попугае. Англия не изобилует африканскими серыми. Есть еще только один, насколько ей известно, и это пара Перси по кличке Африка. Она может различить их по белому пятнышку на голове.

Ричард будет плакать от радости, если ей наконец удастся вернуть одну из птиц, которых ему пришлось оставить, после того как Гарольд вышвырнул их из дому. Он убивался из-за потери своего птичника и так до конца и не оправился. У ее беспокойного младшего брата было мало радостей в жизни. Доктора так и не смогли определить, почему Ричард приходит в ярость, если кто-либо вмешивается в сферу его интересов, которую можно назвать не иначе, как одержимостью. Ему нелегко дается общение с людьми; птицы — его единственные друзья. Возвращение Перси — цель, достойная ее времени и усилий.

Приклеив на лицо милую, но пустую улыбку, которой она научилась еще в детстве, дабы доставлять удовольствие взрослым зрителям, Джослин, извинившись, поднялась из-за стола, отряхнула оборки своей муслиновой юбки от травинок и с присущей ей грацией направилась туда, где джентльмены наблюдали за фехтовальщиками.

Приблизившись к мистеру Огилви и птице, она сделала вид, будто споткнулась, тихонько вскрикнула и ухватилась за рукав их хозяина в тот момент, когда он и все остальные обернулись на ее вскрик.

— Крак, заткни поддувало, старый хрыч! — равнодушно изрек Перси.

— Огилви, черт тебя дери! — возмутился мистер Монтегю, останавливая дуэль. — Я же просил тебя держать это непристойное создание в клетке, подальше от дам! Там сидят мои мать и сестра.

Придя в ужас от того, что птицу научили таким выражениям, Джослин, тем не менее, выпрямилась, прикрыла ладошкой рот и хихикнула.

— Ах, я вовсе не собиралась останавливать поединок, я просто хотела погладить хорошенькую птичку.

— Тысяча извинений, мисс Каррингтон, — буркнул Огилви. — Птица не понимает, что говорит.

Если мистер Огилви всерьез намеревается ухаживать за ней, это у него плохо получается, подумала Джослин. Вряд ли он вообще предложил бы ей руку, если б она сама за нее не ухватилась. Он просто еще один эгоистичный олух, который больше интересуется мясом на своей тарелке, чем людьми вокруг.

— Кто-нибудь, отведите леди к столикам! — негодующе крикнул Монтегю в мокрой от пота, прилипшей к телу рубашке.

Даже пребывая в раздражении, он был больше джентльменом, чем этот кретин Огилви.

Джослин надула губки и протянула руку к Перси.

— Хорошая птичка. Иди к мамочке, малыш.

— Крак, катись к чертям, дурень! — прокричал Перси, перепрыгнул с плеча Огилви к ней на плечо и стал пощипывать ей ухо клювом.

— Ах ты, шалунишка, — проворковала Джослин, бросив взгляд на джентльменов, которые открыто таращились на нее. — Я пока подержу его, хорошо?

Приподняв; подол платья и сверкнув лодыжкой, она упорхнула по лужайке вместе с Перси, который дергал ее за тщательно завитой белокурый локон.

— Вертихвостка! — услышала она ворчание Монтегю. — Огилви, проводи леди, не то она споткнется в этих дурацких туфлях, и твоя птичка улетит.

— Противный грубиян этот Монтегю, с манерами орангутанга, — ворчала Джослин себе под нос, когда Огилви догнал ее. — Вертихвостка, ну надо же!

— Не могу потерять эту птицу, — встревожено заявил ее хозяин, забирая попугая у нее с плеча. — Герцог оторвет мне голову.

Огилви оставил ее с леди Белл, а сам направился к дому, прихватив пронзительно кричавшего попугая. Джослин хотелось плакать, но она взяла себя в руки. Похоже, с беднягой Перси ужасно обращались с тех пор, как она последний раз его видела. Серые не любят резкой смены обстановки.

— Ох, мисс Каррингтон, как вы правильно поступили, пытаясь предотвратить то, что произошло. — Леди Монтегю подошла к их столику со слезами на глазах. — Вы пытались, но мой сын слишком упрям. Не успокоится, пока не настоит на своем.

Все еще уязвленная оскорблением, Джослин погладила пухлую руку леди. Она хорошо воспитана и не позволит себе произнести грубое слово, если даже оно вертится у нее на языке — в отличие от Блейка Монтегю, который может ляпнуть любую глупость, которая взбредет ему в голову. Вертихвостка! Ведь он ее едва знает.

Ну что ж, чем обижаться и дуться, лучше подумать, как вернуть попугая, в котором она уже безошибочно узнала Перси любимца Ричарда. Хотелось бы знать, что Гарольд сделал с птичником Ричарда, но она так долго просидела в норфолкской глуши, что уже и не чаяла увидеть птиц снова.

Теперь, когда она знает, что, по крайней мере, одна птица еще жива, у нее есть цель.

Глава 3

— Перси хочет канарейку. Африка знает, — сонно прокричал попугай в тот вечер немного позднее.

Его клетку уже следовало накрыть. Флиртуя с улыбающимся мистером Атертоном, Джослин спрятала свое недовольство за веером, ведь кроме этого ей оставалось только одно: треснуть графином с виски по тупой башке Огилви и сбежать с птицей.

Как предпоследний ребенок в семье, гораздо моложе своих сводных братьев и сестер, она никогда не имела ни малейшего авторитета. Она уже давно поняла, что всякого рода ухищрения и уловки помогают получить желаемое. Во всяком случае, это лучше, чем бить людей по голове графинами.

Мистер Монтегю, сидевший в библиотеке у камина, вышел из себя:

— Я же сказал тебе ощипать эту чертову птицу, Берни. Тут же дамы.

— Это дядина птица, — возмутился мистер Огилви. — Его светлость тогда меня самого ощиплет.

Мистер Монтегю весь вечер избегал женщин, в том числе и Джослин, которую просто не замечал. То, что ее игнорируют, задевало Джослин, ведь она нарядилась сегодня, чтобы произвести впечатление, но угрюмый мистер Монтегю ее не интересовал, пусть даже его отец и намекал, что может включить в брачный контракт дом. Вряд ли дом будет достаточной компенсацией за мужчину, который склонен к насилию и никогда не будет обладать терпением, необходимым для ее эксцентричного семейства. Они не подойдут друг другу.

За последние несколько дней она с легкостью отбросила всех присутствующих здесь как потенциальных поклонников. Несмотря на элегантную утонченность, мистер Атертон — известный повеса. Джослин узнала от леди Белл, что у мистера Огилви нет иного дохода, кроме денежного содержания, назначенного ему герцогом, и он, судя по всему, не стремится улучшить свое материальное положение. Если учесть также его дружбу с ее противным братцем Гарольдом, он ей тем более не пара. Лорд Квентин старше, и у него еще хуже характер, чем у мистера Монтегю. Он вообще не замечает ее, поскольку уже богат.

В расстройстве она отказалась от мечты вновь войти в общество, в чем ей было отказано после смерти отца. Она найдет дом, где Ричард сможет держать столько птиц, сколько его душа пожелает. А поскольку общество неодобрительно смотрит на незамужних леди, живущих самостоятельно — а ее брата вряд ли можно счесть подходящим опекуном, — она начнет подыскивать дом за пределами Лондона. Это стоит сделать уже хотя бы для того, чтобы избавиться от нудной работы в семьях сводных сестер.

Но в данную минуту ее цель была ближе и проще — вернуть Ричарду его любимца Перси.

Дабы предотвратить ссору, назревавшую в противоположном конце комнаты, Джослин постучала веером по плечу мистера Атертона. Еще один младший сын, он у всех был в списке гостей просто из-за своей привлекательной внешности и учтивости, сглаживающей многие неловкие ситуации в обществе. Она кивнула на пустые корешки книг на полке у стены, рядом с которой они стояли.

Будучи натурой приспосабливающейся, он с готовностью согласился отвлечь ссорящихся из-за птицы, крикнув:

— Послушай, Берни, эти книги без названий.

— Это служебная дверь, неужели не понимаешь? — пожурила его Френсис Монтегю, сестра Блейка, наклонившись вбок, чтобы взглянуть на обманку. — Это ненастоящие книги.

— Все равно им нужны названия, — присоединился к ним мистер Монтегю, чьему настроению, очевидно, больше подходили словесные игры, чем обсуждение попугаев. Или, быть может, это результат того количества бренди, которое он выпил за последние несколько часов. — «Толковый словарь Джонсона».

Мистер Монтегю был примерно одного роста с Атертоном, но от него исходила какая-то сдерживаемая энергия, которой недоставало другим мужчинам. Джослин совсем не нравилось, что он чем-то привлекает ее; она не могла не признать, что у него острый ум, и поэтому слегка отодвинулась.

— «Открытие закона Бойля — Мариотта», — внес свою лепту лорд Квентин, глотнув виски.

После того как леди Белл удалилась к себе, он явно скучал. Было уже за полночь, а он обычно не посещал светские рауты, разве что в качестве сопровождающего маркизы.

Теперь, когда спор утих, Джослин вышла из игры, взяла настоящую книгу и устроилась в вертящемся кресле в темном уголке. Сначала она надеялась, что они забудут о ней и ей удастся сбежать с попугаем. Но опасалась того, что мистер Монтегю ничего не забывает.

— Перси Вир в сорока томах, — лениво добавил Атертон. — Это должно покрыть все остальное.

— Крак! Перо ей в задницу. Кончайте ее, ребята! — провозгласил попугай.

— Ну, с меня хватит! — вспылил мистер Монтегю, повернулся и буквально просверлил Огилви гневным взглядом. — Убери этого сквернослова, или это сделаю я!

— Возможно, дамам лучше удалиться, Блейк, — нерешительно предложила Френсис. — Мы не даем бедняге спать.

Молодец, Френсис! Девушка, наконец, проявила благоразумие. Мужчины галантно запротестовали, но дамы возразили и в сопровождении нескольких джентльменов, включая лорда Квентина, покинули, комнату.

— Видишь, что ты наделал, старик, — возмутился мистер Атертон. — Кому охота смотреть на твою противную рожу, вместо того чтобы любоваться женщинами?

— Я не могу позволить дурацкому попугаю оскорблять мою сестру, — возразил Блейк. — Огилви, свяжи этому сквернослову клюв или запри его в амбаре, где ему самое место.

— Не могу, — угрюмо отозвался Огилви. — Я должен охранять его ценой собственной жизни.

— Что ж, вполне справедливо. Значит, я пристрелю сначала тебя, а потом птицу.

Брови Джослин взлетели вверх. Тон мистера Монтегю был скучающим, враждебным и оскорбительным — всегда взрывоопасная смесь в сочетании с алкоголем. Следует ли ей вмешаться?

— Бред собачий! — крикнул попугай.

— Кто-нибудь принес оружие? — с угрозой в голосе поинтересовался Монтегю.

Джослин содрогнулась, представив Перси в качестве мишени.

— У меня с собой пистолеты. Заряженные, — радостно сообщил один из пьяных парней. — Но ты же не собираешься пристрелить птицу прямо здесь?

Джослин схватилась руками за голову, подумав, есть ли на свете какая-нибудь божья тварь глупее, чем человек, накачанный виски. Она ждала, что мистер Монтегю велит всем им спрыгнуть со скалы. У нее было чувство, что они сделали бы все, что бы он ни приказал.

Однако мистер Монтегю равнодушно протянул:

— Почему бы и нет? Что угодно, лишь бы этот проклятый попугай перестал оскорблять дам.

— Монтегю, идиот, ты не можешь пристрелить птицу! — возмущенно заорал Огилви.

— Ты только что оскорбил меня? — с угрозой в голосе спросил Монтегю.

— Давайте сыграем в карты, — предложил Атертон. — Кто выиграет, тот решает судьбу птицы.

Мистер Огилви запротестовал, но контроль над своими гостями уже утратил. Несколько джентльменов бросились за картами и за пистолетами. Разочарованная, что мистер Монтегю не стал настаивать на своем лидерстве, Джослин решила, что ее не волнует, если кучка пьяных болванов перестреляет друг друга, но она не могла позволить им убить птицу Ричарда.

И только она подумала, что вот они сейчас уйдут, а она возьмет Перси и убежит, как тень мистера Монтегю упала на се кресло.

— Вы потерялись, мисс Каррингтон? Прислать вашу горничную, чтобы нашла вас?

И надо же было ему заметить ее именно сейчас, когда он навеселе, а она поглощена мыслями о похищении. Она отбросила книжку.

— Я не потерялась. И я не идиотка, чтобы драться из-за птицы.

Джослин подчеркнула оскорбление, использованное мистером Огилви. Это было на нее непохоже, но уверенность, что мистер Монтегю не может вызвать ее на дуэль за оскорбление, доставляло ей удовольствие как ребенку.

Не оглядываясь, она демонстративно покинула комнату, проклиная несносных мужчин. Придется спрятаться где-то еще, пока не появится возможность умыкнуть бедного Перси. Ее сумки упакованы. Леди Белден собирается уезжать на рассвете, чтобы поспеть домой к вечернему развлечению. Поспать можно будет в пути. Надо только дождаться, когда они оставят птицу.

Услышав крик Перси, она оглянулась и увидела, что Огилви несет попугая с собой, покинув комнату вместе с остальными, отправившимися на поиски карт, оружия и, предположительно, более здравомыслящих голов.

Ах, чтоб тебе. Это осложняет дело.

Не собираясь отказываться от мысли спасти попугая Ричарда, Джослин устроилась на сиденье в оконной нише и задремала, дожидаясь, когда мужчины вернутся с птицей. В какой-то момент до нее донеслись пьяные споры из-за карточного состязания и важности какого-то дуэльного кодекса, но Перси был по-прежнему у них.

Она снова проснулась, когда мистер Огилви завопил, что кое-кто проклятый шулер и он скорее пристрелит мошенника, чем даст застрелить птицу. Выглянув на улицу, она увидела, что еще ночь и что на оконном стекле дождевые капли.

Перси протестующе вскрикнул, когда кто-то вынес его через переднюю дверь под холодный моросящий дождь. Они угробят птицу в такую погоду! Отыскав свою шляпку и накидку в стенном шкафу под лестницей, Джослин выскользнула вслед за ними, вознамерившись положить конец этому издевательству над птицей.

Стоя в поле за герцогским особняком под дождем в окружении таких же пьяных молодых людей, Блейк Монтегю решил, что в том, чтобы быть застреленным тупоголовым болваном из-за сквернословящего попугая и карточной игры, есть определенный символизм, но никак не мог сообразить, в чем именно он заключается.

Он попытался отвлечь подвыпивших гуляк картами, но второе оскорбление Берни Огилви лишь подлило масла в огонь, и тут уж оказалась затронута честь Блейка. Из-за птицы. Это результат перебора бренди с обеих сторон. А иначе с чего бы племяннику герцога намеренно оскорблять того, кто настолько ниже его на общественной лестнице.

Черт бы подрал Джослин Каррингтон, ее кокетливые глаза и дерзкие оскорбления. Не стоило ему пить тот последний стакан бренди, пытаясь не обращать внимания на то, какое возбуждающее, оживляющее действие оказывает эта жизнерадостная Венера на его упаднический настрой. Он безнадежный болван, когда дело касается бледно-палевых локонов и голубых глаз.

А еще ему не стоило применять фокус своего друга Фица со счетом карт. Берни не понравился проигрыш.

Блейк изучал выбор предоставленного ему смертоносного оружия. Что ж, пристрелить кого-нибудь — неплохой способ выпустить пар, накапливающийся от бесконечного раздражения. Правда, для физического облегчения он предпочел бы оружию женщину, но тут уж выбирать не приходится.

Со схваченными не по моде волосами на затылке, с пробивающейся на лице темной щетиной, раздетый до рубашки, вышитого жилета и распущенного шейного платка, Блейк сознавал, что похож на разбойника с большой дороги. Быть может, если он случайно пристрелит Берни, то станет зарабатывать на жизнь грабежом. Однако он не намеревался попадать в такую большую мишень как Берни. С этого олуха просто надо сбить спесь.

— «Он — трус известный, — объявил Блейк. Слова без усилий слетали с его хорошо „смазанного“ виски языка, пока он брал пистолет и проверял длину ствола. — Хам, мужлан и лжец. — Не обращая внимания на своего противника, топчущегося вместе с приятелями чуть поодаль возле живой изгороди, Блейк прицелился из изысканно украшенного пистолета на луну. — С таким водиться — лишь себя порочить».

— Проклятие, он цитирует Шекспира. — Стоя сухим под раскидистыми ветвями дуба, чтобы не промокнуть, Атертон не особенно волновался из-за надвигающегося столкновения Блейка со смертью. — Мы тут все насквозь промокнем, пока он будет канителиться.

Блейк будет скучать по своему бессердечному другу, если вступит на стезю разбоя. Однако по заразительному смеху мисс Каррингтон он скучать не будет. Как и по соблазнительному глубокому вырезу ее платья, в котором она щеголяла сегодня вечером. К черту женщин.

Секундант Берни казался более озабоченным, чем Ник.

— Мы должны утрясти это, не позволять им и дальше оскорблять друг друга.

— Мы пытались, — заметил Ник.

Но Огилви уперся.

— Монтегю мошенничал! — завозмущался Огилви, как делал все время с тех пор, как шумная пьяная компания покинула герцогский особняк и пришла на это поле. Он оставил без внимания протянутый ему футляр с оружием, устраивая линяющего герцогского попугая на жердочке, которую воткнул в землю. — Это дело чести.

Мокрая птица захлопала крыльями и протестующе прокричала:

— Крак! Заткни хлебальник, чертов бузила. Кончайте ее, ребята!

Именно эти слова и завели сегодня Блейка.

— «Почту за честь ему я наподдать»[1], — процитировал он, засыпая порох в дуло пистолета.

Опираясь плечом о ствол дуба, Ник раздраженно вздохнул.

— Ты больше не на поле боя, старик. Пусть бедный мальчик идет баиньки и проспится. Возможно, ты не против бежать от закона, чтоб служить па континенте, но негоже так обходиться с нашим хозяином.

— Это выбор Берни, не мой, — заметил Блейк, проверяя прицел пистолета. — Мой долг — защищать нежную чувствительность дам. Как я смогу найти богатую леди, чтобы вернуться на войну, если не буду защищать их от оскорблений? — спросил Блейк. — Впрочем, мне нелегко найти жену, которая пожелает моей смерти, — добавил он с пьяной мудростью.

Секундант Берни вопросительно вскинул бровь.

— Не цитата, — пояснил Ник. — Блейку требуется приданое, чтобы купить патент. Он думает, что может воевать лучше, чем нынешнее пополнение трусливых олухов.

— Ты серьезно? — удивился молодой человек, у которого с полей шляпы стекала вода.

Ник пожал плечами.

— У него ума палата, а в карманах пусто.

Секундант Берни понимающе кивнул.

— Герои войны получают титулы.

— Крак! Засади-ка ей хорошенько, старик.

Сохраняя полнейшую сосредоточенность, которая не раз спасала ему жизнь на поле боя, Блейк пропустил мимо ушей остроумный ответ Ника. Он равнодушно прицелился заряженным пистолетом в плешивого попугая, который был едва различим на фоне тисовой изгороди, и сделал пробный выстрел в сторону птицы и изгороди. Шум, треск сучьев и суматоха сотрясли ветки изгороди, словно выстрел растревожил сон какого-то зверя, и попугай пронзительно заверещал, выкрикивая неразборчивые ругательства.

— Не птицу, Монтегю! — заорал Огилви, который, казалось, больше боялся за жизнь попугая, чем за собственную. — Его светлость лишит меня наследства! Кто-нибудь, уберите Перси за изгородь.

Один из приятелей Берни послушно вы тащил жердочку и убрал птицу. Теперь ее не видно было, но по-прежнему слышно. Непристойности и пронзительные крики нарушали ночную тишину, оскорбляя тонкий слух проснувшихся певчих птиц.

— Дамы утром уезжают! — прокричал Ник со своего места под дубом, не пытаясь проследить за безопасностью или точностью следующего выстрела Блейка. — Если ты сейчас пристрелишь Огилви, проку тебе от этого не будет. Извинись, и дело с концом.

— «Из жалости я должен быть жесток»[2].

Блейк снова прицелился в сторону живой изгороди, где сейчас находилась птица.

Кусты зашелестели.

— Шекспир? — спросил секундант Берни.

— Наверняка сказать не могу, — ответил Ник. — Монтегю — ходячая энциклопедия.

Спеша поскорее уйти с промозглого сентябрьского дождя, один из зрителей, наконец, поставил дуэлянтов на позицию, спина к спине, и дал им сигнал начинать отсчет шагов. Не успел Блейк сделать и пары шагов по мокрой траве, как из кустов раздался пронзительный вопль: «А-а-а, похититель, убийца, на помощь, на по-о-мошь!» — и разрядил напряжение последнего отсчета.

Не остановленный воплем попугая, Блейк резко повернулся на счет «десять» и прицелился, но Берни на своем месте уже не было.

С развевающимися фалдами сюртука упитанный герцогский племянник во всю прыть несся к живой изгороди.

— Она украла Перси! — заорал он.

И действительно, какая-то темная тень в накидке, с глупым пером, подпрыгивающим на голове, убегала вместе с птицей вверх по склону, к небольшой рощице.

Блейк е отвращением выстрелил в шляпу Берни, отправив дурацкую штуковину катиться по мокрой траве с дыркой посредине. Дождь прекратился так же внезапно, как и начался, и небо на горизонте слегка посветлело. Плешь его противника поблескивала, когда он продирался сквозь тисовые ветки в надежде догнать похитительницу.

Птица опять закричала откуда-то с поля за изгородью.

Показывая рукой, очень похожий на принца Уэльского, только ростом пониже, Берни заорал:

— Тысяча фунтов тому, кто ее поймает. Дьявол побери проклятую ведьму!

— Я не ослышался, он пообещал тысячу фунтов за жалкую птицу? — спросил Блейк, перезаряжая дымящийся пистолет.

— Не ослышался, старик, обещал. — Ник оттолкнулся от ствола дуба. — Но все знают, что ее забрала леди Пташка[3]. Не видать ему больше попугая как своих ушей.

Блейк фыркнул.

— Да за тысячу фунтов я последую за ней даже на Гебриды.

Погоня за Джослин Берд-Каррингтон куда угодно как раз то, что ему нужно. Сейчас он сделал бы это и бесплатно. Он все еще ощущал экзотический аромат этой чертовки. Пристрелив ее, он облегчит душу и освободит мир от глупой пустышки, ворующей птиц.

— При всей вашей образованности у вас не голова, а кочан капусты, профессор, — ухмыльнулся Ник. — С твоей хромой ногой ты еле ходишь. Тебе надо восстанавливаться. Погоня за этой ненормальной тебя доконает.

— У нее орущий чертов попугай. Далеко, ли она убежит?

Набросив на плечи плащ, Блейк сунул заряженный пистолет за пояс брюк и заковылял к живой изгороди.

Он ненавидел свое вынужденное безделье. Последние пары алкоголя выветрились под натиском приятного возбуждения действием, пьянящим кровь. Он не знает на этом свете ни одной женщины, которая бы путешествовала без сумок и коробок. Если она бежит с попугаем, то не расстанется с ними так легко. Следовательно, и ее, и попугая можно будет найти там, где багаж.

Даже если у бездельника Берни нет всей награды, которую он пообещал, она есть у герцога. Пяти сотен хватит, чтобы купить патент и освободить Блейка от необходимости жениться ради денег. Впервые за долгое время настроение у него поднялось, и его охватило радостное возбуждение погони.

Глава 4

— Он слишком много думает, — тихо пропела Джослин попугаю, погладив его под куском темной ткани, покрывающей теплую сухую коробку, которую она стащила для несчастной птицы.

Попугай потыкался головой в ее руку и уснул.

Дрожа в мокрой накидке, с прилипшим к щеке обвисшим пером, Джослин старалась не думать слишком плохо о Блейке Монтегю, который целился в нее из пистолета.

Спрятав коробку с птицей среди багажа в повозке, она услышала скрип гравия на подъездной дороге и взглянула в сторону высокого герцогского особняка почти в четверти мили от конюшни, где она стояла. Она надеялась, что сражающиеся слишком пьяны или слишком поглощены дуэлью, чтобы погнаться за ней, но недооценила решимость этого противного солдата. Неровные хромающие шаги, по всей видимости, принадлежали ему.

Монтегю — смертельное оружие. И несмотря на свою образованность, он, видимо, не питает ни к кому особой симпатии.

Не надеясь добежать до дома раньше, чем он поймает ее, она оставила повозку и проскользнула в темноту конюшни, прячась от преследователя и противной мелкой мороси. Тихое ржание, фырканье и острый запах конского навоза наполнили утренний воздух, когда животные зашевелились в предвкушении завтрака.

Живя с Гарольдом, она научилась красться тайком, прятаться и использовать отвлекающие маневры, дабы избежать его припадков ярости. Расправив толстую накидку, Джослин натянула капюшон на шляпу и затаилась в дальнем стойле, где кошка кормила новорожденных котят.

— Я знаю, что вы здесь! — прокричал хриплый баритон от входа. — Я-то надеялся, что придется выслеживать вас. Вы меня разочаровали.

Джослин хотела спросить, что он намерен сделать. Пристрелить ее? Но не видела причин тревожить котят.

Она нервно передернулась при мысли оказаться один на один с разъяренным мужчиной, но при всей его мрачной нелюдимости мистер Монтегю слывет благородным джентльменом. Он может обливать ее ядом своего презрения, но джентльмен никогда не тронет леди и пальцем. Его широкие плечи четко очерчивались на фоне сереющего рассвета, когда он стряхивал дождевые капли с волос. Лучше бы ей не восхищаться так его физической силой. Он походил на опасного пирата в той дуэли и когда днем дрался на шпагах… но все это ерунда. У нее есть свои цели, и Монтегю в них не вписывается.

Она почесала кошку за ухом, чтобы успокоиться, пока ее преследователь переходил от стойла к стойлу, будя кобыл.

К счастью, жеребцов держали где-то еще, иначе они бы выломали двери из-за подобного вторжения.

Джослин расположилась так, чтобы видеть всю конюшню, и знала, что он уже близко. Его светло-серый плащ хорошо сливался с темнотой на таком расстоянии от двери. Когда очертания его высокой фигуры замаячили ближе, она стащила с головы капюшон, чтобы он разглядел ее лицо на фоне стенки стойла. Будучи хорошим солдатом, он тут же заметил ее.

Пока он приближался, она тайком рассматривала его: выражение лица у него было суровым, таким же, как взгляд. Она знала цену большинству молодых людей света, и главным достоинством Блейка Монтегю был его ум, а не богатство.

Серебристая прядь в его густых волосах вызывала в Джослин какой-то странный восхитительный трепет возбуждения. Приходилось признать, что он красив и не из тех, кем легко манипулировать с помощью фальшивых улыбок и маленьких женских уловок, к которым она научилась прибегать.

Она слишком отчетливо сознавала силу, излучаемую телом Блейка Монтегю, когда он остановился и воззрился на нее так, словно она была каким-то диковинным насекомым. Его квадратная челюсть и угловатые скулы казались резче из-за бронзового португальского загара. Греховно красивые, окаймленные черными ресницами глаза и такие же темные, чересчур длинные волосы создавали почти поэтический образ.

Именно от этого напряженного, острого как у орла взгляда, который останавливал на ней, Джослин брала оторопь; она ни за что не попыталась бы заигрывать с ним, как с любым другим мужчиной.

Она могла бы поклясться, что он зарычал, захромав вперед. Она приложила палец к губам жестом, означающим «тсс», Он грозно-вопросительно вскинул бровь.

— Прекратите вставать в позу и признайте, что птицу лучше освободить.

— Освободить?

Джослин, подняв одного котенка, ответила ему таким же рассерженным взглядом.

— А что еще можно сделать, если не освободить такое невоспитанное создание?

— Только не говорите, что отпустили тропическую птицу на волю в промозглой Англии. Может, вы слегка и того, но никто никогда не говорил, что вы дура.

Она на мгновение задумалась.

— Вообще-то Гарольд говорил это довольно часто. И у моих зятьев были случаи упомянуть об этом раз-другой, не говоря уже о мистере Огилви. Пожалуй, я предпочитаю «слегка того». А что именно это означает?

Он пропустил мимо ушей ее попытку отвлечь его.

— Птица принадлежит герцогу. Вы не можете забрать ее. Это воровство. Просто скажите мне, где она спрятана, и я, позабочусь, чтобы она была возвращена.

Джослин в ответ лучезарно улыбнулась.

— Природа никому не принадлежит, сэр.

Он заморгал, словно до него только что дошло, что она и в самом деле туповата, — реакция, к которой она давно привыкла. Чтобы не дать разгневанным членам семьи и посторонним убить несчастного Ричарда и его птиц, она научилась изображать беспомощность. Обычно они переставали орать, когда она адресовала им открытые простодушные улыбки и милые мольбы.

К несчастью, мистер Монтегю быстро пришел в себя. Он наклонился, схватил Джослин за руку и поднял на ноги, напугав маму-кошку.

— Большего бреда я не слышал за всю неделю, а я наслушался его предостаточно. Где птица?

— Послушайте, сэр, вы испортите мою накидку.

Наверное, ей следовало бояться. С таким ярко выраженным мужским началом ей еще не приходилось сталкиваться. От него пахло не парфюмом или помадой для волос, а мужчиной. Руки его не были вежливой поддержкой джентльмена. Она ощущала его страстную решимость, но не верила, что он может причинить ей вред из-за птицы.

— Желаете, чтобы я позвал свидетелей? — угрожающе спросил он. — Что скажет леди Белл, если нас обнаружат здесь одних, на рассвете?

Джослин задумчиво склонила голову набок.

— О, что-нибудь лаконичное и остроумное вроде «рыбак рыбака видит издалека» или «осадок падает на самое дно».

Ей показалось, что она почти уловила, как дернулся уголок его губ, и душа ее наполнилась совершенно не оправданной гордостью. Ей и в самом деле стоило бы беспокоиться о своей репутации, но он младший сын сельского барона, а она до недавнего времени была не более чем обедневшей дочерью покойного виконта. Их семьи принадлежат к знати, но не имеют большого веса в обществе.

Но леди Белден проявила к ней небывалую доброту и щедрость, и Джослин очень старалась не разочаровать свою хозяйку. Она положила котенка и вышла из стойла, чтобы кошка перестала беспокоиться.

— Чем скандалить, лучше объясните ваш внезапный интерес к полумертвой старой птице.

— Лично я с удовольствием свернул бы шею этому облезлому сквернослову, но Огилви назначил награду в тысячу фунтов за его возвращение, а мне нужны наличные.

— Ваша мать сказала, что вы отказались от покупки патента! — в испуге воскликнула Джослин. — Вас серьезно ранили. Было бы самоубийством вернуться на поле боя.

Блейк Монтегю оскалил крепкие белые зубы и потащил ее мимо стойл.

— Это без конца талдычит мне все мое семейство, благодарю. Мои дела вас не касаются. А теперь скажите мне, в котором из стойл эта чертова птица, или я открою их все.

— Тогда, надеюсь, вы получите удовольствие, гоняясь за герцогскими лошадьми, ~ весело парировала Джослин.

Монтегю, бросив на нее раздраженный взгляд, достал из-под плаща пистолет, и прицелился в багажную повозку, которая была отчетливо видна через двери конюшни.

— Что, если я стану стрелять по этим коробкам?

Джослин взвизгнула, дернула его руку вниз, и слабый спусковой механизм дорогого пистолета сработал.

Охваченная ужасом, Джослин зажала рот рукой, чтобы не закричать, когда Монтегю поднял ногу в сапоге с дымящейся дырой на месте большого пальца.

— О Боже, у вас течет кровь! Надо снять сапог.

Чуть не плачущая смертоносная блондинка плюхнулась на колени на грязный пол конюшни рядом с Блейком и попыталась стащить с него простреленный сапог.

Блейк поверить не мог, что эта Венера с куриными мозгами имела дерзость и невообразимую глупость присутствовать на дуэли с намерением слямзить чертову птицу и уж тем паче подстрелить его. И если он не ошибается, мисс Каррингтон вот-вот лишится чувств, глядя на его раны.

Он тоже был не в восторге от вида собственной крови, вытекающей из дымящейся дырки.

— Никогда нельзя носить заряженный пистолет! — всхлипнула она, стоя на коленях и пытаясь стащить с него сапог.

Он проклинал накидку, которая мешала ему лучше видеть роскошную грудь.

— Насилие порождает насилие, — продолжала причитать она.

Она потянула сапог с такой силой, что практически повалилась к нему на колени, когда он отдернул ногу от резкой боли. Быстро восстановив равновесие, она неуклюже опустилась на колени рядом и вгляделась в него своими фиалковыми глазами в обрамлении длинных ресниц, почти скрытых нелепой фривольной шляпкой. Одни только эти глаза могли поставить сильного мужчину на колени.

Дурацкое перо на шляпе обрамляло лицо в форме сердечка, хорошенький курносый носик, мягкие белокурые локоны и чувственный рот, предназначенный специально для того, чтобы погубить его.

— Оставьте сапог в покое, — приказал Блейк, с трудом сдержав сгон как от бессмысленности своей реакции на какую-то вертихвостку, так и от пульсации в раненом пальце.

Она стояла слишком близко для его душевного спокойствия. Он оттолкнул ее руки и попытался ослабить давление на раненый палец.

— Вам никто никогда не говорил, что следует держаться подальше от мужчин с оружием? — проворчал он лишь для того, чтобы воздержаться от всех известных ему проклятий и ругательств.

— Джентльмены обычно не размахивают оружием в моем присутствии, — возразила она, оправившись от того легкого раскаяния, которое испытала, хотя на всякий случай вытерла уголок глаза. — Дайте мне ваш шейный платок, сделаю перевязку.

— Рана поверхностная. Перевязка не нужна.

По правде говоря, у него было такое чувство, будто он отстрелил палец, но он не мог вытащить ногу, чтобы посмотреть. Он отвел взгляд от своего дымящегося сапога и встретился с ее глазами, уголки которых были восхитительно приподняты, когда она сердито посмотрела на него, но наконец-то проявила малую толику здравомыслия, не став возражать.

— Вы не истечете кровью, если я сбегаю домой за помощью? — спросила она.

— Предпочитаю слушать ваш щебет.

Блейк ненавидел вид крови, особенно собственной, но подумал, что это лучше, чем разглядывать пустоголовую Венеру, которая была перед ним.

Он, наконец, стащил сапог и стал ждать, когда она уйдет, чтобы снять чулок. На первый взгляд все вы глядело так, будто пуля едва задела палец, но кровь пропитала ткань и растеклась повсюду. Он предпочел бы не оскорблять ее этим зрелищем.

— Я отнюдь не намерена ранить, помимо пальца, еще и вашу гордость.

Удивив Блейка этим точным суждением о его характере, она, сохраняя достоинство, поднялась и стала стряхивать с юбки сено — пока не услышала голоса во дворе.

— Я слышала выстрел! — донесся до них возбужденный женский крик. — Теперь уже поздно помешать им драться! Не надо было мне тратить время на одевание. В какую сторону?

Блейк застонал, узнав голос матери.

— Бегите. Быстро.

К его изумлению, сумасбродка послушалась. Она побежала к открытым дверям, через которые было видно, что дождевые тучи, наконец, рассеялись. Шляпка свалилась у нее с головы и хлопала по спине, позволяя первым лучам зари придать розоватый оттенок ее кремовой коже лица и позолотить белокурые волосы, уложенные в тяжелый узел на затылке. В спешке она не приподняла волочащийся край накидки, подняв им в воздух облако пыли и соломы, которые липли к мокрой ткани.

У нее был такой вид, словно она только что кувыркалась в стоге сена с любовником.

— Сюда, скорее! — закричала она женщинам в конюшенном дворе. — Кто-нибудь, приведите доктора!

Его восхищение образом золотой богини утренней зари резко сменилось отчаянием. Он обреченно прикрыл глаза.

— Я имел в виду бежать и прятаться, мисс Каррингтон, а не приветствовать наш рок и направлять его на нас.

Ему легче было бы снять выстрелом пчелу со шляпы, чем предотвратить скандал, который неизбежно разразится из-за того, что их обнаружили вместе в такой час и в таком виде.

У его спутницы совсем нет мозгов.

Женский гомон присоединился к гусиному гоготу над головой. Откуда-то снаружи послышался ворчливый крик проснувшегося попугая.

— Славная птичка хочет канарейку.

Блейк пожалел, что не пристрелил бесстыжее создание, когда у него была такая возможность.

Стайка женщин загородила свет, шепча, охая и топчась в дверях, не решаясь войти в конюшню, где было темно.

— Джослин, что здесь происходит?

Блейк узнал контральто леди Белден. Интересно, подумал он, сыщется ли во всем королевстве такое место, где он мог бы спрятаться и где бы хрупкая и изящная вдова не нашла и не пристрелила его. Разумеется, она уже на ногах. Это ведь ее повозка стоит, нагруженная, во дворе. Она, без сомнения, искала Джослин и приготовилась отправиться в Лондон ни свет ни заря. Вдова не позволит времени или расстоянию встать на пути ее развлечения. Уж точно она пришла не для того, чтоб спасти его от дуэли. Зато это как раз в духе его матушки. Одна из служанок, должно быть, разбудила ее.

— Леди Белден, мистер Монгегю ранен, — крикнула мисс Каррингтон. — Мне нужен перевязочный материал, чтобы остановить кровотечение, и…

— Блейк! — в ужасе вскричала его мать. — Френсис, позови доктора. Найди грума. Нам надо немедленно отнести его в дом.

Блейк в отчаянии застонал.

— Это всего лишь царапина, мама, — заявил он, неохотно обнаруживая свое присутствие. — Со мной все в порядке. Отошли отсюда дам, чтобы не пугать их видом крови.

Мама, разумеется, не обратила внимания на его слова, отодвинула в сторону его сестру и леди Белден и вошла в конюшню.

— Мисс Каррингтон, мне нужен перевязочный материал и спиртное, — прокричала она при виде его окровавленного пальца.

Не спрашивая у него разрешения, его не слишком деликатная мать рывком сдернула чулок, который присох к ране. Блейк едва не подскочил от резкой боли.

Мисс Каррингтон в дверях сложила руки перед собой, выразительно вскинула свои светлые брови и воздержалась от самодовольной усмешки. У него был выбор: либо продемонстрировать свою уязвленную гордость и снова сказать ей, чтобы убиралась отсюда ко всем чертям, либо сделать вид, будто ее не существует. Он схватил: чулок и использовал его, чтобы стереть кровь с ранки, в то время как его робкая сестра стояла в дверях, прикрыв глаза.

— Это вышло случайно, — процедил он сквозь зубы. — Я уже не маленький, мама, поэтому, если ты прекратишь суетиться, это сохранит мое достоинство еще на несколько часов.

Порывшись в багаже, леди Белл вернулась с куском чистой белой ткани и фляжкой бренди. Она протянула их кому-то еще, чтобы принести ему, не желая входить в конюшню, где сидит мужчина с голой ногой.

— Не могу представить никакой разумной причины для этого инцидента, Джослин, — сказала вдова. — У тебя на юбке кровь.

— И солома, — рассеянно добавила его мать, которая, стоя на коленях, разглядела одежду мисс Каррингтон. — Надеюсь, она приняла твое предложение, если вы пробыли здесь вдвоем всю ночь:

Проклятие! Мать только и думает о том, как бы его женить. Она пристанет хуже пиявки, если ее не сбить с цели.

— Мы не были здесь всю ночь.

Блейк стиснул зубы и выхватил ткань и фляжку из рук мисс Каррингтон, чтобы она могла убежать — чего она, разумеется, не сделала. Он глотнул бренди, прежде чем вылить остатки на рану, и обмотал ткань вокруг пальца, скрывая ее.

— Наша промокшая одежда — достаточное тому доказательство, — добавил он. — И Френсис была со мной всего несколько часов назад. — Пять или шесть, если точнее. Ну, не важно.

Мисс Каррингтон снова наклонилась, на этот раз, чтобы помочь ему встать. Под влажной одеждой угадывались женственные формы, которые он не имел права замечать, и тело его откликнулось на это самым неподобающим образом.

Он винил в этом белокурую прядь, которая когда-то была колечком, а теперь, мокрая, висела у уха. Когда он отверг ее назойливую помощь, она прикусила восхитительно розовую нижнюю губку и бросила на него взгляд, который он предпочел не истолковывать. Эта женщина, без сомнения, отстрелит ему еще один палец, если он подпустит ее ближе.

— Я просто проверял свою лошадь, а мисс Каррингтон помогала кошке с котятами.

Пошатываясь, Блейк оттолкнулся от пола, надеясь сбежать из этой засады утонченной женственности, пока не пройдет головокружение, видимо, от потери крови. Но уж точно не от присутствия мисс Каррингтон.

Он подстрелил свою здоровую ногу, и теперь ему оставалось лишь ковылять одной ногой в сапоге, а другой без сапога. Легче было бы снова пойти добровольцем в армию.

Меньшее, что он может сделать, это забрать вознаграждение за свои злоключения. Кажется, сквернословящий попугай кричал что-то с багажной повозки, но невозможно было сказать наверняка, когда его мать, Френсис, леди Белден и мисс Каррингтон хором тарахтели.

— Это так мило, что ты защищаешь ее репутацию после того, как она спасла тебя от дуэли, — улыбнулась его мать, готовая подхватить его, если он станет падать, хотя он на целую голову выше и на несколько стоунов[4] тяжелее и, вероятно, раздавил бы ее. — Она чудесная девушка, и мы целиком и полностью одобряем.

— Я никого не защищаю и не знал, что нуждаюсь в твоем одобрении, мама, — холодно ответил он.

Спасла его от дуэли! Как будто его требовалось спасать. Огилви такой плохой стрелок, что мог лишь надеяться случайно попасть в Блейка.

Любая попытка спорить с родителями вызывала у него ощущение, будто он снова маленький мальчик в коротких штанишках, но он не мог позволить матери лелеять нелепые надежды на эту ненормальную, которая как пить дать загонит его в гроб.

— Мисс Каррингтон не была со мной, это могут подтвердить Атертон и Огилви.

Не то чтобы Огилви захотел помочь ему или кто-то поверил бы такому повесе как Ник. Блейк постарался не воображать петлю, затягивающуюся у него па шее, и похромал к повозке, оглядывая гору сундуков, саквояжей, сумок и коробок. До Лондона меньше дня пути, но, похоже, мисс Каррингтон и леди Белден набрали столько, что хватило бы на год жизни на континенте.

Мисс Каррингтон поспешила встать между ним и своими пожитками.

Чтобы прекратить эту унизительную суету вокруг себя, он, несмотря на соблазнительный запах ее духов, рискнул наклониться и прошептать на ушко этой леди Пташке:

— Если не скажете мне, где спрятали птицу Огилви, я больше рта не раскрою в вашу защиту, мисс Каррингтон. От вашей репутации камня на камне не останется.

— О, тут вы ошибаетесь. — Она взяла его под руку и повела к дому, приноравливаясь к его хромающему шагу и делая вид, будто это он поддерживает ее. — Но мужчины так часто бывают увлечены познанием мира в целом, что не знают всех светских тонкостей. Вот где женщины чрезвычайно полезны, не правда ли, леди Монтегю?

Блейк вежливо воздержался оттого, чтобы закатить глаза от ее явного намека на солому у нее на платье и петлю, затягивающуюся у него на шее. Инстинкт предостерегал, что она бьет его же оружием и обращает его угрозу против него самого. Возникло сильное желание стряхнуть ее руку и решительно зашагать к дому, но с его раненой ногой и подстреленным пальцем он скорее всего грохнется на землю.

— Совершенно верно, мисс Каррингтон, — весело отозвалась его мать. — Блейк — блестящий провидец, который может вывести людей из темноты, если применит свой талант должным образом, но порой он не видит ничего дальше своего носа.

— Возможно, просто видеть было нечего, — предположила леди Пташка, потрепав Блейка по рукаву плаща и одарив его улыбкой с ямочкой на щеке, когда он, хромая, стал подниматься по ступенькам крыльца.

Словно догадавшись, что ему сейчас больше всего хочется стащить ее по ступенькам, по которым они только что поднялись, мисс Каррингтон шустро проскользнула в дом вслед за леди Белден, так высоко задравшей свой дерзкий нос, что просто удивительно, как она не стукнулась им о притолоку, когда проходила под дверью. Женщины! Ему никогда их не понять. Да и желания такого нет.

— Я забыл дать указания конюшему насчет своей лошади, — сказал Блейк. — Увидимся с вами за завтраком.

— Твоя нога! — запричитала его мать, когда он заковылял назад. — Может случиться заражение.

Уж скорее оно случится у него в голове, если он задержится среди этих музыкальных голосов и женских запахов, в то время как его шанс получить награду от Огилви — или от герцога — катит прочь в багажной повозке. На кой черт герцогу этот сквернословящий попугай?

Оставив дам в доме, Блейк повернулся и, хромая, направился к конюшне.

Глава 5

Сняв мокрую накидку и шляпку, но все еще в обвисшем вечернем платье, Джослин поглядывала в конюшенный двор из окна, пока леди Белден мерила шагами гостиную. Леди разглагольствовала о злополучной судьбе, которая свела Джослин и Блейка Монтегю в неподходящее время. Закончила она тем, что стала сокрушаться по поводу необходимости вернуть Джослин в семью.

— Ты должна выйти замуж! Я не могу позволить тебе вернуться в Норфолк в том состоянии, в котором нашла тебя там, — заявила она. — Твоя сводная сестра вела себя ужасно!

С усталой гримасой Джослин вспомнила тот день, когда приехала леди Белл — сущая катастрофа, иначе и не скажешь. Накануне ночью одна из уток Ричарда устроила себе гнездо в головах у ее зятя Чарлза. Сводная сестра Элизабет легла на яйцо, которое утка снесла у нее на подушке. А когда Чарлз свернул утке шею и с ревом слетел по лестнице, чтобы побить Ричарда тушкой, ему попался под ноги котенок Джослин, и Чарлз, споткнувшись, полетел прямо лицом в ведро с помоями. Сейчас она могла даже улыбнуться, вспоминая это.

Но она не улыбалась, когда Чарлз гонялся за котенком с топором и орал, что отправит Ричарда в Бедлам, а остальная чертова семейка может отправляться вместе с ним. За шесть последних лет она слышала эту угрозу и от других родственников. Это означало еще большую сумятицу, но уйти было некуда. Леди Белл спасла ее.

— Барон Монтегю сказал, что передаст дом в Челси своему сыну Блейку, если тот женится на девушке, которую он одобрит. Но Блейк Монтегю, насколько мне известно, убежденный холостяк со склонностью к насилию и маленьким доходом, который не оценит твой светский опыт.

Если уж совсем начистоту, после многолетнего прозябания в деревенском захолустье Джослин получала такое несказанное удовольствие от того, что вращалась в обществе эти последние месяцы, что не задумывалась, какой муж ей подойдет. Зато часто размышляла о тех, кто ей не подойдет.

Если бы не младший брат и необходимость найти для него стабильный дом, она вообще не помышляла бы о замужестве. Но она опасалась, и леди Белл дала ей это ясно понять, что ее дом не будет в распоряжении Джослин до бесконечности, даже при том, что Джослин наняла человека присматривать за Ричардом. Пришло время принимать решение. Ей совсем не хотелось оказаться выброшенной из еще одного дома.

— Я вижу, что ты едва ли будешь счастлива, живя в деревне, хотя определенно можешь себе позволить нанять компаньонку, — продолжила леди Белден, уже более мягким тоном. — Но если ты желаешь жить в городе и вращаться в обществе, ты должна выйти замуж. Может, Блейк Монтегю и порядочный человек, но он тебе не подходит.

Стоя у окна, Джослин наблюдала за этим несносным типом, предметом их разговора. Он снимал одну за другой коробки и сумки с багажной повозки под удивленным взглядом возницы.

Упрямый, решительный, с сильной склонностью к цинизму и снобизму, Блейк Монтегю — крепкий орешек. Джослин знает такие хитрости и уловки, с которыми он не сталкивался, — жизнь заставила ее научиться им. Когда приходилось прятаться от Гарольда и своих сводных сестер, которым не нравилось находить в супе птичий помет. То, что ее застали с мужчиной в конюшне, — одна из ее многочисленных бед. Но именно благодаря этим бедам Джослин стала такой хитроумной.

Кроме того, У Блейка Монтегю есть дом в Челси. Они с Ричардом выросли в отцовском имении в Челси, и младший брат будет рад вновь вернуться в те края. Деревня меньше чем в часе езды от Лондона, так что захолустьем это не назовешь. Хотя леди Белл права: Блейк Монтегю не подходит ей нив чем — не считая того, что жаждет отправиться на войну. Дом в обмен на его службу. Есть о чем подумать.

Был, однако, ряд причин, почему эта немыслимая идея, зарождающаяся в ее глупой голове, — ужасная, просто страшная ошибка… начиная с того, что ей, вероятно, придется убить этого несносного мужчину, если он не оставит в покос попугая ее брата.

Она предпочитает встречаться лицом к лицу с проблемами, чем изводиться из-за них. Теперь, когда она нашла Перси, птице нужна забота Ричарда. А Ричарду нужен дом с птичником. В Лондоне такой дом она не может себе позволить.

Ее зять долго не потерпит детские выходки Ричарда и оторванность ее матери от реальности. Чарлз будет настаивать, чтобы Ричарда поместили в лечебницу. Или, еще хуже, чтобы он был возвращен его опекуну Гарольду. А Ричард беззащитен против вспышек бешенства Гарольда. Это будет ужасно. Мама не так докучлива и может избежать его ярости, но леди Каррингтон тоже заслуживает своего собственного дома.

Джослин нужен муж, чтобы иметь свой дом. Блейку Монтегю нужна богатая жена, чтобы отправиться на войну. Он безрассудно запятнал ее репутацию. Вывод кажется очевидным.

Монтегю, возможно, придет к другому выводу, но она готова на маленький шантаж. Ведь он джентльмен и его репутация пострадает так же, как и ее.

Если она не убила Гарольда за все эти годы, то сможет прекрасно приноровиться к образованному снобу, который будет проводить большую часть года за тысячу миль отсюда.

Джослин повернулась, присела в реверансе и заспешила к двери, вынудив леди Белден умолкнуть, не закончив фразы.

— Возможно, Блейку Монтегю место на поле боя, — согласилась Джослин, — но ему не место в моем багаже. С вашего позволения, миледи.

Она ушла, не дожидаясь разрешения. Она не так глупа. Правила этикета знает как свои пять пальцев. Умеет разговаривать как с королевой, так и с экономкой. Может, звезд с неба не хватает, но выучила все эти правила, поэтому знает, как лучше их обойти.

И знает, как сыграть на этих правилах, чтобы получить то, чего хочет, а сейчас, несмотря на все свои сомнения, ее цель — Блейк Монтегю.

Она спустилась по ступенькам бокового входа в мощеный конюшенный двор и помчалась по нему, жалея, что у нее нет с собой стека.

— Сейчас же прекратите! — крикнула она с неподобающей леди запальчивостью.

Не то чтобы простого окрика было достаточно, чтобы остановить такого цепкого типа, как Монтегю. Господи, да он же едва ходит! И все равно разгружает ее сумки, ковыляя с окровавленной повязкой и раненой ногой. И, несмотря на это, без оружия ей не остановить этот бесцеремонный набег. Он намного крупнее ее. Сейчас, когда его короткополый сюртук был расстегнут, шейный платок развязан, а влажная рубашка прилипла к мошной груди, он обнаруживал такую физическую силу, с которой ей не хотелось бы столкнуться.

К счастью, физическая сила отступает перед ее арсеналом оружия.

— Если вы не прекратите это сию же секунду, я скажу леди Монтегю, что вы солгали и что мы провели ночь вместе в конюшне! — пригрозила она.

Этот несносный мужчина прищурился и тут же убрал руки от ящика рядом с птичьей коробкой. Она услышала, как зашевелился Перси. Еще секунда, и бедный попугай потребует завтрак в таких выражениях, которые заставят покраснеть даже моряка.

Не обращая внимания на растущее раздражение мистера Монтегю, о чем свидетельствовало его угрожающее молчание, Джослин зашла за угол, конюшни, где леди Белден не могла видеть их из окна. И где этот несносный человек не мог потревожить попугая Ричарда.

Она старалась не смотреть на его забинтованные пальцы. Ей было стыдно, что она поранила его, но сдержать любопытство оказалось выше ее сил. Ей никогда не доводилось видеть босой мужской ноги. У его ноги был высокий подъем и длинные изящные — по-мужски — пальцы.

— Отродясь не слыхал угрозы глупее, — наконец проговорил он, прихромав к ней.

Со своими чересчур длинными волосами, вылезшими из немодной косички, он еще больше походил на пирата.

Когда она приподняла юбки, чтобы переступить через лужу возле лошадиной кормушки, он взял ее за локоть и помог перешагнуть, хотя сам едва стоял на ногах. Она изумленно взглянула на него, когда он продолжил разглагольствовать, словно его пальцы не сжимали все еще ее руку.

— Вы загоните себя в ловушку, а меня — в семейные путы, — запротестовал он. — И ради чего? Ради какой-то безмозглой птицы?

Он защищает ее от ее же действий? Что же он за человек? Не из тех, кому ее опыт позволяет верить.

— Перси редкой, древней породы, и с ним следует обращаться почтительно, как с королем, — сообщила ему Джослин. — Его нельзя поить элем и выносить ночью под дождь. В самом деле, если б существовала птичья полиция, герцога пристрелили бы; за то, что он оставил Перси на своего племянника. Мистер Огилви — презренный тип, который, вероятно, выдергивает у Перси перья, когда никто не видит.

Она старалась не обращать внимания на силу руки, сжимающей ее локоть, но теперь, когда предательская мысль о браке укоренилась, не могла не думать о сильных умелых пальцах, касающихся ее. Это вызвало у нее легкое беспокойство, но не настолько, чтобы отступить.

Она сделает все, чтобы обеспечить свою маленькую семью домом, которого они заслуживают. Какой прок от состояния, если с его помощью нельзя подарить счастье тем, кого любишь?

Мистер Монтегю испустил многострадальный вздох, который она за свои двадцать три года слышала от огромного числа мужчин. У нее имеется множество аргументов, которые можно противопоставить этим вздохам, но она устала их высказывать. У нее теперь есть собственное богатство, и плевать ей, что думают мужчины.

Ей весьма и весьма дорога эта свобода. Она обязана леди Белден жизнью. Не стоило ей так поспешно пренебрегать мудрым советом женщины. Но она уже запустила колесо в движение, и не могла его остановить.

Возможно, мужчина, который спорил с ней, как будто не сомневался в том, что у нее есть свои мысли, вместо того чтобы просто приказывать ей как собаке, возродил ее надежды. Хотя не исключено, что мистер Монтегю просто заядлый спорщик.

— Вам не нравится Перси.

Она остановилась у дальнего края конюшни и взобралась на чурбан, чтобы их глаза были на одном уровне. Он выглядел не лучшим образом после ночной попойки, с темными кругами под глазами, растрепанными черными волосами и поросшими темной щетиной скулами и подбородком. И все-таки, несмотря на все это, он только что помог ей перейти через лужу, и это при том, что она угрожала ему. Она знает этот тип людей — сплошь сверкающая надменность, но благородные манеры настолько глубоко укоренились в них, что их и ножом не вырезать.

— Я считаю, эту птицу надо пристрелить, — согласился он.

Он скрестил руки на широкой груди и расправил плечи, отчего рубашка под незастегнутым жилетом туго натянулась. Отсутствие шейного платка открывало больше бронзовой кожи, чем позволяли приличия.

— Но я обещаю его не трогать. Я просто хочу получить тысячу фунтов, которые Огилви обещал за его возвращение.

Джослин расправила плечи и сжала кулаки. Хорошо, что она редко задумывается над своими решениями, иначе закричала бы и убежала в лес, только ее и видели.

— Огилви врет. У него за душой ни гроша. Поверенный леди Белл сообщил нам об этом. Он живет на дядины средства, поэтому хочет вернуть птицу, хотя и терпеть не может Перси.

Монтегю насупился так грозно, что у Джослин промелькнуло опасение, как бы солнце с испугу не закатилось. Он, понятно, рассчитывал на такую крупную сумму. К его чести, он воздержался от ругательства, которое явно вертелось у него на языке.

— Не вините себя в том, что поверили ему, — великодушно произнесла Джослин. — Мужчины склонны верить в честность своих товарищей. К сожалению, женщины не могут быть такими легковерными, иначе мы падем жертвами негодяев. Леди Белл говорит, что женщина должна быть в курсе истинного положения дел своих потенциальных поклонников.

— Я буду держать у себя проклятую птицу до тех пор, пока герцог не заплатит, — прорычал Монтегю.

Он собирался повернуться и заковылять прочь, что ей и следовало дать ему сделать. Очень скоро он сам будет рад избавиться от Перси. Но этот вариант не решит ее нескончаемых проблем. Как и его, если уж на то пошло. Разозлившись на себя, что вообще задумывается над его трудностями, Джослин дерзко схватила его за лацкан и потянула назад.

— Вы не заберете птицу!

Он поймал ее руку, чтобы убрать, но заколебался, заметив выражение ее лица. Возможно, она чересчур явно демонстрирует свое отчаяние.

— Поверенный леди Белл также подтвердил, что ваш отец отдаст вам свой дом в Челси, если вы женитесь на женщине с его одобрения, — выпалила она, прежде чем отпустить его.

— Мои родители хотят, чтобы я женился на женщине по их выбору, — уточнил он. — И отец внесет в договор массу всяких неприятных условий и оговорок.

— Я уже получила одобрение ваших родителей, — возразила Джослин. — К сожалению, леди Белл возражает против вас из-за вашей склонности к насилию.

Возмущение придало резкости его и без того резким чертам.

— Не желаю ничего больше слышать. С вашего позволения.

Джослин вздохнула, глядя, как он шагает — точнее, ковыляет — прочь. Блейк Монтегю — видный мужчина, следует признать, но слишком упрямый — и чересчур умный — для ее целей.

И все-таки, если она хочет дом, Монтегю — ее лучшая возможность. Ей просто надо выработать условия, которые они оба примут, и одно из них — чтобы Ричарду было позволено жить с ними. Ей-богу, ей уже давно следовало подумать о солдате.

Глава 6

Блейку куда больше хотелось бы принять горячую ванну и упасть на кровать, чем переодеваться в сухую одежду и опять куда-то идти, но интуиция подсказала ему, что требуются предупредительные действия. Разрази гром всех женщин, сующих свой нос куда не следует! Он просто представить себе не мог, что такой беспомощной простушке, как мисс Каррингтон, удается поставить его в такое невозможное положение, но рисковать он не будет.

Склонность к насилию, подумать только! Да он склонен к насилию не больше, чем любой другой мужчина. Ну, возможно, чуть больше, чем Огилви. Или Ник. Или… ну, не важно. У него нет ни малейшего желания вступать в вынужденный брак из-за каких-то дурацких пересудов, даже если они затрагивают его семью. А он подозревает, что именно это задумала мисс Каррингтон.

Ему вдруг пришла в голову ужасная мысль: неужели она узнала, что Каррингтон-Хаус может стать его собственностью? Если так, ее не остановить, какими бы оговорками ни обложил отец соглашение.

Если ему когда-либо придется жениться, это будет на его условиях и ни на чьих других. Он скорее отправится добровольцем в армию, чем станет плясать под дудку еще одной взбалмошной, назойливой женщины, которая примет близко к сердцу глупое мамино суеверие насчет его грядущей смерти.

После того как камердинер Огилви промыл и перебинтовал ему палец, Блейк, морщась, всунул ноги в башмаки. Сапоги ему теперь не надеть. К тому времени как он поднялся по лестнице и постучал в дверь Хойта, завтрак еще не был подан.

Лорд Квентин Хойт был младшим сыном нового маркиза Белдена. Он приехал в Лондон лет десять назад, дабы нажить состояние, и это ему удалось. Остальные члены его большого семейства оставались в Шотландии и продолжали жить скромно, потому что вдовствующая леди Белден унаследовала все неотчуждаемое богатство покойного маркиза. По счастью, Хойтов мало интересовало общество сверх того, чтобы позволить Квентину обеспечить сестер и племянниц, когда они достигнут брачного возраста.

Презрев традиционные роли младших сыновей в обществе, Квентин занялся морскими перевозками и за нетитулованные годы сам нажил целое состояние. Пока его отец не получил титул маркиза, общество презирало Квентина за его честолюбие. Теперь он намеревался стать лондонским агентом своего отца, чем-то вроде связующего звена между ним и вдовствующей маркизой. Блейк подозревал, что заполучил приглашение на этот домашний прием только для того, чтобы позлить маркизу, потому что торговцев обычно не приглашают марать герцогские гостиные.

По циничному наблюдению Блейка, его другу, видимо, доставляет удовольствие бросить вызов язвительной леди Белл. Во всяком случае, Хойт знает ее лучше, чем кто-либо другой, поэтому вполне может дать Блейку совет, в котором тот так нуждается.

Лорд Квентин сам открыл дверь. Одетый в восточный шелковый халат, уже выбритый, он вопросительно вскинул на Блейка бровь, что сказало ему, что Квентин уже в курсе утренних событий.

Войдя, Блейк заковылял взад-вперед по комнате.

— Леди Белл занимается сватовством, — заявил он. — И на сей раз наживка я. Хуже того, забракованная наживка. Она считает меня склонным к насилию.

Квентин фыркнул и вернулся за письменный стол, где, по-видимому, работал со стопкой документов, требующих его подписи.

— Я удивлен, что она вообще сочла тебя наживкой. Если Каслри все еще здесь, он не захочет слушать тебя, если узнает про эту последнюю эскападу.

Блейк поморщился, но было слишком поздно ублаготворять секретаря военного ведомства.

— Мне просто надо заполучить больше образцов этого проклятого французского шифра, чтобы суметь его взломать, — возразил Блейк. — Я должен находиться в Португалии, где могут быть перехвачены секретные донесения. К черту Каслри, мне нужен патент.

— Не нужен тебе никакой дурацкий шифр. Тебе нужна женщина, кто-нибудь милый и покладистый, вроде этой девчонки Каррингтон. — Квентин резко вскинул голову, в глазах у него появился блеск. — Леди Белл отвергла тебя как партию для своей очередной протеже?

— Так я понял. Мне и невдомек было, что я рассматриваюсь. Я больше склонен перестрелять птиц, которых мисс Каррингтон коллекционирует. Нельзя сказать, что мы подходим друг другу.

Квентин откинулся на стуле и вытянул ноги на ковре. Блейк понимал, что ему лучше убежать и спрятаться, но из любопытства ждал, чтобы понять, о чем думает друг. Ради Англии и своего будущего он надеялся, что Квентин найдет способ вернуть его на континент.

Большая семья Квентина долгие годы жила на жалкие крохи и не могла себе позволить быть слишком щепетильной в отношении того, что их отпрыск занялся коммерцией. Консервативный отец Блейка, напротив, получал солидный доход от своего имения, и его сыновьям не требовалось нигде трудиться, разве что воевать. Если Блейк не хочет окончательно отдалиться от своей семьи, то не может стать купцом и опозорить их. Он же не какой-нибудь жестокий ублюдок, который станет рисковать шансами своих сестер в обществе, но позволить заковать себя в брачные узы только ради семьи — это уже слишком.

— У девчонки Каррингтон доход тысяча фунтов в год. Очень даже неплохо, — задумчиво проговорил Квентин.

— Она прострелила мне ногу! Какая женщина способна на такое?

— У нее при себе пистолет? — спросил Квентин, с сомнением вскинув бровь.

— Пистолет был мой. Ее поведение не назовешь нормальным, — уклонился от подробностей Блейк. Палец все еще болел. Но он понимал, что лучше на этом вопросе не останавливаться, и перешел к следующему. — Мне просто нужно, чтобы ты мне помог и отвлек леди Белл, пока я отвлеку свою мать, прежде чем они состряпают план, который коснется всех нас.

— Учитывая компрометирующие обстоятельства, в которых вас застигли…

Блейк нетерпеливо отмахнулся.

— Она украла птицу! В нашем споре не было ничего компрометирующего.

— Женщины смотрят на вещи не совсем так, как мы. А мисс Каррингтон выразила интерес к браку? — полюбопытствовал Квентин.

— Да какое это имеет значение? Я не подхожу, — возразил Блейк.

Он понимал, что слишком уж горячо протестует. Но чувствовал себя загнанным в ловушку, раздраженным и хотел, чтобы кто-нибудь сказал ему, что у него есть альтернативы.

Квентин прищурился.

— Ни одна женщина не подойдет тебе, разве что какая-нибудь маркитантка. И, подозреваю, твоя брезгливость не позволив тебе принять даже эти отношения.

Черт бы его побрал! Это совсем не то, что Блейк хотел услышать.

— Будет несправедливо оставлять женщину дома одну, когда я отправлюсь исполнять свой долг на континент. Если бы мне удалось другим способом заполучить этот шифр, я мог бы рассмотреть возможность женитьбы, но армия — моя единственная надежда.

— Следует признать, мисс Каррингтон чересчур бледная и хрупкая, — заметил Квентин, устремив взгляд в потолок. — Она зачахнет or горя, если ты покинешь ее.

— Бледная и хрупкая? Ты рехнулся? Мы ведем речь об одной и той же женщине? Да она чертовски опасная Венера!

Блейк прикусил язык. Он не собирался в этом признаваться.

Квентин устремил на него проницательный взгляд, и Блейк почувствовал себя жуком, наколотым на булавку.

— А что, если твой брак с мисс Каррингтон приведет в негодование леди Белл, поможет тебе купить патент и даст мне удовлетворение от того, что я сосватал еще одного своего друга за очередную протеже Изабеллы?

У Блейка заболела нога и взбунтовалась душа.

— Ты готов сделать мисс Каррингтон несчастной ради того, чтобы разозлить леди Белл?

— Напротив, — задумчиво промолвил Квентин, улыбаясь, как кот, поймавший канарейку. — Если я правильно ее оцениваю, мисс Каррингтон очень хотела бы иметь мужа, который удалится на континент.

Блейку совсем не понравилось, как это прозвучало. Ему потребовались годы, чтобы признать, что; брак может быть единственным решением проблемы его постоянного безденежья. Он задумался над тем, какая именно жена лучше всего подойдет ему. Глупость и безрассудство не входили в набор тех качеств, которые он рассматривал.

Но он пока еще не нашел богатую привлекательную женщину, здравомыслящую, которая с готовностью согласилась бы принять обедневшего младшего сына, а мисс Каррингтон определенно не откажешь в привлекательности.

И мисс Каррингтон не зачахнет от горя, случись ему сложить голову в Португалии, если у нее будет этот проклятый дом.

Хорошенько накормив и надежно спрятав Перси в карете, Джослин переоделась в дорожный костюм и пустилась на осторожные поиски своей добычи.

Леди Белл скоро спустится, и они отправятся в путь, а она до сих пор еще не нашла ни одного джентльмена. Без сомнения, они все отсыпаются после ночных возлияний. Она испытывала чувство, близкое к облегчению, что больше не столкнулась с мистером Монтегю, но глупая идея выйти за него замуж не шла у нее из головы.

Мужская рука охватила ее за локоть и вытащила из комнаты для завтрака, куда она заглянула. Она узнала волнующе земной запах мистера Монтегю: запах лошадей и кожи. Он нашел ее первым.

— С вашего позволения, мне надо с вами переговорить, мисс Каррингтон.

Не дожидаясь согласия, он потащил ее к библиотеке.

— На улице, — возразила она. С колотящимся сердцем высвободила свой локоть и поспешила к дверям конюшни во второй раз за этот день. — Я должна проследить, чтобы Перси вел себя тихо.

— Не думаю, что конюшенный двор — подходящая обстановка для того, что я собираюсь сказать.

Она бросила на него испуганный взгляд. Неужели он передумал? Если так, то это просто невероятный случай. Джослин настороженно пригляделась к нему.

Он побрился. Капли влаги еще блестели на его квадратной челюсти. Блейка Монтегю нельзя было назвать писаным красавцем по общепринятым канонам красоты, и все же, со своим прямым аристократическим носом, впалыми щеками и весьма интригующим бронзовым цветом лица, он интересовал ее куда больше, чем было допустимо.

Не отведи она глаз, этот пристальный взгляд вогнал бы ее в краску.

Его хромота становилась заметнее, когда он приноравливался к ее шагам, и она ощутила неожиданное тепло от его внимательности.

— Напротив, мистер Монтегю: принимая во внимание наши склонности, возможно, двор — лучшее место, чтобы поговорить.

— Вы намерены кричать как попугай? — с подозрением спросил он.

— Не больше, чем вы намерены реветь как бык, — парировала она, спускаясь со ступенек.

— Я не реву. Я слыву человеком уравновешенным. — Когда она сразу не возразила, он воспользовался представившейся возможностью продолжить перечисление своих качеств. — Я честолюбив, трудолюбив и имею возможность получить дом в Челси, где, как мне сказали, имеется зимний сад, подходящий для птиц.

Джослин с трудом сдержала смех. Из всех его раздражающих черт характера ум мистера Монтегю наиболее полезен. Удивительно, но он пришел к тому же заключению, что и она, и просчитал все выгоды и преимущества в противовес возможным возражениям, и, основываясь на этом, действует без колебаний. Ей нравится деятельный мужчина, особенно тот, который согласен с ней.

Зимний сад, подходящий для птиц? В Каррингтон-Хаусе был зимний сад…

Она попросила возницу леди Белл провести ее мимо их старого дома, и знает, что он пустует, но не настолько оптимистична, чтобы поверить, что он теперь принадлежит мистеру Монтегю. Маловероятно, что Гарольд так погряз в долгах, чтобы продать его всего через каких-то шесть лет после папиной смерти.

— Вы получите этот расчудесный дом, только если отец одобрит ваш выбор жены, — напомнила ему Джослин. — И хотя леди Белл не имеет законного права препятствовать мне, я отношусь к ней с большой любовью и уважением и не оскорблю чувств леди, не посчитавшись с ее советом. А она вас не одобряет.

Все еще держа ее за руку, Монтегю оглядел двор и ожидавшую карету и, не обнаружив никого поблизости, с циничным неверием воззрился на нее.

— Как, черт возьми, вы можете быть уверены, о чем я хочу просить? — спросил он. — Мы же едва знаем друг друга.

— Может, я и не такая ученая, как мужчина, который учился в Оксфорде, но зато хорошо подкована в делах матримониальных. После утреннего происшествия ваше решение — простой случай дедукции. Общество довлеет над нами, нравится нам это или нет. Досужие сплетни могут подпортить как ваши шансы, так и мои. Возможно, брак и неприятный выбор, но норой это меньшее из всех зол.

Она обычно говорила без умолку, когда нервничала. Джослин сделала глубокий вдох и сменила тему. Пора проверить, можно ли ему доверять.

— Вы отвезете Перси для меня в Лондон? Боюсь, леди Белден будет не в настроении выслушивать мои аргументы, если обнаружит, что я присвоила герцогского попугая.

От изумления его серые глаза потемнели чуть ли не до черноты.

— Вы хотите, чтобы я украл птицу?

— Она уже украдена. Вам надо только переправить ее. Полагаю, у вас есть комнаты, где вы могли бы подержать попугая, пока я не сделаю все необходимые приготовления?

Она удостоверилась, что возница все еще слоняется в каретном сарае, и открыла дверцу экипажа.

— Почему? — вопросил он. — С какой стати мне вообще соглашаться на эту глупость?

Ну, если он вознамерился изображать мужскую тупость… Джослин обернулась и похлопала длинными ресницами. Постучав пальчиком о ямочку на щеке, ангельски улыбнулась.

— Потому что вы думаете, что можете рассказать леди Белден о том, что я украла попугая, и шантажом вынудить меня выйти за вас замуж, дабы получить доступ к моим деньгам и присоединиться к армии весной?

— Что за бредовая… — Он остановил поток возмущений и воззрился на нее с циничным интересом. — Полагаю, вы знаете это, потому что намерены шантажом принудить меня жениться на вас, чтобы заполучить мой дом с птичником?

Когда он злился, глаза его становились цвета черненого серебра. Джослин ощутила опасно волнующий трепет от напряженности его пристального взгляда. Она порадовалась, что имеет некоторый опыт в том, как справляться с результатами рискованного поведения, иначе лишилась бы чувств.

— Шах и мат. Думаю, мы с вами прекрасно поладим, — объявила она. — Особенно если будем в тысяче миль друг от друга.

Она наклонилась внутрь кареты и, подняв сиденье, извлекла из-под него коробку с дырочками для вентиляции. Перси вскрикнул: «Африка знает!» — и перенес свой вес так, что она чуть не уронила его.

— Ему, пожалуй, будет легче путешествовать у вас на плече, но клетку можно привязать к седлу.

— Вы ненормальная, вам это известно? — спросил он, с опаской поднимая коробку, заглушающую протесты Перси. — Женщины не выходят замуж ради птиц.

— Большинство мужчин не женятся, чтобы отправиться на войну и быть убитыми, — весело отозвалась она. — Нам надо получше узнать друг друга, прежде чем принимать такое серьезное решение, полагаю. Считайте это предварительными переговорами на предмет того, подойдем ли мы друг другу. Постарайтесь давать Перси как можно больше свежих овощей и фруктов. Можно яблоки, только если не позволять ему есть семечки. Листья репы и одуванчика просто отличны. Его питание влияет на его поведение, вот почему он выдергивает перья. Как только он станет питаться лучше, то и вести себя будет лучше.

У мистера Монтегю все еще был такой вид, будто его ударило молнией. Наверное, она была слишком настойчива, но у них мало времени и он показался ей решительным джентльменом, который не меняет своего однажды установленного курса. В будущем это может обернуться против нее, но она уже знала, что выбор у нее ограничен. И возможности Каррингтон-Хауса… это надо разузнать. Нельзя обнаруживать свой интерес слишком рано в этой сделке.

— Если вы передумали, скажите об этом сейчас, и я найду другой способ переправить Перси, — попросила она с нотками сочувствия. — Возможно, к началу сезона весной все позабудут о нашем маленьком приключении.

— Нас застигли в конюшне на рассвете. Вы прострелили мне палец на ноге. Сомневаюсь, что мы когда-либо услышим конец нелепым россказням, которые, уж будьте уверены, распространятся в свете.

Он просверлил ее гневным взглядом, и она чуть не затрепетала от страха, пока не заставила себя мысленно встряхнуться. Монтегю доказал, что благороден и не причинит вреда женщине, даже если она выстрелит в него. Теперь, побрившись и завязав шейный платок, он не так уж сильно походил на пирата. Всю жизнь Джослин игнорировала оскорбления и благодаря этому осталась жива. А уж с этой работой она и подавно справится — особенно если они будут держаться подальше друг от друга. И если он примет странности Ричарда. Это может быть проблематично. Она не осмелилась упомянуть о маминых пристрастиях. Кроме того, мама, скорее всего, предпочтет жить в деревне.

— Я согласен, что нам надо продолжить обсуждение, прежде чем мы достигнем договоренности, — сказал он, к ее огромному облегчению. — Но моя лошадь уже оседлана. Я могу ненадолго взять Перси.

— Если вы намерены придушить его, то вы недооцениваете мою ярость, — предостерегла его Джослин. — Было время, когда птицы были моими единственными товарищами, а я преданный друг.

Впервые он показался больше заинтригованным, чем рассерженным. Несмотря на его образованность и здравомыслие, пожалуй, есть кое-что, чему она могла бы его научить, подумала Джослин.

— Полагаю, вы также преданы своим человеческим друзьям, как и пернатым, мисс Каррингтон. Я навещу вас по возвращении в Лондон. А пока, возможно, вы пожелаете убедить леди Белден, что я человек достойный и вполне сдержанный.

Он поклонился и захромал прочь — сплошь непреклонная благородная гордость и решимость, — воистину отважный, бесподобный мужчина. До нее донесся приглушенный птичий крик, прежде чем мистер Монтегю скрылся в конюшне.

Неужто она всерьез думает о том, чтобы выйти замуж за Блейка Монтегю?

Глава 7

Неужто он всерьез думает о том, чтобы жениться на Джослин Каррингтон? Нет, он вовсе не думает. Во всяком случае, не головой. Нижними частями тела, без которых тут явно не обошлось. Стоило ей только обратить на него свои голубые глаза, как все мысли улетучивались. Слова «пленительная» и «обольстительная» глупо вертелись в его пустой голове.

Перси, этот проклятый сквернослов, отнюдь не помогал перевести мысли на интеллектуальный путь, распевая похабные куплеты, когда Блейк направлял своего коня по живописной проселочной дороге вдоль Темзы. Он не собирался везти это несносное создание в Лондон, если можно сбагрить его с рук раньше. Не хотелось бы, конечно, злоупотреблять добротой друзей, но у Фица Уикерли, ныне графа Дэнкрофта, неподалеку имение, достаточно большое, чтобы спрятать целую стаю птиц. Ему не составит никакого труда приютить шелудивого попугая. Блейк в любом случае собирался съездить в гости, хотя теперь не мог задержаться там, как намеревался.

Мисс Каррингтон будет ждать в Лондоне его возвращения… если только ему не удастся отговорить себя от решения жениться.

Он дорожит своей независимостью. Ему претит сама мысль о том, чтобы ходить перед кем-то на задних лапках. Но как только период ухаживания закончится, он снова будет свободен как ветер в поле. Женатые пары не торчат друг у друга на глазах, а, как правило, живут каждый своей жизнью. Он сохранит свои меблированные комнаты в Лондоне. У нее будет ее драгоценный дом в захолустном Челси.

Женитьба означает, что у него не только будут денежные средства, чтобы приобрести патент, но и, даст Бог, удастся наконец-то избавиться от родительских придирок и бесконечного пиления.

Когда он повернул лошадь на обсаженную деревьями подъездную дорогу, показалась крыша широко раскинувшегося особняка Дэнкрофтов, и Блейк вспомнил посеребренные лунным светом волосы мисс Каррингтон, фиалковые глаза и насмешливые алые губки. Она нежная, женственная, сладкоголосая… и настоящая интриганка. Он терпеть не может обман, но следует признать, что леди определенно не бледная изнеженная мисс, которая сидит и ждет, чтобы все само шло ей в руки. Это плюс. Однако Перси, выкрикивающий непристойности от его седла, — жирный минус.

Он поморщился при виде детей, высыпавших из дома ему навстречу, и мысленно поставил еще один решительный минус в своей брачно-учетной книге. Дети его нисколько не интересуют. Жены, волей-неволей, означают появление детей, хотя большинство этих сорванцов — братья и сестры графини, а не потомство Фица.

Глядя на стайку детворы, он размышлял, хорошо ли оставлять с ними сквернословящего попугая, покуда на дорогу не выскочил кот. Дабы не раздавить домашнего любимца, Блейк откинулся назад и натянул поводья. Его обычно спокойный конь заржал, встал на дыбы и сбросил его. Он так сильно ударился задом о твердую землю, что на несколько секунд из него вышибло дух.

Вот дьявольщина, мрачно подумал Блейк, устремив взгляд в небо и дожидаясь, когда боль скажет ему, какую часть тела он покалечил на этот раз.

Свидетели его неловкости, дети и няньки, с визгом и криками бросились к нему. Черт, черт, черт. Теперь ему придется подниматься и делать вид, будто все хорошо. Он взглянул на своего мерина, дабы убедиться, что тот не затопчет малышей, но глупое создание спокойно щипало траву. Дородная нянька бежала за маленькими хулиганами, но успела поймать их раньше, чем Перси разразился моряцкими куплетами. По счастью, самой разборчивой частью было «хей-хо» и «трам-пам-пам». Вне себя от радости, дети схватили Блейка за руки и потянули к дому, восторженно подпевая Перси и пытаясь заглянуть в клетку, свисавшую с седла.

Сильно хромая, Блейк с трудом поспевал за самым маленьким карапузом, но, похоже, обошлось без сломанных ребер.

Старший мальчуган и дочурка Фица ссорились за право нести клетку, а старшая девочка держала за руку розовощекого, фальшиво поющего карапуза, когда они подходили к ступенькам заднего крыльца. Серьезный четырехлетний малыш шагал один, пока Блейку не пришлось схватить его за руку, когда тот покачнулся и чуть не упал.

При виде слезинки унижения, скатившейся по замурзанной щечке, Блейк вздохнул, посадил малыша на плечо и, морщась, стал подниматься по лестнице навстречу графине Дэнкрофт, которая ждала наверху, качая на руках нового наследника графского титула, и смотрела на него так, словно у него выросла вторая голова.

Ей-богу, если бы Фиц не был его самым близким другом, Блейк повернулся бы и дал деру в Лондон при виде этой семейной идиллии.

— Отец готов предоставить дом в Челси за девицу, но дать денег на покупку патента — ни за что на свете! — возмущался Блейк, меряя шагами обширное пространство библиотеки Дэнкрофтов позже вечером.

Все тело болело, но ему еще крупно повезло, что он не сломал шею, когда свалился с лошади.

— Это смахивает на старческое слабоумие.

Два этажа библиотечных полок были пустыми, когда Фиц только получил титул и поместье, но, несмотря на близость графских владений к банкротству, полки, похоже, медленно, но неуклонно заполнялись. Блейк подумал, что надо бы пожертвовать им свою коллекцию, прежде чем он отправится на войну, что вновь вернуло его мысли к мисс Каррингтон; Читать-то она хоть умеет? Принимая во внимание представления с хлопаньем ресницами, которые она давала на вечеринке, он в этом сомневался.

— Довольно с тебя бренди, старик, а то ты уже перешел на грубости.

Фиц откинулся в старом кожаном кресле и насмешливо воззрился на него.

— Загнанные в угол животные рычат и кусаются. Грубость — моя идея цивилизованности.

Блейк бросил взгляд на палец, за который его цапнул Перси, когда он попытался покормить паршивца. Он почти сочувствовал его положению. Попугаи, как и мужчины, должны быть вольными птицами.

Словно прочитав мысли Блейка, Перси вытянул шею, горделиво прошелся по насесту в своей клетке и запел непристойные куплеты. Блейк сунул пальцы в рот и резко свистнул. Фиц прикрыл уши, но испуганная птица притихла.

— Твой отец должен понимать, что ты возьмешь деньги мисс Каррингтон и купишь на них патент, — напомнил ему Фиц, подливая им немного бренди.

— Излюбленное занятие моего отца — добавлять всякие условия и оговорки к контрактам. Он опутает соглашение цепями, которые не позволят мне сделать то, что я хочу, — мрачно предрек Блейк. — Но я не узнаю условий, пока не сделаю предложения, а мисс Каррингтон его не примет. Надеюсь, мне удастся найти альтернативы.

— Хотел бы я помочь, но весь Лондон в курсе состояния моих финансов. Если мисс Каррингтон, как ты говоришь, тоже преследует свои цели, то она не будет убита горем, когда ты отправишься на войну.

Фиц предложил попугаю ядрышко ореха, и Перси аккуратно взял его у него из пальцев.

— Почему этот паршивец клюнул меня, когда я кормил его?

Блейк зыркнул на полуоблезлую серую голову попугая. Прямо какая-то жалкая пародия на птицу. Он не мог взять в толк, что мисс Каррингтон нашла в нем.

— Потому что ты его не любишь. Очень умное создание. Леди такая же сообразительная?

— Она меня пока еще не кусала.

Блейк снова стал ходить взад-вперед.

Фиц фыркнул, услышав такую сомнительную похвалу, но мудро воздержался от комментариев.

— Я приехал не для того, чтоб тебе о чем-то просить, — продолжал Блейк. — Ты и так мне здорово помог. Просто я…

Он нахмурился и попытался точно сформулировать, чего именно ожидает от друга.

— Ты хочешь знать, стоят ли брачные оковы того, чтобы позволить нацепить их на себя, — закончил за него Фиц. — Я представлял себе золотую цепь на своем члене до того, как произнес обеты. Но наш случай другой. Я беспредельно восхищался Эбби еще до того, как мы заговорили о браке. Ты же едва знаешь мисс Каррингтон. Я встречался с ней только однажды, когда мы навещали леди Белл несколько месяцев назад. Она показалась мне довольно приятной.

— Она выстрелила мне в ногу и украла чертова попугая! Вряд ли это можно назвать приятным. К тому же она Каррингтон! Уже одно это должно настораживать.

Блейк зло зыркнул на противного попугая, который тут же захлопал крыльями и пробормотал:

— Вот дерьмо собачье.

Фиц хмыкнул.

— Сдается мне, он уловил твое настроение, Монтегю. Взгляни на это с другой стороны: она спасла беспомощное создание от кретина. Значит, не может она быть так уж плоха.

— Правила существуют в обществе не без причины, — возразил Блейк. — Нельзя просто взять и украсть то, что принадлежит другому, только потому, что он плохо о нем заботится!

— А, быть может, следовало бы, — отозвался Фиц. — Быть может, правила надо изменить. Разве не это ты хочешь сделать с военными уставами?

— Военные уставы не прописаны в законах.

Но Блейк понял, что он имел в виду. Правила любви и общества тоже не прописаны в своде законов. Может ли он установить свои собственные правила?

— Ты уже испробовал все имеющиеся способы добиться желаемого, — стоял на своем Фиц. — Я попытался порекомендовать тебя в министерство внутренних дел, но титул Дэнкрофта производит впечатление только на несведущих, а больше у меня связей нигде нет.

— Да если бы и были, это не помогло бы. Каслри уже отверг меня. Премьер-министр тяжело болен. И ему не до того, что Каннинг и Каслри рвут друг другу глотки и ничего не делается, пока они грызутся друг с другом. Адмирал Нельсон был прав, когда назвал министерство устаревшим. В министерстве иностранных дел есть зашифрованные документы, которые лежат нераспечатанными со времен колониальной войны!

Блейк повернулся и вперил гневный взгляд в своего друга.

— Бьюсь об заклад, ты даже не догадываешься, что почтовое министерство может отсылать иностранные письма в дешифровальный отдел, где их открывают без ведома получателя. Они, черт побери, мастера декодировать любовные послания какого-нибудь олуха-иностранца, а военные донесения им побоку. Никому там наверху нет никакого дела до того, что происходит за пределами их личной вендетты!

Фиц пожал плечами.

— Хорошо, что ты предпочитаешь военную службу гражданской. Стрелять во врага благороднее, чем в правительственных чиновников.

— Я предпочитаю умереть благородно, чем быть сброшенным лошадью, — пробормотал Блейк. — Не могу себе представить, как эта заноза попала под седло. Я не имею привычки ездить через лес, где мог бы ее подцепить. До этого мой конь никогда меня не сбрасывал. Мама запрет меня в комнате из страха, что ее глупое суеверие сбудется.

Тут Эбби, графиня Дэнкрофт, вошла в комнату с подносом разных сортов сыров. Она поставила поднос на письменный стол и мимоходом поцеловала Фица в голову.

— Дети желают тебе спокойной ночи и надеются, что ты их прокатишь.

Она повернулась к Блейку.

— Я знаю, что вы не спрашиваете моего мнения, мистер Монтегю, но если леди Белл одобряет мисс Каррингтон, значит, она наверняка хороший человек. Леди Белл не делает ничего без тщательной проверки.

Прелестная маленькая графиня удалилась, не дожидаясь ответа.

Вот она, причина, по которой брак его не устраивает, вспомнил Блейк. Женщины вьют гнезда. Им нужны дома, дети, нежные слова и все то, что его совершенно не интересует. Ему требуется физическая и умственная стимуляция, а не сыры и детишки.

Фиц вскинул бровь и ухмыльнулся, глядя, как Блейк мучается из-за решения, которое должен принять.

Спустя два дня после домашнего приема Огилви Изабелла Хойт, леди Белден, вышла из кареты перед лондонским домом лорда Этекли, одного из самых компанейских светских львов.

Перед ней лорд Квентин Хойт как раз вручал свою бобровую шапку лакею.

— Добрый вечер, Изабелла. Вы выглядите восхитительно, как всегда.

Изабелла могла бы поклясться, что этот негодник поджидал где-нибудь в сторонке, когда подъедет ее карета, чтобы войти в дом первым.

— А вы выглядите, как обычно, самодовольным, Квентин, — произнесла она, принимая предложенную руку. — Скажите мне, ваш отец намеревается когда-нибудь занять место в палате лордов или просто предоставляет вам выкручивать за него руки?

— Бог мой, мы сегодня настроены на родственный лад.

Он сжал ее локоть своей затянутой в перчатку рукой и повел вверх по лестнице в музыкальный салон хозяина, создавая впечатление, будто они приехали вместе. Более высокое положение Изабеллы в обществе возвышало лорда Квентина благодаря лишь их общению.

Изабелла возразила бы, но не видела причины, почему ее должно волновать, о чем будут судачить сплетники. Ее богатства хватит, чтобы купить половину присутствующих в этом салоне, и они это знают. Она улыбалась, сделала реверансы, когда они шли по проходам между рядами стульев, отыскивая места.

— Не вижу в этом ничего особенного, милорд. Вы утверждаете, что мы семья, вот я и обращаюсь с вами как с родственником.

— Это должно означать, что вы уже чувствуете себя удобнее в моем присутствии. Отлично. Итак, скажите, вам удалось узнать, где ваша протеже спрятала попугая?

— Попугая?

Вздрогнув, она совершила ошибку и взглянула на него. Квентин был крупным, внушительным мужчиной. Его черные глаза лукаво поблескивали. У нее возникло сильное желание стукнуть его и сказать, чтобы прекратил свои игры. И в то же время он пробуждал в ней долго подавляемое кокетство, которое ей так и не удалось в себе задушить.

— Ах, я так понимаю, леди Пташка не привезла это создание домой, иначе вы бы непременно заметили. Очень умно с ее стороны, — похвалил он.

Изабелла нахмурилась и села рядом с дородной матроной, которая наверняка будет храпеть на протяжении всего концерта. Возможно, Хойт поймет намек и найдет место поудобнее, чтобы ей не пришлось сопротивляться соблазну весь вечер.

— Мать Джослин — кузина моего покойного мужа по материнской линии. До замужества она была Берд. Брат Джослин занимается птицами. Может, Джослин и называют Берд-Каррингтон, но она совершенно нормальная девушка. Понятия не имею, за что люди дали ей это нелепое прозвище.

— Вы отрицаете, что она устроила в вашем саду пристанище для птиц?

— У нас завелись черви, поедающие розы. Птицы уничтожают вредителей. Несколько купален и кормушек для птиц только на пользу.

Квентин невозмутимо уселся на стул с ней рядом и сложил руки па своей внушительной груди.

— Уверен, это был воспитательный урок, когда она устраивала истерики до тех пор, пока ее отец не выкупил у Моррисонов попугайчиков, и это по велению брата она не уходила из передней Лэнгсдейлов до тех пор, пока они не отдали ей ару, чтобы избавиться от него.

— Она была ребенком! — Изабелла расправила юбки и взглянула, наконец, на музыкантов, занимавших свои места в передней части салона. — Несчастным ребенком с матерью-затворницей, старшим братом ослом и вечно занятым своей политикой отцом, который не обращал внимания на свою семью, разве только когда мог использовать ее. Старшие сестры вышли замуж, и она часто бегала без присмотра. У нее мягкая, заботливая натура, и она любит животных.

— Она украла герцогского попугая.

Квентин тоже наблюдал за музыкантами.

— Даже если попугай пропал, первоначально он принадлежал ее брату. И этот ваш противный приятель Монтегю чуть не скомпрометировал ее в конюшне. Затеял дуэль! Клянусь, вас всех надо отправить на войну. Почему вы не купите ему патент?

— Потому что он мой друг, а я не желаю, чтобы такая светлая голова пропала на поле боя ни за понюшку табаку. Кроме того, его же офицеры, скорее всего и убьют его за то, что он предпочитает собственное чувство справедливости их приказам.

— Вздор. Родители Монтегю держат его на коротком поводке, а он лезет в драку. Так пусть себе воюет на континенте, вместо того чтобы подстрекать людей к бессмысленным дуэлям.

— Блейк хорошо дерется и стреляет, — согласился Квентин. — Но его мозги для Англии ценнее. Они с леди Пташкой могли бы стать неплохой парой.

Леди Белл наконец повернулась и снова просверлила его еще более гневным взглядом.

— Он возьмет ее деньги, купит патент и погибнет. Вы хотите сделать ее вдовой?

— А я думал, вы наслаждаетесь своим вдовством, — сказал он с наигранным удивлением, вскинув брови. — Я ошибался?

— Нет, но она молода и ничем не заслужила жизни без любви. — Заиграли музыканты, и леди Белл устремила взгляд прямо перед собой, не признавая свой собственный опыт жизни без любви. — Джослин нужна своя семья помимо брата и его птиц. Монтегю скорее всего перестреляет их всех, погибнет сам и оставит ее ни с чем.

Квентин наклонился и прошептал ей на ушко:

— Хотите на это поспорить?

От его шепота легкое приятное покалывание пробежало вниз по шее, лишь усилив ее раздражение.

— Я даю родственницам своего мужа наследство, на которое он поскупился, но не намерена обеспечивать доход вашему очередному обедневшему другу. То, что Фиц исправился, вовсе не значит, что у Монтегю хватит ума сделать то же самое.

— Хотите пари? — снова подначил он.

Мелодия Моцарта разлилась по комнате, и слушатели притихли.

— Быть может, вам стоило бы обеспечить своих друзей приданым, чтобы у них не было нужды зариться на моих протеже, — возразила Изабелла гневным шепотом, который вызвал неудовольствие сидевшей рядом тучной матроны.

— Я заработал свое богатство. Вы — нет, — парировал Квентин. — Вы унаследовали то, что принадлежало моей семье. Так что все справедливо.

Она знала, что возмездие за то, что она унаследовала богатство маркиза, всегда было его целью. Как хорошо, что она усвоила урок после того раза, когда один из его безденежных приятелей заявил права на ее подопечную. Следует признать, брак оказался вполне удачным, но нет гарантии, что другие бездельники тоже друзья Квентина, унаследуют графства, как это нежданно-негаданно случилось с Дэнкрофтом.

И если ее слово еще хоть что-то значит, Блейку Монтегю не удастся так легко наложить лапу на приданое, которое она предоставила Джослин под видом «наследства».

— Спорим на вашу новую пару гнедых, что, если Монтегю удастся победить здравый смысл Джослин и они поженятся, он не отправится весной в армию, на мои деньги, — самодовольно заявила Изабелла.

Пара гнедых Хойта была предметом зависти всего Лондона. Ему ох как не захочется их лишиться.

— А вы выведете мою сестру Маргарет в свет, как сделали с Салли, если мисс Каррингтон даст ему все, что он хочет, до весны, — горячо прошептал он. — А мне вы будете должны поцелуй.

Изабелла прищурилась и бросила взгляд на наглеца.

— Если вы думаете унизить меня, то проиграете. Я принимаю ваше нелепое пари.

Она решительно отказывалась задумываться над тем, что, пожалуй, стоило бы проиграть пари лишь для того, чтобы вновь насладиться поцелуем мужчины, особенно этого мужчины. Но в ней говорит ее глупая сентиментальная натура. Она больше ей не уступит.

Глава 8

Через три дня Джослин после домашнего приема в Кенте сидела в гостиной своей хозяйки, уныло глядя вслед своим последним уходящим посетителям. У нее не было ни малейшего желания выйти замуж за кого-нибудь из этих зеленых юнцов и доверить им свое наследство.

— Тебя интересует кто-нибудь из других молодых людей, которых ты встречала в этом сезоне? — поинтересовалась леди Белл. — Было бы лучше спокойно выбрать кого-то, чем согласиться на вынужденный брак с Монтегю.

— Никто и вполовину так не интересен, как мистер Монтегю, — призналась Джослин, хотя и неохотно.

Не было ни одной минуты за эти последние несколько дней, чтобы она не сравнивала своих знакомых джентльменов с несносным солдатом, и, несмотря на свои сомнения, обнаружила, что никто не может с ним сравниться.

— Никогда не думала, что джентльмен может быть таким лихим и одновременно умным, — вслух размышляла Джослин. — А также упрямым и опасным, но никто не идеален.

Леди Белл глотнула чаю.

— Лорд Квентин и то и другое. Подозреваю, что и мистер Атертон тоже, но он тот еще повеса. Я могу назвать целый ряд лихих умных мужчин, но у всех у них есть какой-нибудь недостаток.

Джослин не считала величественного лорда Квентина или праздного мистера Атертона лихими. Следует признать, они мужчины привлекательные, но ее мало интересуют красивые черты или приятные манеры. Она и сама толком не знает, что интересует ее в мистере Монтегю, за исключением того, что он не убил ее за простреленную ногу, не вернул Перси мистеру Огилви… и что у него есть дом в Челси и он намерен отправиться на войну.

— В том-то и сложность, не так ли? — пробормотала Джослин. — Большинство мужчин имеют недостатки. Поэтому мы должны искать тех, чьи недостатки меньше всего нас раздражают.

Леди Белл рассмеялась.

— Ты очень практичная девушка. Значит, ты не мечтаешь о романтике и любви, о встрече с прекрасным принцем?

— Вы видели наших принцев в последнее время? — возразила Джослин. — Порочный, фанатичный и грубый приходит на ум скорее, чем прекрасный. Нет, я не мечтаю о принце. Было бы хорошо найти мужчину, который разделяет мой интерес к животным, но, полагаю, умение разбираться в лошадях и собаках — самое большое, чего я могу от них ожидать.

Леди Белл устремила на нее проницательный взгляд.

— А мистер Монтегю любит попугаев?

Джослин неловко поерзала и посмотрела в одно из окон, выходивших на улицу.

— Надеюсь, — только и ответила она, понимая, что ее хозяйка не будет слишком глубоко лезть в душу.

— Несмотря на то, что пробыла в Лондоне всего шесть месяцев, ты узнала гораздо больше, чем многие мисс, которые живут тут всю жизнь. Большинство девушек мечтают о романтической любви.

— Я жила здесь до семнадцати лет, — пожала плечами Джослин. — Может, я и провела последние шесть лет в качестве бесплатной няньки и служанки в сельской глуши, но до того, как умер отец, была его хозяйкой в политических салонах с девяти лет, когда мама впервые удалилась от общества. Поэтому видела гораздо больше, чем многие девушки моего возраста. И утратила все романтические иллюзии, наблюдая, как мои сводные сестры наряжались, жеманно улыбались и вились вокруг мужчин, которые обладали исключительной мудростью обхаживать тот же уровень глупости, что и у них самих.

Джослин показалось, что ее хозяйка тихонько прыснула.

— Понятно, — проговорила леди Белл, восстановив самообладание. — И ты не против, что твоих поклонников больше интересуют деньги, чем общество и животные?

— Я могла бы выйти замуж за конюха и иметь мужчину, который боготворил бы следы моих ног. Нет, я не против желания мужчины улучшить свое положение. Но я категорически против грубости, алкоголизма, азартных игр и других пороков. Но судя по тому, что я слышала, мистер Монтегю не имеет никаких пороков. Вы должны признать, он куда более волнующий, чем какой-нибудь слабак вроде мистера Огилви. И у мистера Монтегю дом в Челси. Ричард будет гораздо счастливее в знакомом окружении.

Ей надо было поинтересоваться у мистера Монтегю, где в Челси находится его дом, но она боялась позволить себе слишком надеяться или дать ему повод считать, что он в чем-то ее превосходит. Этот несносный человек использует в своих интересах все, что только можно.

Леди Белден согласно кивнула как раз в тот момент, когда появился лакей в ярко-синей ливрее с серебряным подносом. Она жестом попросила Джослин взять послание.

Джослин помрачнела, увидев имя на карточке.

— Скажи лорду Каррингтону, что нас нет дома.

Лакей кивнул и ушел.

Леди Белл вопросительно вскинула брови.

— Тебе ни капельки не любопытно, зачем твой брат настаивает на встрече с тобой?

— Я знаю зачем. Ему нужны деньги, и он хочет, чтобы вы признали эту ведьму, его жену. Не имеет значения, что Антуанетта замужем за титулованным вельможей. Всем известно, что она французская актриса с мерзким характером. Знать не желаю эту приживалку.

Леди Белл только подлила себе чаю, когда вновь появился лакей. Джослин с раздражением взяла карточку, подумав, что ей нужна большая собака, чтобы отгонять Гарольда. Но в этот раз, прочтя имя, она улыбнулась.

— Пришел мистер Монтегю, — сказала она. — Для него мы дома?

Явно не вполне удовлетворенная результатом их разговора, леди Белл кивнула.

— Ты достойна лучшего. Но если ты на нем настаиваешь, значит, я должна настаивать на том, чтобы просить поверенных найти способ наложить такие ограничения на твои средства, чтобы он не мог с их помощью отправиться на войну и погибнуть. Тебе не нужен муж, которого ты никогда не увидишь.

Джослин судорожно сглотнула и кивнула. Леди обладает гораздо большей житейской мудростью, чем она, и Джослин уважает ее решение. Тем не менее, она до сих пор как-то не задумывалась о том, чтобы на самом деле жить с мистером Монтегю, у которого мрачный нрав. В конце концов, они говорили о браке по расчету. И она не представляла себе, как можно помешать ему купить патент и смотаться на континент. Он никогда не согласится на меньшее.

— Я понимаю, миледи.

Но как только мистер Монтегю вошел в гостиную, она забыла все, что они только что обсуждали с леди Белл.

Их гость был не только чисто выбрит, но и подстрижен. Серебристая прядь почти полностью скрывалась в густых черных волосах, которые соблазнительно вились вокруг ушей. Один локон упал на благородный лоб мистера Монтегю, притягивая ее взор к серым глазам. Его взгляд странным образом казался сосредоточенным только на ней и ни на чем другом, включая и изящную, более утонченную леди Белл.

Джослин надеялась, что это потому, что она уделила значительное внимание своей внешности, а вовсе не из-за того, что ему хотелось уничтожить ее. Она ощутила легкий волнующий трепет при мысли, что его усилия могли быть ради нее. Со стороны мистера Монтегю это было бы искренним проявлением уважения.

Ах, как ей нравятся его широченные плечи! Его синяя визитка прекрасного покроя сидит на нем как влитая, а жестко накрахмаленный шейный платок выглядит так, словно его завязывал сам Бо Брам мел. Ни пятнышка уличной пыли не портит зеркального блеска его ботфортов. Он демонстрирует все приготовления мужчины, готового вступить в сражение.

И в руках у него не букет, а котенок с перевязанной лапкой.

Джослин не знала, смеяться или плакать, когда до нее дошло, что ее обыграл мастер стратегии. Он, дьявол этакий, точно знал, что доставит ей наибольшее удовольствие. Возможно, он не так уж безнадежен.

— Мистер Монтегю, как приятно видеть вас снова. Где вы нашли это несчастное создание?

— Котенок принадлежал одному моему другу. Он… э… схватился с… э… одной шумливой птицей, и я в некотором роде чувствовал свою ответственность за это. И подумал, что вы, имея некоторый опыт с птицами, можете сказать, нет ли опасности заражения.

Он совершенно не умеет лгать.

Леди Белл рассмеялась позади них. Мистер Монтегю тут же обратил внимание на их хозяйку, запоздало поклонился и произнес все положенные приветствия. Джослин взяла котенка в руки и задалась вопросом, обращала ли она раньше внимание на то, как пахнет мужчина. Сегодня от мистера Монтегю исходил крайне волнующий лесной аромат… В самом деле, если не обращать внимания на его упрямство и восхищаться его физическими достоинствами, то с ним она сможет быть очень счастлива.

Очевидно, во время обмена любезностями, на который Джослин не обращала внимания, пока они с котенком мурлыкали друг с другом, леди Белл разрешила мистеру Монтегю взять Джослин на прогулку в парк. Когда он выжидающе вскинул бровь, Джослин очнулась от своих размышлений и поспешила надеть шляпку и спенсер. Котенок, скорее всего не захочет долго оставаться у нее на руках, поэтому она взяла свою корзинку для рукоделия, надеясь, что крышка не даст зверьку вылезти.

— Позвольте мне сказать, что вы выглядите великолепно, мисс Каррингтон, — промолвил мистер Монтегю, когда они спускались по изящной мраморной лестнице особняка вдовы на улицу.

Его комплимент был таким церемонным, словно он практиковался в иностранном языке.

— Как и вы, сэр, хотя я начинаю понимать, почему вы до сих пор носили волосы длинными, — заметила она, чтобы он не счел ее влюбленной дурочкой. — Трудно быть принятым всерьез с завитком посреди лба.

Он метнул в нее мрачный взгляд, который вызвал в ней неожиданно сильный трепет. Пожалуй, опасно раздражать этого мужчину, хотя впервые за многие годы ей не страшно было открыто высказываться, вместо того чтобы прятаться за бесцветностью.

— Мне сказали, что я похож на пирата и должен изменить свое поведение, если хочу добиться одобрения леди Белл.

Он взял ее руку, когда они вышли на улицу.

— Вы уже так уверены, что имеете мое одобрение?

Она убрала ладонь с его руки и залезла в корзинку, чтобы развязать повязку и осмотреть лапку котенка.

— Я даже не уверен, что имею свое, — отозвался он с подкупающей честностью. — Хоть убейте, не представляю себе, как мы поладим. Наверное, мне придется держать свои пистолеты под надежным замком.

— Прекрасная мысль, — проворчала она. — А еще лучше их выбросить.

За это она заслужила еще один мрачный взгляд, но мистеру Монтегю нельзя было отказать в решимости.

— Тем не менее, я размышлял над нашим обсуждением брака, — продолжил он, — и должен прямо высказать свои мысли.

Как будто он когда-то поступал иначе! Джослин спрятала улыбку. Честность для нее нечто совершенно новое. Ее старший брат, сестры и, безусловно, отец никогда ее не исповедовали. Мама и Ричард живут в своих собственных мирах и не умеют лгать, но они мало общаются.

Он положил свою широкую ладонь ей на поясницу и повел через ворота малоиспользуемого парка по соседству. У Джослин было лишь одно короткое мгновение, чтобы насладиться покровительственным мужским жестом, прежде чем мистер Монтегю усадил ее на скамейку в укромном уголке за какими-то кустами и поставил корзину с котенком рядом, вместо того чтоб сесть самому. Пока она открывала крышку, он сложил руки за спиной и заходил взад-вперед, ну прямо генерал в полевой палатке. Джослин украдкой любовалась им, делая вид, будто разглядывает царапину на кошачьей лапе.

— Мне уже почти тридцать лет, привычки мои устоялись, и мой домашний уклад не требует женского вмешательства. Меня это вполне устраивает.

— Вы живете в свинарнике без камердинера, в окружении книг и предпочитаете проводить вечера за картами и сигарами, вместо того чтобы сопровождать дам на праздники и музыкальные вечера, — сказала она. — А кто-нибудь упоминал, что у меня три старших сводных сестры? И что последние несколько лет я жила в доме своих зятьев? Правда, нельзя сказать, что отец был аккуратнее. Я уже давно перестала лелеять романтические мечты о галантных рыцарях в сияющих доспехах.

Мистер Монтегю согласился с ее оценкой его мужского поведения. Джослин надеялась, что он сделал это с одобрением.

— У меня есть мои исследования, но, насколько я понимаю, вам требуется компания, общество, да и дом будет немалой проблемой. Вам понадобятся слуги, компаньонка, — продолжил он.

Он не знает настоящей проблемы, стоящей перед ними. Когда на карту поставлен дом для Ричарда, она уверена, что сделает все правильно, если у нее будет достаточно времени. Но вначале как ей убедиться, что он примет привычки Ричарда? Если она расскажет о странностях брата, то не потеряет ли единственный шанс приобрести дом, в котором он так отчаянно нуждается?

Ей не нужен муж, который будет презирать ее за обман. Осмелится ли она рискнуть быть честной? Вначале ей надо больше узнать о мистере Монтегю.

— Мы с братом росли в Челси. Вам известно, где в Челси находится дом?

Он поморщился и потер затылок.

— Мне не хочется разрушать нашу приятную прогулку неприятной правдой.

— Это, сэр, требует объяснения.

Она прищурилась, наблюдая за ним с нервным комом в желудке. Неужели это какая-то лачуга и он боится об этом сказать?

Словно почувствовав, что она испугалась, он поспешил исправить созданное впечатление:

— Мне сказали, что это прекрасный дом в прекрасном месте, иначе мне в голову бы не пришло привести туда жену. Надеюсь, вам известно, в каком он состоянии, лучше, чем мне. Отец говорит, что это Каррингтон-Хаус. Я не знал, известно ли вам, что ваш брат… продал его.

Каррингтон-Хаус! Ее дом. Дом Ричарда. Тот самый, из которого ужасный Гарольд выгнал их шесть лет назад. Ей это не снится, но неужели же он на самом деле продал дом? Продал Монтегю? Джослин не могла до конца постичь это потрясающее, чудесное открытие.

Дабы скрыть свое потрясение, она сосредоточилась на обматывании тряпочки вокруг кошачьей лапы. Как ей реагировать на новость, что у Блейка Монтегю ключ к ее счастью?

Он сел с ней рядом, высокий, крепкий и излучающий силу. Эта его мужская стать и сила слегка пугали, особенно после такого ошеломляющего сюрприза. Она привыкла реагировать на потрясение и крах пресной напускной невинностью, но в этот раз ее реакция была слишком запутанной для притворства. Взмахами веера ее не скрыть.

Несмотря на попытку мистера Монтегю утаить неприятную правду, у нее не было сомнений насчет того, как дом сменил хозяев. Гарольд — плохой игроки никогда не любил Челси. Наверняка он рад был отдать слишком большой и дорогой дом, дабы покрыть свои карточные долги. Ей следовало раньше об этом догадаться. Она сделала глубокий вдох и окунулась в неизведанные воды честности.

— Вы, конечно же, понимаете, что я рассматриваю ваше предложение с единственной целью — приобрести дом для моего младшего брата? — спросила она. — И что зимний сад станет птичником?

Зимний сад! Ричард будет на седьмом небе от счастья. Она с трудом переводила дух от наполнявшего ее восторга.

Мистер Монтегю ни минуты не колебался.

— Я ни в коей мере не считаю ни птичник, ни вашего брата проблемой. Мои родные, с другой стороны, станут обивать наш порог, если мы им позволим. Они-то как раз будут досаждать гораздо больше, чем птицы.

Джослин думала, что сейчас расплачется от облегчения. Возможно, он не знает о странностях Ричарда, но теперь уже не сможет сказать, что она его не предупреждала, что он будет жить с ними. Не то чтобы она способна была объяснить то, чего не могут объяснить доктора. И насколько Ричарду будет лучше в знакомой обстановке!

Позволит ли он и ее матери жить с ними? Принимая во внимание его мнение о своей семье, лучше пока этот вопрос не поднимать.

— А мне очень нравятся леди Монтегю и ваша сестра. Они гораздо заботливее моих родные.

Ну, по крайней мере, со стороны Гарольда.

— Означает ли это, что вы серьезно обдумываете предложение, которого я еще не сделал?

Мистер Монтегю вскинул свои выразительные брови, ямочка на щеке появилась и тут же исчезла, когда он поневоле улыбнулся.

Джослин подумала, что, возможно, птицы на деревьях поют специально для них, и почувствовала странную нехватку воздуха и головокружение. Каррингтон-Хаус! Как же она может сказать «нет»?

— Да, полагаю. Обдумываю то есть. Еще несколько встреч — и, я уверена, мы выработаем условия, которые удовлетворят нас обоих, — ответила Джослин.

— Не сомневаюсь, мисс Каррингтон, — сказал он, взглянув на ее губы. — И поскольку рядом никого нет, возможно, мы могли бы начать прямо сейчас.

Он лукаво улыбнулся, наклонился и прижался губами к ее губам.

Глава 9

Блейк не собирался целовать мисс Каррингтон. Он разработал логичный план действий, который включал в себя доказательство того, что он не вспыльчивый человек, засим шло уведомление ее в том, что в случае, если они поженятся, каждый сохранит свою независимость. Он оставит за собой меблированные комнаты, а она будет жить в деревне до тех пор, пока ему не придет срок отправляться на континент. В конце концов, он может сделать только практическое предложение, поскольку никто из них по-настоящему не заинтересован в браке.

Но он пленился белокурыми локонами и фиалково-голубыми глазами, и это его погубило. Ее глаза загорелись как у ребенка, когда она услышала, что сможет снова жить в Каррингтон-Хаусе, и она выглядела так восхитительно, обсуждая брак, словно они на равных, и ему не удалось побороть желание напомнить ей, что он мужчина, а она женщина.

Очень, очень большая ошибка.

После того как он поцеловал ее и она ответила на его поцелуй, трудно было остановиться. Это все равно, что есть мороженое Гантера, Блейк и не знал, что умирает с голоду, пока чуть-чуть не попробовал. Нырнув в предлагаемую ему сладость, он не желал останавливаться, пока тарелка не опустеет. Если бы не корзинка с котенком между ними, он бы совсем потерял голову, потому что глупая девчонка не останавливала его.

В отличие от мороженого Гантера ее поцелуй был теплым и разгорячил кровь до самых кончиков пальцев. Блейк попытался обратить ее страсть в отрицательное качество, но вместо этого ему отчаянно захотелось прижать ее к себе и наслаждаться прикосновением к ее твердым округлым грудям…

Он сделал глубокий вдох и отстранился, поскольку это лакомство он пока не собирался есть.

Мисс Каррингтон взирала на него так, словно он только что одарил ее всеми сокровищами мира.

А он, идиот несчастный, готов был завопить от радости, что вызвал эго восторженное выражение на лице прелестной кокетливой мисс Каррингтон. В удовольствии, которое переполняло его, он винил новизну поцелуя с благородной леди. Но это ни в коей мере не меняло существа дела, которое заключается в приданом мисс Каррингтон и необходимости его получить.

— Думаю, мне следовало бы извиниться за свое неподобающее поведение, но боюсь, если мы хотим поладить, вам придется узнать, что я не тот вежливый джентльмен, к которым вы, возможно, привыкли, — чопорно проговорил он.

Она улыбнулась, и Блейк заметил, что нижняя губа мисс Каррингтон чуть полнее верхней, как раз для легкого покусывания…

Он потер подбородок, бросил взгляд на ветки деревьев и подумал о государственном флаге и листке с кодом, мнущимся в его кармане.

— Вполне справедливо, потому что и я не та вежливая леди, которую вы, возможно, ожидаете, — дерзко заявила мисс Каррингтон, поднимаясь прежде, чем он помог ей встать. — Как Перси? — спросила она, меняя тему.

Щеки ее порозовели, поэтому не такой уж она была безразличной, как ей хотелось казаться. Будь на месте Блейка кто-то другой, он счел бы ее румянец очаровательным, но стоит ли унижаться до глупых ухаживаний? Блейк взял корзинку с котенком, стараясь не смотреть на пышные груди, которые ему хотелось стиснуть.

Как, черт побери, заводят разговор об осуществлении супружеских отношений в браке по расчету? Знает ли она вообще, что это значит? И следует ли ему на это рассчитывать?

Разумеется, следует. С какой стати ему соглашаться на эти кандалы без некоторой компенсации? Кроме того, будет чертовски трудно устоять перед соблазном. Вот вам и логика, вот вам и благоразумие. Ему пришла в голову ужасная мысль, что подтверждение брака приходит с узами, которые связывают слишком крепко, но это не та тема, которую прилично обсуждать с незамужней леди. Он сам должен это решить.

— Перси распевает как моряк, и при этом, как ни странно, его все равно осыпают вниманием и пичкают всевозможными лакомствами. Однако его язык не годится для дома, где полно детей.

Ну вот, теперь он вновь такой, как обычно.

Да вот только слово «дети» повисло между ними. Брак означает детей. Он не может себе их позволить: даже не уверен, что хочет их. Он никогда не задумывался о потомстве. У него есть старший женатый брат, который унаследует отцовский титул и имение, и еще один брат, как запасной наследник. Смеет ли он надеяться, что мисс Каррингтон испытывает желание выращивать только птиц?

Она слегка зарделась, потом взглянула на него из-под длинных ресниц.

— А где вы оставили Перси?

— Он в целости и сохранности в имении Дэнкрофтов.

— Спасибо. — Она сжала руку Блейка, явно не замечая, что ему не по себе. — Вы не представляете, как я вам благодарна. Леди Белл наверняка отправила бы меня домой, привези я к ней Перси.

— Вам повезло, что я, пожалуй, единственный претендент на вашу руку, которому все равно, сколько животных вы поселите в доме — хоть целый зверинец, — проговорил он, испытывая облегчение, поскольку речь больше не шла об интимностях.

Мисс Каррингтон нахмурилась, и Блейк испугался, что переступил какую-то невидимую черту. Он никогда не принадлежал дамским угодникам и поэтому не знал, где такая черта проходит. Ему надо всерьез изучить стратегию ухаживания, если он хочет преуспеть в этом деле.

— Брак — весьма странный вид урегулирования, не правда ли? — только и сказана она.

Блейк тоже так думал.

— Если мы вступаем в него разумно, без иллюзий, то все должно у нас получиться.

Когда он вывел мисс Каррингтон на улицу через ворота парка, раздался пронзительный женский крик. Услышав грохот деревянных колес по булыжной мостовой и крики прохожих, Блейк повернул влево. Лошадь несла двуколку без возницы прямо на них.

Блейк сунул корзину с котенком в руки мисс Каррингтон и толкнул ее под надежную защиту железной ограды. Она схватила его за рукав, пытаясь удержать. Лошадь уже была совсем рядом и пронзительно ржала от страха.

Блейк понимал, что его возможности ограниченны. С хромой ногой он не мог надеяться запрыгнуть в двуколку и схватить поводья, однако не мог оставить несчастных пешеходов в опасности. Вырвав свой рукав из пальцев мисс Каррингтон, он вернулся на улицу и ухватился за сбрую, когда лошадь налетела на него. От резкого рывка животное вздыбилось. Блейк избежал копыт, но ему удалось схватиться за поводья, и он потянул их изо всех сил, заставляя лошадь остановиться.

Испуганные крики разнеслись по обычно тихой улочке с элегантными особняками, пока он боролся со взбрыкивающей кобылой. Что за чертовщина творится с лошадьми вокруг него в последнее время?

К его полнейшему смятению, мисс Каррингтон, ничего не соображая от страха, выбежала из безопасного места, где Блейк оставил ее. Поставив корзинку с котенком на землю, она бросилась на улицу, чтобы поднять пучок морковки, вывалившийся из фермерской телеги. Затем приблизилась к носу охваченной паникой кобылы, соблазнительно помахивая лакомством.

— Я не смогу ее долго удерживать, — закричал Блейк, — Отойдите!

— Бедняжка, — проворковала она в ответ. — Бедняжка, кто-то ударил тебя, да? Успокойся, милая, скушай-ка морковку, и все будет хорошо.

Бормоча подобную чепуху, она отвлекала кобылу почти так же, как грубая сила Блейка. Пожалуй, даже больше.

— Вы рискуете жизнью! — в ярости закричал Блейк, потом успокоился и, когда кобыла шарахнулась от него, крепче ухватился за поводья, чтобы чертово животное не затоптало его без пяти минут невесту.

— Ах, а вы нет? — спросила мисс Каррингтон, бросив на него насмешливый, но восхищенный взгляд, когда лошадь заржала и успокоилась. — Главное, чтобы только один из нас был покалечен и убит?

— Женщины хрупки и более уязвимы, — возразил Блейк, хотя мисс Каррингтон осталась цела и невредима.

— У вас простреленный палец и покалеченная нога, — сказала она, — и все же вы бросились на выручку.

Она похлопала своими невозможно длинными ресницами и изобразила ту неопределенную улыбку, которую, он видел, мисс Каррингтон адресовала своим поклонникам.

— Я просто дата бедняжке морковки. Это вы настоящий рыцарь и смельчак, сэр.

Блейку захотелось зареветь от ярости, когда очаровательная девушка, которую он только что целовал, прикинулась наивной дурочкой, а между тем вокруг них уже собралась толпа, и возница двуколки протискивался сквозь толпу зевак, что-то крича. Но он сдержался, обратив свой гнев на человека, который, должно быть, ударил лошадь, оставив длинный рубец на шкуре.

Но у возницы хлыста не было.

— Вы хозяин лошади, сэр? — спросила мисс Каррингтон, когда мужчина снял фуражку и поклонился ей… — Она такая красавица! Не понимаю, зачем вам понадобилось хлестать животное!

Блейк нахмурился. Несмотря на все свое жеманство, она пришла к тому же заключению, что и он. Конечно, он предпочел бы наподдать мерзавцу, но с нехорошим предчувствием ждал результатов менее грубого подхода.

— Моя бедная Молли никогда не знала, что такое хлыст, — запротестовал возница. — Я оставил ее с форейтором, но не успел поставить на крыльцо коробки леди, как она вдруг сорвалась с места и помчалась по улице!

Мисс Каррингтон продолжала гладить лошадиный нос, а Блейк повнимательнее пригляделся к болезненному рубцу на крупе. Лошадь явно ударили.

— А у форейтора хлыст есть?

— У Тома-то? — вознегодовал возница. — Да он и мухи не обидит!

— Должно быть, кто-то зло пошутил, — пробормотала мисс Каррингтон, бросив хмурый взгляд на улицу. — Нам лучше отпустить их, пока тут не собралось полгорода.

Блейк проследил за ее взглядом, но никого не узнал в толпе. Он предпочел бы докопаться до сути дела, но они перекрыли улицу. И раз уж с животным всегда хорошо обращались, он мало что мог тут сделать.

Зато он только что обнаружил, что в мисс Каррингтон это гораздо больше, чем взмахивающие ресницы и бессмысленные взгляды. Она, так же как и он, заподозрила неладное, и это должно было его обеспокоить. Вместо этого он был заинтригован.

Благодарный возница увел кобылу, жевавшую морковку.

Блейк бросил взгляд на хрупкую девушку, которая теперь взяла его под руку с таким невозмутимым видом, как будто не они только что заглянули в лицо смерти.

— Вы всегда в опасных ситуациях пренебрегаете здравым смыслом? — спросил он.

Она потрепала его по руке и ослепительно улыбнулась.

— Я обычно не попадаю в опасные ситуации, сэр, — смеясь, отозвалась она, потом наклонилась и взяла с земли корзинку с котенком. — Это вы попадаете в них постоянно.

Блейк нахмурился.

— Тогда, может, мне лучше прекратить свои опасные ухаживания ради вашего благополучия?

Мисс Каррингтон снова рассмеялась, без труда подстраиваясь под его широкие шаги.

— Если я должна выйти замуж, чтобы иметь дом, ваша угрюмость и тяга к опасности предпочтительнее, чем мои другие варианты, — весело отозвалась она.

Блейк подозрительно покосился на нее.

— Я не угрюмый.

— Вы сердитый медведь, — возразила она, — но, к счастью, я люблю медведей.

Он не знал, то ли ему смеяться над ее самодовольным тоном, то ли возмутиться.

— Должен ли я сопровождать вас на приемы и музыкальные вечера, прежде чем осмелюсь просить вашей руки?

Он не собирался этого говорить. Все происходящее совсем не вписывалось в рамки его основного плана. Он считал ее пустой и недалекой юной мисс и намеревался обхаживать с помощью котят и галантности. Он собирался доказать, что может быть обаятельным, сопровождать се повсюду, чтобы все ожидали объявления о помолвке, переговорить с ее поверенными и родителями, затем попросить встретиться с тем, кто отвечает за нее. Так обычно делаются подобные дела.

Но это было до того, как она успокоила запаниковавшую лошадь морковкой, потом рассмеялась, вновь, пробудив в нем желание поцеловать ее. Или придушить. В зависимости от причины смеха, пожалуй.

Она послала ему улыбку настолько ослепительную, что Блейк чуть не споткнулся. Он, который храбро выстоял в трех дуэлях — четырех, если считать ту, что с Берни, — дрогнул перед соблазнительной женской улыбкой. Какое счастье, что друзья этого не видят.

— Выбор развлечений в это время года ограничен, — прагматично заметила она. — У меня нет отца, с которым вы могли бы обсудить условия, и я совершеннолетняя, поэтому мой сводный братец, Квин, ничего не знает о моих делах. Полагаю, вы можете проконсультироваться с леди Белден и поверенным, который управляет моим наследством, ежели желаете сделать все по правилам, — когда будете готовы; разумеется.

Виконт Каррингтон как глава ее семейства — явный недостаток, который он должен обойти. Блейк виновато подумал, стоит ли рассказать ей, как он однажды подстрелил Гарольда, но это плохо бы отразилось на них обоих.

— Есть ли еще что-нибудь, что я должен знать о брате, которого вы называете Свином? — спросил он.

— Кроме того, что он выставил маму, брата и меня из нашего дома, как только заявился в имение? Нет, больше, пожалуй, ничего.

— Почему он выставил вас? — спросил Блейк.

Мисс Каррингтон пожала плечами.

— Причин много, уверена. Полагаю, последней каплей стал тот вечер, когда я настояла, чтобы мой выход в свет состоялся, как планировалось, а Ричард подрался с моей невесткой из-за птиц. Гарольд вмешался, и мама огрела его метлой. Нас не назовешь дружной семьей, — иронично закончила она.

— Значит, вы не общаетесь и это не Гарольда я видел отъезжавшим от дома леди Белден, когда приехал? — полюбопытствовал Блейк.

Ему было неприятно сомневаться в ее честности.

— О, это был он, вне всяких сомнений, — пожала она плечами. — Он знать меня не хотел, пока я не получила наследство и не переехала к маркизе. С той поры регулярно наносит визиты. Его жена тоже так и норовит подлизаться ко мне теперь, когда у меня есть средства и связи. Я отомстила им тем, что не замечаю их и отказываюсь принимать.

— А вы маленькая злючка, да? — усмехнулся Блейк, всей душой одобряя ее женский способ мести человеку, которого он презирает.

Они уже почти вернулись к дому леди Белден, но Блейку, как ни странно, не хотелось отпускать мисс Каррингтон. Он полагал, что со временем преодолеет эту слабость.

— Имя Джослин необычное. Оно семейное?

— В некотором роде, — сухо отозвалась мисс Каррингтон. — Моя мать что-то вроде историка. Когда-то, в четырнадцатом веке, был такой рыцарь по имени Джослин на семейном древе Бердов.

Ему нравилось ее слушать. И нравился белокурый завиток на щеке. Она засмеялась, и этот заразительный смех столкнул его с края в бездну. У нее есть деньги, и она прелестна. Разве имеет значение, что она родня этому вероломному ублюдку Каррингтону?

— Итак, мисс Джослин Берд-Каррингтон, готовы ли вы стать Берд-Монтегю?

Блейк не мог поверить, что сказал это, стоя на парадном крыльце особняка леди Белден, на виду у полдюжины экипажей, уличного дворника и двух дородных матрон. Он противился этой минуте почти тридцать лет — если не считать их разговора во время домашнего приема, — и вот теперь столкновение со смертью подтолкнуло его к импульсивным действиям.

А может, так оно и лучше, вроде того как вырвать одним махом больной зуб, вместо того чтобы мучиться от боли и трястись от страха.

Длинные ресницы обрамляли глаза с чуть приподнятыми уголками, когда она подняла их к его лицу. На ней была розовая шляпка с розовыми ленточками, которая скрывала почти все ее шелковистые локоны. Он с трудом сдержался, чтобы не убрать завиток со щеки.

Она выглядела искренне заинтригованной его вопросом, как будто он не ходил вокруг да около него последние полчаса.

— Я не думала о том, чтобы стать Монтегю. Боюсь, в прошлом я мало задумывалась о замужестве. Но меня прельщает мысль о собственном доме. И вы самый интересный мужчина из всех, кто просил моей руки.

Ему хотелось зарычать и спросить, скольких дураков она отвергла, но разум на сей раз пересилил его порыв. Она считает его интересным? Он ждал.

— Допускаю, что мы можем поладить, мистер Монтегю, если вы не возражаете против Ричарда и его птиц. И, возможно, моей матери, хотя она не любит переезды.

Ее брат совсем не помеха. Его опыт говорит, что сестры куда более несносны. И матери — но мать-инвалид будет большую часть времени проводить в своей комнате. Он против того, чтобы жить с этой чертовой птицей, но не настолько, чтобы забрать назад свое предложение. Португалия, расшифровка французского шрифта и спасение Англии взяли верх над пернатым грубияном.

— Перси будет жить в зимнем саду, — отмахнулся он. — Я не позволю какой-то птице помешать мне заполучить самую красивую женщину в Англии.

Она непочтительно фыркнула.

— Незачем молоть вздор, сэр. Я думала, между нами не должно быть никаких иллюзий. Я бездумная и несносная, но мой род так же благороден, как и ваш, и я могу дать вам то, чего вы хотите, если вы дадите мне то, чего хочу я. Меня беспокоят другие частности, о которых я не думала.

— Вы совсем не бездумная, и если согласитесь на мое предложение, предоставьте мне иметь дело с частностями, которые вас беспокоят. Должна же быть от мужей какая-то польза.

Она заморгала, очевидно, напуганная мыслью о полезности мужчины. Выражение ее лица было таким прелестным, что Блейк наклонился и запечатлел поцелуй на морщинке между бровями.

— Это означает «да», мисс Каррингтон?

Она кивнула, округлив глаза от изумления.

— Да. Определенно да, мистер Монтегю.

Глава 10

Блейк Монтегю в одиночку остановил понесшую лошадь! — думала Джослин, поднимаясь по лестнице. Большинство джентльменов предпочли бы не пачкать сапоги и предоставить домашний скот слугам. И уж точно не рисковали бы жизнью ради безопасности незнакомых людей. Ей еще не доводилось встречать такого храброго мужчины. И такого безрассудного. Ведь он мог погибнуть.

Как и множество других людей, не говоря уже о бедном животном. Ей показалось, что она видела промелькнувший силуэт Гарольда, уходившего прочь от пугающей сцены с понесшей лошадью, но полной уверенности не было. Впрочем, это был бы не первый раз, когда вспыльчивость ее сводного брата выливалась в ответный удар, а ведь она оскорбила его, отказываясь принять. Он мог следить за ней. Хотя, возможно, возраст немного смягчил его.

Леди Белден появилась в дверях, как только Джослин вошла в свою комнату.

— Ну что? Неужели у мистера Монтегю достало высокомерия обойти мое согласие и просить тебя напрямую?

Джослин была рада отвлечься. Она небрежно бросила шляпку на кровать.

— Он из тех мужчин, которые планируют наперед. Если я не ошибаюсь, вначале он поговорит со своим отцом насчет дома. Затем попросит поговорить с вами и моим поверенным о моем наследстве, после чего мы обсудим объявление. Полагаю, мы достигли взаимопонимания.

Джослин потерла грудную клетку и постаралась вновь дышать полной грудью, чего, похоже, не могла делать с тех пор, как мистер Монтегю ее поцеловал. Голова ее шла кругом еще даже до случая с экипажем. Он поцеловал ее. Горячо. Страстно. Она и подумать не могла, что в суровом мистере Монтегю заключено столько страсти. Сама она никогда не испытывала ничего подобного. Это было чудесно. Она тряхнула головой, стараясь не позволить Сентиментальности повлиять на ее образ мыслей, но факт оставался фактом: мистер Монтегю потрясающий.

Она боялась, что, выходя за него, возможно, совершает неверный шаг по правильным причинам.

Но мистер Монтегю тактик. Он обдумает и изучит все возможные детали, прежде чем заключить этот брак. Это успокаивает и в то же время пугает. У нее нет основания доверять мужчинам, но ему она доверяет свое будущее.

Леди Белден склонила голову набок и с любопытством воззрилась на Джослин.

— Ты не поешь ему дифирамбы? Не пляшешь от радости? Хотя явно только что получила предложение о браке, но только и сделала, что сняла шляпу. У тебя разве нет сердца?

Джослин счастливо улыбнулась своей хозяйке.

— Вы самая лучшая женщина на свете, вы поддерживаете меня и так долго терпите мои причуды. Я до конца жизни буду вам благодарна и очень хотела бы отблагодарить вас. Я никогда не была счастливее, чем в эти последние полгода. Простите меня, если я сожалею, что отказываюсь от этой свободы ради мужчины, который будет распоряжаться моим состоянием и моим будущим.

Леди Белден кивнула.

— Я все время забываю, сколько здравомыслия ты скрываешь под этим белокурым простодушием. Если мистер Монтегю пойдет надлежащим путем, как ты говоришь, и ты согласна, то я не буду препятствовать этому браку. Но позабочусь, чтобы он не распоряжался твоим будущим, — заявила она с решимостью, которая не сулила ничего хорошего мистеру Монтегю.

Джослин надеялась, что маркиза достаточно влиятельна, чтобы пренебречь английским законом, который относится к женщинам так, словно они безмозглые животные. А тем временем она должна найти способ посмотреть, в каком состоянии Гарольд оставил Каррингтон-Хаус. При одной лишь мысли о том, что она снова будет им владеть, у нее голова кружилась от счастья.

Как только она выйдет замуж, Гарольд перестанет ей докучать.

Как и следовало ожидать, счастье Джослин продлилось недолго, всего лишь до того вечера в театре. Пока леди Белден задержалась в коридоре во время антракта, чтобы посплетничать с приятельницами, Джослин сделала книксен перед джентльменом, который принес ей лимонад, и отодвинула портьеру, чтобы вернуться в ложу леди Белден и занять свое место.

Гарольд, виконт Каррингтон, и его злая ведьма жена ждали ее на другой стороне. В свои сорок Гарольд прятал редеющие волосы под шляпой, но даже хороший корсет не мог скрыть раздавшуюся талию и никаким шейным платком не замаскировать двойной подбородок. Антуанетта сохранила стройную фигуру нерожавшей женщины, роскошные черные локоны и выдающуюся вперед челюсть, которая заметно напрягалась от гримасы, выдаваемой за улыбку.

Джослин огляделась в поисках своей служанки, но они, по всей видимости, отослали глупышку с каким-то поручением. Большинству служанок не приходит в голову, что можно бояться братьев. Или невесток, даже если они злокозненные хищницы француженки. К тому же неприятно улыбающиеся.

Возмущенная, что эта парочка снова нагло лезет в ее жизнь, Джослин равнодушно улыбнулась и помахала веером. Она по опыту знала, что подобные уловки хорошо служат ей, позволяя врагу недооценить ее, но с тех пор как обрела независимость, ей стало трудно, притворяться, что она по-прежнему глупый ребенок.

— Бог мой, Гарольд, как это интересно и забавно, что тебе приходится разыскивать меня, а не наоборот.

— Мы же семья, — чопорно отозвался он. — Мы не должны забывать друг о друге.

Она захихикала и похлопала веером по щеке.

— Ах, это так мило, что ты меня не забываешь. Полагаю, в ответ на многолетнюю заботу и внимание ты пришел просить об одолжении.

За него ответила Антуанетта с сильным французским акцентом:

— Ты и твоя никчемная семейка высасывали все соки из имения до тех пор, пока Гарольду уже почти нечего было наследовать. Ты нам должна.

Джослин прикрыла рот, словно собственный эгоизм потряс ее.

— Ох, Боже мой, ну конечно. Как я об этом не подумала? Папа растранжирил состояние на наше пропитание, не так ли? Какой позор. И на одежду! Ох, мама, должно быть, истратила целых сорок фунтов на свои шикарные платья. Но наверняка Гарольд вернул эти деньги, когда продал Перси. — Она злорадно добавила: — Знаете, а я забрала его назад.

Она не знала, зачем дразнит их этой новостью, но ей доставило удовольствие наблюдать, как парочка побелела от ярости. Ей не понравилось, как Антуанетта прищурилась, но не позлорадствовать было выше ее сил.

— Возможно, вы подумали, что я должна заплатить вам сорок фунтов за мамины платья? — с издевкой спросила она.

— Четыреста, если точнее, и пока что мы будет квиты, — заявил Гарольд.

Джослин заморгала. После оплаты своего гардероба и помощника, который присматривает за Ричардом, это почти все, что останется от ее денежного содержания за этот год. Какая еще блажь втемяшилась в голову ее братца, если он решил, что она даст ему такую сумму?

Впрочем, она никогда не любила прямых столкновений. Вместо того чтобы скинуть его с балкона, она равнодушно спросила:

— Хотелось бы знать, с чего ты взял, что я соглашусь на это.

— А с того, что иначе я не подпишу бумаги о передаче опекунства над Ричардом тебе. Наши зятья умоляют меня избавить их от него. Если я это сделаю, мне наплевать, зачахнет он где-нибудь на чердаке или сломает себе шею на лестнице, и ты ничего не сможешь сделать.

Они демонстративно прошли мимо нее и покинули ложу, не дав ей времени подумать, тем более возразить.

— Ты не сказал мне, что продал птицу! Мне казалось, ты говорил, что герцог грозился страшными муками и наказанием, если с ней что-то случится, — гневно прошипел мужской голос в аллее рядом с театром.

Дожидаясь своей кареты, Квентин остался в тени и напряг слух, чтобы услышать больше. Порой знание кое-каких подводных течений Лондона может пополнить карманы. А иногда это просто делает жизнь забавнее. Он узнал взбешенный голос виконта Каррингтона и приготовился поразвлечься.

— Она ее украла! Ваша проклятая сестрица умыкнула птицу! А герцог считает, что я должен жениться на этой вороватой шлюхе!

Квентин без труда опознал в говорящем этого болвана Огилви, наследника герцога Фортхема. Если герцог полагает, что мисс Каррингтон настолько глупа, чтобы выйти замуж за Огилви, то его светлость сильно недооценивает леди.

Странно, но виконт не защитил честь своей сестры. Вместо этого он просто ответил:

— Я же говорил тебе, Антуанетта превратила мою жизнь в сущий ад, с тех пор как я избавился от птиц. Она хочет вернуть их. А ты одну упустил, черт бы тебя побрал! Где она сейчас?

— Ваша сестра и Монтегю сдружились, водой не разольешь. Возможно, птица у него. Я надеялся, всезнайка сломает себе шею, чтобы мне представился шанс приударить за ней, но этот коринфянин мне не по зубам. И если птица у него, я могу распрощаться со своими денежками.

Квентину пришлось напрячь слух, чтобы разобрать последние слова. Эти двое удалялись. Он заглянул за угол переулка, но они уже почти скрылись за пеленой моросящего дождя, уходя все дальше. Он оглянулся, увидел, что его карета приближается, и не пошел следом. Но задумчиво хмурился всю дорогу домой.

Наследующий день Джослин одолжила ландо леди Белден и отправилась в Челси. Ей нужно было принять очень неприятное решение, и требовалось подтверждение того, что она делает правильный выбор. Из-за вчерашней встречи с Гарольдом она всю ночь проворочалась в постели. Необходимо было успокоить взвинченные нервы, прежде чем она совершит низкий поступок: обманом лишит средств хорошего человека, чтобы откупиться от мерзавца. Стиснув руки в перчатках, она вглядывалась вперед из-под фартука коляски, с нетерпением ожидая, когда покажется предмет ее желаний, ради которого она собирается пожертвовать собой — и Блейком.

Ей очень нравились причудливые домики, тянувшиеся по обеим сторонам дороги между Лондоном и Челси, и она почти забыла, как огромны поместья, являющиеся гордостью округи. Она видела мелькавшую между деревьев Темзу и вдыхала полной грудью чистый воздух. Одни только цветы заставляли ее тоскливо вздыхать.

Возможно, если она будет жить здесь, Гарольд больше никогда не встретится на ее пути. Может, как только она выйдет замуж, он не посмеет вмешиваться в ее жизнь. И если у нее будут бумаги на опекунство над Ричардом, Гарольд больше никогда не сможет навредить ему.

Вот только если она отдаст все деньги Гарольду, мистеру Монтегю незачем будет жениться на ней. Она потеряет дом, и у нее не будет денег, чтобы забрать Ричарда куда-то еще.

А о потере прекрасного мужа не стоит даже думать. Нельзя потерять то, чего не имеешь. И после того как мистер Монтегю обнаружит ее обман, у нее не останется никакой надежды завоевать его уважение. Она потеряет его вне зависимости от того, поженятся они или нет.

Это опечалило ее больше, чем она ожидала. Она в какой-то степени привыкла к тому, что ее воспринимают как некую раздражающую Помеху. Едва ли ей стоит ожидать уважения мистера Монтегю уже хотя бы потому, что у него есть принципы, а у нее нет. Или, по крайней мере, очень мало. Они воспитывались по-разному. Но каким же удовольствием было вчера видеть восхищение в его глазах.

Свое полугодовое денежное содержание она получит в январе. Но у нее есть опасение, что этого не хватит и на покупку патента, и на проживание. Но не может быть и речи о том, чтобы оставить Ричарда в лапах Гарольда.

Она с тоской воззрилась на дом своего детства, когда кучер леди Белден остановил ландо перед заброшенной усадьбой. С цокольной кухней, мансардой и двумя этажами между ними дом достаточно большой, чтобы жить всем вместе и не путаться друг у друга под ногами.

Правда, мама может немножко путаться, если решит ходить следом за Ричардом, но ее мама всегда неизвестная величина. Вдовствующая леди Каррингтон не любит общество. Она предпочитает уединенно жить в сельской глуши, если падчерицы ее не замечают, что они и делают. В отличие от Ричарда леди Каррингтон способна дать знать о своих желаниях.

Как бы Джослин ни хотела, чтобы мама жила с ней, у нее было сильное подозрение, что Блейк не придет в восторг от перспективы проживать под одной крышей с родственниками, поэтому она не будет поощрять визиты, пока не найдет какой-нибудь способ возместить отсутствие у нее приданого.

Сердце ее взволнованно билось от чудовищности обмана, который она намеревалась совершить, когда Джослин приняла помощь кучера и ступила с подножки коляски на землю. Покосившаяся калитка и разросшаяся живая изгородь мешали ей получше разглядеть двор. Пообещав скоро вернуться, она оставила служанку в коляске.

Она уже прошла половину дорожки, когда до нее дошло, что по другую сторону шелковицы к столбу привязана знакомая лошадь. Мистер Монтегю здесь! Она не знала, осмелится ли посмотреть ему теперь в глаза. Кроме того, здесь нет слуг и будет приличнее остаться снаружи, что она и намеревалась сделать.

Она прошла по выложенной кирпичом дорожке за угол, размышляя, как нанять садовников подстричь тисовую изгородь, если нет денег.

— Кроличий садок по-прежнему здесь! — воскликнула она и прикрыла рот.

Ей пришлось оставить всех животных, когда Гарольд вышвырнул ее семью. Она прекрасно понимала, что лучше больше не привязываться ни к каким домашним питомцам, но, возможно, она сможет держать котенка. И Перси.

Ей не следует думать о своем удовольствии, когда ока намерена лишить удовольствия благородного джентльмена — на некоторое время. Не навсегда. Лишь до тех пор, пока у нее вновь не появятся деньги.

Она дошла до задней калитки, подобрала муслиновую юбку и подняла ее выше лодыжек, чтобы перешагнуть через грязь. Остановилась и вгляделась сквозь решетку в задний двор.

Мистера Монтегю нигде не было видно. Сделав глубокий вдох, Джослин пошла дальше по дорожке, пока сквозь посадку фруктовых деревьев не стал виден зимний сад.

Услышав угрожающий мужской крик, она вздрогнула, опустила юбку и огляделась в поисках какого-нибудь оружия. Но не успела она отыскать толстую палку, как лохматый и грязный мастиф пронесся мимо фруктовых деревьев, а за ним чуть помедленнее потрусила свинья.

Раздавшиеся вслед за этим проклятия тоже были слишком знакомы.

Глава 11

Блейк прорвался сквозь живую изгородь, размахивая тростью, с целью прогнать проклятых животных. Он едва успел остановиться, чтобы не столкнуть мисс Каррингтон в поросший ряской декоративный пруд.

Она попятилась, дабы избежать столкновения, и он вовремя опомнился, чтобы схватить ее за талию и не дать упасть, — не слишком галантное, учтивое поведение для джентльмена, но единственное, что он мог сделать при данных обстоятельствах. Он был зол как черт и раздражен из-за состояния дома, чтобы быть вежливым. Одичавшие свиньи во дворе!

— Мистер Монтегю! — с укором произнесла она.

— Мисс Каррингтон!

Он прикусил язык и попытался вернуть себе самоуверенность в опасной близости от нее, в уединенном саду. Мозги тут же переместились не туда, где им надлежало находиться.

— Какого лешего вы здесь делаете?

Проклятие. Ему явно не хватает умения контролировать свою похоть и в то же время быть вежливым.

Он огляделся в поисках садовой скамейки, куда мог бы ее усадить, но не было ничего, кроме сорняков и запустения, куда ни глянь. В пене муслина и кружева она походила на благоухающую розу среди чертополоха.

Он по глупости вообразил, что может предложить нечто стоящее, возвращая ей отчий дом, но это оказалась жуткая дыра с бегающими без присмотра домашними животными. Как можно ожидать, что богатая молодая леди согласится на эту деревенскую обветшалость?

Он не будет винить мисс Каррингтон, если она в ужасе убежит. Как он и опасался, она высвободилась из его медвежьей хватки и одарила ледяным взглядом, который он заслужил.

— Судя по всему, я делаю то же, что и вы: проверяю состояние моего будущего дома.

Все надежды Блейка разбились о реальность. Она передумала, увидев свинью. Как, скажите на милость, женятся другие? И зачем? Он воздержался от первого пришедшего на ум резкого ответа и поклонился, как следовало сделать с самого начала.

— Мои извинения, мисс Карринггон. Я в ужасе от плачевного состояния усадьбы.

Он услышал, как ходячий бекон сопит по другую сторону живой изгороди. Челси настолько захолустно, что тут по улицам все еще рыскают свиньи? Словно в ответ, где-то в дальней части усадьбы прокукарекал петух.

Вместо ожидаемого ужаса на лице мисс Каррингтон отразилась радость. И она поспешила углубиться в заросли.

— Как вы думаете, курятник мог сохраниться? Когда-то у меня была красная курица, которую я вырастила.

Куры? Здесь? Блейк взъерошил волосы и попытался пересмотреть свое мнение. Так это против него она возражает, не против этой дыры?

— Это самый настоящий свинарник, — не удержался Блейк.

Но не стал упоминать, что уехал из их родового имения в Шропшире главным образом потому, что не мог вести интеллектуальные беседы со скотом. Ему требуется умственная стимуляция.

— Не можете же вы всерьез думать о том, чтобы здесь жить.

Ее неуместный восторг улетучился, и она бросила на него испуганный взгляд, который странным образом подействовал на его дыхание и вызвал желание сказать что-нибудь, чтобы вернуть ей радость.

— Нет? Значит, ваш отец не одобрил наш брак? — спросила она с разочарованием.

С разочарованием! Так она хочет жить в этом свинарнике? Она по-прежнему хочет выйти за него, Монтегю? И поселиться в сельской глуши? Если так, то она весьма необычная женщина. Но если это вернет ту восторженную улыбку…

— Вы в самом деле полагаете возможным жить здесь? — недоверчиво поинтересовался он.

— Разумеется! — воскликнула мисс Каррингтон, оставив одичавшую свинью и кукарекавшего петуха, и направилась по тропинке к зимнему саду с разбитыми стеклами. — Кто-то же должен позаботиться о несчастных животных до прихода зимы? Сколько понадобится времени, чтобы заменить разбитые стекла?

— Боюсь, потребуется уйма времени, чтобы сделать сам дом обитаемым, не говоря уже о сарае или конюшне.

Больше работы, чем у него есть времени, а у нее — денег.

— Сад просто надо обкосить и подстричь, — заявила она. — Но я ничего не смыслю в починке сарая или зимнего сада. — Она нашла вход со стороны сада и, судя по всему, стала искать ключ над дверной рамой. — Мы не можем привезти сюда Перси, пока не будут заменены стекла.

Он уже открыл дверную задвижку, когда его атаковала свинья. Поскольку мисс Каррингтон не обращала никакого внимания ни на свинью, ни на мастифа, Блейк полагал, что его доблесть в защите от диких зверей осталась неоцененной. Дом — вот ключ к ее счастью. Раздраженный напоминанием о том, где его место в этом замысле, он распахнул дверь из заржавевшего железа и стекла и жестом предложил ей войти. Ее улыбка соперничала в своем сиянии с солнцем, когда она перешагнула порог.

Блейк ощутил дрожь дурного предчувствия, Через несколько недель эта дыра может стать его домом, а непредсказуемая леди Пташка — его женой. Уж лучше бы дуэль. По крайней мере, в дуэли результат прост и понятен. А жены и дома сулят уйму всяческих испытаний вроде буйствующих свиней и требуют внимания.

Возможно, он мог бы укрепить кабинет и запереться там от незваных гостей. Или, еще лучше, надеяться, что ее доход позволит ему сохранить за собой меблированные комнаты в городе. Можно также потребовать, чтобы отец увеличил ему денежное содержание за согласие на эту сделку. Такая перспектива несколько взбодрила Блейка.

— Какая чудесная ковка, правда?

Словно луч света, она покрутилась между трухлявыми деревянными столами и устремила восхищенный взгляд на грязную, затянутую паутиной лепнину.

Блейк недостаточно хорошо знал мисс Каррингтон, чтобы решить: чокнутая она или же шутит, но выглядела она довольной. Он с опаской зашагал по покрытому мхом древнему каменному полу к самому дому.

— Если вам нравится эта заросшая паутиной грязь, то остальная часть дома должна привести вас в восторг.

Мисс Каррингтон округлила глаза.

— Правда? Мы можем осмотреть весь дом? Это прилично?

Он заколебался. Разумеется, неприлично. Но когда он пожал плечами, мисс Каррингтон схватила его за руку, привстала на цыпочки и поцеловала в колючую щеку, напомнив ему, почему он готов распроститься со своей холостяцкой жизнью. Ему пришлось взять себя в руки после короткого наплыва лаванды, пудры и женской красоты.

Блейк вдруг осознал, зачем мужчины женятся. Плоть весьма слаба.

— Ой, взгляните, кабинет по-прежнему в отличном состоянии! — воскликнула мисс Каррингтон, когда они вошли. — У вас будет место для ваших книг. И друзей. И сигар. Вам будет здесь очень хорошо, — произнесла его будущая невеста.

Она немного покрутилась по обитой ореховыми панелями комнате, дабы подтвердить свое наблюдение, и упорхнула в смежное помещение.

Собственный кабинет выглядел удручающе степенным и скучным. Быть может, ему стоит устроить боксерский ринг в каретном сарае для зимних месяцев, когда он не будет в походе.

— Работающий камин был бы гораздо полезнее, — пожаловался он, понюхав сырую золу и проведя рукой по пятнам копоти на мраморе.

— Прочистка дымохода решит эту проблему! — крикнула мисс Каррингтон из соседней комнаты. — О, бархатные шторы все еще висят!

Последовав за ней в гостиную, Блейк отодвинул в сторону рассыпающуюся ткань, чтобы выглянуть в окно сквозь грязное стекло. Пыль заклубилась в воздухе. Чтобы не закашляться, Блейк ухватился крепче, и кусок материи с треском оторвался и рухнул к его ногам в облаке пыли. Каррингтон явно не тратил деньги на обновление. Сколько же этот дом простоял заброшенным?

— Ох, бархат слишком тяжелый. Лучше воздушный муслин. — Мисс Каррингтон упорхнула от окна, чтобы осмотреть расслаивающуюся каминную полку. — Эта резьба в стиле Джона Адамса. Восхитительно, правда?

Блейк прищурился, с подозрением глядя на свою нареченную. Она казалась немного взволнованной. Неужели старается убедить его, что ему понравится жить в этой дыре?

Возможно, она нервничает из-за того, что оказалась с ним наедине. Блейк не умел вести себя с леди легко и непринужденно.

Он стукнулся ногой о низкий столик, который, видимо, предназначался не иначе как для того, чтобы биться об него.

— Нам придется кого-нибудь нанять, чтобы вытащили отсюда весь этот хлам, — с отвращением заявил Блейк. — Судя по всему, меблировку не меняли со времен короля Георга.

— Что за чушь! Давайте посмотрим, в каком состоянии верхний этаж. Если там есть место, кое-что из ненужных вещей можно будет убрать туда. Немного новой ткани, хорошая полировка, и все станет как новенькое.

У женщины явно не все в порядке с головой, если она полагает, что что-нибудь, кроме волшебной палочки, может преобразить это место. Уж не попытается ли она навести новый блеск и на него?

Лишь когда Блейк увидел изящные ножки мисс Каррингтон, замелькавшие на ступеньках лестницы, он в полной мере осознал опасность находиться с ней наедине в нарушение всех приличий. Если кто-нибудь сейчас войдет, их судьба будет предрешена. Он мог призывать свидетелей, дабы опровергнуть сплетни на вечеринке в загородном поместье, но в данную минуту несет полную ответственность за содеянное.

Он играете огнем. К несчастью, жизнь, сопряженная с опасностью, имеет свою привлекательность. Он последовал за покачивающимся соблазном ее прелестной круглой попки.

— Гостевые комнаты в отличном состоянии! — крикнула мисс Каррингтон, распахнув двери справа и слева. — Ваши родные смогут останавливаться у нас, когда будут приезжать в Лондон.

— Лучше не надо, — прорычал он, понимая, что это прозвучало грубо.

И поочередно заглянул в комнаты, в убранстве которых преобладали выгоревшие цветастые драпировки, кружево и безделушки. Только сейчас он понял, какую неподъемную задачу они собираются на себя взвалить. Всю жизнь он занимался разработкой схем и планов, но брак — чужеродная стихия. Блейк прекрасно разбирается в дуэльных пистолетах, но не с кружевом.

Блейк прислонился плечом к дверному косяку, чтобы осмотреть следующую комнату. Лавандовый аромат, исходивший от мисс Каррингтон, опьянял, и он ощущал уязвимость ее затылка под дурацкой шляпой. Светлые завитки украшали шею, и он уже больше не замечал пыльной комнаты, которой она восхищалась. Ему хотелось накрутить эти завитки на пальцы и привлечь внимание к себе.

— Дом очень большой. Мы даже и замечать не будем, что ваши родные здесь.

Мисс Каррингтон повернулась, чтобы снова поцеловать его в щеку, не подозревая о его неподобающих мыслях.

На этот раз, вместо того чтобы дать ей упорхнуть, Блейк обнял ее за талию и привлек к себе, намереваясь преподать урок, что значит играть с огнем.

Мисс Каррингтон ахнула, и Блейк страстно поцеловал ее. Укрощение, поддразнивание, тающее сопротивление — для этого Бог и дал людям губы. Ее язычок с готовностью встретился с его языком, и все сомнения улетучились, сменившись уверенностью, что он может научить ее удовольствию и предложить надежное будущее, как ни один из ее поклонников.

Она льнула к его плечам, и, наконец, ее совершенная грудь прижалась к сюртуку, когда она с готовностью откликнулась на его напор. Женщина, которой нравится целоваться, прекрасно ему подойдет.

Блейк расставил ноги, чтобы поддерживать ее, затем опустил одну руку ниже талии и прижимал мисс Каррингтон до тех пор, пока ее юбки и его брюки не остались тем единственным, что их разделяло. Она, похоже, не сознавала, насколько это неприлично, но отвечала на его поцелуи с восхитительной пылкостью.

Блейк готов был овладеть ею прямо сейчас. Мисс Каррингтон стонала от удовольствия, и в этот момент до них донеслись женские голоса.

— Блейк Энтони Монтегю, что это значит? — воскликнула его мать; ее голос зазвенел, как колокол судьбы.

— О, это мисс Каррингтон, — прощебетала его замужняя сестра Агата.

Не обернувшись, Блейк гадал, нельзя ли провалиться сквозь пол. Маленькие ладошки мисс Каррингтон соскользнули с его плеч и нырнули ему под сюртук, когда она попыталась спрятаться за ним. Уже не впервые в ее обществе Блейку захотелось взвыть от ярости, только на этот раз из-за своей неловкости. Он не собирался позволить своему чертовски пронырливому семейству унизить ее. Ему не привыкать иметь с ними дело, но мисс Каррингтон вовсе не обязательно терпеть их назойливое вмешательство.

Но пока он не мог повернуться и встретиться с ними лицом к лицу. Заставляя свою непокорную плоть угомониться, Блейк заправил прядку волос за ухо мисс Каррингтон, порадовавшись, что ее шляпа соскользнула с головы и повисла на ленточках и он наконец смог увидеть великолепие ее серебристо-золотистых волос.

— Теперь, надеюсь, вы поняли, почему я не хочу, чтобы мои родные селились у нас? — пробормотал он.

— Мне очень жаль, — прошептала мисс Каррингтон.

Он так и не понял, сожалеет ли она о том, что у него такая назойливая семья, или о том, что их застали врасплох. Возможно, и то и другое.

— Что ж, мисс Каррингтон, — изрекла его мать с противоположного конца коридора. — Вижу, мой сын получил ваше одобрение.

Блейк поставил свою нареченную перед собой и, наконец, повернулся, чтобы кивнуть матери и сестрам. Проклятие, даже Френсис стала свидетельницей его грехопадения.

— Мисс Каррингтон согласилась сделать меня счастливейшим из мужчин, мама. Я собирался объявить об этом сегодня вечером.

— Мисс Каррингтон, вы позволите мне сказать, как мы рады принять вас в лоно нашего маленького семейства? — воскликнула леди Монтегю, бросившись вперед и схватив ее за руки.

— Если можно назвать двух моих братьев и четырех сестер маленькой семьей, — проворчал Блейк ей на ухо. — Все до единого любят во все совать носы, поэтому они сейчас здесь.:

Как и Блейк, мисс Карринггон не смутилась оттого, что они попали в неловкое положение; в отличие от Блейка она радостно улыбнулась и пожала руку его матери.

— Леди Монтегю, как вы добры! Френсис, какая восхитительная шляпка! Ты нашла ее в том магазине на Беркли, о котором я упоминала? Агата, я так рада видеть тебя…

Она взяла леди Монтегю под руку и повернула к лестнице, щебеча так непринужденно, словно нет ничего особенного в том, чтобы быть застигнутыми в пылком объятии посреди грязного коридора.

Она, разумеется, не могла подстроить все это?

Ужаснувшись мысли, что в хорошенькой головке мисс Каррингтон может скрывался больший тактический талант, чем у него, Блейк дал себе минуту, чтобы остыть, и лишь потом спустился вслед за женщинами. Ему следовало поинтересоваться, почему она здесь одна. Ему, черт возьми, следовало сделать много чего, вместо того чтобы удовлетворять свою похоть. Правда, ему это не удалось, поэтому он и злится.

— Мистер Монтегю полагает, что нам нужен трубочист, чтобы прочистить дымоходы, и стекольщик, чтобы привести в порядок зимний сад.

Мистер Монтегю ничего такого не думал. Эти идеи принадлежали исключительно мисс Каррингтон. Мистер Монтегю предпочел бы находиться в своей квартире, попивать бренди и ломать голову над проклятым французским шифром, вместо того чтобы таскаться по дому за болтающими женщинами, вдыхая запах их духов. На его месте должен быть повеса Атертон. Это как раз для него.

Блейка злило, что его семейство мало-помалу втягивает мисс Каррингтон в свои сети.

— Вы уже назначили дату, дорогой? — спросила его мать.

— Если бы вы не вмешались, — Блейк едва успел перехватить ответ, чуть не сорвавшийся с его языка, — то теперь могли бы уже назначить. Приезжайте на следующей неделе, и, быть может, у меня будет время все подготовить.

Блейк понимал, что теперь уже не имеет значения, какие условия договора выдвинет его отец. Они в ловушке. Придется ему довольствоваться тем, что дадут. Он скомпрометировал леди перед своей семьей. Хорошо это или плохо, но его свободным холостяцким денькам пришел конец.

— Разрешение на венчание без церковного оглашения было бы романтично, но это, вероятно, даст повод для сплетен, — весело отозвалась мисс Каррингтон.

Блейк чуть было не предложил бежать в Гретна-Грин, но, к счастью, не сделал этого.

— Мне нужно время, — предупредил он. — На оглашение требуется три недели, а мы еще даже не выбрали церковь.

— Леди Белден живет в чудесном приходе, — сказала его мать. — Если оглашение будет сделано там, то церковь вполне подойдет. Уверена, дом может быть готов через три недели.

Три недели! Блейк даже не уверен, что он сам будет готов через три недели. Планирование ухаживаний — вот все, к чему он подготовился. События развиваются слишком стремительно.

— Не торопи нас, мама. Мы сделаем все так и тогда, как и когда нам будет удобно. Ты же не ждешь, что я приведу жену в дом, который находится в таком плачевном состоянии.

Маму, похоже, обидел его ответ, но он так злился на себя, что ему было все равно.

Подождав, когда мать и сестры войдут в следующую комнату, он поймал свою невесту за локоть и придержал.

— Я не позволю манипулировать мной, мисс Каррингтон, — сказал он вполголоса. — Пусть наше решение пожениться только что было вырвано у нас из рук, но я не спешу перевернуть свою жизнь с ног на голову, потому что так желает моя семья… или вы.

Ее теплые голубые глаза подернулись инеем, сделавшись серыми.

— Сэр, грубее, нелюдимее и упрямее человека, чем вы, я еще никогда не встречала. Ни я, ни ваши родственники не виноваты, что вас застали в компрометирующей ситуации и теперь вам придется жениться. Не срывайте на нас свое раздражение!

Что, следовало признаться, он и делал, да вот только проблема вовсе не в отсутствии выбора. Проблема в том, что он разобьет сердца своих родных, как бы ни поступил, поэтому будет лучше, если он станет держать их на расстоянии. Как и для жены будет лучше держаться подальше от него. Так что они уже сейчас вполне могут сформулировать условия соглашения.

— Всю жизнь я старался избегать их назойливого вмешательства и не намерен позволить им взять власть сейчас. Если вы согласны это терпеть, Бога ради, но от меня ничего подобного не ждите.

— Прекрасно. Почему бы вам в таком случае не оставить свою квартиру в городе, — презрительно бросила она, предлагая ему тот выход, который он уже обдумывал. — А я буду принимать ваших родных здесь. Они мне нравятся больше, чем вы.

— Вам больше нравится дом, чем я. Теперь наконец мы поняли друг друга.

Блейк был почти рад этой размолвке.

Мисс Каррингтон натянуто улыбнулась.

— Отлично. Мы заживем каждый своей жизнью и будем счастливы.

Она высвободила руку, которую Блейк держал, и вышла из комнаты.

И хотя мисс Каррингтон сказала именно то, что Блейк хотел услышать, после ее ухода ему вдруг стало холодно, как будто солнце зашло за тучу.

Глава 12

В тот вечер Джослин все еще пребывала в замешательстве от высокомерного поведения мистера Монтегю и почувствовала облегчение, поскольку решение принято было без ее согласия. Теперь ей придется выйти за него замуж. Конечно, ее мучает совесть из-за того, что придется отдать деньги Гарольду, но она непременно сделает это. Ричард беспомощен, а мистер Монтегю нет. Придется ему подождать несколько месяцев, прежде чем стать офицером и нестись в Португалию. И поделом ему за то, что он такой несносный.

Переживания из-за денег были предпочтительнее переживаний из-за ее необъяснимой реакции на поцелуи несносного мистера Монтегю и того поразительного факта, что они ей нравятся. Их первый поцелуй был восхитителен, но следующий… Его руки, его ласки, его губы пробуждали такие волнующие, чудесные ощущения, что у нее кружилась голова и учащенно билось сердце.

Джослин знала, что не стоит ничего ждать от мужчины. Ей не следовало надеяться.

Лишь после того как увидела дом в таком ужасном состоянии, она все время отчаянно боролась со слезами и желанием убить Гарольда. Поцелуй Блейка прогнал уныние и предлагал соблазнительные обещания и мечты, на которые она никогда не осмеливалась, — мечты о настоящей любви и браке.

Он целовал ее так, словно она была дорога ему. Сердце ее взволнованно забилось. Джослин была бы счастлива, если бы что-то значила для такого в высшей степени достойного, образованного и самодостаточного джентльмена как мистер Монтегю…

«И не мечтай об этом», — сказала себе Джослин. Он скорее захочет придушить ее, чем оценить по достоинству, как только обнаружит, что она задумала. Джослин уже отправила письмо поверенному леди Белден с просьбой оформить окончательную передачу опекунства над Ричардом ей. Огромная сумма, четыреста фунтов, перейдет к Гарольду лишь после того, как у нее на руках будет этот подписанный им документ.

Мистер Монтегю, возможно, никогда больше не поцелует ее, когда узнает, что она сделала.

Об этом Джослин старалась не думать. Готовясь к вечернему развлечению, Джослин подняла волосы с шеи, чтобы горничная могла застегнуть пуговки сзади на лифе.

— Меня терзают сомнения, когда я думаю об этом браке, — сказала Джослин.

Леди Белден подняла глаза от почты, которую ее секретарь только что доставил.

— Он делал неприличные авансы? — сухо поинтересовалась она. — Мужчины, они такие. Если перспектива близости тебе неприятна, ты должна пересмотреть свое решение.

— Вы человек весьма широких взглядов, — проворчала Джослин, садясь перед зеркалом, чтобы горничная уложила ей волосы. — Почти все женщины говорят, что эта сторона брака — крест, который они должны нести.

Джослин ничего не знала о предмете, который они обсуждали. Но слышала кое-что от своих замужних сестер, и иногда с помощью намеков она давала понять, что знает больше, чем на самом деле, чтобы вызвать людей вроде леди Белл на откровенность. Потому что действительно хотела знать, чего от нее ждут.

Почему, ради всего святого, кто-то стал бы возражать против того, что мистер Монтегю делал с ней сегодня днем? Воистину это были самые восхитительные ощущения… Если бы можно было получать поцелуи, но не мириться с его раздражительностью, Джослин с трепетом и нетерпением ждала бы предстоящего брака. Кто бы мог подумать, что мужская грудь может быть такой крепкой, а губы — такими требовательными? Или что язык может пробуждать такие восхитительные ощущения!

— В большинстве своем женщины глупы, — просмотрев свою почту, леди Белл бросила одно письмо на трюмо перед Джослин. — Или так сильно хотят выйти замуж, что принимают предложение первого мужчины, который его сделает, не задумываясь о физической стороне брака. У тебя же есть выбор.

Уже нет, но Джослин не сказала этого леди Белден. Что ей действительно хотелось бы знать, так это будут ли и дальше поцелуи мужа такими волнующими или вовсе прекратятся после того, как он узнает, как она предала его.

— Трудно принять решение. — Джослин попыталась разглядеть почерк на конверте, который леди Белл бросила ей. — Когда мистер Монтегю ведет себя наилучшим образом, он может быть очень… милым.

Возможно, «милый» не совсем верное слово, но ей нравится разговаривать с ним, когда он не рычит. Иногда ей даже нравится его цинизм. Она давно поняла, что улыбкой чаше добивается того, чего хочет, но мужчины есть мужчины. Они могут позволить себе быть неприятными, если пожелают, — как и леди Белден, когда ей это нравится.

— Но?.. — подсказала маркиза, глядя с интересом.

— Он терпеть не может свою семью, — ответила Джослин со вздохом. — Ощетинивается как злая дворняжка, когда они рядом. Он не любит увеселения. Он еще более нелюдим, чем бедный Ричард, Я этого не понимаю, потому что он обладает врожденным благородством. Даже когда кричит на меня, он помогает мне перейти через грязь, спасает от падений и отгоняет свиней. Но характер у него невыносимый.

— Отгоняет свиней? — недоверчиво переспросила леди Белден.

Когда служанка наконец отпустила ее, Джослин отмахнулась и взяла письмо. И потрясенно уставилась на изящный почерк. Ричард! Ричард живет у Элизабет, их сестры. В сущности, в ее амбаре. Он никогда не писал писем. Это он даже не запечатал. Она развернула листок и расправила сильно измятую бумагу.

«Он открыл окна и выпустил их всех» — вот все, что там было написано.

Джослин не сдержала слезы и схватила носовой платок, чтобы стереть их, но не сумела сдержать дрожи.

— Джослин? — озабоченно спросила леди Белден. — Плохие новости?

Она покачала головой, не в силах ясно объяснить, что эти несколько слов значат для нее, и тем более как они ужасны для бедного Ричарда.

Очевидно, их зятю надоел птичник Ричарда, и он выпустил все новые экземпляры, которые ее брат так старательно собирал эти последние несколько лет. Для Ричарда это равносильно тому, чтобы лишиться семьи. Во второй раз за свою короткую жизнь он потерял всех, кого любил. Как он переживет такой удар?

Джослин должна дать ему надежду. Никто не понимает Ричарда так, как она. Они вместе росли и терпели грубое обращение своих сводных сестер и брата, которые их ненавидят. Их мать лишена родительского инстинкта и никогда не защищала своих детей. Ричарда презирали и отталкивали до тех пор, пока Джослин не повзрослела настолько, чтобы изображать отцовскую сестру Матильду и использовать свою внешность, дабы обманывать и отвлекать, пока не добилась своего.

Ричард просто не способен на обман. Он никогда не научится выживать в реальном мире. И если это будет зависеть от Джослин, ему и не придется. Она надеялась и молилась, чтобы такой здравомыслящий человек, как мистер Монтегю, оценил эксцентричный ум ее брата, — для Джослин это единственный выход.

Джослин сунула драгоценный листок, за корсаж. Ричард пишет очень редко; неизвестно, когда напишет в следующий раз.

— Мужу сестры, видимо, надоела моя семья, — сказала Джослин с наигранной веселостью. — Я должна выйти за мистера Монтегю как можно скорее.

Ее проницательная хозяйка нахмурилась, но воздержалась от каких-либо вопросов относительно отчаяния в голосе своей гостьи.

Не имея камердинера, Блейк позволил Атертону завязать его шейный платок таким замысловатым узлом, который ему удастся развязать, не иначе как разорвав ткань в клочья.

— Приходил Берни, — сказал Блейк, ворочая шеей, чтобы избавиться от ощущения, будто на ней затянута веревка. — Он думает, если я ухаживаю за мисс Каррингтон, то знаю, где найти его чертову птицу.

— А ты не знаешь? — спросил Ник с кривой ухмылкой:

— Он оскорбляет меня, ставя под сомнение мою честность. — Настроение окончательно испортилось. — А все из-за нее. А теперь я обидел ее и даже не могу сказать, зачем и почему, — пожаловался он.

Очень хорошо было согласиться на квартиру в городе, но он остался без женщины в своей постели. Мисс Каррингтон заставила его практически мечтать об алтаре только по этой причине, и будь он проклят, если даст надеть на себя кандалы задаром. Если он должен обзавестись женой, ему надо знать, что делает ее послушной.

— Как мне исправить то, чего я не понимаю?

Он зло посмотрел на узел своего шейного платка и нарочно расслабил его.

— А оно тебе надо? — весело полюбопытствовал Атертон. — У нее куриные мозги. Она сведет тебя с ума.

— Сомневаюсь, что у нее куриные мозги, но с ума она меня уже сводит, — проворчал Блейк, выуживая свою шляпу из-за высокой стопки книг. — Каждый раз, когда я вижу ее, меня обуревает желание либо придушить ее, либо поцеловать. Это чертовски раздражает.

Атертон рассмеялся:

— Тогда ты непременно должен жениться на ней. Никакая другая женщина, не пробуждала в тебе такой страсти. Это полезно для здоровья, старик. Волнует кровь, знаешь ли.

Блейк бросил на друга насмешливый взгляд.

— И это говорит человек, чья кровь в вечном волнении. Сомневаюсь, что для здоровья полезно, если чей-то муж пристрелит тебя или отвергнутый любовник снесет тебе голову.

Он нахлобучил шляпу на голову и открыл дверь.

Комнаты, которые он снимал, располагались на верхнем этаже старого дома. В узком извилистом коридоре горела одна-единственная лампа, и ни одно окно не освещало лестницу. Блейк тысячи раз без происшествий спускался по этим ступенькам, поэтому оказался не готов, когда его нога ударилась о что-то твердое на верхней. Не успев ни за что схватиться, он кубарем покатился на площадку и остановил падение только благодаря тренировкам на боксерском ринге, изогнувшись так, что плечо приняло удар.

Атертон схватил лампу в комнате и поднял ее повыше.

— Ты жив?

Злой как тысяча чертей, Блейк ухватился за балясину и, подтянувшись, поднялся на ноги, не думая о том, что у него могут быть сломаны кости.

— Обо что, черт побери, я споткнулся? Кому-то не поздоровится за то, что бросил здесь валяться какой-то хлам.

Атертон быстро, но внимательно оглядел его, спрятав облегчение, прежде чем осмотреть половицы.

— Подставка для дров, по-моему. Ее скоба так прочно застряла между перилами, что я не могу ее вытащить. Ты имеешь привычку терять каминные подставки, старик?

— У меня угольная плита, а не камин. — Хромая сильнее прежнего, Блейк поднялся по ступенькам и попытался вытащить тяжелую железяку. — Я должен поговорить со своей квартирной хозяйкой.

Атертон наконец соблаговолил проявить озабоченность.

— Она выходила, как раз когда я поднимался. А не мог кто-нибудь положить ее здесь специально?

Квартира Блейка на верхнем этаже. Если подставка была оставлена намеренно, то это только для него.

— Но это же бессмысленно. У меня нет ничего, что могло кому-то понадобиться. Думаю, мы выясним, что миссис Бизель сама зачем-то принесла ее сюда, когда убирала у меня в комнатах, а потом просто забыла.

Атертон снова нахмурился.

— Конечно, наверняка все так и было, если только за тобой не следят французские шпионы, которые охотятся за той чертовой бумажкой, — ведь всему Лондону известно, что она у тебя.

Блейк чуть не рассмеялся.

— Поскольку она попала ко мне с поля боя, логично предположить, что французам уже известно ее содержание. Кроме того, для них уже слишком поздно пытаться скрыть код. Мой вариант всего лишь копия. Оригинал где-то в Уайтхолле, его изучают эксперты, если вообще кто-нибудь дал себе труд взглянуть на него.

— Что ж, значит, рассеянные домовладелицы, а не французские шпионы. Как скучна твоя жизнь, старик. — Он подал Блейку его трость. — Тебе может это понадобиться. Насколько я понимаю, тебе грозит опасность.

— Твои пассии — и их мужья — куда опаснее каминных подставок. Кто-нибудь из твоих прелюбодеек — или чей-нибудь разъяренный супруг — того и гляди приставит тебе нож к горлу.

Блейк вернулся к их прежней теме, пытаясь между тем быстро решить загадку, кто же может хотеть его смерти и не является ли семейное проклятие чем-то большим, нежели предрассудок. Ни одно ни второе не казалось правдоподобным. Это больше походило на цепь случайных неудач. И все же Берни только что был у него. Могли он?.. Нет, это еще бессмысленнее. Убив Блейка, он не вернет птицу.

— В последнее время мне больше по вкусу богатые вдовушки. — Нимало не стыдясь этого признания, Атертон стал спускаться по лестнице вслед за Блейком. — Если бы не орлиный глаз Квента, я бы приударил за леди Белл. Вот уж кто созрел для интрижки.

— Эта драконша откусит твою глупую башку. Оставь ее Квентину. Они друг друга стоят, — отмахнулся Блейк. — А мне вместо шахмат следовало изучать стратегию ухаживания. Как я заставлю мисс Каррингтон снова заговорить со мной?

— Как мне обидно видеть, что еще один мой друг попался в матримониальные сети, скорбно заметил Ник, когда они вышли из дома. — Правда Фиц, похоже, вполне счастлив, так что, возможно, в супружестве действительно что-то есть.

— Деньги, — коротко бросил Блейк, шагая по улице на суаре, где, как он знал, мисс Каррингтон будет присутствовать. — Возможность заплатить по счетам — это счастье.

Ник фыркнул.

— Возможность иметь свою курочку, которую можно топтать когда захочется, тоже счастье; впрочем, такому монаху, как ты, этого не понять.

Блейк наверняка поймет, если это будет мисс Каррингтон, прелестная леди Пташка.

— Удовольствия плоти ослабляю т концентрацию, — возразил Блейк. — Ты — прекрасный тому пример. Клянусь, у тебя каждую неделю новая женщина. Ты не в состоянии сосредоточиться на одной или двух.

— На небе так много красивых звезд, как же я могу выбрать всего одну? Ну хватит тебе брюзжать, давай-ка лучше придумаем, как тебе помириться с милашкой мисс Каррингтон и заманить ее в постель, а ее денежки в свою казну.

— Бога ради, не читай нам лекцию о том, что должен будет сделать Уэллсли, когда вернется на континент, — взмолился сэр Бартон. — Лучше расскажи, как приручил леди Пташку.

Обедневший баронет из Озерного края, Бартон находился в поиске богатой жены весь последний год, если не больше.

— Если я расскажу вам, как сделал это, вы все кинетесь увиваться за ней.

Окруженный другими холостяками у буфетной стойки, Блейк прислонился к греческой колонне и скрипнул зубами, когда его нареченную так фамильярно назвали. Он бы предпочел, чтобы только у него было право называть ее этим именем.

— Монтегю кричит на мисс К., — объяснил Ник, откусывая хлеб с паштетом.

Только потому, что Атертон его друг, Блейк сдержался и не залепил ему сандвичем в физиономию. Кроме того, его побитое тело слишком одеревенело, чтобы двигаться.

— Ты кричишь на нее? — поинтересовался сэр Бартон. — И это помогает?

— Не рекомендую это с другими дамами, — предостерег Ник. — Похоже, это помогает только с мисс Каррингтон.

Поскольку Ник был опытным покорителем женских сердец, несколько идиотов глубокомысленно покивали и потихоньку улизнули от буфетной стойки, как только мисс Каррингтон вошла в гостиную. Вот она, причина, чтобы сделать публичное объявление об их помолвке, мрачно подумал Блейк. Это отгонит прочь всех тупоголовых щеголей, увивающихся вокруг женщины, которую он намерен сделать своей.

Но прежде чем предпринять этот шаг, хотелось бы поговорить с мисс Каррингтон.

Он подчистил свою тарелку — его единственная нормальная еда за весь день. Очень скоро ему понадобятся силы. Приемы Ника настолько очевидны, что и пятилетний ребенок разгадал бы их.

— Они отправились кричать на твою невесту, — весело заметил Атертон.

— Чтобы я мог ее спасти? Какой продуманный ход.

Блейк отдал тарелку проходившему официанту и пошевелил плечами в тесном фраке. Да, они вправду кричал на мисс Каррингтон не один раз, но как еще разговаривать, с женщиной? Однако это вовсе не означает, что он хочет, чтобы кто-то другой занимался тем же.

— Мисс Карринггон, я настаиваю, чтобы вы присоединились ко мне в этом дуэте, — громко потребовал Бартон в соседней комнате, схватив ее за локоть и потянув в той властной, не допускающей возражений манере, в которой Блейк, к своему стыду, узнал себя.

Ему не доставляло удовольствия быть вожаком собачьей своры, но он не мог допустить, чтобы на мисс Каррингтон лаяли щенки. Поморщившись, он оттолкнулся от стены. Еще одна такая несчастная случайность, и его понесут к алтарю на носилках.

— Прошу прощения, сэр, вы в своем уме? Я не пою.

Смеющийся голос Джослин разнесся по комнате, и все повернулись в ее сторону. Общество обожает мелодрамы.

— Ну конечно же, поете, — подала голос одна из дам постарше; — Вы пели, когда выходили в свет со своим отцом. Вы были таким не по годам развитым ребенком.

Блейк, проходя по комнате, с трудом воздержался, чтобы не закатить глаза. Из того немногого, что он успел узнать об эксцентричных Каррингтонах, это неподходящий стимул, чтобы поощрять леди.

Мисс Каррингтон вскинула глаза при приближении Блейка и одарила его улыбкой, которая могла бы заморозить горящие свечи.

— Вы тоже пришли приказать мне спеть?

Она играла с этим чертовым веером, словно ей на все на свете наплевать, но он уже успел узнать, что ее улыбки обманчивы. Если бы здесь был пистолет, Бартону грозило бы лишиться пальца на ноге.

— Разве я похож на чокнутого? — спросил Блейк, неодобрительно вскинув бровь, прежде чем повернуться к Бартону. — Полагаю, Френсис е большим удовольствием споет с вами дуэтом.

Не обращая внимания па оскорбленный взгляд Бартона, Блейк предложил руку леди:

— Пройдемся по комнате, или я все еще у вас в немилости?

— Вы не пристрелили сэра Бартона, поэтому временно прощены. Уверена, вы найдете какие-нибудь другие способы досадить мне, прежде чем закончится вечер.

Она взяла предложенную руку, в то время как его сестра и сэр Бартон начали блеять какую-то популярную песенку под аккомпанемент бедного фортепиано.

Бессмысленно фланируя по комнате, как того требовал этикет, со странно молчаливой мисс Каррингтон, Блейк пытался занять себя загадкой «несчастных случаев», после которых все его тело было в синяках и болело. Неужели он настолько надоел кому-то из своих знакомых, что они могли пойти на такую крайность как убийство, лишь бы только избавиться от его общества?

Разумеется, невозможно было ясно мыслить, когда тонкий цветочный аромат мисс Каррингтон витал вокруг него, а юбки задевали его ноги, напоминая о том, что он мог бы иметь, если бы не забывал о манерах. Ее поцелуй прожег дыру у него в черепе, и он боялся, что, если скоро не переспит с ней, его серое вещество вытечет через щели, — весьма пугающая перспектива.

— Тогда давайте сократим вечер тем, что я вызову ваше недовольство сейчас и перейду прямо к делу, — решительно заявил Блейк. — Моя семья не простит мне, если я не поступлю как должно и не сделаю оглашения. Вы предпочитаете выйти за меня или увидеть, как меня вышвырнут из гнезда?

Во взгляде, которым она одарила его, заключались все тайны вселенной. Вопреки здравому смыслу, она восхищала его. Другая женщина уже стукнула бы его по голове первым попавшимся под руку твердым предметом.

— Странно, что вас волнует мнение вашей семьи, лишь когда вам не приходится разговаривать с ними, — заметила Джослин. — Сегодня днем вы были непростительно грубы. Так вы намерены обращаться со мной, если мы поженимся? По принципу: чем ближе знаешь, тем меньше почитаешь?

Блейк подумал, что уж лучше бы она все-таки стукнула его. Он поморщился и, наконец, сделал неловкое признание:

— Моя мать суеверна и живет в постоянном страхе, что я умру, не дожив до тридцати лет. Френсис и отец не любят бывать в Лондоне в это время года, но мама не уедет, пока не убедится, что я останусь жив. Это мучительно, когда мать ходит за тобой по пятам.

— Умрете… не дожив до тридцати? — испуганно переспросила мисс Каррингтон.

Блейк приподнял черные волосы на виске, обнаруживая под ними седую прядь.

— Семейное проклятие, которое настигает всех, у кого есть такая прядь в волосах. Естественно, все это суеверная чушь.

Хотя любимого дядю Блейка, у которого тоже была такая прядь, унесло течением в двадцатилетнем возрасте — жертва прорвавшейся плотины. Однако это был просто несчастный случай, только и всего.

— Отца заботит не столько суеверие, сколько тот факт, что мои братья еще не произвели на свет наследников, — продолжил он. — Поэтому родители спят и видят, как бы поскорее меня женить. А меня раздражает их назойливое внимание. Не стойте у меня над душой, и я буду боготворить землю, по которой вы ходите.

Она рассмеялась. Он был серьезен, но ему доставил удовольствие ее смех. По крайней мере, она не из тех, кто придирается и пилит. Во всяком случае, он уповал на это, потому что все присутствующие наблюдали за ними и к утру сплетни разлетятся по всему городу. Он не привык быть предметом досужих разговоров.

— Могу заверить вас, сэр, что ни в коей мере не собираюсь стоять у вас над душой. Но я бы предпочла, чтобы вы боготворили меня, а не землю. Еще никто никогда меня не боготворил, если не считать Ричарда.

Блейк остановился в слабо освещенном углу и удивленно воззрился на нее.

— Вы, конечно же, шутите. Вы созданы для обожания.

Обожания, которого он не может дать. Проклятие! Но она заслуживает лучшего, к своему глубокому огорчению, осознал он. Ему следовало бы подтолкнуть в ее сторону кого-то более достойного, но он был слишком эгоистичен, чтобы отпустить ее. Вот вам и вера в то, что он жертвует собой ради благого дела.

Изумленная, Джослин округлила глаза. Она вскинула руку, начала было что-то говорить, но покачала головой, словно не могла найти слов.

Озадаченный, Блейк внимательно посмотрел на нее. Насколько ему известно, эта девушка за словом в карман не полезет. Чем он удивил ее? Тем, что сказал, что она достойна обожания? Должна же она знать, насколько привлекательна.

Она снова покачала головой, и бледный локон затанцевал вместе с серьгами. Овладев собой после минутной неуверенности, Джослин ответила:

— Чтобы понять, вы должны как-нибудь познакомиться с моей семьей. Обожание не в наших привычках. Если вы требуете обожания, едва ли мы с вами подойдем друг другу.

Он испытал такое облегчение, что готов был прямо сейчас опуститься перед ней на колени.

— Значит, вы женщина моей мечты, мисс Каррингтон. Позвольте мне сделать объявление.

— Сначала вы должны поговорить с леди Белден. И, быть может, с моим поверенным.

— Тогда утром?

Она смотрела на него с озабоченностью, которая не уступала его собственной, но рука, доверчиво лежащая в его ладони, была теплой сквозь перчатку и уязвимой.

— Если утром все пройдет хорошо с леди Белден и поверенным, мистер Монтегю, тогда да, полагаю, мы сможем сделать объявление.

Завтра петля крепко затянется вокруг его шеи. Блейк потянул узел своего шейного платка, сражаясь с желанием затащить девушку в какой-нибудь укромный уголок, дабы еще раз удостовериться, что это то, чего он хочет.

— Вы оказываете мне честь, мисс Каррингтон, — только и смог сказать он.

Глава 13

Мистер Монтегю полагает, что она заслуживает обожания! Джослин просто не знала, как воспринимать такое утверждение мужчины, которого она считает честным, но которому нужны ее деньги.

Она нервно дергала за ленточку на кармане, испытывая непреодолимое желание вскочить и начать мерить шагами кабинет леди Белл. Поверенные его отца и леди Белл сосредоточенно изучали контракт, хмыкали и что-то нашептывали своим клеркам.

Джослин вообще не хотелось присутствовать здесь, но у нее нет отца, чтобы вести переговоры, а виконт Свин скорее начнет летать, чем Джослин позволит ему представлять ее интересы. Она позволила мисс Белден провести этот дьявольский обмен, который Гарольд потребовал за опекунство над Ричардом. Теперь она снова почти без гроша, но Ричард в безопасности. Она позаботилась об этом. Такая ответственность пугает и в то же время радует.

Она будет в огромном долгу у своего мужа, когда он обнаружит, что она сделала. Оставалось лишь надеяться, что ей удастся найти какой-то способ компенсировать ему этот обман.

Трудно строить планы, когда живешь от катастрофы к катастрофе. Все свое детство она прятала Ричарда от брани и кулаков Гарольда, в семнадцать — потеряла отца, вскоре после этого была выброшена из любимого дома и провела последние шесть лет, пытаясь не допустить, чтобы сводные сестры прогнали их из своих домов из-за периодических истерик Ричарда. Ее импульсивные поступки вроде кражи птицы часто имеют далеко идущие, непредусмотренные последствия. Кто бы подумал, что кража Перси приведет к замужеству?

Сидя в оконной нише, она смотрела на улицу. После получения загадочной записки Ричарда она прислушивалась к своим внутренним ощущениям: не говорят ли они о приближении очередной беды. Огилви, возможно, даже сейчас выслеживает ее в поисках своего попугая. Дом в Челси могут поджечь. Ее мать может заявиться к ней вместе с Ричардом — это будет настоящая катастрофа.

В сравнении с этим решение выйти замуж сули т ей покой и безмятежность.

— Это возмутительно! — в ярости возопил поверенный леди Белл. — Здесь говорится, что дом возвращается барону Монтегю в случае, если его сын умрет в течение следующего года. Мисс Каррингтон не может отдать все свои средства в руки мужа, чтобы потом лишиться крыши над головой, если его по несчастью переедет каретой!

Джослин вопросительно вскинула брови на мистера Монтегю. Когда поверенный завозмущался, он перестал ходить взад-вперед и озабоченно посмотрел на нее. Она знала, что поверенные не обратят на нее внимания, но ей было интересно объяснение ее нареченным этой вспышки. Сумасшествие, конечно, но она начинала доверять его цинизму.

— Я предупреждал вас насчет махинаций моей семьи, — тихо сказал он так, чтобы слышала только она. — Я подозревал, что в отцовской щедрости таится какой-то подвох. Это попытка родителей не дать мне пойти на войну.

Он снова стал мерять шагами комнату и обратился к сидевшим за столом поверенным.

— Нельзя ли добавить пункт, по которому дом перейдет к моему ребенку, если я вдруг умру? — спросил он.

Опять этот его сарказм. По-видимому, его родители разыгрывают карту суеверия и надеются, что она не даст их сыну умереть до тридцати лет. Примет ли его отец наследника в обмен на дорогостоящую собственность?

Наследник. До сих пор она как-то не задумывалась о детях. Что ж, пора подумать. Ее охватило желание убежать, убежать как можно дальше. Она-то думала, это будет брак по расчету, но у его семьи, естественно, другие идеи.

— Тогда, возможно, средства невесты должны так же оставаться в ее семье, — сухо отозвался поверенный леди Белл. — Предлагаю предоставить ей полный контроль над своим доходом до тех пор, пока она не получит законных прав на дом.

Умный человек. Это помешает мистеру Монтегю узнать, что у нее нет средств, до начала следующего года. А еще лучше, если он не пойдет на войну: меньше вероятности потерять дом из-за его неожиданной смерти.

Поверенные снова вполголоса заговорили между собой, но мистер Монтегю отложил в сторону свой экземпляр документов и подошел к Джослин.

— Вы нервничаете, — заметил он. — Терзают сомнения?

— Еще бы! Напомните мне, почему я это делаю.

— Потому что ваш попугай учит сквернословить невинных малышей Фица? — предположил он. — Я думал, это потому, что вы хотите вернуть свой дом.

— Но если я правильно понимаю, ваш отец не позволит мне владеть домом, в случае если вы погибнете на войне в следующем году.

— Уэллсли обещал мне должность в штате, если я смогу купить ее до Рождества. Если я скажу вам, что вряд ли отправлюсь на фронт, вы не будете так нервничать? — спросил Монтегю.

Рождество. Она судорожно сглотнула. Не видать ему никакой должности до Рождества.

— Какой смысл нам жениться, если я не получу дом, а вы умрете? — спросила она.

— Я не намерен умирать, — заявил он, — но сейчас вы просто торгуетесь.

— Это все так холодно и сухо, не так ли? — тоскливо проговорила она. — Я очень сожалею, что прострелила вам ногу. Вы все еще хромаете.

— Это была всего лишь царапина. Просто вчера я удалился коленом. Если вы жалеете о том, что мы должны пожениться, то нам надо придумать, как остановить все это сейчас, пока еще не поздно.

Возможно, он прав. Возможно, это именно то, что им следует сделать.

Раздался резкий стук в дверь кабинета, прервав ее размышления, не обуревают ли сомнения и мистера Монтегю тоже. Не успел лакей официально объявить посетителя, как в комнату с хозяйским видом прошествовал Гарольд.

Джослин подняла глаза к небу и пожалела, что у нее в руках нет толстой палки. Скучное совещание сразу же стало более рискованным. А вдруг Гарольд расскажет Блейку, что она уже истратила годовой доход? Джослин сжала кулаки, притворилась равнодушной, а сама пристально смотрела на брата, которого со времени возвращения в Лондон полностью игнорировала.

Она слышала, что Гарольд был ранен в плечо на дуэли год или два назад, но в то время жила в Норфолке, а потому не знала подробностей. Помимо того что растолстел и полысел, он и в самом деле щадил одну сторону.

— Как глава семейства Каррингтон, я должен был быть информирован об этом собрании, — заявил виконт. — Полагаю, я вправе быть включенным в любое дело, затрагивающее интересы моей сестры.

— Сводной сестры, — пробормотала Джослин себе под нос, недоумевая, чего еще хочет этот кровопийца, ведь он и так уже опустошил ее карманы. — Я имею в высшей степени компетентное представительство, но спасибо, Гарольд, что подумал обо мне.

Она поморщилась от прозвучавшего в ее голосе сарказма. Ей совсем ник чему раздражать этого отъявленного негодяя.

Отдавая должное знати, если не самому виконту, все поверенные уважительно встали из-за стола и обратили взгляды наледи Белл, ожидая, что она скажет.

— Каррингтон-Хаус должен быть закреплен за Джослин, — продолжал виконт, как обычно, не обращая на нее внимания. — Ей понадобится птичник.

Гарольд ненавидит птиц Ричарда. Усилием воли Джослин удалось удержаться и не разинуть рот от изумления.

— Контракт должен быть составлен таким образом, чтобы доход Джослин достался либо Ричарду, либо потомству, — заявил Гарольд, — но не такому прилипале, как Монтегю.

Так он сможет благополучно попасть под опекунство Гарольда как главы семьи, дошло до Джослин, которая наконец-то поняла цель внезапного интереса брата.

Маркиза взглянула на Джослин, чтобы понять, как бы она хотела расправиться с незваным гостем. Мистер Монтегю не видел ее предложений. Ее личный защитник встал перед Гарольдом, возвышаясь над ним на целую голову, с удовлетворением отметила Джослин.

— Милорд, вы ошибаетесь, — с явным удовольствием проговорил мистер Монтегю. — Мисс Каррингтон совершеннолетняя и может сама нанимать себе поверенных и принимать решения. Ваш приход не нужен и не желанен.

Ее сводный брат напыжился как разъяренный петух с перебитым крылом.

Ей надо было поинтересоваться подробностями дуэли. Гарольд и мистер Монтегю, по всей видимости, уже были на ножах, и у ее жениха есть склонность чуть что хвататься за оружие. Теперь придется гадать, откуда они знают друг друга.

У Джослин было смутное детское воспоминание о Гарольде-подростке, вышагивавшем на каблуках, в напудренном парике и с мушкой. Она тогда считала его глупым. Сейчас он выглядел не менее глупо, похожий на раскормленного голубя в своем двубортном сюртуке.

Она не могла себе представить, как такая красавица, как его жена, могла обратить на него внимание, но кто их разберет, этих француженок, они такие странные. Он привез Антуанетту из мятежной страны вместе с ящиком бренди, когда Джослин была школьницей. Их отец презирал Антуанетту и ее назойливую манерность, но, по крайней мере, она интересовалась птицами Ричарда.

— И кем, черт побери, ты себя возомнил, Монтегю, чтобы добиваться моей сестры без моего разрешения? — вознегодовал Гарольд. — Я не позволю воспользоваться ее наивностью!

— Как это великодушно с вашей стороны, — ответил Блейк с угрожающей учтивостью.

Без всякого предупреждения он выкрутил здоровую руку виконта за спину таким быстрым движением, что Джослин даже не успела понять, как он это проделал.

— Но не думаю, что мисс Каррингтон просила вас о помощи.

Она восхищалась яростным блеском в глазах своего жениха, когда он защищал ее от драконов. Бедняга Гарольд, безусловно, рептилия, но едва ли дракон. И все равно она ценила его старания.

Мистер Монтегю подтащил Гарольда к окну.

— Мисс Каррингтон, вы хотите, чтобы ваш брат присутствовал при подписании контракта?

Она не могла припомнить, чтобы кто-нибудь интересовался ее мнением. Все наблюдали за ней, чтобы посмотреть, что будет дальше. Поскольку документы опекунства над Ричардом надежно хранятся у поверенного, ей больше нечего опасаться своего сводного брата. Было бы приятно отомстить за его грубость и жестокость, но не стоит.

— Не позволяй этому грабителю детей, этому алчному трусу отобрать у тебя твое наследство! — взвился Гарольд.

— Грабителю детей? — Джослин склонила голову набок. — А сколько мне, по-твоему, лет, Гарольд? Или, может, ты думаешь, что за пределами города время стоит на месте, поэтому я все еще в том возрасте, в котором ты выбросил меня из моего дома?

— Я не мог допустить, чтобы моя жена жила в доме, полном этих проклятых пернатых тварей! — запротестовал он. — Ты тогда еще только-только покинула классную комнату.

Ей было семнадцать, и она готовилась к своему официальному выходу в свет. Она была юной девушкой, оплакивавшей смерть отца, но едва ли школьницей. А Антуанетта — актриса, которая жила со всякими сомнительными типами, куда менее приличными, чем любой из Берд-Каррингтонов. И хотя она притворялась, будто ее это мало волнует, она все же сдержалась и не закричала: «Чушь!»

Мистер Монтегю что-то раздраженно прорычал, отчего Гарольд побледнел. Или, быть может, ее защитник посильнее дернул вывернутую руку.

— Как бы всем ни нравился этот спектакль, я бы все же предпочел, чтобы вы просто сказали мне, что с ним делать.

— Я бы вообще не стала считаться с виконтом, — проговорила Джослин, как она надеялась, равнодушным тоном, чтобы нельзя было понять, как сильно она презирает отцовского наследника. Она считала, что все, что ей пришлось от него вытерпеть, оправдывает ее теперешний поступок. — Я доверяю нанятым поверенным больше, чем ему.

— Джослин, это возмутительно! — прошипел виконт. — Со мной должны были посоветоваться по этому вопросу. Ты понятия не имеешь, за какого негодяя выходишь замуж! Я должен представить свои возражения. Леди Белден, уж вы-то…

Но прежде чем Гарольд успел вызвать раздражение маркизы своим призывом, мистер Монтегю спровадил его к двери. Джослин смотрела во все глаза. Пусть Гарольд и невысокий, но тяжелый. И, тем не менее, она не была уверена в том, что ноги Гарольда касаются пола.

Ее жених швырнул кипящего от негодования виконта в руки крепкого молодого лакея, потом закрыл дверь и повернул ключ в замке. Джослин ждала, что присутствующие встанут, зааплодируют и закричат «браво!», чтобы она могла сделать то же самое.

Леди Белден лишь кивнула и снова повернулась к поверенным.

— Прошу вас, садитесь, джентльмены, и давайте закончим наше дело.

Мистер Монтегю подошел и встал рядом с Джослин, словно всего лишь распорядился насчет чая.

— Я начинаю думать, что мне понравится иметь мужем солдата, — задумчиво проговорила Джослин, все еще потрясенная случившимся. Сколько лет она мечтала о том, чтобы скинуть Гарольда с парапета, а мистер Монтегю почти исполнил ее фантазию. — Не могли бы вы в следующий раз вывести его на острие шпаги?

— Слишком много чести для хвастуна и грубияна, — отмахнулся ее галантный рыцарь.

Она восприняла это как знак того, что мистер Монтегю будет защищать ее даже после того, как узнает об обмане.

При первой же возможности она сделает все, что в ее силах, чтобы возместить ему это.

— Если не возражаете, я попрошу поверенных оставить мои средства в моем распоряжении до тех пор, пока не будут выполнены условия вашего отца, и мы не будем знать, что дом наш. Тогда мы оба получимте, что нам нужно.

Он поклонился.

— Вы сделали меня счастливым, мисс Каррингтон.

Блейк мерил шагами узкое свободное пространство своих комнат, перечитывая соглашение, которое он, наконец, согласился подписать вопреки здравому смыслу.

Хотя они с мисс Каррингтон вольны были жить в Каррингтон-Хаусе, отцовские поверенные настояли на том, чтобы дом был передан в его полную и безоговорочную собственность только через год, если он все еще будет жив. Учитывая нежелание закона признавать за женщиной способность управлять собственными средствами, это не оставляло стороне мисс Каррингтон много места для торга.

Поверенные леди Белден в конце концов перестали спорить с отцовскими из-за контроля над состоянием мисс Каррингтон. Вместо этого они ввели хитрое, условие, не позволяющее ему использовать приданое жены для целей, «которые могут привести к потере его женой своего дома».

Он на законных основаниях мог просадить ее состояние в азартных играх, но должен получить разрешение жены на покупку патента, поскольку уход на войну может привести к его смерти и, как следствие, потере ею Каррингтон-Хауса. Упрямство отца стало тут самым настоящим камнем преткновения.

Следует ли ему портить свосй жене кровь, чтобы она дала ему разрешение? Но нет, у него гораздо больше шансов умаслить ее куда более приятным способом.

Теперь, когда оглашение было сделано, у него не осталось выбора. Блейк вздохнул и швырнул бумаги на стол.

Пронзительный птичий крик, за которым последовало громкое «Жарь ее в хвост и в гриву!», донесся с лестничной клетки, и Блейк застонал. Стой минуты как он встретил мисс Каррингтон, его упорядоченная жизнь превратилась в какой-то балаган. Будь ее сводный брат хотя бы вполовину мужчиной, он бы уже колотил в дверь, требуя сатисфакции за оскорбление. Вместо этого его осыпает проклятиями чертов попугай.

Посыльный, принесший коробку, чертыхался вместе с попугаем, пока поднимался по узкой лестнице. Блейк впустил мужчину к себе в квартиру, удостоверившись, что нигде не валяются никакие железяки.

Домовладелица никак не могла взять в толк, как подставка для дров из гостиной, о которую он споткнулся, оказалась на лестничной площадке. Если исключить вероятность того, что Каррингтон хотел убить его, чтобы не дать жениться на своей сестре, Блейку оставалось отнести подставку лишь за счет рассеянности квартирной хозяйки.

Он не мог себе представить, что Огилви оказался настолько глуп, чтобы покушаться на его жизнь из-за похищенного попугая. И маловероятно, чтобы этому недоумку могло прийти в голову покалечить Блейка, дабы устранить соперника в борьбе за руку мисс Каррингтон. Хотя Блейка неприятно передернуло, когда он вспомнил сообщение Квента о разговоре между Огилви и виконтом. Герцог явно грозился страшной карой за потерю птицы.

— Граф говорит, что вам понадобится вернуть птицу, — сказал лакей, недовольно хмурясь на орущий сверток и вручая записку.

Блейк порылся вначале в карманах, потом среди мусора на столе, пока не нашел монету, чтобы дать парню. Это было явно недостаточной компенсацией за то, чтобы терпеть брань и сквернословие всю дорогу от Суссекса до Лондона.

— Выпей пива в таверне на углу и запиши на мой счет, — сказал он посыльному. — Это самое меньшее, что я могу сделать.

Лакей приподнял шляпу и удалился, оставив орущего благим матом Перси: «Свистать всех наверх! Это мятеж, вашу мать!»

Блейк развернул записку Фица и прочел:

«Извини, старик. Эбби только что выяснила, что означает песенка, когда Джереми назвал свою сестру вместо лялечки блямбочкой. Ты знал, что эта птица разговаривает по-французски? Слышал, тебя можно поздравить. Женись на ней, и пусть поскорее отправит Перси своему брату».

Блейк подумал, что ему следовало бы отправить пернатого бандита на тот свет, но, с другой стороны, птица всего лишь повторяет то, чему ее научили, не убивать же ее за это. Где-то же попугай почерпнул этот цветистый запас слов. Или Перси научился этим непристойностям в Каррингтон-Хаусе? Если так, Блейк надеялся, что это было после отъезда Джослин.

Он развернул коробку и снял покрывало, защищающее попугая от холода. Плешивый африканский серый пронзительно вскрикнул и затих. Черные глаза-бусинки с подозрением уставились на Блейка.

Что там, мисс Каррингтон говорила, он ест? Что-то нелепое вроде фруктов и зелени. Он порылся в ящике стола и отыскал коробку с цукатами, которую Агата прислала ему на день рождения. Памятуя об остром клюве птицы, бросил один засахаренный фрукт в клетку и позволил Перси клевать его на полу.

— Следи за своим языком, и я дам тебе еще, — пообещал он.

Разумеется, он не ждал, что Перси поймет. Он просто верил в честное предупреждение.

Очистив стол, он обратился мыслями к шифровальному колесу Джефферсона и тому единственному образцу кода, который у него имелся, время от времени бросая Перси кусочек, чтобы тот продолжал молчать.

У него есть время. Он разработает стратегию, как убедить жену купить ему патент, даже если она боится, что это в конечном итоге будет стоить ей дома, которого она так жаждет.

Глава 14

На следующее утро Блейк заглянул в библиотечный клуб, в который его ввел Дэнкрофт. Как и Блейк, Фиц имел мало средств, поэтому они часто обменивались книгами. Блейк слышал, что появился новый трактат о колесе Джефферсона и аналогичных кодах.

Поглощенный изучением образца колеса на книжном развороте, он не заметил, как Берни Огилви приблизился к нему, пока тот не рыгнул вонью эля ему в ухо.

— Герцог говорит, что, даже если я не смог завоевать леди, я должен вернуть попугая, — заявил Огилви несколько невнятно. — А раз ты жених леди, мне ничего не остается, как потребовать, чтобы ты заставил ее вернуть Перси.

Блейк не представлял, как такой болван как Огилви нашел его здесь и откуда вообще знает о существовании этого клуба, но, по-видимому, в распоряжении герцогского племянника имеются какие-то источники информации. Главный вопрос в том, за каким дьяволом герцогу нужен этот попугай-богохульник.

Он закрыл научный труд по криптографии, который читал, и посмотрел на Огилви.

— Не рановато ли быть навеселе? — холодно спросил он, не скрывая раздражения.

Если повезет, этот червяк испугается и уползет.

— Он говорит, я должен вызвать тебя на дуэль, и победитель получит все! — воинственно заявил Огилви. — Я наследник герцогского титула, а ты никто. Я могу жениться на мисс Каррингтон и вернуть птицу.

— Предлагаю тебе сначала поговорить с мисс Каррингтон, прежде чем бросать вызов, — посоветовал Блейк. — Уверен, у нее есть, что сказать по поводу того, что ее считают трофеем для победителя, тем более что ты не можешь дать ей поместье, о котором она мечтает.

Огилви икнул.

— У нее есть средства. Мы могли бы жить где угодно.

— У нее младший брат, которому нужен птичник. Будь мужчиной. Пойди к герцогу и скажи, что, если тебя застрелят, это не решит твоих проблем.

— Я требую сатисфакции!

Берни с такой силой грохнул кулаком по столу, что книги подпрыгнули. От удара он накренился на бок.

Лакей подбежал и поймал его, не дав свалиться на пол.

— Я выведу его, сэр.

Он поклонился Блейку и вывел пьяного Огилви из комнаты.

Остальные посетители библиотеки ненадолго подняли глаза, потом снова вернулись к своим книгам, предпочитая не вмешиваться не в свое дело. Возможно, в герцогском кругу вызовами разбрасываются забавы ради, но здесь это всего лишь досадная помеха, подумал Блейк, открывая страницу, которую заучивал на память.

С твердо усвоенными сведениями он покинул библиотеку, размышляя, кого бы найти, чтобы сделал ему шифровальное колесо. Даже если ему не удастся добраться до ключа к французскому коду, Уэллсли мог бы использовать механизм для своих докладов.

Стоял конец сентября, и за то время, что он провел в библиотеке, на улице стало заметно холоднее, Блейк быстро зашагал в сторону Бонд-стрит, сгибаясь под порывами сильного ветра и придерживая шляпу. Вспомнив предостережение Квентина насчет сговора между Огилви и Каррингтоном, он был уже начеку, когда услышал крик. Бросив быстрый взгляд в ту сторону, откуда он раздался, увидел пивную бочку, катившуюся прямо на него. И чертова щенка, стремглав несущегося перед ней.

Достаточно ему было представить ужас на лице Джослин, и он кинулся наперерез стопятидесятифунтовому бочонку. Подхватив щенка с булыжной мостовой, Блейк избежал столкновения с бочкой, но ему пришлось резко изогнуться, чтобы не попасть под колеса экипажа, — покалеченная нога подогнулась, и он упал.

Деревянный бочонок ударился о его лодыжку, отскочил от чурбана для посадки на лошадь и разбился, врезавшись в угол магазина. Эль фонтаном брызнул на пешеходов, кареты, лошадей и свежевыглаженный сюртук Блейка.

Морщась от того, что одежда его испорчена, а нога снова покалечена, держа извивающегося щенка под мышкой, он приподнялся на локте и обежал глазами улицу в той стороне, откуда прикатилась бочка. Телега с пивными бочонками остановилась на перекрестке, мешая уличному движению, когда возница спрыгнул вниз и погнался за раскатившимися бочками. Вроде ничего в этом подозрительного, если не считать его недавней стычки с Огилви и вчерашней ссоры с Каррингтоном. Трудно возложить на кого-то вину за случившееся, не имея никаких доказательств.

Щенок лизнул его в забрызганный элем нос.

Чертыхаясь, Блейк поставил глупое животное. Разорванный сапог свидетельствовал о том, что бы с ним случилось, будь он менее расторопным и бочка успела бы врезаться в него всей массой. Его могло убить.

Блейк отчетливо вспомнил тот беспомощный ужас, который пережил, наблюдая, как его дядю уносит бурлящий поток. Он не знал двух старших дядьев, которые погибли в сражении, но эта смерть навечно запечатлелась в его памяти.

Если ему суждено умереть, он предпочел бы, чтобы это случилось во время исполнения им какой-нибудь более важной задачи, чем спасение щенка. Похоже, он был бы целее на поле боя, чем на цивилизованных городских улицах.

Кто-то в толпе помог ему подняться. Несколько молодых людей узнали его, и скоро он уже был в своей квартире, пропитанный элем, с распухшей в сапоге ногой и радостным щенком, трусящим за ним по пятам.

Либо он должен поверить в то, что Огилви пытается его убить, либо что он на самом деле проклят.

— Какая жалость, да? Твой жених ранен и не может произнести обеты?

Джослин чуть не уронила: отрез ткани при звуке фальшивого гнусавого голоса позади нее. Она подумала было резко повернуться и «случайно» ударить Антуанетту рулоном материи, но глубоко укоренившаяся привычка соблюдать осторожность взяла верх. Она натянуто улыбнулась, слегка повернулась, кивнула и вежливым тоном ответила:

— У Блейка всего лишь незначительный ушиб. Свадьба состоится, как и планировалось.

По крайней мере, она надеялась, что ушиб Блейка незначительный. Последние дни она не находила себе места, потому что этот несносный упрямец не разрешил ей навестить его. Его друзья заверили её, что с ним все будет в порядке.

— Ах, но это же прекрасно, — прочирикала Антуанетта. — Значит, ты перевезешь бедного мальчика и его птиц обратно в Челси. Такое ужасное место этот Челси, но приходится принимать от судьбы то, что она дает. В тебе так много достойного восхищения, маленькая сестренка.

Антуанетта постучала своим кричаще-красным зонтиком по плечу Джослин, оглядывая магазин, полный богатых дам и снующих туда-сюда продавцов.

Джослин заметила, что платье невестки изобилует таким количеством оборок и рюшей, какое женщине ее возраста и е таким большим бюстом не стоит носить. И покрой у него слишком неприличный для дневного времени, но это в ней говорит актриса.

— Ты пригласишь нас в гости, когда устроишься? — спросила Антуанетта.

Джослин от удивления чуть не упала.

— Вы же не любите ни Челси, ни меня, ни Ричарда. Не представляю, зачем вам это.

Хотя она припоминала, как Антуанетта время от времени ворковала над попугаями, по-видимому, чтобы подразнить Ричарда. Антуанетта такая же подлая, как и Гарольд, только гораздо хитрее.

Ее невестка по-птичьи наклонила голову набок.

— Когда выйдешь замуж, ты поймешь. Твой умный будущей муж, он разговаривает с птицами?

— Да нет никаких птиц, — раздраженно ответила Джослин, отложила рулон материи и направилась к двери. — Это Огилви вбил себе в голову, что у нас герцогский попугай.

Она покинула магазин, оставив свою невестку хмуриться ей вслед.

И что, скажите на милость, это значит? Антуанетта даже не попросила денег.

— Дорогой Блейк никогда не был из тех, с кем вечно что-то случается, — обеспокоенно произнесла леди Монтегю, растягивая образец ткани на окне дома в Челси. Работник, которого она наняла, отскребал окно снаружи. — Я просто не могу взять в толк, как бочка могла укатиться в тот момент, когда он был единственным человеком у нее на пути.

Джослин подняла другой конец муслина и промолчала. У нее было почти две недели, чтобы поразмышлять над случившимся без прямых сведений от главного участника, не считая его невежливых записок относительно рациона Перси.

Впервые услышав о столкновении мистера Монтегю с пивной бочкой, она хотела было навестить его, но потом вспомнила, что ее жених не любит, когда над ним суетятся. Поэтому она терпеливо ждала, когда он пошлет за ней. Она бы все равно пошла, особенно после странных расспросов Антуанетты в магазине, но короткие записки Блейка успокаивали ее озабоченность и лишь уточняли кое-что в поведении Перси.

Следуя примеру установленной им сдержанной дистанции, Джослин давала ему подробные ответы, затем вырезала объявление об их предстоящей свадьбе и послала ему — просто на случай, если он забыл.

— Надеюсь, он выздоравливает? — спросила Джослин леди Монтегю, скрывая свое беспокойство.

— Он идет на поправку, ворчит, рычит и работает над одной из этих своих головоломок, но я настояла, чтобы он не покидал дом лорда Квентина, пока лодыжка не заживет. Я крайне признательна, что друзья присматривают за ним, но мне, ей-богу, жаль, что он не взял специальное разрешение, чтобы вы с ним могли поселиться в деревне, где бочки не катаются по улицам.

Джослин понимала, как глупо верить в то, что Блейк удовлетворится жизнью в деревне, но не стала поправлять леди Монтегю, которая оплачивает большую часть ремонта Каррингтон-Хауса просто для того, чтобы чем-то занять себя и хоть немного отвлечься от тревоги за сына. Видимо, суеверие женщины о безвременной кончине сына навело ее на мысль о том, что женитьба разрушит проклятие.

Джослин между тем была уверена, что решимость мистера Монтегю играть со смертью гораздо большая проблема, чем какое-то проклятие: он голыми руками остановил понесшую лошадь и бросился наперерез полной бочке эля, чтобы спасти щенка. Он просто не в состоянии думать о собственной безопасности.

Она услышала о геройствах своего нареченного, после того как заставила мистера Атертона объяснить, почему Блейк прислал ей собачонку. Бедняга последовала за мистером Монтегю домой после происшествия на дороге. Это было лохматое глазастое существо с виляющим хвостиком, скорее терьер, чем шпиц, как ей кажется, и просто прелесть. Если мистер Монтегю и дальше будет присылать ей такие подарки как щенок и котенок, она может привязаться к этому несносному мужчине.

Ей на самом деле не следовало бы собирать домашних животных, но как она может отказаться от таких прелестных подарков? Отпустив муслин, как только леди Монтегю решила, что он вполне сгодится для штор, Джослин присела на корточки, чтобы погладить щенка, которого она назвала Битти. Во время приездов сюда за эти несколько недель Битти успела пометить все полы в Каррингтон-Хаусе, отмечая его как свою территорию. Леди Белден настояла на том, чтобы щенок оставался снаружи. Уже были наняты служанка и лакей приводить в порядок Каррингтон-Хаус, после того как рабочие закончат ремонт. Возможно, она могла бы оставить собаку с ними. Как хорошо, что Джослин переедет сюда до наступления зимы.

Как замужняя женщина. Сегодня среда. Свадьба в понедельник.

— Мужчины не любят сидеть в заточении, — сказала она в ответ на жалобы леди Монтегю на своего сына.

Не могла же она спорить с леди, которая так щедро оплачивает ремонт ее дома.

— Может, я и настояла, чтобы Блейк оставался у лорда Квентина до свадьбы, но заточением это никак не, назовешь, — возразила леди. — У него очень большой дом со множеством слуг, которые приносят еду и охраняют от падающих бочек. Сидеть в его убогой квартире — вот это действительно было бы заточением.

Леди Монтегю была пухлой хлопотливой наседкой, которая «клевала» членов своей большой семьи до тех пор, пока они не подчинялись или не улетали. Джослин захотелось обнять ее уже хотя бы потому, что она совершенно не замечает, как действует на своего отпрыска.

Джослин уповала на то, что у них с мистером Монтегю будет больше времени, чтобы наладить отношения, но не могла выразить свои страхи в записках. Ей необходимо увидеться с ним.

Прежде чем они с баронессой покинули Каррингтон-Хаус в тот день, Джослин еще раз взглянула на отремонтированный зимний сад, дабы убедиться, что поступает правильно. Если все будет так, как она планирует, сад скоро наполнится буйной растительностью и экзотическими птицами и Ричард снова будет доволен и счастлив. А значит, и она тоже.

На миг у нее промелькнула ужасающая мысль, что, возможно, кто-то хочет воспрепятствовать ее возвращению в дом, убив Блейка, но это было совершенно нелепо. Она чересчур взвинчена.

— Это просто смешно! — возмутился Блейк, обнаружив, что Атертон загородил дверь его спальни в городском доме Квентина, не давая ему сбежать. — Тебе не удержать меня здесь ни минутой дольше! Это всего лишь растяжение.

Он топнул ногой, чтобы подтвердить свою правоту, и с трудом удержался, чтобы не поморщиться от боли.

— Нас беспокоит не растяжение. — Ник протиснулся в комнату и закрыл за собой дверь. — Если так будет продолжаться, ты можешь не дожить до свадьбы.

Опасения его друзей, считавших, что Блейк не способен защитить себя, раздражали больше, чем так называемые несчастные случаи. Квентин рассказал всем о споре Огилви с Каррингтоном из-за чертова попугая и об угрозах герцога снести ему голову в случае потери птицы.

Блейку не удалось убедить друзей, что никакой попугай не стоит того, чтобы ради нее убивать. Однако то, что несчастные случаи прекратились после того, как он перестал появляться в общественных местах, не ускользнуло от их внимания. И все равно он терпеть не мог, когда с ним носились как курица с яйцом, пусть даже и друзья.

— Огилви не только охотился за тобой по всему городу, но его при этом не раз видели в компании Стервятника, — предупредил Атертон.

Ник дал это мерзкое прозвище Каррингтону несколько лет назад, после того как Гарольд украл деньги Актона Пенроуза. Пенроуз был близким другом Ника со школьных времен, еще один младший сын, которому пришлось пробиваться в жизни самому. Блейк надеялся, у Ника не вырвется это прозвище в присутствии мисс Каррингтон. Когда родственники по-всякому обзывают виконта — это одно, но Блейку не хотелось бы объяснять своей невесте, почему посторонние оскорбляют главу ее семьи.

— Ты же не хочешь, чтобы тебя вынудили к дуэли до того, как переспишь со своей невестой? — продолжал Ник, плюхнувшись в вертящееся кресло и свесив ноги с подлокотника.

— С Огилви? — недоверчиво спросил Блейк. — Да я отстрелю ему пальцы еще до того, как он прицелится. Его мелкая месть не причина не пускать меня к невесте.

— Мы подумали, что, возможно, увлечение мисс Каррингтон мешает тебе сообразить, что эти случайности могли быть не случайными, — признался Ник.

— Есть у меня такое подозрение, но оно не имеет никакого отношения к суеверию. Я не собираюсь умирать до тридцати. Но еще немного в компании этой проклятой птицы, и я за себя не отвечаю. Мне надо выбраться отсюда на несколько часов.

Зловредная птица посмотрела на него со своей жердочки, пробормотала «Чертов попугай» и склевала что-то со своего подноса седой. Попугай выглядел чуть менее облезлым, чем до своего спасения, и от нечего делать Блейк научил его воздерживаться от некоторых самых непристойных фраз. Птица хорошо откликается на подкуп в виде лакомства.

— Доктор сказал, ты не должен нагружать ногу целых две недели, — возразил Атертон. — Не помешало бы тебе прислушаться к хорошему совету для разнообразия. Твоя невеста обрадуется, если тебя не понесут к алтарю на носилках.

Мисс Каррингтон так глубоко запала в душу его родным, что они, вероятно, примут ее и без его согласия. По крайней мере, ему не приходится беспокоиться, что какой-то другой мужчина соперничает с ним за ее внимание. Судя по отчетам, которые он получает, прозябая здесь, она явно расточает свое обожание на чертов дом.

Вот вам и соблазнение, вот вам и развлечения. Он только и делал, что изучал французский шифр и вырезал из куска дерева детали кодовых колес. Занимаясь этим, он осознал, что буквы, написанные на краю, окажутся перемешанными, как попало, — таким образом, его набор колес не будет повторять французский. Все колесики пронумерованы, поэтому необходимо знать, в каком порядке они были насажены на штырь, прежде чем раскодировать депешу.

Он, разумеется, не зашел бы так далеко, чтобы признаться, что скучает по вниманию Джослин. Он терпеть не может, когда женщины носятся с ним как с писаной торбой. Но он и вправду скучал по ее нежному запаху, мягким изгибам и горячим поцелуям. Пусть даже она носилась бы с ним, он готов был это стерпеть в обмен на поцелуи.

— Я не сидел столько без дела с тех пор, как в девять лет сломал ногу, — пожаловался Блейк, расхаживая по комнате, чтобы доказать, что он не инвалид. — Я хотел отвезти мисс Каррингтон на пикник.

— Зачем? Чтобы дать ей еще один шанс разорвать помолвку? — цинично спросил Ник, отклонившись назад, чтобы взять со стола ось для колес.

Чтобы вкусить ее поцелуев. И не только. Блейк дни напролет сгорал от страсти к женщине, которая держит его будущее в своих руках.

— Я здоров. Я могу вытряхнуть у Огилви мозги из ушей. Мне не нужна нянька.

— Ну, скоро она у тебя появится, — весело сказал Ник, крутя колесики с буквами и разглядывая беспорядочный алфавит. — Впрочем, она уже начинает нервничать, так что, полагаю, ты можешь рискнуть вывезти ее из города на какую-нибудь пасторальную идиллию.

— Она захочет, чтобы я посмотрел чертов дом, — проворчал Блейк, глядя на попугая, и внезапно ему показалась заманчивой перспектива навестить Челси. — Я правильно понял — там уже есть слуги?

— И обновленный зимний сад, — насмешливо согласился Ник, прочитав мысли Блейка, когда Перси разразился одним из своих сомнительных куплетов. — Давеча твоя мать развлекала моих сестер рассказами о ремонтных работах. Кровать и постельное белье уже дожидаются вашей брачной ночи.

Блейк швырнул в него подушкой, потом сел за стол, чтобы написать записку невесте. Ник прав. Принимая во внимание его склонность в последнее время попадать в опасные переделки, не исключено, что дом никогда не достанется ей. Он должен дать мисс Каррингтон еще один, последний, шанс разорвать помолвку. И если она так сделает, то пусть забирает своего плешивого попугая.

Если же она не пожелает разорвать помолвку, значит, нареченная — законная добыча для соблазнения.

Глава 15

Возвратившись в дом леди Белден после устройства гнездышка в Челси, Джослин просмотрела приглашения, которые прибыли в ее отсутствие, и развернула редкую записку от своего жениха. Она просмотрела куцые фразы и подумала, что он даже хуже Ричарда. У того по крайней мере почерк разборчивее.

«Пикник завтра. Полдень. С наилучшими, Монтегю».

Несмотря на отсутствие ласковых слов, он не забыл про нее! Она никогда не была на пикнике. Вроде бы и не из-за чего так восторгаться этим детским время препровождением, но она радовалась тому, что он ухаживает за ней; хотя умному и образованному джентльмену все это должно казаться глупостью. Кроме того, ей не терпелось убедиться в том, что с ним действительно все в порядке и что он не жалеет об их предстоящей свадьбе.

Последнее время ее мучила совесть из-за того, что она приняла неправильное решение, что ей просто пригрезился восторг его поцелуя, что она убедила себя поверить, что он человек благородный. А если он и вправду такой, каким она его считает, то как она посмела совершить этот обман с деньгами?

Она взяла котенка, которого он подарил ей, и потерлась щекой о его шерстку, так и не решив, что сказать Монтегю.

Послышался резкий стук в дверь, и служанка открыла.

— Там какой-то парень желает вас видеть, мисс, — проговорил лакей леди Белден со странным ударением на слове «парень».

— Парень? — озадаченно переспросила Джослин. — А у него есть карточка?

— Нет, мисс, он просто велел сказать вам, что приехал.

Никто, кроме Ричарда, не мог быть таким невежливым.

Она могла себе представить, как он говорит: «Скажи Джози, что я приехал», — и усаживается в кресло с первой попавшейся под руку книжкой. Джослин заволновалась и в то же время обрадовалась.

Но это невозможно. Как Ричард мог оказаться здесь, так далеко от Норфолка?

Встревоженная й в то же время обрадованная, Джослин отправилась за лакеем… в кабинет леди Белден, разумеется. Хотя Ричарду только семнадцать, в его понимании он единоличный владелец мира. Обычно Ричард избегает людей, но в доме леди Белден нет библиотеки, где можно было бы спрятаться. Все книги в кабинете, который обычно кем-нибудь занят.

Джослин знала, чего ждать, еще до того как вошла. Она жила с братом в разных домах, поэтому была хорошо знакома с реакцией людей на его странное поведение. По крайней мере, леди Белден не истеричка.

Джослин сделала глубокий вдох, нацепила на губы радостную улыбку, которую заслуживал брат, и вплыла в кабинет, словно ситуация была совершенно нормальной.

Когда Ричард поднялся из кресла при ее появлении, отложил книгу по финансам, которую изучал, и неуклюже ответил на ее сестринское объятие, слезы навернулись ей на глаза.

— Ричард, как ты здесь оказался?

— Джерри не нравится Норфолк, — просто ответил он. — И мне тоже. Поэтому мы здесь.

Джерри — слуга, которого Джослин наняла присматривать за Ричардом, пока она в Лондоне. Джослин надеялась, что мужчина выдержит тот хаос, который царит в доме сестры, пока она не найдет жилье. Как глупо с ее стороны. Что ж, по крайней мере, он доставил Ричарда в целости и сохранности.

— Мне кажется, ты еще больше исхудал.

Она разгладила измятый жилет Ричарда и убрала с его лба взъерошенные светло-каштановые волосы. Раньше она могла прижаться щекой к его макушке, чтобы заглушить всхлипы, но за последний год он стал выше, чем она. Теперь уже ей было неловко плакать у него на плече.

— Да?

Он посмотрел на себя, дабы удостовериться в том, чего сам никогда бы не заметил, как и не замечал ее слез.

В свои семнадцать Ричард был высоким, долговязым, неуклюжим и чем-то схожим с их матерью этой своей отстраненностью от реального мира, не поддающейся объяснению докторов. И путешественник из него никудышный. На жилете и шейном платке жирные пятна от еды, а сапоги и бриджи выглядят так, словно он валялся на конюшенном дворе.

Пока он на минуту отвлекся, разглядывая себя, Джослин повернулась к своей хозяйке и ее поверенному.

— Прошу прощения, миледи, но я пригласила своего брата на свадьбу, — солгала она, пытаясь скрыть странности Ричарда, — и не получила никакого сообщения о его приезде. Леди Белден, позвольте познакомить вас с моим братом Ричардом Каррингтоном. Ричард, это мой друг и хозяйка этого дома, маркиза Белден, и ее помощник мистер Мейнард.

Джослин ущипнула брата за запястье, напоминая о том, чего от него ждут. Лишь с незначительной задержкой, пока расшифровывал ее сигнал, он поклонился и проговорил, как его учили:

— Приятно познакомиться.

Ричард обучен всем тонкостям светского этикета. Просто ему самому никогда не приходит в голову что-то сказать или сделать. Он сидел здесь, в компании хозяйки дома и ее служащего, и, Джослин знала, не обмолвился с ними ни словом.

Поскольку незнакомцы обычно не врываются к ней в кабинет и не хватают бухгалтерские книги, даже не поздоровавшись и не представившись, леди Белден по понятным причинам взирала на них обоих с любопытством.

— Мне тоже приятно, наконец, познакомиться с вами, мистер Каррингтон, — осторожно произнесла она. — Как ваш птичник?

— Его больше нет, — ответил Ричард, насупившись, что могло легко привести к бурной вспышке раздражения, если у него будет время задуматься над своей потерей.

— Если не возражаете, миледи, — сказала Джослин, — я отведу Ричарда в заднюю гостиную, где мы сможем поговорить.

Схватив брата за руку, она потащила его в тихую комнату, где их никто не потревожит.

Что она будет с ним делать до свадьбы? Она не рассчитывала вводить Ричарда в новый дом, пока не узнает намерения своего мужа. Если мистер Монтегю решит оставить за собой квартиру, она послала бы за Ричардом тотчас же, но если решит жить в Челси, ей придется соблюдать осторожность.

Ее жених прибудет завтра, чтобы отвезти на пикник.

Опасность катастрофы замаячила уже ближе. В ее жизни всегда было так.

Из страха, что ненормальность у них в роду, все поклонники, какие были у нее за эти годы, сбегали, узнав о странностях Ричарда. Мистер Монтегю, похоже, не из пугливых, но как только увидит ее брата в ярости или съежившимся в углу, что он подумает? Ей не хочется отпугнуть его.

Ей совсем не хочется узнать, что мистер Монтегю такой же малодушный, какими оказались другие ее поклонники.

— Где Джерри? — спросила она.

Видимо, ей следует вознаградить мужчину за то, что доставил Ричарда в Лондон в целости и сохранности.

Ричард огляделся, словно только что заметил отсутствие своего компаньона.

— Ушел, — отмахнулся он. — Теперь мы можем пойти домой?

Откуда он узнал, что она скоро приобретет их бывший дом? Джослин была осмотрительна, чтобы не пробуждать в нем надежд. Она даже не пригласила семью на свадьбу, потому что мама не хочет оставлять свои книги, а сводные сестры жаловались бы на утомительную дорогу, — и, узнав новость о Каррингтон-Хаусе, они бы раскудахтались и Ричард бы это услышал. Должно быть, слухи все же дошли до них, несмотря на все ее предосторожности.

Джослин не покидала тревога с тех пор, как она прочла таинственную записку Ричарда. Она задумалась над его требованием поехать домой, в Каррингтон-Хаус, в его настоящий дом. Ричарду необходимо знакомое окружение, чтобы чувствовать себя в безопасности. Он не будет знать новых слуг, но, возможно… Осмелится ли она? Она уже обманула мистера Монтегю в отношении денег, которые он ожидает. Узнав об этом, он придет в ярость.

— Ты не хочешь пожить в Челси без меня? — спросила Джослин брата.

Ричард пожал плечами, словно понимал, а может, и в самом деле понимал. Просто через минуту он уже позабудет об этой проблеме.

— Ты нашла Перси?

Джослин с трудом сдержала смех. Ричард помнит птиц лучше, чем то, что ел на ленч. Она рассказала ему, что нашла серого, в надежде, что это поможет ему подольше оставаться счастливым.

— Перси с мистером Монтегю, мужчиной, за которого я выхожу замуж.

Он смотрел на нее невыразительным взглядом и ждал, чтобы она сказала то, что он хочет услышать. Его рассеянность порой казалась удручающей.

— Скоро все будет хорошо, — заверила она его. — Я не могу вернуть тебе все, чего ты лишился, но мы можем поискать новые экземпляры, как делали раньше. — До того как умер отец, она имела в виду, но эта потеря до сих пор сбивала с толку Ричарда, поэтому она не упомянула о ней.

Он по-прежнему выглядел озадаченным и несчастным.

— Не знаю, что делать, Джози.

— Понимаю. Иногда я тоже не знаю, — со вздохом призналась Джослин единственному человеку, которому доверяла, и спросила: — Ты ел?

Он нахмурился.

— Кажется, нет.

— Тогда вначале поешь, а потом подумаем, что делать дальше.

Глава 16

В четверг, управляя отцовским кабриолетом, Блейк объехал повозку, запряженную волами, и пустил лошадь рысью по открытой дороге в сторону Челси. Как хорошо наконец-то вырваться из четырех стен. Наступила осень, пожелтели листья, и фартук коляски был подмят, дабы защитить от довольно свежего ветерка. Но с мисс Каррингтон, сидевшей рядом, ему было более чем тепло. Ее улыбка могла согреть пустую комнату, и она сияла как луч света в темном царстве.

Соблазнение вот единственное, что занимаю его мысли в эти недели вынужденного бездействия. Теперь, когда ей вот-вот предстояло стать его женой, нелегко было отделаться от похотливых мыслей.

— Леди Белден совершенно уверена, что вы собираетесь соблазнить меня, — сказала она с такой наивностью, что Блейк понял: она даже не догадывается, что именно он намерен сделать. — Мне пришлось убеждать ее, что вы джентльмен и моей репутации ничто не угрожает.

— У нас форейтор и открытая карета.

От которых он намеревался избавиться, но она, как обычно, спутала его планы. Она будет его женой. Его долг — защищать ее ценой собственной жизни. Поэтому соблазнение придется отложить.

— И я никогда не сделаю ничего вам во вред, — ворчливо добавил он, проклиная свою врожденную честь.

— Кроме того, что придушите Перси и прострелите мне палец в отместку, — согласилась она, лопая мыльный пузырь его притворства своей обычной проницательностью. — Вы уже говорили мне, что не домосед. Незачем притворяться ради меня тем, кем вы не являетесь. Посмотрим, как продвигается ремонт дома?

Возможно, ухаживание за мисс Каррингтон включает в себя дома и семью вместо поцелуев и подарков. Как, черт возьми, разобраться? Кому-нибудь стоило бы написать учебник о женских помыслах и стремлениях.

Блейк осознал, что его планы по соблазнению были предугаданы и переиграны предположительно наивной мисс. Он не знал, как к этому отнестись.

— Значит, нам придется устроить пикник на скотном дворе, со свиньями, собаками и петухами.

— Я люблю свиней, собаки петухов, — сказала Джослин.

— А я люблю книги, сигары и скотч, но это не значит, что я заставлю вас их терпеть. — Вот вам и ухаживания. Раздражаться у него получается куда лучше.

Она склонила голову набок и с интересом воззрилась на него.

— Это не значит, что я не хотела бы попробовать то, что вы любите, хотя, должна признаться, сигары — это особенно отвратительно.

— Как вы это делаете? Как умудряетесь переворачивать все, что я говорю, с ног на голову; что кажетесь милой и привлекательной, когда я знаю, что вы просто ставите меня на место?

На ее лице отразилось изумление, но она быстро взяла себя в руки.

— Вы не хотите, чтобы я была милой и привлекательной? Или вы не любите, когда вас ставят на место, как вы ставите всех?

— Теперь вы меня интригуете.

И это на самом деле так. Она была похожа на мягкий комочек пуха в своей нелепой голубой шляпке и почти прозрачном муслиновом платье, украшенном вышитыми шелком цветочными бутонами. У него возникло желание погладить ее, как котенка, и услышать, как она мурлычет. Правда, у котят имеются коготки.

Он остановил коляску перед каретным двором и предоставил форейтору заниматься лошадьми, а сам помог ей сойти на землю.

— Я очень легко приспосабливаюсь. — Она приняла его руку и шагнула на свежескошенную траву. — Но никто никогда не называл меня интриганкой. Думаю, мне нравится быть загадочной, и, держу пари, вы предпочитаете, чтобы в леди, которых вы завоевываете, была какая-то загадка. Я права?

— Я никогда не завоевывал леди, — сказал он, забирая корзинки с заднего сиденья коляски.

Очевидно, повариха леди Белден решила продемонстрировать свое профессиональное мастерство. От корзинки исходил восхитительный запах мясного пирога.

— Ваш интерес ко мне озадачивает — призналась она. — Не считая денег, разумеется.

— По-видимому, мне нравятся простреленные пальцы, точно так же как вам нравится, когда на вас кричат. Либо так, либо мы очень подходим друг другу.

Джослин рассмеялась и, очень довольная, зашагала с ним рядом, когда он повел ее в укромное местечко в стороне от дома. Восхищаясь разросшейся куманикой, Джослин кружила по полянке, окруженной кустами. Блейк не мог не признать, что наслаждается загадкой, которую она представляет, почти так же, как восхищается ее прелестной фигурой.

— На меня так много кричали, что я научилась не обращать внимания на громогласные угрозы, поэтому остановлюсь на том, что мы отличная пара. — Она развязала ленточки шляпки и позволила ей упасть, потом склонила головку набок и провокационно улыбнулась ему: — А еще мне нравится целоваться.

Что ж, мужское самообладание имеет свои границы. Поставив корзинки на землю, Блейк привлек к себе красавицу, искушавшую его. Где-то в глубине души он понимал, что она чего-то хочет и таким способом пытается это получить. Но он хотел того же, поэтому с радостью уступил.

Она была такой тоненькой в его руках, что держать ее было все равно что держать перышко, пока их губы не встретились и не вспыхнула страсть. Блейк наслаждался ее губами и грудью, гладил серебристо-золотистые локоны, которые ему хотелось распустить.

Джослин застонала и прижалась к нему, обвила его шею руками и привстала на цыпочки.

Наивная женщина представления не имеет, как он близок к тому, чтобы совратить ее, как и предостерегала ее хозяйка. Он углубил поцелуй.

Исходивший от мистера Монтегю мужской запах рома и чуть-чуть колючая кожа на скулах и подбородке возбуждали и дразнили Джослин, а поцелуи возбуждали.

Его горячий язык, жадно исследующий ее губы, заставил ее почувствовать себя по-настоящему желанной впервые в жизни. Она жаждала больше этих головокружительных обещаний счастья.

Она нырнула пальцами ему под сюртук и позволила раздвинуть ей губы. И тут же порадовалась его поддержке, когда их языки соприкоснулись. Дрожь такой сокрушительной силы сотрясла Джослин, что сама бы она не устояла на ногах. Его широкие ладони сжали ее крепче. Он будет ее мужем. Имеющим право делать это каждый день.

Джослин ахнула, когда жених вдруг поставил ее на землю. Прижав пальцы к покалывающим губам, она с удивлением наблюдала, как он схватил скатерть, которой повариха прикрыла корзину, повернул ее, бросил на траву и снова привлек Джослин к себе.

Она знала, что должна стоять твердо, но у нее еще сильно кружилась голова и она не могла ни о чем думать.

Джослин хотелось, чтобы он целовал ее. Еще и еще. Она старалась не слишком дразнить его, ибо понимала, что он уже тлеющий огонь, готовый вот-вот вспыхнуть ярким пламенем.

Джослин с готовностью повалилась с ним на подстилку, наслаждаясь твердостью его мускулистого тела, когда он склонился над ней. Он покусывал ей ухо. Потом стал покусывать шею, словно готов был съесть ее. Его колено придавило платье между ног, и она приподняла таз, стремясь прижаться к Блейку.

Жар растекся по груди сквозь тонкую ткань лифа там, где его пальцы обхватили ее. Его стон удовольствия еще сильнее воспламенил её. Она изнемогала от желания.

И вспомнила, что брак подразумевает детей.

Прежде чем ее пылкий жених взял то, что она так безрассудно предлагала, Джослин оттолкнула его и откатилась в сторону. Неуклюже поднялась на ноги, дрожащими пальцами отряхнула юбку и постаралась не смотреть на мужчину, который растянулся на скатерти, оперся на локти и в расстройстве стал ерошить волосы.

— Я хочу нам доверять. — Она присела на корточки и стала рыться в корзине, чтобы скрыть спои пылающие щеки. — Правда хочу. Но было бы намного легче доверять после того, как мы произнесем обеты.

Мистер Монтегю не ответил, и Джослин приготовилась к гневной отповеди. Она надеялась и молилась, чтобы он был в сносном настроении, и чтобы ей как-нибудь удалось навести разговор на Ричарда, но теперь это неосуществимо.

— В том, что касаемо женщин, мужчинам никогда нельзя доверять, — наконец отозвался он с чисто мужской хрипотцой, от которой волнующий трепет пробежал у нее по спине.

— Правда? — Зачарованная, она выставила бутылку вина и бокалы, которые положила повариха, и рискнула взглянуть на него. — Вы хотите сказать, что мужчины не многим лучше животных? Я люблю животных.

Он продолжал лежать, растянувшись на скатерти.

— Спасибо за догадку, — проворчал он. — Не желаете почесать у меня за ухом?

Она облегченно рассмеялась, поняв, что он не питает к ней ненависти.

Он повернулся набок, наблюдая за ней с каким-то странным выражением лица. Он был сплошь мужская сила и мышцы — большой кот, растянувшийся на солнце. Она отвела глаза от игры мощных мускулистых бедер под облегающими панталонами.

Увидев вино, он схватил штопор и стал открывать бутылку.

— Полагаю, если вы можете находить забавное в нашем необычном положении, я могу научиться терпению. До некоторой степени, — неохотно признался он. — Вообще-то я не слишком терпимый.

Она поставила бокалы.

— Я же, с другой стороны, терпимая и простая. Выделаете все возможное, чтобы привести меня в замешательство, и у вас это получается. Я к этому не привыкла.

— Вы привыкли обводить всех мужчин вокруг пальца, — возразил он, вытащил пробку и налил вина, — Может, вы делаете это красиво и простодушно, но с определенным намерением. Мужчины умеют быть грубыми, пускать в ход кулаки, но прошв хорошенького личика бессильны.

Он считает ее хорошенькой? Джослин дотронулась до своего чуть вздернутого носа и спрятала радостную улыбку. Он считает ее хорошенькой. И считает, что она умеет обвести мужчину вокруг пальца. Возможно, в этом и есть доля истины. Но она не позволит ему лестью вскружить ей голову.

— Мужчины вечно борются с женскими уловками, — сказала она. — Виконта Свина никогда не тронешь ни слезами, ни жалостью. Возможно, это только галантные джентльмены попадаются на эти уловки. Не то чтобы я признаюсь, что прибегаю к ним, — поспешно добавила она.

— Тогда давайте считать, что вы — грозный противник.

Мистер Монтегю приветственно поднял бокал.

Изумленная его проницательностью, Джослин наконец осмелилась устроиться на земле, когда он жестом предложил ей сесть напротив.

— Боюсь, меня испортили политические салоны моего отца. Я исполняла роль хозяйки, потому что мама не могла, но я была всего лишь ребенком. Поэтому я делала книксены и пела, если папа просил. Мне не разрешалось говорить, но я очень многое узнала, слушая, — объяснила она в надежде, что теперь они достигли более высокого уровня понимания.

— Политика, — недоверчиво проговорил он, словно она предложила пробежаться голыми и засыпать перьями королевские покои. — Вряд ли вас это интересует.

Она старалась не смотреть на его широкие плечи с выпирающими мышцами под облегающим сюртуком, но, это было выше ее сил. У нее было лишь смутное представление о том, чем занимаются супружеские пары в постели помимо поцелуев. Она попробовала представить его себе без одежды, и щеки вспыхнули.

Было нелегко оставаться твердой в своем решении рассказать ему о Ричарде и деньгах.

— Вы соблазнительный противник, — с улыбкой проговорил Блейк, заметив ее пылающие щеки. — Поедим? — предложил он. — По-моему, пахнет пирогом с мясной начинкой.

Да, именно это она и собирается делать. Соблазнять его вкусностями поварихи до тех нор, пока он не придет в хорошее расположение духа и не будет готов выслушать ее. Радуясь, что ей представилась возможность вновь вернуться к здравомыслию, Джослин начала выкладывать деликатесы из корзинки на скатерть.

— Полагаю, еще слишком рано возвращать Перси в зимний сад? — поинтересовалась она.

Вместо того чтобы флиртовать, им надо бы как следует поговорить, но она не слишком-то привыкла к серьезным беседам. Когда ее уловки не действовали, она обычно поступала, как хотела и пропускала мимо ушей вопли и ругань. Что неизбежно вело к тем катастрофам, которые преследовали ее всю жизнь. На самом деле ей бы следовало освоить какой-то новый метод, но если она будет слишком честной, мистер Монтегю разорвет помолвку.

Он сделал глоток вина.

— Брань попугая может распугать свиней.

Джослин с трудом скрыла свою радость от беседы, которая на самом деле может привести ее к желаемому. Она отщипнула кусочек корочки и бросила воробью.

— Мне прислать лакея леди Белден, чтобы забрать Перси?

А потом слуга отвезет попугая и Ричарда в Челси. И одна маленькая часть ее семьи будет жива-здорова и счастлива.

— Вы еще спрашиваете? — сухо отозвался мистер Монтегю. — Этот разбойник поднимает жуткий гам каждый раз, когда я ухожу.

— Знаю, но спасибо вам, что не сделали из него начинку для пирога. Вы будете удивлены, как хорошо Перси приспособится, как только окажется дома. Зачем, во имя всего святого, герцог приобрел его? Не понимаю.

— Я не обмолвился с его светлостью и дюжиной слов, так что не могу сказать, — отмахнулся Блейк.

Она перешла к следующему праздному вопросу, который пришел ей на ум.

— Вы действительно застрелили бы мистера Огилви на дуэли, если бы не погнались за попугаем?

Наблюдая: за скачущим воробьем, Джослин бросала хлебные крошки, и из-под куста куманики выглянула белка с изогнутым хвостом.

— Дуэль не обязательно подразумевает убийство. — Мистер Монтегю пожал плечами и сел, чтобы изучить расставленные ею яства. — Я просто хотел напугать Огилви и пристрелить птицу, чтобы произвести впечатление на леди.

— Маленькая подсказка, — сухо отозвалась Джослин. — Женщины в большинстве своем не любят насилие.

— Мужчины охотятся, — заявил он. — Мы ничто, если не можем обеспечить и защитить наши семьи. Не могу обещать, что не буду стрелять птиц, потому что я их стреляю. Самые вкусные — куропатки.

— Что ж, это честно. А я не обещаю, что не стану распугивать птиц, спасая от вашего ружья, если у меня будет такая возможность, — дерзко отозвалась она, скрывая беспокойство. У них и в самом деле противоположные взгляды.

Опасность того, что это замужество может оказаться самой большой катастрофой из всех, с которыми ей приходилось сталкиваться, казалась вполне реальной. Возможно, не стоит говорить Блейку о Ричарде, пока они не произнесут обеты и пути назад уже не будет.

Глава 17

В пятницу Джослин с беспокойством смотрела из окна кареты леди Белден, когда та подъезжала к Каррингтон-Хаусу. Блейк с радостью отдал свой ключ от дома и Перси лакею, которого она прислала. Он не знал, что слуга поехал не прямо в Челси, а вернулся к ней. Не могла она отправить Ричарда сюда только со слугами знакомиться со своим новым — старым — домом.

— Вы с Перси будете за старших, пока я не перееду, — сказала она брату, когда карета остановилась, и он потянулся к дверце.

Она прекрасно знала, что не стоит ждать, чтобы Ричард похвалил заново отполированную парадную дверь и аккуратно подстриженную лужайку, и все же была слегка разочарована, когда он просто сказал:

— Гарольду не видать Перси. Он наш.

Он выпрыгнул еще до того, как были опушены ступеньки, и был уже на полпути к парадному крыльцу, неся посвистывающего Перси, когда форейтор помог Джослин выйти из кареты.

То, что Блейк весь вчерашний день обращался с ней так, словно она лакомый кусочек, вскружило ей голову. Она не должна забывать, что вот это ее жизнь — присматривать за братом. Его любовь и доверие — все, что ей на самом деле нужно. Она не настолько глупа, чтобы поверить, что Блейк возьмет часть забот на себя.

— Тут лучше, чем раньше, — одобрительно сказал Ричард, обойдя зимний сад и кухню. — Как бы мне хотелось вернуть Африку.

Если Гарольд продал Перси после того, как лишился дома, мог ли он сделать это только недавно? В этом случае, возможно, будет отыскать след пары Перси, как только у нее появится время, чтобы сосредоточиться на поисках.

— Я поспрашиваю в округе, и, быть может, нам удастся ее отыскать. И парочку австралийцев.

Редкие австралийские попугаи были заказаны специально на десятый день рождения Ричарда. Джослин до сих пор плакала, вспоминая их особый свист, когда она входила в комнату.

Ричард согласно кивнул. Он не умел выражать свои эмоции, но ей показалось, что он рад.

— Я начну делать насесты, — сказал он.

Джослин облегченно выдохнула. Как только Ричард будет постоянно занят, можно ни о чем не беспокоиться.

— Пока мы здесь, ты должен выбрать себе спальню.

— Я уже отметил подходящие места, где можно прятаться.

Ну разумеется. Он прятался значительную часть своего детства. До того как умер отец, их умение сидеть тихо и не попадаться на глаза давало возможность наблюдать за птицами.

Позже этот их опыт делаться невидимыми очень пригодился, когда приходилось прятаться от раздраженных зятьев и разъяренных старших сестер. В каждом доме они жили года по два, прежде чем терпение хозяев заканчивалось, и их просили переехать к следующей сестре. У них только три сестры, поэтому теперь настала очередь Джослин. На этот раз они останутся навсегда.

— До понедельника у нас не будет поварихи, — предупредила она брата. — Ты должен быть экономнее с деньгами, которые я тебе дала. Не трать их все па корм Перси. Купи еды и для себя. Чуть дальше по улице есть весьма неплохой паб.

Ричард кивнул. Она знала, что он слушает ее лишь вполуха, поэтому надеялась, что хотя бы что-то задержится у него в голове.

Она обошла вместе с Ричардом зимний сад, пока он проверял обветшалые столы, заново вставленные стекла и осматривал сломанную птичью клетку, которую она не стала выбрасывать.

— Я отправила маме письмо с просьбой прислать сундук с твоими вещами, — добавила она.

И написала сводной сестре, на случай если мама забудет о ней. Никогда не знаешь наверняка, какая информация может отвлечь ее от задачи, над которой она трудится. Многие из странностей Ричарда повторяли поведение их матери, поэтому люди часто косо смотрели на Джослин. Род Берд-Каррингтон не вполне нормальный.

— Она добралась до Карла Великого, — сказал Ричард. — У нас есть пальмы?

Джослин без труда следовала по непредсказуемому пути его мыслей.

— Карл Великий, так-так. Значит, мы королевских кровей. Как интересно. — И совершенно бесполезно. Но составление семейного генеалогического древа делает их мать счастливой. — Уверена, мы непременно купим пальмы, но тебе придется самому их поливать. Не думаю, что могу позволить себе садовника.

— С этим я справлюсь. Мои книги о птицах?

— Я пошлю за всеми твоими книгами. Мы сделаем специально для них полки.

Ричард вдруг повернулся и сжал ее в неуклюжем объятии.

— Спасибо!

Случай, когда Ричард чувствовал себя достаточно хорошо и спокойно, чтобы показать свою признательность, можно было пересчитать по пальцам. Обрадованная, Джослин тоже обняла его.

— Я люблю тебя, Ричи. Обещаю, что мы будем здесь счастливы, и никто не отберет у нас этот дом!

… Если только в течение года Блейк не умрет.

Глава 18

В понедельник утром Джослин нервно одергивала край кружевной фаты, которая покрывала ей волосы. Входя в боковую церковную дверь в сопровождении леди Белден и Ричарда, она слушала, как шуршит ее короткий шелковый шлейф по холодному каменному полу. Она знала, чего требует от нее этикет, но, учитывая отсутствие опыта, не была уверена в своем моральном выборе.

Вот почему она беспокоилась о шелке, а не о мужчине, который ждал ее на другой стороне трансепта.

Леди Монтегю с радостью согласилась с маркизой, что серебристый — это последний крик моды в свадебных нарядах, хотя Джослин не показался шелк очень практичным. Если она не замерзнет из-за отсутствия нижнего белья, то непременно заляпает платье кремом свадебного торта. Но ей нравилась кружевная фата с золотой тесьмой, приколотая к се волосам. Горничной потребовался час, чтобы завить ее волосы в блестящие колечки. Она надеялась, что результат заставит Блейка лишиться дара речи.

Священник в приходе леди Белден сделал вчера последнее оглашение. Поскольку никто не возражал против их брака — точнее, никому не было до него дела, — они могли совершить сегодня обряд. Джослин разрывалась между нетерпением поскорее обменяться клятвами и желанием ждать вечно.

Сегодня в церкви она видела своего жениха впервые после пикника. Затаив дыхание, она представила его Ричарду, но они всего лишь обменялись рукопожатиями. Блейк, похоже, не нашел ничего необычного в том, что брат спросил, любит ли он птиц.

Вообще-то, судя потому, как Блейк старайся не делать резких движений, у него болела голова — по-видимому, после мальчишника с его друзьями. Шейный платок у него был перекошен, и он больше глазел на ее грудь, чем слушал проповедь, после того как они заняли свои места. Она не была уверена, обратил ли он внимание, когда она обронила, что Ричард будет ее посаженным отцом, но он не может сказать, что она не предупреждала его о приезде брата. Наверняка он понимает: это означает, что Ричард будет с ними жить.

Блейк до сих пор не сказал ей, собирается ли оставить за собой квартиру в городе или намерен жить вместе с ними. Она слишком нервничала, чтобы загадывать что-то больше чем на несколько минут.

Она вернулась мыслями к настоящему, когда дверь на южной стороне нефа открылась. Шуршание шелка и разговоры дали знать, что прибыл жених со своими гостями.

Джослин стиснула букет тепличных роз, связанных золотыми и серебряными лентами. Если ей придется еще долго так стоять, то от нервозности она развяжет все ленты.

Она сделала глубокий вдох, когда вошел Блейк, окинув взглядом проход, пока не заметил ее, стоявшую в тени. Ей показалось, что его широкие плечи слегка расслабились, прежде чем он повернулся, чтобы проводить Френсис. На нем были официальные черные брюки, серая визитка — как ей сказали, подарок родителей — и серебристый жилет. Она улыбнулась, очень довольная, что он не только запомнил цвет ее платья, но и оделся в тон, чтобы порадовать ее.

Барону Монтегю ради свадьбы пришлось оторваться на несколько дней от уборочной страды. Джослин разглядывала его, пытаясь найти сходство с его младшим сыном, но лорд Монтегю был на полголовы ниже и на несколько стоунов тяжелее, с шапкой седых волос. В нем не было широкоплечей стати Блейка.

Впрочем, барон, похоже, был искренне привязан к своей жене, пышнотелой леди Монтегю, и вел ее с гордостью.

Джослин хотелось бы, чтобы Блейк когда-нибудь смотрел на нее так же, но это казалось маловероятным.

Присутствовал один из старших братьев Блейка. Он был чуть больше похож на Блейка, только без седой пряди в черных волосах и косой сажени в плечах. Джослин просто отправила сообщения членам своей семьи, зная, что они не приедут. Ее мать легко приходит в замешательство и не любит, когда ее отрывают от занятий, а сводные сестры не оставят своих детей, чтобы сопровождать леди Каррингтон. Джослин была рада, что хоть Ричард здесь.

Викарий встал у алтаря, жестом пригласив их подойти. Леди Белден встала рядом с Джослин. Мистер Атертон — с Блейком, а его родные разместились на скамьях. Джослин подумала, что отгрызет себе ногти прямо через перчатки, если в скором времени кто-нибудь что-нибудь не скажет.

В свете круглого окна-розетки Блейк выглядел еще решительнее и торжественнее обычного. Взгляд из-под густых бровей был твердый, но она не смогла ничего в нем прочесть. Она молилась, чтобы он не жалел, что согласился на этот брак. Ведь это на всю жизнь.

Но люди постоянно женятся и по меньшим причинам, чем у них. Она старалась улыбаться, пока викарий провозглашал, что главная цель супружества — рождение детей и спасение от греха. К греху она была готова куда больше, чем к детям. Та часть, где говорилось о взаимном общении, помощи и утешении, которые они должны давать друг другу, тоже была несколько сомнительной. То, что она поранила Блейку ногу или прячет своего умственно отсталого брата, помощью и утешением не назовешь. А взаимное общение может стать злым и холодным, как только ее жених узнает, что у нее нет готовых наличных средств.

Ей необходимо сосредоточиться на словах священника.

На надлежащей фразе она постучала Ричарда по плечу, напомнив сказать «да» и сесть. Ричард казался немножко растерянным от происходящего, но хорошо исполнял свой долг. Если не увидит каких-нибудь голубей, то будет паинькой.

Теперь, когда Ричард отдал ее, Блейк взял руку Джослин и крепко держал, словно не собирался отпускать. Она вздохнула немного свободнее. Они оба взрослые, понимающие люди. В конце концов, она клянется перед Богом и Церковью, поэтому просто обязана сделать так, чтобы их брак был успешным.

Жаль только, что у нее не было времени спросить Блейка, что они будут делать после свадебного завтрака. Их поцелуи были чудесными, но это ведь брак по расчету. Он, конечно же, рассчитывает только на поцелуи. Ей следовало бы дать это ясно понять, но было неловко обсуждать это.

Блейк резко вывел Джослин из задумчивости, надев старинное и очень красивое золотое колечко с россыпью бриллиантов на палец, Джослин затаила дыхание, когда кольцо скользнуло через костяшку, и полностью осознала реальность этой минуты. Она нервно вскинула глаза и уловила горячий блеск в его взгляде, когда он смотрел на нее. О Боже.

«Тех, кого соединил Господь, да не разлучат люди» — вот последние слова, которые она слышала. Викарий еще что-то читал монотонным голосом, но единственное, на что она была способна, это смотреть на Блейка, который не сводил с нее глаз, и надеяться, что у нее не подкосятся ноги.

Обряд не дозволял поцелуев, но тепло взгляда Блейка и руки, держащей ее руку, оказывали такое же действие. Она смутно помнила, как они потом возвращались в дом леди Белден. Мужчины переговаривались между собой и сновали взад-вперед, распределяя, кто отправится в экипажах, кто пойдет пешком, а кто поедет верхом.

Они с Блейком оказались в закрытой карете леди Белден, чтобы волосы Джослин не растрепались на ветру. Она так нервничала, что не знала, что ему сказать, пока он сидел напротив нее. Она не знала, почему он сидит напротив, вместо того чтобы сидеть с ней рядом, но не могла оторвать от него глаз. Ее муж был невозможно… суровым и мужественным.

Через несколько часов она отправится туда, куда он пожелает, и будет делать то, что он пожелает, а ведь она его почти не знает.

Блейк не осмелился сесть рядом с земной богиней, на которой только что женился. До этой минуты он убеждал себя, что она несколько безрассудна, но вполне твердо стоит на ногах. Сегодня же она казалась такой хрупкой и воздушной, словно пух одуванчика, который унесет первым же дуновением ветра, и такой красивой, что у него заныло сердце. Как он осмелится прикоснуться к ней своими грубыми руками? Как сможет быть для нее надежной защитой?

Он не сентиментальный человек, напомнил себе Блейк, расправляя плечи в тесной визитке и стараясь не задумываться над тем, почему его невеста так нервно покусывает нижнюю губку. Пока карета с грохотом катила вперед, он попытался вспомнить какие-нибудь цитаты из Шекспира о браке, чтобы развлечь ее, но Шекспир был романтиком.

Или беспутным бродягой, в зависимости оттого, как на это посмотреть. Он больше писал о любви и романтике, чем о браке.

Он чувствовал себя круглым дураком оттого, что не может вести беседу с собственной женой. Им легко было разговаривать, когда они обсуждали дела или просто спорили. Быть может, ему стоит с ней поспорить.

Но не раньше, чем он переспит с ней. Между, ними лежит масса преград. Он желает ее, но мысль о том, чтобы уйти на войну, оставив беременную жену, терзала его совесть. Особенно когда она выглядела такой хрупкой, что он боялся своим прикосновением причинить ей вред. Казалось чертовски жестоким жениться и бросить жену. Он никогда раньше не беспокоился о других и явно не умел это делать. Но сейчас, когда у него есть жена, разрази его гром, если он не должен думать о подобных вещах.

Карета остановилась перед особняком леди Белден, и Джослин первая нарушила молчание. Она наклонилась вперед и положила ладонь ему на руку.

— Вы пригласили Огилви на наш свадебный завтрак?

Он выглянул в окно и увидел герцогского племянника и какого-то незнакомца, разговаривавших на углу улицы. Он не встречал этого болвана после случая в библиотеке, но ведь Блейк жил у Квента, а герцогские племянники не водятся с торговцами. Надо будет что-то предпринять в отношении Огилви и его настойчивого требования вернуть проклятого попугая.

Огилви — задача, с которой он может справиться.

— Разве я мог пригласить на свадьбу того, кого грозился пристрелить? Я не позволю этому поганцу испортить вам праздник.

Прежде чем лакей успел опустить подножку, Блейк распахнул дверцу и решительно зашагал к тем двоим. Берни испугался выражения его лица и, кивнув на прощание незнакомцу, скрылся за углом, размахивая тростью с таким видом, словно просто проходил мимо.

Оставшийся без жертвы Блейк изрыгнул сочное словцо и, повернувшись, увидел, что его жена высунула голову из кареты. Он предложил ей руку, и Джослин улыбнулась ему так лучезарно, словно он был сэром Ланселотом.

— Обожаю, когда вы хмуритесь, сэр, — весело заявила она, сжав его руку, и, приподняв подол своего воздушного платья, поплыла с ним рядом по дорожке. — Не могли бы вы научить меня так хмуриться?

Напряжение вытекло из него, и от этой ее нелепой просьбы он снова стал сам собой.

— Чтобы вы тренировали хмурый взгляд на мне? Нет, благодарю покорно. Вы мастерица улыбаться своим врагам до тех пор, пока они не сдадутся.

Она рассмеялась.

— Значит, мы составляем отличную пару, не так ли? Темнота и свет, угрюмость и улыбчивость, ученость и простота.

— Вода и масло, — согласился он, ведя ее мимо выстроившихся в ряд улыбавшихся слуг в столовую, где был накрыт завтрак.

Вдыхая пьянящий запах своей жены, упиваясь ее переливчатым смехом, Блейк умирал от жажды. Он был болен от желания, сходил с ума от того, что эта женщина теперь принадлежит ему целиком и полностью — и навсегда.

Он застонал, когда Джослин совершила соблазнительное действо, стащив перчатку с левой руки, чтобы продемонстрировать блеск своего обручального кольца гостям. Бледная кожа ее изящной руки напомнила ему, что она предстанет перед ним обнаженной еще до конца дня. Он схватил бокал шампанского с подноса проходившего мимо лакея.

— Кольцо такое красивое, Блейк. И очень тяжелое. — Жена подняла на него свои удивительные глаза. — Думаю, женщинам надо разрешить вставлять кольца в носы своих мужей.

Он поперхнулся и чуть не разлил шампанское, представив подобную нелепость. Только ее хихиканье не дало ему сделать из себя полного осла.

— Шах и мат, — пробормотала она, как и третьего дня.

С лукавой улыбкой, говорившей, что плутовка прекрасно знает, что только что сделала с ним, она взяла бокал у слуги. Если она намеревалась обуздать его вожделение, ей это блестяще удалось, но он не позволит ей думать, что она взяла верх. Когда леди Белден подняла бокал с шампанским в свадебном тосте, Блейк поймал свою жену за локоть и пробормотал ей на ушко:

— Шахматы требуют стратегии, моя дорогая. Ваша игра — королевский теннис. И пока у нас счет пятнадцать — ноль.

— Мне больше нравится гольф. — Она привстала на цыпочки и поцеловала его в щеку. — И я уверена, что загнала мяч в лунку.

Может, его жена и не образованна, но уж точно не глупа. Оставшуюся часть приема Блейк решал, какой предмет свадебного наряда этой дерзкой девчонки он снимет первым.

Глава 19

Джослин крутила обручальное кольцо и пыталась сдержать отрыжку от шампанского. Пожалуй, она выпила чуть больше, чем следовало. Мужчина, сидевший рядом с ней на сиденье кареты, был только одной из причин этого. Прием закончился, и они направлялись к своему будущему или к полнейшему краху. Что в ее случае обычно одно и то же. Она не знала, сколько еще сможет улыбаться, шутить и делать вид, будто не напугана до смерти.

— Было очень любезно со стороны леди Белден одолжить нам карету, не правда ли? — услышана она собственный голос.

— Ну да, или же ей просто не терпелось, чтобы дом снова был в ее полном распоряжении, — насмешливо отозвался Блейк.

Он сел с ней рядом, и она со страхом осознала, какой он большой в сравнении с ней. Или с восторгом. В голове у нее была такая каша, что она не в состоянии была определить разницу.

Было всего лишь немного за полдень — достаточно времени, чтобы доехать куда угодно. Может ли она надеяться, что он просто высадит ее у дома в Челси и уедет? У нее не было другого выхода, кроме как посадить Ричарда в экипаж и отправить назад к Перси после церемонии. Она надеялась, Блейк не станет возражать, что они будут там не одни. Будут и слуги, а возможно, приедут гости, чтобы поздравить их со свадьбой. В самом деле, если он желает уединения, то им лучше было бы поехать куда-то еще.

— Мы едем к тебе на квартиру? — спросила она, не осмеливаясь выразить причину своей нервозности.

Муж удивленно взглянул на нее.

— С чего бы мне везти тебя в эту дыру? Если тебе так не терпится, чтобы я набросился на тебя, что не можешь вынести час езды, мы снимем комнату в гостинице.

Джослин судорожно сглотнула. Это тема, которой она должна остерегаться.

— Отличная мысль, — бодро отозвалась она, — если тебе вообще надо набрасываться. Но в этом нет никакой необходимости, знаешь ли. Обеты завершили соглашение. Мы могли бы поесть мороженого у Гантера и прогуляться, а потом ты отправишь меня в Челси, а сам вернешься к своим обычным делам.

Блейк насупился. Она почти ощущала его гнев, прожигавший ее сквозь кружево фаты. Что ж, попытка не пытка. Жизнь была бы гораздо проще, если бы они теперь пошли каждый своей дорогой.

— Хочешь сказать, что не желаешь иметь супружеские отношения? — прорычал Блейк.

— Я не уверена, что дом — справедливая цена, ведь ребенка мне придется растить одной, — заявила Джослин, — не имея над головой крыши, если ты умрешь.

Шампанское развязало ей язык.

— Раньше надо было думать об этом.

Блейк скрестил руки на груди и вытянул свои длинные ноги, занимая чуть ли не все пространство кареты. Красивая серая визитка и атласные бриджи, возможно, и создавали впечатление цивилизованности, но не скрывали его мужественности.

— Мой отец предложил дом в надежде, что я подарю ему наследника. Мы поклялись друг другу в верности; У меня нет желания быть монахом.

Явный вызов. Джослин наконец осмелилась взглянуть на него и почувствовала, как ее мягкое сердце дало крен. Он сейчас смотрел на нее так же свирепо, как тогда, когда она прострелила ему палец, и ей по-прежнему безумно нравилось смотреть на него. Не говоря уже о том, чтобы потрогать Хотелось поцеловать его квадратную челюсть, разгладить хмурую складку на лбу и вернуть тот довольный взгляд, который он время от времени демонстрирует, когда она говорит то, с чем он согласен.

Она знает, как угодить мужчинам, но в какой-то момент этих последних шести месяцев свободы она решила, что не собирается посвятить свою жизнь, принося жертвы одному из них.

— Мы условились, что я получаю дом в обмен на твою покупку патента. — Хотя она и не может исполнить свою часть договора так быстро, как надеялась. — И мне было бы гораздо спокойнее, если б мы жили каждый своей жизнью, покаты не уйдешь на войну, — призналась Джослин.

— Нет, — решительно заявил он.

Не успела Джослин выдвинуть следующий аргумент, как ее грозный и решительный муж сгреб ее в объятия, привлек к себе на колени и целовал до тех пор, пока от одной лишь силы его желания у нее не закружилась голова.

Поначалу Джослин просто льнула к его плечам и подчинялась волшебству губ мужа и силе рук, поддерживающих ее, пока их языки были вовлечены в чувственную дуэль, и в тишине кареты раздавалось тихое бормотание. Чисто мужской запах Блейка пьянил посильнее эля, и она смело откликалась на мускулистую твердость, надежно окружающую ее.

Подбадриваемая его пылом, она сражалась с его накрахмаленным шейным платком, а он осыпал жадными поцелуями ее ухо и затылок, от которых внизу живота у нее разлился покалывающий жар.

К тому времени, когда она, наконец, смогла погладить пальцами основание его шеи, ее галантный джентльмен отыскал шнуровку у нее на спине. Она ахнула, когда шелк распался. Модистка настояла, что под изысканным шелком не должно быть никакой громоздкой рубашки. Под маленьким корсетом на Джослин была только очень тонкая шелковая шемизетка, вызывающе обнажая ее для дерзких мужниных ласк.

Обнаружив доступность своего предмета желаний, Блейк благодарно поцеловал ее, прежде чем спуститься к выпуклости груди. Она едва не лишилась чувств, ощутив жар его губ в столь интимном месте.

Она не заметила, что карета остановилась, пока дверца резко не распахнулась. У нее не было времени, чтобы поправить одежду или прикрыться. Блейк просто подхватил ее на руки и, прижав к груди, понес по дорожке к Каррингтон-Хаусу.

Вот что сделало с ней увлечение мужчиной — она сбилась с намеченного курса. И явно позабыла о своем достоинстве.

Она молилась, чтобы у Ричарда хватило ума держаться в стороне, и это несколько охладило ее пыл. Обнимая мужа за шею, с обвивающим его ноги подолом платья, Джослин прятала лицо у него на плече.

Вместо того чтобы вежливо поздороваться с недавно нанятыми слугами, Блейк понес ее мимо них к лестнице, лишь немного хромая. По-видимому, служанка и лакей должным образом приветствовали своего хозяина книксеном и поклоном, но она не могла посмотреть никому в лицо, когда ее тащили как мешок с мукой.

— Поставь меня, — прошептала она, когда они дошли до лестницы. — Ты надорвешься или сломаешь себе шею, неся меня наверх.

Блейк фыркнул, оставив без внимания ее уговоры.

— Я могу пригвоздить к мату Джентльмена Джима. А ты не тяжелее коробки с книгами.

Коробка с книгами, ну и ну! Ей бы следовало обидеться, но у нее все еще кружилась голова от его поцелуев и силы, потому Она улыбнулась его неромантическому сравнению.

— В следующий раз пусть это будет коробка с цветами, — предложила она, — Или пушинка. Больше приятных образов, пожалуйста.

Из его горла вырвался низкий вибрирующий рокот, когда Блейк плечом распахнул дверь в хозяйскую спальню.

— «Пускай нахмурится, скажу: о, роза, осыпанная перлами росы, — процитировал он, поднес ее к кровати и уложил на клетчатое покрывало, потом сел на край и сбросил туфли. — Тебя прекрасней в целом свете нету»[5].

И хотя она понимала, что все это, конечно же, не всерьез, что он просто цинично цитирует Шекспира, как и в ночь дуэли, Джослин приводило, в восторг тепло его бархатного баритона. Даже его голос возбуждал ее. Когда он наклонился, чтобы снять с нее расстегнутое платье, то, вполне возможно, воспламенил ее до безумия.

— Средь бела дня, — запротестовала она, когда он приподнял ее и стал стягивать свадебное платье, пока оно не растеклось по полу серебристой лужей. Она отталкивала ловкие пальцы, раздевшие ее до корсета и тонкой шемизетки, прикрывающей грудь. — Слуги будут шокированы.

— А мне какое дело?

Расправляясь с крючками корсета, Блейк снова поцеловал выпуклость ее груди.

Не успела она придумать подходящий ответ, как его губы сомкнулись вокруг соска, и Джослин ахнула от нахлынувшей волны новых возбуждающих ощущений. Тянущее чувство вновь зародилось внизу живота, и она поспешно схватилась за бицепсы Блейка в надежде остановить его. Или себя.

Он втянул сосок глубже и погладил вторую грудь. Она вскрикнула от наслаждения. Если у нее еще и была какая-то надежда на брак по расчету, в эту минуту она отказалась от нее. Ей следовало испугаться, но она испытывала лишь восторг от того, что Блейк продолжал ее целовать.

Ее муж был сильнее и решительнее, чем строй кавалерии, штурмующий бастионы, — Бог знает, где они находятся, эти бастионы. И он проделывал с ней такое, что подрывало ее оборону. Влага его губ на груди была соблазнительным грехом. Джослин попыталась заговорить, но Блейк остановил ее поцелуями. Как только ее напряжение окончательно растаяло под влажным жаром его губ и языка, он приподнял ничем не сдерживаемую грудь и поласкал возбужденный бутон.

Ее предательское тело вы гнулось навстречу его рукам. В ответ он застонал ей в рот и торопливо развязал шемизетку, чтобы целиком завладеть грудью. Джослин чуть не заплакала от восторга этого прикосновения. Руки у него были шершавыми и загрубевшими, но прикосновения нежными, когда он исследовал то, что принадлежало ему.

— Я не настолько джентльмен, чтобы вежливо дожидаться ночи. Боюсь, так долго не выдержу, — пробормотал он у ее губ.

Глубина его страсти воспламенила ее изнутри, растекаясь словно огонь. Она не могла поверить, что такой сильный и уверенный в себе мужчина как Блейк может желать ее, слабую женщину, с такой сокрушительной силой. Он кружил ей голову надеждой и в то же время пугал.

Солнце струилось в окна между раздвинутыми портьерами. Джослин прикрыла грудь рукой, когда он приостановился, чтобы полюбоваться ее наготой. Большая ладонь Блейка остановила ее, а обжигающий взгляд скользнул по ней до того места, где его ласки разожгли огонь.

— Нет, я хочу увидеть всю тебя, узнать всю тебя. Ты самый прекрасный приз, который я когда-либо выигрывал.

Соблазн его страстного утверждения был силен. Никто никогда не считал ее призом, прекрасным или нет, но она все равно запротестовала приличия ради:

— Шторы открыты.

— Думаешь, кто-нибудь свешивается с крыши, чтобы заглянуть сюда? — поддразнил он ее.

Все происходило слишком стремительно. Она не знала, что думать. Она даже не вполне понимала, что он делает. Она не стыдливая и не жеманная. Она раздевалась перед дюжинами слуг и модисток, и даже перед леди Белден. Но никогда перед мужчиной, который прикасался бы к ней так смело, как он.

— Я думала… — начала было она, но он наклонился и вновь провел языком по соску, и влага скопилась у нее между ног.

— Не думай, — посоветовал он и стащил одеяло, чтобы уложить ее на простыни. — Когда занимаются любовью, то не думают, а действуют.

Такая философия была ей по сердцу.

Он встал и до конца развязал свой шейный платок, обнажив крепкую загорелую шею. Джослин опустилась на колени, настроенная не быть пассивным соперником в этой битве желаний. Остро сознавая, что шемизетка распахнута, оставляя грудь обнаженной, как у какой-нибудь распутницы, она сражалась с пуговками его жилета, пока он не без труда освобождался от своей облегающей визитки.

— Ты должен иметь камердинера, чтобы помогал тебе с этим, — пожурила она, пряча трепет удовольствия от того, как он восхищался ее грудью. — Вот что выходит из такой спешки.

Он швырнул визитку на стул и ловко покончил с пуговками жилета.

— Я не считаю, что заниматься любовью со своей женой средь бела дня хоть сколько-нибудь неприлично. И если б я хотел поторопиться, то просто задрал бы тебе юбки и овладел тобой в карете.

Джослин судорожно сглотнула, внезапно осознав, что под шемизеткой на ней ничего нет, кроме подвязок и чулок. Она постучала кулачком по его рубашке, не позволяя себе испугаться его опытности в сравнении с ее полным невежеством.

— Это грубо, сэр. Уж лучше цитируйте Шекспира.

Она развязала его рубашку и попыталась вытащить ее из плотно сидевших брюк. Она представления не имела, что делает, просто сочла несправедливым, чтобы только она одна была раздета.

Блейк обхватил ее руку своей и мягко толкнул назад на кровать, так что она шлепнулась на матрас и поспешно разогнула ноги, спустив их с края, когда он, такой пугающе большой, навис над ней.

— Ты предпочитаешь слова Шекспира моим?

Оставшийся в одной рубашке и брюках, он с удовлетворением изучал ее. Или, быть может, грудь. Похоже, ему нравится ее чересчур пышный бюст. Джослин похлопала себя руками спереди, и глаза ее вспыхнули от вызова, который она представляла. Поза ее была неприличной, и она подумала, что надо бы подтянуть ноги и перевернуться на бок.

Но как идиотка она упивалась тем, что полностью завладела его вниманием. Она приподняла груди рукой, бросая ему вызов взять то, что предлагает. Он придвинулся ближе, стоя у нее между коленей и сминая тонкий шелк шемизетки. Он возбуждал средоточие ее женственности, требуя удовлетворения, о котором она представления не имела. И все же… она с интересом оглядывала застежку на брюках. Похоже, ткань с трудом вмещала выпуклость, образовавшуюся под ней.

Она позабыла, о чем он спросил. Еще сильнее раздвинув ей колени, Блейк наклонился и пригвоздил ее руки к матрасу. Лишив ее возможности и дальше провоцировать его, он стал посасывать грудь до тех пор, пока она не застонала от наслаждения и напрочь не забыла о приличиях.

— Ты первая, — пробормотал он, прокладывая дорожку поцелуев по груди и животу и поднимая рубашку до талии.

Джослин не догадывалась о его намерениях, пока он не начал соблазнительно ласкать ее сквозь чулки, потом проворными пальцами развязал подвязки и развел бедра в стороны, после чего погладил ее в таком месте, к которому сама она почти не осмеливалась прикасаться. И удержал ее, когда она чуть не соскочила с кровати.

Не успела она понять, что будет дальше, как он встал на колени у нее между ног и стал целовать, покусывать и делать все то, что делал, когда сладкой пыткой терзал ее губы. Она едва не вскрикнула, когда он провел языком… там. Ей надо было сесть, остановить его, не позволять ему класть ее ноги к себе на плечи, чтобы…

Обильная влага увлажнила лоно, когда он пососал особенно чувствительное местечко. Она не была уверена, что ее крики были только у нее в голове, то ли вырывались из горла. Его манипуляции сотрясли ее до основания, подбросив куда-то в небеса, где не было ничего, кроме неукротимой страсти, требующей немедленного удовлетворения.

И ее галантный муж оказал ей такую любезность, лег с ней рядом, скользнул пальцами глубоко и ласкал ее до тех пор, пока она не разлетелась на миллионы осколков и ее крики эхом не отразились от голых стен.

Не успела она прийти в себя и вернуться на землю, как из-за дверей донесся отчаянный вопль:

— Джо-о-о-з-и-и! — Тяжелые шаги застучали по непокрытому полу, потом еще один крик: — Джози, где ты?

Джослин повернула голову и прикусила подушку, чтобы сдержать всхлип.

Глава 20

Перекатившись так, чтобы пленить Джослин в своих объятиях, Блейк изо всех сил старался оградиться от шума, доносившегося откуда-то из остальной части дома. Ее крики экстаза все еще прекрасной музыкой звенели у него в ушах. Возбужденная плоть нетерпеливо натягивала пуговицы, но хотя мозги и находились сейчас где-то в области паха, он не мог не оставить без внимания неожиданные и необъяснимые слезы Джослин.

Почему она плачет сейчас, когда он подарил ей наслаждение? Он планировал эту минуту со всем возможным тщанием, учитывая его состояние бездумного вожделения.

Крики. В пустом доме. Часть крови прихлынула назад к мозгу, возвращая способность соображать. Крики ассоциируются с опасностью, но ведь не в тихом сельском Челси? Одурманенность замедлила его реакцию.

Кулаки заколотили в дверь спальни. Где-то пронзительно вскрикнул попугай. Тревожно тявкнула собака. Зазвенело разбитое стекло, и закричала служанка. Испуганный вой сопровождал стук в дверь. Блейку тоже захотелось по чему-нибудь ударить, но единственным объектом в пределах досягаемости была его красивая всхлипывавшая жена. Почти обнаженная и в каком-то шаге от того, чтобы полностью принадлежать ему…

Ее слезы, в конце концов, лишили его мужества. Потрясенный, он не знал, как реагировать на это проявление женской слабости, разве что убить того, кто ее так расстроил. Ведь это жене из-за того, что он…

Прежде чем его мозги окончательно вернулись из штанов в черепную коробку, Джослин вытерла слезы и вернула себе самообладание с удивительной быстротой, словно тренировалась регулировать приступы плаксивости.

— Думаю, вам сейчас придется встать, сэр.

— Не могу, — пробормотал он в дюйме от волнистых белокурых прядей, которые распустил, чтобы ощутить их прикосновение к своей коже.

Опершись руками по обе стороны от нее, он пытался определить, указывает ли этот стук на причину для тревоги, но в глубине души уже знал, кто это. Впрочем, остальная какофония тоже выводила его из себя.

— Дай мне пару минут. Что за тарарам?

— Перси? — неуверенно спросила она.

Он нахмурился. Перси и в самом деле, кажется, кричал больше обычного. Дверь начала сотрясаться. Хорошо, что он ее запер.

— За дверью не Перси, — возразил он.

— Мм, должно быть, это хозяин Перси. Если ты немножечко сдвинешься вправо…

Она заерзала под ним, пытаясь улизнуть.

Она почти обнажена. Он недостаточно близко для телесного контакта. Ему хотелось продолжить раздеваться.

Хаос внизу не прекращался. В сущности, пес выл так, словно его бьют.

— Заткни уши. Я собираюсь выругаться.

Чертыхнувшись себе под нос, когда Джослин сунула пальцы в уши, Блейк поднялся с кровати.

Как только он стал натягивать жилет, Джослин села и дрожащими пальцами начала завязывать рубашку.

Звон еще одного разбитого стекла отсек любые его попытки запротестовать. С расстегнутой рубашкой Блейк открыл дверь и заметил промелькнувшую тощую спину и растрепанную шевелюру, которая неслась вниз по черной лестнице к задней части дома.

Будучи столько лет холостяком, Блейк не был готов к семейной жизни, напоминающей хаос войны. Быть может, ему стоит приобрести пушку.

Внизу Перси разразился потоком французских фраз о колесах фортуны и «проклятых распутниках». Потом крики, вопли и определенно звук удара. На этот раз предупреждение об опасности охладило чувственный пыл Блейка и инстинкты вырвались на первый план. С расстегнутыми и развевающимися полами жилета, в одних чулках, он побежал на звуки беспорядка, жалея, что у него нет под рукой оружия.

Джослин отогнала свои страхи подальше, когда дрожащие пальцы никак не могли застегнуть крючки шемизетки.

Опасаясь, что Блейк убежит и больше никогда не вернется, пока она тратит время на одевание, она стала искать халат.

Блейк опрокинул ее мир с ног на голову, и она была слишком потрясена, чтобы думать. Что он с ней сделал? Так вот они какие, занятия любовью? Это было чудесно, прекрасно, хотя… чего-то не хватало. Но сейчас у нее нет времени на глупые размышления.

Отыскав халат, Джослин подхватила длинные полы и выбежала из комнаты, где познала сладость супружества и была совсем недолго любимой и желанной.

Она всем сердцем жаждала еще этой сладости. Но восхищение Блейка долго не продлится. Она узнала этот пронизанный паникой голос за дверью. Ричард. Как только до Блейка дойдет, в каком она живет бедламе, как подсказывал ей ее опыт с Гарольдом и зятьями, он придет в ярость. И как следствие раскаленной добела злости — оскорбления, крики и летающие предметы.

Но в этот раз их нельзя вышвырнуть из дома. Она повторяла эти утешительные слова, быстро спускаясь по черной лестнице.

Прибежав в оранжерею, она обнаружила там забившуюся под лавку Битти, обезумевшего Ричарда, бегавшего кругами и прижимавшего к груди клетку с Перси, и попугая, орущего на нескольких языках.

Все эти дни Ричард, должно быть, чинил большую клетку. Последний раз, когда она видела ее, клетка была не более чем грудой палок на одном из рабочих столов, после того как слуги убрали мусор.

Причина паники брата лежала, растянувшись, на почти пустом каменном полу, тряся головой, словно чтобы прочистить мозги. Судя по одежде, незваный гость был бандитом. Толстая палка, из которой Ричард, должно быть, вырезал жердочки, валялась на полу рядом с распластавшимся типом. То, что ее безобидный младший брат мог стукнуть вора, на какое-то время буквально лишило ее дара речи.

— Мой! — в отчаянии вскричал Ричард, когда Джослин вошла. — Мой! — Прижимая к себе клетку с Перси, он носился как обезумевший, как будто искал притаившихся врагов.

С озадаченным видом ее новоиспеченный муж схватил вора за шиворот, рывком поднял на ноги и вопросительно поднял брови. А может, в ожидании ответов. В любом случае Блейк не улыбался.

Он также не кричал и не кинулся с кулаками на Ричарда, как мог бы поступить Гарольд. Джослин сделала глубокий вдох, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться.

— Ричард, — произнесла она твердым голосом, который иногда проникал сквозь приступы паники брата. — Ричард, все хорошо. Ты пугаешь Перси.

Джослин пересекла оранжерею, чтобы и остановить его, и привлечь его внимание.

— Никто не забирает Перси, — напомнила она. — Это ты остановил вора?

— Тони, она плохая, — закричал Ричард, прижимая клетку к тощей груди с придурковатым видом, как порой случалось, когда он был напуган.

Тони? Гарольд часто называл Антуанетту Тони. И Ричард, бывало, спорил с Антуанеттой, когда та приближалась к клеткам с птицами. Как-то раз произошла ужасная сцена, незадолго до того как Гарольд выгнал их, когда Ричард обнаружил Антуанетту рядом с клетками посреди ночи. Но тогда ему было шесть лет. Должно быть, у Ричарда все смешалось в голове.

Джослин нервно взглянула на вора, но не увидела никакой связи с их невесткой. Теперь, когда Блейк держал чужака, Битти вылезла из своего укрытия и зарычала.

Ее младший брат больше не тот маленький ангелочек, которого она прижимала к себе и укачивала, когда ему снились кошмары. Он уже выше и, вероятно, сильнее, чем она. Но для него она по-прежнему старшая сестра, которой он доверяет. Пока Блейк допрашивал вора — как ни странно, на французском, — Джослин осторожно забрала клетку, поставила ее на рабочий стол и успокоила Ричарда. Как только он утихомирился настолько, чтобы до него дошло, что никто не причинит вреда его любимцу, он опустился на лавку и стал покачивать бормочущего Перси и что-то тихо ворковать.

Она боялась повернуться и увидеть, что Блейк с негодованием и отвращением уходит. Несколько божественных минут она была объектом желания и чувствовала, что в ее жизни еще может все наладиться.

Разъяренный вскрик боли Блейка заставил ее в тревоге обернуться.

К ее испугу, вор уже достаточно пришел в себя от удара, чтобы попытаться сбежать. Он держал в руке окровавленный нож, а Блейк сжимал запястье. Она не понимала слов, но по действиям мужа предположила, что француз приказал ему отойти в сторону. Где же эти чертовы слуги, когда они нужны? Вероятно, прячутся в подвале.

Рукав рубашки Блейка окрасился кровью. Не успела Джослин ничего сообразить или даже запаниковать, как ее свирепый муж выбил нож из рук негодяя и тот покатился по полу.

Выкрикивая французские проклятия, бандит выскочил из оранжереи и помчался к фасаду дома. Держась за раненую руку, Блейк погнался за ним — босиком, в одних чулках!

Разрываясь между необходимостью успокоить брата и помочь Блейку, Джослин не смогла сделать ни то ни другое. Босиком она прошла по траве и осторожно вернулась в холл в надежде вытащить служанку и лакея из их укрытия. При виде капель крови на натертом воском паркете ее сердце подскочило к горлу, а дыхание перехватило.

Дробный стук лошадиных копыт предупредил ее, что вор сбежал. Дрожа, она встала на верху кухонной лестницы и прокричала бесполезным слугам принести перевязочный материал и оказать помощь. Наконец они прибежали.

Она встретила Блейка у передней двери с корзинкой, где лежали медицинские принадлежности, надеясь предложить свою помощь в благодарность за то, что он не орет на нее.

Он нахмурился, отказался от ее помощи и прошел мимо нее в сторону зимнего сада. Слишком потрясенная, чтобы спорить, она пошла следом, оставив служанку вытирать кровь.

Обнаружив, что Ричард все еще бессмысленно укачивает уже угомонившегося попугая, Блейк бросил на нее сердитый взгляд, ожидая объяснений. Как будто они у нее были.

— Что произошло? — спросил он у ее бессвязно бормочущего брата.

Ричард покачал головой и крепче обнял клетку с птицей.

— Кто-то причинил вред Перси? — спросила Джослин, не видя тут больше ничего, что можно было бы украсть.

Ричард неохотно кивнул.

— Вор говорит только по-французски. Он отказался назвать того, кто его послал. Зачем ему мог понадобиться попугай? — спросил Блейк.

Джослин не нашлась что ответить.

— Может, его прислал Огилви выкрасть птицу?

Она поставила корзину с медикаментами на скамейку и подождала, когда муж сядет, чтобы перебинтовать ему рану.

Блейк схватил ткань и обернул ею руку.

Раздраженная его реакцией, потрясенная эмоционально и физически, она прибегла к своей обычной практике блаженно игнорировать всякий конфликт. Она села рядом с Ричардом и гладила его руку, пока он не перестал так сильно раскачиваться.

— Ты можешь рассказать мне, что произошло? — спросила она как можно мягче.

— Я стукнул его, — сказал он. — Стукнул, чтобы он не украл Перси.

— Хорошая работа, — похвалил Блейк, завязывая узел на своей самодельной повязке. — Я научу тебя драться кулаками, чтобы в следующий раз ты врезал ему как следует.

Он кивнул на окровавленную палку, которой Ричард огрел непрошеного гостя.

Джослин захотелось запустить в пего чем-нибудь. В следующий раз! Что значит — в следующий раз? Не хватало еще, чтобы Ричард дрался. Она фыркнула, но прикусила язык. Сердце ее все еще слишком сильно колотилось.

— Думаешь, его послал мистер Огилви? — снова спросила она, не зная, как еще объяснить, зачем вору понадобилось красть попугая.

Или, может, он по какой-то причине хотел убить Блейка? Об этом она старалась не думать.

— Огилви мог проследить за твоим лакеем в тот день, когда он отвозил Перси, а потом нанять кого-то для взлома, — ворчливо согласился Блейк.

Или последовать за Ричардом со свадебного приема. Джослин запаниковала при мысли, что кто-то мог напасть на ее младшего брата из-за глупой птицы.

Блейк продолжал размышлять вслух:

— Огилви прямо-таки одержим этим попугаем. Должно быть, герцог нажимает на него.

Он бросил на нее многозначительный взгляд.

Но Джослин не собиралась возвращать любимца Ричарда человеку, который нанимает головорезов! Может, она и не всегда точно знает, что хорошо, а что нет, но считает своим долгом заботиться о невинных созданиях, которые не могут сами себя защитить.

— Полагаю, мы можем пригрозить Огилви, что расскажем все герцогу, если с Перси что-то случится, — предложила она.

— Это непременно остановит отчаявшегося, — съязвил Блейк. — Твоему брату лучше подержать Перси в своей комнате, пока мы не придумаем, как защитить зимний сад.

Испытывая неимоверное облегчение от того, что он интересуется поведением Ричарда, Джослин сделала, как ей было велено.

Конечно же, не было необходимости объяснять, что Ричард мог оставить оранжерею без присмотра прежде всего потому, что услышал, как она стонала от наслаждения. Это было бы не только неловко, но и привело бы к долгим и неприятным объяснениям. Их, как она подозревала, и без того будет более чем достаточно в следующие несколько часов.

Приятно было помечтать, что она, наконец, нашла того, кто будет ее защищать и поддерживать, но реальность такова, что у нее есть брат, который требует постоянного присмотра, и муж, который так и рвется навстречу смерти.

Она снова одна.

— Не надо! — рявкнул Блейк, когда, войдя в спальню, увидел, что жена натягивает через голову простое свободное платье.

Настроение у него испортилось, и он не мог оставаться вежливым. Ему нужна лошадь, чтобы погнаться за проклятым головорезом. Ему нужно послать за мировым судьей. Ему нужны объяснения. Какого лешего, что значит эта сцена в зимнем саду? Зачем какому-то французу вламываться в дом, чтобы украсть проклятую птицу? Что, черт побери, происходит с ее братом? И что он наделал, женившись на женщине, которая явно воспринимает весь этот дурдом как нечто вполне нормальное?

Джослин оставила свое свадебное платье на полу и поспешила надеть другое прежде, чем он хотя бы мельком увидел голое тело над чулками. Ему был дарован кусочек рая, и хотелось еще. Он даже позволил вору сбежать, потому что спешил вернуться к жене. Несмотря на боль от ножевой раны, он был готов разорвать на ней платье. Такая несдержанность потрясла его.

Блейк не сводил глаз с Джослин. Истерика брата не привела ее в смятение, зато он, похоже, привел. Она намеренно не поворачивалась, нервно дергая шнуровку своего утреннего платья, чтобы не смотреть на него. Он подумал о своих сестрах, и у него не хватило духу бранить ее. Но если он не может получить то, что хочет, так хоть получит некоторые объяснения.

— Что ты от меня скрываешь, Джози?

— Я надеялась, что мы проведем медовый месяц где-то в другом месте, — сказала она. — Вот уж не думала, что тебе здесь нравится.

— А я думал, ты предпочитаешь быть в Челси, — осторожно заметил он, пытаясь понять, возражает ли она против его супружеского внимания или просто нервничает из-за взломщика.

Она бросила на него быстрый взгляд через плечо и, увидев его насупленные брови, стала одеваться.

— Как это великодушно с твоей стороны — думать о моих предпочтениях.

— Ты успокаиваешь меня?

Не мог же он вызвать свою жену на дуэль или на боксерский поединок — его обычный выбор, когда возникало острое желание кого-нибудь придушить.

— Я делаю это всегда, когда мужчины смотрят волком. Такая у меня дурная привычка, но поверь, я стараюсь от нее избавиться. — Наконец, удостоверившись, что платье надежно застегнуто, Джослин убрала волосы за уши и повернулась к нему. — Я так не могу, — холодно произнесла она, бросив взгляд на его забинтованную руку.

Воющий недоросль прервал его, когда он занимался любовью со своей женой, похититель птиц пырнул ножом, и разрази его гром, если он понимает, что вообще происходит, а она так не может?

— Как так? — тупо переспросил он.

— Не могу смотреть, как ты истекаешь кровью, и не помочь тебе. Не могу наблюдать, как мои беды и неприятности становятся твоими. И не могу сохранить тебя живым и здоровым, когда ты то и дело искушаешь судьбу! Ты полез на вооруженного грабителя босой и безоружный! Я хочу дом, надежный и безопасный дом. Дом, который будет моим, и единственный человек, о котором мне нужно заботиться, это Ричард. Хорошо, если я с этим справлюсь. А ты хочешь лишить меня дома, дав себя убить!

Его улыбчивая сладкоголосая жена закончила свою тираду на такой пронзительной ноте, что даже торговке рыбой дала бы сто очков вперед.

Внизу послышался стук дверного молотка, и минуту спустя до него донеслись знакомые голоса. Блейк застонал.

Но прежде чем он выскочил и заорал на мать, чтобы убиралась к чертям, Джослин проскользнула мимо него с высоко поднятой головой и небрежно бросила:

— Я избавлюсь от них.

Потрясенный, Блейк смотрел, как она поплыла, словно корабль к месту сражения, будто не была воском в его руках до того, как началась вся эта суматоха. Так кто же она, женщина, на которой он женился?

Та, которая намерена избавиться от его назойливого семейства? Ради него?

Понимая, что не может последовать за ней, он лишь мельком увидел макушку белокурой головки жены, когда она спускалась по открытой лестнице. Он встал у верхних перил, чтобы взглянуть вниз, и, разумеется, увидел украшенную лентами материну шляпку. Услышал, как Агата и Френсис что-то быстро-быстро говорят — по-видимому, извиняются. Джослин говорила тепло, успокаивающе, но решительно. Хотелось бы ему слышать, что она говорит, но не было особого желания, чтобы мать увидела его в окровавленной рубашке. Она выставит охрану и никогда не уйдет.

Он покорно наблюдал, как Ричард появился из комнаты в конце коридора. Парень присоединился к нему и, склонившись над балюстрадой, стал наблюдать за происходящим в холле внизу. В самом деле, ему следовало знать, что женитьба на Джослин означает — как самое малое — жизнь в цирке. Она упоминала, что ее брат будет жить с ними. Но говорила ли она, что Ричард… темпераментный?

— Как себя чувствует Перси? — поинтересовался Блейк с чувством обреченности.

— Он почти перестал выдергивать из себя перья, — серьезно ответил Ричард. — Вы должны его навестить. Серые привязываются к своим спутникам.

— Полагаю, ты не знаешь, зачем пришли мои родные? — праздно полюбопытствовал он.

Этот вопрос явно заставил Ричарда задуматься. Наконец он ответил.

— Не знаю.

— Женщин так трудно понять, — пожаловался Блейк. К его удивлению, те, что находились внизу, кажется, прощались. — А Джослин великолепно умеет манипулировать людьми.

Ричард кивнул.

— Она заботится о нас.

Этим все сказано, решил Блейк. Вот о чем она кричала. Под этим пустым взглядом куклы, за которым она частенько прячется, на самом деле скрываете? женщина, которая заботится обо всех и обо всем, что находится в пределах ее ответственности. Птица, дом, брат, он.

Так не годится. Но именно это она сейчас и делает прекрасно там, внизу, — заботится о нем. Он не пожелал видеть своих родных, поэтому она избавляется от них. Ради него. Потому что сама она встретила бы их с распростертыми объятиями и пригласила отобедать, сосватала бы Френсис с Ричардом, затем подарила бы всем котят.

Чертыхаясь себе под нос, Блейк пропустил волосы сквозь пальцы и зашагал назад в спальню. Он женился не для того, чтобы приобрести еще одну мать. А она четко и ясно сказала, что вышла замуж только ради дома. Она примирилась с ним потому, что всегда так поступает — делает людям приятное, дабы получить то, чего хочет.

Он никак не может оставить Джослин одну, когда где-то поблизости бродит вооруженный ножом похититель птиц. Итак, она считает его еще одной своей ответственностью, помехой для безопасности своего маленького гнездышка, которое хочет устроить. Гнев затопил его, вытесняя похоть. К черту женщин. Он не намерен прожить и следующие тридцать лет так, как прожил первые тридцать, — под башмаком.

На какое-то время он выпустил из виду свою цель, но по опыту знал, что даже вожделение можно победить, если очень постараться. Деньги, офицерский патент, код, Англия — вот его приоритеты. Утром он нанесет визит в банк и запустит процесс в действие, пока его вновь не отвлекли.

Собирать вещи ему не надо. Ом ничего не увозил из своей квартиры, только кое-что из одежды. Разумеется, его жена думала, что он не намерен здесь жить.

К тому времени, когда она вернулась в комнату, Блейк уже оделся. Джослин озадаченно взглянула на него.

— Куда ты?

— После того как уведомлю мирового судью о злоумышленнике, я займу комнату над каретным сараем. Если только ты не готова вернуть попугая, я не могу оставить тебя одну. От квартиры в городе мне придется отказаться.

— Но…

Она бросила взгляд на смятую постель, и Блейка охватило отчаяние.

— Есть способы заниматься любовью, не делая детей, — сказал он, надеясь, что это ее успокоит. — Но я дам тебе больше времени, — ворчливо уступил он. — И приложу все усилия, чтобы не отдать Богу душу в течение следующего года. Но если вдруг это случится, прошу меня заранее простить. Полагаю, мы условились насчет суммы на покупку патента. Утром я поеду в город и займусь этим. По условиям соглашения им понадобится твоя подпись под статьей расходов.

Она выглядела такой удрученной, что это напомнило Блейку, как она еще молода. Он наклонился и поцеловал ее в щеку, нахлобучил шляпу на голову и вышел, не попрощавшись.

Глава 21

Есть способы заниматься любовью, не делая детей. Она совсем, ну совсем не хотела сейчас об этом думать. Оставшись одна в супружеской спальне, Джослин не дала коленям подогнуться и гневно вытерла глаза. Он подарил ей самое изумительное переживание в ее жизни, а потом ушел, как будто это совсем ничего не значит. Сама виновата. Всегда виновата только она одна.

Ведь она всю жизнь держала свое отчаяние в себе, так почему же сейчас накричала на Блейка? Она надеялась, что постарается, по крайней мере, нравиться ему.

Но когда же ей будет позволено делать и говорить то, что она хочет, а не то, чего хотят от нее? Все, что она пыталась сделать, это позаботиться, чтобы он не истек кровью. Но он колючий как еж.

Она знала, что именно так все и будет. Нельзя ожидать, что несколько минут изысканного наслаждения, изменят привычки целой жизни. Она пнула свое красивое свадебное платье, затем подмяла его и в сердцах швырнула на стул.

Хотела бы она знать, что именно завело Блейка: Ричард, взломщик, его семья или ее истеричные вопли?

Что ж, ей будет вполне хорошо одной. В любом случае именно этого она всегда и хотела. Расправив плечи, она промаршировала в холл — после того как дверь внизу за ее мужем захлопнулась.

Дом принадлежит ей… если только этот чертов глупец не отдаст Богу душу. А ведь он может умереть от заражения, если не обработать рану.

Если бы она надумала о том, что сделала, или о возможном будущем, то просто наслаждалась бы тем, что целый дом в ее полном распоряжении. Ни тебе сварливой сестры, ворчащей, что ей надо выйти замуж за зажиточного фермера, ни тебе зятя, угрожающего котятам топором, а Ричарду Бедламом.

Она глубоко вдохнула свежий воздух, и волна отчаяния вновь накатила на нее. Она так надеялась, что Блейку нравится ее общество… а он не переносит даже собственных родных. Надо было ей пригласить их остаться вместо мужа.

Она не нуждается в его дружбе, сказала себе Джослин. Она сама может найти себе друзей.

Она вошла в зимний сад и залюбовалась пальмой, которую прислала леди Белден в качестве свадебного подарка. Кто-то вымел осколки, смыл кровь и закрыл разбитые стекла досками. Ричард, по-видимому, решил, что Перси безопасно свободно полетать. Попугай восседал среди пальмовых веток. Она посвистела ему, и он перепрыгнул вбок.

— Крак! Пошел прочь, дурень!

— Ох, и я тоже люблю тебя, Перси, — сказала она, доставая орех из закрытой миски, которую Ричард держал под рукой.

В ответ Перси засвистел как чайник.

— Он делает так, когда хочет, чтобы я прибежал. — Ричард вошел вслед за ней в оранжерею. — Должно быть, видел, как кухарка спешит к закипевшему чайнику.

— Утром я начну расспрашивать насчет других наших птиц, — пообещала она.

— Один человек в деревне сказал, что может их найти. — Ричард собрал свои инструменты и сел на пол, чтобы починить одну из деревянных лавок. — Блейк из-за меня ушел?

Джослин хотелось обнять и успокоить брата, но она понимала, что будет успокаивать только себя.

— Нет, он ушел из-за своей семьи. По какой-то причине он не выносит их вмешательства, раздражается и выходит из себя. Полагаю, мне надо отправить кого-нибудь в каретный сарай посмотреть, есть ли у него там кровать и белье.

— Он не против, чтобы я здесь жил?

Джослин фыркнула и присела на починенную скамейку.

— Это наш дом. Он согласился, потому и ушел.

Ричард кивнул, словно понял.

— Битти опять напрудила в кухне. Повариха пригрозила сделать из нее суп.

Разумеется, в мире Ричарда слушать и отвечать не обязательно.

— Я рада, что ты здесь, Ричи. Это делает меня счастливой.

— Птицы делают тебя счастливой, — возразил он. — И котята. И вечеринки. И Блейк.

— Значит, я очень счастливый человек, — печально отозвалась Джослин.

Решив, что надо успокоить повариху, что щенок просто метит территорию после того, как испугался, она поспешила в кухню. Всегда проще действовать, чем думать. Мир кажется таким пугающим, когда слишком много думаешь.

На следующее утро с чувством, очень похожим на отчаяние. Джослин смотрела, как муж уезжает. Ей следовало сказать, что он попусту теряет время, отправляясь за ее несуществующими средствами, но подумала, будет лучше, если он немного выпустит пар за долгую дорогу, прежде чем набросится на нее с обвинениями.

Понимая, что она для него ужасное разочарование, Джослин послала в каретный сарай свежий матрас, постельное белье и материал для перевязки и надеялась, что Блейк, по крайней мере, придет поужинать с ней. Не пришел. Тогда она послала ему еду. К завтраку он тоже не появился и вот теперь уезжал без единого слова или объяснения.

Впрочем, она знала, что, когда он вернется, у него будет что ей сказать. Правда, не особенно приятное.

Взяв в сарае мотыгу, Джослин принялась за сорняки в заброшенном розарии. Ей нужен был только дом, не муж, убеждала она себя. Да вот только теперь, когда у нее есть дом, ей как-то ужасно одиноко, когда, кроме Ричарда, даже не с кем поговорить. Хуже того, она проворочалась всю ночь, тоскуя по любви Блейка, которой он только начал ее учить. Неужели он и вправду мог вот так вот взять и отсечь свои сладострастные мысли и желания, как будто ее не существует? Или он собирается на ее деньги найти себе более сговорчивую любовницу? Если так, то он не на шутку разъярится, когда узнает, что мошна пуста до следующего года. Она зябко поежилась.

Джослин ненароком сбила головку поздно цветущей ветки розы, когда знакомое «эй!» увлекло ее к садовой калитке.

Радуясь любой компании, она стащила садовые перчатки и повернулась, чтобы приветствовать леди Монтегю.

— Доброе утро! — крикнула она, пряча свое неподходящее случаю уныние. — Я думала, вы уже уехали в Шропшир.

— Лишь после того как посмотрю, как вы тут живете. — Испытав явное облегчение после того, как увидела, что ей рады, баронесса окутала Джослин облаком духов и увлекла к садовой скамейке. — Замужество — весьма серьезный шаг, а с вами рядом нет матери, чтобы дать совет. Какая жалость, что мне приходится уезжать так скоро.

Джослин потрепала свекровь по пухлой руке.

— Семья нуждается в вас, и внучки, должно быть, соскучились. И, признаюсь, мне не привыкать справляться одной. Но спасибо, что подумали обо мне. Вы очень добры.

Леди Монтегю рассеянно кивнула и нахмурилась.

— Я видела Блейка утром в городе. Пожалуй, еще рановато для молодоженов расставаться. Надеюсь, вы с ним не повздорили?

Джослин натянуто улыбнулась.

— Разумеется, нет. Вы не должны так беспокоиться. У него в городе дела, а мне бы в голову не пришло вмешиваться.

Она подумала только о том, чтобы стукнуть его по голове, связать как вора и посадить в подвал на год.

Морщинки на лице леди Монтегю, стали глубже.

— Полагаю, в вас воспитали веру в это, дорогая, но мужчины, какими бы сильными ни были, не в состоянии сами о себе позаботиться.

Джослин кашлянула, чтобы скрыть смешок, и постучала себя по груди.

— Прошу прощения. Поперхнулась. Но ведь Блейк много лет заботится о себе сам. И я не жду, что он вдруг изменится.

— Да, порой он показывает характер. — Баронесса наклонилась, сорвала последнюю розу и начала обрывать лепестки. — Я часто удивляюсь, как мы с мужем могли воспитать такое упрямое создание. Иногда даже думаю, что он до сих пор жив лишь благодаря своему упрямству.

— Прошу прошения? — Джослин замаскировала свое удивление этим странным утверждением.

— Он дерется на дуэлях, носится сломя голову на лошадях и участвует в зарубежных войнах.

А еще босой нападает на взломщиков, но она благоразумно воздержалась от упоминания об этом.

— Я бы скорее подумала, что он все еще жив благодаря божьей милости.

— И это тоже, потому-то мы и считали, что из него выйдет отличный викарий. Господь так много раз спасал ему жизнь, что в этом должна быть цель.

«Раздражать меня», — могла бы предположить Джослин, но это, конечно же, была эгоистичная мысль. Не то чтобы Блейк был менее эгоистичен, заставляя свою мать так переживать из-за его беспечности.

— Уверена, у всех у нас есть цель, и не обязательно это то, чего от нас ждут другие.

— Мы с этим смирились, — тяжело вздохнула леди Монтегю. — Но это вовсе не значит, что он должен искушать судьбу, отправляясь навстречу верной гибели. Любой имеющий хотя бы малую толику здравомыслия, понимает, что он может решать свои глупые головоломки и здесь, и для этого вовсе не обязательно идти на войну.

— Малая толика здравомыслия могла бы в первую очередь предотвращать войны, — заметила Джослин. — Но я не видела, чтобы мужчины демонстрировали подобные качества, когда им предстояло драться. Вы не считаете благородным защищать свою страну?

— Я потеряла на войне двух братьев! — в отчаянии вскричала леди Монтегю. — И у обоих появилась седина. Я очень рассчитываю на то, что вы удержите Блейка дома, убедите его стать викарием, чтобы мы могли присматривать за ним. Он умен и не нуждается в силе оружия.

Джослин всей душой была согласна с последним, если не с тем, что касаемо должности священника, но не осмелилась сказать, что это вопрос спорный. У нее не осталось денег, чтобы купить ему офицерский чин. Она просто ждала, что на ее шею упадет топор, когда Блейк об этом узнает.

Поговорив с банкиром, ведающим деньгами Джослин, Блейк бросился в свою городскую квартиру. Он был так ошарашен, что не мог вымолвить ни слова.

Она обманула его. Его прелестная женушка, урожденная Каррингтон, заставила его поверить, что может купить ему офицерский чии, когда, по сути дела, она практически без гроша. Как он вообще мог поверить, что за всей этой белокурой невинностью скрывается такая же натура, как у ее негодяя брата?

Ему хотелось завыть или двинуть по чему-нибудь. Не последней причиной было то, что он в свою брачную ночь остался неудовлетворенным. Он до утра проворочался на узкой койке, когда жена роскошествовала в их супружеской постели. Теперь, разумеется, ее предательство обратило всю его страсть в ослепляющую злость.

Что она могла сделать с тысячей фунтов? В Лондоне она пробыла всего полгода, и ей не на что было тратиться, кроме нарядов и безделушек. Может, она каким-то образом потратила деньги на дом, хотя утверждала, что ремонт оплачивают его родители? Почему, дьявол побери, она солгала ему в этом? И о чем еще могла солгать? Он превыше всего презирал обман, так зачем же женился на сестре лживого, вероломного Каррингтона? Похоть и белокурые локоны затмили ему разум.

Он полагал, что теперь по закону отвечает за ее денежные средства, что может контролировать статьи расходов Джослин, когда поступит ее полугодовой доход, но это будет не раньше января.

А у него времени только до Рождества, чтобы занять должность, которую придерживает для него Уэллсли. Он может приобрести только самый дешевый, лейтенантский чин. Где же он возьмет четыреста пятьдесят фунтов за три месяца?

У него самая соблазнительная на свете жена, но он не может с чистой совестью спать с ней, если собирается уйти. Его карманы так же пусты, как и были до женитьбы. Сейчас он не ближе к разгадке шифра, чем был раньше. Вдобавок он теперь еще в ответе за дом, за слабоумного шурина и попугая-сквернослова. В какую дьявольскую ловушку он угодил?

Первым делом он должен отказаться от своих комнат. Каррингтон-Хаус, конечно же, не центр Лондона, но достаточно просторный, чтобы вместить его книги. Так он сможет сэкономить свой собственный скромный доход, хотя даже с его увеличением, пожалованным отцом в связи с женитьбой, имеющихся у него средств не хватит, чтобы купить офицерский чин.

Когда Блейк добрался до своей квартиры, Квент ждал его наверху, на лестнице.

— Какого лешего ты делаешь в городе? — удивился его милость. — С таким раскладом ты, похоже, задолжаешь мне пару гнедых.

— Не я заключил то дурацкое пари, а ты.

Блейк отпер дверь квартиры, в которой больше не было пронзительно орущего попугая и уже пахло пустотой в сравнении с натертым воском гнездышком Джослин.

— Каррингтон и Огилви вместе обедали вчера вечером, — сообщил ему Квент, бросив шляпу на заваленный бумагами стол. — Советую тебе сказать своей жене, чтобы вернула эту птицу, пока стервятники не начали кружить.

— На меня уже напал один из приспешников Огилви.

Хотя сейчас, когда туман вожделения рассеялся, он засомневался, умеет ли Берни настолько хорошо говорить по-французски, чтобы вор понял его приказы. Ему надо хорошенько это обмозговать. Зачем бы еще взломщик полез в оранжерею, как не для того, чтобы украсть птицу?

Блейк заглянул в пустой бар и не нашел ничего, чем можно было бы попотчевать своего гостя.

Что навело его на мысль, достаточно ли у Джослин денег на еду и оставит ли старший братец ее в покое. Или им постоянно придется отбиваться от незваных гостей?

— Трудно поверить, чтобы герцога так сильно интересовал этот чертов попугай, — задумчиво проговорил Квентин, вышагивая перед столом Блейка, заваленным книгами и бумагами. — Возможно, его сиятельство просто наказывает племянника за ротозейство.

— Или, может статься, с этой птицей связано нечто такое, чего мы не знаем.

Как только Блейк это сказал, у него возникло желание биться головой о стенку. Как же он до сих пор не обратил внимания на очевидное?

— Перси раньше принадлежал Каррингтонам. Кто знает, что за тайны хранят птичьи мозги?

И Квентин взглянул с интересом.

— Что-нибудь, что хочет узнать герцог?

— Или что-нибудь, что его сиятельству не следует знать, — мрачно заключил Блейк. — И это может знать Каррингтон. Огилви не поздоровится, если он действует на два фронта.

— Ненамеренно, — предположил Квентин. — Предупредил бы ты его сиятельство.

Блейк фыркнул.

— Даже если герцог допустит меня до своей персоны, то, скорее всего, рассмеется мне в лицо, приди я к нему с одними только домыслами и предположениями. Сначала надо докопаться до сути этой головоломки.

Что означает, что ему придется встретиться со своей обманщицей женой. Без постели. А этот вызов он, пожалуй, пока не готов принять.

Глава 22

Из чердачного окна каретного сарая, куда она пришла, дабы убедиться, что у Блейка есть все необходимое, Джослин наблюдала, как запряженная быками телега катит по заросшей подъездной дороге. Она ничего не приказывала доставить. Все ее сундуки уже здесь, опустошены и убраны на хранение. Тогда что же в этой куче коробок и ящиков?

Она отряхнула свои пыльные юбки и оглядела комнату, в которой Блейк поселился накануне вечером. С утра она велела лакею принести сюда еще один стол со стульями, но не собиралась разносить по частям прекрасно обустроенный кабинет, чтобы угодить раздраженному мужчине. Если он намерен жить в таких примитивных условиях, то пусть сам ищет себе полки и письменный стол.

Она намеренно гнала от себя мысли о том, что Блейк узнал от банкиров. Она даже не была до конца уверена, что еще когда-нибудь увидит его. Такая вероятность расстраивала ее больше, чем ей бы хотелось.

Она поспешила вниз по грубо сколоченной лестнице, чтобы узнать, что там привезли.

И чуть не столкнулась с мужем, когда он открыл двери каретного сарая в тот момент, как она их толкнула. В плаще с пелериной, в низко надвинутой на глаза шляпе, с охапкой книг в руках, Блейк попятился назад.

— Мадам? — холодно произнес он, балансируя со стопкой книг и глядя на нее так, словно она какая-нибудь дворняжка, которую поймали роющейся в отбросах. — Вы меня искали?

— Разумеется, нет. Зачем я стану вас искать? — ответила она надменным тоном, так же как и Блейк. — Я велела слугам принести сюда кое-что из мебели, но если вы желаете разместить свои книги, боюсь, это надо сделать в кабинете. Здесь нет полок.

Он буркнул что-то неразборчивое и сгрузил стопку книг на грязный пол. Оглядел большое пустое помещение и стойла, в которых будет стоять только его мерин.

— Поскольку у нас нет выезда, столько места пропадает зря. Какая жалость, что мы не можем позволить себе плотника.

Блейк говорил с таким презрением, что Джослин вздрогнула. Он наверняка побывал в банке.

— Мне очень жаль, — сказала она с вызовом. — Но Ричард для меня важнее, чем твой отъезд на войну. Теперь, когда я откупилась от Гарольда и стала законным опекуном Ричарда, следующее денежное поступление твое. Гарольд был настойчив. У меня не было выбора.

Блейк снял шляпу и стряхнул с нее дождевые капли.

— Какое отношение, черт побери, имеет, Гарольд к твоему приданому? Я думал, мы ясно дали ему понять, что он не имеет никаких прав на твой доход?

— Входи и выпей горячего чая, пока не подхватил простуду. Нет смысла разговаривать здесь, когда в доме есть камин.

— Прекрати цацкаться со мной и просто скажи, что сделал твой чертов братец! — закричал он. — На улице мокнет целая телега с книгами, и я терпеть не могу чай!

— Таких несносных…

Джослин захлопнула рот, когда в глазах Блейка полыхнул огонь. Она уже давно узнала, что бесполезно высказывать свою точку зрения. В самом деле, она не представляет, чего думала добиться, выйдя вчера из себя и выразив свои опасения. Вместо того чтобы пререкаться, она натянула шаль на голову и поспешила по тропинке к дому. Если он хочет получить ответы на интересующие его вопросы, пусть подождет, пока она согреется.

Возможно, ее уход был еще одним актом умиротворения разгневанного мужчины, чего она поклялась больше никогда не делать — особенно поскольку послала служанку Молли не только за чаем, но и за кофе, а лакей помог разгрузить телегу. Она не могла ничего поделать, ей нравится быть полезной. Когда Блейк пришел с книгами, она поспешила открыть дверь кабинета, обеспокоенно взглянув на его запястье. На повязке не было крови.

— Полки вытерты и отполированы, — сказала она. — Больше я ничего не трогала, поскольку подумала, что тебе, возможно, захочется устроить здесь все по своему вкусу.

— Я хочу знать, какое отношение имеет Гарольд к тому, что я не могу купить офицерский чин — как мы договаривались.

Он по-прежнему был в мокром плаще, и от его внушительных габаритов комната, казалось, значительно уменьшилась в размерах. С резким стуком он сгрузил книги на стол.

Она должна была бы испугаться его ярости, но, как ни странно, ей не было страшно. Ей было больно и обидно за него. А не следовало бы ведь. Ричард должен быть для нее главным.

Джослин жестом велела ему отойти, чтобы Молли вошла с чайным подносом. Тедди, лакей, принес коробку с книгами, и она попросила его разжечь камин. Она взяла несколько книжек из стопки Блейка, увидела, что они на латыни, и поставила на полку, не сортируя.

Блейк водрузил остальные рядом с ними, подойдя так близко, что она почувствовала запах мокрой шерсти и соблазнительный, присущий только ему мужской аромат. Желание свернулось спиралью внизу живота, иона разозлилась, что уже одной своей близостью он может заставить ее желать его поцелуев.

Как только слуги удалились, а Блейк снял плащ, она налила кофе и подала ему чашку.

— Гарольд пригрозил, что запрет Ричарда на чердаке, если я не заплачу ему четыреста фунтов в обмен на передачу мне опекунства. Я не видела иного выхода.

— Ты могла бы сказать мне! Вот тебе один выход. Нанять адвоката — другой.

— А стукнуть Гарольда по голове — третий, — язвительно сказала она. — Сомневаюсь, что хотя бы один их них дал бы мне то, чего я хотела. Я сочла это отличной сделкой. Теперь Гарольд больше никогда не сможет угрожать Ричарду.

— Разумеется, он будет угрожать Ричарду. Каждый раз, когда ему понадобятся деньги, он найдет способ поставить под сомнение документы, которые имеются в распоряжении женщины. И ты все равно прошла через этот фарс замужества, хотя знала, что мне нужны деньги сейчас!

— Я наняла адвоката. К документам не подкопаешься. Я же не слабоумная, — разозлилась она, хотя собиралась держать себя в руках. — И ты получишь деньги. Просто это будет чуть позже, чем ты ожидал. Если Уэллсли уезжает только весной, не вижу тут никакой беды.

— Беда в том, что он не сможет держать должность для меня в своем департаменте открытой до весны! Я окажусь на передовой вместе со всеми добровольцами, вместо того чтобы расшифровывать код в тылу. Если хочешь, чтобы я остался жив, подумай об этом.

Блейк сделал еще глоток кофе и стремительно вышел.

Джослин покусывала ноготь, спрашивая себя, как справиться с этой новой катастрофой. Она не хочет, чтобы Блейка убили из-за нее!

Нравится ей это или нет, но теперь она в ответе за то, чтобы он оставался живым и невредимым. Надо принять меры.

Блейк сам сложил в коробки и погрузил всю свою библиотеку, одолжив телегу у одного из деловых партнеров Квентина, чтобы перевезти все это. Его заживающая нога протестовала, а раненое запястье болело, когда он таскал книги в кабинет, но сюда было все же легче таскать, чем на чердак. По крайней мере, ему помогал лакей.

У него есть кабинет и лакей, и кофе на чайном подносе, но нет офицерского патента. Ему хотелось скрежетать зубами, но, если уж быть честным, он не мог спорить с выбором своей жены. То, что у нее хватило ума нанять адвоката и потребовать неотменяемого опекунства, застигло его врасплох, И даже ему не хотелось бы, чтобы кто-то из его семьи оказался в лапах виконта Стервятника, как он всегда про себя будет называть Гарольда, хоть он и брат его жены.

При мысли об этом Блейку хотелось завыть. Минул всего лишь один день после свадьбы, а она уже обманула его. Впрочем, он и до этого знал, что Джослин нельзя доверять. Ему следует винить только собственную похоть и жадность за то, что принял это соглашение. И желание иметь что-то принадлежащее Каррингтону.

Да вот только Каррингтон, как обычно, ушел с деньгами. Как у жирного борова это получается? Блейк был зол и на себя, и на Джослин.

Он бросил ящик на пол, получив удовлетворение оттого, как дерево грохнуло о дерево. С его везением пол может проломиться, и он окажется на кухне, в котелке с кипящим рагу. Ну и что, скажите на милость, ему теперь делать? Разговаривать с попугаем? В пылу раздражения ему показалось важным выяснить, зачем герцогу нужен Перси, но он прожил с чертовой птицей несколько недель и не слышал от него ничего, что стоило бы внимания, за исключением одного-двух новых французских ругательств.

Возможно ли предположить, что существует какая-то связь между умением Перси говорить по-французски, женой-француженкой Гарольда и вором-французом? Блейк хватается за соломинку, если полагает, что эти недоумки могут быть шпионами. Кроме того, разве Гарольд не продал птицу герцогу?

Блейк запустил пальцы в волосы, и без того уже растрепанные, и бросил взгляд на пустые отполированные — полки. Он никогда не питал особой любви к домашнему уюту, но не мог не признать, что целая комната полок вместо заваленных бумагами столов и возвышающихся стопок книг имеет свою привлекательность. На массивной, отполированной столешнице красного дерева будет больше места для его изысканий.

Стены цвета красного вина… Он порылся в одном из ящиков и вытащил таблицу возможных буквенно-цифровых комбинаций, которые могут быть использованы в версии кодового колеса Джефферсона. Он пришпилит таблицу на стену, где легко сможет сверяться с ней.

Он копался в ящике с книжками по кодам и шифрам, когда вошел его юный шурин. Поглощенный своим делом, Блейк не обращал на него внимания. К счастью, Ричард без всякого приветствия начал просматривать корешки книг, уже поставленных на полки. Обнаружив ящик с проволочными головоломками, которые люди дарили Блейку на протяжении многих лет, он уселся в кожаное кресло и стал разбирать их.

Блейк просто забыл, что он здесь. Если бы это его братья сидели так тихо, он бы подумал, что они мертвы, но Ричард явно скроен из другого материала. Пушистый щенок с поросячьим носом вбежал и улегся у ног Ричарда.

Блейк расставил все книги по полкам, организовал свою работу на письменном столе и допивал остатки бренди в тот момент, когда появилась Джослин.

Во имя всех святых, даже зная, что она обманщица, Блейк не мог не восхищаться поразительной красотой жены. Она по-прежнему была в своем простом домашнем платье, и волосы цвета слоновой кости выбились из прически, но губы молили о поцелуях.

Что-то в выражении ее лица заставило Блейка взглянуть в сторону Ричарда, который, одну за другой, разобрал все его умно составленные головоломки и разложил на полу. Он изучал их так внимательно, словно мог найти какие-то новые средства снова собрать всю эту неразбериху.

У многих других уходили дни, чтобы собрать всего одну из этих штуковин.

Чертов щенок загнал откатившиеся детали под стулья, и теперь их ни за что не найти и не подогнать как положено все части и не вернуть их в первоначальное состояние.

Его жена стояла с выжидательным выражением на лице. Если она ждала, что он заорет… Блейк прогнал эту мысль. Разумеется, она думает, что он станет кричать и угрожать, — у нее же имеется только виконт Свин в качестве примера. И, возможно, еще зятья. Когда-нибудь ему придется познакомиться с этими хамами, но по их стопам он уж точно не пойдет.

— Ты хотела что-то сказать? — спросил он с раздражением, которого не сумел скрыть.

У него красавица жена, собственный дом; место, где можно спокойно работать, но по-прежнему нет того, чего он хочет больше всего. Потому что она солгала. Он не был уверен в том, что когда-нибудь простит ей это.

— Я подумала, мы могли бы что-нибудь перекусить, прежде чем отправимся на суаре у Кауперов.

Блейк почесал ухо, гадая, правильно ли расслышал.

— Суаре у Кауперов?

— Да, конечно. Я приняла приглашение некоторое время назад, и уверена, что как моего супруга тебя хорошо примут. Кауперы поженились всего несколько лет назад. Граф слишком занят скупкой имений, чтобы помочь, но леди Каупер знает всех. Она заново представляла меня всем старым приятелям моего отца.

— Старые приятели?

— Лорд Мельбурн, герцог Девоншир, лорд Каслри…

Она слабо махнула рукой, перечисляя имена самых влиятельных политических фигур в стране.

— Зачем беспокоить таких людей? — настороженно поинтересовался он.

— Сначала я надеялась, что им может быть известно, кому Гарольд продал птиц Ричарда, но теперь думаю, что существуют другие способы получить офицерский чин, помимо денег. Знакомство с такими людьми может быть очень полезным. Во всяком случае, лишним точно не будет. Да и не можешь же ты каждый вечер сидеть взаперти со своими книгами. Я велела Тедди приготовить твою серую визитку, но ты наверняка уже проголодался. Давайте посмотрим, что приготовила повариха. Ричард, иди вымой руки.

— Ты и мне прикажешь помыть руки?

Блейк отодвинул в сторону свои бумаги и поднялся, в шоке от того, что его жена имеет доступ в высшие сферы.

Она ничем не показала, что его внушительный вид пугает ее, а просто улыбнулась.

— Ну что ты, я полагаю, что такой большой и сильный мужчина как ты должен сам знать, когда он грязный, а когда нет. Нам подадут в столовой.

Она повернулась и ускользнула, оставив его либо продолжать корпеть над книгами, либо подчиниться. Разрази его гром, если он знал, что с ней делать.

Пожалуй, подумал он, если они собираются жить в некоем подобии мира и покоя, ему следует быть вежливым. Ему не обязательно слушаться чьих-то приказов, но она права, черт бы ее побрал. Он умирает с голоду, но это не тот голод, о котором она говорила. Неужели ему придется соблазнить эту чертовку, чтобы снова заполучить к себе в постель?

Суаре Кауперов — совсем другое дело. Зачем ему зря терять время на заискивания перед кучкой надменных и чванливых аристократов, которые уже выразили свое презрение к безденежному младшему сыну сельского барона?

Впрочем, это также вполне подходящая причина, чтобы бросить им вызов.

Глава 23

Джослин наблюдала, как ее муж обходит элегантный салон Кауперов, разглядывая произведения искусства.

Блейк был самым внушительным и привлекательным из всех присутствующих мужчин. Все леди перешептывались об этом, прикрываясь веерами. Он, однако, не отвечал на любезности и не восхищался их прелестями. Джослин почувствовала облегчение. Ей хотелось, чтобы он замечал только ее. Глупо, конечно же, но у нее не получается лгать себе. Ей нравится быть объектом внимания своего грозного мужа.

Даже когда эго означает, что он недоволен ею, что он сейчас и делал. Внутри у нее все затрепетало, когда она поняла, что он все время знает, где она, даже не наблюдая за ней. Сверкнув улыбкой в ответ на его хмурый взгляд, она продолжила продвижение к своей следующей цели, которую наконец-то оставили его подхалимы. Блейк — человек умный, надменный. Он не терпит дураков, а даже она должна была признать, что их тут пруд пруди. Аристократизм не гарантирует наличие ума. Но премьер-министр и бывший ректор Оксфордского университета не мог быть глупцом.

Она подошла к герцогу Портленду с бокалом его любимого напитка, присела в реверансе и подала бокал, проделав одновременно — фокус, которому она научилась, дабы позабавить отцовских гостей.

— Ваша светлость, как приятно снова видеть вас. Не знаю, помните ли вы меня?

Премьер-министр фыркнул, и в его глазах заплясали насмешливые искорки.

— Забыть такую дерзость и грацию? Не думаю. Нам не хватает умной головы вашего отца.

— Как жаль, что она не передалась по наследству, — серьезно согласилась Джослин и подождала, когда он усмехнется такому ее самоуничижению, прежде чем добавить: — Но я нашла того, кто не уступает ему в уме. Вы знакомы с моим мужем, Блейком Монтегю, сыном барона?

Она жестом показала на грозного мужчину, устремившегося к ней с таким видом, словно он намеревался взвалить ее на плечо.

— Монтегю, гм? — Герцог окинул Блейка внимательным взглядом, когда подошел и занял свое место с ней рядом. — Это вы разоблачили декана с извращенными наклонностями несколько лет назад, не так ли? — был первый залп герцога. — Честность и честь превыше личных достижений — таков, насколько я помню, был девиз, когда вы выдвинули обвинение, что декан оказывает предпочтение своим… э… некоторым студентам перед другими?

Джослин спрятала свой интерес, когда Блейк грозно нахмурился — на премьер-министра! Такта и любезности у него еще меньше, чем у медведя. Но он явно знает, как сделать себе имя, если о нем известно такому занятому человеку как герцог.

— Если у мужчины нет чести, он не может называться мужчиной, — заявил Блейк, — хотя, честно говоря, если бы знал, что за поступок меня выгонят из университета, я, возможно, был бы осмотрительнее.

— Праведный гнев юности, — кивнул герцог. — Полагаю, с возрастом вы научились осмотрительности и благоразумию, если женились на дочери Каррингтона. Она необычная молодая леди.

Блейк поклонился, словно соглашаясь, чем доставил Джослин радость, хоть она знала, что это просто притворство.

— Мы молодожены, и только-только познаем все достоинства друг друга, ваше сиятельство, — дипломатично произнес Блейк.

— И мне пока не удалось разубедить его вновь вступать в армию Уэллсли, — проворковала Джослин, увидев, что приближается один из герцогских министров и им скоро придется оставить его. — Блейк настаивает на том, чтобы вернуться на континент весной, когда заживет его рана.

Блейк с силой сжал ей локоть. Он не понимает, что женщина улыбкой может добиться того, чего мужчине не добиться словами. Она поняла это, еще когда пешком ходила под стол.

Герцог выглядел заинтересованным, но канцлер казначейства отвлек его внимание, и им пришлось откланяться.

— Какого дьявола, что ты задумала? — тихо произнес Блейк ей на ухо. — Зачем заявлять во всеуслышание о наших разногласиях людям, которым нет до нас никакого дела?

— Очень жаль, что твои родители не занимаются политикой, иначе ты бы знал, что это не так. Люди, облеченные властью, всегда интересуются людьми, которые могут быть им полезны.

— Тебе-то откуда об этом известно? — воскликнул он. — Я думал, что последние несколько лет ты безвылазно сидела в Норфолке.

Она сделала реверанс своей заносчивой старой знакомой леди Джерси, но уклонилась от разговора с ней, повернувшись к их более сердечной хозяйке леди Каупер.

— Я знаю этих людей с младых ногтей. Я играла в бирюльки с Эмили еще до того, как она стала графиней, когда она была всего лишь ребенком, живущим в Мельбурн-Хаусе. Я с детства бегала по гостиным богатых и влиятельных людей. Может, наша семья и известна своей эксцентричностью, но папа знал, как использовать мои рано развившиеся светские таланты.

Блейк выглядел потрясенным.

— А где, скажи на милость, была твоя мать? Разве это не она должна была принимать его друзей?

Джослин пожала плечами.

— Мама во многом похожа на Ричарда. Ей нравится находиться у себя в кабинете со своими книгами. Поскольку Гарольда не было с нами, у нас было очень беззаботное детство, и я платила услугой за услугу, исполняя ее обязанности.

— А что же твои старшие сестры?

Джослин рассмеялась.

— Сводные сестры. Вынуждена предположить, что их мать была глупой коровой, ибо они совсем безмозглые. Они вышли замуж и разъехались к тому времени, когда мне исполнилось девять.

Леди Каупер окутала Джослин облаком французского аромата, когда они с Блейком подошли, чтобы выразить ей свою признательность за прекрасный вечер.

— Дорогая, как приятно, что ты снова в Лондоне. И замужем! Просто не верится. Я очень рада, что ты привела своего мужа!

Она с интересом повернулась к Блейку, который склонился в поклоне.

— Миледи, очень приятно, — ворчливо проговорил он.

Джослин ткнула бы его в бок, чтобы был более вежлив, но понимала, что это не в его натуре. Он умеет вежливо и цветисто выражаться, как требуется, ведь Блейк не лишен понимания. Просто он слишком горд, чтобы просить о помощи или льстить, дабы получить ее.

Наверное, ей следовало бы высоко ценить полное отсутствие в нем лживости, но порой немного обаяния и елея открывают двери.

— У мистера Монтегю хватило здравого смысла, чтобы понять, что я больше не ребенок, — сообщила Джослин своей подруге детства, — но теперь, когда восстановил для меня Каррингтон-Хаус, боюсь, он заскучал и ищет новых испытаний. Если я не поостерегусь, то весной он, того и гляди, укатит вместе с Уэллсли. А я надеюсь найти ему занятие получше.

Графиня рассмеялась и с интересом взглянула на выражение лица Блейка.

— Ах, любовь, я хорошо это помню! Мы не можем потерять тебя теперь, когда ты вернулась, Джослин. Давай же вместе постараемся найти для твоего мужа подходящее занятие.

— Вы сама любезность, миледи, — чопорно проговорил Блейк. — Но я не буду утомлять вас своими заботами. Моя жена чересчур стремится угодить. С вашего позволения…

Он еще раз поклонился и потянул Джослин к выходу.

Опьяненная радостью от этой возможности отточить свои навыки в естественной для нее среде и от того, что она больше не на брачном рынке, что было скукой смертной, Джослин не знала, то ли ей кружиться от счастья, то ли раздражаться, что Блейк так скоро собирается положить этому конец.

— К чему вся эта белиберда? — возмутился Блейк, когда они вышли на прохладный ночной воздух и велели, чтобы подали их наемный экипаж. — Неужели ты не могла возобновить свои старые знакомства без того, чтобы унижать меня, оповещая всех, что мне нужна должность?

Джослин устроилась на потертом бархатном сиденье и подтянула поближе к себе накидку, чтобы Блейк не сел на нее, когда втискивался в узкое пространство. В такой тесноте запах его мыла для бритья был достаточно соблазнительным, чтобы вызвать у нее желание лизнуть его, но она не должна этого делать. По крайней мере, в ближайший год. Хотя его обещание, что они могут наслаждаться друг другом, не делая детей, породило в ней какие-то внутренние вибрации, настолько настойчивые, что они мешали рассуждать здраво. Он ведь не собирается прийти к ней сегодня в постель…

— Твое будущее теперь и мое тоже, — напомнила она ему и себе. — Я кровно заинтересована в том, чтобы не дать тебе стать пушечным мясом. Если же ты хочешь получить должность при Уэллсли, к этим людям прислушивается сам принц, и достаточно одного их слова, чтобы ты ее получил.

Плащ Блейка потерся о ее руку, когда он пропустил волосы сквозь пальцы. У Джослин возникло желание пригладить эти густые локоны, но она стиснула руки в кулаки и устояла. Ей нравятся прикосновения куда больше, чем следовало бы.

— Я ценю твою заботу, — отозвался он без малейших ноток признательности в голосе. — Но я предпочитаю не просить об одолжениях и определенно не желаю, чтобы моя жена суетилась вокруг меня. Я заслужу положение своими знаниями и способностями, а не с помощью людей, которых знаю.

— Я знаю людей, всяких разных людей, и влиятельных, и нет. Это в моей компетенции. — Он, в конце концов, все-таки рассердил ее. — Не пренебрегай моими знаниями, а я буду уважать твои, какими бы они ни были. Уверена, твоя доблесть не только в том, чтобы драться на дуэлях.

Он откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

— Давай будем уважать друг друга.

— Ты меня не уважаешь, — запальчиво возразила она, — так что не притворяйся. Ты видишь во мне не более чем банковский счет, который временно пуст.

Она не знала, что на нее нашло, что заставило ее заговорить так прямо и дерзко. Она чувствовала, как его гневный взгляд обжигает ей волосы. Джослин подозревала, что его гнев вызван больше этими… флюидами между ними, чем ее словами. Она сомневалась в том, что может сказать нечто такое, что нарушит железное самообладание Блейка, но ощущала жар страсти, которую он сдерживает в себе. Она знала, что может выпустить на волю эти желания, если захочет.

Не слишком хорошая идея.

— Не знаю, каких мужчин ты знала до сих пор, но не считай меня идиотом, — сказал он. — Ты красивая желанная женщина, способная вскружить мужчине голову одним только взмахом ресниц, но это не значит, что тебе известно, каковы желания и потребности герцогов и политиков. И я отказываюсь использовать твои уловки как средство достижения того, чего хочу я. Мы заключили сделку, и ты ее нарушила. Не представляю, как мы можем ее пересмотреть.

Джослин скрестила руки, кипя от негодования. Еще никто никогда не отказывался от ее женских чар и не намекал, что они могут в некотором роде быть… неэтичными. Что за чепуха! Такова уж человеческая природа. Она знает, что не столько красива, сколько примечательна. И все ее платья, прически и флирт напропалую — все задумано для достижения этого эффекта.

— Ты ошибаешься, — заявила она. — Да, у мужчин есть сила и власть, которых нет у меня. И я не вижу ничего плохого в том, чтобы использовать то, что есть у меня, чтобы достичь того, чего хочу. То же самое делаешь ты, только вообразил, что твой хваленый ум предпочтительнее моих уловок. Это не так. Ты явно потратил не один год, пытаясь получить офицерский чин, но не сумел. Если ты объяснишь, почему так стремишься стать пушечным мясом, тогда, держу пари, я смогу устроить через одного из друзей отца, чтобы тебя отправили па войну.

Последнее она сказала с сарказмом.

— Я не хочу становиться пушечным мясом, — возразил Блейк. — Я предпочел бы оставаться целым и невредимым. Я просто хочу получить доступ к французским кодам, чтобы расшифровать их. В этом деле я лучше многих и, несмотря на тупость и бестолковость чиновников военного ведомства, уверен, что войну можно выиграть или проиграть благодаря способности англичан быть в курсе того, что французы собираются предпринять дальше.

— И ты можешь заниматься этим только как член штаба Уэллсли? — поинтересовалась Джослин, не вполне понимая, как делаются подобные дела, но обрадовалась, что он готов обсуждать их с ней. — Если все, чего ты хочешь, это расшифровать код, почему бы не делать это в своем кабинете?

Она спокойно встретила его сердитый взгляд, и, в конце концов, он смягчился и попробовал объяснить:

— Министерство внутренних дел расшифровывает коды, найденные в дипломатической почте и тому подобном. Они специалисты своего дела. Я им не нужен. Но французы далеко впереди нас в военно-полевой связи и шпионаже. Они уже много лет используют семафорные вышки на суше, в то время как Уайтхолл не видит необходимости последовать их примеру. Когда я был в Португалии, люди Уэллсли завладели одним сложным французским шифром, который никто в его штабе, в том числе и я, не смог расшифровать. С тех пор я использую его в качестве образца новейшей формы криптологии, для которой мне нужна машина.

— Шифровальное колесо, — поощрительно подхватила она, как будто знала, что это такое.

— Я изложил теорию Уэллсли, и он согласен, но наше военное ведомство застряло в феодальных временах. Они отказываются даже думать о современных штуках вроде шифровального колеса Джефферсона для связи в службе разведки. Они дошли до того, что до сих пор сообщают врагу о передвижениях войск, объявляя дату отплытия боевых судов. Если я хочу найти ключ, с помощью которого смогу запустить колесо, мне нужно больше донесений вроде того, что было перехвачено в Португалии. Уэллсли более прогрессивно мыслящий человек, чем эти старые чучела в военном министерстве, до которых еще не дошло, что это больше не джентльменская война. Французы обезглавили всех своих джентльменов. Мы воюем против сброда, который дерется зубами и когтями. Эти шифры — ключ к победе.

— Спасибо, что объяснил мне это, — чопорно проговорила Джослин, понимая, что он говорил больше от расстройства, чем с верой, что она может помочь. — Большинство мужчин не стали бы утруждаться, и я ценю твое терпение.

Он с подозрением посмотрел на нее.

— Я не знаю, как обращаться с тобой по-другому, поскольку ты не мужчина.

Джослин рассмешила мысль, что с ней обращаются как с мужчиной.

— Это неправда, разумеется, если только ты не имеешь привычки целовать мужчин.

От этих глупых слов он, казалось, немного расслабился.

— Едва ли. Хотя, если подумать, раз уж в ближайшее время поездка на континент мне не светит, существуют и другие способы занять свое время. Должно же наличие жены иметь какую-то пользу, — сказал он так многозначительно, что она затрепетала.

— Это дает тебе крышу над головой, конюшню для твоей лошади и нормальную еду три раза в день, — парировала она, прекрасно понимая, куда забрели его мысли.

Ее бросило в жар от сознания, что он по-прежнему интересуется ею в этом смысле.

— Недолго у нас будет еда три раза в день, если нет денег, — напомнил он ей.

Он не обнял ее и не привлек к себе, чему Джослин была рада. Очень трудно сидеть так близко к мужчине, который пробуждает в ней желание, как никакой другой, и устоять перед ним. И все же она не возражала, когда он взял ее руку в перчатке и начал рассеянно рисовать пальцами круги на тыльной стороне ладони. Ей требовалась эта связь, чтобы сосредоточить мысли на чем-то ином, кроме поцелуев.

— Не говори ерунды, — отрезала она. — Кладовая забита продуктами, и бакалейщик продлит кредит до тех пор, пока мы не получим январский доход. Правда, я пока не знаю, как мне купить птиц для Ричарда и деревья для зимнего сада, но что-нибудь придумаю.

Блейк чуть крепче схватил ее за руку.

— У меня есть маленький доход, и теперь, когда я отказался от квартиры, некоторая сумма освободится. Я позабочусь о тебе. Именно так и поступает муж.

— Не в моем мире, — со смехом отозвалась Джослин, хотя эти его слова согрели ей душу. — Я так долго была без оного, что приобрела прекрасные меновые навыки.

Блейк застонал.

— Больше никакой мены, — пробормотал он, наклонившись к ней, чтобы она разглядела его лицо в темноте.

И прежде чем она успела возразить, поцеловал ее.

Глава 24

После утомительного вечера в обществе Блейк решил, что заслужил некоторую компенсацию. Его жена была самой обворожительной женщиной среди присутствующих, черт бы побрал ее лживую душу. Ему надо было дать выход своему расстройству, ню он не мог кричать на женщину, которая по-прежнему, несмотря на все его возражения, пытается сделать из него комнатную собачку.

Поэтому он искал единственное утешение, которого жаждал, ее губы. Сладкие, горячие поцелуи Джослин пели песни в несчастной душе Блейка. Жена стала для него как наркотик в крови, против которого невозможно устоять. Он презирает слабость и найдет способ превозмочь эту… потом как-нибудь, когда будет не так расстроен.

Она толкнула его в грудь, без сомнения, все еще раздраженная. Но спустя несколько мгновений ее кружевные перчатки скользнули ему на шею, и его окутал легкий аромат лаванды. Он воспользовался ее близостью, чтобы легонько куснуть за ушко и осыпать поцелуями изящную шейку, пока она, заерзав, не прильнула ближе, почти усевшись к нему на колени. Ему понравилось, что, несмотря на свои сомнения, она с готовностью пришла в его объятия.

Блейку захотелось отнести ее в постель, хоть он и знал, что этого не следует делать. Разум предупреждающе бил в набат, но ее поцелуи сводили Блейка с ума. Он не монах и не собирается им быть. Она его жена. Он почти убедил себя, что они научатся лучше ладить, как только удовлетворят свою страсть.

Когда лошади, дернувшись, остановились перед домом, Блейк оторвал взгляд от своей соблазнительной жены и увидел, что все окна в доме ярко освещены.

Джослин тоже выглянула из-за его плеча, увидела свет и полезла чуть ли не через него к двери.

— Что-то случилось! — вскричала она. — Скорее!

Помня о французских взломщиках, Блейк пинком распахнул дверцу кареты, соскочил на землю и вытащил Джослин прежде, чем форейтор опустил ступеньки. Ему пришлось нашаривать свой кошелек, чтобы заплатить вознице, а Джослин понеслась через ворота по дорожке.

Расплатившись, он торопливо зашагал вслед за Джослин. По опыту своей семьи он знал, что домашние кризисы обычно разрешаются без его помощи, но, возможно, если он по-быстрому справится с этим, его жена захочет отблагодарить его…

Он позабыл эту приятную мысль, когда вошел в тесный холл и стукнулся голенью о большой деревянный ящик. Услышал, как служанка и лакей кричат друг на друга где-то в задней части дома. Обычно спокойный и невозмутимый тон Джослин был резким и встревоженным. Но он не мог броситься вперед и разрешить спор, ибо дорогу преграждали несколько дюжин ящиков и сундуков, и какая-то незнакомая женщина склонилась над ними, явно распаковывая книги и бумаги и выкладывая их на пол.

Оставив надежду подхватить Джослин на руки и отнести в постель, Блейк вежливо снял шляпу и поклонился.

— Добрый вечер, мадам.

Его нельзя было винить за то, что он окончил фразу на вопросительных нотках. Он был совершенно уверен, что никогда раньше не встречал эту женщину.

С прядями длинных седых волос, выскользнувшими из-под капора с засунутым за ленту гусиным пером, худая как жердь леди окинула его рассеянным взглядом.

— Брат Тони вернулся, — сказала она, потом указала на один из неоткрытых еще ящиков. — Уверена, оно там. Будьте так любезны.

Она протянула ему ломик.

Не успел Блейк решить, то ли он разоружает сумасшедшую, то ли помогает нарушительнице, то ли освобождает кого-то, запертого в ящике, как появилась Джослин.

— Мама, что ты сказала Ричарду? Его нигде нет, а он обещал, что никуда не уйдет без меня.

Мама? Блейка охватило дурное предчувствие, что ему лучше отправиться к себе на чердак прямо сейчас, но врожденная вежливость удержала его. Он терпеливо ждал, когда его представят.

— Я просто сказала ему, что Гарольд хвастался, будто продал Африку зеленщику. Он бы все равно узнал. Нам надо перенести эти ящики в кабинет. И я бы хотела розовую спальню, если ты не против. Зимой оттуда хороший вид на реку.

Она забрала у Блейка лом и атаковала ящик, который велела ему открыть.

— Ты сказала Ричарду, где найти Африку, в этот час? — вскричала Джослин.

Блейк был сыт по горло тем, что на него не обращают внимания. Он схватил лом и не дал сломать ящик. Обе женщины повернулись и недоуменно воззрились на него.

— Леди Каррингтон? — спросил он тоном, пронизанным иронией.

Джослин обошла ящик, стоявший между ними, и обвила руками его шею. Он бы порадовался, если бы не знал, что она чего-то хочет, и это «что-то» идет вразрез с его собственными желаниями. Но ее груди прижимались к его груди. Если это ее метод улаживания споров, то он может к нему привыкнуть.

— Прости, Блейк. Я не хотела втягивать тебя в наши семейные драмы так скоро. Я сама все улажу, обещаю. Сказать Молли, чтобы принесла тебе бренди и разожгла камин в кабинете? Пожалуйста, не обращай внимания на весь этот…

Ад и все дьяволы! До нее никак не доходит, что он не хочет, чтобы она носилась с ним как со своими чокнутыми родственниками. Он прервал ее, стиснув крепче, сорвал быстрый поцелуй и поставил на пол.

— Я не хочу бренди, если Ричард пропал. Африка — это его птица, насколько я понял?

Он удержался от того, чтобы закатить глаза, когда за этим последовала семейная перебранка — к которой присоединились возражения служанки, — и сосредоточился на том, чтобы не дать леди Карринггон завладеть ломиком, ибо та явно намеревалась захватить его дом, выгрузив свои сокровища в передней. И все называют леди инвалидом? В таком случае ему не хотелось бы увидеть вдовствующую виконтессу в полном здравии.

Блейк пресек их взаимные упреки и, разобравшись, из-за чего весь сыр-бор, велел лакею перенести ящики в каретный сарай, приказал служанке погасить лампы и снова нахлобучил шляпу.

— Я найду Ричарда, а ты устраивай свою мать, — сказал он Джослин, которая готова была последовать за ним.

— Ричард с тобой не пойдет, — забеспокоилась она, заламывая руки. — Он доверяет только мне.

— Значит, ему придется научиться доверять и мне. Ты не можешь разгуливать в этот час. — Он пригвоздил ее суровым взглядом. — Помнишь, я говорил тебе, что я не бесполезен. И не надо со мной носиться.

Блейк стремительно вышел, и Джослин с трудом сдержала слезы. В прошлом блуждания Ричарда вызывали истерические споры в каждом доме, где они жили. Его исчезновения — и последующие поиски и треволнения — были одной из многих причин, по которым Гарольд грозился упрятать его в психушку, а зятья — выгнать из дома.

Из этого дома их нельзя выгнать. Джослин положила дрожащие пальцы на балясину перил. Это ее дом.

И вместо того чтобы кричать и жаловаться, как остальные члены ее семьи, Блейк пришел на помощь. Она не просила его брать на себя ответственность за ее бремя — он просто сделал это. И это пробуждало какое-то странное чувство в ее бедном сердце.

Она решительно посмотрела на свою мать.

— Ты могла бы как-то предупредить меня, мама, — со вздохом произнесла она. — Я думала, тебе хорошо у Элизабет.

— Чепуха, дорогая, это же наш дом. Ты выбрала прекрасного молодого человека, но не можем же мы в самом деле держать мои бумаги в сарае. Они всегда были в кабинете. Если ты поможешь…

Нет, мама, кабинет для Блейка. Он выполняет там важную работу. Утром мы что-нибудь придумаем. Твои сундуки отнесли в розовую спальню? Идем посмотрим, распакованы ли они. Как прошло путешествие? Ты хорошо выглядишь.

С каждым предложением или вопросом она уводила мать от ящиков вверх по лестнице. Ей отчаянно хотелось отправиться на поиски Ричарда, но Блейк прав — снова: даже в деревне может быть опасно в такой час. Она молила Бога, чтобы с Ричардом ничего не случилось, и чтобы он не спрятался, когда увидит Блейка.

Она устроила мать в розовой спальне в задней части дома, велела Молли принести чай и разжечь камин, все время прислушиваясь, не возвращаются ли Блейк и Ричард. Не счесть ночей, которые она провела, тревожась за брата, успокаивая маму или сестер. Каким непривычным и странным казалось, что кто-то разделяет ответственность, которая эти последние шесть лет лежала исключительно на ней.

— Почти невозможно выяснить происхождение Карла Великого, — пожаловалась леди Каррингтон, устраиваясь на кровати с чайным подносом. — Как несправедливо, что брат Тони смог приехать из Франции, когда это мне необходимо поговорить с тамошними учеными.

Брат Антуанетты не приезжал уже много лет. А сейчас, когда идет война, добраться из Франции было так же сложно, как и туда, но Джослин промолчала. По крайней мере, она понимала свою мать. Леди Каррингтон — историк, который находит утешение в прошлом средневековых дворов и королей. Сможет ли Блейк принять мамины странности? Джослин могла понять, как семейная эксцентричность сделала Блейка циничным. Но ее случай — полная противоположность. В то время как Монтегю держатся вместе, сочувствуя и помогая друг другу, случись что, Каррингтоны — заняты каждый собой.

Она невольно последовала по этому проторенному пути, когда откупилась от Гарольда, не посоветовавшись с Блейком. Опыт научил ее, что доверие чревато бедами. Как же она сможет объяснить это своему белому рыцарю? И как ей научиться жить по-другому?

Если только Блейк приведет целого и невредимого Ричарда домой и не пригрозит выгнать ее, она что-нибудь придумает.

Блейк вернулся уже под утро с плачущим Ричардом и без попугая. Если бы он не заподозрил еще раньше, что с парнем что-то не так, то теперь бы уж точно понял, хотя не мог до конца разобраться, что именно. Он просто знал, что нормальный семнадцатилетний парень не стал бы на полном серьезе пытаться решить, как лучше проникнуть в лавку зеленщика среди ночи, не подняв тревоги, а потом просто бродить вокруг, громко призывая птицу.

Блейку потребовалась вся сила его убеждения, чтобы уговорить зеленщика не ходить за мировым судьей, а Ричарда — вернуться домой. То, что пришлось оставить вновь найденную птиц, сильно осложняло дело.

Когда Блейк привел Ричарда в теперь уже пустой холл, вид Джослин, уснувшей в одном из старых кресел в передней, возмутил его до глубины души. Он понимал, что Джослин ни в чем не виновата. Он с удовольствием тряс бы всех этих Каррингтонов до тех пор, пока не вытряс бы из них те немногие мозги, которые у них еще остались, за то, что предоставили Джослин, почти самой младшей из них, заботиться о чокнутом братце и такой же чокнутой мамаше.

Блейк с трудом сдерживал гнев. Его жизнь должна быть нормальной. Упорядоченной. Посвященной исключительно умственному труду. Криптология привлекает его, потому что совершенно разумна и логична.

Чего не скажешь о людях.

— Ты расстроил Джослин, — упрекнул он Ричарда. — Обещал оставаться дома, и она испугалась, когда тебя здесь не оказалось. Ты больше не должен так поступать, понятно?

Ричард с несчастным видом кивнул, хотя Блейк подозревал, что тот не вполне понимает и, возможно, утром даже не вспомнит. Ему необходимо поговорить со своей женой о состоянии Ричарда.

— Иди к себе в комнату. Поговорим об Африке утром.

На этот раз Ричард кивнул с чуть большим воодушевлением. Когда парень помчался по лестнице, Блейк вздохнул и повернулся к жене. Она не сменила свое элегантное вечернее платье, но волосы вылезли из шпилек и на щеке, где она прижималась к грубой обивке кресла, виднелись красные полоски.

Он подкрутил лампу, оставив только слабый свет, поставил ее на консоль, чтобы видна была лестница, и поднял Джослин на руки. Она пошевелилась и уткнулась носом ему в грудь, пробормотав:

— Ричард?

— С ним все в порядке, — заверил ее Блейк.

По-видимому, это все, что ей требовалось услышать, ибо она прильнула к нему и тут же снова уснула. Насколько же она измотана, подумал Блейк, если спит таким тяжелым сном независимо от того, где и как лежит. Второй день их брака, следует признаться, был утомительным. Он не может воспользоваться ее усталостью. Ему приходилось то и дело напоминать себе, что за хрупкой красотой его жены прячется лживая душа. Ему не следовало жалеть ее. Вместо этого он поневоле задавался вопросом, что за жизнь у нее была с матерью не от мира сего, старшим братом-злодеем, тремя сестрицами-гарпиями и чокнутым младшим братишкой.

Но это не означает, что он должен поощрять ее привычку лгать или дать ей опутать его сетями. У него есть цель, которая идет вразрез с ее целью.

Поднимаясь со спящей красавицей по лестнице, он чуть не упал, споткнувшись о попавшегося под ноги котенка, тяжело оперся о раненую ногу и, чертыхнувшись, восстановил равновесие. Его надо наградить медалью за то, что он все еще цел в этой зоне боевых действий, которую теперь называет домом.

Ему еще нет тридцати. У котят, лестниц и французских воров еще есть время до следующего дня рождения, чтобы отправить его к праотцам.

Глава 25

Когда Джослин проснулась, корсет больно вдавливался ей в грудь, а тяжелая мужская рука лежала у нее на талии. Она резко вдохнула и в один миг окончательно проснулась. Под одеялом, натянутым до плеч, она по-прежнему была в вечернем платье, хотя и оно, и корсет были расслаблены, обнажая грудь до неприличия. Она поерзала, и рука на талии сжалась.

— Не шевелись. Я еще не проснулся, — пробормотал Блейк позади нее.

— Тогда тебе надо побольше ослабить мне завязки, — возразила она, извиваясь, чтобы корсет не врезался в тело.

Блейк потянул за шнуровку, расслабляя ее, не успела Джослин даже ахнуть от подобной наглости.

— Ты нашел Ричарда, — сказала она, ища подтверждения, что ей не приснилось то, что она слышала прошлой ночью.

И то, что ее несли наверх.

— И нам надо перехватить его прежде, чем он попытается снова улизнуть из дома.

Рука у нее на талии скользнула выше, отодвигая в сторону шелк и расслабляя корсет, чтобы пробраться к груди, прикрытой лишь тонкой рубашкой. Джослин охватили неподобающие порывы, когда пальцы мужа сжали сосок. Она беспокойно заерзала, не зная, как справиться с желанием, которое Блейк пробуждал.

— Тогда разве нам не следует вставать? — раздраженно проворчала она.

— Я уже встал, — пробормотал он, прижимая ее к себе.

На нем были только бриджи. Ее почти обнаженная спина прижималась к голой груди Блейка, и Джослин судорожно сглотнула. Выпуклость, прижимающаяся к ее ягодицам, добавила тревоги.

— Нет времени, — решительно бросила она, высвобождаясь из его объятий, и откинула одеяло, давая прохладному утреннему воздуху охладить их.

Он откатился и спрятал лицо в подушку, после того как она выскользнула из его рук.

— Я так долго не выдержу.

Она соскочила с кровати прежде, чем муж решил отстоять свои супружеские права. Она понимала, что он имеет на это и законное, и моральное право. И только вопрос времени, когда он возьмет то, что ему принадлежит. И Джослин хотелось, чтобы он доставил ей еще хотя бы малую толику того удовольствия, которому научил ее. Но по своему опыту она знала, что удовольствие редко длится долго и обычно заканчивается плохо. У нее есть дела поважнее, чем испытывать судьбу.

Ей хотелось вознегодовать, что Блейк разрушил ее счастливую веру в то, что он презирает ее, и с радостью будет жить где-то в другом месте. Но если быть честной с собой, она знала, что Блейк никогда не скрывал своих намерений. Знала с самого первого поцелуя, что он страстный мужчина. И сердечко ее трепетало при мысли о настоящем браке с поцелуями, ласками и всем прочим. Если бы только она могла поверить в счастье… Скрывшись за ширмой, Джослин сбросила с себя помятый вечерний наряд, умылась, надела простое утреннее платье со шнуровкой вместо крючков. Она не осмелилась тратиться на личную горничную. Вчера вечером Молли помогла ей застегнуть крючки, но у служанки и без того полно своих дел — например, разжигать по утрам огонь.

Теперь, когда мама здесь, они могут помогать друг другу одеваться, как раньше.

Или… Блейк может ей помочь.

Образы подобной интимности вызвали в ней трепет, пробежавший до самых кончиков пальцев, поэтому она мысленно отгородилась от них. Она натянула чулки, завязала подвязки, прислушиваясь к ворчанию поднимающегося с кровати мужа и скрипу кроватных столбиков.

Вчера вечером она не заплела волосы. Должно быть, Блейк вытащил шпильки, потому что волосы рассыпались тяжелой массой по спине. Она торопливо намотала их на руку, заколола на затылке и надела чепец.

Сделав глубокий вдох, рискнула шагнуть из-за ширмы.

Вырисовывающийся на фоне утреннего света, проникавшего сквозь кружевные шторы, Блейк стоял, раздетый по пояс и взъерошенный. Ручеек черных волос стекал вниз по его широкому торсу к не до конца застегнутым бриджам.

Это был великолепный самец, глядящий на нее затуманенным взором, потирая заросшую челюсть.

Джослин снова судорожно сглотнула, но не успела сбежать, как он обогнул кровать и сорвал чепец с ее головы, швырнув его на комод и оказавшись с этой своей грубовато-примитивной мужественностью слишком близко, возбуждая ее.

— Зачем женщины прячут свои волосы? — Он выдергивал шпильки до тех пор, пока волосы вновь не рассыпались по спине. — Тебе Господь даровал все это великолепие, а ты прячешь его.

Не успела она сообразить, что ответить, как он заключил ее в объятия и поцеловал.

Это был поцелуй собственника, которым Блейк заявлял права на ее душу и предупреждал, что он больше не позволит пренебрегать собой. Это был поцелуй, от которого у нее ослабли колени и воля. Она потянула бы его назад на кровать, если бы в голове не билось назойливое напоминание о неотложных семейных проблемах.

Она высвободилась, ее ладони встретились с широкой мускулистой грудью и застыли там на мгновение, прежде чем она отступила назад.

Она не смела посмотреть Блейку в глаза.

— Есть вещи, которые мне…

Он ухватил ее за волосы, не дав сбежать, и потянулся за щеткой на трюмо.

— Позволь, я заплету тебе косу, раз у тебя нет горничной. Я сказал Ричарду, что мы как следует поговорим с зеленщиком сегодня утром об Африке, поэтому, полагаю, мы должны быть готовы, иначе, как ребенок в День подарков[6], он будет в нетерпении бродить по коридорам.

Джослин вздохнула, перестала беспокоиться и отдалась приятным ощущениям, которые охватили ее, когда Блейк стал проводить щеткой по ее спутанным волосам, бережно расчесывая их.

— Ричард не совсем ребенок, — сказала она. — Ему просто позволяли вести себя как ребенку, поскольку так легче справиться с его истериками. Он вполне способен мыслить.

— Он снова собрал все мои головоломки, это я уже понял, — сухо заметил Блейк. — А доктора знают, что с ним не так?

Его сильные руки крепко удерживали ее, в то же время так мягко и нежно разделяя пряди, что эго отвлекало ее и мешало думать. Она все ждала, что его пальцы собьются с пути…

У нее перехватило дыхание, когда она представила его ладони на своей груди, но усилием воли Джослин заставила себя сосредоточиться на разговоре.

— Отец вызывал лучших докторов, когда стало ясно, что Ричард не вполне нормальный. От их лечения ему стало еще хуже. Он не слабоумный, как называет его Гарольд. Он может учиться и, возможно, знает больше, чем все мы, вместе взятые. Он просто не очень хорошо ладит с людьми.

— И он к тому же анализирует буквы и цифры? Я могу дать ему колесо, и пусть работает над шифром.

— Он одержим птицами, — произнесла Джослин со вздохом удовольствия от его поглаживаний. — Он написал научные трактаты о поведении диких водоплавающих, потом устроил истерику и заперся в платяном шкафу, после того как мы вытащили куриные яйца из-под его подушки, Его интерес к твоим головоломкам удивляет, но он будет читать все, что перед ним ни положи, пока его птицы не отвлекут его. Невозможно предсказать, что возбудит его любопытство.

Руки Блейка были словно очищение от всех страхов, запертых в ее душе. Каким облегчением было наконец-то поговорить о брате с кем-то, кто не кричит, что запрет Ричарда на чердаке как сумасшедшего.

— Он вел себя гораздо спокойнее, когда мы жили здесь.

— Стабильность, — высказал предположение Блейк. — Он жил здесь всю жизнь и знал, чего ждать от каждого дня.

Джослин кивнула.

— По всей видимости, да. С тех пор мы переезжали из дома в дом, а он плохо приспосабливается. Ему нужны его птицы, так же как тебе — твои книги.

Она ждала затаив дыхание, пока Блейк молча и со знанием дела разделял волосы, обдумывая то, что она сказала.

Его сильные руки чувственно проводили щеткой по длинным прядям, возбуждая тайные желания, которые она боялась признать. Он гладил ее волосы, пропускал их сквозь пальцы, прежде чем заплести, показывая, что его мысли сосредоточены отнюдь не на насущной проблеме.

У него много талантов. У него четыре сестры. Джослин могла представить его себе мальчиком, поправляющим сестричкам ленточки, чтобы нянюшка не заругалась. Он из тех, кто знает, что, когда и как нужно сделать.

Если она позволит себе поверить в удачу, то он мужчина, которого она искала всю свою жизнь. И в существование которого не верила.

Она не может допустить, чтобы он отправился на войну. Уэллсли просто придется найти какого-то другого офицера. Если у нее будут дети, ей нужен муж дома. Это справедливо. Быть может, им удастся заключить новое соглашение. Нет, она пока не научилась выражать свои мысли вслух. Привыкла, что над ней смеются и ее игнорируют. Ей просто надо придумать, как правильно это преподнести.

Блейк заплел ей волосы и, наконец, заговорил.

— Я видел Африку ночью, когда убеждал Ричарда вернуться домой. Птица почти точная копия Перси. Если мы выкупим Африку, это может сбить с толку Огилви и его воров, когда они обнаружат двух одинаковых птиц.

Застигнутая врасплох этим ответом, который так разительно отличался от ее мыслей, Джослин стала кашлять, чтобы скрыть смех. Надо же, она тут размечталась, как романтическая дурочка, а он замышляет, как обмануть Огилви! Впрочем, в данную минуту она всей душой была за.

— Будет лучше, если я пойду к его сиятельству и предложу купить у него Перси, — предложила она. — Тогда, возможно, он оставит бедного мистера Огилви в покое.

— Будет проще отправить ему письмо. Герцог занятой человек. — Он подергал ее за косу. — И твои уловки на него не подействуют. Это тебе не туповатый Берни.

Джослин задумчиво сдвинула брови.

— Я понятия не имею, сколько стоит попугай, — предупредила она. — И если ты истратишь свои деньги, чтобы купить его, я смогу расплатиться с тобой не раньше чем через несколько месяцев.

— Твои деньги — мои деньги, помнишь? Прибереги лучше свои женские штучки для того, чтобы обхаживать меня.

Она ткнула его локтем в бок, но это было все равно, что ударить по твердой стене. Блейк даже не ойкнул. Он отпустил ее, завязал ленту.

Джослин бросило в жар, сердце колотилось, а мысли путались. Он хочет, чтобы его обхаживали за его деньги. Услышав это, Джослин почувствовала себя как Ричард, которому для спокойствия требуется родная стихия. Ей обхаживать мужа, а не наоборот? Тут есть над чем поразмыслить. Джослин вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Ее голова, наверное, лопнет, если она попытается разобраться в своих противоречивых эмоциях. Гораздо лучше заняться каким-нибудь делом.

Зеленщик ни в какую не хотел продавать чертова попугая. Блейк в расстройстве наблюдал, как Ричард стоит под клеткой, висящей высоко под потолком, и свистит жалкому созданию, кивающему своей плешивой серой головой. При дневном свете Африка выглядела куда хуже Перси, когда Джослин украла его.

— Этот попугай — любимец парня, — попытался объяснить Блейк. — Насколько я понимаю, птицы образуют пары раз и на всю жизнь, и эта тоскует по своей паре.

Он сомневался в том, что когда-нибудь говорил что-то более дурацкое. Чего только не сделает мужчина, чтобы заманить женщину в постель!

Одно лишь воспоминание о Джослин, такой теплой, взъерошенной после сна и доступной, отнюдь не способствовало его душевному равновесию. К черту благородство.

Он хочет свою жену.

Дородный лысеющий зеленщик покачал головой.

— Моим покупателям нравится птица. А у мальчишки уже есть одна. Вторая ему не нужна.

Месяц назад Блейк согласился бы. До того как Джослин ворвалась в его жизнь, он бы даже не удостоил это несчастное создание второго взгляда. Конечно, эта птица хотя бы не сыпала непристойностями, но ее грустный свист был еще хуже.

Однако теперь он знает, видел, как Перси стал здоровее и счастливее лишь от того, что о нем как следует заботились и уделяли ему больше внимания. Даже Ричард выглядел не таким тощим и болезненным, но от лучшей ли заботы или от радости возвращения домой, нелегко было определить. И все же очевидно, что всем созданиям божьим для доброго здоровья нужны забота и внимание.

Кроме того, разве здоровье птицы и счастье парня не важнее нескольких лишних монет, которые может привлечь наличие попугая? Принимая во внимание размеры брюшка зеленщика, и стоимость его серебряных пуговиц, голодная смерть ему не грозит.

— Я предлагаю достаточно, чтобы покрыть любые потери в бизнесе, — заявил Блейк. — Вы сможете найти не такую дорогую птицу и извлечь из этой сделки прибыль.

— Нет, им нравится эта. Она проделывает разные трюки и пост.

В эту минуту Африка как раз висела головой вниз и что-то бормотала.

Ночью он хотел заманить Джослин к себе в постель. Он ничуть не сомневался, что достигнет цели, если вернет птицу ее брату. Ухаживаниями он ничего не добился, так добьется тем, что сделает ее родных счастливыми. А если к тому же как следует попортит кровь этому самодовольному ублюдку, это лишь увеличит его удовольствие.

Что ж, если по-честному договориться не получается, соблазн украсть птицу становится все привлекательнее.

— Идем, Ричард. Мы отправимся к реке и поищем лебедей.

Злясь на себя за то, что даже это не смог сделать для женщины, которая сводит его с ума от вожделения, Блейк повернулся и направился к двери.

Ричард, однако, не пошел за ним. Он забрался на бочонок с мукой и уже снимал клетку с крючка, как будто получил разрешение, Африка захлопала крыльями и стала издавать какие-то воркующие звуки, весьма похожие на поощрение.

— Ричард, ты не можешь взять Африку с собой.

— Я и не собираюсь, — сказал Ричард. — Я останусь здесь.

В подтверждение своих слов он уселся на бочонок, обхватил руками клетку и радостно засвистел, покачиваясь взад-вперед. Африка клюнула Ричарда в нос, словно поцеловала.

Зеленщик побагровел от ярости.

Блейк чуть не рассмеялся вслух оттого, как легко манипулировать этим упрямым стариком. Возможно — всего лишь возможно, — Джослин была права: влиять на людей можно не только логикой и разумными доводами.

— Что ж, прекрасно, парень, — бодро сказал Блейк. — Только приходи домой на ленч, иначе твоя сестра отправится тебя искать.

— Хорошо.

Ричард согласно кивнул, просунув орех сквозь прутья клетки.

— Вы не можете оставить здесь этого недоумка! — завопил зеленщик. — Он распугает моих покупателей!

— Без птицы он не уйдет, — пожал плечами Блейк.

— Я позову полицейского!

Блейк потер пуговицу на своем сюртуке, прежде чем взяться за дверную ручку.

— Что ж, флаг вам в руки. Позже я пришлю его сестру. Она очень не любит, когда обижают безответные существа.

Он устремил взгляд на потолок и присвистнул, как будто только сейчас до него кое-что дошло, что в некотором роде так и было. Его чрезвычайно общительная, умная жена будет точно знать, как лучше осуществить его план.

— Осмелюсь сказать, она знает многих ваших покупателей. Жила тут когда-то. Интересно, что она скажет, когда узнает, что вы не хотите вернуть птицу ее младшему брату. Дайте знать в Каррингтон-Хаус, если передумаете. Думаю, все же сумма, которую я предлагал за птицу, чересчур щедрая.

И он ушел, оставив зеленщика вопить и браниться.

Глава 26

После того как Блейк вернулся и изложил ей свой вновь разработанный план, который так великолепно подходил к ее общительной натуре, Джослин пришла в восторг, что есть повод навестить соседей. Собрать толпу матерей и детей для спасения птицы оказалось вовсе не трудно. Еще больше ее радовало то, что Блейк понял, как ее мастерство общения может сделать то, чего не смог его острый ум. Значит, он не безнадежен.

Радостно смеясь, Джослин наблюдала, как соседские женщины и дети ворвались в лавку зеленщика и сгрудились вокруг Ричарда и Африки, чтобы посмотреть, как попугай танцует под мелодию, насвистываемую Ричардом. Не обращая внимания на толпу, сосредоточенный на своей любимице, Ричард выглядел так, словно пребывал в раю. Все мамаши пришли в восторг от его мастерства в дрессировке птиц и согласились, что попугай должен принадлежать ему. Дети возликовали.

Поняв, что дело оборачивается не в его пользу, зеленщик помрачнел, и Джослин ободряюще улыбнулась ему.

— Весьма любезно с вашей стороны вернуть Ричарду его любимицу, — крикнула она среди всеобщего гвалта.

Зеленщик буркнул что-то, чего она, к счастью, не расслышала.

— Пойдем, Ричард. Надо отнести Африку домой. А потом поищем пару славных канареек для мистера Уайта, договорились? — Она жестом велела Ричарду прикрыть клетку тканью, которую захватила, потом снова обратилась к зеленщику: — Вы так добры, мистер Уайт! Огромное вам спасибо за то, что заботились о птице Ричарда вместо него.

И, не заплатив мужчине ни пенни, она взяла Ричарда за руку и вышла на улицу. Уже наступила осень и было прохладно. Несколько детей пошли следом, надеясь услышать, что будет болтать попугай, но птица мудро помалкивала.

Возвращенный дом и две птицы. Это выглядело как начало новой счастливой жизни. И всем этим она обязана мужу.

Кто бы мог подумать, что надменный, грубоватый Блейк Монтегю будет рад натянуть нос жадному зеленщику ради ее младшего брата? Впредь она будет осторожна в своих суждениях и не станет спешить с выводами.

Когда она пришла, в доме стояла странная тишина. Битти не гонялась за котенком. Молли и Тедди не заигрывали друг с другом и не цапались в заднем холле. Блейк не упрекал ее мать в том, что она разбросала свои книги по генеалогии по гостиной. Мама…

Где леди Каррингтон?

Глядя вслед бормочущему что-то Ричарду, который понес попугая Африку в зимний сад к Перси, Джослин остановилась в коридоре и прислушалась. Ни звука. А ведь в доме полно людей и животных. Джослин отсутствовала всего несколько часов. Что могло произойти?

Джослин на цыпочках прошла по тускло освещенному коридору и приоткрыла дверь в кабинет. Ее мать разложила на ковре схемы и таблицы с генеалогическими деревьями. Неровные стопки книг усеивали пол по периметру комнаты. Ушедшая с головой в свои исследования, леди Каррингтон сидела в оконной нише в неэлегантной позе и, не замечая ничего и никого вокруг, делала какие-то пометки на документах, оставляя чернильный след не только на бумаге, но и на себе самой.

Перепугавшись до смерти, что ее герой мог сбежать на континент в приступе раздражения из-за того, что его изгнали из его собственного кабинета, чтобы найти покой, которого не найдет у себя в доме, Джослин поспешила к оранжерее, в сторону каретного сарая.

— Африка знает! — крикнул Перси, когда она вошла.

Он радостно прыгал на одном из деревьев.

— Е pluribus unum, — пропела Африка, пощипывая свою пару, которую не видела несколько месяцев. — Семнадцать семьдесят шесть.

Покачав головой на их околесицу и приподняв юбки, Джослин направилась было в глубь зимнего сада, пока до нее не дошло, что Ричард не внутри оранжереи, а снаружи. Она выглянула через стекло, пытаясь осмыслить странную сцену на заднем дворе.

Блейк сидел на старой садовой скамейке и скармливал кухонные объедки одичавшей свинье, Ричард сыпал зерно стайке заброшенных кур, а Битти носилась по траве, тявкая на кроликов.

На Блейке был бесформенный твидовый пиджак и кепка, защищающая от октябрьского ветра, вместо его обычной элегантной одежды. Что это, маскировка? Или он пытается что-то до нее донести? Но она не способна разгадывать загадки. Лучше бы Блейк просто сказал ей, чего хочет.

Джослин поспешила туда. Свинья и куры бросились врассыпную, едва только она появилась, но Битти подбежала, чтобы ее погладили, и Джослин с радостью это сделала.

— Нам понадобится ограда получше, чтобы они не убежали, — сказал Блейк, когда Ричард погнался за животными. — Они вернутся.

— Я думала, ты терпеть не можешь свиней. — Не веря своим ушам, Джослин потрепала Битти по голове и села рядом с мужем. — Почему мама в твоем кабинете, а ты здесь?

— В каретном сарае очень холодно. А я привык к холоду. Поэтому могу работать и здесь. А из свиней получается хороший бекон.

Она ткнула его локтем в руку.

— Из этих свиней ты не сделаешь бекон, я не позволю. Дай Ричард погонится за тобой с вилами, если ты съешь его курочек, так что даже не думай об этом. При случае можно стащить одно-два яйца, особенно если он занят с попугаями, но рассчитывать на это я бы не стала.

— Я попал в семью психов. — Он откинулся на скамейке и вытянул ноги в сапогах на пустую огородную грядку. — Сколько нам стоил попугай?

— Нисколько, — ответила Джослин. — Или, быть может, две канарейки. У Салли есть пара, от которой она хочет избавиться. — Я бы, конечно, оставила ее, но, думаю, так будет по-честному.

— Салли — это графиня Джерсей? — полюбопытствовал Блейк.

— Она на год моложе меня и из кожи вон лезет, чтобы ни в чем не уступать своей мачехе, и это мне только на руку. Канарейки, очевидно, больше не в моде и, таким образом, ниже ее достоинства.

— Ты накоротке с графами и их женами. Ты знакома с герцогами. Почему, скажи на милость, ты вышла за меня?

— Мм, дай подумать… — Она сделала вид, что раздумывает, положив голову ему на плечо. — Если насчитать того, что я не владею банком, как семья Салли, и что моя семья в родстве с виконтом Свином, что у меня нет ни собственного дома, ни имения, которые, безусловно, захотел бы граф, я просто не представляю, почему я выбрала тебя.

Он хмыкнул, но взял ее за запястье.

— Что ж, прекрасно. Кто такая Тони?

— Тони? — переспросила она. — Антуанетта. Жена Гарольда.

— У нее есть брат-француз? — небрежно поинтересовался Блейк.

— Мама опять говорила об Альберте, — высказала предположение Джослин. — Она его недолюбливает, но мы давным-давно его не видели.

— Брат Тони плохой, — заявил Ричард, вернувшись с цыпленком в руках.

— Плохой? Как Гарольд? — с интересом спросил Блейк.

— Гарольд тупица, — презрительно бросил Ричард и направился к развалюхе-курятнику.

— А в чем дело? — нахмурилась Джослин.

— Я решаю загадку, — ответил Блейк. — Что мы должны делать, чтобы добыть мне должность в военном министерстве? Я не могу гарантировать, что этого будет достаточно, чтобы получить необходимые мне сведения, но по крайней мере это даст нам доход, пока я не найду другое место.

Джослин изумленно посмотрела на него. Нельзя сказать, что ему было приятно использовать ее светские связи, но, по крайней мере, он признает, что нуждается в ее помощи.

— Ты не против сопровождать меня на приемы и суаре? Других светских событий в это время года не так много.

Он бросил взгляд на осыпавшуюся садовую стену.

— Я бы предпочел посещать с тобой балы и танцы, чем слушать бессмысленную болтовню. Моя нога уже почти зажила, поэтому я могу танцевать. Сплетники… Не думаю, что они любят Шекспира.

Ну конечно же, вот он — путь в его сердце! Ее муж — человек деятельный. Он бездействию предпочитает активность, причем не только умственную, но и физическую, и ему постоянно требуется либо то, либо другое. А предпочтительно и то и другое одновременно.

— Когда-нибудь мы будем устраивать свои праздники, танцевальные вечера и приглашать только тех людей, которые любят Шекспира, — мечтательно проговорила Джослин. — А пока… я отправлю записку леди Белден. Она будет знать, какие сборища лучше послужат нашей цели и помогут завести нужные знакомства.

Он взглянул на нее.

— Ты так уверена в себе.

Она ослепительно улыбнулась ему.

— А ты уверен, что только ты можешь разгадать этот таинственный шифр. Так что мы оба беспредельно самонадеянны.

— Признаться, ты пугаешь меня, — сказал он совершенно искренне. — Что ж, тогда давай вместе работать, и посмотрим, удастся ли нам перевернуть Лондон с ног на голову, даже если мы не сможем спасти Англию от нее самой.

— Вместе мы грозная сила, не правда ли? — пробормотала Джослин.

Если он действительно примет се как свою спутницу жизни, из них получится воистину опасная пара.

В гостиной после ленча, сидя за написанием письма с предложением купить Перси у герцога Фортхема и записки, адресованной леди Белден, с вопросом о том, какие предложения им следует принять, Джослин услышала тихий стук лакея и подняла глаза. У нее есть свой лакей. Можно только дивиться такому счастью.

— Вас желает видеть какая-то леди, мисс, — сказал лакей.

— Она вручила визитку? — спросила Джослин, надеясь, что когда-нибудь Тедди научится ее спрашивать:

Поскольку у них не было достаточно слуг, чтобы кому-то охранять двери, а кому-то оповещать хозяев, она не удивилась, когда леди появилась в дверях, не успел Тедди ответить.

— Моя дорогая Джослин! — воскликнула Антуанетта, протискиваясь мимо ошеломленного слуги. — Как я счастлива видеть наш дом так прекрасно отремонтированным!

— Тедди, для леди Карринггон меня никогда нет дома, — дала она указание.

Ее не беспокоило, что она оскорбит невестку, которая столько раз оскорбляла ее в прошлом, что это стало одним из способов времяпрепровождения.

— Будь любезен, приведи мистера Монтегю из каретного сарая.

— Ах, нельзя ли нам позабыть о прошлом? — прощебетала Антуанетта, мастерски изображая сожаление, когда лакей удалился.

Ее густые черные волосы были едва прикрыты крошечной шляпкой цвета индиго с белыми рюшами. Такого же цвета спенсер был скроен так, чтобы подчеркнуть великолепный бюст.

— Мы же были очень молоды. Я пришла лишь удостовериться, что бедные птички целы и невредимы. Для меня было таким ударом, когда это чудовище, мой муж, продал их! Я говорила ему, что он не имеет права, но он поступил так, как захотел.

— Значит, вы два сапога пара, — усмехнулась Джослин. — С птицами все в порядке, ты не можешь их увидеть.

— Но я могу сказать тебе, где найти остальных птичек, — торжествующе заявила Антуанетта. — Вы сможете их вернуть, и они все будут щебетать в вашем чудесном птичнике. Если бы я могла взять себе чудную парочку серых. Понимаешь, они так дороги моему одинокому сердцу.

— Нет, не понимаю. Это птицы Ричарда. Гарольд продал их. Не представляю, где бы ты могла их держать в городе. А остальных я могу найти и без твоей помощи. Если птицы — это все, чего ты хочешь, то ты напрасно теряешь время.

На глазах Антуанетты блеснули слезы. Джослин доводилось видеть, как она по желанию пускает слезу, вертя глупым Гарольдом и любым мужчиной с ней рядом. На нее не произвело ни малейшего впечатления, когда Тони начала промокать платочком уголок глаза. В сущности, Джослин была совершенно уверена, что окаймленный кружевом и украшенный монограммой платок когда-то принадлежал матери Джослин. Брат с женой, должно быть, здорово увязли в долгах, если не могут позволить себе новые носовые платки.

— Я так старалась быть хорошей англичанкой, — всхлипнула Антуанетта. — Но англичане такие… как вы говорите? Нетерпимые? Леди не принимают меня. Единственная моя компания — птички. Если бы ты нашла в себе силы великодушно простить меня, мы могли бы помогать друг другу.

Эта сценка почти убедила Джослин в том, что она была слишком резка с Антуанеттой… пока не пришел Блейк, помятый, раздраженный и покрытый пылью. Он терпеливо ждал объяснения, и это вернуло Джослин к реальности.

— Леди Каррингтон, позвольте представить вам моего мужа, Блейка Монтегю. Блейк, моя невестка. Она уже уходит.

Антуанетта промокнула слезы на глазах и поглядела на него из-под шляпки.

— Вы ведь не лишите бедную женщину удовольствия взглянуть на ваших домашних питомцев, не так ли?

Блейк бросил на Джослин хмурый загадочный взгляд, взял Тони за локоть и повел к двери.

— Свинья и куры во дворе, миледи. Буду счастлив позволить вам погладить их. Если хотите, можете даже взять их с собой.

Джослин чуть не поперхнулась смехом при виде растерянной мины Антуанетты. Она не знала, что жена брата намеревалась украсть, но свинья явно не входила в ее планы.

После того как Тони в негодовании удалилась, Блейк вернулся к себе в каретный сарай, чтобы поработать над имеющимся у него образцом шифра. Он крутил свое самодельное колесо, чтобы отметить следующую комбинацию букв. Двадцать шесть букв и девять цифр имеют почти бесконечное число комбинаций.

И вот когда он уже думал, что умрет с голоду и должен посмотреть, далеко ли до ужина, над дверью-люком показалась голова Джослин.

— Спасибо, что выпроводил Антуанетту.

Стараясь не отвлекаться, он отметил последовательность букв и цифр и повернул следующее колесо.

— Не за что. Она сумасшедшая?

— Не больше, чем все мы. Она еще что-то говорила, после того как ты утащил ее?

— Только то, что уничтожит нас и отомстит, — ответил он, пытаясь сосредоточиться на работе, когда по чердаку распространился аромат лаванды и его сознание заполонил великолепный образ обнаженной жены.

— Гм, — пробормотала она, поднимаясь в его жилище и оглядываясь.

Блейк поднял голову на ее странную молчаливость и понаблюдал, как она задумчиво покусывает свою хорошенькую нижнюю губку. Что-то было у нее на уме. Похотливые образы улетучились, представ перед лицом реальных проблем.

— Что сказал герцог? — поинтересовался он.

— Ничего, — ответила она. — Леди Белл говорит, что он охотится в Шотландии. Если только у тебя нет желания отправиться на север, дабы обсудить цену за Перси, нам придется самим разбираться с мистером Огилви.

— Он олух царя небесного. Меня больше беспокоит его выбор приятелей. Что скажешь о Гарольде и его жене?

— О Гарольде? Гарольд тоже олух. Достаточно хорошей толстой палки, чтобы справиться с ним.

Блейк подозревал, что у его мягкой и спокойной жены никогда не хватило бы духу физически защитить себя или Ричарда. Она, должно быть, провела не одну ночь, мечтая о том, как орудует дубинкой или мечом. Нет сомнений, она уже упоминала о толстых палках в связи с Гарольдом.

Она не суетилась, не болтала, не делала ничего, просто заполнила огромное пустое пространство своей красотой. Этого оказалось достаточно, чтобы отвлечь Блейка от работы. Он со вздохом отложил колесо и ручку и позволил себе полюбоваться прелестями жены. Один шанс из тысячи, что ему удастся расшифровать этот код без дополнительных сведений, и ее явно терзает какая-то своя дилемма.

— А тебе когда-нибудь довелось стукнуть Гарольда палкой? — полюбопытствовал он, пытаясь представить себе, как его хрупкая жена нападает на жирную свинью, и решил, что ее улыбки — куда более действенное оружие.

Джослин ненавидит ссоры и скандалы, осознал он. Ее маленькие обманы — средство самозащиты против таких хамов, как ее чертов братец.

— Нет, хоть и следовало бы, — рассеянно ответила она, беря на руки котенка, который прибежал за ней следом. Блейк не был уверен, что видел этого зверька раньше.

— Тогда тебе надо научиться давать сдачи, — сказал Блейк. — Иначе он будет думать, что победил.

Она пожала плечами.

— Дразнить Свина — себе дороже.

— Ты оскорбляешь свиней, называя его так. Свиньи — умные создания. Это коровы глупые.

Она наградила его сияющей улыбкой.

— Ну наконец-то в тебе заговорил деревенский парень. Я не так точна в своей терминологии. Быть может, мне стоит называть его виконт Вол.

Блейк рассмеялся.

— Это жестоко, если ты знаешь, что такое вол.

Ее хлопающие ресницы и фальшивая улыбка сказали ему, что ей отлично известно, что вол — это кастрированный бык.

Но она пришла сюда не для того, чтобы обсуждать скотство Гарольда.

— Что еще сказала леди Белл?

— Что Гарольд распространяет слухи, будто одолжил Каррингтон-Хаус своей безмозглой сестре и ее обедневшему мужу по доброте душевной, чтобы мы не остались на улице. А мистер Огилви заявляет, что ты украл его попугая и сбежал с дуэли. Осмелюсь предположить, что и Антуанетта вносит свою лепту в раздувание скандала.

— Все это ложь, — пожал плечами Блейк. — Почему нас должно волновать какое-то вранье?

Джослин нетерпеливо вздохнула:

— Потому что становится крайне проблематично получить важные приглашения, когда твою репутацию пятнает виконт или герцогский племянник, — пояснила она. — Нас не пригласили на суаре леди Джерси, — обиженным тоном произнесла Джослин.

То, что кто-то мог обидеть его жену, разозлило Блейка.

— Почему, черт побери… зачем им это?

Он старался удержать свой гнев в узде, чтобы не напугать жену.

Пусть Огилви по-детски злобствует из-за потери герцогского попугая, но у Стервятника нет никаких карт в этой игре. Или есть? Чего добьется брат Джослин, закрыв ей путь в общество? Или испортив репутацию Блейка?

Больше не было никаких происшествий, угрожавших его жизни. Может, Гарольд думает, что ему удастся наложить свои лапы на деньги Джослин, если ее муж уйдет на войну? Весьма вероятно, поскольку Гарольду хорошо известна ее слабость: семья для нее всегда важнее денег. Возможно, он полагает, что у Блейка не будет иного выхода, кроме как уйти в армию, если лондонское общество отвернется от него?

Да вот только тот факт, что взломщик был французом, а мать Джослин упоминала о приезде брата Антуанетты, француза, за которым последовал странный визит самой леди, не вписывался в эту картину.

— Гарольд делает все это просто со зла? — предположила Джослин.

Блейк поднялся из-за своего грубо сколоченного стола, пересек комнату и заключил свою хрупкую и изящную жену в объятия. Положил подбородок ей на макушку и вспомнил, как сегодня утром играл ее шелковистыми волосами. Каким-то образом мягкость Джослин остужала его горячее желание накостылять мерзавцам.

— И у тебя есть предложение, которое ты боишься высказать. Как мне убедить тебя доверять мне?

Отпустив котенка, Джослин прислонилась к его плечу и покачала головой.

— Ты мужчина. А мужчины, как правило, не понимают, что должны делать женщины, чтобы получить желаемое. Мужчины могут свободно и беспрепятственно стучаться во все двери общества. Они могут кричать, спорить и драться со своими врагами на кулаках. Мужчины могут нанимать адвокатов, головорезов, накапливать богатство и использовать его как дубинку. А женщины могут лишь улыбаться и перешептываться.

— Стало быть, улыбками и перешептываниями можно многого достичь, — сухо заметил Блейк. — Возможно, мы и не поженились бы, если бы не улыбки и перешептывания. Так что же вы с леди Белден задумали?

— Маскарад, — пробормотала Джослин ему в плечо.

— А танцы будут? — поинтересовался Блейк.

Она подняла голову и улыбнулась.

— Да, конечно. Я не дам тебе перевести дух. Я никогда не танцевала с тобой. Ты хорошо танцуешь?

— Разумеется. Танцы — это обязательная часть воспитания любого джентльмена.

Он наклонился и прильнул к ее губам в поцелуе, который заслужил за то, что сумел подавить в себе порыв придушить поганых ублюдков.

К черту всякие там чинные маскарады. Если Каррингтон или Огилви нацелились причинить зло его красавице жене своими злобными слухами, они горько пожалеют об этом.

Знакомый пьяный смех просачивался сквозь стены из игорной комнаты в тихую курительную. Ник Атертон неприязненно скривил губу.

— М-да, качество клубного членства ухудшается. Право слово, нам стоило бы найти себе место получше.

Лорд Квентин хмыкнул и пыхнул сигарой.

— Ты не можешь себе позволить лучше. Кто на этот раз оскорбляет твой утонченный слух?

Ник неодобрительно взглянул на своего приятеля.

— Когда-нибудь, милорд, кто-нибудь собьет с вас спесь. А пока я намерен выяснить, кто допустил Стервятника в место моего досуга.

— Стервятника? — заинтересованно переспросил Атертон. — Полагаю, ты имеешь в виду Каррингтона? Они с нашим другом Огилви явно что-то замышляют.

— Полагаю, он рвет и мечет из-за потерянного имения, которое досталось его сестре, но не представляю, на что он может тут надеяться, — высказал свое мнение Ник.

Небрежной, слегка развязной походкой он прошел в игорную комнату и устроился в темном углу, частично скрываемый старинной комнатной ширмой с нарисованными на ней пышнотелыми обнаженными девами. Достав колоду карт из кармана сюртука, раздал их на покрытом зеленым сукном столе. Квент устроился с ним рядом на стуле, откуда лучше была видна комната.

Но Нику требовались лишь уши, чтобы определить, кто играет за столом у задней стены.

— У моей мачехи не все дома, как и у ее потомства, — заявил виконт Каррингтон. — Я контролирую наследство Джослин, чтобы этот негодяй Монтегю не сбежал с ним. Я позволил им поселиться в этом старье в Челси, уповая на то, что они не вляпаются ни в какие неприятности, но не очень-то на это надеюсь.

Квент прищурился, но у него хватило выдержки продолжать слушать не вмешиваясь. Ник отрезал кончик новой сигары и откинулся на стуле.

— Чего он хочет добиться? — тихо спросил он у своего приятеля.

— Подорвать доверие к ним в свете, это без сомнения. Возможно, дать понять, что у него есть деньги делать ставки. — Квент взял сданные ему карты, не прекращая наблюдение за задним столом. — У самого Каррингтона не хватило бы ума на что-то больше. Поэтому если в его оскорблениях кроется что-то ещё, кто-то за этим стоит.

— Они украли герцогского попугая, — захныкал Огилви. — Его светлость говорит, если я не верну его, он оставит меня без гроша. Вы обещали мне его вернуть.

— Не обещал, — огрызнулся Карринггон. — Я сказал, что заплачу тебе за него, как только доберусь до них. Моя жена тоже жаждет заполучить этих чертовых пернатых назад. Мне вообще невдомек, зачем его сиятельству эта крикливая тварь. Я был рад сбыть их с рук, но Тони дуется.

— Монтегю собирался пристрелить птицу, — подал голос еще один игрок. — Может, от нее уже остались рожки да ножки.

Ник фыркнул и изучил свои карты, но не обращал внимания на игру. Сказал это виконт Понсонби, который связан со всеми знатными семействами в лондонском свете. Каррингтон идет ва-банк.

— А может, он использует ее для поимки французских шпионов, — со сдавленным смешком произнес еще один игрок. — Монтегю даже Каслри докучал своими безумными теориями.

Ник нахмурился, узнав секретаря одного из высокопоставленных чинуш.

— Эй, ваша жена ведь француженка, Каррингтон, — заорал подвыпивший Огилви. — Монтегю может поймать ее!

— Эго не смешно, Берни. Брат Тони предлагает награду за возвращение птиц. Ты бы лучше подумал, как это сделать, вместо того чтобы оскорблять мою жену.

Ник и Квент переглянулись. Шурин Каррингтона гоже хочет заполучить птиц?

Пьяный спор перерос в оскорбления. Ник бросил карты на стол, взял графин с бренди и поднялся. Квент просто от кинулся на стуле, попыхивая сигарой, готовый насладиться бесплатным развлечением.

— Послушай, старик, я слышал, ты предлагаешь вознаграждение за птиц? — спросил Ник, приближаясь пьяной покачивающейся походкой к заднему столу с сигарой водной руке и бренди — в другой.

Каррингтон метнул в него раздраженный взгляд.

— Не за любых птиц. За птиц моей жены.

Ник нахмурился.

— У твоей сестры птицы твоей жены?

— У моей сестры куриные мозги! А ее чертов муженек сует свой нос куда не следует. Он такой же чокнутый, как и все они!

Ник понимающе кивнул.

— У самого такие сестры. — Он доверительно подался вперед, выпустив дым прямо в лицо виконту. — Приведи бейлифа[7], — прошептал он, пьяно наклонив графин.

Каррингтон оттолкнул его от своего лица. Графин дернулся, и золотистый бренди выплеснулся виконту на колени.

— Ох, извини, старик, — крикнул Ник, хлопнув свою жертву по спине. — Вот возьми, покури.

Он бросил свою дымящуюся сигару Каррингтону на колени и заковылял прочь, оставив позади себя переполох и испуганные крики, когда пламя стало мгновенно подниматься вверх по залитой спиртным скатерти.

— Замша, — недовольно проворчал Ник, когда Квентин схватил его за локоть и быстренько увел подальше от криков и огня. — Я-то надеялся на шелк.

— Шелковые бриджи в клубе? — спросил Квентин, пряча веселье. — Можно подумать, что для тебя проделывать такое не впервой.

Ник тяжко вздохнул.

— Прискорбное возвращение к ошибкам молодости. Забудь, что видел это, и отправь предостережение Блейку. — Ник выпрямился, когда они вышли на улицу. — Каррингтон болван, но его предложение награды от француза уже попахивает чем-то посерьезнее, чем кажется на первый взгляд.

— Ты знаешь француза, о котором шла речь? — спросил Квентин.

— В том-то и беда, что я не знаю, — загадочно ответил Ник.

Глава 27

Чувствуя себя очень зрелой и ответственной после того, как оставила слугам указания в отношении завтрашнего меню и обязанностей, Джослин отправилась в гостиную в поисках компании. Блейк пришел вместе с ней в дом после того, как согласился на маскарад, и она не слышала, чтобы он уходил после обеда.

Этой ночью он спал в ее постели. Будет ли так и сегодня? А самое главное, станет ли он настаивать на своих супружеских правах? И хочет ли она этого? Терзаясь беспокойством, она старалась об этом не думать. Что ж, не такая уж она и зрелая, если разобраться. Она надеялась найти мужа одного, но гостиная была странно пустой.

Мама и Ричард тяготеют к книгам и, вероятнее всего, находятся в кабинете. Теперь Джослин должна чувствовать себя виноватой, что Блейка вытеснили из комнаты, которая нужна ему для работы.

Она с беспокойством пересекла коридор и заглянула в двери кабинета посмотреть, есть ли там кто-либо, и заморгала при виде представшей ее глазам сцены.

Леди Каррингтон устроилась на сиденье в оконной нише с Африкой на плече — попугая-самку легко было отличить от Перси по почти лысому крылу и белому пятнышку на голове. Ее мать кормила птицу кусочками салата-латука, изучая что-то похожее на один из криптографических текстов Блейка. Битти спала у ее ног, подергивая во сне своими мохнатыми лапками.

Зрелище птицы за пределами зимнего сада было причиной для тревоги. Мужчины не любят, когда птицы пачкают их книги и бумаги. У Джослин были ужасные воспоминания обо всех тех случаях, когда она гонялась за птицами Ричарда, чтобы спасти их от Гарольда.

Но теперь это ее дом. Она прогонит любого, кто обидит любимцев Ричарда. Она расслабилась и успокоилась, окинув взглядом остальную теплую семейную сцену. Ричард разобрал шифровальное колесо Блейка и разложил на столе, явно развлекаясь тем, что выстраивал буквы по порядку. Она уже готова была взмолиться, чтобы Блейк не убил его за то, что разобрал на части его работу, когда пара ног в грязных сапогах, вытянутых на ковре, подтвердила, что Блейк тоже здесь.

Ей пришлось открыть дверь пошире, чтобы получше рассмотреть, что ее заносчивый муж может делать на полу.

Перси скакал вверх-вниз по спине Блейка, в то время как сам он дописывал что-то к длинному генеалогическому древу ее матери. Джослин пришлось ухватиться за дверную задвижку, чтобы не упасть от изумления.

Когда Перси выкрикнул непристойность, Блейк рассеянно ответил: «Fermez labouche», — на что попугай огрызнулся по-французски. Джослин по большей части позабыла все, что совсем недолго изучала с учителем-французом, но изящная галльская фраза, означающая «Закрой свой рот», была одной из любимых, которые бросала своим старшим сестрам. Искаженный ответ Перси лучше было не переводить.

Джослин смахнула слезу радости, осознав, как хорошо ее муж вписался в их эксцентричную семью. Она ожидала, что после обеда он сразу же сбежит в свое обиталище. Вместо этого он явно заручился помощью ее родных в попытке расшифровать код, а сам тем временем взялся помочь им в их деле.

Блейк на самом деле никакой не мизантроп; он просто не любит, когда его семья трясется над ним. И не терпит дураков. Конечно, он далеко не святой. Но ее близкие умны и так поглощены собой, что не тратят время на пустую суету. В их обществе он может быть самим собой, угрюмым ворчуном, и они даже не заметят этого, не говоря уже о том, чтобы жаловаться.

Джослин тихонько проскользнула в комнату, надеясь отыскать на книжных полках книгу по костюмам. Ей не хотелось влезать в долги ради дорогих и замысловатых, которые портнихи и модистки продают для маскарадов. Придется смастерить что-то самой.

— Ma belle espouse[8], — пробормотал Блейк, подтверждая, что знает о ее присутствии, хоть и повернут к ней спиной.

— К барьеру, ребята, — высказался Перси.

— Блейк полагает, что его род тоже восходит к Карлу Великому, дорогая, — сказала леди Каррингтон, — обращаясь к Джослин. — Он ищет нашего общего предка.

— Как интересно, — отозвалась Джослин, пряча улыбку. — Выдающийся английский специалист по криптографии, прослеживающий свою родословную до Франции. Какое оригинальное применение твоих способностей.

— «Выдающийся». Мне нравится, как это звучит. — Блейк повернулся на локте, чтобы видеть ее. Перси запрыгнул ему на голову, и он смахнул птицу прежде, чем та клюнула его в нос. — Но освежение в памяти французского помогает мне с шифром. Гласные в обоих языках в основном схожие, но согласные различаются. Я пытаюсь думать как француз.

— А, — сказал Ричард ни с того ни с сего.

Блейк взглянул на него.

— В чем дело, Рич?

— Neuf, — пропела Африка.

— Семнадцать семьдесят шесть, — возразил Перси.

Ричард пожал плечами.

— Ничего, просто такая игра нравится птицам.

Он начал нанизывать диск обратно на штырь.

Блейк прищурился, бросив взгляд на говорящую по-французски Африку.

— Ричард, пожалуйста, проследи затем, что говорят птицы. Нет ли чего-то повторяющегося.

Ее брат кивнул и с довольным видом достал лист бумаги из ящика стола.

Джослин была в восторге от терпения Блейка, даже несмотря на то, что Ричард едва ли поймет одержимость ее мужа войной и шифрами.

— Ричард, ты знаешь французский? — спросила она, сомневаясь, что он сможет записать ту бессвязную чепуху, которую произносит Африка.

— Антуанетта говорила забавные слова, — пожал плечами Ричард. — Я выучил их.

— Антуанетта? — Джослин встревожено взглянула на Блейка, но он, видимо, думал о своем. Но он… не может же он думать, что жена ее брата имеет какое-то отношение к шифрам. — Это же нелепо. Антуанетта всегда раздражала птиц. Мне кажется, она использует их как предлог, чтобы увидеть дом.

— Возможно, — пожал плечами Блейк. — Но ты подала мне идею.

Она надеялась, что в отношении Карла Великого, а не ее невестки.

— Я так понимаю, что присутствующая здесь компания птиц и людей помогает твоим мозгам прыгать как лягушка в надежде, что рано или поздно ты пересечешь пруд, — высказала предположение Джослин, не ожидая, что он прислушивается к ее чепухе.

— Именно по этой причине я и занимаюсь головоломками, — согласился он, потом сел и прислонился плечами к полкам, свесив руку через колено в чисто мужской позе, от которой у нее захватило дух. — Это помогает живому уму держаться в стороне от проторенных путей.

— Могу ли я надеяться, что ты приложишь свой живой ум к костюмам, которые нам надо соорудить для маскарада?

Джослин сняла Перси с головы Блейка и посадила нахальную птицу на жердочку, подкупив ее орехом, чтобы она сидела на месте.

— Как насчет привидений? Набросим простыни на голову, и готово, — с надеждой предложил Блейк.

Она бросила в него орехом.

— Святой Франциск, — пробормотала леди Каррингтон. — Хотя, полагаю, Джослин тогда придется одеться голубкой или ослицей.

— Запачканная голубка, — пошутила Джослин.

— Уж скорее Дева Мария, — возразил Блейк, вставая. — Святая, показывающая нос фанатикам-протестантам. Ты можешь приделать перья к крыльям.

Он снял серое перышко с рукава своего сюртука.

— У святых не бывает крыльев, — взволнованно возразила она, когда он взял ее за локоть и повернул к двери.

— Святые, ангелы, не все ли равно? И те и другие — скука смертная. — Он поклонился ее матери. — Позвольте откланяться, мадам. Нас ждут дела.

Он вывел Джослин из кабинета и закрыл за собой дверь, не дожидаясь ответа, смирившись с тем, что не получит его от ее отнюдь не общительной семьи.

— Мои зятья набрасывались с кулаками, если Ричард впускал птиц в дом, — нервно пробормотала Джослин, когда он повел ее к лестнице.

— Я бы тоже не хотел, чтобы у меня на голове сидела курица, — заметил Блейк. — Однако к Перси я уже привык. Он легко обучается и откликается на различные сигналы. Это даже увлекательно. Кто научил их говорить по-французски?

— Не Ричард. У нас была гувернантка-француженка, но она через полгода сбежала из нашего дурдома. По-видимому, Антуанетта. Почти все это время они были у нее.

После этих слов Блейк, казалось, погрузился в раздумья, но продолжал непреклонно вести ее вверх по лестнице. Джослин подумала было вырваться, но сердце ее трепетало в предвкушении, и она знала, что все против нее, включая ее саму.

— Хочешь, чтобы я приготовила для тебя комнату здесь? — спросила она, не позволяя ему подтолкнуть ее дальше двери. — Каретный сарай, должно быть, трудно обогреть.

Взгляд его затуманился, когда он смотрел на нее, и ей пришлось отвести глаза. В его взгляде было желание.

— Я всю свою жизнь спал один. Холод меня не беспокоит. Если не хочешь, чтобы я спал в доме, скажи прямо.

Он ждал. Здесь ей следовало бы рассеянно улыбнуться, постучать его по груди, похлопать ресницами и пожелать спокойной ночи.

Блейк был с ней в высшей степени честен. Пришло время и ей, повзрослевшей и помудревшей, научиться быть честной с ним. Она просто не знала, как начать.

— Ты дал мне все, о чем я мечтала, — пробормотала она в надежде, что эта правда даст толчок всему остальному. Откровенность давалась ей нелегко. — А все, что я сделала в ответ, это прострелила тебе палец и растратила твои деньги, поэтому ты не можешь иметь то, чего хочешь.

— Я не жду платы, — сказал он не то с раздражением, не то с обидой. — Каждый свой шаг я тщательно обдумываю и взвешиваю. Ты ничего мне не должна.

Трудно было себе представить, что такой большой самоуверенный мужчина чувствует себя оскорбленным, поэтому Джослин не знала, что и думать.

— Я… я думала, мы заключили деловое соглашение. — Она нервно теребила платье, все еще слишком боясь самой себя, чтобы посмотреть ему в глаза. — И я не выполнила свою часть.

Блейк провел пальцем вдоль выбившегося локона, лежавшего на щеке. Джослин затрепетала от нежности его прикосновения — и тоскливого желания, которое он пробуждал в ней. Она никогда не знала нежности и не сознавала, насколько тоскует по ней.

— И нет никакой гарантии, что дом останется твоим, — напомнил он ей. — Так что выполнение моей части сделки тоже еще под вопросом. Сожалею, что не могу сделать так, чтобы дом стал твоим безо всяких условий. Но думаю, надеюсь, мы уже вышли за границы той сделки, не так ли?

Ей так отчаянно хотелось поверить в это, но было трудно. Джослин осмелилась посмотреть на Блейка. Света единственной свечи было недостаточно, чтобы увидеть больше, чем темные впадины глаз Блейка и вспышку серебра в его густых волосах. От этих мимолетных проблесков внутри у нее сделалось горячо от желания.

— Я так долго скрывала свои истинные чувства, что теперь просто не могу разобраться в них, — призналась Джослин. — Раньше было легче встречать превратности судьбы с улыбкой, не обращали внимания на чьи-то вспышки ярости, и притворяться дурочкой, если от тебя хотят слишком много. Единственное, что я сейчас чувствую, это страх. Он превалирует над всеми остальными чувствами.

— Ты защищала свою мать и брата от реальности, как когда-то делал твой отец, а теперь опасаешься, что я сделаю твое бремя еще более тяжелым.

Джослин сконфуженно опустила голову.

— Прости. Знаю, что я эгоистка, но я очень устала.

Он пальцем приподнял ее голову за подбородок.

— Ты самая неэгоистичная из всех известных мне женщин. Я надеялся, что дал тебе достаточно времени, чтобы начать доверять мне, но понимаю, почему ты по-прежнему сомневаешься. Мне сейчас хочется ударить кулаком в стену или пнуть что-нибудь. Ты вправе не доверять мне. Я не всегда прав.

Джослин нервно рассмеялась.

— Или выдержан. Но ты хороший человек. Я доверилась тебе достаточно, чтобы выйти за тебя. — Она сделала глубокий вдох, расправила плечи и встретилась с его взглядом. — Меня пугаешь не ты, меня пугает будущее. Слишком много в моей жизни было неприятностей, и я постоянно жду очередной беды.

Блейк открыл дверь спальни. Из комнаты повеяло теплом и восхитительным ароматом лаванды.

— Моя мать все время ждет, что я могу умереть, и если бы могла, завернула бы меня в вату и спрятала в шкаф. Постоянно бояться — это не жизнь. Мир создан для открытий.

В коридоре гуляли сквозняки, и тепло комнаты манило. Джослин переступила порог. В камине ярко пылал огонь. Перед ним стояла большая сидячая ванна. Повсюду горели свечи. Котенок свернулся пушистым клубочком и спал в кресле.

Одеяло было отвернуто, и букет поздних осенних роз ронял свои лепестки ей на подушку.

Все было готово для соблазнения.

Глава 28

Блейк стиснул челюсти и пожалел, что он не набожный человек. Страсть к жене была такой сильной, что он на протяжении всего дня боролся с желанием перебросить ее через плечо и утащить в кровать. Любую кровать. Или на диван. Или на клочок травы. Он изнывал от страсти. Умирал от вожделения.

Но чем больше он узнавал Джослин, тем лучше понимал, что пусть даже он и получит кратковременное облегчение, набросившись на нее, но будущее, которого он хочет, на этом не построить. Может, она и согласится, потому что думает, что должна, но, черт бы побрал все на свете, ему надо, чтобы она хотела его. Признаться в такой слабости было все равно, что воткнуть нож себе меж ребер и вырезать сердце.

Он молил Бога дать ему еще каплю терпения, чтобы достичь того, к чему он стремится. Решение загадок — одно из его любимых занятий, а его жена — загадка, которую он сможет разгадывать всю жизнь, если не станет ее торопить и терпеливо дождется, когда она избавится от своих страхов.

Она провела пальцами по поверхности воды в лохани и посмотрела на Блейка. В ее глазах он прочел сомнение и понял, что должен действовать как можно бережнее и осторожнее. Сегодня она открыла частицу своей истинной сущности. Она не та беспечная, уверенная и искушенная штучка, которой предстает перед светом. В душе это испуганная девочка, которая носит слишком тяжелую ношу на своих хрупких плечах.

Странное дело, но это не ободрило его, как должно бы. Он никогда не заботился ни о ком, кроме себя.

— Э… тут есть ширма, если хочешь принять ванну, — запинаясь, проговорила она. — Я не подумала, как холодно тебе будет мыться в каретном сарае.

Блейк сдержал стон отчаяния. То, что она воспринимает любое предложение комфорта как принадлежащее кому-то другому, сказало ему о ее прошлой жизни достаточно, чтобы защемило сердце.

— Ванна для тебя, — сказал он. — Думаю, пора кому-то позаботиться о тебе для разнообразия, а не наоборот.

Джослин изумленно посмотрела на него.

— У нас есть слуги, они и позаботятся обо мне, — ответила Джослин.

— И ты не приказала бы им приготовить тебе горячую ванну, потому что знаешь, каких усилий это потребует, — заметил он. — Хотя, полагаю, мы хорошо им платим, и они с радостью сделали бы это.

Она взглянула испуганно, начала было что-то говорить, потом покачала головой. Он приготовился к горячему спору. Что было глупо, потому что она никогда не спорит. Она повернулась к нему спиной.

— Расстегни мне платье, пожалуйста.

Ей не пришлось просить Блейка дважды. Все еще не веря в такую удачу, но не в силах устоять против возможности погладить ее бархатную кожу, Блейк подошел к ней. Его пальцы казались большими и неуклюжими на тонкой ткани и крошечных крючках. Он не повеса, как Атертон. Женщины, которые у него были — скучающие матроны или проститутки, — приходили к нему уже в дезабилье. Это его первое соблазнение, и для него оно так же ново и непривычно, как и для его жены.

Но теперь, когда у него впереди целая жизнь чувственного удовольствия, он усвоит этот урок, так же как усвоил все остальные, и будет наслаждаться им сотни, тысячи раз.

Он стащил рукава лифа, поцеловал обнажившееся плечо, развязывая ленточки шемизетки. Блейк сгорал от желания опустить поцелуи ниже, прикасаться, пробовать на вкус и возбуждать, но сдержался. Открывать свою жену оказалось куда занимательнее, чем решать загадки, и она заслуживала его внимания.

Когда она не возразила против того, что он делал, а лишь прижала складки обвисшей ткани к груди, он развязал шнуровку корсета.

Боль в паху требовала сбросить всю эту стесняющую одежду на пол и сделать ее своей, но как только шнуровка была развязана, Блейк стиснул руки в кулаки, дабы обуздать свой порыв.

— Скажи мне, чего бы ты хотела, — хрипло спросил он.

— Ши… ширму, полагаю. Чтобы подольше сохранить тепло.

Уж лучше бы он разломал эту ширму на дрова, если она намерена отгородиться ею от него, но подтащил тяжелый каркас к огню и установил его вокруг лохани.

К тому времени, когда он вернулся, она стояла в одной тонкой нижней рубашке спиной к нему. Плоть Блейка разбухла, натягивая пуговицы ширинки. «Моя!» — кричал первобытный инстинкт. Нежная кожа, изящные изгибы. Его. Но он не смеет прикоснуться: Пока.

— Вымыть тебе голову? — спросил Блейк, мысленно врезав кулаком своим первобытным инстинктам и послав их в нокдаун.

Джослин обернулась. Тени от огня камина плясали на ее обнаженной изящной спине, вырисовывая силуэт изгибов под тканью. Белокурые локоны рассыпались по плечам, и он боролся с желанием швырнуть ее шпильки в огонь.

— Сними сюртук, — прошептала она, вознаградив его за терпение. — Намокнет.

Блейк с готовностью подчинился. К тому времени, когда он вытащил руки из рукавов, она сбросила рубашку и забралась в лохань. Но прежде чем опустилась в воду, ему на мгновение предстало божественное зрелище гладкой белой кожи, статной спины, которая сужалась, затем изгибалась совершенными по форме полушариями ниже талии.

Он очень, очень счастливый мужчина.

Она рукой прикрыла грудь, повернулась к нему спиной, но не потребовала, чтобы он ушел. Он видел ее, но не всю сразу, как сейчас, похожую на Венеру, рождавшуюся из пены морской. Блейк судорожно сглотнул.

— Голову? — настороженно переспросила она.

Он отдал бы свою правую руку зато, чтобы прикоснуться к этой гриве серебристого золота, но она и так уже завладела его телом и душой, поэтому он удержал это желание. Опустившись на колени рядом с ванной, он стал отыскивать и вытаскивать шпильку за шпилькой, пропуская густой шелк сквозь пальцы и стараясь не застонать слишком громко от удовольствия.

— Может, тебе стоит снять и жилет, и рубашку, чтобы не намочить их? — предложила она, когда волосы рассыпались по спине и плечам.

В порыве радости, что его жена не робеет — и что не возражает против того, куда, как он надеялся, все это ведет, — Блейк швырнул свой старый кожаный жилет через комнату и развязал шейный платок.

Она украдкой поглядывала на него через плечо, сделав вид, будто не замечает, что он вытащил рубашку из-под пояса брюк и медленно потащил ее кверху, обнажая все больше и больше своего тела, потом вытянул руки над головой, чтобы она увидела его всего.

Он испугался, что пуговицы на брюках отлетят, когда она ахнула и стала торопливо плескать воду.

Очень довольный тем, что ей, похоже, понравилось то, что она видела, он присоединил рубашку к ее платью на полу и потянулся за кувшином рядом с лоханью.

— Наклони голову, я полью тебе на волосы.

Она подчинилась, вероятно, в первый и последний раз, подумал Блейк и улыбнулся про себя, смачивая густые льняные пряди.

— Тебе тепло? — спросил он, взяв ароматное мыло, которое она ему протянула.

— Да, очень, — хрипло отозвалась она.

Он не из тех, кто часто улыбается, но подумал, что лицо его треснет от расплывшейся по нему ухмылки. Вот он уже раздел и согрел ее. Так, шаг за шагом…

— Ты будешь мыться после меня? — спросила она, в то время как он намыливал ей волосы.

Чтобы насмерть перепугать ее своей раздувшейся пульсирующей плотью? Пожалуй, нет.

— В другой раз.

Она задумалась, потом плотно сжала губы, чтобы мыло не попало в рот.

Блейк изо всех сил старался вымыть ее волосы так, чтобы в них не осталось мыла. И все равно взгляд его нет-нет да и скользил через плечо, к мокрым полушариям грудей. Мыльная пена сбегала по ним, задерживаясь на возбужденных сосках, и он не знал, сколько еще сможет выдержать этот соблазн.

Когда она согнула ногу в колене и положила на край ванны, чтобы провести по ней намыленной мочалкой. Блейк познал пределы, своего самоконтроля.

Потирая мочалкой колено, Джослин не подозревала, что возбуждает мужа. Ведь она не распутница. Просто… Блейк вел себя с такой сдержанностью, что ей необходимо было понять; была ли их страстная интерлюдия в день свадьбы счастливой случайностью или он на самом деле желает ее.

В том, что касается желания, у нее мало опыта. Она обнажена, а он не прикасается к ней. А она хочет, чтобы прикасался. Очень, очень хочет почувствовать его руки на своем теле. Ее тело, казалось, требует этого, хотя она и подозревала, что не следует поощрять ни его, ни себя.

Она обычная женщина. Быть может, только этот, единственный раз…

Нет. По многим причинам это очень плохая идея.

Услышав его голодный рык, она торопливо спрятала ногу в воду.

— Полотенце, пожалуйста, — чопорно проговорила она, не имея представления, как ей выбраться из этого затруднительного положения.

Ей придется противостоять очень разгневанному мужчине. Она чувствовала себя виноватой, что не противостояла ему с самого начала. Он предложил ей эту чудесную ванну, был очень мил и говорил замечательные слова… для Блейка, разумеется. Поэтому Джослин нисколько не сомневалась в том, что они были искренними. Что это не лесть.

Ей хотелось сделать ему приятное. Но она не могла.

То, что она собирается сделать, нечестно, но она должна так поступить ради своей семьи и ради себя самой тоже.

Вместо того чтобы дать полотенце, Блейк стал вытирать ей волосы. Джослин хотелось плакать от его внимательной заботы. Блейк способен целиком и полностью сосредоточиваться на том, что делает. Было бы так чудесно отдаться в его власть…

— Пожалуйста, Блейк, — пробормотала она. — Я не могу этого сделать. Это выше моих сил.

Его успокаивающие поглаживания замерли, потом возобновились с чуть большей осторожностью.

— Что именно? — спросил он.

— Все! — в отчаянии выпалила она, не зная, как ему объяснить. Она шлепнула ладонью по воде, забрызгав коврик. — Не важно, чего я хочу. Я просто не могу.

— Боишься, что я причиню тебе боль? Кто-то когда-то обидел тебя?

— Нет, никогда. Просто дай мне полотенце, пожалуйста. Мы уже это обсуждали. Я думала, что смогу, но не могу, не могу, и все. Мне надо заботиться о своей семье. Ты, возможно, не хочешь, чтобы я заботилась о тебе, а им моя забота нужна.

Он перестал вытирать ей волосы, но Джослин не решалась посмотреть через плечо. Она имела неосторожность попросить его раздеться до брюк, и теперь ей придется пожинать плоды, если она посмотрит или дотронется. Ее муж — великолепный образчик мужчины, и у нее не хватит силы воли, чтобы устоять против него. Хотя если он сердито хмурится… она просто умрет от разрыва сердца.

Но вместо того чтобы подать ей сухое полотенце, Блейк резко обернул ее тканью и вытащил, мокрую, на коврик.

Джослин едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть.

Он поворачивал ее до тех пор, пока между ее грудью и его голым торсом не осталось лишь тонкое полотенце. Он без усилий приподнял ее, так что даже пальцы не касались пола. Мускулистые руки Блейка напряглись, и ей просто захотелось прильнуть к нему, положить голову на его крепкое плечо, и покориться.

— Давай-ка проясним, — прорычал он ей на ухо, поскольку она не смотрела на него, — Ты не будешь спать со мной, потому что я не позволяю тебе заботиться обо мне?

Она покачала мокрой головой.

— Ты не нуждаешься во мне, а Ричард с мамой нуждаются. И ребенок будет нуждаться. Что, если ты умрешь, а я потеряю дом и останусь с ребенком на руках и без крыши над головой? Я не могу на это пойти. Просто не могу.

— Я не умру, — сказал Блейк. — Посмотри на меня.

Джослин посмотрела. Он обхватил ладонью ее почти голую ягодицу.

Джослин ахнула оттого, какой приток жара в кровь вызвало у нее это интимное прикосновение. Она повернулась и ожгла гневным взглядом его нахмуренное лицо.

— Поставь меня!

— Нет, пока мы не разберемся с этим до конца. Мы женаты. Я не монах.

Она одарила его милой улыбкой и захлопала ресницами.

— Может, я хочу быть монашкой.

— Прекрати!

Она заморгала и удивленно уставилась на него.

— Что прекратить?

— Умиротворять меня глупым жеманством. Теперь, когда я знаю, что ты не дура, это не подействует. — Он поставил ее на пол и начал растирать полотенцем. — Жеманничай перед идиотами, если хочешь, но если мы собираемся жить вместе, нам придется разговаривать.

Джослин снова ахнула, когда Блейк вытер полотенцем ее грудь, потом спустились вниз, в такие места, куда не положено забредать ни одному мужчине.

— Перестань!

Она схватила полотенце и прикрылась им.

Блейк тоже выглядел не вполне прилично. Она старалась не пялиться на возбужденные мужские соски или на то, как бугрятся мускулы торса, когда он тянет полотенце — и ее — к себе.

Джослин как зачарованная уставилась на линию более темной кожи над полурасстегнутыми брюками, за которой исчезала сужающаяся стрелка волос. Потом перевела взгляд на его упрямо выпяченный подбородок.

— О чем тут говорить? Я говорю тебе «нет», ты мое «нет» не принимаешь. Это значительно ограничивает разговор. Жеманничать гораздо легче, чем спорить с упрямцами, которые не слушают.

— Я слушаю. Это ты не слушаешь.

Он снова поднял ее и опустил на кровать.

Кровать с розами на подушке — предложение мира и в то же время соблазнение. Заворачиваясь в простыню, Джослин думала, что ее сердце и вправду разорвется. Укрытие, однако, не так помогло, как она надеялась. Она по-прежнему вынуждена была смотреть на его наготу, и чувствовала, как желание побуждает ее сдаться, уступить и узнать больше о тех тайнах, с которыми он ее едва познакомил.

— Что еще ты можешь сказать, что будет иметь значение? — вскричала она в гневе и отчаянии.

— Вот и хорошо. Теперь ты, по крайней мере, честна. Кричи на меня сколько душе угодно. Ударь, если хочешь. Я не против.

Он сел на кровать и начал стаскивать сапоги.

Она ударила его. Стукнула по широкой загорелой спине. Он даже не вздрогнул. Не возмутился и не дал ей сдачи. Просто уронил сапог и взглянул на нее через плечо.

— Я не знаю, как убедить тебя доверять мне, — сказал он. — Я говорил тебе, что есть способы сократить риск зачатия, но если ты мне не веришь, что еще я могу сделать?

Ей хотелось броситься ему на шею и сказать: «Да, да, я верю тебе! Люби меня. Я хочу детей, наших детей».

Вместо этого она заплакала. И снова ударила его — просто потому, что так легче было выразить свое отчаяние из-за того, что она чувствует и не знает, как это объяснить.

Второй сапог стукнулся о пол. Она отодвинулась в дальний конец кровати. Он схватил ее за руку и повернул к себе, но лицо его не было ни сердитым, ни хмурым.

— Дай мне эту ночь. Дай мне нашу брачную ночь. Вероятность зачать ребенка в одну ночь очень мала. Рискни, Джослин.

Глава 29

— Мне надоело рисковать! — закричала Джослин, высвободив руку. — Это я останусь одна с ребенком, не ты! Почему у меня не может быть уверенности в будущем, для разнообразия? Спокойствия. Чтобы не бояться каждую минуту, что завтра меня могут выбросить из моего дома? Ты хоть представляешь, сколько раз наши сундуки выставлялись за дверь? Четыре! — крикнула она. — Четыре раза меня выгоняли из дома. За шесть лет!

— Очень хорошо. — Ее властный, несносный, невозможно красивый муж повернулся и, взяв ее за запястья, толкнул назад, на усыпанную розовыми лепестками подушку. — Вот теперь ты честна.

Она тщетно боролась — больше от отчаяния и гнева, чем из страха, что он может сделать то, чего она не хочет.

Она замужем за благородным джентльменом. Ей хотелось плакать, она разрывалась между желанием любить и обожать его и потребностью быть осмотрительной.

— Ты завтра можешь умереть! — прокричала она.

— Ты тоже, — возразил он с раздражающей логикой. — Все мы когда-нибудь умрем: Разве это причина для того, чтобы перестать жить сейчас?

— Ты чертовски рассудителен! Это ужасно!

Она попыталась резко сесть в надежде лишить его равновесия и оттолкнуть.

Блейк схватил ее за руки и перекатился на спину, потянув ее за собой, так что ее взгляд уперся прямо в его упрямую челюсть. Может, Блейк и благородный, но он самый упрямый мужчина на свете. Капитуляция не в его натуре. А ей его никак не одолеть, тем более что она почти голая.

— Одна ночь, — настаивал он, — и я не сделаю ничего, от чего бывают дети.

Она гневно посмотрела на него.

— Как такое возможно?

— Один способ я тебе уже показывал. Доверься мне.

Он не умолял, но в его словах была какая-то пылкая страсть, которую она редко слышала от этого выдержанного мужчины. Всем сердцем и душой она жаждала откликнуться на нее. Он нуждается в ней. В ней, взбалмошной, бесполезной, глупой. Это невозможно. Невероятно. И он признался в этом! Ну, почти.

То, что он уже показал ей, было таким божественным… и она боится узнать больше. Довериться.

— Ты ведь не боишься меня, нет? — спросил он, когда она промолчала.

Она решительно замотала головой.

— Не тебя. Я вышла за тебя замуж, потому что ты человек чести. — Но она не готова отступить. — Но это не означает, что ты полезнее любой другой мужской особи на планете.

Он издал низкий смешок, настолько, эротичный, что у нее по коже побежали мурашки. Не успела она воспротивиться, как он перекатил ее на спину, пригвоздив своим мощным торсом к кровати. И все равно страшно ей не было. Только чуть-чуть боязно. Лишь тонкая простыня и его брюки разделяли их.

— Я могу быть чрезвычайно полезным, если только ты дашь мне шанс, — заверил он ее. — Не будь как те мумии в Уайтхолле, которые отказываются воспринимать новые идеи. Где-то под всей этой белокурой красотой ты прячешь очень светлый ум. Открой его мне.

— Правда? — удивленно воскликнула Джослин, сдерживая желание дотронуться до волос, чтобы обнаружить, что он увидел.

Ничего подобного он раньше не говорил, но она и мысли не допускала, что это лесть. Блейк не льстит. Она вглядывалась в его лицо, чтобы посмотреть, не смеется ли он, но увидела в его глазах лишь желание.

— Ты считаешь меня умной? — прошептала она.

— Разумеется, у тебя же хватило ума захомутать меня, — ухмыльнулся он. А когда она попыталась снова стукнуть его, пригвоздил ее запястья к подушке. — Ни твоя мать, ни твой брат, не глупые и не сумасшедшие, просто эксцентричные. И ты такая же. Ты просто специализируешься на людях, как я на головоломках. Но это не значит, что ты глупа.

— Я знаю, что не глупа, — раздраженно сказала она, заерзав под его тяжестью, не в состоянии ясно мыслить, когда все ее чувства заполнены его примитивной мужской силой. — Но я необразованная.

Он наклонился и поцеловал ее в щеку, потом легонько куснул за ушко.

Джослин закрыла глаза, настолько мощным было желание.

— Я не могу так думать, — запротестовала она.

— Думать не требуется. Чувствуй. То, что тебе нужно, не найдешь в учебниках.

Блейк стал целовать и покусывать ей шею.

Того, что он делал с ней, определенно не было в учебниках, иначе она учила бы уроки много охотнее. Джослин боролась с желанием прижаться к нему теснее. Великолепная обнаженная грудь мужа была соблазнительно недосягаема, но его бедра прижимали ее к мягкому матрасу.

— Терпеть не могу, когда мужчины знают больше меня, — пробормотала она, и это было глупо, поскольку он знал настолько больше ее, что это пугало.

И в то же время она чувствовала себя в надежных руках.

— Подозреваю, что ты выучишь этот урок так быстро, что мне потом придется об этом пожалеть.

Наконец он прижался губами к ее губам.

Его поцелуи превращали ее в мягкий воск. Она знала, что должна быть сильной и сопротивляться, но это было выше ее сил. Она желала своего мужа со страстью настолько всепоглощающей, что не могла устоять перед ним.

Она хотела свободы быть собой, хотела получить желаемое, и Блейк предоставлял ей такую возможность. Когда он наконец отпустил ее запястья, она обвила руками его шею и выгнулась кверху, наслаждаясь поцелуями.

Он застонал и приподнялся на локте, чтобы коснуться ладонью ее груди. Палец, заигрывающий с сосками, заставил ее заерзать в стремлении освободиться от тонкой преграды, разделяющей их. Она раздвинула ноги и приподняла таз, отчаянно желая того, что он дал ей в брачную ночь.

Блейк слегка приподнялся, чтобы стащить простыню и покрыть поцелуями обнаженную грудь. Джослин с трудом сдержала крик желания и ухватила его за мускулистые руки, в то время как он превращал ее в податливую бесформенную массу. Большой палец прижался к животу, потом рука скользнула через выпуклость таза ниже, и сильные пальцы вонзились в ягодицы, приподнимая ее кверху до тех пор, пока он не получил доступ к тому, что искал.

— Пока давай повторим урок первый, — пробормотал он, опуская поцелуи ниже, затем положил ее ноги к себе на плечи.

Прохладный воздух омыл ее разгоряченную сердцевину, и она невольно дернулась, но он крепко держал ее.

Он стоял на коленях между ее голыми ногами.

Потом наклонил голову, и его губы накрыли место между бедрами.

Джослин сдержала стон, когда его язык коснулся сверхчувствительной плоти. Она не в состоянии была думать, поэтому ей ничего не оставалось, как довериться ему. И доверившись своему образованному, опытному мужу, она взяла для разнообразия то, чего хотела, и отдалась на волю чувств, с которыми он знакомил ее. Она прикусила уголок подушки, чтобы приглушить стоны, когда напряжение внутри сделалось почти невыносимым.

Блейк прижал ее к себе, поцелуями стирая слезы со щек, и вскоре она уже отвечала на его поцелуи с таким пылом, что головокружительные ощущения вновь вернулись.

— Теперь, — прошептал он, — сделай то же самое для меня.

Блейк с удовольствием позволил своей отважной и дерзкой жене взять инициативу в свои руки и не спеша исследовать его. Его силе воли пришлось вступить в неравную схватку с животным порывом немедленно овладеть ею, но на помощь пришел первобытный инстинкт защищать то, что принадлежит ему. А Джослин принадлежит ему.

Разумом он понимал, что она не его собственность, но инстинкты не подчиняются разуму, У него никогда не было ничего своего, кроме лошади и книг, но он владеет своей женой. А она им. Пожалуй, он мог бы приспособиться к тому, что принадлежит этому чувственному, великолепному созданию с мягкими льняными волосами, которые щекочут ему грудь, когда она целует его в шею.

Джослин не робела и не стеснялась. Получив разрешение делать то, что хочет, она покрывала поцелуями его тело, знакомя Блейка со сладострастной чувственностью, к которой он быстро мог привыкнуть. Она копировала его ласки и посасывала соски до тех пор, пока он едва не потерял самообладание, готовый опрокинуть ее на спину и овладеть ею.

Он стиснул пальцами простыню и потерял всякую способность думать в ту минуту, когда она расстегнула последнюю пуговицу на брюках. Одно лишь предвкушение ощутить, как ее нежные мягкие руки обхватывают его, показало ему, где предел его самоконтроля. Когда же она легонько провела пальчиком по его возбужденному члену, ему только чудом удалось остаться лежать тихо и не напугать ее, распластав на кровати.

Никаких детей, сказала она. Блейк обещал ей безопасность, и не нарушит своего обещания, чего бы ему это ни стоило.

Прежде чем взорваться блаженством и радостью, он отстранился и выплеснул семя на простыни. Дрожа от страсти, настолько сильной, что, как зеленый юнец, не смог выдержать дольше, он сжал ее в объятиях, чтобы показать свою благодарность и облегчение.

Этого совсем не достаточно, но это начало. Твердые холмики ее грудей, прижимавшихся к его боку, через несколько минут вновь приведут его в готовность. В ее постели он легко может превратиться в ненасытного самца.

— Спасибо, — прошептал он ей в волосы. — Спасибо за то, что доверилась мне. Я изо всех сил буду стараться оправдать твое доверие.

Она спрятала лицо у него на груди, и он почувствовал, что Джослин плачет.

— Я хочу все остальное, — всхлипнула она. — Хочу любовь, хочу детей, но просто не могу.

— Я понимаю, — отозвался он, хотя в действительности не понимал. Блейк погладил ее по волосам и пристроил поудобнее у себя на плече. — Я не могу давать обещаний, поэтому и ты не должна. Все хорошо. Мы со всем разберемся.

Правда, он был не вполне уверен, каким образом. Блейк знает, что, если они пойдут по этой дороге, пути назад уже не будет, если только не спать в разных постелях. А эти его проклятые инстинкты не хотели выпускать ее из виду, тем паче из своей постели.

Но Блейк не мог этого сделать. Спасение Англии от французов важнее занятий любовью с женой.

Ему надо разгадать этот треклятый шифр, прежде чем он сможет двигаться вперед.

Глава 30

Блейк нахмурился, читая записку от Ника, которая дожидалась его за завтраком на следующий день. Судя по содержанию послания, Джослин была права. Если бы как следует отлупить ее брата толстой палкой, всем бы сразу полегчало. Он все еще хмурился, когда она вплыла в комнату, одетая для выхода на улицу.

Затем помедлила, сдвинула шляпу назад и наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку.

— Твои ночные уроки были весьма… запоминающимися, — прошептала она. — Не стоило тебе подниматься так рано.

Он мгновенно затвердел и потерял нить размышлений, пока бумага в его руке не зашуршала. Он помахал ею у нее перед носом.

— Твой брат в сговоре с Огилви.

— Я еще вчера тебе об этом сказала. Поэтому и еду сегодня к леди Белден.

Она взяла записку Ника, чтобы прочитать.

Блейк потянул ее к себе на колени, обнял за талию и поцеловал в ямочку у горла. Ему пришлось встать пораньше, иначе он мог не выдержать и овладеть женой. Ему нужен план действий, а думать рядом с ее соблазнительным, наполненным негой телом он не в состоянии.

— Мы с Ричардом посвятим день тому, что попытаемся определить, почему и твой брат, и герцог, и француз так жаждут заполучить этих чертовых попугаев, — сказал он, когда она прочла записку Ника и положила ее на стол.

— Деньги, — обронила она. — Деньги — вот подлинная причина этого. Вы мнете мое платье, сэр. У вас был шанс нынче утром. А теперь уже поздно, — дерзко заявила она.

Он целовал ее в шею до тех пор, пока она не ответила ему тем же.

— Африка снесла яйцо, — объявил Ричард, входя в комнату со своей идеей о застольной беседе.

Он тут же направился к блюдам на буфете, не обращая внимания на то, что происходит за столом.

— Яйцо, — отозвался Блейк и поперхнулся, когда Джослин рассмеялась и выскользнула из его объятий.

— Уверена, что Гарольду не нужно яйцо, — сказала она, надевая шляпку. — Но если вы расставите силки, мы с леди Белл организуем приманку и с божьей помощью докажем всему миру, что если кто и кретин в нашей семье, так это виконт Свин.

Леди Белл явно перенесла все содержимое чердака в гостиную перед приездом Джослин. Пышные громоздкие платья прошлого века, сшитые из французского шелка, пестрым морем растеклись по дивану. Напудренные парики оставляли белые хлопья на полированном полу. Изысканный, расшитый каменьями костюм раджи украшал вертящееся кресло. А леди Белл держала в руках наряд наложницы гарема из полупрозрачного шелка, расшитого золотой нитью.

— Ну, что ты думаешь? Я слишком стара для этого? — спросила она, когда Джослин вошла.

— Ну что вы, миледи, конечно, нет: все мужчины упадут к вашим ногам, если вы облачитесь в такой наряд, — заверила ее Джослин. — Только… такое платье не оставляет места тайне и в это время года вы замерзнете и покроетесь гусиной кожей. Кроме того, розовый не ваш цвет. Вам, с вашей яркой внешностью, нужен красный, черный или голубой.

Джослин перебрала разложенные платья и нашла два потрясающих: одно из бледно-голубого шелка, другое — из черного бархата:

— Наденьте черное с подбитой красным накидкой с бриллиантовыми вкраплениями и выступите в качестве графини Трансильвании. Ведь это именно там, как считается, живут вампиры?

Она подняла великолепный бархат и, растянув широкую юбку, закружилась по комнате.

— Но на голубом такое прелестное кружево, — проговорила хозяйка. — Я могла бы просто изображать саму себя в предшествующих веках.

— Вас еще и в помине не было, когда это носили. — Джослин отложила черное и взяла голубое. — Где вы это нашли? Вы могли бы выступить в образе Анны Болейн.

Леди Белл рассмеялась.

— Женщины семейства Белден никогда не выбрасывают хорошую ткань. Эти платья были завернуты в полотно и пролежали, возможно, не одну сотню лет. Впрочем, у меня нет желания стать жертвой, как леди Анна. Этот цвет великолепно подходит к твоим белокурым волосам с серебристым отливом. Ты могла бы быть Снежной королевой.

Джослин приложила платье к себе, любуясь ярдами великолепного шелка.

— Блейк говорит, что мы должны надеть грубые монашеские одеяния и перепоясаться веревками. Может, ему это и подходит, но…

— Но тебе больше подходит шелк, — договорила за нее леди Белден. — Я надену с черным рубины, а ты — бриллианты.

— Но Снежных королев не бывает.

— В жизни — нет, но это же маскарад, — возразила леди Белл, прикладывая лиф платья к Джослин. — Наша цель — доказать, что слухи неверны, что вы с мужем счастливы друг с другом и не нуждаетесь в деньгах. Да, бриллианты идеальны.

— Не представляю, зачем кому-то сговариваться и распускать слухи, чтобы навредить нам. — Джослин теребила поношенное кружево, размышляя над запиской, которую Блейк получил утром. — Я написала герцогу о его попугае и сказала, что мы заплатим ему за него с моего содержания за следующий год, что должно удовлетворить Огилви. Какую цель преследует ложь?

Леди Белден потрепала ее по плечу.

— Если дело в деньгах, я могу отдать тебе стоимость гнедых, которых вот-вот получу от лорда Квентина. Одно только удовольствие от выигрыша стоит каждого пенни.

— Но если вы дадите мне денег, мне придется купить Блейку патент, — возразила Джослин, с готовностью отвлекаясь от Гарольда. Ей уже были известны подробности пари подруги. — И тогда вы проиграете. Хотя должна сказать, ставка лорда Квентина весьма туманная: дам ли я до весны Блейку все, чего он хочет.

Ее хозяйка рассмеялась.

— Я собираюсь вывести его сестру в свет, каков бы ни был исход. Она же Хойт, в конце концов, и заслуживает того, чтобы получить свою долю выгоды от оставленного моим покойным супругом богатства. Лично для меня важен сам выигрыш. Квент слишком самоуверен.

— Я склонна согласиться, если пари лорда Квентина означает, что он верит, что Блейк уговорит меня купить ему офицерский чин и отправить его на войну. Это благородный поступок, знаю, но никто никогда не считал меня благородной. Я не теряю надежды, что есть другие средства достичь того, чего он хочет.

Особенно если она удержит его дома, чтобы они продолжили заниматься тем, чем занимались этой ночью! Она густо краснела всякий раз, когда вспоминала, где были руки и губы Блейка — и ее тоже, — поэтому старалась об этом не думать.

— Нам никогда не протащить его в министерство иностранных дел, если Огилви и Каррингтон будут упорствовать в своей клевете, — покачала головой леди Белл. — Не знаю, чего они этим добиваются, но твой муж и так уже имеет репутацию задиры.

Маркиза задумчиво постучала себя по подбородку.

— Если мы хотим победить клевету, то, пожалуй, лучше всего было бы устроить исключительное развлечение, настолько исключительное, что оно потребует, поездки за город, в Челси.

— Не уверена, что Каррингтон-Хаус, — или ее семья, — готов для проведения маскарада, — заволновалась Джослин.

Она питала смутную надежду, что леди Белл предложит для этого свой дом.

— Наша цель — показать нужным людям в Уайтхолле, что мистер Монтегю может быть чрезвычайно полезен для их задач, не так ли? Ты можешь придумать лучший способ дискредитировать Каррингтона и его клевету, чем предоставить свой дом для привилегированного развлечения, чтобы доказать, что вам нечего скрывать?

— Развлечение, которое не включает виконта Свина в доме, который, как он утверждает, все еще принадлежит ему, — просияла Джослин.

Идеальная приманка, чтобы поймать подлую крысу.

— Женщины что-то замышляют, — весело заметил Квент, наблюдая, как Блейк отмечает буквенно-цифровую последовательность в аналитической таблице на стене каретного сарая. — Хочешь, чтобы я проиграл своих гнедых, да?

— Твое поголовье меньше всего меня заботит, — напомнил ему Блейк. — Но если женщины что-то замыслили, то в отношении Стервятника.

Он повесил анализ зашифрованного донесения рядом с большой таблицей.

Квентин взглянул на таблицы безо всякого интереса.

— Меня больше волнует, что задумали леди.

Блейк прекратил работы.

— Список приглашенных в доме. Хочешь взглянуть?

— Не помешало бы. — Квент поднялся из-за стола и стряхнул соломенную пыль со шляпы. — Не думаю, что ты захочешь объяснить мне, почему работаешь в каретном сарае, а не у себя в кабинете, как цивилизованный человек.

— Сам увидишь.

Блейк спиной вперед спустился по лестнице в сарай, где разместил отцовский кабриолет и упряжную лошадь, пока отец находился за городом, таким образом сэкономив на аренде конюшни. Что ни говори, а жизнь здесь все же имеет некоторые преимущества.

Он повел Квента в дом через двери зимнего сада. «Fermez labouche», — прокричал Перси с пальмовой ветки, и Африка откликнулась: «Семнадцать семьдесят шесть». При виде Блейка Перси бодро затянул свои разухабистые куплеты.

Блейк сунул пальцы в рот и резко свистнул. Перси тут же прекратил распевать непристойности — как его научил Блейк. Птицы быстро учатся.

Ричард поднял глаза от своего занятия — вырезания такого же кодового колеса, какое смастерил Блейк. Как и предсказывала Джослин, почувствовав себя в безопасности, парень стал значительно спокойнее.

— А ты, оказывается, умеешь обращаться с птицами, — заметил Квент, входя вслед за Блейком в дом.

— С птицами легко. С людьми посложнее.

Блейк распахнул дверь кабинета, надеясь увидеть Джослин.

Но в комнате была только леди Каррингтон, которая сидела за столом перёд разложенными книгами и бумагами.

Она подняла глаза, приветственно помахала пальцами и вернулась к своим научным изысканиям. Щенок лежал на спине, задрав лапы кверху, и посапывал перед камином, не обращая внимания на вошедших.

Блейку трудно было поверить, что, несмотря на то, что весь дом кишмя кишит раздражителями, они, как ни странно, не выводят его из себя. Блейк подозревал, что это благодаря его жене, которую он страстно желает. Когда он работает в поте лица, а не плюет в потолок, может вытерпеть все, что угодно. Бездействие — вот что выводит его из равновесия.

Блейк порылся в бумагах, которые Джослин оставила разбросанными на столе, выудил список имен и вручил его Квенту.

— Сейчас не сезон, поэтому количество гостей будет ограниченно.

Квент вскинул брови и усмехнулся, изучая список.

— Она даже пригласила герцога Фортхема! Твоей жене не откажешь в хитрости, Монтегю. Будь у тебя деньги, чтобы купить должность, ты сам бы мог обратиться к этим людям, но большинство из них уже частично отошли от дел и у них имеются молодые жены, которых идея маскарада приведет в восторг. Многие из этой братии тебе придутся не по нутру, но у них есть нужные тебе связи. Ты будешь святым мучеником, старик.

— Вот тебе пожалуйста. Маскарад мумий.

— Герцог еще не вернулся из Шотландии, — напомнил ему Квент.

Блейк пожал плечами.

— Мы должны ему за птицу. Полагаю, Джослин рассматривает приглашение как общественный долг. Если маскарад пройдет успешно, она с радостью устроит любое количество вечеров для более молодой публики, как твои сестры. Она не чванлива.

Последнее Блейк признал с одобрением. Его жена куда больше склонна благоволить к интересным людям, чем к богатым аристократам.

Блейк подумал, что теперь во всем полагается на одобрение и поддержку женщины, которую прежде считал пустышкой. Каким же слепым и тупым он был.

Квентин рассмеялся, увидев выражение лица Блейка, потрясенного этим открытием.

— Если я потеряю своих гнедых, то заставлю твою жену выводить мою сестру в свет в следующем сезоне.

— Женись сам, и пусть твоя жена занимается этим, — проворчал Блейк. — Мы разоримся на одних только платьях. Ну, будем стоять тут и кудахтать как курицы или лучше изучим список птичьих фраз, чтобы обнаружить какую-то связь с Каррингтоном или Огилви?

— Ты просишь меня разгадывать твои загадки? Да я просто проверяю свое капиталовложение.

Ухмыльнувшись, Квентин надел шляпу и направился к двери.

Блейк метнул в друга мрачный взгляд и вернулся в оранжерею, где Ричард терпеливо и методично искал последовательность в птичьих выкриках. Он попытался сосредоточиться на деле, но мысли его постоянно возвращались к Джослин.

Он был пока еще не готов признать свою одержимость женой, но постоянно думал о ней. Он даже не мог вспомнить, почему когда-то хотел остаться холостым.

Глава 31

Блейк наблюдал, как Джослин порхает по спальне, которую они делили эту последнюю неделю. Они делили не только комнату и постель. Они принадлежали друг другу во всех смыслах, кроме одного. Теперь он знал, что она щедрая женщина, готовая осыпать его всей своей любовью и заботой, которой одаривает родных и животных, если бы только он позволил ей.

Но не зная своего будущего, он не мог ей позволить, и из-за этого терзался щемящей болью… пустоты, желая сам не зная чего. Виной тому, ему казалось, тот факт, что они до сих пор не осуществили их брак — его жена все еще девственница. И он понимал, что такой она должна и оставаться, если ему придется идти в армию простым солдатом, что более чем вероятно.

Он не имеет права лишить ее стабильности, которую она так высоко ценит, но в разгадке шифра не было никаких подвижек. Если во время маскарада не случится чуда, и они не убедят облеченных властью людей, что он способен работать с другими, поэтому ему нужно: место в Уайтхолле… Но скорее рак на горе свистнет. Или он выучит птичий язык.

Несмотря на самый настоящий мозговой штурм, предпринятый им для решения проблемы, он никак не мог сложить вместе все кусочки другой головоломки, которая никак не давалась ему в руки. Каррингтон, его жена француженка, птицы и таинственный взломщик могли представлять серьезную опасность для Джослин. Ему казалось, что он упустил какую-то важную составляющую загадки. Он попросил Атертона присматриваться и прислушиваться, не предлагает ли какой-нибудь француз награду за птиц, но даже Нику не удалось обнаружить никаких следов.

Блейк уже почти потерял терпение, когда Джослин наконец появилась из-за ширмы в прозрачной ночной рубашке. Он бросил свой шейный платок на стул, пока она распускала волосы, настороженно наблюдая за ним в зеркале.

Между ними было напряжение, и это не могло так долго продолжаться. Благодаря его глупости и ненасытности Джослин теперь так же хорошо знакома с плотскими удовольствиями, как и он. Прилежная ученица, она все время жаждет большего, не сознавая, каких усилий ему стоит сдерживать себя.

— Я нервничаю из-за завтрашнего вечера, — призналась она, не обращая внимания на то, что он расхаживает взад-вперед.

— Это же маскарад, и поскольку до возвращения общества в город еще целый месяц, развлечений мало. Твои гости явятся уже хотя бы затем, чтобы удовлетворить свое любопытство. И первыми разнести сплетни.

Блейк сбросил сюртук и подавил в себе желание взять в руки щетку для волос. Вчера вечером он взялся расчесывать волосы Джослин, и все закончилось тем, что они стали голыми кататься по ковру.

Он попробовал закрыть глаза и подумать о своем долге перед Англией, но теперь и это не помогало. Он пребывал в постоянном состоянии возбуждения. Блейк сжал кулаки и силой воли заставил тело слушаться.

— Как бы Гарольд не попытался устроить какую-нибудь пакость, — едва слышно произнесла Джослин.

— Я к этому готов, — сказал Блейк. — Не понимаю, чего они с Огилви надеются добиться, разве что стащить птиц.

— Бессмыслица какая-то, — покачала головой Джослин, положив щетку на туалетный столик. — Я понимаю, Огилви может злиться из-за того, что я украла Перси, но Гарольд должен понимать, что из камня воды не выжмешь. Чего он добивается, помогая мистеру Огилви выкрасть Перси или клевеща на нас?

Блейк боялся, что знает ответ.

— Герцог хотел, чтобы Берни женился на тебе. Поэтому Берни теперь в немилости не только из-за потери попугая, но и из-за того, что упустил тебя и деньги. Когда я отказался принять его вызов во второй раз, он воспринял это как оскорбление. Более того, я подстрелил Гарольда на дуэли несколько лет назад, — признался он. — Возможно, он тоже хочет поквитаться.

Он ожидал, что сейчас на него посыплются обвинения в невыдержанности и в том, что он рисковал жизнями и что их теперешние неприятности — ею вина.

Однако Джослин подняла на него глаза, и ее взгляд выражал одобрение.

— Ты действительно подстрелил Гарольда? Какая жалость, что меня там не было. Уверена, что он это заслужил.

Блейк готов был рассмеяться и упасть к ее ногам от облегчения, что она не презирает его. Ему бы следовало ее поцеловать, но то была опасная территория.

— Что же это за сестра, которая одобряет того, кто стрелял в ее брата?

— Та, которая большую часть своей жизни пряталась от этой грубой скотины. Он поднимал руку на любого, кто попадался ему на глаза.

— Он бил тебя?

Блейк подумал, что его ярость сокрушит стены.

— После первого раза ему больше не представилось такой возможности. Я хорошо освоила науку не попадаться никому под руку, — сказала она, словно мужчины, бьющие женщин, и женщины, прячущиеся от мужчин, совершенно естественное явление. — Что он сделал, что ты вызвал его на дуэль?

Охваченный яростью, Блейк с трудом поддерживал разговор. Не стоит расстраивать Джослин, показывая, как он зол. Он прибережет это для Гарольда, когда схватит его.

— Гарольд подбил одного хорошего человека вложить свои последние средства в одно мошенническое предприятие. Твой братец положил в карман комиссионные за неудачное вложение и ушел, как ни в чем не бывало. А мой друг хотел поправить свое финансовое положение, чтобы сделать предложение девушке, которую любил. Вместо этого он теперь служит в армии только ради куска хлеба, а его возлюбленная вышла замуж за другого. Я решил, что Гарольд должен заплатить справедливую цену за боль, которую причинил, вызвал его на дуэль и ранил.

Джослин поднялась с пуфика перед туалетным столиком и, окутав Блейка ароматом лаванды и чувственным шелком, осыпала пылкими поцелуями его свежевыбритую челюсть. Он прижал ее податливое тело к себе и положил подбородок на золотисто-серебристые волосы. Ярость его утихла, уступив место страсти.

— Я рада, что ты ранил его, — сказала Джослин. — Жаль, что он остался жив. Не знаю, почему он вырос таким подлецом.

— Видимо, с ним много лет носились как с единственным сыном и наследником, — предположил Блейк. — Он, без сомнения, ненавидел твою маму и ее детей и ревновал отца, поскольку тот больше любил второго сына. Так бывает.

— Или он должен был родиться свиньей, а по ошибке родился человеком, — добавила Джослин, выскользнув из его объятий раньше, чем он готов был отпустить ее. Глаза ее метали молнии. — Он уже окончил университет и жил самостоятельно к тому времени, когда родился Ричард. У него не было причин ненавидеть его, но он ненавидел. Лютой ненавистью.

— Он поднимал руку на ребенка? — потрясенно спросил Блейк.

— Всякий раз, когда Гарольд приезжал домой, с Ричардом случалось что-нибудь нехорошее.

Щеки ее порозовели от гнева, и до Блейка дошло, что она, точно так же как и он, скрывает эмоции. И доверяет ему достаточно, чтобы позволить увидеть себя такой, какая она есть.

— Бедный Ричард никак не мог понять, что он делает не так, — произнесла Джослин сквозь слезы. — В конце концов, я стала прятать его, пока Гарольд не уедет. Этот негодяй обычно приезжал домой только за деньгами.

— Нехорошее? — переспросил Блейк, обдумывая это подтверждение своим подозрениям. — А что именно?

Она озадаченно взглянула на него.

— Ричард мог упасть и скатиться на целый лестничный пролет, или его сбрасывал пони — словом, что-нибудь такое, в чем Гарольда невозможно было обвинить. Но это случалось слишком часто, когда Гарольд находился дома, чтобы быть совпадением.

Ярость вскипела в душе Блейка на паршивого труса, который способен причинить вред беспомощным. Но он сдержал свои эмоции. Снова обнял Джослин и прижал к себе. Теперь у него есть семья, которую он должен защищать, и ему нельзя рисковать не только своей жизнью, но и жизнью Джослин, вызывая Гарольда на дуэль.

— Это напомнило мне, что я должен научить Ричарда защищаться, — только и сказал он, пока его мозг подгонял этот кусочек головоломки к общей картинке.

Разрозненные события начали соединяться. Мальчишками Гарольд и Огилви ходили в одну школу, где они могли вместе научиться подстраивать одни и те же «несчастные случаи». Та первая заноза у него под седлом — так Огилви мог решить поквитаться с ним за дуэль. Железяка оказалась на лестнице сразу после того, как Блейк повздорил с Огилви из-за попугая. Случай с понесшей лошадью произошел сразу после того, как Джослин отказалась принять Гарольда и отправилась на прогулку с ним, Блейком.

Значит, дело вовсе не в его неуклюжести и не в родовом проклятии, которое якобы тяготеет над ним. По крайней мере, за некоторыми из его так называемых «несчастных случаев» стояли Огилви и Каррингтон, которыми двигали ненависть, злоба и крушение надежд. Так действуют мелкие, подлые душонки. Возможно, Огилви надеется жениться на Джослин, если Блейк уберется с дороги. А Каррингтон, видимо, не теряет надежды получить контроль над сестриным наследством. А птицы? Они сюда не вписываются — пока.

— Ричард прятался, пока был маленьким, но теперь он уже почти мужчина и должен научиться давать сдачи, — сказал Блейк.

Джослин кивнула.

— Поскольку у Гарольда нет детей, Ричард его наследник. Если ему когда-нибудь суждено стать виконтом, ему нужен мужчина, который поможет ему повзрослеть. Виконт Свин не мужчина.

Блейк про себя улыбнулся ее свирепости.

— Я на собственном опыте убедился, что лучше не попадать к тебе в немилость, моя роковая королева. И я буду держать пистолеты подальше от тебя, пока ты не научишься стрелять как положено.

— Не думаю, что мне вообще следует стрелять. Я предпочитаю толстые палки.

— Нет, ты предпочитаешь прятаться. Возможно, я научу вас обоих фехтовать.

Он уже собирался отнести ее в постель, когда послышался топот мальчишеских ног, эхом разнесшийся по коридору.

— Блейк! — прокричал Ричард. — Блейк, иди посмотри!

Джослин оцепенела.

— Ричард, что стряслось? — Джослин хотела надеть халат, но Блейк схватил се за руки.

— Я буду через минуту, Ричард. Незачем так пугать сестру.

Крепко удерживая встревоженную жену, Блейк встретил ее сердитый взгляд.

— Он не маленький мальчик, которого ты должна опекать. Он должен научиться уважать личную жизнь других людей и не думать только о себе.

— Он думает только о своих птицах, — возразила Джослин. — Он полная противоположность Гарольда, и поэтому его надо защищать.

— До тех пор пока я не научу его защищаться самому. Поверь мне, чрезмерная опека не помогает. Оставайся здесь. Я посмотрю, чего он хочет.

Джослин неохотно кивнула.

Если то, что она рассказала о Гарольде, правда, просто чудо, что мальчишка до сих пор жив, — чудо и сообразительность его сестры.

В одной рубашке и брюках Блейк вышел в коридор и увидел Ричарда, вышагивающего туда-сюда и потирающего руки.

— Надеюсь, это действительно что-то важное, — проворчал Блейк.

Ричард кивнул и бросился к лестнице.

— Я нашел последовательность.

Блейк уже знал, что у Ричарда это может означать что угодно, от брачного танца лебедей до расположения утиных перьев, которое позволяет пернатым плавать. Он не надеялся, что парень понял, как читать код.

Но он уповал на то, что поощрение способностей Ричарда когда-нибудь даст парню будущее не только в качестве наследника Гарольда. Одному Богу известно, как трудно в этом мире найти применение неординарным умам!

Он пришел за Ричардом в зимний сад, где Перси раскачивался на жердочке в клетке. Ричард был весьма дотошен в том, чтобы вернуть клетке ее былое великолепие, как мать Блейка в восстановлении Каррингтон-Хауса.

— Где, Африка? — прокричал Ричард облезлой птице, которая поклевывала палку, свисавшую с решеток клетки.

Склонив голову набок, подруга Перси скептически поглядела на него своими глазками-бусинками.

— Где, Перси? — прокричала она в ответ.

Или, может, это было что-то другое. Блейк сомневался, что птицы понимают значение слов. Они просто повторяют то, что слышат.

Перси отозвался: «Здесь», — и стал клевать жердочку, словно был дятлом, а жердочка — деревом.

— «Бэ», — добавил Ричард к бессмысленной птичьей беседе.

— Huit, — радостно прокричала Африка и вернулась к своему занятию.

Блейк пригладил волосы и постарался не закатить глаза. Huit? По-французски «восемь». Он уже догадывался, что птицы научились языку у Антуанетты. Но почему в таком порядке? Блейк впервые заметил определенную последовательность, когда Ричард произнес «А», а Африка сказала «neuf» — «девять».

Птицы называют шифр.

Прежде он подозревал, что Огилви мстит ему из-за птицы или из-за Джослин, но теперь, когда ему известно, что Гарольд тоже имеет привычку подстраивать «несчастные случаи», картина вырисовывается куда более серьезная.

Сговорился ли Гарольд с Огилви, надеясь, что сможет украсть Перси, если Блейк будет выведен из строя? Но с чего бы Гарольд вдруг ни с того ни с сего загорелся желанием вернуть себе надоедливого попугая?

Ради денег, высказала предположение Джослин. В записке Ника говорилось, что за птиц предложена награда. Что же в них такого важного, что они стоят награды?

Блейк стал внимательно изучать клетку, которую починил Ричард. Жердочка, на которой сидел Перси, была толще других. Где? Здесь! И потом птица стала клевать жердочку. Блейк повнимательнее пригляделся к тому, что больше походило на цилиндр из слоновой кости, чем на деревянную палочку.

— Ричард, ты можешь вытащить эту большую жердочку?

— Оно все разбирается для того, чтобы можно было почистить. — Ричард просунул руку в клетку и пересадил Перси на другой насест, отодвинул крепления на другой стороне палочки и вытащил ее. — Вот, видишь?

— Можно мне взглянуть?

Не веря в то, что очевидное все время было прямо у него перед носом, Блейк разглядывал всю в насечках палочку. Определенно слоновая кость. Когда же он изучил крепления, которыми палочка крепилась к цепочкам, у него засосало под ложечкой:

— Где ты это нашел?

Ричард пожал Плечами.

— Она красивая. Перси нравится.

— Я спрашиваю не об этом. Тебя никто не будет ругать. Просто скажи мне, где ты ее взял.

Ричард опустил голову и зашаркал ногой.

— Украл, — прошептал он.

— У кого?

Блейк изучил многочисленные насечки и понес цилиндр в дом, убедившись, что Ричард идет за ним.

— У Тони. Она не давала мне посмотреть колесики.

— Какие колесики? — спросил Блейк, насторожившись.

— Такие, как те, что ты сделал. Она давала их попользоваться своим друзьям, но не мне. Они забрали жердочку Перси, когда он спал! Поэтому я снова украл ее.

Блейк думал, сердце его перестанет биться. Он постарался вести себя как ни в чем не бывало, когда они пришли в кабинет.

— А когда это было? Когда ты ее забрал?

— Перед тем как нас отправили к Кейт, — вызывающе ответил Ричард, все еще не глядя Блейку в глаза.

— Шесть лет? Ты украл ее шесть лет назад? Когда вы еще жили здесь?

— Перси нравилась палочка, а Тони хотела оставить ее себе. Это было неправильно!

Палочка — стержень — необходима шифровальному колесу только для того, чтобы нанизать на нее все детали и дать им крутиться. Ее можно заменить. Но утрата части шпионского устройства напугала бы до смерти любого виновного в предательстве и заставила избавиться от свидетеля, пусть даже малолетнего, чье любопытство могло привести к беде.

Блейк сел за стол и достал вырезанные им колесики. Девять — А. Кодовый ключ Антуанетты необязательно тот же самый, что используется военными, но если им пользовались здесь, в Лондоне… Восемь — Б. Если числа — ключ… В колесе Джефферсона их только девять. Если проработать все буквенно-цифровые комбинации с девяткой, станет ясно, подходит ли какая-либо из них к закодированному, посланию, которое он пытается расшифровать.

У Блейка даже слегка дрожали руки, когда он попытался нанизать свои колесики на стержень слоновой кости. Они не совсем подходили, но это не имело значения. Стержень Джефферсона был металлическим, у Блейка — деревянный, потому что он не умеет работать с металлом. Слоновая кость просто излишнее украшение.

— После того как ты украл палочку, Гарольд отослал вас к Кейт? — спросил он.

— Да, — угрюмо ответил Ричард. — Антуанетта кричала, и Гарольд ударил ее, а потом она ударила его. А потом все мы уехали.

Антуанетта кричала. Антуанетта хочет вернуть птиц. Ее брат предложил награду.

Жена Гарольда прятала стержень от кодового колеса в клетке. Стержень, который она доставала из клетки, когда он нужен был ей или кому-то еще. Стержень, который был ей нужен, чтобы нанизывать на него колесики и зашифровывать тайные послания, используя определенную схему, которая начинается с цифры, соответствующей букве.

Если его подозрения верны, это будет выглядеть очень плохо для Джослин и ее семьи. Правительство разделывается с предателями и, как следствие, с их семьями, отнимая титулы, земли и все, чем они владели. Ему следовало бы сжечь стержень и продать птиц.

Но он не может это сделать. Он держит в своих руках доказательство измены Каррингтона, но также, возможно, ключ к французскому коду, который спасет войска Уэллсли. Интересно, как шпионы без птиц передадут ключ к шифру?

— Кто знает, что эта палочка у тебя? — спросил он, подняв глаза и увидев, что Ричард вышагивает перед погасшим камином.

Юноша пожал плечами.

— Мама. Джози. Какой-то человек.

Блейк сглотнул подступившую к горлу желчь. Он отверг мысль, что леди Каррингтон или Джослин замешаны в измене, если это измена. Для них это просто палочка, ничего больше. Это Гарольд и Антуанетта из кожи вон лезут, чтобы вернуть ее.

— Какой человек?

— Он спросил, могу ли я продать Перси. Я ответил, что не могу. Он попытался вытащить жердочку Перси, пока я закреплял клетку.

Ричард наконец поднял глаза и нахмурился, вспоминая.

— Когда это было?

Блейк старался не выказывать тревогу. Ричард легко впадает в панику.

— Когда я приехал сюда, а вы еще нет. Он помог мне приладить прутья клетки, но мне он не понравился. От него дурно пахло.

— Он был низким и толстым?

Берни, правда, дурно не пахнет, разве что когда пьян. А Гарольда и взломщика с ножом Ричард бы узнал.

— Нет, он был большим, как ты.

Тот их взломщик крупным не был, но Блейк все равно спросил:

— Это тот, которого ты стукнул?

Ричард покачал головой.

— Нет, но он разговаривал как Антуанетта. Забавно.

Француз. Еще один чертов француз побывал в этом доме. Зарился на птиц Ричарда. И на клетку. И стержень — изобличающее свидетельство о шифровальном колесе для любого, кто знает о нем. Как знает Блейк. И он имел глупость рассказывать о нем всем, кто хотел слушать, не сознавая, что французы уже могут иметь в Англии шпионов.

Взломщик-француз разбил стекло и попытался украсть клетку. Это не могло быть совпадением. Французские шпионы, возможно, боятся, что Блейк сложит два и два.

Блейк посмотрел на тонкую палочку из слоновой кости, бросил взгляд на потолок, где ждала Джослин, и решил, что, вероятно, держит судьбы их обоих в своих руках. Если он расшифрует код, то может получить офицерское звание, а если сообщит об измене Антуанетты, то от репутации Джослин и ее семьи камня на камне не останется.

Отчаяние овладело им, когда он заговорил:

— Я бы хотел на время одолжить жердочку Перси, если ты не против, Ричард. Я верну ее тебе, как только закончу работу. Ты передашь Джослин, что я скоро поднимусь?

Ричард кивнул.

— Я и Перси скажу.

Блейк рассеянно кивнул, мысленно прокручивая последовательность. Проще трудиться над загадкой, чем думать о последствиях, к которым может привести это открытие.

Оставалось лишь молиться, чтобы в ловушку, которую он замыслил на завтрашний день, попались французские шпионы, а не родня Джослин.

Глава 32

Джослин уснула, дожидаясь возвращения мужа в постель.

Блейка все еще не было, когда она проснулась на рассвете. Неужели новизна их брака уже утратила свою привлекательность? Только не для нее, нет! Она уже привыкла просыпаться в объятиях Блейка, чувствуя, как его возбужденная плоть прижимается к ней. Блейк желает ее. Хочет ее, легкомысленную леди Пташку.

Он на самом деле слушает ее и дает ей почувствовать себя особенной. А главное, он хочет того же, чего и она. По крайней мере, в постели. Она считает, что это может быть важным.

Джослин откинула одеяло и, не дожидаясь служанки или когда можно будет пойти к матери, чтобы помогли ей одеться, набросила халат и отправилась на поиски своего заблудшего супруга.

Будь это кто-либо другой, она могла бы впасть в отчаяние и испугаться, что ему надоели ее отказы, и он пошел искать другие выходы своей неутоленной страсти, но Блейка она уже изучила достаточно хорошо. Он никогда не откажется от вызова.

Она нашла его спящим прямо за столом в кабинете, с упавшими на руки волосами, среди разбросанных по столешнице бумаг. Деревянная стружка, усеявшая стол, наверняка оставила безобразные отметины на лице. Волосы у него снова отросли, и она погладила иссиня-черные пряди.

Блейк пошевелился. В душе ее поднялся целый вихрь эмоций, которые она не понимала и не готова была принять. Даже с заросшим щетиной лицом, в одной рубашке, он был безумно привлекателен. Она не знала, что будет делать без него, если ему придется отправиться на войну.

— Кофе? — спросила она, когда он потер глаза.

— Я принесу, — пробормотал он, и глаза его округлились, когда до него дошло, как она одета. — Что, скажи на милость, ты здесь делаешь в таком виде?

Она шлепнула его по голове одной из бумаг.

— То же самое я могу спросить у тебя. Я распоряжусь принести кофе наверх, чтобы ты оделся как положено.

Она повернулась и пошла отдать распоряжение служанке.

Несносный мужчина явился в их спальню вслед за подносом с кофе, плотно прикрыл дверь за удалившейся служанкой и схватил Джослин в объятия. Она даже пикнуть не успела, как Блейк поцеловал ее так горячо и крепко, что от нехватки воздуха голова пошла кругом.

— За что это? — спросила она, когда они оба немного отдышались.

— Зато, что не стукнула меня чем-нибудь потяжелее бумажки.

Он поставил ее на пол и, схватив кофе, проглотил его горячим и черным.

Теперь уже она знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что в нем кипит какая-то сдерживаемая страсть. В самом деле, может, с виду ее муж и кажется спокойным, но подо всем этим самообладанием Блейк Монтегю — кипящий котел, о который можно легко обжечься.

— Что ты нашел? — спросила она, снедаемая любопытством, что же он такого делал со своими бумагами и книгами, что так поглотило его.

Он отставил почти пустую чашку и пригладил руками волосы.

— Я взломал шифр.

Потрясенная, Джослин плюхнулась на стул.

— Ты нашел ответ? Как?

Он покачал головой, словно пожалел о том, что сказал.

— У каждого шифра есть комбинация. Я нашел ее.

Она почувствовала, что он что-то скрывает, осторожно подбирая слова, но шифры и коды — дела военные, и возможно, он считает, что ей не следует знать. Что ж, она не станет давить на него. Она счастлива, что он поделился с ней своей радостью.

— Я должен написать Уэллсли, — продолжал Блейк. — И убедить военное министерство встретиться со мной.

Это мигом вернуло ее к реальности.

— Ты не можешь уехать сегодня в Лондон! — воскликнула она. — Вечером маскарад. И еще многое нужно сделать. Отправь письмо с просьбой о встрече. Вечером ты сможешь поговорить кое с кем из наших гостей и позаботиться, чтобы те, кто должен тебя выслушать, дали тебе аудиенцию.

На лице Блейка появилось упрямое выражение, хорошо знакомое Джослин. Она встала и ткнула его в прикрытую одной рубашкой грудь.

— Уважь мое знание законов общества, пожалуйста. Ты не можешь носиться по Лондону, требуя, чтобы важные люди приняли тебя. Так не делается. Общество не поле боя.

Она замолчала и задумалась над этим, затем пожала плечами.

— Впрочем, может, так оно и есть, но это то поле боя, на котором побеждают не благодаря традиционным боевым действиям.

Когда он не отмахнулся от ее предостережения, она обвила его шею руками и прижалась к нему, улыбнувшись.

— Я не хочу, чтобы ты отправился на войну и погиб, когда можешь спасти больше жизней, работая здесь. Если у нас когда-нибудь будут дети, ты должен довериться моим знаниям в этом деле.

Блейк крепко прижал ее к себе.

— А у нас будут дети?

— О да, боюсь, что будут, как бы мы ни старались отсрочить их появление.

Она удивила сама себя, сказав это. Он удивил ее еще больше тем, что не возразил.

Блейк улыбнулся.

— Люблю, когда ты так ясна и определенна.

Жар поцелуя опалил ее до самых кончиков пальцев, и Джослин дала себе зарок, что всегда будет честной.

— Я думал, мы облачимся в рубища, — в замешательстве проговорил Блейк, наблюдая в тот вечер, как его ослепительная жена спускается по ступенькам, чтобы приветствовать гостей, которых они пригласили на обед перед маскарадом.

Сам он был в монашеском одеянии поверх рубашки и бриджей. Принимая во внимание то, что он собирается сделать своей жене и ее семье, ему, пожалуй, следовало бы надеть власяницу.

На Джослин был костюм эпохи Ренессанса, настолько эффектный, что Блейк просто не мог оторвать глаз от холмиков грудей, которые, казалось, того и гляди вывалятся из корсета. Волосы ее были убраны в великолепную высокую прическу и поддерживались бриллиантовой тиарой, которая, насколько он помнил, не напоминала ни один портрет шестнадцатого века. Она блистала.

Возможно, это потому, что на Джослин была надето целое состояние из бриллиантовых украшений: в волосах, на шее, на запястьях, на пальцах и в ушах. Он мог бы побиться об заклад, что они у нее даже на пальцах ног. Это в его планы не входило.

— Снежная королева! — воскликнул Фиц, граф Дэнкрофт. — Холодно-голубой бархат, сверкающий лед драгоценностей, снежные хлопья кружева…

— Ты слишком хорошо знаком с дамскими костюмами, — заметила Абигайль, графиня Дэнкрофт.

Она красовалась в наряде королева червовой дамы, под пару своему супругу, который был валетом.

— Белденские бриллианты, — заявил Квентин, когда Джослин величественно присела перед ними и, как истинная Снежная королева, не снизошла до ответа. — Я знал, у покойного маркиза их была уйма, но не представлял, что так много. Чую за этим выбором какой-то замысел.

Он не стал утруждать себя костюмом и облачился в черное домино, маска и накидка от которого ныне украшали стул, поэтому он стоял в своем черном вечернем наряде:

— А вы сомневались, милорд? — холодно спросила Джослин. — Возможно, вы думали, что у женщин для этого не хватает ума?

Ник Атертон, одетый как денди из прошлого столетия в красные туфли на каблуках, чулки со стрелками и ярды кружева и бархата, прислонился к дверному косяку и залюбовался костюмом Джослин.

— Глуп тот мужчина, который не понимает, что миром правят женщины. Я склоняюсь перед вашим великолепием, моя королева.

Он выставил ногу и поклонился так низко, что его напудренный парик грозил свалиться с головы.

Чувствуя себя совершенно неуместным в своем домотканом монашеском одеянии, Блейк схватил друга сзади за бархатный камзол и дернул кверху:

— Не заглядывать под юбки.

Ник приложил руку к сердцу и изобразил покорность.

— Да как я мог? Я просто хотел посмотреть, есть ли у твоей прелестной супруги бриллианты на пальцах ног.

Поскольку он сам задавался именно этим вопросом, Блейк хотел было двинуть своему лучшему другу в пятак, но передумал, когда Джослин хихикнула.

— Надеюсь, у нее привязан к лодыжке нож, чтобы отбиваться от орд, — проворчал Блейк. — Отгонять похитителей драгоценностей — как раз то, чего мне сегодня не хватало.

Леди Белден спустилась с лестницы, одетая в достаточно открытое платье из черного бархата и черную накидку, подбитую красным атласом. Ее черные волосы были подняты наверх и украшены еще большим количеством рубинов, чем обрамляли ее напудренное лицо и подведенные черной краской глаза.

— Мы не в городе. Похитители драгоценностей — последняя из ваших забот, — заявила она.

Блейк заметил, что лорд Квентин встрепенулся, услышав это чувственное мурлыканье, но от подшучиваний воздержался, молча склонившись над рукой леди.

— Если вы одеты так только для того, чтобы дать пищу сплетням, то остальным следует быть при оружии, дабы предотвратить военные действия, — заметил Блейк, подумав, что надо было одеться в костюм мушкетера, чтобы быть при шпаге.

— Никакого насилия, — предупредила Джослин. — Мы взрослые цивилизованные люди со здоровым желанием удовлетворить наше любопытство в отношении своеобразного поведения Гарольда. Нет никаких оснований для насилия.

Он не поведал ей о своих подозрениях по поводу благоверной Гарольда и французских шифров. Джослин все еще думает, что они пытаются остановить похитителей птиц и клевету ее брата. Если после сегодняшнего вечера она возьмет в руки шпагу и убьет его, ее трудно будет в этом винить.

— Выпьем шерри и бренди в гостиной? — предложила она.

— О каком своеобразном поведении идет речь? — полюбопытствовала леди Дэнкрофт.

— Своеобразные воры, — сказал Ник с притворной веселостью.

Он уже одобрил замысел Блейка. Блейк знал, что за напускной беззаботностью Ника скрывается полная боевая готовность.

— Птицы — своеобразные создания, — заметил Квентин, входя в гостиную, где Ричард и леди Каррингтон подвешивали клетку с Перси к сигнальному колокольчику, который придумал Ричард, дабы защитить своего питомца.

Вдовствующая виконтесса выглядела изысканно в бархатном платье времен своей юности, с уложенными в замысловатую прическу волосами. Ричард был одет в приличествующий случаю сюртук и брюки, но его шейный платок сбился на сторону.

Джослин не обрадовалась, когда Блейк настоял на том, чтобы подвесить клетки с птицами у всех на виду. А он не мог разъяснить ей свой план, не огорчив и не напугав. Надменность Снежной королевы, вероятно, была предназначена ему. Она пока еще не научилась выражать свой гнев.

— Перси хочет канарейку, — прокричал попугай, распушив свои новые серые перья, которые отросли после его вызволения.

— Fermez la bouche, — бросил ему Блейк, протягивая руку к бутылке бренди.

— Африка знает, — бодро отозвалась птица, слегка раскачиваясь на своей новой жердочке и разглядывая собравшихся вокруг гостей.

«Африка знает». Птицы повторяют все, что слышат. Африка знает ключ к шифру. Как часто Перси слышал эту фразу? Блейку стало не по себе от ощущения дамоклова меча измены, нависшего над их головами.

— Вы учите птицу придворным манерам, — заметил Ник. — Научите его лести, и мы подарим его Принни.

— Ник пошутил, Ричард, — поспешил Блейк успокоить юношу, у которого от этих слов вытянулось лицо. — Ник болтает много всякой бессмыслицы, как Перси.

Джослин вздохнула и взяла его под руку. Насыщенный аромат, более сильный, чем ее обычный лавандовый, окутал его, на мгновение лишив дара речи. Возможно, именно этого она и добивалась, поскольку взяла инициативу в свои руки. Леди Белл права: предназначение Джослин в том, чтобы руководить.

— Вы все здесь, потому что вы наши друзья и не будете поддерживать нелепые слухи, которые мой сводный брат распускает по городу, — радостно заявила Джослин. — У Блейка есть важные сведения для военного министерства, и мы должны дать понять нашим гостям, что слова Гарольда — гнусная клевета, и чтобы они приняли Блейка всерьез. Не думаю, что подобный замысел требует оружия — достаточно здравого смысла и вашей поддержки.

В свете новых знаний даже злобная клевета Гарольда, нацеленная на него или его жену, может дискредитировать все, чтобы ни обнаружил Блейк. Если вечеринка, устраиваемая Джослин, не закрепит репутацию Блейка как уважаемого гражданина, военное министерство может посмеяться над его шпионской теорией, как уже посмеялся Каслри.

— Правильно, правильно! — воскликнул Фиц, поднимая бокал. — Хорошо сказано. Позволено ли мне будет немножко общипать ваших гостей за игральным столом?

— Общипывай их сколько хочешь, — согласился Блейк, — лишь бы они сочли тебя рубахой-парнем и прислушались к тебе, когда ты будешь говорить, что я не грязный охотник за состоянием, как пытается внушить всем Каррингтон.

Когда клетка была закреплена, леди Каррингтон рассеянно улыбнулась своим гостям и незаметно удалилась. Ричард остался сторожить своего питомца. Они разделили попугаев в надежде сбить воров с толку. Теперь, когда у Блейка имелось факсимиле оригинального стержни и ключ к шифру, жердочка слоновой кости ему была не нужна. Сейчас на ней раскачивался Перси, дразня грабителей, как планировалось.

— Дело тут не только в слухах Каррингтона, да? — пробормотал Квент Блейку, когда общий разговор принял более беззаботный характер.

— Развенчание слухов — то, на что надеются женщины, — ответил Блейк, наблюдая за Джослин, которая очаровывала его друзей своим смехом, легкими прикосновениями и уместным словом или вопросом.

— Ты думаешь, Каррингтон появится. Почему? Разве он был внесен в список гостей?

— Едва ли. Ричард ударится в бега, если виконт заявится. Джослин схватится за кочергу и огреет Гарольда по башке. Но у Каррингтона есть причина, чтобы чернить мое имя и сговариваться с Берни. И я знаю, какова она, эта причина.

— Ты собираешься рассказать мне об этом или намерен умолчать? — недовольно проворчал Квент.

— Мне надо думать о матери и брате Джослин. Ты же видел их. Они беспомощны, как дети в лесу. Все эти годы Джослин стояла между ними и реальным миром. И у нее это прекрасно получается. Потому что она привлекает внимание к себе и отвлекает от них. Если Карринггон то, чего я боюсь, его предательство может их погубить.

— Что-то я не улавливаю, — признался Квент. — Каррингтон — крыса, это ясно как божий день, но я не понимаю, как он может навредить твоей жене или ее родным.

Джослин послала Блейку через гостиную многозначительный взгляд: Он поднял бокал в приветствии, как будто душу его не разрывали две мощные силы. Даже подозрение в измене погубит положение Джослин в обществе. Вначале ему требуются доказательства.

— Просто посматривай, не появятся ли Каррингтон и Огилви. Я ожидаю их или каких-нибудь нанятых ими негодяев.

— Фиц и Ник тоже начеку?

Блейк кивнул.

— Надеюсь, мы поймаем мерзавцев без зрителей, но это маловероятно. Все приглашения Джослин были приняты, и она ожидает большого наплыва гостей. Тебе стоило бы найти себе такую жену, как она. Она стерла бы с тебя клеймо торгаша и убедила половину общества, что ты наследник королевства.

Квент фыркнул.

— По-видимому, любовь поражает мозги даже самых умных мужчин. Надеюсь, она того стоит, старик.

Хлопнув Блейка по плечу, он пошел изводить леди Белл.

А Блейк стоял и размышлял над его словами. Страсть, может, и воздействует на его мозги, но любовь? Это было бы опасно.

И могло объяснить его странное нежелание поймать изменника, тем самым запятнав имя Каррингтонов.

Глава 33

Джослин счастливо вздохнула, когда дом наполнился смеющимися, веселыми людьми, точно как она когда-то мечтала, и все благодаря Блейку.

Из-за толпы не так бросалось в глаза, что обстановка несколько обветшалая. Гости были слишком увлечены тем, что красовались в своих костюмах, пили превосходное вино леди Белл и разглядывали друг друга, чтобы обращать внимание на то, что диван устарел, а портьеры из муслина. Она приобрела в долг кое-что из оранжерейных растений, а леди Белл и лорд Квентин подарили еще, поэтому зимний сад выглядел просторным и изысканным.

Бриллианты, которые были на ней, произвели сильное впечатление. Все друзья отца потрепали ее по спине и пробормотали, что знают, что отец хорошо позаботился о ней и что слухи явно ложные. Их жены позеленели от зависти и заверили Джослин, что пришлют им приглашения на обеды. Именно те приглашения, которые нужны Блейку, чтобы гарантировать ему встречи с нужными людьми в правительстве. Просто поразительно, как общество встречает по одежке.

Джослин считала, что ей очень повезло. Она нашла того единственного мужчину, который видит ее, а не то, что на ней надето, который умеет услышать то, что она говорит, а не то, что подозревает.

Она отыскала взглядом Блейка на другой стороне зимнего сада, надеясь, что у него все получится и он произведет благоприятное впечатление на нужных ему людей.

Поскольку многие из гостей были старыми друзьями отца, они принимали странности Ричарда без обычных насмешек и злословия. Впрочем, большинство из них просто не обращали на него внимания, а Ричарду именно это и надо было. Она понаблюдала, как он показывает леди Джерси, как покормить Африку. Возможно, леди, пожалеет о том, что отдала своих канареек, если птицы опять войдут в моду.

Блейк нашел каких-то местных музыкантов, чтобы они играли деревенские танцы — ничего утонченного или изысканного, просто для тех, кто желает поразвлечься. Она надеялась попозже составить Блейку компанию в танцах. Этот первый час она посвятила запоминанию костюмов, по мере того как гости прибывали. Если они хотят осуществить свой замысел и вывести злодеев на чистую воду, ей необходимо отличать званых гостей от незваных.

Джослин прищурилась, когда заметила какую-то незнакомую маску, пробиравшуюся между пестрыми костюмами в центре зимнего сада. Этой маски не было среди тех, кого она приветствовала.

— Леди Дэнкрофт, можно вас попросить? — обратилась она к графине, которая остановилась рядом с ней у буфета.

Со слегка сбившимся набок круглым жестким воротником своего костюма дамы червей Абигайль Уикерли в нерешительности застыла над тарталетками.

— Все, что угодно. Фиц покинул меня ради игорного стола, а я не знаю и половины этих людей, поэтому любое дело меня развлечет.

— Я буду счастлива представить вас всем, кому пожелаете, но сейчас мне срочно нужен мой муж или кто-нибудь из его друзей, чтобы присматривать за вон тем мужчиной в маске, невысоким, не лордом Квентином. Передайте тому, кого найдете первым, что я буду в гостиной. Подозреваю, что цель появления здесь этого незваного гостя — украсть Перси.

— Вы когда-нибудь расскажете мне эту историю? — спросила леди Дэнкрофт, ощутив беспокойство Джослин.

— Она легко может стать гвоздем вечера, — мрачно пообещала Джослин.

Во всяком случае, если это Берни явился, чтобы выкрасть Перси, было бы неплохо наподдать ему хорошенько. Непонятно только, почему Блейк настоял на том, чтобы поместить Перси на видном месте.

Королева червей кивнула и нырнула в толпу.

Сжав кулаки, Джослин стала пробираться к выходу из зимнего сада, останавливаясь поболтать, когда к ней обращались, но при этом не выпуская из виду фигуру в черном.

Вместо того чтобы направиться в гостиную, где был Перси, неопознанный гость устремился к растениям в кадках, где Ричард с Африкой развлекал небольшую группу. Неужели она ошиблась и этот человек вовсе не собирается красть Перси?

Она заколебалась, потом заметила червовую даму и устрашающего лорда Квентина, направлявшихся к Ричарду, и вздохнула с облегчением. Друг Блейка превратит незваного гостя и котлету. И все равно она почувствует себя лучше, если взглянет на Перси.

Несколько дам поинтересовались, где туалетная комната, и она направила их на второй этаж. В холле она заметила, что входная дверь открыта и лакея нигде не видно. Возможно, кто-то из джентльменов вышел на крыльцо покурить. В этом недостаток маленького дома: не на все дурные привычки хватает места.

Кабинет Блейка превратился в игральную комнату, изгнав ее мать из ее обычного убежища. Джослин увидела, что перед лордом Дэнкрофтом лежит горка монет. Она помахала, когда он подмигнул ей, но не задержалась. Блейк говорил, что его другу дорого обходится содержать имение и он надеется немного поправить свое материальное положение Ей нравится его графиня, и она желает графу всего наилучшего, но рада, что у Блейка нет пристрастия к азартным играм.

Несколько пожилых дам собрались в гостиной, в стороне от танцев и музыки. Они установили свой собственный карточный стол и едва удостоили Джослин взглядом, когда она вошла. Леди Белл была тут же, болтала со своими приятельницами и кормила Перси. На данный момент птице ничто не угрожало.

Единственным присутствующим мужчиной был Тедди, лакей, который обносил дам пуншем. Мужчина в маске и черной накидке смотрелся бы крайне неуместно, если бы пришел в эту комнату.

Успокоенная, Джослин прошла через гостиную поговорить с леди Белл. В чересчур пышных старомодных юбках и кринолине, она чувствовала себя кораблем, плывущим по морю, а бриллианты на шее были как якорь. Скорее бы снять их.

Она заметила, что кто-то открыл створчатое окно, выходившее на боковой двор. Тяжелый запах духов и дыма свечей требовал свежего воздуха, но лучше было бы открыть одно из окон, которое подальше от Перси. Ну, с этим она разберется.

— Джослин, вот и ты, — воскликнула леди Белл, когда она подошла. — А я как раз рассказывала леди Энн, что это ты придумала для меня этот потрясающий костюм.

Джослин присела в реверансе перед дочерью герцога Фортхема.

— Какой изумительный струящийся шелк, миледи. Такой воздушный, прямо неземной со всеми этими кружевами и нижними юбками. Полагаю, ваш фасон очень подходит к костюму мистера Атертона.

Высокая, с темными волосами, которые оттеняли шелк ее платья цвета слоновой кости, леди Энн не улыбнулась.

— Уверена, Атертон выбрал свой костюм нарочно, чтобы насолить мне. Его сестры знали, что я надену.

— Не представляю себе, зачем ему… — Джослин замолчала, увидев какое-то движение за окном. Быть может, это просто один из курильщиков. Она поспешила закончить свою мысль: — Если только он не ищет вашего внимания.

— Атертон? Вот уж не думаю. Папа перережет Нику глотку.

— Ваш отец — одна из многих причин, почему вы не замужем, — смеясь, сказала леди Белл. — Его светлость здесь? Мы послали ему приглашение, на тот случай если он уже вернулся из Шотландии.

— Он дома. Да, он упоминал о некой дерзкой особе и необходимости поставить ее на место, но сомневаюсь, что он покажется. В любом случае вам не стоит волноваться. Он по большей части лает, но не кусает, хотя лай довольно грозный.

Джослин рассмеялась.

— Придется мне исправить мнение его сиятельства обо мне, ежели он почтит нас своим присутствием.

— Что лишь доказывает вашу дерзость, — с улыбкой изрекла леди Энн. — Никто не осмеливается поправлять моего отца.

— Значит, он еще не знаком с мистером Монтегю. Они с Джослин два сапога пара.

Джослин задумалась, пытаясь понять, как они с Блейком могут быть похожи. Но не успела она ответить, как со стороны зимнего сада донеслись крики.

Блейк лавировал в толпе, нагоняя Джослин, когда Ричард возмущенно вскрикнул и Квент чуть не сбил с ног гордо вышагивающего египтянина, кинувшись к парню. Блейк бросил быстрый взгляд на раскачивающиеся юбки жены, но тут послышались звуки борьбы, и опрокинулась пальма в кадке, когда Ричард бросился за кем-то, кто прятался за растительностью. Блейк побежал вслед за парнем.

Прежде чем Блейк успел пересечь наполненную людьми комнату, какой-то упитанный коротышка выбрался из-под упавшей пальмы и выхватил клетку с Африкой из рук Ричарда. Мальчишка закричал, замахал руками и вызвал переполох. Проклиная это костюмированное столпотворение, Блейк прорывался к заднему — и ближайшему — выходу, на который явно нацелился грабитель. Женщины визжали, когда вор наступал на подолы их платьев, музыканты в растерянности перестали играть.

Весь этот гам перекрывали пронзительные крики Африки вкупе со взбешенными воплями Ричарда, ринувшегося за похитителем. Решив, что толпа слишком штатная, чтобы протиснуться сквозь нее, Блейк повернул назад, к пустому коридору, ведущему в дом, с намерением добраться до улицы и перехватить вора. Квент и Ник были ближе к задней части дома и могли перекрыть выход там.

К тому времени как Блейк добрался до гостиной, дамы за карточным столом уже повскакивали с мест, чтобы посмотреть, что происходит. Юбки, перья и кружева заполонили коридор, когда леди Белл пронеслась мимо него в зимний сад.

Где же Джослин?

Пока женские платья вспенивались вокруг него, как морская пена вокруг валуна, Блейк силился разглядеть, сторожит ли жена вторую ловушку, установленную Ричардом. Он расслабился, когда наконец добрался до двери и увидел Джослин, протянувшую руку, чтобы закрыть окно рядом с клеткой Перси. Словно ждала его, она обернулась и вопросительно вскинула брови.

Тревога сжала сердце Блейка, когда он увидел нечто прямо за плечом жены. Заметив выражение его лица, Джослин резко повернулась.

Какая-то фигура в накидке с капюшоном перевесилась через открытое окно, держа в руке нож, и потянулась обрезать веревки, которыми клетка была привязана к самодельной сигнальной системе Ричарда. Колокольчики призывно зазвенели, но звук потонул в гуле толпы в зимнем саду.

Взревев от ярости, Блейк бросился в комнату и чуть не умер тысячью смертей, глядя, как Джослин схватила каминную кочергу и ударила по руке, державшей клетку.

Вор взвыл от боли, схватился за руку и выронил клетку. С единственным намерением спасти птицу, Джослин поймала и прижала огромную клетку к груди, едва не потеряв равновесие от хлопающих крыльев перепуганного Перси.

К ужасу Блейка, вместо того чтобы бежать, незваный гость изрыгнул проклятие и взобрался на подоконник. Прежде чем Блейк успел добежать до Джослин, злодей схватил ее мертвой хваткой и приставил нож к горлу. С занятыми клеткой руками она не могла сопротивляться.

Одно резкое движение, один неверный шаг, и Джослин может лишиться жизни.

— Отойди, Монтегю или я сделаю свою маленькую сестричку чуть менее привлекательной.

Джослин думала, колени у нее подогнутся, но Гарольд дернул ее подбородок кверху, поэтому она не могла видеть выражение лица Блейка. Ужаса, промелькнувшего у него на лице, когда он вбежал в гостиную, было достаточно, чтобы заставить ее пожалеть, что она втянула его в свою очередную передрягу. Она не хотела, чтобы он пожалел, что женился на ней, но впервые в жизни собиралась бороться.

С тяжело бухающим в груди сердцем она прижимала к себе клетку с Перси, моля о каком-нибудь отвлечении, чтобы никто из мужчин не совершил чего-то опрометчивого. Шум в зимнем саду, похоже, сделался еще громче и уже был слышен во дворе.

Кроме них с Блейком и Гарольда, в гостиной не было никого.

— Либо птица, либо ее жизнь, — пригрозил Гарольд. — Не хотелось бы, чтобы такой ублюдок, как ты, прикарманил ее наследство, если мне придется убить ее.

Стиснув зубы, Джослин заерзала, пытаясь вынудить Гарольда ослабить хватку, но клетку из рук не выпустила. Нож вдавился ей в кожу.

— Джослин, отдай ему эту чертову птицу, — спокойно приказал Блейк.

В его словах она расслышала угрожающий подтекст. Только бы у него не оказалось пистолета. Она не хочет, чтобы Блейка повесили за убийство.

Если она отдаст Перси, Гарольд одержит верх. Тогда прощай их покой и безопасность навсегда.

Будущее, на которое она уповает, превратится в унылую пустоту, если сейчас она откажется от борьбы. Она не позволит Гарольду разрушить ее счастливое гнездышко — снова.

— Джослин, отдай птицу, — повторил Блейк.

— Нет, — заявила она, прижимая к себе клетку. — Меня бы больше устроило, если бы ты отдубасил Гарольда кочергой.

Гарольд потянул ее подбородок еще выше, грозя сломать шею, но она не сдавалась. Она молилась, чтобы Блейк не ждал от нее этого, чтобы понял, что это столкновение больше, чем из-за птицы. Это вопрос самоуважения и борьбы за свою правоту.

— Мне нужна эта птица, — прорычал Гарольд. — Отпусти ее, пока твой милый дружок не совершил глупость.

— Пусть заберет клетку, — спокойно повторил Блейк.

Что ж, ладно, она отдаст Гарольду клетку. И раскроит ему ею череп, если сможет.

— Зачем? — с трудом выдавила она, гадая, можно ли отдать Гарольду клетку, но как-нибудь спасти Перси.

— О, тут вопрос измены, — сказал ее муж с обманчивой небрежностью.

Измены? Джослин попыталась сглотнуть. Она услышала, что Блейк приближается. У нее возникло сильное подозрение, что чем спокойнее звучит его голос, тем опаснее он становится. Если Гарольд предатель…

Она поперхнулась желчью. Ее семья может навсегда погубить доброе имя Блейка. Ему никогда не получить место в Уайтхолле. Он пойдет на войну и погибнет. Именно этого опасается его мать.

Джослин запаниковала, гадая, будут ли винить Блейка меньше, если она отдаст клетку.

— Это вопрос выживания, — поправил Гарольд. — Твой благоверный слишком умен для собственной пользы, если вычислил роль этих птиц. — Он задрал ей подбородок еще выше. — Будь паинькой, и брат Антуанетты и его дружки останутся довольны, а власти ничего не узнают. Отдай мне птицу, Джослин, или я повешу все на твоего муженька, и тогда ему крышка.

Она уже готова была отдать ему клетку, но не смогла. За эти последние месяцы она изменилась. Наверное, это благодаря Блейку в ней появилась уверенность и что-то вроде внутреннего стержня. Не могла она позволить этому негодяю взять верх.

— Я не верю ворам и лжецам, Гарольд, — гордо заявила она, — поэтому, что бы ты ни сказал, это не заставит меня передумать.

Джослин понимала, что выводит Гарольда из себя, что ей не стоит рассчитывать на то, что какой-нибудь благородный рыцарь придет ей на выручку.

Но в этот раз на ее стороне был кое-кто сильный, кто верит в справедливость и честность. В этот раз она верила, что Блейк не назовет ее пустоголовой вертушкой, но поймет, что она права, и будет действовать соответственно. Даже если Гарольд предатель — тем более, если он предатель, — его надо остановить.

Она знала, когда Блейк оказался рядом, хоть и не видела его из той неуклюжей позы, в которой Гарольд держал ее. Она ощутила аромат его мыла и мужской запах. У нее был только один шанс отвлечь Гарольда, чтобы Блейк мог схватить его.

Она закричала что есть мочи и резко стукнула брата макушкой по подбородку.

Глава 34

Самой ужасной минутой в жизни Блейка было услышать, как его храбрая Джослин закричала, и увидеть, как она оседает на пол после взмаха ножа Гарольда.

С таким же успехом ублюдок мог ударить его ножом в сердце. Ему ни за что не пережить потерю Джослин, даже если она упрямая дурочка и ценит жизнь птицы выше своей. Она его дурочка, и он безумно любит ее.

Блейк знал, что долг перед Англией и честь требуют, чтобы он выпрыгнул в окно и погнался за предателем, который скрылся в ночи. Однако пронзительные крики Перси облегчили бы преследование.

Но он не мог бросить Джослин, как бросали ее все остальные, — прекрасную, чудесную, смеющуюся и дерзкую Джослин, какой она была всего несколько минут назад, а сейчас неподвижно лежала в луже шелка на полу. Что ему долг и честь, если он потеряет ее?

Блейк сбросил с себя монашеское одеяние, оставшись в рубашке и брюках, и опустился на колени. Сердце мучительно сжималось, когда он доставал из кармана жилета чистый носовой платок, чтобы остановить кровь, смочившую выбившийся серебристый локон. Нож рассек бриллиантовое колье, сорвав украшение с изящной шеи Джослин. Оставшийся порез не выглядел глубоким, но она потеряла сознание. Неужели Каррингтон сломал ей шею?

Руки у Блейка тряслись, а душа кричала от несправедливости, пока, он очень осторожно изучал рану. Джослин этого не заслуживает. Наконец он увидел, как ее грудная клетка приподнялась и опустилась. Она дышит — значит, и он может вздохнуть. Он приложил платок, чтобы остановить кровотечение, и стал молиться гак, как никогда раньше не молился.

От его прикосновения ресницы ее, дрогнув, приподнялись, Джослин посмотрела на него!

— Останови его, Блейк! Не дай мерзавцу сбежать! — прохрипела она.

Она как будто стукнула его кулаком в грудь и вернула к жизни сердце. Кровь вновь забурлила по жилам, воздух наполнил легкие, а ярость ударила в голову. И все же Джослин важнее.

— Он украл деталь французской шифровальной машины. Если я поймаю его и будет доказано, что он предатель, — предупредил Блейк, — это приведет к тому, что вся твоя семья будет изгнана из общества.

— Нет. — Она покачала головой, поморщилась и схватила платок, который он все еще прижимал к ее шее. — Нет, Англия и твое будущее важнее. Пусть мы потеряем этот дом, я смогу жить где-нибудь еще. Но я не позволю негодяю одержать победу. Останови его!

Блейк надеялся, что она когда-нибудь простит его за то, что он считал ее слабохарактерной. Блейк с облегчением прижался губами к ее лбу. Она не пожалеет об этой жертве.

Он оставил ее потихоньку подниматься на ноги и выпрыгнул через окно во двор сбоку дома.

Там он на минуту остановился, чтобы определить, куда побежал Каррингтон, Ричард и половина гостей как безумные носились по кустам, кричали и гонялись за упитанным коротышкой в плаще и маске.

Битти, пушистый комок меха, по-видимому, сбежала из кухни. Она с радостным лаем описывала круги вокруг гостей, полагая, что это новая игра, предназначенная исключительно для ее удовольствия.

Пока Блейк наблюдал, тип в маске, державший клетку с орущей благим матом Африкой, споткнулся о собачонку, прошлепал по пруду с лилиями и попытался удрать по подъездной дороге. Если этот идиот Огилви вознамерился вернуть герцогского попугая, то он схватил не ту птицу.

Гарольд бежал в противоположную сторону от толпы, через передний двор. Он правильно поступил, отправив Огилви в качестве отвлекающего маневра. Перепуганные крики Перси выдавали его.

Не успел Блейк помчаться в сторону темной улицы, как на углу дома, рядом с неподстриженной тисовой изгородью, раздался поросячий визг. За ним последовали знакомые проклятия Гарольда, и с понимающей ухмылкой Блейк сунул пальцы в рот и громко свистнул.

Свинья, которую он дрессировал, хрюкнула, но не на незваного гостя, а в предвкушении еды. Ничто не могло помешать свинье получить свой обед, и уж определенно не Гарольд. С воплями злодей повалился спиной на живую изгородь, сбитый с ног разбушевавшейся свиньей. Блейк стал крадучись приближаться к негодяю. Он не хотел нарваться на нож Гарольда, пристально вглядываясь в темноту среди кустов.

Полоска света внезапно осветила боковой двор. Блейк повернулся и увидел Джослин на подоконнике. Она держала каминную кочергу в одной руке и фонарь в другой.

— У тебя есть пистолеты? Мне найти их? — крикнула она.

В Блейке вдруг проснулось чувство юмора, и он рассмеялся бы над кровожадностью его когда-то тихой и послушной жены. Даже его облегчения от того, что с ней все хорошо, было недостаточно, чтобы усмирить его убийственное желание скормить Гарольда свиньям.

Фонарь осветил темные кусты, где толстяк отмахивался ножом от двух разгневанных куриц, прижимая к себе птичью клетку. Возмущенные ругательства Перси стали громче.

На другой стороне двора, у пруда с лилиями, невозмутимый лорд Квентин держал в руке зажженный факел, освещая гостей в тогах и бальных платьях, бегавших вслед за обезумевшим Ричардом. Мальчишка кричал и размахивал худыми руками, пытаясь перехватить похитителя птиц, который теперь отступал от атакующих петухов.

Внимание Блейка отвлек Гарольд, прорывающийся сквозь куриную стаю на пути к садовой стене между их домом и соседним. Неужели он собирается лезть на стену с клеткой в руках?

— Кроличья клетка, — крикнула Джослин. — Он направляется к кроличьей клетке.

Но прежде чем Блейк настиг свою добычу, высокая фигура в плаще выскользнула из густой темноты. Гарольд полез на клетку с кроликами.

Ну наконец-то! Вот он, истинный вдохновитель, настоящий кукловод, дергавший за ниточки этих тупоголовых марионеток.

— Если ты можешь спрыгнуть сюда, Джослин, огрей своего братца кочергой, — прокричал он. — Этот дьявол мой.

Он просто побежал на крики попугая, когда незнакомец перепрыгнул через ограду загона для свиней с куда большей атлетической грацией, чем неуклюжий Каррингтон. Обрадовавшись более стоящему противнику, Блейк кинулся за ним вслед и, чтобы сократить путь, оперся о голову статуи и перемахнул через живую изгородь. Как удачно, что он знает этот двор лучше, чем незнакомец, потому что прыжок сотряс все чувствительные мышцы поврежденной ноги.

Птичий вор попытался ускользнуть от него, но Блейку придавала скорости сильнейшая злость и знание, что есть только один выход из обнесенного забором двора. Он хорошо нацелил свой следующий прыжок и врезался в вора.

Клетка Перси полетела на землю и закатилась под живую изгородь, но Блейк был слишком занят, молотя кулаками своего противника, чтобы спасать оравшего благим матом попугая. Среди птичьей брани Блейк различил новый пронзительный вопль, нечто вроде «El Bear».

Альбер. Французское произношение имени Альберт. Так зовут брата Антуанетты — здорового детину, который сейчас сыпал французскими ругательствами, пытаясь придавить Блейка к земле.

Один увесистый удар кулака Блейка прямо в челюсть вора, и драка закончилась. Проклятие! Ему хотелось хорошего повода придушить ублюдка, который мог отнять у его жены репутацию и счастье. Но теперь, когда он выпустил пар, ярость Блейка несколько поутихла. Не может же он хладнокровно прикончить мерзавца.

Воспользовавшись плащом самого El Bear, Блейк связал его так крепко, что даже волшебник не выпутался бы. Беспокоясь, сможет ли Джослин справиться с виконтом Свином, Блейк схватил клетку с Перси и помчался к дому.

Он прибежал как раз вовремя, чтобы увидеть, как его одичавшие свиньи хрюкают и фыркают у пяток Каррингтона, который лезет на крышу шаткой кроличьей клетки, чтобы взобраться на стену и убежать. Но прогнившее дерево крыши обрушилось под внушительным весом виконта, он потерял точку опоры и рухнул назад, в грязь. Джослин стояла над ним с пистолетом.

— Я загнала его в угол! — прокричала она, размахивая кочергой у ног брата.

— Думаю, мне нравится жить в деревне, — заявил Блейк, подходя к жене со спокойной беззаботностью, которой отнюдь не испытывал.

Он поставил клетку с Перси и заставил себя подождать и посмотреть, что она будет делать дальше. Он поборол порыв сказать ей, чтобы немедленно возвращалась в дом, пока Гарольд не попытался выкинуть какой-нибудь новый фокус. Он должен дать ей возможность вести свои собственные битвы. Ему грозило стать жертвой такого же беспокойства, которое терзает его родителей, тревожащихся за благополучие сына, но все равно он не мог отказать Джослин в этом триумфе.

Не сумев взобраться на стену, видя, что толпа блокирует его отход назад, Гарольд опрометчиво решил попытать счастья с сестрой. Поднявшись с земли, он ринулся на неё.

Джослин врезала ему кочергой по коленкам. Гарольд взвыл и покачнулся вперед. Блейк сжал кулак и залепил виконту прямой удар в подбородок. Одна из свиней с визгом выскочила из-под обломков рухнувшей клети и врезалась сзади виконту в ноги. От этих двух ударов Гарольд полетел назад и снова грохнулся в грязь.

Блейк спокойно наступил на запястье Каррингтона, пригвоздив к земле.

— Врежь ему еще разок! — крикнула Джослин, вручая ему кочергу, чтобы приподнять с земли свои необъятные юбки. — Или, может, я? — Не дожидаясь разрешения, она пнула носком туфли мерзавца по ребрам. — Вот так гораздо лучше. Наверное, насилие заразительно. — Она пнула его еще раз. — Это за то, что напугал Перси. А за то, что ты сделал всем остальным, мне пришлось бы тебя убить.

Она подняла клетку и успокаивающе заворковала с кричащей птицей.

Блейк спрятал улыбку. Трудно было не развеселиться от этого необычного проявления свирепости у его жены. Если ей понравится показывать то, что она на самом деле чувствует, то он в конце концов может пожалеть об этом.

— Джози, Джози, я поймал его! — крикнул Ричард с заднего двора. — Я поймал плохого человека и забрал у него Африку!

— Огилви, надо полагать.

Блейк привлек Джослин к своему правому боку, чтоб запечатлеть поцелуй у нее на щеке, при этом продолжая прижимать руку Гарольда ногой к земле.

Гарольд второй рукой ухватился за здоровую ногу Блейка, пытаясь свалить его с ног, но ничто, кроме разве что землетрясения, не убедило бы его отпустить ублюдка после того, что он сделал с Джослин. Кочергой в левой руке Блейк хорошенько ткнул Гарольда меж ребер, чтобы не дать ему встать. Прижимая Джослин к своему боку, он поцеловал маленькую ранку у горла, получив в награду счастливое мурлыканье. Свинья, похрюкивая и шумно сопя, начала обнюхивать рукав Гарольда, отчего тот стал, чертыхаясь, вырываться.

— Какого дьявола, что здесь происходит? — прогремел чей-то властный голос, перекрывая людской и птичий гвалт. — Это маскарад или цирк? Мне пришлось оставить своего лакея связать какого-то французишку перед домом. Что все это значит? — грозно вопросил новый гость Джослин и Блейка, потом проорал в сторону заднего двора, где царила полная сумятица: — Энн, шут тебя дери, где ты?

— Здесь, папа. Мы только что поймали вора.

Стройная фигурка в шелке и кружеве цвета слоновой кости отделилась от толпы гостей.

Герцог Фортхем — отец леди Энн — прибыл. Блейк чертыхнулся. С его приездом любая возможность сохранить измену Гарольда в тайне и защитить Джослин растаяла как дым.

Дабы приветствовать своего знатного гостя должным образом, Блейк наступил Гарольду на плечо и давил до тех пор, пока тот не закричал и не отпустил ногу Блейка.

Все еще держа клетку в одной руке, Джослин умудрилась грациозно присесть, стараясь придерживать юбки подальше от грязи и Гарольда, когда герцог решительным шагом направился к ним.

— Ваша светлость, какое счастье видеть вас!

— Судя по всему, вы получили это счастье еще до моего приезда. Монтегю, это вы?

Высокий и скроенный как крепкий дуб, герцог шагнул в свет фонаря и подался чуть вперед, чтобы разглядеть их лица.

Он бросил презрительный взгляд на Гарольда.

— Каррингтон, — скривился он. — Мутите воду, по своему обыкновению? Фраицузишка на переднем дворе — ваша затея?

— Грабеж и возможная измена, ваша светлость, — пробормотал Блейк. — Мы объясним.

— Не сомневаюсь. Это моя птица? — Он прищурился на Перси. — Не похожа.

— Это попугай Ричарда, ваша светлость, — проворковала Джослин.

Блейк едва сдержался, чтобы не покачать головой, когда его жена возразила герцогу. Он готов защищать ее до последней капли крови. Но ведь он сам учил ее быть честной. Больше никакого хлопанья ресницами и никакого притворства. Теперь ему ее не остановить. Если их повесят за ее браваду, по крайней мере, они умрут вместе.

В любом случае он не мог позволить Антуанетте и ее шпионам выйти сухими из воды, посему их с виконтом придется разоблачить.

— Думаю, вам лучше прийти на выручку своему племяннику, ваша светлость, — выкрикнул лорд Квентин. — Боюсь, молодой мистер Каррингтон готов разорвать Берни на части за кражу его птицы.

Блейк спрятал ухмылку при виде поднятых бровей герцога. Теперь, когда судьба Гарольда предрешена, чувство юмора Блейка грозило взять над ним верх. Он был на пути к тому, чтобы стать ожесточенным циником, пока Джослин не научила его легче воспринимать жизнь. Он надеялся, что у них в будущем много таких маскарадов.

Он обернулся и увидел, как Ник в кружеве и Фиц в своем костюме валета поднимают грязного Огилви с земли, а Ричард, прижимая к груди клетку с Африкой, приплясывает вокруг вора со стиснутой в кулак свободной рукой.

— Бернард? — ошарашено спросил герцог. — Какого дьявола ты творишь? Это моя птица?

— Да, ваше сиятельство, — угрюмо отозвался Огилви. — Они наотрез отказались вернуть ее мне, поэтому я решил ее украсть.

— Это Африка, — внесла поправку Джослин. — Птица зеленщика.

— Понятно. — Герцог с подозрением оглядел ее, затем повернулся к Блейку. — Думаю, нам лучше пойти в дом и попробовать разобраться в сложившейся ситуации. Я слышал, вы человек чести. Могу я верить вашему слову?

— Блейку вы можете вверить безопасность всей Англии, — гордо заявила Джослин. — Но прежде чем давать объяснения, мы должны связать эту свинью Гарольда.

Один взгляд на ошеломленное выражение лица герцога, и Блейк больше не смог сдержать смеха. Одной рукой обняв свою бесстрашную жену, он расхохотался.

Все еще одетая в пышные шелка, но без бриллиантов, которые она вернула леди Белл — включая ожерелье, найденное в кармане Гарольда, — Джослин отправила Ричарда в постель, а мужчины тем временем втащили своих пленников для допроса. Ричард, к счастью, забрал Африку и Перси с собой наверх, чтобы дать им успокоиться после всех злоключений.

Позаботившись о младшем брате, Джослин присоединилась к Блейку, чтобы попрощаться с их гостями. Джослин помогла слугам найти накидки и плащи, подозвать экипажи, молясь, чтобы события вечера не сделали ее посмешищем всего королевства. Многие заверяли ее, что вечер удался на славу, но это не означало, что утром все не придут к иному мнению. В конце концов, это была не вечеринка, а самый настоящий кавардак, и лишь немногие знали, что они изловили агента наполеоновского правительства.

Она не дала Блейку присоединиться к своим друзьям, пока не отвела его в спальню и не забинтовала ободранные костяшки. И пообещала, что не напишет его родителям о ране, если только он больше не будет смеяться не к месту. У ее мужа по-прежнему медвежьи манеры, но она не могла сдержать головокружительной радости, слыша его смех. Он так редко смеется.

Блейк поцеловал ее так крепко, что она чуть не забыла про виконта Свина и его измену, но от парадной двери донесся какой-то шум, резко выдернув их из этой украденной минутки блаженства. Судя по пронзительным крикам, Джослин подумала, что один из попугаев, должно быть, улетел.

А потом ее осенило: Антуанетта!

— Нельзя ли нам ее пристрелить? — прошептала она Блейку, который уже направлялся к лестнице впереди нее.

— Держи свою кочергу наготове, — предложил ом. — Я не могу дать ей по физиономии, как твоему брату.

— Прочь с дороги, недоумок! Ты не можешь не пустить меня к моей семье!

Внизу Антуанетта размахивала своим зонтиком, отгоняя лакея. Увидев графа Дэикрофта, вышедшего из кабинета посмотреть, что за крики, она замахнулась в его сторону:

— Где мой Альберт? — закричала она. — И где этот олух царя небесного, который оставил меня ждать столько времени на таком холоде?

Блейк спустился с последних ступенек лестницы и, схватив зонтик, вырвал его из рук Антуанетты.

Джослин вздохнула. Похоже, вечерние развлечения еще не закончены.

Блейк с Фицем удерживали ее невестку за руки, пока Джослин спускалась с лестницы, ожидая, что Антуанетта вот-вот начнет брызгать слюной от злости.

— Ты! — прошипела эта красивая ведьма, ее невестка, когда между воплями заметила подошедшую Джослин. — Почему ты не могла пригласить нас со всеми своими друзьями! Этой сцены не случилось бы, если бы я была здесь. Мужчинам нельзя доверять! Они болваны! Я бы забрала птичек и ушла. — Она извивалась, пытаясь вырваться. — Пустите меня, ублюдки!

Фиц кивнул в сторону двери кабинета.

— Двое других там сейчас доносят друг на друга. Что будем делать с этой?

— Можно просто бросить их всех в подвал и посмотреть, кто останется в живых, — предложил. Блейк.

— У нас гости, — напомнила Джослин, кивнув в сторону гостиной, где оставила леди Дэнкрофт и леди Белден. — Возможно, они будут против варварства.

Антуанетта все никак не унималась, продолжая изрыгать проклятия и оскорбления, и тогда Джослин повернулась и залепила невестке пощечину. Эффект был мгновенным. Антуанетта умолкла.

— Если не умеешь прилично себя вести, — сказала ей Джослин, — милости просим к Альберту.

Блейк потащил свою замолчавшую пленницу к кабинету. Но лишь увидев связанного Гарольда, Антуанетта снова заверещала, так понося его и на английском, и на французском, что обе дамы не выдержали и пришли из гостиной посмотреть, что происходит.

Джослин поморщилась. Она не знала французского, но и английского было достаточно, чтобы понять, что все они замешаны в краже птиц, если не в чем-то похуже.

— Я не потерплю подобных выражений в присутствии моей жены. Кому-нибудь придется пожертвовать своим шейным платком, — сказал Блейк. — Свяжите ее и бросьте в подвал, как крысу.

Он воспользовался своим шейным платком, чтобы завязать Антуанетте рот, ко всеобщему облегчению заглушив вопли. Даже Гарольд не завозмущался, когда Атертон с готовностью предложил свой носовой платок связать виконтессе руки. Гарольд сидел как в воду опущенный, но он украл ожерелье и испортил вечер, поэтому Джослин не испытывала к нему ни капли сочувствия.

Лорд Квентин вывел их нового пленника — точнее, пленницу, — небрежно кивнув изумленно хлопающим глазами дамам в холле.

Мужчины возобновили допрос двух своих аристократических пленников, как будто Джослин здесь и не было. Очевидно, пока они с Блейком были наверху, Огилви с Гарольдом настучали друг на друга как подлые трусы, каковыми и являлись.

Вновь послышались крики, ругань, взаимные обвинения, пока Джослин не утомила эта бессмысленная грызня. Она вышла из кабинета и позвала нанятых на вечер служанок собрать остатки угощения и отнести в переднюю.

Когда она вернулась в кабинет объявить, что закуски и напитки поданы, все послушно последовали за ней, оставив Каррингтона и Огилви со связанными за спиной руками.

Пока мужчины пили кофе с бутербродами и потягивали бренди, Джослин могла вздохнуть свободнее, пусть и ненадолго. Она не до конца понимала, какую измену совершили Гарольд и Антуанетта, но была так зла, что готова была оторвать ими головы.

— Из того, что они нам сказали, ясно, что жена Каррингтона изменница, но мы не можем доказать, что виконт больше, чем неопытный грабитель, — обратился Блейк к герцогу. — Он нанял Альберта залезть ко мне в дом и выкрасть Перси, поэтому представляет опасность для моей семьи и ему нельзя доверять, но вы прекрасно понимаете, что обвинение в измене повлечет за собой лишение его титула, конфискацию земель и погубленную репутацию ни в чем не повинных членов моей семьи.

«Моей семьи». Интересно, подумала Джослин, слышит ли он себя. Человек, который хотел, чтобы его оставили в покое, теперь заявляет, что все, что касается ее, касается и его. С этим она спорить не будет. Она лишь недавно поняла, что ей нравится быть чьей-то половинкой, особенно теперь, когда ее образованный муж научился ее слушать.

— Вы хотите поставить моего племянника на одну доску с ним! — рявкнул герцог. — Не бывать этому. Он недоумок, а не изменник. Отец вашей жены предупредил меня несколько лет назад, что с этими птицами что-то не так. Я не смог отыскать их обоих, когда Гарольд продан птиц. Но добыл, одну и велел Берни беречь ее как зеницу ока. Потому-то он готов был расшибиться в лепешку, чтоб вернуть этого чертова попугая.

— А заодно расшибить и меня, — заявил Блейк. — Я чуть не покалечился, когда моя лошадь сбросила меня из-за колючки, которую ей загнет и под седло в вашей конюшне после размолвки с вашим племянником.

Размолвки, как же, подумала Джослин. Это была дуэль. Но она придержала язык, дав Блейку высказаться и гадая при этом, почему могущественный герцог соблаговолил принять ее скромное предложение. Он приехал вовремя.

— Потом я чуть не сломал себе шею, споткнувшись о железную решетку после еще одной нашей стычки, а пивная бочка едва не раздавила меня после нашего столкновения в клубе. Я не могу сказать, что Берни невиновен, — продолжал Блейк. — Он сговорился с Каррингтоном украсть птиц, имеющих ключ к французскому шпионскому шифру. Если на мою жену и ее семью ляжет пятно измены, тогда я требую такого же отношения и к вашему племяннику.

Джослин попыталась проследить за его логикой. Если Гарольд изменник, тогда корона может отнять у него титул и земельную собственность, хотя там и забирать-то особо нечего. Но Ричард, как его наследник, тоже все потеряет, а сестры и вся родня подвергнутся унижению.

Блейк старается защитить ее семью, вынуждая герцога признать виновным своего племянника? Или давая понять, что лучше отпустить Гарольда? Но это же неправильно — если только он не собирается лично вывалять Гарольда в дегте и перьях и вывезти из города. Тогда что он станет делать с Антуанеттой?

Лорд Квентин, водворив ее в подвал, вернулся и теперь стоял в дверях, сцепив руки за спиной и наблюдая за перепалкой. Леди Белден протянула ему блюдо с бутербродами.

— Кто, черт побери, вы такой, чтобы указывать мне, как себя вести? — бушевал герцог, разъяренно вышагивая взад-вперед по маленькой гостиной.

— Блейк — тот, кто поймал французского шпиона и разгадал шифр.

Джослин, в конце концов, вмешалась в столкновение с нотками раздражения на мужчин, которые кипятятся и становятся в позу, но никак не могут договориться.

— Блейк может показать военному ведомству, как работает этот шифр, — продолжала она, — Он может познакомить их с изобретением, которое, по словам Гарольда, его угрозами заставляли украсть, и научить попугаев открыть больше, если пожелаете. Криками ничего не решить.

— Могу я предложить, ваше сиятельство… — начал было Квентин.

— Это по вашей милости я здесь, Хойт! Почему, дьявол побери, вы и остальные молодые разгильдяи все еще болтаетесь тут? — с возмущением спросил герцог. — Куда подевались Элдон и Уэстморленд? Разве они не были только что здесь? Давайте выслушаем людей с опытом!

— Ваша светлость. — Джослин поднялась и встала перед мечущимся тигром, протягивая ему бокал бренди с отработанным реверансом, который несколько затруднял покачивающийся кринолин. — Наши друзья здесь, чтобы поручиться за Блейка. Он не имеет ничего общего с Гарольдом и Берни, не считая того, что поймал их, когда они пытались упасть моих птиц. Лорд Уэстморленд и лорд Элдон были друзьями моего отца, и вы можете, если угодно, спросить, что они об этом думают, но Гарольд и его жена имеют отношение ко мне, а мистер Огилви — к вам, поэтому было бы проще решить их судьбу по-тихому, среди своих. Альберт не англичанин, посему можете с ним поступать, как сочтете нужным.

Леди Белден и леди Дэнкрофт отказались уехать, поскольку мужчинам было позволено остаться. Они потихоньку переговаривались и пили чай, вынуждая мужчин тщательно выбирать выражения. Джослин думала, у герцога из ушей пойдет пар, когда он приглушенно чертыхался и был вынужден думать, вместо того чтобы кричать.

Джослин высоко ценила его проницательность. Он никогда не принимал явного участия в событиях, но всегда стоял за ними. Это благодаря ему герцог неожиданно возник у нее на пороге.

Из дальнего угла запротестовал Гарольд:

— Я не шпион! Альберт и его приспешники грозились убить меня, если я не помешаю Монтегю разгадать птичий шифр. Шпионаж для грязных торгашей!

Он метнул презрительный взгляд в лорда Квентина.

— Ты украл ожерелье леди Белден, пытаясь перерезать горло своей сестре. Ты вор, хуже любого карманника.

В отличие от других гостей на Квентине под накидкой были сапоги, и пинок, который он дал Гарольду, заставил того умолкнуть.

Мистер Атертон, который выглядел весьма внушительно в роли стража, скрестил руки на груди и прислонился к стене, стоя над угрюмым мистером Огилви. Незадачливый грабитель очень боялся своего высокородного дядю, чтобы что-то говорить или бежать.

Лорд Дэнкрофт перебросил карты из одной руки в другую с ловкостью игрока, наблюдая за происходящим.

— Можете оставить попугая себе, Монтегю, — проворчал герцог. — Я отправлю Берни в свое шотландское имение, где он не сможет ничего отчебучить. Но что, скажите на милость, мне делать с Каррингтоном, если его жена изменница?

— Если мне будет позволено? — тихо вмешался Дэнкрофт. Когда герцог свирепо посмотрел на него, он продолжил как ни в чем не бывало: — У Монтегю ума палата. Он уже давно пытался рассказать военному министерству про шифровальное колесо Джефферсона, но у них там такой бардак, что никто не соизволил его выслушать.

Граф сделал небольшую паузу, на случай если герцог захочет ответить на этот выпад, но когда тот промолчал, продолжил:

— Когда военное ведомство пренебрегло его предупреждениями, Блейк сделал свое колесо и расшифровал французское донесение, Используя ключ, которому жена Гарольда научила птиц. Если брат Джослин будет обвинен в измене и предан суду, связь Монтегю с изменником ляжет несмываемым пятном на его репутацию, и Англия не сможет извлечь пользу из его выдающегося ума.

Джослин хотелось зааплодировать мудрости графа за то, что он ухватил самую суть проблемы. Воистину люди должны больше воспевать ум и сообразительность. Она поцеловала бы графа в щеку, но хорошенькая графиня еще, чего доброго, стукнет ее своим королевским скипетром.

— А свет лишится приятного общества Джослин, — присовокупила леди Белден, — Она обладает проницательным политическим умом своего отца, ваша светлость. Вы могли бы с успехом использовать ее таланты.

Поскольку сейчас Джослин сидела в забрызганном грязью наряде из прошлого века, с растрепанными волосами и куском пластыря на шее, то едва ли это можно было счесть убедительным аргументом, но она была благодарна за поддержку.

— Поверенный леди Белл кое-что разузнал для меня, — сказала Джослин. — Видимо, Гарольд и его жена настолько погрязли в карточных долгах, что им никогда из них не выбраться, — объяснила она в надежде ради Ричарда отвести от виконта Свина подозрение в измене.

— После того как вы узнаете от них все, что сможете, их надо выдворить из страны как обычных преступников, ваше сиятельство, — предложил Квент. — Разве это не решит проблему лучше, чем обвинение в измене, которое лишь нанесет вред остальным ни в чем не повинным родственникам? Осмелюсь сказать, вы могли бы допросить Альберта и обвинить его в шпионаже без публичного суда.

Герцог провел ладонью по волосам и устало кивнул.

— Покойный виконт Каррингтон был моим другом. Он предупреждал меня о своих подозрениях насчет Антуанетты и ее брата. Не хотелось бы видеть, как его наследника…

Он растерянно покачал головой, потом расправил плечи и обвел всех присутствующих суровым взглядом.

— Я передам французского шпиона военному ведомству для допроса и суда. Монтегю, хотел бы поговорить с вами наедине. Все остальные… могу я рассчитывать, что вы отвезете Каррингтона с женой в порт и посадите на корабль, отплывающий в штрафные колонии? Мне из надежных источников известно, что полковник Магуайр будет следующим губернатором Нового Южного Уэльса. Я попрошу держать их под присмотром и не давать им спуску. О Берни я сам позабочусь.

Джослин никогда не видела, чтобы комната пустела так быстро и на таком подъеме. Друзья Блейка не только большие и чертовски привлекательные, они еще преданные и сообразительные. Одни только связи Квентина в судоходстве ответ на герцогские распоряжения. А Ник, этот денди, кажется, получал удовольствие, когда тащил Гарольда как связанного гуся.

Штрафные колонии, говорят, ужасное место, но ей не было жаль негодяя. Когда котенок запрыгнул к ней на колени, она с благодарностью зарылась лицом в его шерстку.

Пусть герцог думает, что он командует, но ее жизнь, ее счастье зависят от выбора одного-единственного мужчины. После событий сегодняшнего вечера она с готовностью уступит свою роль защитника семьи мужу.

Глава 35

В предрассветный час Блейк вошел в их с Джослин спальню, закрыл за собой дверь и устало прислонился к ней. Свеча все еще мерцала у кровати, а его невозможная, чудесная, потрясающая жена полулежала на подушках, гладя котенка и почесывая счастливую Битти пальцами ног.

— Я думал, мы договорились, что животным место внизу, — проговорил он, потому что сказать это было легче, чем говорить то, что было у него в эту минуту на уме.

То, что она ждала его, восстановило истощающиеся силы Блейка. А понимание, что она доверила ему решить судьбу своего брата и будущее семьи, ошеломляло и наполняло его признательностью и глубоким удовлетворением, которое он испытал впервые в жизни. У него было чувство, что ему понравится нести на себе ответственность за семью.

— Они заслуживают награды, — отозвалась она. — И мне требовалась компания, пока я ждала, когда ты решишь, что будет с нами.

Она говорила не с осуждением, просто со своим обычным приятием того, что ее судьба находится в руках других людей. Блейку не требовалось иного приглашения, чтобы пересечь комнату, забраться на кровать и сесть с ней рядом. Его Джослин — ловкий и дерзкий манипулятор, когда требуется защитить тех, кого она любит. Он научит ее доверять ему в этом как надежному партнеру.

Он заключил ее в объятия, и Джослин положила голову ему на плечо. Он не будет так глуп, чтобы снова недооценивать ее. Не борись она с Гарольдом и не побуждай Блейка сделать как должно, преступники сбежали бы, исход вечера был бы совсем иным.

— Я пока не собираюсь умирать, несмотря ни на какие предрассудки, — заявил он. — Поэтому твое будущее здесь, со мной. Это приемлемо?

Она поерзала, придвигаясь ближе, и Блейк порадовался, что между ними одеяло. Сначала им надо поговорить. Он молился, чтобы это был конец напряжения между ними, но ничего не принимал на веру.

— Более чем, — согласилась она. — Могу я сказать, что люблю тебя?

Возможно, у него не хватает ума и сообразительности, чтобы сразу распознать достоинства других или как реагировать на такие прелюдии, как эта, но он точно знает, что не настолько туп, чтобы и дальше не признавать достоинства своей жены. Он прижался губами к густому каскаду распущенных и тщательно расчесанных волос, подыскивая слова, которые ей необходимо услышать.

— Я сегодня едва не сошел с ума от страха, что потерял тебя. Думаю, теперь я понимаю лучше, почему моя семья так тряслась надо мной все эти годы. Мысль потерять того, кого любишь, невыносима.

Широко открытые голубые глаза встретились с его взглядом.

— Того, кого любишь?

— Тебя, — признался Блейк, удерживая её взгляд и обнажая свое сердце. — Я люблю тебя. Думаю, именно поэтому я наполняюсь радостью всякий раз, когда смотрю на тебя, и паникую, как Ричард, если думаю, что тебе больно. Я не хочу представить себе мир без тебя, сидящей напротив меня за столом, даже если ты насмешничаешь надо мной или обращаешь больше внимания на чертова пса.

Она торопливо подхватила на руки своих питомцев и спустила их на пол, потом вновь прильнула к его боку.

— Любовь — это вид безумия, правда? Я люблю, обожаю тебя, но я никогда не буду той умной послушной женой, которую ты хочешь.

Блейк на минуту прикрыл глаза, осмысливая ее слова. Любовь была удушающим чувством, пока в его жизнь не вошла Джослин. Теперь он видит свободу, которую дает любовь.

— «Любовь не есть любовь, когда она при каждом колебанье то исчезает, то приходит вновь»[9], — процитировал он, наклонившись, чтобы поцеловать ее. — С чего бы мне вдруг хотеть что-то в тебе изменить?

— Ох, но это же нечестно, — пробормотала она у его губ. — Значит, мне нельзя пытаться изменить твой мужественный стоицизм и уговорить сказать мне то, чего ты не говоришь? Я должна принять твое молчание, чтобы доказать свою любовь?

— Если бы ты была еще хоть чуточку умнее, то перехитрила бы меня. — Он усмехнулся и откинулся на подушки. — Полагаю, из-за меня Квент лишится своих гнедых. Ты должна научить меня дипломатии, чтобы сообщить ему это и не получить в нос.

— Пусть лорд Квентин только посмеет, и я сама дам ему в нос! — горячо пообещала она и, откинув одеяло, обвила Блейка за шею. — Но он поспорил, что ты еще до весны получишь то, чего хочешь. Означает ли его проигрыш, что ты остаешься дома? — спросила она, старательно скрывая свое беспокойство.

— Мм, не совсем.

Утопая в мягкой груди, полупрозрачном шелке и роскоши белокурых волос, Блейк потерял способность думать. Он пробежал ладонями вверх по изящной спине жены и возблагодарил небо, что с ней ничего не случилось. Ему необходимо держать ее в объятиях каждую ночь до конца своих дней. Он отбросил одеяло подальше и привлек ее к себе на колени.

— Скажи мне, что все, чего ты хочешь, это жить дома, чтобы мы были настоящей семьей, — прошептала она, покусывая его за мочку уха и соблазнительно потираясь о ширинку.

— Я не могу пообещать, что буду жить дома, если мне придется работать в Лондоне, — предупредил он, хотя понимал, что это его жену не обескуражит.

Как он и надеялся, она покрыла его лицо поцелуями, и дерзкие пальчики начали избавлять его от оставшейся одежды.

— Мы снимем квартиру, — заявила она. — Маме и Ричарду будет здесь хорошо одним. Это может стать нашей загородной усадьбой.

— Мы мыслим одинаково, — согласился он, наполняя ладони мягкой плотью ее грудей и уповая на то, что она быстро расстегнет ему брюки. — В Лондоне ты сможешь кричать сколько душе угодно, когда мы будем заниматься любовью.

Она засмеялась и прижалась губами к его груди, прокладывая путь через жилет вниз.

— Шалун. А что еще мы будем делать в Лондоне?

— Я буду работать на его сиятельство и министерство иностранных дел в подобающем джентльмену политическом качестве, которым никого нельзя оскорбить.

Она замерла, выпрямилась и воззрилась на него.

— Что это значит? Как ты можешь оскорбить кого-то, помогая его светлости?

— Если ему удастся добыть для меня королевское назначение в министерство иностранных дел, как он обещал, это будет общественно приемлемо, но он делает это только потому, что платит мне за то, чтобы я был его глазами и ушами в Уайтхолле. Ты дочь виконта, и я не запятнаю твою репутацию, занимаясь коммерцией.

Джослин стукнула его маленьким кулачком в грудь.

— Да покупай хоть литейный цех или бумагопрядильню мне все равно, если это сделает тебя счастливым. А герцог предложил тебе должность, достойную твоего блестящего ума?

— Да, — подтвердил Блейк и, скрывая довольную усмешку, вновь уложил свою дерзкую женушку на матрас. — Он поддерживает Уэллсли в португальской кампании и согласен с тем, что нам нужны свежие идеи. Я должен буду действовать как его помощник в этом деле, утверждаясь в Уайтхолле.

— Ты будешь шпионить в Уайтхолле на герцога? — лукаво поддела его Джослин.

— Я буду держать его светлость в курсе, — парировал Блейк. — Похоже, большинство членов парламента и не догадываются, что почтовое министерство регулярно читает дипломатическую почту, равно как и дешифровальный отдел, поэтому я уже сообщил ему кое-что новое. Он считает, что меня можно использовать не только в криптологии, но и настаивает на том, чтобы я научил наших континентальных послов зашифровывать свои документы. Посмотрим, что принесет будущее.

— Я не понимаю, но если ты счастлив, то и я счастлива.

Она соблазнительно приподняла таз, выражая свое счастье тем, что вызывающе потерлась о него.

— Ты это серьезно? Если я утащу тебя в город и оторву от твоих питомцев и семьи, ты будешь там счастлива?

Блейк любил свою жену, но это не значило, что он до конца ее понимал. Он затаил дыхание в ожидании ее ответа.

Джослин засмеялась от радости, и Блейк облегченно выдохнул. И потерся о нее, дабы хоть так утолить свое растущее желание. С уверенностью, что эта ночь закончится, наконец, так, как он хочет, можно и потерпеть.

— Ты исполняешь мою мечту, — сказала она. — Я обожаю город, вечера и театр. Чего я хочу больше всего, так это дом, которого не лишусь, где я могу быть собой. А он может быть где угодно. — Она провела ладонями по его бокам. — Во всяком случае, там, где ты, — пробормотала она смущенно.

Успокоенный, Блейк повернулся на бок и начал расстегивать свои проклятые тесные брюки.

— Тогда завтра мы спросим у Фица, можно ли арендовать его городской дом. Он почти готов к тому, чтобы в нем жить.

— Мы можем позволить себе целый дом? — спросила она с легким придыханием, когда он стащил с себя рубашку через голову.

Ему нравилось думать, что она взволнована не только из-за дома, но и из-за него, но особо на это не рассчитывал.

— Полагаю, мой доход будет больше твоего. Думаю, мы даже сможем купить несколько новых лент тебе в волосы.

— И новые носовые платки для тебя, — поддразнила она. — Не могу же я позволить моему мужу ходить в обносках, если сама буду щеголять с новыми лентами.

Блейк снял брюки, оставив свечу гореть, и снова повернулся, чтобы стащить платье с плеч жены и полюбоваться ее красотой. Он целовал ее грудь до тех пор, пока не услышал восхитительный звук ее сбившегося дыхания, который, как он уже знал, был признаком ее возбуждения.

— Ты меня уже изменила, — пробормотал он, прокладывая дорожку поцелуев ниже.

— Сменить твои носовые платки не значит изменить тебя. Я люблю тебя таким, какой ты есть.

Она высвободила руки из платья, обняла его за шею и притянула его голову к себе.

Джослин восхищалась длинным твердым мужским телом, вдавливающим ее в матрас. Ее муж — большой мужчина с весьма решительными желаниями. Нагой, он демонстрировал величину этих желаний. Ее больше не пугал его размер, но она прикусила губу, чтобы не вскрикнуть, когда Блейк взял сосок в рот и стал посасывать. Собственное желание пугало ее больше, чем его.

Всю последнюю неделю она постигала тайны его мужественности, но была еще одна тайна, которую предстояло постичь. Между ног у нее сделалось горячо и влажно. Готова ли она к детям, которых удовлетворение этого желания неизбежно принесет?

Будет ли Блейк рядом, чтобы разделить эту нелегкую ответственность?

— Я люблю тебя, — сказал он, приподнимаясь на своих мускулистых руках, чтобы полюбоваться ею, как будто знал, что ее тревожит. — Я бы хотел укрыть и защитить, тебя от всех бед. Знаю, что это невозможно, но ты должна научиться быть открытой и говорить мне, чего хочешь, так же как я должен научиться слушать.

Его бедра задвигались, и твердый жар мужского естества скользнул ей между ног и приостановился у входа.

«Я люблю тебя». Ей никогда не надоест слушать такие восхитительные, такие необыкновенные слова. Он лишает ее дыхания и ей не хочется ничего иного, только уступить его настойчивым просьбам. Но он прав. Блейк предложил ей сказать, чего она хочет, и нельзя отказаться от такой возможности.

— Я люблю тебя. Я хочу тебя. Хочу твоей любви. И в будущем хочу детей. Но мне нужно время, — честно призналась она.

— И у тебя будет время.

К ее удивлению и огорчению, он отпустил ее и стал что-то нашаривать в деревянной шкатулке, которую держал возле кровати.

Джослин хотелось притянуть его назад, попросить продолжать делать то, что делал, что она сказала это не всерьез. Что он отчаянно нужен ей прямо сейчас. Но он вытащил какой-то странный пакетик с ленточкой-завязкой, и она с изумлением воззрилась на него.

Еще больше она изумилась, когда увидела, куда он его надел. Глаза ее расширились, и возбуждение запульсировало внизу живота. Неужели она может заниматься любовью с Блейком, не боясь забеременеть?

— Ты просто гений, — с благоговением пробормотала она, когда он вернулся в ее объятия и начал ласкать груди, снова превращая соски в твердые торчащие вершинки.

— Я рад, что ты так думаешь, — самодовольно отозвался он, коленом раздвигая ей ноги.

Она смеялась и целовала его везде, куда могла дотянуться, и таяла под его большими ладонями, гладящими, ласкающими и увлекающими ее в те немыслимые высоты, которые она уже познала в его объятиях.

А потом он, наконец, вошёл в нее, и она вскрикнула от восторга и благоговения, обвила его ногами и стала покачиваться в ритме его толчков, пока оба они не взлетели на вершину блаженства.

Да, она будет счастлива родить Блейку детей. Ради чистейшего экстаза этих крепких рук, обнимающих ее, и жара прижимающегося к ней тела она даст ему все, чего бы он ни попросил.

Глава 36

— Я выиграла, — заявила леди Белл, оглядывая огромные окна в салоне только что отремонтированного городского дома Дэнкрофтов. — Я поспорила, что Монтегю не купит офицерский чин на мои деньги, и так и случилось.

Джослин предпочитала думать, что деньги ее, но не стала возражать маркизе, которая так много для нее сделала. Она была в восторге от своей супружеской жизни и возможности иметь два дома. Конечно, этот ей не принадлежит, но аренда тоже неплохо.

Ее защита от бед и напастей — муж, а не дом. Наконец-то она нашла мужчину, которому может вверить свою любовь, который умеет по-настоящему слушать. Блейк — ее дом. Ее крепость. Чудо такого открытия она даже не станет пытаться объяснить.

— Но я поставил на то, что Блейк уже к весне получит то, что хочет, — возразил Квент. — Блейк, у тебя теперь есть все, чего ты хотел?

Блейк разглядывал почти невидимый шов на новых обоях. Услышав вопрос, он взглянул на Джослин.

— Бьюсь об заклад, что да, — рассмеялся он.

Один лишь его взгляд воспламенил ей кровь так, что она вспыхнула. То, чем они занимались по ночам… Джослин вздохнула и постаралась не думать об этом, иначе пришлось бы искать предлог побежать наверх и осмотреть их новые спальни.

— Блейк — человек энергичный, — пояснила она. — Он не столько хотел пойти на войну, сколько желал найти выход для своей энергии и ума.

Квентин фыркнул, но придержал язык.

— Этот вопрос с пари очень сложный. Выиграть может только кто-то один, — изрекла леди Белл, переходя из салона в столовую. — Эти стулья просто ужасны. Думаю, у меня есть такие, которые подойдут сюда лучше, а эти можете отправить на реставрацию. Вам понадобится очень много стульев, если будете принимать у себя коллег Блейка по Уайтхоллу.

— Его светлость говорит, что шифровальное устройство Блейка — «незаменимая штуковина» для дипломатической почты, — с гордостью сообщила Джослин. — Мы будем устраивать много встреч с людьми, с которыми Блейк захочет нас познакомить.

Блейк с нежностью обнял ее за талию, разглядывая комнату через плечо жены.

— Похоже, что Фиц опустошил чердак, чтобы тут все обставить. Если хочешь, можем отправить стулья ему назад.

Джослин похлопала по спинке старого стула красного дерева с изогнутыми ножками.

— Важны не стулья, а люди, которые сидят на них. Я закажу красивые подушки.

Она повернулась и взяла Блейка под руку, чтобы повести полюбоваться длинным обеденным столом.

— Леди Белл, вы должны этой весной вывести сестру лорда Квентина в свет, чтобы я имела удовольствие представить леди Маргарет друзьям Блейка. И леди Салли еще не помолвлена, не так ли? Пожалуй, мне стоит заняться сватовством.

Блейк застонал, лорд Квентин посмотрел с нескрываемым интересом, а леди Белл вскинула изящные брови.

— Если Квент отдаст мне своих гнедых, я стану сопровождать его сестер повсюду, и мы будет квиты, — заявила маркиза. — И я с радостью разделю обязанности по введению девочек в общество. Уверена, вместе мы сможем создать группу подходящих холостяков.

— Ник не имеет намерения жениться, — заранее предупредил их Блейк насчет одной из их возможных «жертв». — Ему не нужны ни деньги, ни дома, и он вполне доволен своей жизнью.

— Я все равно не позволил бы этому повесе жениться на своих сестрах, — высказался Квент, — но согласен дать попользоваться своими гнедыми, пока мои сестры не будут выведены в свет. И вы еще обещали мне поцелуй, если я выиграю.

Он бесстрастно наблюдал, как леди Белден взмахнула веером, демонстративно не обращая внимания на его тон.

— Я не проиграла, — напомнила она ему. — И ничего вам не должна.

Квентин самодовольно ухмыльнулся, продолжив прежнюю тему:

— Трудно себе представить, как Джослин будет все успевать, если собирается устраивать светские вечера и званые обеды. Твоя семья совсем не будет тебя видеть.

— Челси менее чем в часе езды. А на Рождество мы едем в Шропшир, — сказала Джослин. — Родные Блейка счастливы, что он остепенился. Они даже пригласили моих родных к себе на праздники. Надеюсь, мне удастся убедить Ричарда ненадолго оставить своих птиц. Насчет мамы я не уверена, но, полагаю, если она решит остаться, то сможет присмотреть за питомцами. Она сейчас изучает генеалогическое древо Блейка. Думаю, она тоже счастлива, что снова живет в своем старом доме.

— После того как столько лет приходилось выносить Гарольда, я могу это понять, — заметил Квент. — Герцог остался доволен тем, как мы справились с его заданием?

Джослин привстала на цыпочки и чмокнула Блейка в щеку. Отпустив руку мужа, она подошла к лорду Квентину и успокаивающе потрепала его по рукаву сюртука.

— Гарольд и Антуанетта не могли и дальше продолжать в том же духе. Вам незачем так расстраиваться из-за своей роли в их изгнании. Это они отрезали себя от семьи, а не наоборот. У них не было друзей. Сомневаюсь, что они даже друг к другу испытывают добрые чувства. Либо они изменятся, либо плохо кончат. Написав губернатору штрафных колоний, герцог предоставил им второй шанс. Это было очень великодушно с его стороны.

— Ричард проявляет больше здравомыслия, чем нынешний виконт. — Квент сжал руку Джослин, лежавшую у него на рукаве, и отпустил. — Он высказал несколько идей по поводу выращивания птиц, которые я мог бы внедрить в производство. Мне, возможно, даже придется нанять его — тайно, разумеется.

— Разумеется, — согласилась Джослин, пряча улыбку. — Я не могу допустить, чтобы наследник титула Каррингтонов занимался коммерцией. Ведь в этом случае я буду опозорена.

Квент бросил на нее резкий взгляд, но когда Блейк и леди Белл рассмеялись, до него дошло, что она подшучивает над ним.

— Вы маленькая чертовка, и я желаю Блейку удачи с вами. Полагаю, Уайтхолл и опомниться не успеет, как вы своими женскими штучками возьмете их в оборот. Подозреваю, вы будете так же ценны для Англии, как и Монтегю.

Блейк заключил жену в объятия.

— Как ни странно, но супружеская жизнь дает больше свободы, чем холостяцкая, и удваивает возможности для продвижения. Две головы воистину лучше, чем одна. Джослин — мое секретное оружие. Не пора ли и тебе найти себе женщину, Хойт?

Джослин прильнула к широкой груди мужа и засмеялась от счастья.

Завтра будет новый день, и впервые в жизни она смотрит в будущее с радостью и надеждой.

Примечания

1

Шекспир. «Укрощение строптивой». Пер. Т. Гнедич.

2

Шекспир. «Гамлет». Пер. М. Лозинского.

3

Первая часть фамилии Берд-Каррингтон созвучна с английским словом «птица».

4

Мера веса: 14 фунтов, или 6,3 килограмма.

5

Шекспир. «Укрощение строптивой». Пер. Т. Гнедич.

6

Второй день Рождества.

7

Почетное судейское звание.

8

Моя красавица супруга (фр.).

9

Шекспир. Сонет 116. Пер. М. Лозинского.

Content

Патриция Райс
Дьявольски красив

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Примечания