Виктория Дал

Это всегда был ты…

Глава 1

Кингстон-апон-Халл, Англия

Сентябрь 1849 года

— Спасибо, мистер Йорк. Очень рад, сэр. Очень рад.

Эйдан Йорк мрачно улыбнулся краснолицему сквайру. Выражение лица мужчины было отнюдь не радостным. И неудивительно — человек вложил весь свой доход в корабль, а бурное море очень скоро привело его к разорению.

Эйдан склонил голову набок.

— Деньги будут доставлены вашему представителю сегодня днем.

— Благодарствую. — Мужчина рывком поклонился. — Вы очень любезны, сэр.

Эйдан кивнул и тут же отвернулся, его мысли уже устремились к другим делам. Если он уедет из Халла до наступления ночи, то вернется в Лондон и приступит к поискам покупателя даже раньше, чем начнется починка корабля. Тысяча фунтов прибыли за две недели, если он правильно подсчитал — а он в таких делах не делает ошибок! Неплохая работенка для одного утра.

Шагая по мощеной улице, он не обращал внимания на красоты пейзажа. Кингстон-апон-Халл — оживленный речной порт. Чистые улицы и извилистые переулки старого города были наводнены домохозяйками и слугами, моряками и торговцами, спешащими по своим неотложным делам. Несколько лиц поднялись кверху, чтобы взглянуть на небо, когда солнце пробилось сквозь тучи. Эйдан не отвлекался на такие пустяки. Деловые встречи, предстоящие сделки — вот что занимало его мысли. Погода его нисколько не интересовала, если, разумеется, не влияла на расписание отплытия и прихода судов.

Лавируя в водовороте толпы, он свернул вправо и направился в сторону доков и маленькой конторы, которую арендовал там. Но его стремительное движение было прервано, когда Эйдан оказался в узком переулке — еще более многолюдном, чем предыдущий. Не в состоянии двигаться с черепашьей скоростью, он раздраженно проворчал что-то и внимательно огляделся, высматривая, где толпа пореже.

Глаза его на мгновение задержались, скользнули дальше, потом удивленно заморгали, когда что-то щелкнуло в его мозгу. Грудь тут же сдавило, и это напряжение было так знакомо, несмотря на то что он уже несколько лет не испытывал ничего подобного. Прежде чем какая-либо четкая мысль сформировалась в голове, Эйдан начал быстро обшаривать глазами толпу перед собой. Женщины, мужчины, дети. Взгляд тасовал их как карты за столом.

Вот оно. Какая-то незнакомка шла далеко впереди; с каждым шагом темно-зеленая юбка легко колыхалась, но не открывала даже щиколотки. Волосы и лицо были полностью скрыты под большой незатейливой шляпой.

Эйдан нахмурился, почувствовав, как зачастил его пульс. Он просто смешон! Жалок! Но глаза его пристально и напряженно следили за женщиной, вбирая все детали и подробности ее внешности. Линию плеч, наклон головы.

Презрительно усмехнувшись, он обругал себя последними словами за немыслимую надежду, которая расцвела у него в душе. Даже если и было что-то знакомое в ее походке, это, конечно же, не Кейти.

Он тяжело сглотнул и заставил себя отвести взгляд.

Давно пора все забыть. В сущности, он был уверен, что уже оставил этот глупый порыв в прошлом. И вот вам, пожалуйста: сердце бьется как сумасшедшее, а щеки выдают его волнение горячей краской. Взгляд снова дернулся назад, чтобы отыскать незнакомку. Словно в трансе, он наблюдал, как женщина остановилась, чтобы отпереть выкрашенную в ярко-синий цвет дверь. И тут же скрылась внутри дома.

Сделав шаг из потока уличного движения, Эйдан стал оглядывать улицу. Несколько маленьких магазинчиков и лавчонок, ничего примечательного. Вывеска над дверью, в которую она вошла, гласила: «Гамильтон кофе».

Возможно, эта женщина — хозяйка заведения. Конечно же, это не Кейт. Никогда ею не была и быть не может. Он знает это так давно, что уже не должен испытывать боли, но почему-то горло болезненно сдавило. Губы вытянулись в тонкую нитку, как при скорбных мыслях. За последние годы он уже научился сдерживать свою печаль и не может позволить ей вновь завладеть им.

Сделав глубокий, медленный вдох, Эйдан ощутил, как тяжелый запах судостроительных верфей наполняет его легкие. Он закрыл глаза и прислушался к непрерывным крикам чаек. Эти звуки напоминали ему звон ссыпаемых в кучу золотых монет.

Когда Эйдан открыл глаза, он был уже спокойнее. Голубая дверь — всего лишь дверь. Магазинчик — всего лишь магазинчик. В какой-то момент женщина появится вновь. Она выйдет на улицу, протереть окна или смести с порога пыль. И он сразу поймет, что ошибся. Несомненно, все так и будет.

Он ждал. Ждал, пока экипажи и повозки с грохотом проезжали мимо, на мучительные секунды заслоняя ему вид, ждал когда какая-то дородная матрона вошла в магазин и быстро вышла с маленьким пакетом. Ждал до тех пор, пока в груди не отпустило, и только тогда понял, что может идти дальше. Что ему незачем больше видеть ту таинственную женщину.

Она не Кейти, он в этом уверен.

Эйдан отвернулся и зашагал в другую сторону.

— Пенроуз, ты где? — проворчал Эйдан.

Секретарь тут же появился в дверях, разделяющих две просторные комнаты, которые они арендовали на неделю под контору.

— Сэр, вы меня звали?

— Принеси почту.

Пенроуз вновь появился через минуту с небольшой стопкой писем.

— Заказать билеты в Лондон на вечер, сэр?

Эйдан собирался сказать «да». Здесь все дела сделаны! Ему уже давно следовало уехать.

Он взглянул на письмо, верхнее в стопке, и сразу узнал почерк брата.

— Дайте мне минуту, — сказал он вместо того, чтобы обратиться к секретарю с конкретным заданием.

Пенроуз тут же исчез. Это он хорошо умел делать.

Прекрасно понимая, что использует любую возможность, чтобы потянуть время, Эйдан сломал печать и развернул письмо. Оно оказалось слишком коротким, чтобы послужить отговоркой. Лишь несколько новостей и сообщений о свадебном путешествии их сестры. А потом предупреждение, что их мать планирует очередной домашний прием. «Кузен Гарри намекнул, что собирается жениться, и мама настаивает, что ему необходима публика, когда он объявит о своей помолвке. Ее, похоже, ничуть не удивляет, что тот еще не признался, кто из девушек привлек его внимание. Остается лишь надеяться, что его избранница из „правильного семейства“».

Эйдан поневоле улыбнулся, хотя перспектива еще одной поездки к родным ужасала его. Он любит своих родных больше всего на свете, но они слишком хорошо его знают. Всякий раз, когда он появлялся дома, они наблюдают за ним с настороженной грустью. Им так хочется вернуть прежнего Эйдана!

Он вздохнул и потер ладонью затылок.

Он больше не мальчик. Ему уже тридцать один год, и в его каштановых волосах на висках пробивается седина. Родным следовало уже давно понять, что он больше никогда не будет тем юношей, которого все так любили.

Правда, он больше не убивается от горя и не злится, но, похоже, никак не может избавиться от той пустоты в груди, которая теперь поселилась в его сердце.

Эйдан сложил письмо от брата и с привычным равнодушием проклял тот день, когда встретил Кейти Тремонт. И чего он в ней нашел? Наверное, следовало полюбить ее только ради того, чтобы наконец обрести душевный покой. Несколько месяцев исполненного муки счастья не стоят десяти лет скорби и отчаяния, если только ты не избрал поэтическую стезю.

Но в то время, о Господи, в то время он мог бы поклясться, что ее поцелуй стоит того, чтобы рисковать самой жизнью. Чуть заметная улыбка тронула уголки его губ при этом мелодраматическом воспоминании. Ему было всего двадцать один, в конце концов, и он был безумно влюблен.

— Иисусе, — пробормотал он, заставляя себя взять второе письмо.

В нем содержалась хорошая новость. Слухи о пожаре на складах в Кале подтвердились, но его здания огонь не затронул. Значит, его прибыль возрастет за счет убытков других, но он не собирался мучиться угрызениями совести по этому поводу. Если б это его склады лежали в руинах, конкуренты не преминули бы воспользоваться этим и вырвать прибыль из его рук прежде, чем пепелище успело остыть.

Трагедии всегда в конечном итоге приносят кому-то выгоду. Разве он не извлек свою долю выгоды из смерти Кейт?

— Пенроуз, — хрипло позвал он, не обращая внимания на ледяной холод, заполнивший душу. — Вы прочли письмо от Августина?

— Да. Отличные сведения.

— Прекрасно! Пересмотрите условия с Коксхиллом насчет бренди. Поставка будет сокращена по меньшей мере на четверть.

— Слушаюсь, сэр.

— И еще, Пенроуз…

Начавший было удаляться молодой человек остановился и вновь развернулся к Эйдану.

— Узнайте, какие поезда идут в Лондон сегодня вечером. Но… не покупайте билеты, пока я не вернусь.

Пенроуз даже глазом не моргнул на это странное изменение в планах.

— Конечно, мистер Йорк.

Эйдан должен вернуться в тот самый магазинчик. Он думал, что навсегда освободился от своей любви к Кейт, от всех своих страданий. Ведь прошло уже столько лет… целая вечность.

Но теперь воспоминания вновь вернулись — о ее непринужденной улыбке, мягких ладошках, нерешительно дотрагивающихся до его груди, о руках, его руках… везде. Эти образы ясно высвечивались в его сознании, хотя и казались теперь несколько расплывчатыми, словно это не настоящие воспоминания, а короткие эпизоды, сцены из какой-то пьесы, которые он слишком часто мысленно лицезрел после ее смерти.

Ему хотелось, чтобы они оставили его в покое. Если он не войдет в тот магазин, не опровергнет то, что ненароком видел, возникшие образы могут последовать за ним в Лондон и остаться навсегда. Нельзя допустить этого, Ему нравится жить так, как он живет, и он не намерен ничего менять. У него есть дома, деньги, работа, занимающая время и мысли, партнерши для постельных утех, когда он того пожелает. И ему совсем не нужно, чтобы давным-давно умершая любовь маячила перед ним и все усложняла. Какой от этого прок?

Эйдан взял шляпу и, надвинув ее низко на глаза, вышел на улицу, согретую послеобеденным солнцем. Он смотрел прямо перед собой и обдумывал свою поездку в Италию весной. Главный источник его доходов — Франция, но его поездки в Италию становятся все прибыльнее. Хотя в последнее время он увлекся покупкой разбитых кораблей вроде того, что приобрел сегодня утром. В конце концов, у него есть деньги, чтобы вкладываться в эти проекты. Слишком много денег, раз он, похоже, не знает, что с ними делать.

Конечно, можно покупать недвижимость, и он охотно занимается этим. Но для чего ему еще земля и дома? Ведь он же один, в конце концов. Одно время он увлекся приобретением лошадей, но почувствовал себя никуда не годным владельцем, обнаружив, что занимается животными, на которых никогда не ездит и которые его совсем не интересуют. Антиквариат его не привлекал, золото и драгоценные камни — еще меньше.

Нет, ему совсем не требуется больше денег, чем он имеет, но его манит триумф получения прибыли. Каждый доллар, превращенный в десять, это как победа над… чем-то.

Эйдан свернул за угол — и вот он, этот магазинчик, через два дома. Ноги захотели замедлить ход, но он упорно продолжал шагать вперед. Не станет он мешкать перед этой лавкой, как будто она представляет какую-то реальную угрозу. Он решительно войдет и положит конец затянувшемуся фарсу.

Но когда Эйдан подошел поближе, какой-то мужчина в коричневом сюртуке шагнул через порог магазина и решительно закрыл за собой дверь.

Он остановился, прислонился плечом к кирпичной стене аптеки и стал ждать шанса, чтобы поставить точку в этом деле.

Глава 2

Взгляд Гулливера Уилсона скользнул по магазину; по длинному дубовому прилавку темному и гладкому деревянному полу.

— Вам следует быть осторожнее, — чопорно предупредил он.

Кейт опустила глаза на зеленую шерсть рукава своего платья, всеми силами стараясь не выйти из себя.

— Как скажете, мистер Уилсон.

— Наш город не такой спокойный, как кажется.

— Да, вы мне говорили.

Ее насмешливый тон, должно быть, отскакивал от его тупой головы как от стенки горох. Он лишь торжественно кивнул и потер свой подбородок, глядя с тем неприятным оценивающим прищуром, который был ей так знаком.

— Вам незачем ходить по городу одной, миссис Гамильтон. Я буду рад сопровождать вас в любое время, куда бы вам ни понадобилось пойти.

Кейт ничего на это не ответила, безо всякого выражения глядя на его поджатые губы и гадая, когда же он наконец уйдет. Эти визиты, слава Богу, обычно бывают короткими.

— Вы можете просто послать записку. И я тотчас же появлюсь.

Она снова промолчала.

— Что ж… — Он одернул край своего сюртука. — Зайду к вам завтра.

— Уверяю вас, в этом нет никакой необходимости. Я вполне способна сама о себе позаботиться.

— Запомните, осторожность одинокой женщине никогда не повредит, миссис Гамильтон.

— Муж не отправил бы меня сюда, если б не был уверен в моей безопасности. Благодарю вас, и до свидания.

— Всего хорошего, — буркнул мистер Уилсон и, пыхтя от негодования, покинул магазин.

Кейт, прищурившись, наблюдала, пока тот не вышел на улицу и не закрыл за собой дверь. Какой противный тип! У него табачная лавка напротив, и он все время следит за ней через окно из-за своей конторки. Хуже того — заходит каждый день в течение последних двух месяцев, с напыщенным видом оглядывая ее магазин и ее саму. Она неприязненно сморщила нос при мысли о его маленьких блестящих глазках, с удовольствием задерживающихся на ее груди.

Что ему от нее надо? Может, он подозревает, что нет никакого мистера Гамильтона, и надеется когда-нибудь сам жениться на ней? Или полагает, что они с мужем надолго расстались, и рассчитывает стать ее любовником? Но что бы он там ни воображал, в его глазах Кейт — женщина без мужчины, и он намерен занять вакантное место.

— Вот уж не думаю, — пробормотала она с безрадостной улыбкой.

У Гулливера Уилсона нет ни малейшего шанса даже на то, чтобы повести ее прогуляться по улице, тем паче — оказаться в ее постели. От одной только мысли об этом ее передернуло, когда она зашла за прилавок и вытащила из-под него гроссбухи. Она наконец свободна и намерена оставаться в этом состоянии и дальше.

Кейт больше не беспомощна. Она открыла этот магазин сама, без чьей-либо помощи, и меньше чем за три месяца сумела сделать свой бизнес прибыльным. Эта мысль приятно грела ей душу.

За все последние десять лет она и представить не могла, что может быть такой довольной жизнью. Такой… счастливой. Счастливой… Неужели это возможно? Она так долго даже не мечтала об этом. Но теперь у нее есть дом. У нее есть душевный покой. Независимость. И анонимность. Это само по себе уже дает ощущение покоя.

Кейт глубоко вдохнула, наслаждаясь ароматом жареных кофейных зерен. Какая прелесть! Ей нравится это место, нравится запах пряностей и солнечные лучи, крадущиеся по чистому полу. Тишина поздних дневных часов также давала ей время спокойно подумать о делах, проверить цифры и строить планы на новые поставки.

Еще какой-нибудь месяц, и придет зима. Кейт надеялась, что она будет холодной. Морозная погода хороша для продаж, но это не единственная причина. Она так давно не видела снега — десять бесконечных лет — и почти забыла, какой он. Под ложечкой засосало при мысли, что она могла больше никогда не увидеть зимы. Когда она вспоминала о долгой безрадостной жизни, проведенной на Цейлоне, у нее сразу сжималось горло и пересыхало во рту.

Но бояться больше нечего. Кейт оставила чужие берега Цейлона далеко позади и вернулась в Англию как только смогла. Она взяла лишь те деньги, которые принадлежали ей, а еще — свои познания о кофе, которые ей удалось приобрести за долгие годы жизни на острове.

Теперь эта чужая жаркая страна далеко-далеко, и ей остается только молиться, чтобы так все и оставалось. Молиться… и соблюдать всяческие предосторожности.

За эти годы она растеряла так много частичек самой себя. Что-то — маленькими кусочками, что-то — целыми глыбами. Как будто все, что делало ее целостной личностью, исчезло. Не сердце или душа, нет, ничего настолько метафорического, но вполне реальный «фундамент» из кирпичей, который поддерживал ее. И теперь Кейт тщательно восстанавливает это основание собственной личности, камень за камнем, своими руками и своим тяжелым трудом.

Успокоенная этой мыслью, она опустила глаза на расходную книгу, которую сжимала в руках.

«Гамильтон кофе» — было выведено на обложке золотым тиснением. Надпись, безусловно, была излишней роскошью, но она так радовалась ей. Она теперь «миссис Гамильтон». Не Кейти Тремонт. Не Кэтрин Гэллоу. Просто миссис Гамильтон, не известная никому женщина. У нее нет ни семьи, ни прошлого, ни любовника, ни кофейной плантации, хоронящей ее среди жары и обмана. Ни мужа, который бы явился и предъявил на нее свои права. Идеальная жизнь, на ее взгляд.

И она никому не позволит отнять у нее эту жизнь. Слишком тяжело она ей досталась.

Эйдан остановился сразу за порогом лавки «Гамильтон кофе». Послеполуденное солнце было теплым и ярким, но внутри магазинчика царили тишина и приятный полумрак. Он с минуту тихо постоял, давая глазам привыкнуть к тусклому свету, и вдохнул. Насыщенный аромат кофе вызвал в нем какое-то приятное, успокаивающее ощущение — напоминание о бесчисленных промозглых днях, когда он, будучи ребенком, наблюдал, как отец пьет душистый напиток, листая газеты и планируя свой день.

Когда глаза привыкли, Эйдан оглядел магазин. Он ожидал увидеть типичную кофейню со столиками для посетителей, которые заглядывают, чтобы насладиться чашечкой ароматного кофе и приятной компанией. Но маленькое помещение было уставлено рядами жестяных банок с крышками. К каждой была приклеена этикетка, без сомнения, с описанием содержимого. «Гамильтон кофе» — магазин, торгующий кофейными зернами различных сортов, что является весьма прибыльным делом, насколько он знает рынок.

В комнате, казалось, никого нет, но, сделав шаг вперед, Эйдан увидел, что она имеет форму буквы «L». Маленькое крыло уходило влево вдоль дальней от двери стены. И там сидела та самая таинственная женщина, склонившись над гроссбухом, полностью поглощенная своей работой. Он воспользовался возможностью разглядеть ее. Она была внешне ничем не примечательна. Светло-каштановые волосы подколоты под чепец. Простое зеленое платье без всяких украшений и рюшечек.

Трудно было на вид определить, сколько ей лет, потому что она сидела к нему вполоборота. Но не успел он подумать об этом, как она слегка повернулась, позволив ему отчетливо увидеть свой профиль, и у него перед глазами все покачнулось и поплыло.

Это не она, не может быть, но сердце его забилось в медленном, уверенном ритме узнавания. Звуки улицы, проникающие через открытую дверь, внезапно заглохли.

Нос у нее прямой и тонкий. Губы полные и ярко-розовые. Она, разумеется, стала старше. Худее. Но… святые небеса… это все-таки она!

— Кейти?

Имя сорвалось с его губ прежде, чем он успел остановить себя.

Женщина оцепенела. Это было почта незаметно, но он заметил, потому что очень пристально наблюдал за ней. Странно, но она не повернулась к нему, не подняла глаз. Только еще ниже склонилась над своим гроссбухом.

— Нет, вы ошиблись.

Он услышал очень тихо произнесенные слова, но не увидел ни малейшего шевеления губ. Потом ее грудь приподнялась, когда она сделала глубокий вдох.

— Я миссис Гамильтон.

Эйдан почувствовал странное спокойствие, глядя на эту женщину, узнавая голос Кейти. Время замедлилось, давая ему возможность отметить все мелкие подробности момента. То, как ее рука крепко стиснула карандаш. Прядку каштановых волос, высвободившуюся из шпилек и упавшую на щеку. И этот вид полных соблазнительных губ.

— Кейти…

Тут они слегка приоткрылись, когда она резко втянула воздух.

— Нет, — повторила она, наконец подняв голову.

Ее закрытые глаза медленно, неохотно открылись и встретились с его взглядом.

Мир вокруг него завертелся с бешеной скоростью, когда он понял наконец, что это действительно она.

— Кейти, — выдохнул он снова, казалось, забыв все другие слова.

Ее лицо отражало пугающую смесь эмоций: горя, тоски, страха. Но прежде чем он заговорил, этот проблеск смятения исчез за опустившейся твердой стеной вежливого безразличия.

— Боюсь, я вынуждена просить вас уйти, сэр.

Эйдан уставился на нее, жадно вбирая все такие дорогие сердцу детали ее внешности: округлый подбородок, гладкую бархатистую кожу, густые волосы, безжалостно стянутые в тугой узел. Казалось, прошел целый час, прежде чем до него дошло, что она сказала.

— Прошу прощения?

— Магазин закрывается. Вам придется уйти.

— Уйти? Это же я! Эйдан!

— Я знаю, кто вы.

Он нахмурился, заморгал, потом почувствовал, как потрясение начинает постепенно уступать моего целой буре гнева и возбуждения.

— Что, черт возьми, здесь происходит?

Выражение ее лица не изменилось.

— Я рано закрываю магазин.

— Что ты несешь?

Слова упрека испарились у него во рту, оставив горький привкус. Он мог лишь таращиться на нее с открытым ртом, до глубины души потрясенный спокойствием Кейти. Может, он свихнулся? Может, она всего лишь незнакомка, и ему привиделось, что она похожа на его потерянную любовь? Но она не выглядела сбитой с толку. Она явно знает его.

— Как ты очутилась здесь?

В ее глазах на долю секунды вспыхнул страх, после чего она резко развернулась и направилась к двери в задней стене.

— Постой! Ты же умерла!

Она остановилась, развернулась и просверлила его гневным взглядом:

— Что ты имеешь в виду?

— Они сказали мне, что ты умерла.

— Кто сказал?

— Твои родители. Твои родители, разумеется.

— Что ж, это неудивительно, хотя не могу представить, зачем им это было нужно. Как видишь, я жива. Пожалуйста, уходи.

— Черта с два!

Глаза ее еще больше сузились, но дыхание так заклокотало в горле, что даже он услышал.

— Пожалуйста, не… — начал он.

Голова его шла кругом. Это Кейти! Его возлюбленная! Девушка, которую он собирался сделать своей женой. Женщина, которая умерла десять лет назад.

— Кейти, неужели это ты? Тебе лучше объяснить, что произошло.

— Черт тебя побери, мерзкий ты ублюдок, — процедила она сквозь зубы.

Эйдан сделал шаг к ней, слепо протянул руку, собираясь дотронуться до нее, встряхнуть ее, но она увернулась от него и выскочила в темную комнату. Он услышал ее судорожное дыхание, услышал стук подошв по полу, потом яркая полоска света пронзила темноту, когда Кейти открыла дверь в узкий проход между домами.

К тому времени, когда он очнулся и вышел следом, переулок был пуст. Он стоял в тени дома и гадал, не спятил ли окончательно и бесповоротно.

Глава 3

О Господи, Господи, Господи. Ее ноги отбивали такт вместе с бившимися в голове словами. О Господи, Господи. Она стремительно шла по переулку, стараясь не бежать, подавить порыв выскочить на дорогу в чистейшей слепой панике. Переулок вливался в ярко освещенную улицу. Кейт оглянулась, увидела, что никто за ней не гонится, и вошла в поток движения пешеходов.

Какова была вероятность того, что Эйдан заглянет в ее магазин? Как он ее обнаружил? И с какой целью?

Свернув налево на следующем перекрестке, она оказалась на безлюдной улочке и, остановившись, прислонилась к шероховатому камню стены. Звон и лязг, доносящиеся из открытых дверей типографии чуть поодаль, еще больше взвинтили ей нервы.

Лицо ее сморщилось, глаза стало жечь, и из-за утраты самообладания пульс забился в лихорадочном, судорожном ритме. Напуганная таким всплеском эмоций, Кейт подняла голову и усилием воли заставила лицо разгладиться. Он ничего для нее не значит, ничего. Когда-то он бросил ее, забыл о ней, подонок!

Эйдан для нее ничего не значит, мысленно повторила она. И все же она убежала от него. Убежала из собственного дома, словно он был способен причинить ей вред. Ей потребовались годы, чтобы обрести некое подобие своей прежней смелости, и вот теперь, забыв обо всем, она бежала, словно эта с таким трудом завоеванная храбрость при виде его испарилась.

Что он здесь делает? Чего хочет? И самое главное, как он нашел ее?

Ноги Кейти подкосились. Она соскользнула вниз по стене и опустилась на корточки, прислушиваясь, не раздадутся ли шаги ее преследователя.

Эйдан может все погубить!

Она сделала глубокий вдох и приказала себе не трусить. Он ничего не знает о ее жизни. По сути дела, похоже, думает, что она уже давно на том свете.

Закрыв глаза, Кейт глубоко вдохнула и попыталась остановить сотни вопросов, безумным вихрем кружащихся у нее в голове. Сейчас ни один из них не имеет значения. Ей надо только придумать, что сказать Эйдану Йорку.

Легко потирая лоб, она тихонько чертыхнулась. Не стоило ей так реагировать на него. Надо было остаться сдержанной, спокойной и совершенно непринужденной. Надо было вести себя так, словно его появление ровным счетом ничего для нее не значит. Потому что так оно и есть, он и в самом деле для нее не имеет никакого значения. Он отказался от нее. Она была отдана другому. Вот и все.

Но как же странно снова видеть его. Невольно охватывает волнение. Он, конечно же, изменился. Стал старше, крупнее, сильнее. Возмужал. Она могла бы не узнать его, если б не этот голос, произносящий ее имя. Кейти… Это прозвучало так знакомо, так маняще.

— Вероломный негодяй, — прошептала она, прижав платок к своему пылающему лицу.

Она так любила его! Преданно и беззаветно, всем сердцем и душой.

— Миссис?

Кейт вздрогнула и поднялась, опираясь о стену, при звуке скрипучего мужского голоса.

— Вам помочь?

— Нет, нет, благодарю. — Она попыталась улыбнуться местному старьевщику, силясь припомнить его имя. — Все хорошо, не беспокойтесь.

— Уж очень вы бледненькая, миссис!

— Это из-за солнца. Думаю, мне лучше вернуться домой. Уйти с жары.

Старик оглядел утопающий, в тени проулок.

— Как угодно, миссис.

Кейт стиснула зубы и оттолкнулась от стены. Но она не повернула назад, в сторону магазина на Гайз-лейн, а двинулась прямо по улице и все шла и шла, пока не закололо в боку и не притупилась боль. Пока не успокоилась. Нужно вернуться.

В конце концов, ей надо поддерживать придуманный ею маскарад. Теперь она уже не может отступить. Даже ради Эйдана Йорка!

Эйдан выглянул в маленькое переднее окошко и вновь заметался взад-вперед. Он чувствовал себя как дикий загнанный зверь.

Происшедшее никак не укладывалось у него в голове. Кейти не отправилась на тот свет десять лет назад и, похоже, даже не знает, что ее считают умершей. Если только это не часть какого-то обмана. Где, черт возьми, она была? Все это кажется каким-то безумием, или он и вправду сошел с ума?

Через стекло переднего окна Эйдан наблюдал, как какая-то женщина остановилась и с любопытством уставилась на закрытую дверь. После того как вошел первый посетитель и спросил миссис Гамильтон, Эйдан запер магазин. Он был не в настроении играть роль заместителя хозяйки.

Женщина приложила руку к стеклу и заглянула внутрь. Ее круглое лицо и живое любопытство в глазах напомнили Эйдану его мать. О Боже, той, безусловно, понравится эта история. Она вовсе не злая женщина, но сплетни есть сплетни, в конце концов, а история Кейти была такой душещипательной!

Миссис Гамильтон… Значит, она замужем или была замужем? Неужели она сбежала с кем-то другим, предоставив родителям состряпать историю, дабы прикрыть ее неприглядный поступок? Вероятность такого: поступка ошеломила его.

Эйдан выглянул в окно, наверное, уже в сотый раз, высматривая ее. Он получит ответы на свои вопросы, если, конечно, Кейти снова не исчезла. От этой мысли он похолодел, сердце на несколько мгновений перестало биться.

Как раз когда рука его сжалась в кулак, он услышал какой-то тихий звук со стороны задней комнаты и, развернувшись, увидел ее, стоящую в дверях с натянутой улыбкой.

— Я прошу прощения за то, что ушла.

Кейти покачала головой.

— Что произошло? — резко бросил он.

— Я… — Она замолчала и нервно сглотнула. — Я просто удивилась, увидев тебя. Что вполне естественно, не так ли?

— Я не об этом. Не понимаю, что случилось. Ты можешь мне объяснить?

— Представления не имею, как это сделать.

— Мы повздорили, Кейти, а потом ты исчезла.

Ее улыбка испарилась, и она гневно взглянула на него:

— Ты же сам сказал, чтоб я уходила.

— Я был зол на тебя! — прокричал он, но Кейти оборвала его резким взмахом руки.

— Нет смысла обсуждать это. Главное, что ты объявился.

На минутку тучи недомолвок раздвинулись, и сквозь них как будто проглянул лучик надежды.

Но Кейти тут же покачала головой, словно предостерегая его от подобной глупой мысли.

— Как ты нашел меня? Как тебе удалось меня выследить?

— Какое это имеет значение?

— Мне надо знать. Я… я не хочу показываться своей семье. Они знают, что я вернулась?

Пальцы ее нервно переплелись, морщинка беспокойства залегла между бровей.

— Ты можешь говорить яснее? — спросил он. Потом покачал головой. — Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Как ты нашел меня? Ты вынуждаешь меня повторяться.

Эйдан пристально посмотрел на нее:

— Увидел тебя на улице и последовал за тобой сюда.

Каждая мышца в ее теле, казалось, одеревенела.

— Это правда?

— Да! Простая случайность, ничего более, поверь.

Это ее, похоже, обрадовало, но Эйдан чувствовал в душе лишь возрастающий страх. Если б он вышел из своей конторы несколькими минутами раньше или позже, то не увидел бы Кейти и, ничего не подозревая, спокойно прошел бы мимо.

— Кейти, — сдавленно пробормотал он. — Ты все еще не рассказала мне, что произошло. Затонул корабль?

Та бросила на него удивленный взгляд:

— Какой корабль?

— На котором ты уплыла на Цейлон.

— Ах, это! Heт. Но теперь все уже не важно.

— Не говори глупостей!

Эйдан сделал шаг к ней, но остановился, когда она решительно вскинула руку.

— С тех пор прошла целая вечность. Что бы я тебе ни рассказала, это не будет иметь значения. Я не могу… не могу думать об этом. И хочу, чтоб ты просто ушел.

Странно, что эти слова вызвали такую оглушающую, ошеломляющую боль. Эйдан попытался скрыть от Кейти силу полученного удара. Она хочет, чтоб он ушел. А он может думать лишь о том, чтобы остаться. Надолго. Навсегда. Остаться, пока он не расскажет ей все до конца, каждую подробность своей жизни с тех пор, как она исчезла.

— Ты намеревалась уехать? — тихо спросил он.

Ее рот на короткий миг скривился в гримасе, но она промолчала. Он задал еще один вопрос:

— Ты говорила, что выйдешь за другого. Так и поступила?

— А ты сказал, что так и следует сделать, — прошептала она.

Усталость просочилась в его сознание и притупила мозг. Это была ссора двух детей. Неужели она и вправду вышла замуж за другого из-за тех глупых слов, вызванных гневом и отчаянием? Должно быть, так. В конце концов, она же теперь «миссис Гамильтон». Владелица кофейной лавки.

На его плечи, казалось, давила слишком непосильная тяжесть, и он беспомощно оглядел маленькую, скудно обставленную комнатку.

— Ты замужем?

— Да, — отозвалась она быстро и без эмоций.

Руки ее сжались еще крепче.

— А где твой муж?

Кейти опустила глаза в пол.

— Его сейчас нет в Англии.

Эйдан невольно вздохнул с облегчением. Он изучал ее, отмечая и явную неловкость, и опущенные глаза, но не мог понять эмоции, бурлящие в его душе.

— Ты действительно хочешь, чтобы я ушел?

— Да.

— Я не в состоянии это сделать.

— Меня ждет работа, пойми, — просто сказала она.

— Дверь заперта. Один день торговля подождет.

Он понял ее ответ, когда Кейти встретилась с ним взглядом. Когда это ее глаза были такими холодными?

— Надо заняться поставками. Я не могу отложить это дело.

Упрямство было для нее внове, а для Эйдана оно было второй натурой с самого рождения.

— Хорошо, я уйду. Но скоро вернусь.

— Но… зачем? — спросила Кейти, хотя смирение было явственно написано у нее на лице.

Что бы она ни чувствовала, все равно не могла представить, чтобы он вот так снова исчез.

— Мы должны друг другу рассказать о том, что произошло, разве нет?

Она покачала головой:

— Не понимаю, для чего это нужно.

— Вот как?

Рука Эйдана поднялась всего лишь на дюйм, желая прикоснуться к ней, привлечь ее к себе, ощутить реальность ее тела. Глаза Кейт в тревоге расширились.

— Значит, до завтра, — выпалила она, сделав маленький, шажок назад. — Тут неподалеку есть парк…

— Я зайду за тобой.

Кейти на секунду встретилась с его глазами и быстро отвела взгляд.

— Доброго дня, мистер Йорк.

Глава 4

Кейт заперла за ним дверь магазина. Несмотря на свои слова, сегодня она уже больше его не откроет; дрожащие ноги едва держат ее.

Ох, это плохо. Более того, небезопасно. И даже рискованно.

Живот схватило, и она с силой прижала к нему ладонь. Через несколько мучительных минут боль прошла. Она поднялась в свою комнату, легла на кровать и съежилась под толстым одеялом.

Эйдан Йорк… Святые небеса, опять он появился в ее жизни!

Последний раз Кейти видела его, когда грозилась выйти замуж за другого. Он бросил ей: «Ну и прекрасно! Давай, выходи!» Она потом долго ненавидела его. Но полагала, что Эйдан спасет ее. Она так долго ждала его, каждое утро задаваясь вопросом: будет ли это тот самый день, когда он придет за ней? Но все это время он считал, что она умерла.

Кейти думала, что тяжелее, чем когда он, бросил ее, уже быть не может, но ошиблась. Было больно, очень больно. Сердце ее просто разрывалось при воспоминании о той насмерть перепуганной девушке, которая пыталась сохранить хоть что-нибудь, хоть какую-то малую частицу самой себя для него. Наивно полагающей, что если она просто будет всем сердцем верить в чудо, то он появится на Цейлоне и увезет ее. Но в глубине души у нее не оставалось ни малейшей надежды на спасение.

Судорожный крик сорвался с ее губ, когда она попыталась успокоиться. Бесполезно! Глубоко запрятанные чувства фонтаном вырвались наружу, и она была не в силах их остановить. Слезы затопили глаза и потекли по щекам и вискам, когда она в конце концов сдалась — ненадолго, всего на минутку, пообещала она себе, — и дала волю душившим ее эмоциям. Вырвавшиеся причитания были потрясением и облегчением. Всхлипы сотрясали тело, когда она думала о своей жизни на другом краю света.

Ярость, душившая ее, не высушила слез, а сделала их еще более горькими, и она плакала в подушку до тех пор, пока сон не сморил ее. Сон, наполненный тяжкими воспоминаниями о невыносимом зное, черной земле и непрерывном жужжании насекомых.

Когда она проснулась — с головной болью и опухшими глазами, в которые как будто насыпали песка, — то, вглядевшись в свои маленькие часики, обнаружила, что прошло два часа. Половина седьмого, а у нее такое чувство, будто она провалялась в постели не один день. Дождь мягко и успокаивающе стучал по стеклу. Ноги отказывались подчиняться ей, но она заставила себя подняться. Надо подмести в лавке пол, протереть полки и прилавок. И хоть что-нибудь поесть.

Жизнь продолжается. По крайней мере этот урок она усвоила. Ну что ж поделаешь? Она должна поддерживать тот уровень существования, к которому привыкла. Нельзя, чтобы люди увидели ее растрепанной, шаркающей по магазину как скорбящая вдова.

Кейти умылась и расчесала волосы, прежде чем вновь стянуть их в тугой пучок. Когда-то они были предметом ее гордости, на Цейлоне же превратились в сущее наказание, потому что, казалось, собирали всю влагу из воздуха, становясь тяжелыми и причиняя массу неудобств. Ее так и подмывало остричь их. В конце концов, все равно никому не было никакого дела до ее внешности. Кому она нужна?

Но теперь все в прошлом. Осталась только работа, которую надо делать изо дня в день.

Стараясь забыть обо всем, она заколола волосы и поспешила вниз по лестнице, чтобы поставить на огонь воду. Ей и в настоящем хватает проблем. А выплакавшись, Кейти чувствовала себя почти спокойной. То, что она сказала Эйдану, вполне отражает ее душевный настрой. Какой теперь смысл в объяснениях? Она жива и у нее наконец-то все хорошо. Да и ее бывший возлюбленный выглядит прекрасно. Постарел немного, но вполне здоров. Перчатки его, насколько она может судить, сшиты из тонкой кожи лучшего качества, а шляпа — последний крик моды, костюм — верх элегантности.

И ничего в конце концов не изменить и не вернуть назад. Поэтому настоящее — ее единственная забота. А в добавление к душевным мукам окружают и повседневные трудности. Ее постоянная война со старой дровяной плитой, например, которая либо отказывалась сохранять тепло, либо превращала еду в угли. Или почти пустая банка для кофейных зерен из Суматры и обещание оптовика непременно доставить продукт еще к пятнице. И теперь объявился Эйдан, который намерен вернуться.

От этой мысли Кейти сделалось плохо, но даже его возвращение — не самая страшная из бед. Он придет и уйдет, только и всего. У него не будет причин рассказывать о ней своим родным и уж тем паче никаких поводов пытаться разыскать ее мужа.

Она открыла заднюю дверь и подмела пол. Потом налила себе чашку горячего кофе и поставила жариться колбаски. Нет средств завести служанку, поэтому надо освоить, казалось бы, такое простое дело, как приготовление еды. До сих пор, правда, результаты были отнюдь не впечатляющими. По сути дела, она уже несколько дней как отказалась от этой безуспешной затеи, но нельзя же вечно сидеть на хлебе с сыром. Так что хочешь не хочешь, а приходилось бросить своей плите очередной вызов.

Кейт маленькими глотками попивала кофе, сверля сковородку недобрым взглядом; Колбаски едва шипели. Она подбросила угля и, обжегшись, отскочила.

— Злыдня, — проворчала Кейт плите, поднесла обожженный палец ко рту и лизнула, чтобы утолить боль.

Пламя теперь было слишком высоким, но колбаски наконец-то жарились. Ткнув их длинной вилкой, она мысленно взмолилась, чтобы на этот раз все было как надо.

Какой изнуряющий ужасный день! А ей еще предстоит подготовить доставку для кофейных зерен «Оленьего рога», одной из лучших гостиниц города и ее первого крупного клиента. Она чуть не забыла об этом. Лишнее доказательство того, что из возвращения Эйдана не выйдет ничего хорошего. Нельзя допустить, чтобы все пошло кувырком.

Она сердито ткнула колбаску, и та в отместку откатилась и показала сгоревшую до черноты нижнюю сторону. Кейт в расстройстве вскрикнула, потянулась к ручке сковороды… и вспомнила в самый последний момент, что надо обернуть ее тряпкой, чтобы не обжечься.

— Ха! — Она торжествующе схватила тряпку, нелепо гордая тем, что вовремя спохватилась и не обожгла в очередной раз ладонь. — Я гораздо умнее вас всех, вместе взятых, — самодовольно улыбнулась она… колбасе, плите и всей кухне.

Мужское покашливание мигом отрезвило ее, и она резко обернулась, стискивая тряпку в руках перед грудью, словно щит.

— Дверь была открыта… — Эйдан махнул в сторону проулка.

Кейт закрыла рот и сердито зыркнула на него. Что он здесь делает, занимая слишком много пространства в ее крошечной кухоньке?

— Ты же должен был вернуться только завтра, не так ли?

Он выглядел таким же усталым, какой она чувствовала и себя. Легкая морщинка пролегла между бровями, большой красивый рот сжат от напряжения. А эти сильные плечи на вид твердые, как скала.

— Я… — Он помялся, сцепил руки за спиной и бросил взгляд на дверь. — Я не мог ждать до завтра, Кейти. А ты?

Она постаралась не обращать внимания на светящуюся в его глазах боль.

— Мужчине нельзя находиться у меня в магазине после закрытия. Это неприлично.

— Тогда, может, поедим в таверне?

— Как ты видишь, я уже приступила к обеду.

Эйдан недоуменно вскинул бровь. Его ноздри расширились, и он покачал головой:

— Полагаю, тебе все-таки надо перекусить.

Кейти открыла рот, чтобы снова возразить, но тут ее нос уловил едкий запах горящего жира, и она застонала от досады.

— О нет!

Развернувшись к плите, она сдернула сковородку с огня — как ни странно, используя тряпку, — и с грохотом шмякнула ее на холодную сторону плиты. Колбаски были черными и хрусткими, завитки дыма поднимались от сковородки. Глаза ее сузились, руки сжались в кулаки.

— Так все-таки таверна?

Кейти без колебаний велела бы ему убираться, если б в его голосе был хотя бы намек на насмешку, но ничего подобного она не услышала. Приказав себе успокоиться, она медленно выдохнула, прежде чем повернуться к нему.

— Нет!

Тон ее был грубым, но по крайней мере она не кричала и не топала ногами, несмотря на то что ей хотелось поступить именно так. А это уже кое-что.

Челюсти его сжались, но он оставался внешне невозмутимым.

— Ладно! Но ты говорила, что здесь неподалеку есть парк. В ближайшие полчаса еще не стемнеет. Мы могли бы немного прогуляться.

Она поймала себя на том, что смотрит на его макушку. Каштановые волосы теперь были короче, но выглядели такими же мягкими и похожими на соболий мех, как и раньше. Откуда ни возьмись в голове всплыло воспоминание: вот ее пальцы сжимают густые пряди, когда он склоняется над ней…

— Просто пройдемся, — прошептал он. — Пожалуйста!

— Мне понадобится накидка. — Она намеревалась бросить это резко, но не получилось. — С твоего позволения.

Она бросила тряпку на маленький столик, закрыла плиту и невозмутимо поднялась по лестнице. Но как только закрыла за собой дверь наверху, вынуждена была прислониться к ней и судорожно перевести дух.

Она забыла. Она все забыла, и это было хорошо. Не помнить! Не знать его! Вынести все это выше ее сил. Эйдан теперь был для нее призраком, и ей необходимо, чтобы он в таком качестве и оставался.

Поэтому она сняла с себя фартук, сложила его и медленно прошла через комнату, чтобы взять перчатки и накидку. Она прогуляется с ним, и на этом точка. Нельзя ворошить прошлое!

Горло у нее так пересохло, что, спустившись по лестнице, она не могла произнести ни слова. Он предложил руку, и ей ничего не оставалось, как принять ее, хотя соприкосновение вызвало в душе тревожный трепет и заставило порадоваться, что по крайней мере она в перчатках. Эйдан был без перчаток, заметила она, взглянув на его загорелые руки.

Она не позволяла себе вспомнить их.

Они молча прошли полпути к парку, прежде чем он, кашлянув, нарушил молчание, повисшее между ними.

— Ты жила на Цейлоне?

Она покачала головой и почему-то солгала.

— В Индии.

Цейлон, в конце концов, маленький остров, и там она может быть известна как убийца. Нельзя, чтобы Эйдан что-то узнал.

Молчание вновь вернулось. Кейт сделала сознательное усилие расслабить пальцы, сжимающие его руку.

— Значит… это там ты научилась хорошо разбираться в кофе?

— Да, у моего му… — Проглотив неудобное слово, Кейт прокашлялась. — Я жила на кофейной плантации.

— Ты вернулась в Англию недавно?

— Несколько месяцев назад. Собственно, как только смогла.

— Тебе не нравилась Индия?

Это вызвало у нее нервный смешок. Эйдан искоса взглянул на нее, но она поспешила продолжить, не дав ему расспрашивать дальше.

— Мне не нравилась жара.

— И поэтому ты вернулась?

Ну теперь самое время. Кейт без колебаний выдала свою историю:

— Мой муж захотел заняться новым делом — поставкой и продажей кофе. Благодаря нашей собственной плантации и его связям в сообществе мы можем гарантировать высшее качество продукта по самой низкой цене.

— Но где же твой супруг?

— Я… я плохо переносила жару, поэтому он отправил меня в Англию, чтобы открыть магазин. А муж в настоящее время в Индии, налаживает новые контакты.

— Понятно, — отозвался Эйдан таким тоном, который говорил, что ему ничего не понятно. — А торговля кофе действительно настолько прибыльная?

— Это только первый шаг.

Стиснув руки, Кейти ждала, когда он заметит нестыковки в ее истории. Почему она занимается магазином одна? Почему у нее нет работников? Почему муж не приехал с ней?

Когда он, похоже, собрался заговорить, они уже подошли к парку и разговор прервался. Эйдан окинул взглядом поросшую травой лужайку, прежде чем повести ее к маленькой скамейке, приютившейся под низко свисающими ветвями ивы. Кейт присела на краешек и устремила взгляд на опавшие листья, дожидаясь, когда он снова заговорит.

И почувствовала, как он придвинулся к ней.

— Прошу тебя, расскажи обо всем, что случилось!

Грудь ее так сдавило, что стало больно дышать.

— Это очень трудно. После того как мы поссорились, я вернулась домой. И была ужасно зла на тебя. Ты сказал, что мы не можем пожениться…

— Мы и не могли.

Кейт прикрыла глаза, вспоминая все те ужасные слова, которые они в запальчивости наговорили тогда друг другу. Она обругала его трусом, а он назвал ее наивным, глупым ребенком.

— Ты прав, — пробормотала она. — Поэтому я вышла замуж за другого.

— На Цейлоне, — сказал он без всякого выражения.

— В Индии, — поправила она, ощутив привкус лжи на языке. — Так получилось.

Конечно, все, что она сказала, выглядело чересчур схематично, и ее рассказ вряд ли казался правдивым. Да какая теперь разница?

Эйдан поднялся со скамейки и взъерошил рукой волосы. Кейт почувствовала себя полной дурой. Она не готова к откровенному разговору.

— И это все? — возмутился он. — Все, что ты можешь сказать? Ты не могла выйти за меня, поэтому вышла за другого?

Она покачала головой и ничего не ответила.

— Но твои родители сказали мне, что ты умерла. Почему?

Действительно, почему? Потому что она сопротивлялась навязанному ими браку? Потому что отказывалась согласиться с их решением? Потому что они перехватывали письмо за письмом, в которых она умоляла Эйдана приехать к ней? Возможно, он так и сделал, а родителям пришлось обмануть его, заявив, что она умерла. Но ничего этого Кейт не сказала, лишь пожала плечами.

— Отец был твердо намерен выдать меня замуж по расчету.

— Я помню, — сухо отозвался Эйдан.

— Мой будущий муж имел много денег и твердое желание, стать губернатором Цейлона. А отец имел влияние на правительственные назначения, но у него не было достаточно средств. Это был именно такой брак, которого он хотел.

— И который я не мог предложить, — пробормотал Эйдан.

— Что ж теперь поделаешь…

— И ты согласилась?

— У меня просто не было выбора.

Эйдан резко вскинул голову и пристально посмотрел на нее. Страдания оставили след на его красивом лице, осознала Кейт. Морщинки боли и усталости залегли под глазами. С ее стороны было жестоко не заметить этого раньше. Невозможно представить, что бы она испытывала, если б думала, что Эйдан умер.

— Я сожалею, что родители сказали тебе, будто меня нет в живых. Прости!

Он, казалось, не слышал ее.

— Тебя вынудили выйти за мистера Гамильтона? Заставили поехать в Индию?

Зачем он спрашивает? Скорее всего жалеет ее. Конечно, так и есть. Похоже, он не упрекает ее, а сострадает. Но как ей к этому относиться?

Кейт решительно расправила плечи. Надо положить этому конец.

— Да, ну, в общем… мне выпало счастье побывать в экзотических странах и встретиться с интересными людьми. Не многим девушкам выпадает такая возможность.

Его лицо сделалось непроницаемым, с удовлетворением увидела она.

— О, конечно. Значит, для тебя это было не так уж и страшно?

— Разумеется, нет.

Кейт растянула губы в принужденной улыбке. Разрази ее гром, если она позволит ему уйти, испытывая к ней жалость. Она уже не та глупая девчонка, какой была когда-то. И пусть никто, в том числе и Эйдан Йорк, не сомневается в этом.

Кейт встала, вынудив и его подняться, и шагнула на тропинку. Эйдан хмуро смотрел на траву, себе под ноги, куда угодно, только не на нее.

— Что ж, похоже, жизнь в Индии пошла тебе на пользу.

Она что-то невнятно буркнула в ответ.

— Столько лет в чужой стране. Трудно было?

— Жарко. Плантация изолированная и недостаточно оборудована. Незнакомые, странные животные…

Самым диким из которых оказался ее муж. Ей потребовалось так много лет, чтобы понять его.

Она почувствовала, как ладонь Эйдана напряглась под ее пальцами, когда он приготовился спросить о чем-то и, казалось, не знал, как это сделать.

— Значит, ты жила там обеспеченной жизнью?

— Да, вполне. У нас только в доме было, должно быть, двадцать слуг, если не больше.

И ни один из них никогда не разговаривал с ней ни о чем, кроме своих обязанностей. Постепенно Кейт пришла к мысли, что нет ничего более дурацкого, чем жить в доме, полном людей, которые отказываются тебя замечать. Только пасынок, молодой человек ее возраста, постоянно наблюдал за ней, и очень скоро Кейт пожалела, что он не слепой.

Отодвинув в сторону тревожащее воспоминание, она стала краем глаза разглядывать Эйдана. Он выглядел сбитым с толку и немного рассерженным. Губы плотно сжаты, подбородок напряжен.

Ее охватило непреодолимое желание успокоить его, которое она тем не менее тут же подавила. Она уже не та мягкотелая, безвольная девчонка, какой была прежде. Цейлон в конце концов помог ей стать решительной и целеустремленной. И если Эйдану хочется видеть ее несчастной в браке, она не доставит ему такого удовольствия. Неужели ему так трудно представить, что она может быть довольна жизнью без него? В конце концов, глядя на этого красавчика, трудно предположить, что он провел эти десять лет в какой-нибудь богадельне, убиваясь от горя.

— Все это было так давно, — проговорила она наконец. — Мы были юными. И такими наивными!

Эйдан поморщился, прекрасно помня, что именно в этом обвинил ее в тот день.

Кейт заставила себя улыбнуться:

— И знаешь, ты был прав. Мы не могли пожениться, поэтому что ж поделаешь? Случилось то, что случилось.

Он не ответил ей, погруженный в свои мысли. Они обогнули парк и направились назад, к ее переулку. Солнце садилось, стало заметно прохладнее. Она глубоко вдохнула, наполняя легкие бодрящим воздухом. Теперь Эйдан чувствовала себя значительно спокойнее и наконец решилась на последнюю ложь:

— Как знать, может, так оно было и лучше? Если б я вышла за кого-нибудь здесь, в Англии, нам обоим было бы гораздо труднее.

Эта мысль, казалось, потрясла его.

— Я рада, что ты пришел сегодня, — сказала она, — но, думаю, нам пора возвращаться.

— Я собирался прийти завтра вечером. Мы могли бы вместе пообедать…

— Извини, но я буду занята, — прервала она его. — Прием.

— А ты не можешь пропустить это мероприятие?

— Его устраивает начальник порта. Негоже мне оскорблять его, когда наш семейный бизнес полностью зависит от своевременной доставки товара.

— Понятно!

Зеленоватые искорки гнева вспыхнули у него в глазах, и вновь повисло тягостное молчание. Он не сказал больше ни слова до самой двери ее магазина, где они остановились.

— Что ж, спокойной ночи, — вымолвил он без всякого выражения.

— Эйдан, послушай! — Ей не удалось скрыть усталости в голосе. — Мы должны попрощаться. Навсегда!

Она ожидала возражений, но их не последовало. Зато Кейт увидела нечто другое: из-под полуопущенных век его глаза засверкали холодной, едва сдерживаемой яростью.

Насколько она знала Эйдана раньше, он не часто выходил из себя, но когда это случалось, становился невыносимым. И сейчас выглядел именно таким.

Кейт вздохнула.

— Спокойной ночи, — пробормотала она. — И… пожалуйста, не рассказывай обо мне никому. Я ведь уже не Кейти Тремонт. И больше не знаюсь со своей семьей и не хочу знаться.

Эйдан кивнул, и она повернулась, чтобы отпереть дверь. Пальцы не слушались ее. Потребовалось несколько секунд только на то, чтобы отыскать замочную скважину. Когда ее ладонь соскользнула с ключа, она почувствовала спиной, как Эйдан придвинулся и его теплые пальцы дотронулись до ее руки сквозь перчатку.

— Давай я попробую, — сказал он и вставил ключ в замок.

Кейт, запаниковав, быстро повернула его и распахнула дверь. Она спешила убежать от Эйдана, но прежде чем сделала хоть шаг, прежде чем освободилась от этого проникающего даже сквозь слои одежды тепла, его голос вновь коснулся ее уха, неожиданно мягкий и теплый:

— Я так рад, что нашел тебя.

Трепет, лёгкий как перышко и холодный как лед, пробежал вверх по позвоночнику. Она закрыла за собой дверь, не осмелившись даже взглянуть в его сторону.

Глава 5

Третий стакан виски пошел быстрее и легче, чем второй. Эйдан не заметил благородного привкуса в любимом напитке. Все утончённые чувства покинули его несколько часов назад.

Кейти не только жива, она здесь, в Англии, в пределах его досягаемости. Он не знает, как к этому относиться, что чувствовать. Поднявшаяся в нем волна гнева, захлестнувшая все другие эмоции, удивила его. Он и в самом деле злится, что она жива, как бы нелепо это ни было. Так обидно, что он мучился и страдал, когда она все это время спокойно себе жила не тужила на другом конце света, в Индии.

Возможно, именно то, что она там не тужила, и задевало больше всего. Судя по всему, Кейти жила вполне благополучной, безбедной жизнью на своей кофейной плантации, выйдя замуж за того, кто предложил ей такое беззаботное существование. Наверняка если б захотела, она могла бы избежать этого брака. Могла бы обратиться к нему. Она ведь говорила, что любит его. Отдалась ему.

Эйдан мысленно обругал себя за то, что поддался гневу, и плеснул ёще виски. Кейт была тогда совсем ребенком. Ну, может, не в прямом смысле, но очень, очень юной, наивной девушкой. Она еще не достигла совершеннолетия, и ее отец отказал Эйдану, когда тот сделал ей предложение. Они не могли пожениться по крайней мере не раньше, чем через три года.

С его губ сорвалось ругательство. Эти мысли бесцельны, напрасны, и все же, похоже, их не остановить.

Он представлял Кейти, какой она была — уверенной в себе, озорной, дерзкой. Она очаровала его, даже подавляла избытком не поддающихся контролю чувств, своей безудержной жизнерадостностью. В первый раз увидев ее, он был околдован; заинтригован контрастом ее скромного белого платья и озорными искорками юмора, поблескивающими из-под ресниц. Она тогда еще даже не выходила в свет, и ей разрешили поприсутствовать только на обеде семейного праздника, прежде чем отправили в постель перед началом танцев. Но она несколько раз улыбнулась ему, а за десертом они даже обменялись парой шуток. И когда мать Кейти быстренько выпроводила ее в конце обеда, его судьба была решена. Какой молодой человек устоял бы против запретного плода? Прекрасная девушка!

Но как же она теперь изменилась! Стала какой-то скованной, зажатой, хотя по-прежнему красива этой своей спокойной, неброской красотой. И к тому же замужем… Любит ли она своего супруга?

Этот вопрос застрял в его мозгу как колючка, раздражающий и болезненный. Неужели она отдавалась мужчине с таким же трепетным восторгом, с которым когда-то доверилась ему, Эйдану? Эта мысль изводила его, сводила с ума, несмотря на то что сам он за эти годы имел немало любовниц.

Эйдан презрительно фыркнул. Его ночи со всеми этими женщинами не имели никакого отношения к любви. Ни малейшего.

Четвертый стакан виски преуспел там, где потерпели неудачу предыдущие, и наконец-то утолил его жажду. Эйдан устремил застывший взгляд на последние капли янтарной жидкости в тусклом свете, просачивающемся сквозь толстое стекло. Что он на самом деле чувствует под поверхностным слоем злости и ревности? Трудно было судить определенно, и ему подумалось, что, возможно, это даже облегчение.

Поставив стакан на стол с отчетливым стуком, он с силой прижал пальцы к векам и стал наблюдать за кругами света, пляшущими перед глазами на фоне черноты. Его мысли медленно поплыли, покачиваясь на волнах расплывчатого, неясного покоя, предлагаемого винными парами. Гнев смягчился, боль утратила свою остроту. Целых десять минут без мучительных мыслей о Кейт — это уже счастье.

К сожалению, в прошлом он слишком часто прибегал к выпивке, чтобы притупить сознание, и его мозг стал медленно возвращаться к жизни, спеша напомнить ему о вреде, который он наносит глазам. Неохотно отняв руки от лица, Эйдан невидяще уставился на дубовую столешницу.

Было еще только восемь, если верить отдаленному бою гостиничных часов. Он планировал увидеться с Кейт завтра, но сейчас пришлось приложить все усилие воли, чтобы не вскочить и не помчаться вновь на Гайз-лейн и шутливо бросать камешки в окно. Ей это не понравится. Она явно не хочет, чтобы он приходил. Но откуда такое нежелание встречаться? Будь его воля, он бы уцепился за нее и не выпускал из своих рук никогда.

— Идиот, — мрачно буркнул Эйдан.

У нее есть муж. Неудивительно, что она не знает, как реагировать на неожиданное появление своего старого возлюбленного.

Внезапно он почувствовал, что не может усидеть на месте, резко вскочил и поморщился, когда стул с громким стуком грохнулся об пол.

— Прошу прощения.

Не обращая внимания на любопытные взгляды остальных посетителей, он поставил стул на место и зашагал к двери, двигаясь с решимостью, как будто на самом деле имел в голове какую-то вполне определенную цель. Потребность действовать буквально разрывала его на части, но ему абсолютно нечего было делать, кроме как шагать по улице и взирать на людей. Того, что случилось, не изменить. Прошлого не исправить.

К тому времени, когда свежий воздух успокоил брожение у него в желудке и прояснил голову, Эйдан увидел, что забрел в далеко не самый респектабельный район города. Вот и хорошо! Кто-нибудь из шатающихся по улицам пьяниц может прицепиться к нему, или какой-нибудь матрос вывалится из таверны, ища любителя подраться. Но никто его не цеплял и не трогал, и он шел и шел, пока не добрел до доков, где стоял его пришвартованный «Храбрец». Судно было маленьким и изящным. Эйдан мог быстро починить повреждения, нанесенные кораблю штормом, и выгодно продать его. Небольшой ремонт, чтобы вновь сделать его готовым для плавания, и потом судно Можно переправить в Лондон для полного переоснащения.

Его здесь ничто не держит. Ничто, кроме Кейти, а он не может торчать тут слишком долго по одной лишь причине — быть поближе к ней. Однако он может остаться, чтобы проследить по крайней мере за ремонтом. На это потребуется, по его расчетам, неделя, а может, и две.

Ну что ж! Это даст ему время немного примириться с неожиданно возникшей ситуацией. Попрощаться с Кейти и отправить прошлое назад ко всем чертям, где ему самое место. Он швырнул сигарный окурок в замусоренную воду внизу и, наблюдая, как лунный свет мерцает на расходящихся от него кругах, гадал, почему его кровь, кажется, бежит по жилам быстрее, чем за все эти годы.

Глава 6

— Миссис Гамильтон!

Несмотря на усталость, Кейти почувствовала, как искренняя улыбка растягивает уголки губ. Она как раз дегустировала образец молотого кофе.

К ней заглянула Люси Кейн. Девушка была живой и веселой и очень нравилась Кейт. Ее новой знакомой хватило ума, чтобы решить не выходить замуж. Несмотря на ворчание отца, она говорила всем, кто интересовался ее матримониальными планами, что ей прекрасно живется и без мужа.

— Ну, наконец-то этот день настал! — радостно воскликнула Люси. — Эти милые небольшие приемы — я их просто обожаю!

Кейт улыбнулась:

— А ты не ошибаешься? Насколько мне известно, приглашено полгорода.

Гостья отбросила свои непослушные кудри за спину.

— Да уж! Папины компаньоны и приятели и все супружеские пары будут там, если не ошибаюсь. И никого, с кем можно посплетничать о джентльменах.

— Боюсь, что в этом отношении я тоже вас разочарую.

Глаза мисс Кейн озорно блеснули.

— В самом деле? А я слышала, что вы давеча прогуливались с каким-то привлекательным мужчиной, миссис Гамильтон.

— Прошу прощения?

— Ах, Боже мой, — захихикала девушка. — Жена пекаря видела вас и с превеликой радостью делится со всеми этой потрясающей новостью.

Кейт бросилась к своему высокому прилавку и села за него, чтобы схватить гроссбух и сделать вид, что занимается делом, пока не пройдет в душе приступ паники.

— Честное слово, — заметила Люси, — вы покраснели как спелый помидор, миссис Гамильтон.

— Зачем же так преувеличивать?

— Наверное, вы слишком много времени провели на жаре. — Люси бросила многозначительный взгляд на солнечный свет в окне. Когда Кейт не ответила, девушка радостно хлопнула в ладоши. — Что ж, я рада видеть, что вы все-таки не так ужасно серьезны, как кажетесь. С самой первой минуты, как мы познакомились, я поняла, что в вас есть какая-то изюминка.

Кейт с самого начала это смущало. Люси Кейн принесла корзинку с пирожными и булочками, когда Кейт не успела еще даже закончить обустройство магазина. Потом целый час сидела и болтала с ней, точнее, Люси болтала, а Кейт слушала. Закончила она тот свой визит серьезным доводом о том, что в Халле так мало молодых интересных женщин, поэтому они должны держаться вместе.

Кейт не разделяла энтузиазма девушки и не могла взять в толк, отчего мисс Кейн пришла к такому заключению. Во-первых, ей почти тридцать. И она так устала. Как бы она ни любила свой магазин, но порой ей хочется целый день проваляться в постели. Вот было бы счастье!

Мисс Кейн, надо отдать ей должное, буквально излучала бодрость и энергию. Говоря по правде, в ее присутствии Кейт чувствовала себя ужасно старой.

— У вас есть праздничное платье? — неожиданно поинтересовалась девушка.

— Конечно.

Мисс Кейнх сомнением оглядела магазин:

— А девушка, чтобы помочь одеться?

— Уверена, я сама справлюсь.

— Глупости! Я пришлю свою служанку! И экипаж!

— Мисс Кейн, это вовсе не обязательно.

— Неужели вы не хотите повеселиться, миссис Гамильтон?

Повеселиться? Кейт давно забыла, что это такое.

Люси придвинулась ближе с другой стороны прилавка и потянулась, чтобы взять руки Кейт в свои. Перчатки ее были такими изящными, как и руки девушки. Она еще так молода!

— Миссис Гамильтон, вы так напоминаете мне мою сестру. Я вам уже это говорила?

Ей хотелось отнять руки, но пальцы девушки сжались крепче.

— Она примерно вашего возраста, но не свободная пташка, как вы. Вы понимаете? Она живет под пятой у мужа, представьте себе…

На какой-то момент Кейт ощутила самый настоящий, парализующий душу страх. Выходит, эта девушка каким-то образом раскусила ее. Но потом она встретилась с добрыми карими глазами мисс Кейн и увидела в них мудрость, которой раньше не замечала.

— Дорогая миссис Гамильтон, мне так хочется услужить вам. Поэтому, пожалуйста, позвольте мне прислать вам служанку и экипаж. И давайте сегодня как следует повеселимся, потому что рядом нет мужа, который бы указывал, что мы должны и чего не должны делать.

Непрошеные слезы внезапно перехватили горло Кейт. На миг она потеряла дар речи и смогла только кивнуть в ответ.

Мисс Кейн еще раз сжала ее руки, потом отступила назад.

— До встречи вечером, миссис Гамильтон. Договорились?

— Пожалуйста, — с трудом выдавила она, — зови меня просто Кейт.

Широкая улыбка осветила лицо девушки.

— С удовольствием. А ты должна называть меня Люси.

Кейт растроганно прижала руку к груди.

— Хорошо.

— Миссис Гамильтон! — прокричал чей-то голос, выдернув ее из того мира, где добрые люди называют ее Кейт.

Она вскочила и поспешила к двери, ведущей в проулок, где на пороге обнаружила огромного, похожего на быка мужчину. Она узнала его по седым волосам. Это новый возница, который доставляет товары со склада мистера Фоста.

— Добрый день, сэр. Вы привезли суматрийский кофе?

— Не могу знать, мэм. У меня тут для вас четыре ящика. Наверное, в одном из них и сыщется то, чего вы хотите.

— Внесите их сюда, пожалуйста.

Он занес ящики в небольшой коридорчик, выставив у стены.

— Слышал ваш благоверный вроде как в Индии, миссис Гамильтон?

Она вскинула глаза от этикетки на первом ящике, которую изучала.

— Вы не ошиблись.

— У меня там брательник. Служит с Джоном Кампани. Где ваша плантация? Может, вам приходилось с ним встречаться? Чай, не так много там англичан. Вы там, поди, все друг дружку знаете.

В первых двух ящиках суматрийского кофе не оказалось.

— Наша плантация довольно изолирована. В Мисоре. Уверена, ваш брат никогда гам не был. Нигде поблизости от нас нет гарнизонов.

— Очень жаль, мэм.

Она встала с озабоченным видом:

— Нужного сорта здесь нет. Вы не передадите мистеру Фосту, что он мне срочно нужен? Самое позднее в конце недели. Запомните: суматрийский кофе.

— Конечно, мэм, не извольте беспокоиться. И надеюсь скоренько привезти его вам. Доброго здоровьичка, мэм.

Кейт вытерла руки, потом вспомнила про Люси и поспешила вернуться к прилавку.

— Извини, пожалуйста!

— Ох, ради Бога, не волнуйся. Клянусь, мой отец отрывается от каждой трапезы раза по четыре, чтобы решать какое-нибудь срочное дело. Наверное, так и ходит голодным целый день. Но мне пора. Еще так много всего надо успеть до приема. До вечера?

Кейт улыбнулась:

— До встречи, Люси!

— Повеселимся! Это будет так здорово. — Девушка сжала Кейт в неожиданном объятии. — Всего доброго!

После ухода Люси Кейт поймала себя на том, что, занимаясь делами, тихонько напевает мелодию вальса.

Люси ворвалась в ее владение как весенняя гроза, и воздух в магазине стал как будто чище и даже прозрачнее.

Да, эта девушка — просто природная стихия, и Кейт наконец позволила ей себя захватить. И это было приятно и… весело. Трагедия, которую она пережила, осталась в прошлом, настает новая жизнь, и она должна быть лучше прежней.

Глава 7

Не было смысла перебирать свой гардероб. У нее имелось только одно платье, которое она могла надеть на вечерний прием у Кейнов. Хотя оно было в высшей степени скромным и сшито просто, как и все остальные, ткань выделяла его: яркий шелк цвета морской волны, который, кажется, освещает все вокруг мягкими отблесками, когда она двигается. Она провела по нему ладонью и почувствовала, как восторженный трепет пробежал по позвоночнику.

Глупо, конечно. Когда-то она носила муслиновые платья, а также кружева и ткани, расшитые серебром. Но теперь иные времена, и этот наряд поможет ей стать счастливой.

Она заколола волосы в пучок на затылке и стала изучать свое лицо в зеркале. Интересно, что Эйдан видит, когда смотрит на нее? Она провела пальцем по скуле, где виднелся крошечный шрам. Похудела она за последнее время. Выглядит усталой, но, возможно, легкие впадины на щеках придают какую-то таинственность.

Она улыбнулась, и это была настоящая улыбка. Глаза заискрились. Пусть она теперь не красавица, если вообще когда-то была ею, но зато свободна. И несмотря на все свои размышления об уединенном существовании, при мысли о предстоящей вечеринке душа ее наполнялась трепетным восторгом. Она очень старалась не думать о том, что Эйдан может появиться там. Весь день Кейт была как на иголках, каждую минуту ожидая, что вот сейчас он войдет в магазин. Он не пришел, и ее волнения перетекли в сосущее ощущение под ложечкой.

— Миссис Гамильтон я пришла! — послышался неуверенный голос снизу.

— Поднимайтесь, пожалуйста, — прокричала она, и служанка Люси взбежала по лестнице наверх.

Кейт еще не успела прийти в себя, а маленькая пухленькая девушка уже с силой тянула за завязки ее корсета.

— Ну-ка, давайте сделаем вашу талию еще на парочку дюймов уже, миссис.

Кейт встревожено приложила ладонь к животу.

— Я не думаю, что…

Она не закончила фразу, с изумлением наблюдая, как затянувшийся корсет еще больше приподнял ее грудь. Пальцы скользнули вверх и застыли над бледной кожей бюста. Когда она осмелилась сделать вдох, вершины грудей соблазнительно приподнялись.

Неужели ее тело все еще красиво? Неужели она по-прежнему привлекательная женщина? Как это странно!

— Ну вот, — удовлетворенно пробормотала служанка. — Так-то лучше.

Девушка надела платье ей через голову, на короткий миг превратив мир Кейт в прозрачную и мерцающую морскую гладь. Желая задержать этот момент, она закрыла глаза и не открывала их, пока все завязки не были завязаны и все крючки застегнуты. Когда же она взглянула в зеркало, то увидела там незнакомку. Какую-то изящную, очаровательную молодую женщину, чье лицо излучало обманчивый покой и уверенность.

Она поняла, что ей не стоило волноваться, что ее могут узнать, вспомнить родителей или покойного мужа. В ней нет ничего от той розовощекой оптимистки, какой она была когда-то. И она больше не то привидение с безжизненным взглядом, в которое превратилась на Цейлоне. Ну разве что совсем немного.

— Вы готовы? — спросила служанка.

Кейт кивнула:

— Я спущусь через минуту.

Вырез был не очень глубоким, но из-за туго затянутого корсета над краем лифа виднелись выпуклые вершины грудей. Кейт провела подушечками пальцев по коже, изумляясь, что может выглядеть так женственно.

Она продала все свои украшения, поэтому не было даже брошки, чтобы приколоть к платью, тем паче подвески, чтобы привлечь внимание к ее коже. Но впервые за эти годы она нанесла легкий румянец на щеки и чуть- чуть подкрасила губы.

Однако к тому времени, когда карета остановилась перед домом начальника порта, Кейт вся дрожала от нервного возбуждения. Отдав накидку лакею, она с силой стиснула свою сумочку и огляделась. Восторженный трепет пробежал по ней при виде десятков элегантно одетых гостей.

На Цейлоне тоже бывали вечеринки, но Дэвид никогда не брал ее на них. Кое-кто из женщин заезжал с визитом на плантацию после ее прибытия, желая познакомиться и услышать новости из Англии. Но муж отсылал всех прочь.

В конце концов, ее оставили в покое.

Звуки веселого смеха отвлекли ее от воспоминаний, и, вскинув глаза, она увидела спешащую к ней Люси. Ее рыжие волосы были собраны на макушке, а изумрудно-зеленое платье оттеняло нежную кожу, белую, словно только что выпавший снег.

Кейт прошептала, когда девушка обняла ее:

— Ты восхитительно выглядишь, Люси.

— Ты тоже. Такая хорошенькая! Если твой поклонник здесь, он в восхищении рухнет к твоим ногам. Как его зовут?

— Не слишком ли рано мы начали сплетничать?

— Для этого занятия никогда не рано и никогда не поздно, я так думаю.

— Но ведь ты прекрасно знаешь, что он не мой поклонник, — пробормотала Кейт. — Я понятия не имею, будет он здесь сегодня или нет.

— Если он появится, могу я пригласить его для прогулки по саду? Раз уж этот мужчина, похоже, никому не принадлежит.

Улыбка Кейт не дрогнула, когда она на полном серьезе ответила:

— Конечно, можешь, хотя я не знаю, свободен ли он. Это просто деловой знакомый. А теперь поведай мне все последние сплетни. Я ведь чистый лист, как ты знаешь. И мне все интересно!

Глаза Люси радостно блеснули, когда она взяла Кейт под руку.

— Замечательно. Давай посмотрим, кто здесь есть.

Полчаса спустя Люси взволнованно пересказывала подробности скандала с миссис Мортимер, которая выскочила замуж за ученика своего покойного мужа. Это было не особенно интересно. Кейт поймала себя на том, что глаза ее скользят по залу. Заметив Эйдана Йорка, наблюдающего за ней из дверей гостиной, она ничуть не удивилась.

В эту минуту она поняла, что наряжалась только для него. Укладывая волосы в красивую прическу и подкрашивая губы, она знала, что этот мужчина будет на приеме.

Люси резко замолчала, когда он наконец подошел.

— Миссис Гамильтон, — пробормотал Эйдан, — вы выглядите просто изумительно.

Его глубокий голос нежной лаской окутал ее.

— Мистер Йорк, рада вас видеть, — отозвалась Кейт. В груди у нее стало так тесно, что пришлось отвести от него взгляд. — Мисс Кейн, разрешите представить вам мистера Эйдана Йорка из…

— Лондона, — закончил он.

— Ах, сэр! — прощебетала Люси, — Как приятно познакомиться с вами.

Он склонился над ее рукой.

— Мы время от времени пересекаемся с вашим отцом по вопросам бизнеса, мисс Кейн.

— Вы работаете в порту?

— Я занимаюсь морскими перевозками, — ответил он, и Кейт нахмурилась.

Она так старалась избежать его расспросов, что ничего не узнала о нем самом. Морские перевозки… Что это может означать? Когда они познакомились, он был вторым сыном скромного барона, не имевшим ничего, что делало бы его завидным женихом. Ничего, кроме острого ума, улыбки и сильных рук. Ничего, кроме его любви.

Кейт заморгала, с трудом возвращаясь в настоящее.

— Кофе, — говорил Эйдан девушке. — Один или два раза я поставлял партию этого напитка миссис Гамильтон.

— Как интересно, — промурлыкала Люси. — Я понятия не имела, что импортеру оказывают столь необходимые услуги, сэр. Глубоко поражена, признаюсь.

Ответная улыбка Эйдана была само обаяние и искреннее расположение.

— Могу я теперь предложить еще одну услугу, принеся пунш? Или, быть может, шампанское?

— Шампанское, пожалуйста! — воскликнула Люси. — Спасибо, мистер Йорк.

Его улыбка на долю секунды коснулась Кейт, и у нее возникло ощущение, будто воздух между ними заискрил.

— Кейт, — прошипела Люси, когда он направился к слуге с подносом. — Бог ты мой. Это ведь он, не так ли? Тот самый мужчина, которого жена пекаря видела прогуливающимся с тобой?

— Он… он импортер, ты же слышала, — заикаясь, пробормотала Кейт, не в силах придумать ничего подходящего.

Люси не обратила на ее слова никакого внимания.

— Какой он красивый! И как смотрит на тебя…

— И вовсе он на меня не смотрит.

— Вот именно. Потому что ты его ослепляешь.

— Не говори чепухи, — прошептала она, глядя, как Эйдан возвращается с двумя бокалами шампанского.

— Рад оказать вам услугу.

Голос его был низким и обволакивающим. Он вызывал в Кейт какой-то странный трепет.

— Благодарю вас, мистер Йорк, — кокетливо сказала Люси. — А теперь, с вашего позволения, я должна поприветствовать кое-кого из наших гостей. Буфет устроен в бальном зале. Не могли бы вы проводить миссис Гамильтон к столу?

Кейт ткнула болтушку локтем, но девушка даже не поморщилась и с невинной улыбкой упорхнула.

Эйдан предложил ей руку.

— Это будет весьма кстати. Ведь ты голодна, наверное.

— Что, прости?

— Я вспомнил твою войну с плитой. Полагаю, она тянется уже давно? Это ведь чудовище, ненавистный и злобный враг.

— О! — Она тщетно старалась сдержать улыбку. — Ты не должен был этого видеть, и совсем уж дурно с твоей стороны упоминать об этом.

— Напротив! Я предлагаю свою поддержку. Силы нужно поберечь. Идем к буфету?

— Ты всегда был слишком умным, — пробормотала она, взяла его под руку и опустила голову, чтобы он не заметил ее улыбки.

— Так-то лучше, — прошептал он, и звук его слов приятно отозвался где-то внутри.

Растревоженная, она сосредоточилась на быстром мельканий носков своих туфель, с каждым шагом выглядывающих из-под платья.

— Она напоминает мне тебя, — тихо вымолвил он.

— Кто?

— Мисс Кейн.

Ее глаза недоверчиво расширились.

— Ты шутишь?

— Такая же озорная и веселая. Счастливая.

Его слова оседали в сознании мягкими прикосновениями. Она облегченно вздохнула, когда они подошли к буфету. Ей не надо было ничего говорить, пока он выбирал для нее различные деликатесы, расставленные на длинных столах.

— Икра тебе всегда нравилась, если я правильно помню? — спросил он, вручая ей блюдо с бутербродами.

Да, он помнит верно. Но она не позволит себе трепетать от радости по этому поводу.

Когда они подошли к своим местам, последовали представления и знакомства с другими гостями. Любезности и пустая болтовня, ничего такого, что могло бы увлечь ее. Поэтому она размышляла о его нелепом замечании, что Люси напоминает ему ее.

Неужели он все еще видит ее такой — молодой и красивой? С какой стати? Как это возможно? Быть может, потому, что сам он не очень изменился? В черном фраке с белоснежным шейным платком Эйдан выглядел… Господи, да просто потрясающе! Хотя уже не походил на ангела, как когда-то. Сейчас он казался опасным как сам Люцифер.

Неужели у него всегда был такой острый как бритва, взгляд? В прошлом, когда он смотрел на нее, глаза его были слишком полны любви, и она ничего не видела вокруг.

Наконец-то Кейт разглядела его. Как следует, во всех подробностях. Все те же короткие, слегка вьющиеся волосы, поразительно зеленые глаза. Большой рот, прямой нос и твердый подбородок. Но увидела она и перемены в нем. Наметившаяся седина на висках и легкие морщинки на лбу и в уголках глаз.

Он повзрослел, возмужал за те годы, что ее не было рядом. Стал крупнее, еще больше раздался в плечах. Стал неотразимо привлекателен. Эйдан взглянул на нее, поймал ее взгляд и улыбнулся. И у нее внутри как будто кто- то зажег лампу.

Паника разрасталась в груди, грозя задушить ее. Так вот что это за чувство, что не отпускает ее со вчерашнего дня. Влечение!

— Кейти!

Она нервно вздрогнула при звуке его бархатного, глубокого голоса.

— С тобой все хорошо?

Все остальные гости уже встали из-за стола. Когда она молча на него посмотрела, Эйдан махнул слуге, взял бокал с красным вином у него с подноса и протянул ей.

Хрусталь не задержался в ее пальцах, она чуть не уронила бокал, и несколько капель вина выплеснулись через край. Красное пятно медленно растеклось по белоснежной манжете Эйдана. Кейт отшатнулась.

— Ничего страшного, — поспешил заверить ее Эйдан, потянувшись к ее руке. — Все в порядке.

Его пальцы обхватили ее, и она подумала, что сейчас расплачется прямо здесь, за столом, Его прикосновение так приятно.

Жар кожи проникает в нее. Кончики пальцев легко и мягко поглаживают ее руки. Восхитительно!

Она с трудом поднялась на дрожащих ногах.

— Я должна идти. Прошу меня извинить.

Эйдан нахмурился:

— Что случилось?

— Прости.

Она повернулась и убежала прежде, чем он успел встать, стремительно несясь мимо удивленно поворачивающих головы гостей. Она старалась выглядеть спокойной, спеша к двери, пытаясь делать вид, что не видит их недоуменных взглядов, но от ее недавнего самообладания не осталось и следа.

Сначала Эйдан вернул в ее жизнь боль, теперь же его присутствие пробуждает и другие чувства. Этого она не ожидала, никак не ожидала. И не может себе это позволить.

Она домчалась до парадной двери, но успела спуститься лишь на три ступеньки крыльца, когда встревоженный голос заставил ее вздрогнуть.

— Кейти…

Почувствовав, как ладонь легла ей на плечо. Она остановилась, смутившись, что снова убегает, униженная, что вновь пытается спрятаться.

— В чем дело? Объясни, пожалуйста.

— Я просто… мне надо идти.

Она еще и заикается! Этого только недоставало.

— Идем-ка.

Он взял ее за руку, повел вниз по ступенькам, потом за угол дома, где их никто не мог увидеть.

— Рассказывай!

Его теплые пальцы коснулись подбородка — поразительный контраст с холодным воздухом. Она закрыла глаза, пытаясь спастись от ощущения нежности этого прикосновения, когда он приподнимал ее лицо. Пыталась не вспоминать такое же прикосновение много лет назад, то же движение за мгновение до того, как он в первый раз мягко прижался губами к ее губам. Глаза ее горели от подступивших слез.

— Кейти…

— Не называй меня так! — Она услышала его резкий вдох и покачала головой. — Прости, — прошептала она. — Пожалуйста, не называй меня так. Я теперь Кейт.

— Хорошо, — осторожно промолвил он.

— И… мне очень жаль, но я не могу больше видеться с тобой.

Его пальцы, державшие ее подбородок, едва заметно напряглись, прежде чем отпустить.

— Хорошо. Как тебе будет угодно.

Она не осмеливалась посмотреть на него, боясь увидеть на его лице разочарование.

— Тогда я воспользуюсь этой возможностью, чтобы попрощаться. Утром я уезжаю в Лондон.

— Да, думаю, это правильно. Я не имела в виду… — Она заставила себя открыть глаза, силою воли прогнала слезы, прежде чем они успели пролиться. — Я просто хотела сказать, что это слишком непривычно — видеть тебя. Я в таком замешательстве, что просто сама не своя. А у меня… у меня есть муж. Прости.

Его рот утратил свою мягкость; холодный взгляд показался ей чужим, отстраненным.

— Конечно, — повторил он. — Хочешь вернуться?

— Нет.

— Позволь мне по крайней мере проводить тебя домой. Ты была в накидке, кажется.

Он помог ей одеться и в этот раз не предложил ей руку, чему Кейт порадовалась. Он теперь слишком реальный, чтобы дотрагиваться до него. Хотя бы ненароком…

Они шли как чужие, и молчание между ними было их третьим спутником. Тучи закрыли луну и погрузили их во тьму, которую рассеивали лишь ярко освещенные окна домов, мимо которых они следовали. Они то входили в тень, то выныривали из нее. Эйдан ничего не говорил, пока они не дошли до ее переулка.

— Кейти… то есть миссис Гамильтон…

Шаги ее замедлились, но она не остановилась, чтобы повернуться к нему, пока они не вошли в очередной островок темноты.

— Мне очень жаль, — сказал он. — Жаль, что все так закончилось между нами. Если б я мог повернуть время вспять, то многое бы изменил.

Благодарение Богу, она не видела его лица. Можно было притвориться, что это не он, а просто случайный попутчик. Кейт кивнула:

— Мне тоже жаль.

А что еще сказать? Они сдержанно и неловко попрощались у дверей: она избегала смотреть ему в глаза, он почтительно поклонился. Потом она скрылась в своем магазине, поднялась по лестнице и легла на кровать полностью одетой, и ей было наплевать, что мнется лучшее платье.

Он уезжает…

Кейт испытывала облегчение и в то же время пылала гневом, потому что его отъезд тревожил ее, наполняя отчаянием и сожалением.

Боже милостивый, откуда снова взялось это влечение к нему? Как? Зачем? Ну да, он красив, всегда был красив, но она так давно не смотрела ни на одного мужчину иначе, чем с чувством страха. И считала себя невосприимчивой к их внешней привлекательности.

Уставившись в потолок, она наблюдала, как бледный свет гаснет, когда луна, всходя, проплывает мимо ее окна. Тьма сгустилась, а она все лежала с открытыми глазами.

Тело предало ее. Оказалось, оно хранит воспоминания об Эйдане и той любви, которую она когда-то испытывала к нему. Любви и страсти. Эта мысль была теперь ей чужда, ведь она должна была схорониться где-то в глубинах подсознания и никогда не выплывать наружу.

Умом она понимала, что когда-то желала его, что ей было безумно приятно заниматься с ним любовью. Но она не могла вспомнить все это по-настоящему. Как будто это произошло с кем-то другим; кто просто рассказал ей эту историю. Она знала, что Эйдан прикасался к ее телу, но не могла вспомнить, каково это было, что она при этом чувствовала. Ее сознание было заполнено ощущением равнодушных рук мужа, его грубых пальцев, впивающихся ей в тело.

Дэвид Гэллоу был ее супругом, поэтому она вынужденно делила с ним постель. И все же в первые несколько месяцев своего постылого замужества надеялась, что Эйдан приедет за ней. Поэтому каждый раз, когда муж навязывал ей свое супружеское внимание, она терзалась чувством вины. Она предала любимого, позволив другому овладеть ей. Казалось невозможным, чтоб Эйдан мог по-прежнему желать ее, если она принадлежала другому.

В качестве защиты она старалась заполнить сознание мыслями о нем, не обращая внимания на бесстрастное насилие над ней мужа. Она полагала, что мысли об Эйдане уменьшат ее вину. Вместо этого они стерли все воспоминания о его нежных ласках.

Кейт не могла вспомнить, как они любили друг друга, но тело, похоже, вновь жаждало ощутить его близость. Но она не может этого, допустить. Она не свободна, чтобы делать это.

Темнота спальни окутала, накрыла ее. Завтра он покинет Лондон. Она почувствовала, как одинокая слезинка медленно скатилась по щеке, и поблагодарила Бога, что он уезжает. Значит, так тому и быть.

Глава 8

Эйдан швырнул сигарный окурок под колеса поезда и спустился по ступенькам. Он направился в сторону многолюдной улицы, где Пенроуз уже нанял экипаж. К тому времени, когда он распахнул двери своего скромного городского дома в Мейфэре, ощущение покоя, навеянное на него в поезде, испарилось.

— Желаете, чтобы я принес вам ваши личные письма немедленно? — спросил секретарь.

Эйдану хотелось что-нибудь рявкнуть, но он сдержался. Чтобы не кричать, прикусил язык и прошагал мимо него к себе в кабинет. Презрительно кривясь, он уселся за массивный письменный стол красного дерева. Эта чудовищная громадина досталась ему вместе с домом, вероятнее всего, потому что не прошла в двери.

Не говоря ни слова, Пенроуз поставил перед Эйданом стакан с виски, потом исчез в дверях, ведущих в соседнюю комнату. Шуршание просматриваемых бумаг доносилось через двери. Эйдан сидел, устремив рассеянный взгляд в большое окно рядом со столом, и ни о Чем не думал.

Он разделался с виски, и Пенроуз принес ему графин и почту, после чего тут же скрылся.

Эйдан даже не взглянул на лежащие перед ним письма, продолжая бездумно смотреть в окно.

— Записка от миссис Ренье, — пробормотал секретарь, когда вновь появился, чтобы добавить еще одно письмо к стопке.

Эйдан открыл его и пробежал глазами. Эта дама ненадолго приехала в Лондон, а муж остался на континенте. Она дала указание дворецкому не вешать дверной молоток на двери, но обед тет-а-тет у нее в салоне был бы весьма желателен.

Во время их последней встречи он овладел ею прямо на столе, не успели они даже съесть суп. Лакей уронил рыбное блюдо в дверях, но они и не подумали прекратить то, чем занимались. Дама лишь пробормотала, чтобы Эйдан не останавливался. Возможно, это именно то, что ему сейчас нужно.

Он сложил письмо и задумался над ее предложением. Их связь уже закончена, и он обычно непреклонен в этом отношении. Ее навязчивость должна было вызвать его раздражение по меньшей мере. А в несчастливый день, возможно, даже разозлить. Что же тогда, черт побери, за день у него сегодня, если он испытывает соблазн снова увидеться с миссис Ренье?

Эйдан устремил хмурый взгляд в окно. А может, не такая уж это плохая идея? Если он вернется к своему обычному образу жизни, это будет доказательством того, что воскрешение Кейти не состоялось и ничего не изменилось.

— Пенроуз!

Его секретарь немедленно материализовался в дверях.

— Сэр?

— Пожалуйста, сообщите миссис Ренье, что я пообедаю с ней сегодня в девять.

— Хорошо, сэр. А приглашение мистера Скарборо на завтрашнюю лекцию?

— Что-что?

Взгляд Пенроуза скользнул по столу, и Эйдан заметил, что там лежит целая стопка корреспонденции. А он прочитал только одно письмо. Эйдан взглянул на часы на каминной полке — за час.

Он прокашлялся.

— Остальные письма я просмотрю позже. Пусть пока полежат.

Пенроуз кивнул и, глядя несколько недоверчиво, закрыл дверь в свою комнатушку. Обычно Эйдан не позволяет ничему мешать его работе. Сегодня же он просто вновь уставился в окно.

Кейти отвернулась от него… и он не воспротивился этому. Ее заявление, что она смущена и сбита с толку, уязвило его гордость и подтолкнуло уйти — именно тот результат, на который она и рассчитывала, дошло до него. Ложь, что он просто хотел попрощаться, легко слетела с его губ. Он пытался обидеть ее так, как она обидела его. А вместо этого увидел в ее глазах облегчение.

Но почему он так смущает ее? Садись на поезд, Эйдан, твердил себе, что Кейти теперь замужем и больше не испытывает к нему никаких чувств, но сейчас, когда злость прошла, это казалось бессмысленным. Если он был ей безразличен, если б она любила другого, его присутствие вообще никак не трогало бы ее. Не имело бы ни малейшего значения. Но он волнует ее, а это значит, что она не забыла его.

Глаза его следовали за прогуливающейся парой, не спеша шагающей по тротуару мимо его дома, но мыслями он был по-прежнему далеко от Лондона.

Возможно, Эйдан преждевременно покинул поле боя. Эта история про мужа — чушь собачья. Ни один мужчина не позволит своей жене жить одной за тридевять земель, если он любит ее. И ни один порядочный супруг не позволит ей ишачить в магазине, когда у него достаточно денег, чтобы владеть плантацией.

Наверняка Кейти оставила своего мужа. Иначе и быть не может.

Однако к нему, Эйдану, это не имеет никакого отношения. Надо провести вечер с Миссис Ренье, чтобы доказать себе, что он прав.

Он приказал себе прекратить таращиться в окно и плодотворно потрудиться. А потом он примет ванну, оденется и пойдет в дом своей любовницы за несколькими часами забытья. Он так сильно устал.

Усталость давила и тянула, словно гири, привязанные к рукам и ногам. В сущности, это ощущение должно было быть знакомым. Он никогда хорошо не спал, но обычно привычное чувство было неспокойной тянущей болью. Сегодня же больше походило на давящую свинцовую плиту.

Он взглянул на часы. Семь вечера.

Вероятно, бессонные ночи в Халле в конце концов дали о себе знать.

Эйдан позвал секретаря.

— Вы можете быть свободны на вечер.

— Но, сэр…

— А по пути скажете Уайтстоуну, чтобы приготовил ванну.

— Конечно, но нельзя ли…

Пенроуз поднял руку с пачкой бумаг.

Вверху первой страницы Эйдан заметил печать. Важный контракт во Франции. Тот, который он ждал. Но голова его, казалось, вот-вот лопнет, а глаза готовы были вылезти из орбит.

Он потянулся к графину и плеснул себе еще виски.

— Нет, — наконец сказал он. — Не сегодня.

— О, конечно.

Пенроуз секунду помедлил, словно ждал, что Эйдан признается, что пошутил. Но как только секретарь отвернулся, тот поддался еще одному, последнему порыву.

— Вы еще не послали записку миссис Репье?

— Пока нет, сэр.

Пенроуз продемонстрировал маленький четырехугольник бумаги.

— Я передумал, Дайте ей знать, что приду на обед завтра.

— Хорошо, сэр, — покорно сказал его секретарь и удалился.

Облегчение растеклось по мышцам Эйдана. Сегодня он просто пообедает, примет ванну и отправится в постель, потому что не нуждается в женской ласке. Ему не требуется доводить себя до изнеможения, он уже и так вымотан до предела.

Он долго нежился в теплой воде, потом слишком много выпил, напрочь забыв про обед, и рухнул в кровать. Поразительно, но Эйдан проспал всю ночь без сновидений, зато проснулся с четкой целью. Впервые она не имела никакого отношения к работе.

Он должен поехать домой, в свое родовое гнездо, но не для того, чтобы навестить мать или дюжину других родственников, наверняка околачивающихся там. Надо было обязательно найти коробку, которую спрятал на чердаке много лет назад. Потому что ее содержимое даст ему повод вновь увидеться с Кейт.

Глава 9

— Эйдан, мой дорогой мальчик!

Мать порывисто обняла его, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.

— Очень рад видеть тебя.

Её руки сжались крепче.

— Слава Богу, что ты приехал. Происходит какое-то безумие!

Эти слова не вызвали никакой тревоги. Его мать — женщина эмоциональная и все принимает чересчур близко к сердцу.

— Что стряслось на этот раз?

— Твой кузен Гарри, — запричитала она, — собирается сделать предложение кому-то, и я уверена, что он выбрал мисс Сэмюел, правда, упрямец отказывается это подтвердить.

— Что подтвердить?

— Что он намерен просить ее руки!

Эйдан покачал головой:

— Но Гарри же еще не сделал официального предложения, правильно? Может, он хочет получше узнать свою избранницу.

— Ох, но ведь надо же все как следует распланировать! Мы должны устроить прием, чтобы объявить о помолвке, и это должно быть до моего дня рождения. А что я могу сделать, если не знаю, кто невеста? Сплошное расстройство!

Он нахмурился:

— Ведь у миссис Сэмюел две дочери, верно? О какой из них идет речь?

— Да в том-то и дело, что я не знаю! Если б твоя сестра была здесь, мы, конечно, смогли бы разузнать больше. Я попросила ее немедленно приехать.

Это известие даже Эйдана застигло врасплох. Он протянул руку к буфету, чтоб налить виски, но остановился и нахмурился.

— Ты попросила Мариссу раньше вернуться из свадебного путешествия? Я правильно понял?

— Ну, она же лучшая подруга этих девушек.

В гостиную вошел его брат Эдвард, и Эйдан обменялся с ним озадаченным взглядом.

— А, ну тогда все совершенно логично. И что ответила Марисса?

— Представь себе, она даже не упомянула про мою просьбу в своем следующем письме. Одни сплошные восторги по поводу необыкновенной красоты пейзажей Оттоманской империи.

Эдвард фыркнул достаточно громко, чтобы мать его услышала.

— Молодец! Это говорит в пользу нашей сестры. Умница!

— Барон, — приструнила его леди Йорк. — Прекратите язвить. Если б вы только приказали Гарри все рассказать нам, он бы наверняка послушался.

— Знаешь, дорогая, — отозвался Эдвард, протягивая руку мимо Эйдана, чтобы стащить виски, которое тот налил. — Я и сам вроде не дурак, поэтому не собираюсь ничего подобного предпринимать.

Мать подхватила юбки и решительно промаршировала к двери, похоже, забыв, как была рада видеть своего дорогого младшего сына.

— Вы все такие упрямые! — Она уже почти скрылась за дверью, но в последнюю секунду развернулась со счастливой улыбкой на лине. — Эйдан, насколько ты приехал? Я бы хотела устроить праздничный обед в твою честь.

— Боюсь, только на день. Я же навещал вас меньше трех недель назад, так что вряд ли стоит отмечать мой приезд, дорогая.

— Для меня это всегда большая радость, Эйдан. Ты же знаешь.

Высказав эту ободряющую истину, она ушла, оставив братьев молча таращиться на пустой дверной проем. Это был излюбленный способ их матери удаляться из комнаты.

— М-да, — пробормотал Эдвард через минуту после того, как ее шаги стихли. — Почему ты вернулся так скоро?

Эйдан налил себе другой стакан и плюхнулся в кресло.

— Мне сказали, тут критический случай.

— Не припомню, чтобы такая причина когда-то приводила тебя домой.

Он махнул стаканом, соглашаясь.

— Что верно, то верно. Мне надо кое-что забрать.

— Ты вполне мог просто изложить просьбу в письме.

— Нет, я не мог поручить это никому.

Эйдан помолчал, пока они оба цедили виски.

— Значит, твое дело в Халле прошло хорошо?

Эйдан прекрасно сознавал, как и всегда, что его отношения с родными сократились до вежливых и сдержанных разговоров. Не то чтобы он этого хотел, просто как- то так само получилось. Первый год он был так страшно зол. На себя, на свою семью и на весь этот треклятый мир. И вместо того чтобы рассеяться, это чувство со временем запряталось глубже, как барсук, зарывающийся в нору. Он использовал его как баррикады, дабы удерживать всех на расстоянии, но как быть со случаями вроде этого, когда так нужен кто-то рядом?

Он скучал по Эдварду, осознал Эйдан. Скучал по дружбе брата, не нуждающейся в лишних словах.

— Только ничего не говори маме, пожалуйста, — предупредил он.

— О чём же я должен молчать? — спросил Эдвард, откинув голову на спинку кресла.

— Все слишком серьезно.

Глаза Эдварда медленно открылись, и он поднял голову и встретился со взглядом Эйдана.

— Слушай, хватит тянуть кота за хвост.

Эйдан тут же пожалел, что затеял этот разговор. Он и не предполагал, как это будет трудно. И опустил глаза в стакан, словно надеялся найти там ответы на терзающие его вопросы.

— Она не умерла, — пробормотал он.

— Да кто же это, наконец?

— Кейти.

Глухой стук последовал за этим словом. Стакан Эдварда выскользнул у него из пальцев и приземлился на ковер.

— Что ты сказал?

— Кейти жива.

— Но… я не понимаю.

— Я тоже, но это так.

— Она спаслась во время кораблекрушения?

Эйдан наконец нашел в себе смелость встретиться со взглядом брата.

— Не было никакого кораблекрушения. Ее отправили в Индию, чтобы выдать за какого-то богатого плантатора, и она вполне благополучно добралась туда. Родители Кейти солгали мне.

На лице Эдварда было написано такое же смятение, какое царило в душе Эйдана.

— Но зачем?

— Понятия не имею. Она утверждает, что ничего об этом не знала. Возможно, они сделали так потому, что я упорно являлся к ним домой, желая увидеть ее, и меня надо было отогнать как назойливую муху. А может, тем самым хотели скрыть позор семьи, что продали дочь какому-то фермеру без имени, но с кучей денег.

Брат подался вперед, широко раскрыв глаза.

— Постой-ка. Так ты видел ее?

— Воплоти. Она держит кофейную лавку в Кингстон-апон-Халле.

— Кейти Тремонт? Держит лавку? Ерунда какая-то.

— Да нет, — возразил Эйдан. — Это правда. И она больше не Кейти Тремонт. Она теперь миссис Кейт Гамильтон.

— О! Нуда, разумеется.

Брат был явно потрясен.

— Я должен просить тебя никому об этом не рассказывать. Ее семья не знает, что Кейти вернулась в Англию.

— Эйдан… — Голос Эдварда сделался неровным и сиплым. — Если б это говорил мне не ты, я бы не поверил ни единому слову. Почему она не известила своих родных?

Тот пожал плечами.

— Ее отец умер в прошлом году.

Он не испытывал никаких эмоций, говоря эти слова. Так долго ненавидел этого человека, но сейчас не чувствовал ничего.

— Да, но мать не видела дочь десять лет! И брат ее теперь граф.

— Я представления не имею почему, Эдвард. Кейти попросила меня не воскрешать ее, и я согласился.

— Господи Иисусе, — выдохнул Эдвард. — Кейти Тремонт жива. А ты… что ты собираешься делать?

— Она замужем. Ее муж пока еще в Индии, но скоро приедет в Лондон.

— Ясно.

Но конечно же, Эдвард понимал все не больше самого Эйдана. Это какой-то нелепый фарс. Или трагедия. Или плохо написанная пьеса. Все в ней так перепуталось.

Эдвард поднял свой упавший стакан и забрал стакан у Эйдана. Вновь наполнил оба и опять плюхнулся в кресло.

— Спасибо за то, что рассказал мне.

— Я должен был с кем-то поделиться. А ты… — Он залпом осушил виски. Горло обожгло, на глазах выступили слезы. — Ты всегда понимал меня.

— Рад слышать это.

Эйдан прокашлялся, стараясь прийти в себя.

— Мои старые сундуки все еще на чердаке?

— Думаю, да.

— Это хорошо. Мне надо покопаться в них.

Он поднялся с кресла и от резкого движения слегка покачнулся.

— Ты хочешь отыскать там что-то для Кейти?

— Да.

— Послушай меня, пожалуйста.

Эйдан осторожно поставил стакан на стол, без особого удовольствия расслышав предостережение в голосе брата.

— Говори!

— Она замужем. Ты сам это сказал.

— И что из этого?

Эдвард со стуком поставил свой стакан.

— Как ты можешь относиться к этому столь беспечно? Только не прикидывайся, что не понимаешь. Кейти Тремонт не просто какая-нибудь пресыщенная, изнывающая от скуки женушка, ищущая приключений. Она та, которую ты когда-то так любил. И которая ни разу не связалась с тобой за все минувшие десять лет.

— Я все прекрасно понимаю. Можешь не бояться за мое сердце, брат. Оно затвердело, пожалуй, даже покрылось броней. Никакая Кейти ему не страшна.

— Эйдан… — начал Эдвард, но тот только покачал головой.

— Это правда!

И он стремительно вышел и зашагал к лестнице, прежде чем брат успел его остановить.

Он чертыхнулся, поднимаясь по лестнице, пожалев, что рассказал про Кейти. Эдвард не дурак и понимает, что они оба изменились. Да и жизнь преподносит сюрпризы. Она замужем, поэтому никакого долгожданного и счастливого воссоединения не будет и быть не может. Не существует ни малейшего риска, что он снова влюбится и станет умолять ее выйти за него замуж. Она чужая жена. А если она несчастна в браке, что же с того? Много ли их, счастливых? По пальцам пересчитать.

После предполагаемой смерти Кейти светские дамы стали проявлять чересчур живой интерес к Эйдану, и это было еще до того, как он разбогател. Молодые особы на выданье начали вдруг обращаться с ним как с какой-нибудь редкой драгоценностью. Некоторое время, спустя он наконец разгадал загадку своей привлекательности, когда одна из его любовниц призналась: все ее подруги влюбились в него, взбудораженные слухом, что бедняжка скорбит по своей умершей тайной возлюбленной. Ах, это ведь так романтично! Поэтому выходило, что они хотели его потому, что он потерял Кейти.

Это привело Эйдана в холодную ярость. Ему делалось плохо при мысли, что смерть его любимой приятно щекочет нервы в свете, и все же он не остановился. У него было много любовниц — красивых, опытных, беспечных. Эйдан пытался забыть Кейти в их объятиях, но при этом он чувствовал себя негодяем.

Постоянное ощущение вины и пьянство чуть не убили его. А потом кузен во Франции предложил ему партнерство. Тому необходим был английский контракт, а Эйдану требовалось… что? Проявить себя? Определенно мысль о том, чтобы разбогатеть взывала к его жажде мщения. Отец Кейт отверг предложение Эйдана, потому что у того не было средств содержать жену. Или ее семью, как он теперь понял.

Так что он отправился во Францию, подстрекаемый желанием утереть нос отцу Кейт и, говоря по правде, на время утопить свое горе в объятиях француженок. В конце концов Эйдан обнаружил, что может забыться, серьезно занимаясь бизнесом. Та сделка спасла его. Но только не душу. И не совесть.

А спустя какое-то время он горевал уже не по Кейти, а по тому человеку, которым должен был стать. Своими поступками он предал самого себя.

Поднявшись на четвертый этаж, Эйдан порадовался полумраку. Он помог смягчить внезапный острый страх, что Кейт узнает, каким он стал теперь. Но нет. Ее желание жить в полном уединении защитит его секреты. Да и кто ей расскажет?

Он зажег лампу, висящую на крючке в стене, потом открыл дверь на лестницу. Добравшись до душной, пыльной черноты чердака, он подкрутил фитиль. Узкие проходы змеились между ящиками и сундуками, пробраться между ними можно было только бочком. К счастью, его сундуки оказались составленными возле двери, как будто дожидались его все это время.

В верхнем, не было ничего, кроме старой одежды, насколько он помнил. Однако, подняв крышку нижнего, он обнаружил то, что искал. Среди книг и бумаг лежала большая деревянная шкатулка с вырезанными на крышке его инициалами. Он секунду помедлил, настороженно оглядывая ее, словно она могла неожиданно наброситься, на него. Эйдан специально убрал ее подальше, чтобы избежать соблазна возвращаться к воспоминаниям. Испустив длинный вздох, поднявший в воздух мириады пылинок, он вытащил шкатулку из ее могилы, поставил на ящик и открыл крышку.

Вот они все тут, жалкие остатки их тайной с Кейт любви. Двенадцать писем, двенадцать листков бумаги с запахом лаванды, исписанные ее округлым почерком. Белый кружевной платочек, который когда-то мучительно долго пахнул ее духами. Засушенный цветок, который она вложила в письмо. И вот она, в самом низу, та вещь, за которой Эйдан приехал.

Тяжелые золотые карманные часы принадлежали ее дедушке, сказала Кейти, вкладывая их ему в руку. Она подарила их ему, как залог любви, попросив сохранить до свадьбы, Эйдан до сих пор помнил, как дрожали его пальцы, когда он держал дорогую вещь. Они только, что в первый раз занимались любовью, и оба нервничали, переполненные эмоциями, подарив друг другу свою невинность.

Иисусе, какими же глупыми они были! Верили, как могут верить только молодые, что мир падет на колени перед их любовью. Но прошел всего лишь месяц, и они уже кричали друг на друга в отчаянии, беспомощные перед лицом отцовского отказа.

А потом Кейти исчезла.

Каждый божий день в течение целого года Эйдан носил эти часы у сердца, пока ему в конце концов так не опротивели собственные страдания, что он сложил все в шкатулку и убрал с глаз долой. Чтобы больше никогда не видеть. До этой минуты.

Опустив часы в нагрудный карман, ощутив знакомую тяжесть, Эйдан с мрачной улыбкой выбрался с чердака. Теперь у него появился прекрасный повод снова увидеться с Кейт, хочет она того или нет.

Глава 10

— Мой муж скоро приедет, — процедила Кейт сквозь стиснутые зубы, повернувшись спиной к Гулливеру Уилсону, чтобы вернуться к протирке жестяных банок с кофе.

— Вам неприлично оставаться одной так долго, — проворчал тот.

Кейт разинула рот, как будто его дерзость возмутила ее, хотя на самом деле она ничуть не была шокирована.

— Воистину, мистер Уилсон, это вы ведете себя совершенно неприлично. Не ваше дело подвергать осуждению поступки моего мужа, сэр.

Он прокашлялся.

— Возможно, англичане, выросшие на Востоке, не понимают, как правильно обращаться с леди.

— Возможно, это вы не понимаете, что ведете себя просто возмутительно! Всего хорошего, сэр.

Несносный тип даже не сдвинулся с места. Кейти бросила взгляд через плечо и обнаружила, что он смотрит на нее и хмурится. Наверное, хочет запугать, но она не поддастся на угрозы. Прошла целая минута, прежде чем нахал кивнул и направился к выходу.

Как только дверь за ним закрылась, Кейт выпрямилась и стиснула руками фартук. Мистер Уилсон слишком подозрителен. А вдруг он решит «по-дружески» помочь и отыскать ее мужа, чтобы спросить у него, когда тот намерен наконец приехать в Англию? Если так случится, то пиши пропало. Когда обнаружится, что мистера Гамильтона не существует, плакал ее бизнес. Но для того чтобы выяснить подобного рода сведения, потребуется не один месяц. Может, даже не один год. И никто не свяжет ее имя с Дэвидом Гэллоу. Что еще важнее, никто не свяжет ее имя с его смертью или ужасными угрозами ее пасынка.

От этой мысли у Кейти засосало под ложечкой. Не впервые она пожалела, что не задержалась на Цейлоне, чтобы узнать исход той ночи. Но у нее не было выбора. Она обещала Дэвиду, что никогда не откроет правду, поэтому ей пришлось бежать.

Письмо, спрятанное под прилавком, было еще одним источником тревоги, жужжащим в голове как назойливая оса, но она не станет кидаться к нему и держать дрожащими руками, как какая-нибудь беспомощная юная девица. Нет, вначале закончит уборку, как ответственная деловая леди, владеющая успешным предприятием, потом уберет тряпки и метелку для пыли и спокойно сядет на свой стул.

Письмо прибыло из Лондона две недели назад. Кейти брала его в руки каждый день и смотрела на него так, словно это была змея. Некий мистер Далуорт утверждает, что пишет как представитель одной весьма крупной и преуспевающей плантации на Цейлоне. Он якобы слышал о «Гамильтон кофе» и желает обсудить сделку с владельцем магазина лично, тем самым, возможно, сэкономив всем заинтересованным сторонам изрядную сумму денег.

Мистер Далуорт не называет имя плантатора. Это выглядит подозрительно, однако его доводы Кейт понятны. Плантатор не желает прогневить своего теперешнего посредника. И все равно это заставляет ее нервничать. Но что вызывает еще большую тревогу, это то, что мистер Далуорт лично прибудет в Халл на этой неделе.

Зачем?

Кейт в сотый раз просверлила взглядом письмо. Клиент мистера Далуорта желает узнать положение в обществе и репутацию мистера Гамильтона. Если б только тот на самом деле существовал, не было бы ничего проще, чем предоставить такие сведения.

Это именно та сделка, которая может способствовать процветанию ее дела. Именно к этой цели она стремится, именно этого добивается при помощи затеянного обмана. В конце концов, она прекрасно разбирается в сырье. Знает его с того момента, как молодые побеги показываются из черной земли. Знает, когда нужно собирать зерна, чтобы у них был наилучший вкус и аромат. И что самое важное, знает, на каких плантациях более внимательно и старательно относятся к выращиванию и сбору кофейных зерен. Какой владелец требует от своих работников собирать все подряд, а какой учит отбирать лучшие.

Но никто не поверит, что женщина может разбираться в делах сама, потому-то она и придумала себе мужа по возвращении в Англию. Ненадолго, а потом отправит его на вечный покой. И это на самом деле не будет такой уж страшной ложью. Ее настоящий муж умер, и она заслуживает того, чтобы извлечь хоть какую-то пользу из своей жизни на Цейлоне.

Но почему появились расспросы какого-то анонимного цейлонского плантатора? Совпадение это или ловушка? Кто всерьез заинтересовался ею?

Кейт сделала глубокий вдох и оглядела свой магазин. Она построила все сама, своими руками, вложила душу в свой бизнес. Еще год назад она бы упала духом и затаилась, боясь рискнуть. Но сейчас… сейчас она скорее начнет драться и кричать в ярости. Если это ловушка, она попадет в нее, но подождет возможности отомстить тому, кто ее подстроил.

Кейти осторожно сложила письмо, проведя пальцами по загибам. Потом сунула его назад под прилавок и вытерла руки, Ее рабочий день наконец закончился, и легкий трепет предвкушения прошел по телу.

Она подняла задвижку и выскочила в заднюю комнату, бодро стуча каблуками по деревянному полу. Демонстративно не глядя в сторону кухни и двух почерневших котелков, которые ждали ее внимания, Кейти схватила с крючка на стене накидку с капюшоном и распахнула дверь, ведущую в проулок. Воздух, овевавший ее, когда она шагнула через порог, был удивительно бодрящим.

Кейт постояла минутку, вдыхая восхитительный холод, не обращая внимания на другие запахи, витающие в проулке. Чары тепла наконец разрушились, и наступила погода, которую она любила.

Зашагав по проулку, она с надеждой взглянула на небо. Плотные серые тучи висели над головой как огромные, парящие обещания. Она шагала по извилистым улочкам и переулкам, пока не дошла до парка. Потом возле старой ивы свернула и выбрала скамейку на другой стороне лужайки. Незачем вспоминать об Эйдане.

Кейт села на скамейку и устремила взгляд на деревья, глядя, как ветер подхватывает бурые листья и разбрасывает их по траве. Все это приводило ее в восторг: холодное прикосновение воздуха к коже, грубоватая ласка ветра, пробирающегося под складки накидки.

Бакалейщик, мистер Джонатан, предсказал, что еще до заката пойдет снег. Она так долго ждала его!

Сидя неподвижно, как камень; из которого была высечена скамейка под ней, Кейт ни о чем не думала, отказываясь позволить хотя бы малейшему намеку или воспоминанию оформиться у нее в голове. Она просто закрыла глаза и дышала.

За время своего пребывания за границей она обнаружила, что жара — это крепость, тюрьма, Она угнетает тело и мозг, подавляет душу. Холод их освобождает. У нее было такое чувство, что пожелай она, и сможет взмыть в небо с дуновением ветра.

Что-то крошечное колко ударило в щеку. Потом еще. Порыв горько-сладкой эйфории пронесся по телу. Все еще не открывая глаза, она подняла лицо вверх и почувствовала, как дюжина острых снежных крупинок упала на него. Рот растянулся в широкой, ничем не сдерживаемой улыбке, и смех сорвался с губ.

Минуту спустя, отряхивая накидку, мокрую от тающего снега, она открыла глаза, чтобы полюбоваться пляшущими, порхающими крупинками снега, падающими на землю. От этого зрелища как будто какая-то тяжесть отлегла от сердца. Глупость, конечно же. Уже несколько месяцев, как она в Англии, но впервые почувствовала, что вернулась на родину.

Порой Кейти спрашивала себя, особенно после отъезда Эйдана; действительно ли ей место здесь, в этой стране. Она чувствовала себя такой изменившейся, такой чужой. Ей даже приходило в голову, что она умерла на том острове, а ее нынешнее существование — всего лишь миф. Но, сидя здесь, на каменной скамейке в холодном парке, наблюдая, как бледный свет заходящего солнца все больше тускнеет, она понимала, что наконец очутилась дома. Несколько горячих слезинок смешались с влагой на холодных щеках, когда тьма наконец спустилась на землю.

Пора идти. Кейти с нетерпением предвкушала, как разожжет огонь в плите и сядет за штопку, просто наслаждаясь тишиной и уютом своей маленькой гостиной с желтыми стенами и старой разномастной мебелью. Она приобрела в порядке обмена немного превосходной мадеры и собирается выпить стаканчик, чтобы согреться перед тем, как лечь в постель; кровать была идеального размера для нее, и только для нее одной. Но пока ей хочется еще немножко посидеть здесь, дрожа и вдыхая изумительный холодный воздух.

Время шло, нос начало пощипывать. Вдохнув глубоко, с наслаждением, она медленно огляделась, запоминая этот вид воздушной серебристой завесы падающего снега, осторожно откладывая его в памяти, прежде чем подняться и не спеша направиться домой.

Ей вновь удалось вернуть себе душевный покой. Неделю назад Кейт была в смятении. Вся та власть над своей жизнью, которой ей с таким трудом удалось добиться, грозила в одночасье рухнуть, погребя ее под обломками и оставив душу открытой стихиям. Снова и снова она рисовала в своем воображении, насколько иной была бы ее жизнь, если б ее не отправили на Цейлон. Или даже если б она только знала, что Эйдан не бросал ее. Она бы убежала, если б было к кому. Если б у нее была надежда, она бы нашла способ вернуться к нему. Но она осталась. Осталась и зачахла.

О, как же ее терзала и мучила мысль о том, что могло бы быть. Но она заставила себя успокоиться. Теперь у нее все хорошо. Просто прекрасно.

Избегая передней двери и любопытных глаз мистера Уилсона, — Кейт пошла по узкому проулку, рассчитывая на то, что яркая белизна снега немножко рассеет кромешную тьму между домами. Сделав несколько шагов, она вдруг ощутила какую-то смутную тревогу, но решила не обращать на нее внимания. В последнее время она странным образом не испытывала страха перед физической опасностью, ведь Кейт одна проделала весь пуль от самого Цейлона, а это было непросто. Похотливые взгляды матросов быстро разбивались о неприступную стену холода, которой она окружила себя. Мужчины, казалось, чувствовали ее стойкое презрение к ним и оставляли ее в покое. Оно было почти как магия, это бесстрашие. Впрочем, не такая уж надежная, если подвела ее перед лицом Эйдана Йорка.

— Кейт, постой!

Она резко вздрогнула и на секунду провалилась в колодец страха. Это он, ее мерзкий пасынок, явился, чтобы снова признаться в своей постылой любви, угрожать ей своей ужасной ложью. Она попятилась, приготовившись бежать.

— Кейт, это я.

Наконец до нее дошло, кому принадлежит голос. Это Эйдан. Не Джерард. Слава Богу! Холодок пробежал по телу, волосы на голове зашевелились, когда она стала вглядываться в темноту. В конце концов, он шагнул вперед, обнаруживая себя.

— Что ты здесь делаешь? — возмущенно прошипела она.

— У меня есть кое-что для тебя.

Кейт сделала три неглубоких вдоха, потом раздраженно покачала головой:

— Тебе нельзя здесь находиться. Уходи немедленно!

Он нахмурил лоб, озабоченно оглядевшись:

— Что-то не так?

— Боже мой! Да все не так!

Явно обеспокоенный, он шагнул к ней; чтобы взять за руку, но она быстро попятилась и повернулась к двери. Мысли ее лихорадочно кружились, пока она пыталась придумать, как же заставить его уйти и больше не возвращаться, но мозг не в состоянии был предложить никакого решения. Не имея представления что делать, она обнаружила, что входит в дверь и Эйдан идет за ней по пятам. Изо всех сил стискивая полы накидки, словно для защиты, она повернулась и встретилась с его взглядом: в глазах застыло ожидание, красивый рот угрюмо сжат.

Пытаясь не обращать внимания на внезапно повисшее между ними молчание, Кейт занялась, разжиганием лампы. Она не знала, на что надеется — что пол вдруг разверзнется и поглотит его? Маловероятно, чтобы Эйдан вдруг воспылал внезапным желанием уйти после того, как ждал ее в такую погоду. Веки его едва заметно опустились.

— Ох, ну ладно, — смирившись, проворчала она и, сняв с себя накидку, протянула руку за его пальто.

И вместе с мокрой одеждой в награду получила широкую улыбку. Бросив взгляд на плиту, убедилась, что чайник еще исходит паром на теплой поверхности.

— Чай? Для кофе несколько поздновато.

— С удовольствием.

Она не спеша готовила чайный поднос, все это время ощущая на себе его взгляд. Что он видит? Что о ней думает?

Не говоря ни слова, она направилась по лестнице на второй этаж; Эйдан пошел следом с лампой.

— Давай я разожгу огонь.

Он уже стоял на коленях перед маленькой плитой, раздувая пламя. То, что он находится здесь, в ее комнате, совершенно неприлично, но, наверное, поздно запирать конюшню, когда лошадь уже убежала. И все равно его присутствие смущало ее.

— Я думала, ты уехал в Лондон.

Отвернувшись от чайного подноса, она даже не пыталась притвориться, что рада его приходу.

— Я вернулся, чтобы проверить, как идет ремонт моего корабля.

Вот как? У него есть корабль? Но нет, она не будет ничего у него спрашивать. Чопорно присев на краешек стула, Кейти стала разливать чай, а он устроился на стуле напротив. Слава Богу, между ними был широкий стол.

— У меня есть кое-что твое. Я подумал, что привезу это тебе, поскольку все равно мне надо было сюда приехать.

— Уверена, в этом нет необходимости.

Не ответив, он выложил на стол какой-то сверток. Он был маленьким: квадратик аккуратно сложенной голубой ткани, обвязанный серебристой лентой. Боясь того, что может там найти, она нерешительно протянула руку и взяла его, ощущая на себе тяжесть его взгляда, пока развязывала ленту и разворачивала ткань.

— Ох! — воскликнула Кейти при виде карманных часов червонного золота с изысканно выгравированными листочками.

Она с благоговением перевернула часы и провела пальцами по гладкой отполированной крышке, по которой дедушка часто потирал большим пальцем. Вдохнула запах старого металла. В памяти всплыло воспоминание: дедушка сидит в своей библиотеке, устремив взгляд в огонь камина, задумчиво поглаживая часы в поисках какого-то решения. Сотни других воспоминаний нахлынули на нее, все о нем и все хорошие. Он был постоянной величиной в ее жизни. Всегда добрый, сердечный и веселый, по крайней мере с ней. Даже будучи маленькой, она сознавала, что другие робеют перед ним, даже побаиваются, но Кейт его ничуточки не боялась и обожала деда, как и он ее.

Щелчок замочка, и крышка открылась, обнаруживая стрелки, замершие на шести и десяти. Часы показывали это время много лет, еще даже до того, как умер дедушка. Их вид вытащил еще одну картину из пустоты в ее сердце.

Лицо Эйдана, пылающее румянцем после тех восхитительных минут, что они провели в объятиях друг друга. Его глаза, радостно сияющие, когда он с благоговением держал часы на ладони. «Обещание, — сказала она, — залог моей любви, покуда мы не сможем быть вместе». Он тогда обнял ее и осыпал дождем поцелуев. «Я люблю тебя, — шептал он снова и снова. — Я люблю тебя».

Кейт приложила ладонь к горлу, преодолевая спазм, застрявший там.

— Я знаю, как много они для тебя значили. Мне хотелось… — Он пожал плечами. — В общем, — тихо добавил он, — часы теперь вернулись к своему законному владельцу.

С громким щелчком захлопнув крышку часов, Кейт с той же решимостью попыталась пресечь воспоминания об Эйдане.

— Спасибо. Я уже много лет не думала о них.

Из-за сиплости голоса слова вышли приглушенными.

Рука его поднялась, и она настороженно наблюдала, как он медленно потянулся к ее лицу. Большой палец легонько коснулся щеки, подхватив слезинку, которой она даже не почувствовала. Глаза сами собой закрылись, и она беспомощно наслаждалась лаской этого легкого прикосновения. Как много лет прошло с тех пор, как кто-нибудь дотрагивался до нее, не требуя, не наказывая или наставляя? Она росла с нежными материнскими объятиями, любящими руками няни и гувернантки и твердыми, но ласковыми — служанки. А потом появился Эйдан…

Как странно, что человек может прожить почти десять лет без всего этого и даже не сознавать утрату.

Легчайшее прикосновение подушечки его пальца превратилось в легкое нажатие всей руки. Она позволила себе это мгновение удовольствия и подставила щеку его ладони, прижившись кожей к его теплу. Лишь мимолетный контакт, а потом она поспешно встала и, отойдя от него, устремила взгляд в маленькое окошко, за которым было темно. Половицы скрипнули, когда Эйдан поднялся. Она, волнуясь, ждала звука его приближающихся шагов, но он не шевелился, даже, казалось, не дышал.

Напряженное молчание повисло между ними, нервируя ее. Когда он наконец заговорил, то разрушил магию прошлого.

— Твой магазин… это похоже на начало вполне успешного дела.

— Да, — отозвалась она, задыхаясь. — Это так увлекательно.

Глаза сосредоточились на его отражении в стекле и заметили быструю улыбку.

— Даже так?

— Ну, мне так кажется. Ты, наверное, считаешь, что держать лавку — это ужасно скучно.

Эйдан сделал к ней несколько шагов. Она повернулась лицом к нему и его улыбке.

— Напротив, — сказал он. — Я нахожу бизнес волнующим занятием. Полагаю, для успеха в любом деле надо прежде всего быть увлеченным этим делом. Вкладывать в него душу.

— А чем ты занимаешься?

— Я начал с импортирования товаров. Теперь главным образом инвестирую. В корабли, текстиль, производство. Во все, что, по моим расчетам, принесет деньги.

— О, это звучит и в самом деле заманчиво!

— Так оно и есть. То есть когда у тебя, разумеется, все получается. Когда нет, то это просто ужасно.

— Значит, у тебя все в порядке, да?

Он засмеялся, и этот звук восхитительным трепетом отозвался у нее в груди.

— Надеюсь!

Улыбнувшись, Кейт попыталась не замечать того, как с ним уютно и просто. Между ними не было никакого напряжения с самой первой встречи.

— А как насчет тебя? — поинтересовался он. — Как ты к этому пришла?

Легкость испарилась как сон. Откашлявшись, она протиснулась мимо него, чтобы поставить свою чашку.

— Я уже рассказывала тебе. Очень скучала по Англии, и у моего мужа возникла идея, как увеличить доход.

— Да, но как случилось, что ты стала вести дела? Откуда ты могла знать, что тебе понравится?

— Я… я…

Она не представляла, что сказать. Говоря по правде, Кейт не знала ничего, кроме того, что ей надо покинуть Цейлон и на что-то жить.

Эйдан постарался помочь ей.

— Полагаю, ты помогала мужу управлять имением.

— Конечно. У него есть сын от первой жены, и он занимается плантацией, но там еще столько всяких других дел.

— А своих детей у тебя нет?

Кейт ждала этого вопроса, но все равно сердце в груди сдавило. Он спросил это так небрежно. Так безразлично.

— Мне хватало и пасынка. А как твои родные? Как поживает твоя мама?

Прошло несколько секунд, но когда он ответил, голос звучал уже непринужденно.

— Прекрасно, как всегда.

Несмотря на нервозность, Кейт не могла сдержать улыбки.

— По-прежнему принимает все слишком близко к сердцу?

— Ох, еще как. Просто, беда с ней.

— А твой брат? Сделал он наконец тебя дядей?

— Пока нет, к большому маминому огорчению. Она очень ждет внуков. Но сестра недавно вышла замуж. Ты ведь помнишь Мариссу?

— Конечно! — воскликнула она, хотя уже много лет не думала о ней. — Она меня всегда поражала. Еще ребенком была такой красивой и очень сдержанной. Если б меня попросили угадать, я бы сказала, что она вышла за какого-нибудь прекрасного заморского принца.

— Напротив, за нетитулованного джентльмена.

— Поверить не могу.

Эйдан подмигнул:

— Представь, мы тоже. Но она любит его. Даже я теперь это вижу.

— А ты, Эйдан? Не женился?

— Нет.

Встревоженная тем восторгом, что затрепетал в ее душе, она заставила себя непринужденно улыбнуться.

— Но ты ведь наверняка пользуешься популярностью среди женщин?

— Слухи об этом, разумеется, преувеличены.

Кейт ждала, что он продолжит, но Эйдан больше ничего не сказал. Горло ее напряглось. Ей ужасно хотелось спросить, почему он так и не женился, но она не могла заставить себя произнести ни слова. Это не ее дело.

— Что касается твоей семьи…

Кейт резко вздохнула и отступила назад.

— Что ты имеешь в виду? Ты же обещал не рассказывать им…

— Я держу слово. Но насколько мне известно, у твоей матери все хорошо. Изредка вижу твоего брата в Лондоне. Ты совсем не хочешь их видеть?

Кейт не закрыла глаза, хотя веки на мгновение опустились. Ее раны старые и уже давно зажили. Что толку ворошить прошлое?

— Нет, — прошептала она. — Мы с братом никогда не были близки.

Даже если б у нее и было желание возобновить отношения, она не может. Тогда с ее маскарадом будет покончено, разумеется. Но более того, если Джерард распространил свою клевету на нее, родные наверняка слышали.

Эйдан придвинулся ближе и положил ладонь ей на локоть:

— С тобой все в порядке?

— Да. Спасибо, что привез дедушкины часы.

— Я хотел вернуть их тебе. И еще раз тебя увидеть, — сказал он.

Его тихие слова эхом разнеслись в маленькой комнате, но нежные нотки в голосе, должно быть, ей только послышались.

— Я искренне тебе благодарна. — Она отвернулась от него, давая понять, что Тема беседы исчерпана, что ему теперь лучше уйти. Намек был более чем очевиден. Он не мог ошибиться. Она съежилась, когда он не ответил. — Это было очень любезно с твоей стороны.

— Звучит слишком банально.

Кейт кивнула и прислушалась к осуждающему молчанию, воцарившемуся вновь. Краем глаза она видела его пристальный, напряженный взгляд.

Бесконечно долгая минута прошла, прежде чем Эйдан вздохнул и пошевелился.

— Я надеялся, мы могли бы быть друзьями.

В отчаянии уставившись в стену, она плотно сжала губы.

— Когда-то ты была моим лучшим другом, Кейт.

Легкие ее напряглись, чтобы втянуть воздух через одеревеневшее горло, мышцы дрожали от подавляемых эмоций. Она твердила себе, что хочет только уединения, хочет быть одна, но его слова опровергли эту ложь. Если б он попросил стать его любовницей, она бы без колебаний прогнала Эйдана. Но быть друзьями, как когда-то… Эта мысль пробудила в ее душе невыносимую тоску.

Горячие слезы обожгли глаза. Она поднесла дрожащую руку ко рту как раз, когда его руки обняли ее. От его шерстяного сюртука пахло снегом и соленой водой.

— Прошло слишком много времени, — прошептала она сквозь слезы.

— Чепуха. Не существует ни одной причины, по которой мы не можем поддерживать отношения.

— Я не видела тебя десять лет! — в отчаянии повторила она.

— Что было, то прошло, Кейт. И ты, и я, мы теперь другие люди. — Эйдан погладил ее по волосам, успокаивая растрепанные нервы. — Я не хочу снова потерять тебя. У меня не было ни одного настоящего друга с того дня, как ты уехала из Англии.

Он не мог знать, что значило для нее услышать, что никто никогда не заменил ее в его жизни, так же как никто не занял его место у нее в сердце: Эйдан нуждается в ней, и, видит Бог, он тоже ей не безразличен. Но можно ли верить ему? Когда-то она не сомневалась в этом, но ее отец, время и расстояние разрушили все.

И все же старые сомнения не могли поколебать Кейт, когда его руки обнимали ее.

— Я замужем, не забывай! — выдохнула она в последней попытке оттолкнуть его.

— Знаю.

Это ужасно и неправильно. Нужно было бы отослать его прочь, но она сомневалась, что у нее хватит сил сделать эго еще раз. Кейт вдохнула его запах, такой знакомый, и ощутила полнейший ужас, как перед прыжком с неизвестной высоты. Но ведь она заслуживает этой малости, не так ли?

Сделав глубокий вдох, она решилась-таки.

— Завтра я собиралась погулять по берегу реки. По воскресеньям магазин закрыт.

Эйдан замер, не шевелясь, потом тело его ожило и медленно расслабилось.

— Готов составить компанию.

Смущенно шмыгнув носом, Кейт кивнула, не в состоянии говорить из-за спазма, сжавшего горло. Они будут друзьями, сказала она себе твердо, когда сердце заплясало в груди. И ничего больше.

Глава 11

Более сумрачного дня ему еще никогда не доводилось видеть. Серый свет, серый песок, серые камни, серая вода. И Эйдан был уверен, что его замерзшие пальцы ног сделались того же пугающего сероватого оттенка. Глядя, как Кейт легко и бодро шагает с ним рядом; он в недоумении гадал: идет ли она по тому же замерзшему берегу, что и он. Яркий румянец играл на ее щеках, а глаза, казалось, рассыпали золотистые искры.

— Жуткая холодина, — простонал он.

— Да, ты уже жаловался.

Она устремила безмятежный взгляд на водную рябь с легкой улыбкой на лице.

— Похоже, надо напоминать об этом.

Ее улыбка сделалась шире, когда она повернулась к нему.

— Тебе стоит пойти домой и согреться. Мы можем погулять в другой раз… когда будет теплее.

— Дело не в том, что мне холодно, — возразил Эйдан как можно рассудительнее. — Я же о тебе беспокоюсь.

— Я чувствую себя прекрасно. У тебя же, напротив, зуб на зуб не попадает.

Это, казалось, так веселило ее, что Эйдан не мог не рассмеяться.

— Почему это тебя так радует?

— Ты бы меня понял, если б столько лет жарился под тропическим солнцем!

— Наверное, ты права, — согласился Эйдан, довольный если не погодой, то по крайней мере ее восторженным энтузиазмом. — И если ты в состоянии восхищаться такой погодой, боюсь, моя гордость не позволит мне сдаться и уйти.

— Какой любезный провожатый!

Улыбка ее была дерзкой, расслабленной.

Эйдан буркнул что-то подходящее случаю, но душа его втайне пела и ликовала. Сегодня Кейти совсем другая. Улыбается легко и непринужденно и берет его за руку свободно, безо всякой настороженности.

Его предложение платонической дружбы, судя по всему, успокоило ее, рассеяло напряжение, нависшее над ней, словно черное грозовое небо. С его стороны оно не было пустым. Она на самом деле была его последним настоящим другом, и он скучал по той легкости, по тому покою, которые ощущал с ней рядом.

— Сколько ты пробудешь в Лондоне на этот раз?

Голос Кейти прорезался сквозь его мысли.

— Ну, я собирался только проверить, как идет починка корабля, но качество работы отличное. Думаю оставить судно здесь для капитального ремонта. Для меня будет выгодно иметь хорошую верфь за пределами Лондона.

Выгоды сформировывались и прояснялись у него в голове даже сейчас, пока он говорил. Более дешевые портовые сборы, более быстрый оборот. Да и сама работа определенно не так дорого стоит, а мастера кажутся вполне надежными.

И Кейт здесь.

— Хотя тут холодно, — добавил он, искоса взглянув на нее. — Река уже замерзает.

— Это был тонкий намек, да? — рассмеялась она. — Прекрасно. Я сдаюсь. Давай возвращаться, чтобы согреть твои нежные ножки.

Эйдан улыбнулся ей с нескрываемым удовольствием и повел ее назад, в сторону города.

— Мои нежные ручки тоже уже отваливаются.

Кейт удивила его, тихонько прыснув. Она и в самом деле совеем другая. Возможно, и он тоже. Он не мог припомнить, когда в последний раз гулял просто ради удовольствия. Хотя нет, мог. Конечно, мог. Это было с Кейт, они гуляли по каменистому речному берегу, похожему на этот, и он держал ее руку в своей. А потом они набрели на тот старый лодочный сарай…

При этом воспоминании странное покалывающее тепло растеклось от груди вниз, к пальцам. Это чувство было сродни тому чудесному, болезненному предвкушению, которое она пробуждала в нем десять лет назад. Острое желание дотронуться до нее, подслащенное уверенностью, что она будет рада его прикосновению. Это ощущение потрясло его. Он никогда не испытывал ничего подобного с другими женщинами. Только Кейт заставляла кончики его пальцев приятно покалывать, а дыхание застревать в груди от нестерпимого желания.

И по-видимому, ничего не изменилось, хотя он пытался обуздать свои чувства. Это может быть только ностальгия или намерение воскресить то, что они потеряли. Но вернуть былое невозможно.

И все же так трудно не сдаться! Как удержаться и не притронуться к ее нежной щеке, когда она обращает на него свою улыбку, как не обнять ее за талию? А еще тяжелее думать; что через несколько минут, а может, через час или два, ему придется вежливо попрощаться и удалиться к себе в гостиницу до завтрашнего дня. Желание быть рядом с Кейт пульсировало в крови, и ему хотелось уступить этой потребности, утолить ее.

— Я тебе уже надоел, или ты позволишь напроситься сегодня на обед?

— О, ну конечно, — быстро ответила она, и ее улыбка тут же сникла. — Хотя… знаешь…

— Не волнуйся. — Эйдан мотнул головой в сторону города. — Я попросил хозяина таверны приготовить корзинку. Не хотелось злоупотреблять твоим гостеприимством.

— О! — игриво воскликнула она. — Как вы предусмотрительны, милорд.

— А ты сомневаешься?

Она подозрительно сощурилась, но он сохранял невинный вид.

— А если я скажу тебе, что поставила обед в печку перед тем, как мы ушли?

— Представления не имею, на что ты намекаешь.

— Вот как? Что ж, прекрасно. Ты победил. Я притворюсь, будто не знаю, что ты считаешь меня полной неумехой на кухне.

— Идет.

Кейт рассмеялась, и разрази его гром, если этот звук не показался ему божественной музыкой. Он старался не думать, какой глупой, должно быть, выглядит его довольная ухмылка со стороны.

Она не прогоняет его. Через час они снова увидятся. Даже меньше, чем через час. И он планирует принести не только обед. Сегодня утром Эйдан купил шахматы в одном магазинчике рядом с доками. Сейчас ведь зима в конце концов, и слишком холодно подолгу гулять. А это единственная игра, требующая немало времени. Времени, проведенного дома, вместе, перед теплом пылающего камина.

Серое небо внезапно показалось ярко-голубым.

В проулке было темно, когда Кейт открыла дверь на его стук. Легкий трепет опасности вспорхнул в душе, когда она отступила в сторону, впуская Эйдана. Если кто увидит, как он входит…

Но тог улыбнулся улыбкой счастливого ребенка и поднял корзину.

— Это что, запах жареной курицы, да?

— Возможно.

Он не дал ей забрать корзинку и кивнул в сторону лестницы. Кейт охотно пошла вперед, глотая слюнки от восхитительных ароматов. Она не сомневалась, что не ела таких вкусностей вот уже несколько недель.

Эйдан тут же занялся выкладыванием снеди. Он принес все, насколько она могла судить: еду, тарелки, столовые приборы, салфетки, даже вино и бокалы. Щедрые дары быстро переполнили ее маленький столик. Когда она вытянула шею, чтобы взглянуть на этот пир горой, его широкие плечи развернулись к ней, и он вручил ей бокал вина.

— Мы что-то празднуем?

Эйдан удивленно вскинул брови, потом тепло улыбнулся ей.

— Нет, но, полагаю, стоило бы. — Он легонько стукнул своим бокалом о ее. — За тебя. За возобновление нашей дружбы. За продолжение успеха в нашем бизнесе — твоем и моем. Да и просто за то, что мы оба живы.

— Верно, — тихо отозвалась она, не в силах оторвать глаз от его взгляда.

Он продолжал улыбаться, но глаза сделались серьезными — напряженными и внимательными. Эйдан поднес бокал ко рту, она сделала то же самое, в точности повторяя его движения.

— Нравится?

— Превосходно!

— Я рад, — пробормотал он, и его зеленые глаза вдруг загорелись огнем, когда скользнули по ее лицу.

Заморгав, она шагнула мимо него и села за стол, старательно не обращая внимания на свой участившийся пульс. Опасный момент миновал, и они принялись за еду, прикончив бутылку вина задолго до того, как приступили к десерту. Усталые и сытые, оба погрузились в безмолвное созерцание своих винных бокалов.

— О чем ты думаешь?

Кейт заморгала и тряхнула головой, прогоняя из нее хмель.

— Ни о чем. А что?

— Просто интересно. Ты, наверное, сильно изменилась, стала другой. Мы же были так молоды. Теперь у тебя должны быть и шрамы, и воспоминания.

Она почувствовала внезапное стеснение в груди. Что это, проницательность или простая внимательность? Рука невольно потянулась к щеке, к маленькому шраму на скуле. Игривый свет в его глазах погас, когда он проследил за ее движением. Эйдан тоже поднял руку и на миг замер, прежде чем убрал ее пальцы в сторону и дотронулся до кожи в легчайшем прикосновении.

— Что это?

Она вздрогнула от его касания и низкого тембра бархатного голоса.

— Ничего.

Его пальцы скользнули под подбородок и приподняли лицо к свету. А большой палец погладил щеку.

— У тебя действительно есть шрам.

Она попыталась изобразить застенчивую улыбку.

— Мужчинам не полагается упоминать о таких вещах.

Кейт почувствовала нажим пальцев, сжавших подбородок, и лицо Эйдана застыло от гнева.

— Как ты получила его?

— Ерунда. Падение с лошади. Было грязно и скользко. Мне еще повезло, — бодро добавила она. — Отделалась всего лишь синяками и ушибами.

Не дрогнув, она посмотрела ему в глаза и увидела, как взгляд Эйдана смягчился.

— Я слышал, в Индии европейцев поджидает немало опасностей.

— Еще как!

Он отнял руку от ее лица.

— Что ж, тогда я рад, что ты вернулась в Англию целой и невредимой.

— Я тоже.

Она рассеянно протянула руку к стакану, но обнаружила, что он пуст.

— Открыть еще одну бутылку?

— Нет, довольно.

Кивнув, Эйдан встал и потянулся, притягивая ее взгляд к своему длинному стройному телу. Она подавила вздох и отвела глаза от слишком соблазнительного вида.

— Я принес тебе кое-что.

Он открыл корзинку и вытащил плоский квадратный сверток.

— Что это? Еще что-нибудь, что я оставила в Англии?

— Открой.

Удивленная Кейт с некоторой опаской развязала веревочку и, развернув бумагу, обнаружила под оберткой простую деревянную коробку. Когда же она открыла маленькую защелку и подняла крышку из ореха, то нашла под ней еще кусок дерева. Теперь уже не на шутку заинтригованная, она подняла и вытащила его, а под ним увидела шахматные фигуры, уютно устроившиеся в обтянутых мягкой тканью углублениях.

— Шахматы! Вот здорово!

— Штука, которую ты держишь, разворачивается в шахматную доску.

Она раскрыла ее, подивившись маленьким скрытым петлям, которые скрепляли воедино четыре дощечки. В остальном это был обычный набор шахмат, простой и без особых изысков.

— Ты как-то рассказывала мне, что часто играла с дедушкой.

— Было дело. И спасибо тебе большое, конечно, но ты не должен был ничего мне покупать.

Несмотря на эти слова, руки ее любовно поглаживали белого ферзя.

— Это был чистейший эгоизм с моей стороны. Я надеялся, ты не откажешься поиграть со мной. У нас раньше никогда не было случая.

Кейт оглядела свою неказистую комнатушку. Не следует ему тут находиться. Зря она пригласила его. Будь она хоть вдова, хоть замужняя женщина, это неприлично. Но меньше всего хотелось ей сейчас думать об этикете и приличиях. Мятежная душа, которая столько раз доводила ее до беды, брала свое.

Эйдан в конце концов просто хочет, чтобы они были друзьями. Шансов на что-то большее нет никаких, учитывая ее ложь о муже, стоящую между ними. И ту неразбериху, которую она оставила после себя.

— И вот он появился, твой шанс шахматного короля.

— Ну что ж, попробуем, — очнулась Кейт.

Эйдан улыбнулся, когда она начала убирать со стола.

— Я не очень хорошо играю, — предупредил он, доставая шахматы.

— Посмотрим, посмотрим.

Согретая его улыбкой, она с приятным удивлением почувствовала, как сердце ее наполняется теплотой. Пусть они только друзья, но разве это так уж мало?

Выставив шахматные фигуры на доску, Эйдан открыл еще одну бутылку вина и наполнил бокалы. На ее немой вопрос он лишь пожал плечами и сел на свое место.

— Поражение обычно вызывает жажду. А я, боюсь, испытаю его.

Игра была закончена в течение получаса.

— Я предупреждал тебя, — вздохнул Эйдан, глядя на своего загнанного в угол короля.

— Ведь шахматная стратегия и бизнес в чем-то близки, ты согласен? А у тебя тут — полный разлад. Как же так?

Он небрежно пожал плечами:

— Полагаю, если б у меня был какой-нибудь стимул…

— Например, деньги?

— Ну да, что-то вроде того.

— Боюсь, мне нечего тебе предложить, чтобы подсластить пилюлю.

Кейт пожалела о своих бездумных словах, как только они слетели с ее губ, но опьяненная вином кровь побежала быстрее от внезапного жара в его глазах.

— Ты все-таки подумай.

Губы у нее пересохли. Она облизнула их, неосторожно притягивая его взгляд к своему рту, и покачала головой.

— А если я скажу, что есть?

Вино явно плохо влияет на ее здравомыслие. Ей захотелось, чтобы между ними не было стола, чтобы он мог просто наклониться к ней, опустить голову и коснуться губами ее губ. От этой мысли Кейт непроизвольно вздохнула, забытые, страсти всколыхнулись с новой силой. У нее возникло желание вспомнить, каково было ощущение его губ на коже, создать новые воспоминания, чтобы заменить ими утраченные.

В его внешности так много было приятных мелочей, которые она успела позабыть. Крошечный белый шрам, уходящий в волосы на правом виске, — результат падения в детстве. Вихор на макушке, нарушающий аккуратную, элегантную стрижку и вызывающий у нее желание пропустить его сквозь пальцы.

Сердце ее сжалось при мысли, что когда-то Эйдан принадлежал ей и что когда-то она могла свободно протянуть руку и дотронуться до него. Теперь у нее нет на него никаких прав, нет причин касаться его, нет предлога взъерошить его короткие темные волосы.

Но вероятно, он намеревался предоставить ей это право. Эйдан поднялся, но вместо того, чтобы отойти, опустился перед ней на колени. Ладонь дотронулась до ее виска.

— Ты так и не проколола уши, — сказал он, проводя по чувствительной мочке.

— Что, извини?

— Ты же собиралась сделать это.

— Как ты можешь такое помнить?

— Но ведь это касается тебя.

Его руки продвинулись чуть дальше, скользнув в волосы. Прикосновение было медленным, убаюкивающим, и глаза Кейт сами собой закрылись.

— Твоя коса распускается, — пробормотал он, мягко потянув за заколку.

Обе его ладони погрузились в волосы, встретившись на шее, чтобы разобрать запутавшиеся пряди.

Это было неправильно. Вопреки всем нормам здравомыслия. Но горячий покалывающий трепет побежал по коже головы и шее, растекаясь до самых кончиков пальцев. Удовольствие ручейком заструилось по позвоночнику, лужицей разливаясь где-то внизу живота. Казалось, еще немного, и она растает прямо под его пальцами, когда он наконец распустил ей волосы и медленно пропустил сквозь пальцы, мягко расчесывая их.

Голова ее откинулась назад, рот чуть приоткрылся на вздохе. Кейт хотела, боялась, знала, что он поцелует ее. Мягкое прикосновение теплого дыхания коснулось губ, а потом его рот прижался к ее рту. Пряное тепло вина повелевало ее чувствами до тех пор, пока уже не осталось ничего, кроме этого. Ею овладели приятный покой и трепетное возбуждение. Страх, желание и отчаяние.

Она услышала тихий стон желания и поняла, что этот звук издала она. Кейт раскрылась для него. Его язык тут же воспользовался приглашением, скользнув в рот. Она ощутила такое потрясение, словно ее никогда не целовали, словно все, что происходило с ними когда-то, было фантазией ее пораженного любовью сознания. Однако она не была нерешительной. Ее язык смело встретился с его языком, и она выгнула шею, отдаваясь его объятию.

На этот раз услышанный ею стон принадлежал Эйдану, когда он вложил в поцелуй всю силу страсти, запутавшись руками у нее в волосах. Сердце ее готово было выскочить из груди от радости. Она чувствовала себя легкой как воздух и такой же бесплотной, словно превратилась в легкое клубящееся облачко при его прикосновении.

Кончики ее пальцев приятно покалывало, и она решительно положила их к нему на грудь, чтобы найти для них какую-то твердую опору. А он олицетворял ее. От этого прикосновения к нему душа ее вновь вернулась в тело. Она больше не была невесомым перышком. Она сделалась горячей, медлительной, тяжелой от желания, пульсирующего в жилах. Сильнейшая плотская жажда цветком распустилась в ней, когда Эйдан провел твердой ладонью вниз по ее телу, следуя по линии корсета до талии и дальше, к изгибу таза.

Сдавленный всхлип поднялся к горлу, заглушенный его ртом. Его рука сжала ее бедро, а потом он внезапно оторвался от нее, оставив ее наедине со своим желанием. Она вцепилась в шерстяную ткань его сюртука, думая, что может просто удержать его и не дать этим мгновениям закончиться, но он отнял губы от ее губ и прошептал:

— Кейти, дорогая!

Она не открыла глаз, не желая возвращаться в реальный мир.

— С тобой все в порядке?

Его рука снова погладила ее по волосам, успокаивая вибрирующие нервы.

— Не совсем, — ответила она с прерывистым смешком.

— Нет? — Его голос был чудесным, услаждающим слух звуком, когда он привлек ее чуть ближе и прижался долгим нежным поцелуем ко лбу. — Что ж, я тебя понимаю.

Что он собирается теперь делать? Тело ее напряглось — не то от страха, не то от предвкушения.

Он, должно быть, почувствовал ее напряжение, ее терзания. Открыв глаза, она увидела, что он качает головой.

— Пожалуйста, не сожалей об этом, Кейт.

— Эйдан, я не могу…

— Нет. Нам незачем говорить об этом сейчас. Просто обещай, что не пожалеешь.

Она посмотрела в его красивые глаза, заглянув в их зеленые глубины. В них били страсть и нежность, а еще ледяной блеск глубоко запрятанной боли. Боли, которую причинила она.

Прекрасно. Она все равно не хотела говорить об этом, еще глубже погружаться в пучину лжи.

— Да, — отозвалась она. — Обещаю.

Кивнув, он встал и прошелся несколько шагов туда-сюда перед столом, устремив взгляд на мерцающий огонек плиты. Она сидела, не шелохнувшись, наслаждаясь этим затишьем перед предстоящей бурей. Рано или поздно им все же придется поговорить. Выяснить отношения.

Тревога тяжестью легла на плечи Кейт, натянув мышцы как высыхающую веревку. Им придется пойти на это. Другого пути нет. Они могут быть только друзьями. Эйдан должен это знать. Она скажет это вслух, но только не сейчас. Не тогда, когда она ощущает его вкус на своих губах.

Он кашлянул и повернулся к ней, сцепив руки за спиной.

— Мистер Пенроуз настаивает, чтобы я в скором времени вернулся в Лондон.

— О? — Она постаралась не выдать своего облегчения.

— И это вся ваша реакция, миледи? Ни слез? Ни зубного скрежета? Я, признаться, ожидал чего-то иного.

Кейт силилась придумать, как бы высказаться потактичнее.

Он улыбнулся, чтобы успокоить ее, но улыбка не задержалась на лице. В следующую минуту рот его уже был плотно сжат.

— Кейт… твой муж правда должен прибыть в Англию? — Несмотря на вопрос, в его глазах не было любопытства. Ни тени сомнения не промелькнуло в них. Он в курсе дела. Знает; что брак ненастоящий, даже если не подозревает о причинах. — Он ведь не приедет, не так ли?

— А это имеет значение? — Еще одно утверждение, высказанное как вопрос.

— Разумеется.

— Нет, — возразила она. — Мы не можем… я не могу…

Эйдан не сказал ни слова, но ни на миг не отрывал от нее взгляда.

— Мне очень жаль, — в конце концов прошептала она и отвернулась.

— Уже поздно. Спасибо за чудесный вечер.

Мысли ее были путаными, замедленными, и она лишь долго и неотрывно смотрела на него, любуясь его мужской осанкой. Когда-то они идеально подходили друг другу — едва губы Эйдана тянулись к ее переносице, ее рот тут же отыскивал изгиб его скулы или подбородок.

Словно завороженная, она наблюдала, как он нахмурился и открыл рот, чтобы заговорить, но немного заколебался, а потом все-таки объявил:

— Я зайду еще перед отъездом в Лондон. Надеюсь, ты не против.

Несколько минут спустя после того, как дверь за ним закрылась, она поднялась из-за стола и легла в постель, и всю ночь ей снились губы Эйдана, целующие ее. Такие сны помнятся очень долго.

Глава 12

Эйдан оглядел новую мачту «Храбреца», когда, та была водружена на место. Гладкое дерево устремлялось в небо, пронзая серые тучи, которые нависли над городом, грозя снегом. Он сунул руки в карманы и покачался на пятках.

— Вы женаты, Пенроуз?

Слова его упорхнули куда- то вверх на белых колечках пара.

— Прошу прощения, сэр? — переспросил секретарь.

— У вас есть жена? Полагаю, что нет.

Тот был явно шокирован, что ему задали такой вопрос.

— Вы правы, сэр.

Канаты скрипели, когда матросы натягивали их. Из соображений безопасности они наблюдали из дока, но если бы мачта упала, то мало бы им не показалось.

— А вы когда-нибудь были влюблены? — Его слова были встречены молчанием, и он повернулся к своему секретарю. — Это простой вопрос, не так ли?

Лицо Пенроуза вытянулось от неожиданного потрясения.

— Сэр, я не… то есть, в общем…

— Ну?

— Я не знаю. Полагаю, был однажды. В молодости.

Эйдан бросил сердитый взгляд на гладкие щеки и стройную фигуру секретаря. Его золотистые волосы поблескивали в бледном свете. Молодому человеку сейчас года двадцать четыре-двадцать пять, но он выглядит таким юным.

— Однажды вы были влюблены, но потом любовь растаяла, верно?

— Как это?

— Ну, вы разлюбили свою девушку.

— Я… я не стал бы формулировать это так. Мы просто не подходили друг другу.

— Понятно.

Эйдан перевел взгляд на мачту. Дюжина рабочих крепко натягивала канаты, чтобы удерживать мачту строго вертикально. У него было такое чувство, что ему необходима хорошая порка. Чего он пристал к своему секретарю?

— Видите ли, сэр, — начал Пенроуз, потом легонько прокашлялся. — Наверное, я вовсе и не любил ее. Скорее всего, это было просто увлечение, которое прошло.

— Пожалуй, — пробормотал Эйдан, пытаясь убедить себя, что это именно то слово, которое применимо и к нему.

Даже если десять лет назад он и был страстно влюблен в Кейт, те чувства давно умерли. А это — что-то новое и… временное.

Видит Бог, ему сегодня трудно думать о делах. Вчера вечером ее розовые от вина губы и зовущие глаза были восхитительной пыткой. А потом ее взгляд упал на его губы, и он не сумел устоять перед желанием почувствовать ее. Ее кожу, губы, шелковистую массу волос…

И он поцеловал ее. Поцеловал и в тот же миг понял, что так и следовало поступить.

Нет, он все-таки осел. Зачем он полез к ней? Ведь она замужняя женщина. Да, правду сказать, он переспал с немалым числом дам, состоящих в законном браке, но это же Кейти. Она никак не подходит под общий ранжир.

Пошел снег, и Эйдан рассеянно надел шляпу, продолжая смотреть на рабочих.

Кейт — не просто легкомысленное средство отвлечься на несколько часов. И явно неопытна в такого рода отношениях. Она думала о последствиях еще до того, как закончился их поцелуй.

И все же нельзя отрицать правильности его догадки в отношении ее брака. Если она когда-то и любила мужа, то это уже в далеком прошлом. Эйдана она гоже вряд ли любит, но что-то все же чувствует к нему. Ностальгия это или страстное увлечение, а быть может, простое вожделение. От этой мысли его внезапно охватило острое желание.

Что, черт побери, ему делать? Она проникла к нему в сердце, и теперь он видит опасность, которой раньше не замечал. Душа его так долго была пустой. Странно, но у него такое чувство, что только Кейти может заполнить ее.

— Мистер Йорк!

Бодрый женский голосок прорезался сквозь его невеселые мысли. На один мучительный миг Эйдану показалось, что это Кейт. И пульс его участился.

Но когда он повернулся с прыгающим от радости сердцем, то увидел спешащую к ним Люси Кейн с разрумянившимися от холода щеками. Улыбка ее была широкой и приветливой, и он устыдился своего разочарования.

— Мисс Кейн, — сказал он, снимая шляпу и кланяясь. — Как приятно вас видеть. К вашим услугам.

— Вы только взгляните на себя, мистер Йорк. Бог мой, думаю, на фоне этой метели вы выглядите еще красивее.

Выпрямившись, он подмигнул, затем махнул шляпой в сторону Пенроуза.

— Позвольте представить вам моего секретаря, мистера Пенроуза.

Тот густо покраснел, когда мисс Кейн протянула ему руку и дерзко улыбнулась.

— Это честь для меня, мисс.

— Такой вежливый молодой человек. Вы должны привести его сегодня на ленч, Мистер Йорк.

— Это несколько неожиданно.

— Видите ли, мой отец хотел бы, чтобы вы составили нам компанию. Думаю, он узнал, как вы богаты.

Эйдан рассмеялся. Да, эта девушка во многом напоминает ему Кейти.

— С удовольствием принимаю приглашение. Пенроуз?

— Да, — пробормотал его секретарь. — Конечно. Без сомнения.

— Что ж, мисс Кейн, идемте?

Он предложил ей руку, чувствуя какую-то легкость в груди, когда девушка положила затянутую в перчатку ладошку ему на рукав. В душе у него промелькнула безумная надежда, что Кейт будет у Кейнов, когда они прибудут, но он тут же отбросил эту мысль. Она замужняя женщина. Ни для кого из них не желательно, чтоб их так часто видели вместе.

Зато он может думать о ней столько, сколько захочет. И никто ему не запретит.

Твердые снежные крупинки стучали в окна, пока Кейт рисовала завитушки и кружки на оторванном клочке бумаги, праздно размышляя, когда «убить» своего мужа. Подобный план казался несколько жестоким, несмотря на то что мистер Гамильтон никогда в реальности не существовал. Что же касаемо Дэвида… он уже девять месяцев как умер. Ему уже теперь все равно.

Она хотела подождать год после своего приезда в Англию, прежде чем объявить себя вдовой, но теперь все изменилось. И бизнес ее идет вполне сносно. Кейт так тщательно выбирала место. Городок не настолько большой, чтобы привлечь внимание еще одного торговца кофе, но достаточно зажиточный, чтобы некоторые из его жителей могли себе позволить покупать самые лучшие и самые дорогие сорта. Четыре местных имения уже заплатили ей щедрую сумму, чтобы заполучить право на приобретение особых индивидуальных смесей, которых нет больше ни у кого. Это именно то, на что она надеялась.

Но Кейт уже начала уставать от своего притворства. В любое время можно распространить слух, что ее супруг умер от внезапной лихорадки. В конце концов, все в Англии, похоже, считают, что Восток изобилует смертельными опасностями. Никто не усомнится, что человек мог внезапно заболеть и скоропостижно скончаться.

Она может избавиться от мистера Гамильтона, но перед ней стоит проблема посерьезнее. Как насчет Джерарда Гэллоу? Вряд ли в ту ночь он так уж сильно пострадал. Она надеялась, что тот треск, который она услышала, издала всего лишь бутылка, а не его череп. Но мужчина мешком свалился на пол. И все же, несмотря на струйку крови, глаза его приоткрылись, когда она ногой подтолкнула его.

Поэтому Кейт сбежала. Сбежала ради свободы, душевного покоя, ради собственной жизни, наконец. Добравшись до Индии, она не осмелилась разузнавать новости с Цейлона. Надо было на время затаиться, что она и сделала.

Но сейчас она жалела, что не задержалась немного. Если б остановилась и оглянулась, то могла по крайней мере узнать, все ли в порядке с Джерардом. Она не собиралась так сильно бить его. И даже если с ним все хорошо, не попытался ли он убедить всех, что это она убила Дэвида? Она ничего не сделала своему мужу, но кто ей поверит, если его родной сын будет утверждать обратное?

Пора выяснить правду. Невозможно и дальше выносить эту неопределенность. Несколько недель назад это казалось малой жертвой — жить в одиночестве, ни в ком не нуждаться. Но теперь у нее появилась новая возможность. Вероятно, ей понадобится полная определенность. У нее еще сохранилась надежда вновь стать полноценной женщиной со своими мечтами, желаниями и потребностями.

В конце концов, она же поцеловала Эйдана Йорка. Открылась ему. Встречала его губы так, словно ни на день с ними не расставалась. Предполагается, что она замужняя женщина, и все же она ласкала его так, будто умирала от любовной жажды.

Что он должен был о ней подумать? И как ей самой объяснить свое поведение?

С тяжелым вздохом Кейт потерла лицо руками, спрашивая себя: сможет ли посмотреть ему в лицо? Будет ли хуже, если он придет сегодня, или не будет? Теперь она чувствовала себя совсем глупо. Поддалась, как юная дурочка, нахлынувшей страсти. Господи, было время, когда из-за жестоких отцовских слов она убедила себя, что Эйдан никогда и не любил ее вовсе. А теперь поймала себя на том, что задается вопросом, живо ли еще его чувство. Это так нелепо. И так волнующе. До чего же все сложно в жизни!

Кейт взяла дедушкины часы и потерла большим пальцем прохладный металл. Едва дотронувшись до часов, она вспомнила, как отдавала их Эйдану, и все, что этому предшествовало.

Тайные, украденные минуты в конце концов привели к тому дню. Она помнит, как лихорадочно, как взволнованно билось ее сердечко, когда она спешила вдоль реки к старому лодочному сараю. Кейт не собиралась заходить так далеко, но поцелуи перешли в бурные ласки, и это было так чудесно. И руки Эйдана были такими чуткими и нежными. И губы тоже. Как, впрочем, и теперь.

В тот день в лодочном сарае ей ничуть не было больно, хотя он спрашивал об этом снова и снова, чтобы удостовериться, не нанес ли ей большого вреда. Если боль и была, то ее поглотило трепещущее наслаждение.

Стиснув часы в руке, Кейт крепко зажмурилась и почувствовала, как тепло перетекает из тела в металл. Это нелепо. Не для того она вернулась в Англию, чтобы продолжать прерванные романтические отношения.

Она стряхнула с себя оцепенение и вытащила из-под прилавка бумагу с ручкой. Написала короткое, деловое письмо отцу Люси. Когда она запечатывала конверт, ее терзало беспокойство. У нее не поворачивался язык спрашивать о Цейлоне, но в конце концов он сам уже спросил о ней. Этот мистер Далуорт скоро сюда явится. Не сегодня, так завтра, если сдержит слово. А любой торговец кофе, вполне естественно, поинтересовался бы, что нового на Цейлоне. Поэтому ей совсем не помешает попросить прислать старые газеты с Востока.

Входная дверь со стороны проулка со стуком открылась, и сердце Кейт подскочило к горлу. Она кинулась в заднюю часть лавки, решив, что это, должно быть, Эйдан, но обнаружила седовласого возницу Фоста.

— Ох, слава Богу!

Мужчина приподнял шляпу:

— Доброго утречка, миссис Гамильтон. Приятно, ей-ей, когда тебя так тепло встречают.

— Да ну вас. Я обрадовалась, что прибыл кофе. Ради Бога, скажите, вы привезли суматрский?

Старик усмехнулся.

— В этот раз я специально спросил. Сказал хозяину, что не осмелюсь переступить ваш порог, не выполнив вашу просьбу. — Он наклонился и поднял ящик, стоявший у его ног. — Куда вам его отнести?

— В переднюю комнату, пожалуйста. Я должна выставить этот сорт немедленно. Ах, как чудесно.

Со вздохом облегчения Кейт поспешила впереди возницы в лавку. У нее не было полной уверенности в своем поставщике. Он не подводил, аккуратно доставлял ее заказы, но часто в последнюю минуту. Суматрский кофе должен был прибыть в пятницу, а появился только в понедельник.

И все же она заключила с этим поставщиком выгодную сделку, и не хотелось бы начинать все сначала с кем-то другим.

Возница принес последний ящик, и она вздохнула с облегчением.

— Я прошу прощения, если была раздражительной. И спасибо вам большое за то, что вы так добры.

— Не за что, мэм.

— Как поживает ваш брат?

— Думаю, у него все в порядке. Он не часто пишет, так что новости где-то еще в пути. А как ваш муж, мэм?

— Очень хорошо, спасибо.

Он открыл рот, чтоб задать еще вопрос, но Кейт услышала, как передняя дверь открылась, и вскинула руку, останавливая его.

— Извините, мне надо идти работать.

— Само собой, мэм.

— Закройте дверь, когда закончите, — попросила она и поспешила в лавку.

Это оказалась Люси Кейн, впорхнувшая в облаке снега.

— Добрый день!

Кейт широко улыбнулась такому неожиданному появлению подруги.

— По погоде этого не скажешь, — заметила она, хотя холод и снег вызывали у нее такую же бурную радость.

— Ах, мне доставляет удовольствие вовсе не снег, а компания.

— Моя?

— Не обольщайся! Я только что обедала с двумя привлекательными холостяками.

— Значит, ты изменила свой взгляд на замужество?

Люси сделала большие испуганные глаза, снимая с себя накидку.

— Бог с тобой, нет, конечно! Если я решусь на это, плакали мои веселые деньки заигрывания с холостяками.

— Полагаю, ты права.

Кейт поднялась, чтобы сварить две чашки кофе, больше не нервничая в присутствии Люси. После той вечеринки в доме ее отца девушка заходила почти каждый день, чтобы посплетничать, посмеяться и даже обсудить достоинства поглощаемых напитков.

— Разве ты не хочешь спросить, с какими обаятельными джентльменами я обедала?

Кейт покопалась в памяти, пытаясь выудить несколько упоминавшихся Люси имен, но девушка говорила так быстро, что они у нее в одно ухо влетали, в другое вылетали. Она всыпала кофе в кастрюльку.

— Один из них — джентльмен в розовом жилете, не так ли?

— Нет. Один из них — Эйдан Йорк!

Ручка выскользнула из ее руки, и она чуть не уронила кастрюльку, едва успев подхватить ее.

— Да, ты меня действительно удивила.

— Надеюсь. И его секретарь, мистер Пенроуз. Он такой ужасно серьезный, правда?

Кейт сделал вид, что занимается кофе, надеясь выиграть несколько минут на раздумья. Люси обедала сегодня с Эйданом? Нетерпеливое любопытство распирало ее грудь, побуждая засыпать подругу вопросами. Однако она прокашлялась и заговорила очень осторожно:

— Мне трудно судить. Я никогда не встречала этого человека.

— Ну, так тебе надо познакомиться с ним. Он просто прелесть. Золотистые волосы и голубые глаза! Но мне кажется, я почему-то заставляю его нервничать.

Кейт стыдно было признаться, но интерес Люси к мистеру Пенроузу буквально снял камень с ее души. Но сердце все еще стучало как молот, когда она принесла чашки с кофе на прилавок.

— Ну так что? Как тебе понравилось обедать с ними?

— Папа наконец выяснил истину о капиталовложениях мистера Йорка. Впечатляюще, полагаю. Отец загорелся идеей пригласить его на ленч. Если б я узнала об этом чуть раньше, непременно позвала бы и тебя.

— О, я не уверена, что…

— А знаешь…

Люси подперла подбородок руками и подалась вперед. Глаза ее излучали невинность, а это ничего хорошего не сулило.

— Что? — осторожно спросила Кейт.

— Когда я упомянула твое имя, могу поклясться, глаза мистера Йорка сразу же засветились.

— Люси…

— Ах, перестань.

— Я замужняя женщина.

— Да знаю я, знаю. Просто… есть в нем что-то такое особенное, верно?

Да, Господи, да, девушка права. Всегда было что-то, притягивающее к нему людей. Что-то, вызывающее у них улыбки. Когда-то Кейт имела честь быть частью окружающего его мира, но больше этого мира нет, разбит вдребезги.

Она нервно постучала пальцами по прилавку.

— Расскажи мне еще про мистера Пенроуза.

Люси не надо было просить дважды. Она пустилась в подробное описание. Кейт была так рассеянна, что воспринимала лишь незначительною часть из того, что слышала. Однако этого вполне хватило, чтобы прийти к заключению, что секретарь Эйдана по крайней мере обладает чувством собственного достоинства. Что он серьезный, и что он душка, и что он милый и застенчивый. И хотя говорил он немного, в глазах его можно было все прочесть. И несмотря на сдержанность, он, похоже, гораздо моложе Эйдана Йорка.

Кейт серьезно задумалась об этом. Ситуация становилась невыносимой.

Голос Люси прорезался сквозь ее мысли.

— Но так и должно быть. Я в любом случае слишком молода, чтобы привлечь его внимание.

— Чье? — очнулась Кейт.

— Мистера Йорка, глупая. Ты ближе ему по возрасту, полагаю.

Забавно, что Эйдан тоже показался ей чересчур взрослым, когда они с ним познакомились. Она считала его таким зрелым и мужественным. Теперь же чувствует себя старше его лет на двадцать. Кейт улыбнулась этой странности.

— Мужчинам всегда нравятся юные, девушки, Люси. Сколько бы лет ни было джентльмену. Привлекает их жизнелюбие, красота, невинность.

— Ах вот как? — Люси дерзко вскинула бровь, но когда Кейт рассмеялась, улыбка ее сникла. — Вот почему я никогда не выйду замуж.

— О, я не имела в виду, что муж не будет любить тебя, когда ты станешь старше. Далеко не все поглядывают на сторону.

— Меня не это беспокоит, Кейт. Ты упомянула про жизнелюбие. Я не собираюсь его утратить, не желаю зачахнуть ради мужчины. Но полагаю, что такая цена неизбежна. Мои подруги, сестра и…

Она не закончила предложения, но Кейт поняла, кого Люси имела в виду.

— И я, — договорила она.

Подруга и половины всего не знает. Порой на Цейлоне она смотрела на свои руки и удивлялась, что они не просвечивают насквозь.

— Я не хотела сказать…

— Знаю. Но это правда. Хотя мой муж не был жестоким. Он редко требовал от меня чего-то невыполнимого, и все же там я была не больше, чем его женой. Я исполняла роль женщины, которой на самом деле не существовало. Поэтому порой казалось, что и меня самой нет в этом мире.

Водя пальцем по краю кружки, Кейт думала, что такими были ее первые годы на Цейлоне. Долгие бесконечные месяцы, когда она не чувствовала ничего. Но теперь ей кажется, что это было в какой-то другой жизни. В последние дни она испытала так много. Словно заново родилась на свет.

Она подняла глаза и увидела, что Люси смотрит на нее, сдвинув брови и покусывая нижнюю губу.

— Что такое?

— Ты сказала: «не был». «Он не был жестоким».

Ее охватил приступ паники. Она слишком расслабилась и совершила ошибку.

— Я… Я…

— Так я и думала, что ты оставила его насовсем.

— Что? Кого?

— Своего мужа. Ты ведь ушла от него, верно? Поэтому и вернулась в Англию. Все логично.

Люси чудесным образом предположила то же, что и Эйдан. Пожалуй, это вполне понятно. Кто в здравом уме может заподозрить, что женщина станет делать вид, что ее муж жив, когда он на самом деле умер?

Люси, похоже, приняла ее молчание за признание.

— Как бы я хотела, чтобы и моя сестра ушла от своего мужа. Она иногда приезжает домой, но всегда возвращается.

— Может, он не такой уж и плохой.

— Нет, это скверный тип. Но у них уже двое детей. Если б она ушла сразу, после того, как он в первый раз ударил ее… Но она не осмелилась. И даже если б он не был таким плохим, замужество всё равно меня не привлекает. Ты знаешь хоть одну женщину, которую брак не принижал бы?

Кейт задумалась. Она отпивала маленькими глотками остывающий кофе и перебирала свои воспоминания. Ее мать побаивалась своего мужа. Она никогда ни в чем ему не перечила, даже когда дочку отправляли на другой конец света.

Лишь очень немногие из подруг Кейт вышли замуж до ее отъезда из Англии, а на Востоке у нее подруг не было. И все же она не могла сказать, что знает женщину, чье замужество прибавило бы той радости и полноты жизни. Значит, любой брак принижает и угнетает женщину? Выходит, так.

Она открыла рот, чтобы ответить, но потом вспомнила мать Эйдана. Вот уж кто ни в коей мере не был обижен. Эта женщина была полна живости и бурлящей энергии и, судя по всему, с каждым годом становилась все бодрее и жизнерадостнее. Правда, муж у нее умер, когда Кейт еще была в Англии, но когда она только познакомилась с их семьей, он был еще жив. И они были вполне счастливой парой.

— Да, — наконец с улыбкой ответила она. — Да, я знавала женщин, которые не были принижены браком. Быть может, надо тщательнее выбирать мужа. Или самим быть сильнее.

— Или… — протянула Люси, — может, куда проще и лучше бежать от замужества как от чумы.

— Даже если оно включает в себя мистера Пенроуза?

Люси захихикала, и мрачное настроение исчезло без следа.

Кейт рассказывала о своем замужестве, о своей несчастливой жизни, и все это казалось ей страницей когда-то прочитанной книги. Просто воспоминание, которое способно испариться под солнечными лучами.

— Кейт, послушай, — проговорила Люси, наклонившись так близко, чтобы можно было говорить шепотом.

Та подозрительно прищурилась:

— Что?

— Я слышала, что в Лондоне все замужние женщины имеют любовников.

Она отшатнулась:

— Вряд ли.

— Ну, не знаю. А мне кажется, такое вполне возможно.

— Что ж, — пробормотала Кейт, — но какое это имеет значение? Мы же не в Лондоне.

— И все же… мистер Йорк именно оттуда. Может, только это как раз и важно. Он так искушен в общении с женщинами.

— Глупости! Люси Кейн, как тебе не стыдно!

Девушка пожала плечами, и один уголок ее рта приподнялся в лукавой улыбке.

— А чего мне стыдиться?

Кейт закатила глаза и, покачав головой, приняла суровый вид.

— Ладно, плутовка, ты передашь своему отцу это письмо?

Девушка кивнула:

— Конечно. Что ж, всего доброго, Кейт. Забудь о том, что я тебе тут наболтала.

И, помахав рукой, ушла.

Но Кейт, разумеется, не могла забыть их разговора. Ни на минуту. Быть может, ей нет нужды «убивать» своего вымышленного мужа. Надо просто думать и поступать как мужчина и сразу получить все что хочешь.

Глава 13

Эйдан на ходу улыбнулся снежным хлопьям, подумав, какую радость, должно быть, доставляет Кейт эта погода. Пожалуй, стоит купить отчет сэра Уильяма Перри о его экспедиции в Арктику. Ей наверняка понравятся описания невыносимого холода. Он сделал мысленную пометку попросить Пенроуза заказать книгу, как только они вернутся в Лондон.

Хотя ему не хотелось думать об отъезде. Ему здесь было хорошо, и не только рядом с Кейт. Но в эту минуту все его добрые чувства были направлены в сторону Гайз-лейн, показавшейся впереди. Сердце в предвкушении встречи подскочило к горлу.

Повернув за угол, он сразу увидел Кейт, как будто она поджидала его.

Она заперла входную дверь своей лавки и повернулась к нему, и когда глаза ее удивленно расширились, он увидел в них радость. Словно горячие угольки замерцали в заснеженной мгле.

— Ты не можешь приходить сюда, — сурово сказала она, подойдя к нему. — Это неосмотрительно.

Эйдан потрясенно заморгал. Не такую встречу он представлял себе после их последней встречи.

— Что ты хочешь сказать?

— Нельзя, чтобы люди начали болтать о нас.

Ее заботят внешние приличия, а не его присутствие как таковое. Спрятав улыбку, Эйдан сделал шаг назад и сцепил руки за спиной.

— Я замужняя женщина. И сплетни мне ни к чему.

— Ты просишь меня заходить к тебе через заднюю дверь?

Один уголок ее рта изогнулся кверху, когда она прошла мимо него.

Эйдан пошел следом за ней за угол и увидел, как она поглубже натянула капюшон, прежде чем идти дальше.

— В такой снег все сидят по домам, Кейт.

— Поэтому я и разрешила тебе пойти со мной.

— А могу я узнать, куда мы, идем?

— Я иду поговорить с поставщиком. Можешь сопровождать меня, но не будешь присутствовать при нашем разговоре.

— Почему?

Кейт резко остановилась и приподняла голову, чтобы встретиться с его глазами.

— Нелепый вопрос.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ох, ради Бога, Эйдан. Не будь ослом. Если ты окажешься рядом, он станет говорить только с тобой, потому что ты мужчина.

Она зашагала дальше, и Эйдан, в замешательстве хмурясь, потащился следом. Вот она, еще одна новая сторона Кейти. Теперь она женщина, которая ведет свой бизнес твердой рукой, несмотря на то что десять лет назад была изнеженной светской барышней и не проработала и дня в своей жизни. Он бы не преминул восхититься этой ее новой стороной, если б ее вид располагал к поцелуям и флирту. Но ему казалось, что Кейт надерет ему уши, если он хотя бы приблизится. Он все же осмелился взять ее руку и положить на изгиб своего локтя, чтобы замедлить ее стремительный шаг.

И хотя она метнула в него раздраженный взгляд, рука осталась на месте. Он почувствовал, как ее бок прижался к нему, когда она сделала глубокий вдох.

— Мне нужно соблюдать видимость приличий. Ты должен это понимать.

— Конечно. Я же не деревенский олух.

Кейт слегка повернулась и скользнула глазами по его груди.

— Рада это слышать.

Сердце Эйдана подпрыгнуло и громко застучало от этих простых слов. Значит, существует вполне реальная возможность, что она снова окажется рядом с ним. Это не его воображение, не пустые мечты. Кейт тоже чувствует нечто подобное. Наверняка. Значит, в будущее можно смотреть с надеждой?

Он ощутил такую легкость, такое головокружение, что захотелось рассмеяться. Однако продолжал идти, как будто мир вовсе не раскачивался у него под ногами. Как будто сердце не колотил ось как безумное в переизбытке радости. Все-таки он умел держать себя в руках.

Эйдан попытался напомнить себе, что Кейти замужем, но разве это имеет для него значение? Он хорошо знает, как слабо держат узы, насильно навязанные женщинам.

Кейт сняла ладонь с его руки, сказала: «Жди здесь» и скрылась. К тому времени, когда он обогнул угол, она уже исчезла за видавшей виды дверью с облупившейся краской. Здание из грубо сколоченных досок возвышалось по крайней мере на два этажа.

Эйдана оставили ждать как потерявшегося ребенка. Снег залепил ему шляпу, потом стал сползать с ее полей мокрыми хлопьями. Но холод больше не беспокоил его. Потому что единственное, что он ощущал, это предчувствие прикосновений Кейт.

А тем временем его любимая, полная радостных чувств, вошла в здание склада. Но там ее ожидало разочарование. Она стрельнула разгневанным взглядом в открытый мешок с жареными зернами, потом — на мужчину, предлагающего ей его:

— Что это такое?

Тот фыркнул презрительно и надменно.

— Заверяю вас, миссис Гамильтон, перед вами самые качественные кофейные зерна этого сорта на рынке.

— А я думаю, мистер Фост, что это не так.

— Мадам, если бы ваш муж был здесь, чтобы руководить вами…

— Тогда, надеюсь, вы не пытались бы выдать этот мусор за высший сорт.

Мужчина нимало не смутился.

— Если вы обратите внимание на качество обжарки…

— Сколько лет вы прожили на Востоке?

— Прошу прошения?

— Я провела последние десять лет на кофейной плантации, мистер Фост.

— Мне это известно, но я сомневаюсь, что мистер Гамильтон позволял вам разгуливать по полям, определяя качество всходов.

Негодование переросло в гнев, и Кейт стиснула руки в кулаки, борясь с желанием ударить этого обманщика. Пересилив себя, она жестом приказала ему замолчать.

— А теперь послушайте меня. И очень внимательно. Четвертая часть этих зерен была собрана зелеными, а еще половина — не намного лучше. Если у вас в голове осталась хоть капля здравого смысла, вы больше не будете посылать мне зерна такого сомнительного качества, пытаясь выдать их за первый сорт. Думаете, мой муж отправил бы меня сюда одну, если бы полностью не доверял мне в этом деле? Вы оскорбляете нас обоих.

Он вскинул руки, в глазах его наконец вспыхнула тревога:

— Миссис Гамильтон, пожалуйста, простите. Мой лондонский поставщик уверял меня, что эти зерна отличного качества.

В его мольбе появились нотки отчаяния.

— Нет смысла продолжать деловые отношения с человеком, который либо нечестен, либо слишком невежествен, чтобы понять, что поставщик обманывает его.

У нее на глазах мистер Фост с минуту боролся со своей гордостью, прежде чем наконец сдался.

— Я еще раз прошу прощения, мадам. Этого больше не повторится.

— Очень надеюсь. Мне известно о вашем шатком положении на рынке, мистер Фост. — Его глаза резко расширились. — Поэтому вам лучше не огорчать меня.

— Конечно.

— Другие продавцы, возможно, даже не отличат конский навоз от арабики, но я хочу, чтобы ко мне относились как к профессионалу.

— Да-да, уверяю вас, в будущем я буду посылать вам только самое лучшее из своих запасов. Благодарен за понимание.

Поток извинений следовал за ней до самых дверей.

Кейт вздохнула, когда дверь закрылась, и она шагнула в заснеженные сумерки. У мистера Фоста тяжелый период. Один из его главных покупателей в Лидсе отошел отдел. Но почему это должно ее заботить, когда ее собственный доход поставлен на карту? Она не собирается его жалеть. Однако он оказал ей своего рода услугу, напомнив, зачем вообще ей понадобился весь этот маскарад. Без призрачной фигуры мужа, маячащей у нее за спиной, она не смогла бы утвердиться в этом бизнесе. А все мужчины такие гордецы, что не подступишься.

Нет, нет, пока рановато отказываться от своей легенды. Кейт была так поглощена своими мыслями, что заметила Эйдана, только когда он отделился от стены, возле которой стоял, прислоняясь. Если честно, она совсем забыла, что он тут, и при виде его сердце ее екнуло тревожно и радостно.

— Тебе необязательно было ждать, — тихо заметила она.

— Я воспринимаю это как неудачную попытку пошутить.

Снегопад усилился. Мир вокруг казался безмолвным и белым, когда он взял ее за руку. Приглушенный хруст снега под ногами был единственным звуком, который Эйдан слышал. А еще ее дыхание.

— Я чувствую… — начала Кейт, но слова застряли в горле.

— Да? — подсказал Эйдан.

— Короче говоря, мы должны сейчас расстаться.

— Почему?

— Ты прекрасно понимаешь.

Она искоса взглянула на него и увидела, что тот хмурится.

— Не позволяй прошлому снова стать между нами, — мягко попросил он.

— Это не так просто, — прошептала Кейт. — С тех пор как судьба нас развела, я прожила целую жизнь. Да и ты явно не был монахом-аскетом.

Она почувствовала, как напряглись мускулы под ее рукой.

— Я этого и не утверждал.

— Люси говорит, что у тебя успешный бизнес. Ты не простой инвестор. Последние десять лет много и упорно трудился и теперь стал богатым и влиятельным столичным бизнесменом.

Кейт почувствовала, как его пальцы сжали ей руку, и, замедлив шаг, она остановилась. Эйдан повернулся и встал перед ней.

— А ты знаешь, почему я богат?

Она покачана головой. Снежинки падали ему на губы и быстро таяли на них.

— Потому что я был твердо намерен больше никогда не быть просителем.

— Перед кем же это?

— Перед твоим отцом. Перед такими, как он.

Она почувствовала странный укол боли в груди.

— Ты просил у него моей руки? Ты правда пытался убедить его?

Эйдан покачал головой, и растаявшие снежинки соскользнули с полей его шляпы, как слезы:

— Зачем ты спрашиваешь? Ты же знала это. Поэтому мы и поссорились.

— Ты прав. — Она чуть заметно кивнула. — Да, конечно.

— Кейт! — Лицо его немного разгладилось, и он протянул к ней руку. Пальцы в перчатке легли под подбородок. — Ты что-то скрываешь?

— Сейчас глупо вспоминать, но отец уверил меня, что ты и речи об этом не заводил.

Эйдан в недоумении склонил голову.

Кейт попыталась улыбнуться.

— Ведь ты же объяснялся мне в любви. Я ему не поверила. Но потом… ты покинул меня. Я не знала, что и думать.

— Ничего не понимаю. Кто тебе сказал эту чушь?

— Отец. Он отрицал, что ты просил моей руки.

— Бог мой, Кейт! Это же нелепо! Зачем ему было возводить такую напраслину?

— Затем, — прошептала она, высвобождая подбородок из его пальцев, — что я сказала ему, что больше ни за кого не выйду замуж. Потому что уже отдала себя тебе.

— Ох, Кейт, — выдохнул он.

— Он сказал, что я была дурой. Что ты использовал меня как… как тряпку, а потом выбросил.

— Нет… — Его лицо побелело. — Это неправда. Я просил разрешения жениться на тебе. Умолял об этом на коленях. Клянусь, я сделал все, только что не целовал его сапоги.

Кейт потянулась к нему, но быстро остановила себя. Она не могла говорить, ей мешал огромный ком в горле. Несмотря на то что поначалу она с негодованием отвергла отцовские слова, в конце концов, они пустили корни в ее душе. Он расшатал один из тех кирпичиков фундамента, которые поддерживали ее, и мало-помалу посеянные им семена проросли в трещинах как сорняки, подрывая ее уверенность. И когда тот кирпичик вывалился, она поняла, что Эйдан взял ее невинность, не собираясь жениться. Выходит, он обманул ее.

Но теперь Кейт вставила кирпичик на место. Эйдан любил ее, и она не была дурой.

— И я не один раз приезжал к тебе, — сказал он.

На секунду она представила его на Цейлоне, как он перебирается из порта в порт, разыскивая ее. Сердце сжалось в болезненной надежде.

— Правда?

— Я наведывался в Бэннигтон-Холл. Снова и снова. А они говорили, что ты не хочешь меня видеть.

Ее сердце упало.

— Я была у маминой родни, — прошептала она.

Эйдан не знал об этом. А она все ждала, что он приедет на Цейлон и увезет ее оттуда. Она была так терпелива. Так верна. Какую же злую шутку сыграла с ней судьба!

Но мало-помалу, когда мучительные дни сливались в мучительные недели, а недели — в месяцы, она стала сознавать, что Эйдан никогда за ней не приедет. Она не нужна ему. Почему же она до сих пор обретается на этом Богом забытом острове? Почему до сих пор является женой совсем чужого мужчины?

Сердце ее тогда съежилось, обратившись в твердый, тугой узел в груди, и с тихим ужасом она осознала, что Восток — это ее жизнь отныне и навсегда. Другой уже не будет. Что это уединенное чужое место — ее дом; что этот холодный мужчина — ее муж. Никто никогда не придет, чтобы забрать ее. И уже не хватит кирпичей, чтобы скрепить рушащиеся основы ее постылой жизни.

Вспоминая тот первый год на Цейлоне, Кейт крепко стиснула руки. Снег бил ей в лицо, и она постаралась вдохнуть воздух.

— Я посылала письма, — прошептала она. — Но конечно, ты их не получал. Я чувствовала.

Его ладонь снова коснулась ее, погладила по щеке.

— Не плачь, Кейт. Прошу тебя.

Неужели она плачет?

— Я приезжал за тобой, — горячо прошептал он. Его руки обняли ее, он привлек ее к себе и повел в тень аллеи. — Много раз. Клянусь.

Она снова кивнула, прижавшись щекой к его пальто, но теперь она уже плакала навзрыд, хватая ртом колкие снежинки. Он не сможет ее понять, потому что она никогда ему не расскажет всей правды.

— Как ты могла поверить такой лжи?

Дыхание коснулось ее лба, обратившись в лед там, где кожа была влажной.

«Не знаю», хотела она сказать, но слезы мешали говорить, слова не шли. Через несколько минут всхлипы наконец стихли.

— Идем, — сказал Эйдан, — я отведу тебя домой.

Впервые ее не рассердило то, что ей приказывают.

Кейт шла среди кружащихся снежных хлопьев, среди этой белой пелены, и ей казалось, что она парит в облаках. Они направились в проулок, минуя переднюю дверь.

Как только оба оказались на кухне, он запер заднюю дверь и снял с нее накидку.

Кейт безучастно взглянула в сторону плиты:

— Надо бы согреть воды…

— Хорошо.

И когда он повернул ее к лестнице, она, слепо повинуясь, онемело пошла за ним. Та же оцепенелость владела ею, когда он расстегивал на ней платье и развязывал корсет.

— Это я виновата, — чуть слышно прошептала она.

— В чем же?

— Я рассказала отцу правду о нас. Поэтому он и отослал меня из дома. А потом сказал тебе, что я умерла.

— Нет. — Его пальцы ловко орудовали у нее на спине, освобождая от тесного корсета. — Он бы никогда не стал лгать всей Англии только для того, чтобы не отдать свою дочку второму сыну барона. Я думал об этом. Черт, я тогда ни о чем другом не мог и помышлять.

Когда стало легче дышать, Кейт сделала глубокий вдох, который подействовал на нее успокаивающе.

— Твой отец всегда был заносчивым и гордым. Он, бывало, любил разглагольствовать о своей родословной и сетовать на то, что Англия утратила былое уважение к традициям. Как же он мог признаться, что отправил свою дочь на Восток, чтобы отдать замуж за какого-то незнакомца без титула и знатной родни? Ты можешь представить, чтоб он рассказывал об этом своим приятелям в клубе? Этот сноб принимает в свою семью неизвестного иностранца, и все это ради презренного металла? Не верю!

Наверное, он прав, но Кейт так устала телом и душой, что уже ничего не соображала.

Когда она осталась в одной рубашке, Эйдан поднял ее на руки и отнес на кровать. Она не возражала, держа его за шею, когда он наклонился, чтобы откинуть покрывало, а когда положил ее, свернулась в клубочек.

Он отошел и через минуту вернулся, Чтобы вытереть ее залитое слезами лицо платком, смоченным в холодной воде. Когда он закончил, она закрыла глаза и отвернулась от него.

— Я пойду, — сказал он, и внезапно сознание Кейт прояснилось.

Она не хочет, чтобы он уходил. «Ни за что его не отпусти!»

— Останься, — прошептала она в стену.

Каким-то чудом Эйдан услышал ее. Звук шагов стих. Она ощутила на себе его взгляд, но не испытывала нервозности.

— Я буду спать в гостиной, — предложил он.

— Нет. Здесь. В моей постели.

Снова тишина. А потом она услышала шуршание ткани о ткань. Странно, но те же звуки издает на Цейлоне лес, когда листья шелестят на ветру.

Комната погрузилась во тьму. Когда Эйдан лег с ней, она почувствовала прикосновение брюк к ногам, но рука, обнявшая ее, была голой.

Он наклонился и приник поцелуем к чувствительному местечку чуть ниже уха. Кейт ощутила себя свободной, как птица в джунглях, летающая высоко над верхушками деревьев.

Он зашептал ей в шею, чтобы она не волновалась. И она не будет. Хотя бы сегодня.

Глава 14

Кейт заглянула в спальню и быстро отпрянула. Эйдан еще спал, и простыня обмоталась вокруг его ноги.

Она уже оделась в панической спешке в гостиной и спустилась вниз, чтобы сварить кофе. Что же делать? Руки у нее дрожали, мышцы ныли от сдерживаемого желания бежать. Она подошла к окну и вгляделась в заснеженную мглу. А потом рассмеялась.

Эйдан в ее комнате. Более того, в ее постели. Осознание этого наполняло ее пылающим жаром. Но это была не изнурительная влажная жара Цейлона. Она не чувствовала ничего подобного с тех пор, как… с тех пор, как была юной девушкой. С тех пор, как полюбила Эйдана.

Но она больше не наивная глупышка. И это не любовь, а просто желание. Надежда. Жизнь вместо бренного существования. Цейлон изменил ее, но не сделал совсем безразличной ко всему, как она боялась.

Нет, душа ее, определенно, была спокойной, когда она лежала в кровати и любовалась голой грудью Эйдана этим утром. Сердце ее взволнованно стучало, и вскоре она почувствовала возбуждение. Они лежали вместе и раньше, но только в условиях поспешности, опасности быть уличенными. Кейт никогда не видела его обнаженным. Не просыпалась с ним рядом, чтобы посмотреть на его порозовевшие от тепла скулы и восхитительно растрепанные волосы.

Боже, как он красив! Еще привлекательнее, чем когда был юношей.

Сегодня его мужественная внешность не пугала ее. Напротив, наполняла головокружительной радостью. Кейт спокойно любовалась им. Он же в конце концов в ее постели. Конечно, это дает ей право почувствовать себя хозяйкой положения. Да и как можно было не смотреть на него? Плечи у ее любимого такие широкие, руки такие сильные. Тайны его тела манили ее пальцы, призывая исследовать их. Но когда она посмотрела ему в лицо, то обнаружила, что глаза его открыты и пристально наблюдают за ней.

— Доброе утро, — проговорила она, едва сдержавшись, чтобы не вскочить и не убежать.

Эйдан приподнялся на локтях.

— Извини, дорогая. Я собирался уйти перед рассветом. Твои соседи…

— Нам придется быть осторожнее. Парочка щекочущих нервы слухов — это одно, но скандал, который разразится, если заметят тайком выходящего мужчину…

— Прости, — повторил он.

— Я же сама попросила тебя остаться, Эйдан.

Он начал было садиться, но замешкался.

— Да, — тихо сказал он. — Так и было. И ничто не могло заставить меня уйти.

Кейт попыталась сдержать улыбку и не сумела.

— Так уж ничто?

Эйдан нахмурился, когда она протянула ему чашку кофе.

— Кроме встречи с судостроителем в девять, но, возможно, я отправлю Пенроузу записку, чтобы тот перенес ее.

Когда она присела на край кровати, Эйдан прислонился спиной к стене и воззрился на нее.

— Достаточно и того, что ты остался на ночь.

Его взгляд был столь же горячим, сколь и настороженным.

— Признаться, мне этого мало.

Кейт опустила голову и улыбнулась. Да, в его глазах точно горела страсть. А в ее жилах, определенно, бьется горячая кровь. Пульс выбивал стаккато, побуждая ее быстрее встать на новый путь.

— Мне тоже, — прошептала она. — Не будем спешить. Хорошо?

Когда Кейт подняла глаза, взгляд его был острым как лезвие. Как будто он хотел разрезать швы ее одежды и снять ее, оставив Кейт нагой.

— Ты права, — сказал Эйдан так мягко, что слова поплыли к ней как на облаке. — Я впервые оказался в такой ситуации.

— В какой?

— Встречаю рассвет в женской постели.

Да нет, этого не может быть. Она покачала головой.

— Я спал всю ночь, — он еще больше понизил голос, — только в твоей постели. А это, согласись, большая разница.

Он был близок с другими женщинами. Какое же сомнение? Но она поняла, что Эйдан хочет ей сказать, какую мысль подчеркнуть. Они были ему слишком безразличны, чтобы проводить ночи в их постелях. Но он сделал исключение для нее.

«Эйдан может быть моим!» Осознание этого внезапно и неистово завладело ею. «Он может принадлежать мне. И только мне!»

Кровь забурлила в жилах. Она хочет его. И ей не надо принимать никаких других решений, помимо этого. Просто надо сказать ему: спать в одной постели неплохо, но то, что этого для них обоих достаточно, — ужасная ложь. И если она хочет отдаться ему, то сейчас самое время. Он сам сказал, что скоро уезжает в Лондон. Может, даже завтра. Но сейчас он здесь, в ее постели.

— Я все поняла, — прошептала она, — разница есть.

Никакие силы мира не могли убедить ее в эту минуту встретиться с ним взглядом. Она смотрела, как расширилась его грудь от глубокого вдоха. Кейт захотелось дотронуться до нее.

Она заставила себя поднять глаза, чтобы встретиться с расплавленным зеленым жаром его взгляда. А потом тихо сказала:

— Еще только семь. Не хочешь еще немножко полежать?

В глазах его промелькнуло замешательство, но он не спросил, что она имела в виду, а молча отдал ей полупустую чашку и, соскользнув ниже, опустился на подушку.

Кейт не стала раздумывать, иначе страх остановил бы ее. Она положила ладони ему на грудь и широко растопырила пальцы.

Ребра его приподнялись, когда он вздохнул. А потом медленный, долгий выдох, казалось, длился до бесконечности. Губы приоткрылись, глаза вопросительно потемнели. Он не знал, чего она желает от него, и ей было понятно его колебание. Она и сама не знала, чего хочет, если не считать восторга ощущений его кожи у нее под пальцами.

Кейт скользнула ладонями вниз, ощущая тепло, контраст гладкой кожи и жестких волосков. Еще ниже, по мышцам живота, которые дернулись от ее прикосновения.

Ее напряженные плечи мало-помалу расслаблялись по мере того, как восторг все больше охватывал ее. Он такой горячий. Такой живой. Ее ладони странствовали по всему его торсу от живота до плеч, через углубление под грудиной, выпуклость мускулов и стальную твердость ребер.

Она так увлеклась своими изысканиями, что чуть не забыла, что он здесь, живой, горячий, страстный мужчина. Даже не заметила его участившегося дыхания и крепко стиснутых рук.

— Кейти, — наконец выдохнул он.

Заморгав, она стряхнула с себя оцепенение, увидела неподдельное страдание у него на лице и улыбнулась.

— Ты прикоснешься ко мне, Эйдан?

— О Боже, — простонал он и взял ее лицо в ладони.

Потянул вниз, уложив на себя, и подвел ее губы к своим.

Кейт застонала, когда его язык проник к ней в рот. Она подтянулась повыше, чтобы было удобнее, и поцеловала его со всей неуемной жаждой, которая бурлила в жилах. Эйдан пил с ее губ с таким же лихорадочным пылом.

Ладони его заскользили по плечам, по спине, к бедрам. Она оперлась коленями по обе стороны от него, и тело ее сделалось тяжелым и горячим. Каждая мышца, каждый дюйм кожи пылали, когда его язык сплетался с ее языком в ритме, который она хорошо знала. В ритме, которого хотела.

Кейт потянулась к юбкам, чтобы поднять их повыше. Устроившись на нем основательнее, прервала поцелуй и села.

Вид его, лежащего под ней, был подобен удару в солнечное сплетение. Лицо его раскраснелось, глаза блестели. Выражение лица показалось ей удивительной смесью нежности и мужественности. И выше края ее юбок он был обнаженным и таким неотразимым.

Твердо настроенная не потерять своей решимости, Кейт сдвинулась ниже и потянулась к ширинке у него на брюках.

— Нет, — сказал он, заставив ее вздрогнуть. — Это будет не так. Не в этот раз.

— Что… — начала она, но Эйдан снял ее с кровати.

— Нет, — сказала она, когда он тоже встал.

Но потом он повернул ее и взялся за пуговки утреннего платья.

— Ох, — выдохнула она. — Я могу сама.

— Я помогу.

Это простое слово заставило ее руки замереть. Она наблюдала, как он не спеша расстегнул пуговку за пуговкой, потом стащил платье с плеч и освободил руки из рукавов. Она воззрилась на бледную кожу над белой шемизеткой. Платье соскользнуло вниз, веером упав вокруг ног. Корсет был зашнурован не туго, чтобы Кейт могла сама застегнуть крючки. Эйдан высвободил один крючок.

— Подожди, — прошептала Кейт.

Она так давно не смотрела на свое тело, и сейчас до нее дошло, какой неудачной была эта мысль.

Его руки замерли.

— Что случилось?

— Здесь так… так светло.

— Ох, Кейти, — пробормотал он. — Закрой глаза.

И она послушалась только потому, что не хотела, чтоб это останавливалось.

Она держала глаза закрытыми, пока последний крючок не оказался расстегнутым. Потом крепко-крепко зажмурилась, когда его руки стащил и бретели ее сорочки вниз. Когда он развязывал тонкую завязку панталон, костяшки его пальцев прижались к голой коже живота, и ее охватила дрожь. Простая хлопковая ткань ласкала бедра, соскальзывая на пол.

А потом вся комната как будто вжалась в нее: холодный воздух, легкие завихрения от движений Эйдана. Она даже ощущала на себе свет, выдающий все ее почти тридцать лет. Целая жизнь между юной девушкой, какой она была когда-то, и ею теперешней.

— Я так долго ждал этого, — сказал он.

Кейт почувствовала, как его ладони обхватили ее бедра и, открыв глаза, увидела, что он опустился на колени перед ней. Влага скопилась между ног, когда Эйдан прижался открытым ртом к ребрам. Его язык скользил выше, выше, пока не добрался до изгиба груди.

Из горла Кейт вырвался вздох. Это так… так прекрасно. Так восхитительно, даже при свете. Да, груди ее теперь сделались тяжелее, но рот Эйдана боготворил плоть. Да, бедра ее стали шире, но они послужили необходимой цели, ибо его руки идеально легли на их изгиб.

Рот его сомкнулся на розовом бутоне соска, и Кейт вскрикнула. Он глубоко втянул чувствительную плоть в рот, и какое-то мерцающее, вибрирующее напряжение запульсировало внутри ее, расходясь по телу, как круги на воде, пока пальцы не задрожали, а кожу не начало покалывать.

К тому времени как он поднял голову и посмотрел на нее, Кейт уже была вся во власти оргазма. Она не была способна ни на что, кроме как изумленно смотреть на его алые губы. Как может такое простое прикосновение рта быть столь возбуждающим? Теперь она вспомнила, почему была такой глупой тогда, десять лет назад. Да потому что быть глупой с Эйданом стоило любой цены, любого риска. Потому что с ним она была живой.

— Ты такая красивая, — восхищенно проговорил он. — Я и представить не мог.

Он чуть повернул ее и уложил на кровать. Простыни под спиной были холодными и хрустящими, а руки Эйдана горячими, скользя вниз по бедрам. В эту минуту она решила, что нет на свете более уязвимого места, чем внутренняя сторона женских бедер. Ее буквально тряхнуло, когда его большие пальцы спустились ниже. Он раздвинул ей ноги и наклонил голову.

— Эйдан! — ахнула она, пытаясь отползти.

— Позволь мне. Пожалуйста.

Кейт затрясла головой, но он не смотрел на нее, и она позволила ему развести колени в стороны. Позволила ему опуститься между ними, позволила его рту дотронуться до нее в самом сокровенном месте.

— Ах! — вскрикнула она, когда его язык коснулся ее именно там.

Она чувствовала каждое прикосновение его языка, каждый круг, который он обводил. Удовольствие расходилось по ней как трещины по стеклу. Она прерывисто вскрикнула, когда рот Эйдана вновь потерся у нее между ног, находя точки наибольшего наслаждения снова и снова.

Однажды он говорил ей об этом приглушенным, прерывистым шепотом. Рассказывал, что могут делать возлюбленные после того, как поженятся. Но ничего подобного она и вообразить не могла. Как будто какое-то порочное сердце билось где-то внутри ее, отдельное от того тела, которое она знала.

Словно какая-то пружина закручивалась внутри ее все туже и туже, пока в конце концов не распрямилась одним рывком и она не взорвалась на тысячи осколков мерцающего света. Пальцы ее стискивали простыню, пока она силилась отыскать якорь в этом бушующем море наслаждения. Наконец из горла ее исторгся всхлип, гортанный вскрик, и Эйдан прекратил свою сладкую пытку.

Она плакала. Она знала это, но ничего не могла поделать, только дать слезам скатываться по вискам, стараясь не издать ни звука. Эйдан осыпал нежными поцелуями ее бедро, и она попыталась успокоиться.

Она ощутила скольжение его тела по ногам, когда он поднялся. Потом услышала шорох одежды. Когда она открыла глаза, он стоял над ней, великолепный в своей наготе. Взгляд его был прямым, выразительным, и она приняла то, что Эйдан предлагал, и оглядела его тело, застывшее и гордое, и все же какое-то уязвимое в утреннем свете. Глаза ее задержались на косой сажени плеч, на твердой груди, на крепких мускулах ног. Она даже позволила себе на короткий волнующий миг остановить взгляд на выделяющемся мужском достоинстве.

Он снова опустился на колени рядом с кроватью. Притянул ее ближе к краю, еще дальше развел колени. Когда головка его члена коснулась ее раскрытой плоти, тело Кейт дернулось. Даже малейшее его прикосновение было сотрясающим и болезненно напряженным. Эйдан затих. Он задержал дыхание и ждал, ждал. Наконец она вновь задышала, и он продвинулся дальше.

Не было никакого проталкивания, никакого протискивания — это все, что она помнила из слияния тел. Его плоть скользнула в нее так, словно вернулась домой, словно помнила ее тело и путь к ее душе. Это было сладостно, медленно и ни на что на свете не похоже.

Она приняла его в себя в ровном скольжении, пока он не оказался глубоко, наполняя ее, заполняя пустоту, о существовании которой она и забыла.

— О-о, — только и смогла произнести она.

Эйдан застыл над ней, и теперь уже его учащенное дыхание заполнило комнату.

— Ох, — выдохнула она. — Эйдан.

Его ладонь скользнула вверх, на миг замерев на упругой груди. Ее протяжный стон обернулся резким вскриком, когда он легонько ущипнул соски, рассылая стрелы удовольствия по всему телу. Она почувствовала, как сжалась вокруг него, ощутила его наслаждение, когда он продвинулся еще глубже.

Она сжала бедра, когда он начал движение назад, скользя все дальше и дальше наружу, пока в ней не остался только кончик. Руки его схватили ее за бедра, и он вновь погрузился одним мощным рывком, рассылая волны блаженства во все уголки тела.

— Боже, Кейт, — выдохнул он, найдя долгий, медленный ритм.

Ее тело отмечало так много всего сразу: жар кожи на ее бедрах, бледную игру света на их телах, мускусный запах секса.

Она застонала и откинула голову назад, затерявшись в том, как он наполнял ее и в то же время освобождал. Как хорошо! Лучше, чем все, что она чувствовала десять лет назад. Все просто идеально, и она знала, что никогда не пожалеет об этом.

Его толчки участились. Пальцы сжались у нее на бедре. «Да», подумала она. Да, ей хочется заставить его вздрагивать и содрогаться точно так же, как она. И чувствовать то же самое. Кейт подтянула колени выше и почувствовала, как он заполнил то крошечное пространство, что еще оставалось между ними.

— О Боже, — простонал он.

Ритм слияния сделался быстрее, жестче и когда он, достигнув кульминации, вскрикнул, она услышала и свой крик. Он выскользнул из ее тела, напрягая мускулы, и горячее семя выплеснулось ей на живот.

Она накрыла его руки своими, переплетя пальцы и крепко удерживая.

— Кейти, — прохрипел он, склонив голову, когда пытался перевести дух.

Она поймала себя на том, что глупо улыбается ему, не в состоянии сдержать радость.

Когда Эйдан открыл глаза, лицо его из свирепого сделалось удивленным, и он встретил ее улыбку своей.

— Ну… вот.

Она не могла сдержать счастливого смеха, да и не пыталась.

— Я понятия не имела, Эйдан. Не помню, чтобы это было так…

Она изумленно покачала головой.

— Осмелюсь сказать, ничего подобного раньше и не было. Я был очень молод и ужасно нервничал.

— Ах, — счастливо вздохнула она.

Руки и ноги ее отяжелели, налились приятной истомой.

— Я бы лег с тобой и покрыл тебя поцелуями, но эта кровать слишком узкая.

— Мне вполне хватило поцелуев, — улыбнулась она.

Он недоверчиво вскинул бровь.

Она могла лишь рассмеяться.

— Я очень счастлива, но мы все равно не можем позволить себе разлеживаться. День начинается.

Его улыбка сделалась нежной. Глаза потеплели.

— Да, он только что начался.

Эйдан поднялся и прополоскал кусок ткани, которым вечером вытирал ей слезы. Пока он одевался, Кейт умылась здесь же, в спальне, но даже теснота комнаты не смущала ее. Одно слово билось у нее в голове: «Мой. Он снова мой».

Глупо. И нелепо. И даже неправда. Но все равно она твердила это себе как некую тайну, о которой никто не узнает. «Он снова мой. Пусть только сегодня, пусть только на один день, но он мой».

Она натянула шемизетку через голову и села. Не шевелилась. Не могла. Прислушивалась к глухому стуку, доносящемуся из гостиной, когда он натягивал сапоги, затем к шелесту ткани, когда он надевал сюртук. Немного погодя он вошел в спальню, и даже шейный платок из черного шелка был прилично повязан.

Он улыбнулся ей, пригладив рукой свой взъерошенные волосы.

— Ты выглядишь другим, — сказала она, дивясь этому.

— Значит, ты слепа как крот, Кейт, — тихо отозвался он. — Ведь это совсем не так.

Ее сердце остановилось. А когда она снова подняла взгляд, то поняла, что он прав. Она увидела в его глазах печаль и радость, тесно переплетенные, обращенные в самые глубины. Она увидела его неприкрытую душу и задалась вопросом, видит ли он то же самое в ней.

— Ты сегодня, еще придешь?

— А как же иначе? — сказал он, смягчая свои слова улыбкой. — Я намеревался бродить по переулку как привидение, если ты не позовешь меня к себе.

— Ну конечно, — улыбнулась она, — с воем и зубовным скрежетом.

— Да, и срыванием покровов на тот случай, если ты не запрешь двери. — Он поцеловал Кейти в смеющиеся губы и отвесил галантный поклон. — Я войду через заднюю дверь, да?

— Звучит несколько сомнительно, верно?

Его улыбку как ветром сдуло.

— Нет, — тихо отозвался он. — Никогда. Только не с тобой.

Она слушала стук его спускающихся по лестнице шагов и уловила обрывки бодро насвистываемой мелодии, когда дверь открылась и закрылась. Ей бы следовало сходить с ума от беспокойства, что его увидят. Мучиться совестью из-за того, что она сделала.

Но она не могла наскрести в душе ни капли сожаления. Жизнь берет свое.

Глава 15

Что утром казалось таким простым, днем превратилось в спутанный клубок треволнений.

Сначала явился Гулливер Уилсон с порывом холодного ветра и сырого воздуха. Она открыла лавку за три часа до этого, и это был только второй раз, когда дверь отворилась. Первым посетителем был мальчик-посыльный, отправленный в такой жуткий холод, чтобы забрать заказ. Не слишком удачный день для торговли.

Кейт изобразила на лице лучезарную улыбку. Когда же он оставит ее в покое?

— Мистер Уилсон, добрый день.

— Здравствуйте, миссис Гамильтон, — с серьезным видом промолвил он. — Я желаю поговорить с вами по одному важному вопросу.

Что ему надо от нее? Индюк надутый! Кейт промолчала, боясь сказать что-нибудь, о чем потом пожалеет.

— До моего сведения дошло, что вы принимаете у себя некоего джентльмена без какой бы то ни было компаньонки, совсем не заботясь о своей репутации.

Лицо Кейт вспыхнуло от гнева и беспокойства. Неужели он видел, как Эйдан тайком выходил из ее дома?

— Что вы имеете в виду?

Она заставила себя говорить спокойно.

Усы ее непрошеного визитера дернулись, когда он прокашлялся.

— Я видел, как какой-то незнакомый мужчина провожал вас с прогулки вчера вечером, сударыня.

Слава Богу. Ее беспокойство улетучилось и дало дорогу гневу.

— Заверяю вас, сэр, что с кем я разговариваю на улице, совершенно вас не касается.

— Я так не считаю, миссис.

Возмущенный смех сорвался с ее губ.

— Это почему же?

— Я уважаемый член общества и порицаю подобное поведение. Боюсь, что не смогу предложить вам привилегию своей дружбы, если вы будете продолжать вести себя как… как…

— Ну, продолжайте!

— Как уличная девка!

— Мистер Уилсон, вы забываетесь! — Из-за стиснутых зубов слова выходили неразборчиво. — Полагаю, вы знаете, где дверь. Прошу вас немедленно уйти. И не смейте возвращаться. Никогда!

Его широкая мясистая физиономия приняла изумительный багровый оттенок, когда он попытался заговорить, несколько раз открывая и закрывая рот, прежде чем обрел дар речи.

— Если б ваш супруг узнал…

— Если б мистер Гамильтон узнал, что вы назвали его жену уличной девкой, он бы преподал вам урок хороших манер. А тот незнакомый джентльмен, о котором вы упоминали, друг моего мужа, поэтому советую вам поскорее уйти, пока он случайно не вошел и не обнаружил, что вы оскорбляете меня.

Глаза Гулливера Уилсона испуганно метнулись к двери, что доставило ей немалое удовольствие. Однако этот нахал быстро взял себя в руки.

— Вы не найдете в Халле людей, похожих на распушенных жителей Индии. Мы ждем от наших женщин приличного поведения.

Со всей силы стиснув кулаки, Кейт пыталась умерить свой гнев. Слишком долго она жила с людьми, указывающими ей, как себя вести. С нее довольно.

— Вы не в том положении, чтобы требовать от меня чего бы то ни было. — Еще один вдох, и она чуть-чуть успокоилась. — К тому же табак ваш дешевый и низкокачественный.

Глаза его чуть не вылезли из орбит.

— И тем не менее, несмотря на ваши оскорбления, мой долг предупредить вас, что на недостойное поведение здесь не будут смотреть сквозь пальцы.

— Мистер Уилсон, замолчите немедленно! Иначе я за себя не ручаюсь.

— Вертихвостка, — презрительно прошипел он.

— Немедленно покиньте мой магазин! И чтоб ноги вашей здесь больше не было!

Но вместо того чтобы уйти, он шагнул ближе.

— Джеймс Фост — мой друг, мадам, а вы обошлись с ним возмутительно.

Это поразило ее. Так к этому приложил руку ее поставщик? Гулливер Уилсон пытается использовать свои угрозы в качестве дружеской услуги? Такое побуждение было ей понятно, и она заставила себя расслабиться.

— Мы с мистером Фостом достигли мирного соглашения. Так что все ваши потуги напрасны.

— Вы оскорбили его! — вознегодовал он.

— Я повторяю, что это не ваше дело.

Его поросячьи глазки горели заносчивой неприязнью, но он глупо открыл ей свои карты. Кейт взяла ручку и склонилась над гроссбухом с таким видом, будто его слова ничего для нее не значили.

— Если я услышу хоть один намек или слово, что вы распускаете гадкие слухи о моем браке или моих друзьях, то немедленно прекращу все сотрудничество с мистером Фостом. И не премину уведомить его, почему это сделала.

Ее слова были встречены молчанием. Она нацарапала несколько цифр на бумаге.

— Вы не посмеете, — наконец прошипел он, чуть не брызгая слюной.

— Еще как посмею. И… — Кейт вспомнила один слушок, который поведала ей Люси. — И позабочусь о том, чтобы все узнали, что ваш брат сидит в долговой тюрьме из-за вашего бессердечного отказа заплатить его долги.

Она подняла глаза с самой милой улыбкой, какую смогла изобразить.

— И что вы предложили его жене определенный способ заработать денег, дабы освободить его. Не правда ли, мистер Уилсон?

— Вы… вы…

— И вам всего хорошего, сэр, — сказала она.

Удивительное дело, но тот тут же развернулся и пулей выскочил за дверь.

Кейт посмотрела на цифры и улыбнулась. И не без причины. Одно из наиболее влиятельных и состоятельных семейств в городе начало пользоваться ее услугами после того, как целых десять лет они возили кофе прямо из Лондона. И недавно она стала получать заказы из загородных имений выше по реке. Что ж, молва о ее магазине уже пошла.

Ей бы радоваться и ликовать, но она испытывала лишь легкое удовлетворение. Месяц-два назад такой успех здорово поддержал бы ее, утешил. Но не сейчас. Теперь у нее есть Эйдан и сегодняшний вечер, и она не может думать ни о чем другом. В этом заключается немалый риск, но она на него пойдет.

Противоречивые эмоций бурлили в ней, то вгоняя в краску, то остужая.

— Я хочу его, — пробормотала она, просто чтобы почувствовать вкус этих слов на языке. — Опять.

Слова казались неуклюжими и какими-то чужими, но оставляли приятное покалывание во рту.

Она была удивлена, как легко все получилось. Правда, десять лет назад у нее еще не было опыта, но юность и любовь давали ей преимущество естественности. Она отдавалась ему всем телом и душой, получая удовольствие и доставляя его Эйдану.

Но в этот раз все было совсем иначе. Самое настоящее чудо. Было ли это по-другому и для него тоже?

Весь следующий час Кейт ждала покупателей, подметала пол и в сотый раз перебирала в памяти все подробности их отношений.

Каждый раз, когда дверь открывалась, сердце ее екало и подскакивало к горлу. И тут же замирало, но если это оказывался не Эйдан, наступало горькое разочарование.

В очередной раз подняв глаза на стук, она увидела незнакомого высокого жилистого мужчину, одетого в толстое шерстяное пальто и меховую шапку, как будто тот приехал не в Халл, а на Северный полюс. Лицо его выглядело болезненно худым, а нос был тонким и заостренным.

Он потопал сапогами, стряхивая с них налипший снег, и Кейт тут же сказала себе, что этот человек ей не нравится.

— Могу я вам чем-то помочь, сэр?

— Да. Я ищу мистера Гамильтона.

Поднимаясь, Кейт старалась не дать волю своему страху.

— Его сейчас здесь нет. Я миссис Гамильтон.

— А! — Его глаза сузились, превратившись в маленькие щелочки, когда он оглядел ее. — Моя фамилия Далуорт. Я посылал вашему мужу письмо…

— Мистер Гамильтон в данный момент в Индии, сэр. Я получила ваше послание, хотя не вполне понимаю, какую цель вы преследуете.

Пока она говорила, он вытащил из кармана маленькую книжицу и начал что-то писать в ней, не ответив ни слова.

Святые небеса! Сегодня она обречена быть окруженной грубыми, несносными типами.

Подняв глаза и увидев, что хозяйка магазина хмурится, он нехотя стащил с головы шапку.

— Мне кажется, мое письмо было вполне ясным, мадам. Мой клиент желает больше знать о вашем деле.

— И кто же ваш клиент?

— Он не намерен открывать своего имени, пока не удостоверится, что партнерство с вашим супругом будет прибыльным.

— А я, в свою очередь, не желаю распространяться о своем деле до тех пор, пока не буду знать, кому эти сведения адресованы.

При этих словах мистер Далуорт презрительно ухмыльнулся:

— Когда ваш муж возвращается, мадам?

— Он прибудет не раньше весны, поэтому предлагаю вам найти способ иметь дело со мной.

Он долго и пристально смотрел на нее, потом склонил голову.

— Боюсь, мне запрещено открывать имя своего клиента. Он не хочет расстроить отношения со своим теперешним поставщиком, пока не будет готов прекратить свои сделки с ним.

Кейт надменно вскинула бровь.

— Я могу это понять. Но мы с ним не достигнем соглашения, пока я не получу несколько образцов его продукции.

— Согласен, — отозвался ее посетитель, и они сели, чтобы обговорить детали.

Когда он ушел, Кейт осталась с каким-то тревожным чувством в душе. Когда она жила с Дэвидом Гэллоу, ей приходилось быть свидетелем многих деловых переговоров. И они никогда не были ни такими короткими, ни такими поверхностными. Но в конце концов это всего лишь предварительная договоренность, а детали можно будет обсудить позже. Нет никаких причин для волнения.

Сейчас у нее есть все, чего она хочет: работа, независимость и Эйдан. Страх пусть остается в ее прежней жизни, а она будет жить сегодняшним днем и наслаждаться моментом, зная, что Цейлон навсегда остался в прошлом.

Глава 16

Он не ожидал, что следующий раз, когда увидит Кейт, это произойдет в комнате для приемов. В сущности, Эйдан говорил себе, что это последнее место, где он хотел бы с ней встретиться, среди всех многочисленных посетителей, стоящих между ними, под прицелом всех этих глаз, которые могут заметить горячее желание в его взгляде. Но сейчас, оказавшись здесь, он был в восторге, глядя на то, как она свободно себя здесь чувствует.

На Кейти было платье цвета темного янтаря, цвет которого никак не мог придать щекам румянца, однако они были розовыми. Когда она вскинула глаза и увидела, что он смотрит на нее, Эйдан уловил мимолетный проблеск тайной улыбки. Она как будто светилась, и с внезапной грустью он осознал, что красота ее потускнела, в ней так мало осталось от прежнего сияния.

Но сейчас он видел прежнюю Кейти.

Эйдан осмелился подойти, зная, что его секретарь последует за ним.

— Миссис Гамильтон, — пробормотал он, склонившись над ее рукой. — Рад вас видеть.

Он представил Пенроуза, потом послушал, как эти двое вежливо беседуют. Обычно он не приводит своего секретаря на званый обед, но сегодня тот получил специальное приглашение. Посетители дома начальника порта соединяли в себе качества людей, занимающихся коммерцией и вращающихся в светском обществе.

Когда Эйдан поймал себя на том, что неожиданно соглашается на обед в доме Кейнов, он отправил Кейт паническое письмо. Люси поинтересовалась, какие у него планы на вечер, а он был настолько захвачен эротическими образами любимой, что ответил: он абсолютно свободен. К счастью, Кейт тоже была приглашена, о чем и сообщила ему в своей ответной записке. И вот они здесь, делают вид, что мало интересуются друг другом, когда единственное, чего ему хочется, — это ощутить под своими руками тепло ее Кожи.

Но Кейт, похоже, чувствовала себя непринужденно. Она сверкнула в его сторону еще одной дразнящей улыбкой, закусив нижнюю губу, прежде чем повернуться к какой-то пожилой паре.

Да она флиртует с ним!

Да, она преобразилась. Теперь перед ним не та юная Кейти, какой была когда-то. Она изменилась, стала совершенно другой. Ее кокетство, ее юмор теперь дополнялись сдержанностью и решительностью, проявляющейся в упрямо вздернутом подбородке. Такое соблазнительное сочетание, твердости и мягкости не могло не вызывать у него желания научить этот контраст получше.

— Вы слишком пристально смотрите на мою подругу, — прошептал кто-то у его плеча.

Сердце Эйдана от страха ухнуло вниз, он резко обернулся и оказался лицом к лицу с Люси.

— Прошу прощения, мисс Кейн, я не расслышал, что вы сказали.

Она мягко улыбнулась:

— Не томитесь вы так. Я посадила Кейт за столом рядом с вами. Скоро вы сможете спокойно поговорить.

— Мисс Кейн…

— Идемте. Пора обедать. Можете проводить меня.

Ему следовало что-то сказать, сочинить что-то такое, чтобы разубедить ее в своем интересе к Кейт вне рамок бизнеса. Но сама эта мысль была так нелепа, что он ничего не придумал. В смятении он проводил девушку на ее место. Но когда сел рядом с Кейт, то это перестало иметь какое-либо значение.

Она кокетливо взглянула на него из-под ресниц, и тело его тут же отозвалось горячим желанием. Кейт возбуждала его одним фактом своего присутствия рядом.

Он поздоровался со своим соседом, французом, который знал по-английски всего несколько слов. Вначале Эйдан предположил, что Люси посадила его рядом с ним из вежливости. Но потом заметил, что мужчина, сидящий рядом с Кейт, изъясняется по-испански, а та не понимает ни слова. Понятно, что Люси не случайно посадила их рядом, ибо с иноязычными соседями разговора все равно не получилось.

— Ты выглядишь сногсшибательно. Я покорен, — тихо сказал он.

— Не преувеличиваешь?

Эйдан полюбовался игрой света на ее нежной коже и вынужден был бороться с желанием прижаться губами к ее рту, к груди, к маленькой выемке у горла.

— Нисколько, — тихо отозвался он.

Она подняла глаза и встретилась с его взглядом, но ответить ей помешало появление слуги с бутылкой вина. Кейт поднесла бокал ко рту.

— Постарайся не захмелеть, как в прошлый раз, — поддразнил он.

— О, это ты меня заставил, и тебе это прекрасно известно. Типичный мужской трюк.

Эйдан высоко вскинул брови в деланном удивлении.

— Вы видите меня насквозь, миссис Гамильтон.

Ее смех прозвучал как колокольчик, и он окинул быстрым взглядом стол, уверенный, что все непременно заметят их милую беседу. Но никто, похоже, не обращал на них внимания. Можно было продолжать в том же духе.

Кейт повернулась, чтобы обменяться несколькими словами с джентльменом слева, и глаза Эйдана заскользили к дальнему концу стола. Там сидел Пенроуз по левую руку от Люси Кейн — неожиданная честь для простого секретаря.

Но тот выглядел удивительно непринужденно. Действительно, он улыбался от души, и улыбка делала его еще моложе. Надо же, подумал Эйдан, он никогда не видел своего секретаря улыбающимся. А у него, оказывается, обаятельнейшая улыбка. А мисс Кейн… мисс Кейн явно флиртует с ним.

Воистину замечательный вечер!

Преображение Пенроуза на минуту отвлекло его, и Эйдан откинулся на стуле, чтобы понаблюдать за подругой Кейт. Люси — привлекательная рыжеволосая девушка, пышущая здоровьем. Этакий розовый бутон! Он мог понять, почему Пенроуз очарован — она смеется легко и часто, и глаза ее светятся умом. Да и пышный бюст тоже, должно быть, играет не последнюю роль.

И все же когда его секретарь засмеялся низким, рокочущим смехом, Эйдан покачал головой.

— Что случилось? — спросила Кейт.

— Пенроуз… он чересчур весел. Никогда за ним такого не водилось.

— Возможно, просто тебя побаивается. Но Люси, кажется, не на шутку увлечена им.

— Похоже на то.

— А ты еще слишком молод, чтобы смотреть на это предосудительно.

— Я? — Эйдан рассмеялся. — Ты мне просто льстишь.

— Не говори ерунды, — пожурила она. — Ты еще совсем мальчишка.

Теперь, когда Кейт вернулась, пожалуй, он таким себя и ощущал.

Весь обед прошел в непринужденных разговорах и смехе. Позже он мало что мог вспомнить из трапезы, только то, что Кейт очень понравилось рыбное блюдо, но к более тяжелому мясному она почти не прикоснулась. Он, однако, ясно помнил десерт. Сладкий ванильный крем, который она слизывала с ложки, как довольный котенок, лакающий молоко из миски. Это зрелище было напоминанием о многих, многих удовольствиях, которые им пока еще не пришлось испытать вместе. Он намеревался наверстать упущенное и заполнить пробелы.

Когда обед закончился, он помог Кейт встать со стула и увидел в ее взгляде желание. Зрачки расширены, а глаза не карие, а почти черные.

Держа свое собственное вожделение в крепкой узде, он нарочно отошел, как только она поднялась. Терпение будет вознаграждено. Он уверен в этом. Но его самонадеянность была разбита с такой внезапностью, что от силы удара перехватило дыхание.

— Мистер Йорк, — произнес мягкий голос из коридора позади него. — Какой приятный сюрприз — встретить вас здесь.

Обернувшись, Эйдан увидел хорошенькую блондинку. Ее лицо не вызывало в его памяти ровным счетом ничего.

— Я пыталась привлечь ваше внимание за обедом, но у меня, к сожалению, не получилось, — проговорила та с оттенком досады.

И тут он узнал ее. Эйдан так медленно и осторожно втянул воздух, что голова слегка закружилась, когда он шагнул в коридор.

— Леди Сара! Какой сюрприз. Что привело вас в Халл?

— Мой супруг пожелал заехать и навестить старого друга, прежде чем ехать в Бат. Вы помните моего мужа, лорда Квентина Микса?

Она жестом указала на мужчину рядом с ней, но тот уже отошел, занятый обсуждением железнодорожного строительства с другим джентльменом. И это хорошо, потому что единственное, что он мог припомнить о лорде Квентине, это то, что его жена смеялась над ним, занимаясь любовью с Эйданом. Она хихикала, что достоинство ее мужа вполовину меньше, чем у него, и лишь на треть такое же твердое.

Потому-то Эйдану и было трудно сразу узнать ее. В ту ночь она хотела, чтобы он брал ее только сзади, а после того они больше ни разу не виделись. Наставлять рога мужчине — это одно. Но при этом еще и издеваться над ним — пожалуй, лишнее.

— А вы, мистер Йорк? Что привело вас сюда?

Он взглянул мимо нее на других гостей. Мужчины гуськом двинулись в бильярдную. Женщины устремились в гостиную. Кейт была среди них, но, благодарение Богу, он не увидел ее. А что, если она задержалась в столовой и в любой момент наткнется на них? Он почувствовал, как кровь отхлынула от лица, в голове зашумело.

— Судоходство, разумеется, — пробормотал он онемевшими губами. Первое, что пришло на ум. — У меня тут кое-какие дела.

Он почти не помнил эту женщину, чьи глаза смотрели на него с вожделением, но его терзал ужасный страх, что их былая связь вдруг станет достоянием гласности. Что напоминание о той ночи все еще липнет к ним, как паутина, и люди, наблюдая за ними, могут сделать определенные выводы.

Эйдан прокашлялся.

— Какая приятная неожиданность — встретить вас так далеко от Лондона.

— Вы так любезны!

Она наблюдала за ним из-под ресниц, точно так, как это делала Кейт. Его паника становилась все заметнее. Вдруг она увидит их? Вдруг его прошлое откроется ей во всей его неприглядности?

Нелепо, конечно же. Леди Сара ничего не скажет Кейт. Она будет молчать как рыба. Он выдавил улыбку и поклонился.

— Прошу прощения, что так быстро покидаю вас после такой приятной встречи, но я должен переговорить с месье Бланшем, пока тот не ушел. Иначе он благополучно забудет про договор на поставку вина, который мы с ним заключили.

— О, как жаль, — произнесла она, и ее улыбка слегка увяла. — Конечно, дело — прежде всего.

— Желаю вам приятной поездки в Бат. И передайте мои наилучшие пожелания вашему супругу.

— Непременно!

Эйдан решительно зашагал по коридору, напустив на себя беззаботный вид. Он старался не обращать внимания на струйку пота, стекающую по виску, когда проходил через гостиную, потом завернул за угол и направился к туалетной комнате в конце холла. Но, войдя туда, он закрыл дверь и прислонился к ней, склонил голову и судорожно выдохнул.

Все эти женщины, с которыми он был близок… Кейт этого не поймет. Да и как бы она могла?

Его окатило волной жара такой силы, что даже уши загорелись огнем. С Кейт он на время забыл о своей прошлой жизни. Он ведь уже не тот юноша, которого она когда-то любила. Слишком много пришлось перенести, чтобы достичь благополучия. Слишком много женщин прошли через его постель.

— Она не узнает, — произнес он вслух, пытаясь успокоить себя.

О таких вещах в приличном обществе говорить не принято. Не будет же одна дама рассказывать другой: «Эйдан Йорк брал меня сзади дюжину раз. У вас с ним так же было?»

— Она не узнает, — повторил он, найдя в себе силы, чтобы оттолкнуться от двери.

Склонившись над раковиной, он открыл кран и пустил холодную воду на руки. Набрав в ладони воды, с облегчением опустил в нее лицо и остудил разгоряченную кожу.

К тому времени, когда вытер лицо полотенцем, Эйдан чувствовал себя уже почти нормально, хотя предпочел бы помыться весь, чтобы содрать с себя остатки той мерзкой паутины стыда, которая налипла на него. Но он достаточно пришел в себя, чтобы с непринужденным видом выйти в холл. И уже совсем успокоился, когда завернул за угол и увидел Кейт, оживленно разговаривающую с Люси.

— Дамы, вы украшаете сегодняшний вечер, — непринужденно вымолвил он, проходя мимо них.

Кейт лишь вежливо улыбнулась. Она поедет домой в карете Кейнов, поэтому Эйдан был уверен, что доберется вполне благополучно. Он уедет чуть позже, чтобы не возбудить подозрений.

Раньше он боялся, что в бильярдной будет с нетерпением считать минуты до их встречи, но теперь испытывал неимоверное облегчение, что может скрыться там от леди Сары. Он прошел прямиком в дальний конец комнаты, поближе к часам. Двадцати минут будет достаточно, а потом он снова окажется в объятиях Кейт и забудет о том, что сотворил со своей жизнью. На какое-то время снова станет милым наивным юношей, а не тем, что в конце концов из него получилось.

Глава 17

— У тебя все волосы промокли, бедняжка, — проворковала Кейт, когда он нырнул из промозглого холода в теплое нутро ее кухоньки.

Она протянула руку, чтобы стряхнуть снег, и Эйдан закрыл глаза от удовольствия ее прикосновений.

— Я приготовила горячего чаю. Знаю, как ты боишься холода.

При виде ее лукавой улыбки он притворно зарычал.

— Ты теперь всегда будешь видеть во мне слабака? В тот день был настоящий мороз, и ты единственная безумица, изъявившая желание гулять в такую жуткую погоду.

— Как вы чувствительны, мистер Йорк. Я ранила вашу гордость?

— Возможно. И я намерен в ближайшем будущем расквитаться с тобой, — шутливо пригрозил он.

Кокетливый смех Кейт прозвучал для него сладкой музыкой.

— Что ж, можешь попробовать.

— И не сомневайся, не премину!

Ее волосы отсвечивали золотом в свете лампы, кожа бледно светилась. Она выглядела такой неземной, такой призрачной. От этой мысли что-то болезненно сжалось у него внутри. Она и была призраком, но судьба смилостивилась и вернула ее ему. Он этого не забудет.

Когда Эйдан провел пальцем вдоль ее щеки, она закрыла глаза и улыбнулась, словно наслаждалась нежным прикосновением так же, как и он. Пока он снимал и вешал пальто на крючок, Кейт налила чаю. Они ничего не говорили, но это было совсем не то молчание, которое повисало между ним и другими женщинами. Он, в конце концов, всегда выбирал себе в любовницы тех, с которыми ему никогда бы не пришло в голову обсуждать какие-то деда. Женщин страстных, но холодных, которым наплевать на его внутренний мир. Но с Кейт это было так, будто он пришел домой. Как будто они уже поведали друг другу о событиях дня и теперь им не требуется ничего, кроме уютного молчания.

В этом совсем нет логики. Они не виделись десять лет и были любовниками только одну ночь. Но эта непринужденность между ними была такой же реальной, как и прежде.

И все же она чужая жена. Забывать об этом не следует.

Эйдан отпивал по глотку горячий чай, который она вручила ему, пытаясь отогнать прочь ужасную ревность, вдруг обуявшую его.

Кейт положила руку ему на грудь.

— Мне сегодня весь вечер так хотелось дотронуться до тебя, — прошептала она. — Но я не могла.

Это признание раздуло пламя его ревности, и ощущение легкости покинуло Эйдана. Он отставил чашку, взял ее лицо в ладони и поцеловал. Она открылась ему, как только его рот коснулся ее, благодарение Богу. Он отчаянно жаждал ощутить ее вкус, убедиться, что она принадлежит ему. В эту минуту она была только его, и больше ничья.

Он стал целовать ее со всей страстью, и ее кулачки стиснули его жилет, словно пытаясь притянуть еще ближе. Он понял. Кейти хотела ощутить его прикосновения. Так было всегда.

— Идем наверх, — прошептала она возле его губ. — В нашу постель.

Ничего иного он и не хотел слышать. Оторвавшись, он положил ладонь ей на спину и легонько подтолкнул к лестнице, но очень скоро она обогнала его, и ему пришлось поспешить.

Эйдан еще не привык к этой новой Кейт и был потрясен, когда она принялась расстегивать застежки платья, как только они очутились в спальне. Неистовое вожделение обуяло его, пока он стаскивал сюртук и развязывал галстук. Она тоже чувствовала ее, эту ужасную, нескончаемую потребность быть как можно ближе, словно это могло стереть кусок жизни в целых десять лет.

Он протянул руку к крючкам платья у нее на спине, чтобы помочь ей. Кейт торопливо сбросила его на пол.

— А теперь корсет, — нетерпеливо бросила она, а Эйдан вовсе и не собирался мешкать.

Руки его уже взялись за шнуровку, развязывая ее. Кейт вздохнула, грудь высоко приподнялась, облепленная тонкой батистовой рубашкой.

Движения ее замедлились, как будто тиски корсета сдерживали ее, и теперь двигалась с томной, ленивой грацией. Она повернулась к нему и встретилась с ним глазами, вытаскивая шпильки из прически. Волосы блестящей темной массой рассыпались по плечам, и сердце его на миг замерло, а потом пустилось вскачь от сознания ее невозможной, яркой красоты.

Когда руки ее взялись за бретели сорочки и стали стаскивать их вниз по плечам, как завороженный, он повалился назад, благо, позади него была кровать. Кейти двигалась с такой соблазнительной грациозностью, сдвигая бретельки все ниже и ниже, пока они не сползли на сгибы локтей, и только грудь удерживала рубашку.

Скрестив руки вечным жестом скромницы, который распалил его еще больше, она сдвинула рубашку еще ниже. Та внезапно упала, задержавшись на бедрах.

Эйдан резко втянул воздух от представшего перед ним зрелища. Болезненное удовольствие скопилось в паху, наливая мужскую плоть силой и твердостью. Она представляла собой идеальную картину. Застенчивая и соблазнительная, ладони прижаты к груди, живот гладкий и белый. Он был почти благодарен за ее скромность. Если б она не прикрыла груди, он бы, наверняка, не заметил изгиба талии, которая так и просилась в кольцо его рук, и не увидел восхитительного углубления пупка и прелестной выпуклости живота.

Она поежилась под его пристальным взглядом, и тонкая рубашка наконец окончательно соскользнула на пол. Эйдан прикрыл глаза, стараясь запечатлеть этот образ в своей памяти. Ему нужна была минута, всего минута, чтобы сохранить это видение в своем сознании, прежде чем он навсегда исчезнет. Эти пышные бедра, мягкие, манящие, алебастровая кожа и темный треугольник завитков, притягивающий взгляд, словно магнит.

Он приоткрыл глаза и обнаружил, что она наблюдает за ним из-под ресниц, словно робкая ученица за мастером соблазна, но это только притворная стыдливость, он знал, ибо она все еще прикрывалась руками.

— Ты такая красивая, — пробормотал он, взял ее за локти и притянул к себе между ног.

Медленно и благоговейно, не желая торопить ее, он поцеловал каждый изгиб, мягко соблазняя ее, пока руки не расслабились и не упали.

— Я знаю, ты уже видел меня, — прошептала она с тихим, нервным смешком. — И наверное, мне не следует беспокоиться из-за того, как я изменилась. Сомневаюсь, что ты много чего разглядел, когда мне было всего семнадцать.

— Да, ты права, — отозвался он, медленно покрывая поцелуями ее тело. — Мы тогда слишком спешили для подобного рода… исследования. Но можешь мне поверить, — она тихонько застонала, когда он обвел сосок языком, — на свете нет и не может быть никого красивее тебя.

— Ты льстишь мне, я знаю, — прерывисто выдохнула она.

— Нет, это правда.

Последнее, что она еще сумела произнести, прежде чем он втянул сосок в рот, было едва различимое: «Спасибо». По крайней мере так ему показалось. Но слова теперь стали лишними. К тому времени, когда он уложил ее на кровать, единственными звуками, которые она издавала, были стоны.

Эйдан избавился от своей оставшейся одежды и лег рядом с Кейт. Кровать была слишком узкой, но в эту минуту он был безумно рад этой вынужденной тесноте и близости. Эйдан повернулся к Кейти и заглянул ей в глаза. Ее взгляд потемнел, и, прежде чем Эйдан прикоснулся к ней, Кейт обняла его и поцеловала.

Удовольствие и острое желание растекались по его телу, заставив веки отяжелеть, когда он потянул ее на себя.

— Кейт… — пробормотал он, но она заскользила выше, пока его затвердевшая плоть не ткнулась в ее расщелину.

— Пожалуйста, Эйдан, — горячо зашептала она. — Не медли…

Разве он мог не ответить на ее мольбу? Казалось, прошла уже целая вечность с тех пор, как они любили друг друга этим утром. Как призрак тех десяти лет, что они прожили врозь.

Поэтому, почувствовав, как ее ноги крепче обвивают его, он легким рывком вошел в нее. Всего на дюйм. Лишь настолько, чтобы почувствовать, как сжимается вокруг него ее плоть, а тихий вздох овевает щеку.

— Нам не обязательно так спешить, любимая.

— Нет, так нужно, — настаивала она, поэтому он продвинулся глубже. — Возьми меня! — вскрикнула она.

Да. Конечно, она права. Нет смысла ждать. Это то, чего они оба хотят. Она выгнулась одновременно с его следующим толчком, и он оказался глубоко внутри ее.

Кейт повернула голову и прикусила его большой палец.

Тело ее было горячим. Наслаждение было таким сильным, что граничило с болью, когда он скользил в ней медленными, осторожными движениями. Эйдан осознал, что никогда не делал в постели ничего подобного. Он ни разу не смотрел в лицо женщине, когда они занимались любовью. Никогда не наблюдал как трепещут ее ресницы. Никогда не слышал, как с ее губ срывается тихий вздох блаженства.

Поэтому для Кейт это как будто еще один первый раз. В тот день они ничего не планировали. Все получилось само собой. Поцелуи перешли в прикосновения, и она вздыхала так сладко, когда он гладил ее бедро. А потом он дотронулся до ее сердцевины и, о небо… Эта горячая влага. Этот манящий жар. «Сюда, — безумно подумал он, — сюда войдет моя плоть». В этот невозможный жар и наслаждение.

Он, конечно, слышал разговоры, но кто мог представить подобное совершенство? Только не он. Никогда в жизни.

Но это совершенство вновь было здесь. Он ускорил темп и увидел, как ее губы приоткрылись в стоне.

Выгнув тело дальше от нее, он провел рукой от шеи к груди, задержавшись там, чтобы поласкать ее плоть, пока Кейт снова не застонала. Это было слишком: наблюдать, чувствовать, слушать и вкушать. Так он долго не протянет, оставит ее неудовлетворенной. Этого нельзя допустить, поэтому Эйдан стиснул зубы и спустил руку ниже, пока не прижался большим пальцем к жемчужине ее женственности.

Ее плоть сжалась, и они оба втянули воздух от наслаждения. Ему хотелось почувствовать ее кульминацию. Ощутить всю силу ее спазмов и дрожи.

— Эйдан, — простонала она, вцепившись пальцами ему в плечо.

Ему надо было закрыть глаза, чтобы продержаться еще немного, но он не мог оторвать От нее взгляда. Лицо ее напряглось, и она закусила губу. Он сделал резкий выпад, и Кейт вскрикнула.

«Ну, давай, — молча взмолился он. — Пожалуйста, давай, для меня».

Он ускорил ритм своих ласк; и она наконец не выдержала, На ее лице появились удивление и восторг, она втянула невозможно долгий вдох, а потом всхлипнула. Плоть ее содрогнулась, сжимая его плоть, и Эйдан чуть не потерял сознание, но был слишком занят тем, что стискивал зубы и держался из последних сил. Еще только один миг, еще секунду полюбоваться, как удовольствие смягчает ее лицо до выражения невинности той девушки, которой она когда-то была.

Потом он наконец выскользнул из ее тела, и собственная кульминация прошла по нему волной. Это было горько-сладкое наслаждение.

Кейт обвила его руками и прижала к себе. Он чувствовал, как колотятся их сердца.

— Эйдан, спасибо. — Голос ее был хриплым от слез. — Это все, чего я когда-либо хотела.

Но горло его слишком сдавило, чтобы сказать ей то же самое.

Она поднялась, чтобы помыться. Потом потушила огонь в плите и привернула лампу, оставив только слабый свет. Вернувшись в объятия Эйдана, прижалась к нему на узкой кровати. Казалось, непривычно лежать в таком тесном объятии с мужчиной, но ощущение было таким чудесным, таким долгожданным.

— Завтра я уезжаю, — сказал он. — Прости. Я оттягивал, сколько мог.

— Не извиняйся. Я счастлива тем, что есть.

Улыбка Эйдана повернула время вспять, вернув обоих на десять лет назад; он выглядел таким молодым. Кейт тоже улыбнулась.

— Ты поедешь со мной? — спросил он.

— Ты же знаешь, я не могу.

Он поглубже зарылся головой в подушку.

— Сегодня я получил письмо от брата.

— О?

— Сестра возвращается из свадебного путешествия, и кузен готов объявить о своей помолвке. Будет грандиозный прием, разумеется.

— Как интересно, — рассмеялась она.

— После Лондона я должен буду поехать домой, иначе мать никогда мне не простит.

Кейт скользнула пальцами ему в волосы, снова вспоминая, какие они мягкие.

— Ну, разумеется, тебе надо ехать. Не стоит чувствовать себя виноватым.

— Я хочу, чтобы ты приехала на прием.

— Эйдан! Не сходи с ума. Это невозможно.

— Почему?

Кейт покачала головой и перевернулась на спину, почувствовав край матраца и пустое пространство за ним.

— Зачем ты спрашиваешь? Мой муж, мой магазин, моя семья…

— Тогда как насчет Лондона? Туда приедешь? Всего на несколько дней. Я распоряжусь не вешать дверной молоток. Никто не будет знать, что мы там.

— Я не могу! Во всяком случае, не сейчас. Бизнес еще только развивается. Я сама себя содержу.

— Знаю. — Он вздохнул и привлек ее назад к себе. — Но мне бы хотелось…

Она погладила его по волосам, но от его последующих слов рука ее замерла.

— Возможно… возможно, мы могли бы попробовать добиться твоего развода.

— Прошу прощения? — выдохнула она, чувствуя, как сердце лихорадочно заколотилось в груди.

— Твоего мужа можно обвинить в том, что бросил тебя. Разве я не прав?

Она знала, что это не так, но не могла позволить Эйдану даже думать об этой безумной идее. Если он хотя бы намекнет об этом кому-то, все может открыться. Ее имя. Смерть Дэвида. Фальшивая жизнь, которую она построила для себя. И та ловушка, которую наверняка приготовил для нее Джерард. Поэтому она тяжело сглотнула и еще глубже погрузилась в пучину лжи и недомолвок.

— Мы больше не живем как муж и жена, но он не заслуживает того, чтобы быть опозоренным. Мой супруг все равно достоин уважения. По крайней мере, как деловой человек.

— Вот как! — В этот миг все изменилось. Теплая плоть остыла и затвердела как камень. — В отличие от меня.

— Ну что ты говоришь?

— Я нужен тебе в качестве любовника, но…

— А разве тебя это не устраивает?

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, — огрызнулся он.

— Эйдан, у меня нет в этом опыта, но мне дали понять, что в Лондоне…

Она увидела, как голова его медленно повернулась к ней, глаза блеснули в тусклом свете.

— Что ты слышала?

Голос его сделался таким грозным, что она струсила и только покачала головой:

— Не важно.

Эйдан сел, потом вскочил с кровати и заходил туда-сюда по комнате.

— Нет уж, продолжай, пожалуйста.

— Говорят, что для замужних женщин в столице заводить любовников — это нечто само собой разумеющееся. Разве не так?

Эйдан молча уставился на нее, застыв на месте.

— Так что, я сболтнула глупость?

— Вовсе нет.

Он напугал ее своей реакцией, и теперь страх обратился в гнев.

— Так чего же ты мечешься по комнате, как будто я оскорбила тебя? Ты считаешь бесчестьем быть приглашенным в мою постель?

— Разумеется, я так не считаю.

— Как будто это оскорбление, что я хочу тебя!

— Нет. Прости, Кейт. Это просто ревность. К твоему мужу, к его праву на тебя. К тому, что он будет всегда стоять между нами…

Кейт обмякла на постели, и все ее негодование как ветром сдуло. Она понимала, почему Дэвид как будто находится между ними, пусть даже в том смысле, который Эйдан не мог постичь.

— Прости, — повторил он.

— Эйдан, пойми, я не в силах ничего изменить.

Он подошел и устало опустился на кровать.

— Да, ты права. Мы будем любовниками. Пока. Но что, если появится ребенок? Наверняка это более чем достаточный мотив, чтобы подумать о разводе заблаговременно. Все может случиться.

— Я долго была замужем и ни разу не забеременела.

Это в общем-то было правдой, хотя Дэвид редко приходил к ней в спальню и никогда — после первых нескольких лет брака. Каждый месяц она возносила благодарственную молитву.

Его ладонь легла ей на живот.

— Мы не можем просто взять и вернуться туда, где прервались наши отношения, — тихо сказала она. — Прошлое давит на нас.

— Знаю, — сказал он, и по тяжести, с которой он вымолвил это слово, она поняла, что действительно понимает, как это непросто.

— Но у нас есть настоящее, ведь верно? Разве ему обязательно быть разочарованием? Это же от нас зависит.

Кейт ждала ответа, ощущая приятное тепло его ладони на своем животе. Ей отчаянно хотелось, чтобы для него этого было достаточно, но вдруг он не согласен? Она не может дать ему больше. По крайней мере сейчас. И если Эйдан вновь покинет ее, она всю оставшуюся жизнь будет терзаться мыслями, что все могло быть у них иначе.

Он вздохнул:

— Конечно, никакого разочарования нет и в помине, Кейт. Никогда так не думай. Все, что с нами произошло теперь, это больше того, о чем я мог мечтать.

— Тогда иди ко мне.

Он замешкался лишь на долю секунды, потом скользнул под одеяло.

— Я уйду перед рассветом, — пообещал он, но это казалось таким далеким, что Кейт не волновалась.

Этого достаточно, потому что так должно быть сейчас. У нее еще есть время все хорошенько обдумать.

Глава 18

Он уехал на следующий день, и жизнь Кейт вновь вошла в привычную колею. Она подметала в комнатах, выполняла заказы, пробовала новые образцы кофе. Общалась с соседями как ни в чем не бывало, время от времени отвечала на вопросы об Индии и своем муже. Никто не смотрел на нее косо. Никто не высказывался по поводу визитов Эйдана. Как будто бы его никогда здесь и не было.

И все же свое тело она ощущала теперь иначе. Вот тут его колючая щетина царапала ее. Тут его плоть растягивала ее плоть. Губы казались полнее и чувствительнее. И сердце… оно целиком изменилось, и кровь в жилах, казалось, теперь течет быстрее.

Но никто не замечал ее состояния, и тайна делала все это еще восхитительнее. Как хорошо, что окружающие пребывают в неведении.

У нее есть любовник, и осознание этого было еще слаще, чем тогда, в юности. Это ощущение питало ее храбрость, и ей не терпелось встретиться лицом к лицу с тем, от кого она когда-то бежала.

Кейт не хотела причинять боль Джерарду. Ни в ту ночь, ни когда-либо раньше. Но она с самого начала знала, что его чувства к ней не имеют ничего общего с тем, что должен чувствовать сын к жене своего отца. Она могла это понять. Они жили в джунглях, изолированные от мира, к тому же Кейт с пасынком были почти одного возраста.

— Ты должна была быть моей женой, — как-то прошептал он.

Тогда он был еще совсем юным, и Кейт только заикалась и краснела, пока он не вышел из ее комнаты. Но после того как здоровье Дэвида ухудшилось, Джерард сделался настойчивее.

Когда наступила середина дня и торговля замерла, Кейт заперла дверь и вышла на улицу. День выдался не очень теплым. Солнце стояло высоко, но его лучи, наверное, растрачивались где-то в небесах. Когда она быстрым шагом шла по оживленным улицам к дому начальника порта, холодный воздух пощипывал ей кожу. К тому времени как она подошла к дому Люси, Кейт здорово продрогла. Но это ее не пугало. Наконец-то цейлонский палящий зной остался позади.

Ее впустила служанка, но не прошло и пяти секунд, как она услышала бодрый голосок Люси.

— Кейт! — радостно воскликнула та. — А я как раз собиралась навестить тебя!

— Вчерашний званый обед был замечательный.

— О да, ты абсолютно права. — Девушка бросила взгляд на входную дверь. — Идем, прогуляемся немного.

— Там довольно холодно, Люси.

— Ах, мне все равно. Меня просто распирает от новостей.

Кейт вскинула брови и забрала свою накидку у служанки.

— Что ж, тогда пошли.

Иначе она умрет от любопытства.

Не успели они даже ступить на тротуар, как подруга затараторила:

— Он такой добрый, Кейт! Такой воспитанный.

— Мистер Пенроуз? — с улыбкой уточнила она.

— Ну, конечно! Давай пройдемся мимо их конторы, хорошо?

— Ох, Люси, но они ведь уже уехали. Разве мистер Пенроуз тебе не сказал?

— Да, — вздохнула она, — знаю. В курсе дела. Но может, они по какой-то причине отложили отъезд?

Кейт хмыкнула, но взяла подругу под руку, и они не спеша пошли в сторону улицы, где Эйдан снимал помещение под контору.

— Вы влюбились, мисс Кейн?

— Ах, перестань. Конечно же, нет.

Но глаза ее искрились счастьем.

— Пенроуз рассказывал мне, что мистер Йорк намерен здесь поселиться.

Сердце Кейт сначала ухнуло куда-то вниз, потом воспарило ввысь. Страх и надежда сплелись воедино, обрушившись на нее. Если он будет жить рядом, они смогут встречаться, когда захотят. У них будет так много ночей, наполненных наслаждением. Но чем ближе он подберется к ней, тем ближе окажется и к ее тайнам.

— Очевидно, мистеру Йорку пришлись очень по душе наши верфи, — сказала Люси с лукавой улыбкой.

Кейт сделала вид, что ничего не заметила.

— Расскажи мне еще о мистере Пенроузе.

Хитрость удалась, и девушка пустилась почти слово в слово пересказывать то, что сказал ей тот за обедом.

— Его дедушка был капитаном, хотя отец не проявлял никакого интереса к морю. Но мистер Пенроуз говорит, что он провел очень много времени рядом с кораблями и поэтому понимает мою любовь к ним.

— Не случайно же я наблюдала такую страсть в его глазах, когда вы с ним беседовали за столом.

Счастливый смех Люси эхом разнесся по узкой улочке.

— Он ужасно милый! Я не могу это объяснить. Всю жизнь провела среди моряков и джентльменов, и если первые кажутся слишком грубыми, то вторые — какими-то мягкотелыми. Но мистер Пенроуз такой… ох, я не могу подобрать слов.

— Мне кажется, что он деловой человек. И в то же время очень воспитанный.

— Именно это я и почувствовала. Я дочка человека, который когда-то был простым моряком. И если я выйду замуж за джентльмена, не станет ли он задирать передо мной нос: мол, для меня было большой удачей заполучить его? По мне так уж лучше бы наоборот.

Кейт сжала ее руку.

— Но он ведь всего лишь секретарь. Что скажет твой отец? Может быть, он хочет видеть тебя герцогиней?

— Глупости. Папа ответит: «Слава Богу», если я хоть кого-то выберу. И я не думаю, что мистер Пенроуз всю жизнь будет в услужении.

Кейт кивнула:

— Полагаю, ты права.

— Пока между нами всего лишь флирт, — пробормотала Люси, в задумчивости опустив голову, словно взвешивала правдивость своих слов.

Она замедлила шаги и остановилась перед конторой Эйдана. Обе как по команде подняли глаза на пустое окно.

— Мистер Пенроуз говорит, он очень изменился.

— Кто?

— Мистер Йорк.

Кейт прокашлялась и увлекла Люси дальше.

— Он сказал, что мистер Йорк стал совсем другим человеком. Улыбается, смеется и ходит леткой походкой. А раньше был угрюмым.

— Я так не считаю, — возразила Кейт. — Мистер Йорк всегда был воплощением обаятельного джентльмена. Он славится своим веселым нравом и жизнелюбием.

— Не очень-то верится.

— Но это так, уверяю тебя. По сути дела, мистер Йорк говорил то же самое о мистере Пенроузе. Они просто два человека, которые вместе работают и ведут свои деловые мужские разговоры, вот и все.

— Кейт, — мягко молвила Люси. — Я думаю, он влюблен в тебя.

— Это неправда! Я замужем! Я…

— Вот это-то и делает все таким романтичным.

— Не болтай глупостей.

Она заставила Люси остановиться.

— Я никому не скажу. Клянусь.

— Люси, все не так просто, — Она медленно подняла голову и встретилась с недоумевающим взглядом девушки. Слова вырвались у нее против воли. — Я знала мистера Йорка раньше, — прошептала она, наклонившись ближе. — Это было много лет назад. Старая дружба — вот все, что ты видишь.

— Ох, Кейт.

Глаза Люси увлажнились.

— Ш-ш, — прошептала Кейт, потом подняла глаза, чтобы остановить собственные слезы. — То, что ты видишь на его лице, всего лишь воспоминания. Ничего больше.

— А как насчет твоего лица? Оно тебя выдает. Полностью.

Это заставило ее оцепенеть. Неужели она любит его? Кейт понаблюдала за одиноким белым облачком, плывущим по небу. Сердце ее было спокойно.

А что, если она всегда любила Эйдана?

Она опустила голову и встретилась с трепетным взглядом Люси. Похоже, она близко к сердцу принимает ее отношения с Эйданом.

— Ты спрашивала у отца об английских газетах с Цейлона?

Девушка кивнула:

— Да… Кое-какие номера он уже нашел.

— Чудесно. Я, пожалуй, заберу их после прогулки.

— Ну конечно. Я велю завернуть их для тебя.

— Спасибо.

Люси кивнула, и хотя глаза ее потемнели от разочарования, понятливая девушка сменила тему и принялась пересказывать новые подробности эпопеи об обремененном долгами брате Гулливера Уилсона.

Кейт поборола желание бегом припустить к дому Люси и поскорее забрать газеты. Ведь она не может строить свою жизнь дальше, пока не узнает, что оставила позади себя. Но несмотря ни на что, будущее больше не казалось ей таким мрачным. На горизонте заметно посветлело.

Глава 19

Эйдан неотрывно смотрел в окно своей старой спальни. Этот участок сада Йорков так много лет в детстве был у него перед глазами, что он уже не замечал его красоты.

Единственное, что он видел, это лицо спящей Кейт в то утро, когда уезжал. Она никогда не была в его родовом гнезде. И Эйдан гадал, понравилось бы оно ей.

Они не виделись уже две недели. Две ужасных, сводящих с ума недели.

Больше всего на свете ему хотелось вернуться в Халл, но поезд этим утром привез его домой, к людям, которые любят его. И все же на станции он с тоской взирал на дорожные знаки, указывающие совсем в другом направлении.

Обычно дела были его спасением от беспокойства, но сейчас казалось, нет ничего более отупляющего, чем проблемы импорта, и он никак не мог сосредоточиться на новых предложениях, чтобы принять какие-то реальные решения. Все-таки бизнес есть бизнес.

Выдвинув ящик переносного бюро Пенроуза, Эйдан порылся в нем, пока не отыскал свою личную почтовую бумагу. Пенроуз тут же спросил:

— Мистер Йорк, вы хотите, чтобы я написал письмо?

Эйдан буркнул «нет», и рука его сомкнулась вокруг ручки.

— Сэр…

— Вы поедете сегодня в Халл и продолжите поиски приличного жилья. Убедитесь, что там есть подходящее место для моего кабинета.

— Да. Конечно. Но… мистер Феррис просит немедленно дать ответ…

— Прекрасно. С таким же успехом вы можете отправить его из Халла. Напишите ему, что я встречусь с ним в Лондоне через пять дней.

— Слушаюсь, сэр.

— И пожалуйста, проследите, чтобы дом, который вы снимете в Халде, был обставлен и готов к моему приезду в следующем месяце.

Закончив разговор с секретарем, Эйдан вновь вернулся к письму к Кейт. Возможно, он слишком торопит события, арендуя там дом, ну и пусть. Кейт стоит любого риска.

Он сидел минут пять, решая, как закончить письмо, и наконец остановился на удручающе простом «Твой Эйдан». Затем торопливо просмотрел стопку корреспонденции. Теперь, зная, когда вернется к ней, он обнаружил, что ему легче заниматься делами. Не прошло и часа, как он разобрался с деловыми затруднениями и уже спускался по лестнице, чтобы наконец поздороваться с родными.

Ему удалось избежать этой докучливой обязанности, когда они с Пенроузом прибыли два часа назад. Эдвард с кузеном Гарри были на верховой прогулке. Мать еще не встала. И никто не знал, когда приедут Марисса с мужем.

В доме было неестественно тихо, когда Эйдан вошел, идя на звуки голосов, доносящихся из библиотеки, и почувствовал, как улыбка непроизвольно растягивает губы. Несмотря на его желание вернуться к Кейт, так все-таки хорошо было оказаться здесь. Гораздо приятнее, чем за все эти годы.

— Итак, Гарри, — проговорил он с ленивой медлительностью, когда вошел в открытые двери и обнаружил брата и кузена, уютно устроившихся в креслах перед горящим камином. — Слышал, ты наконец уговорил свою избранницу принять твое предложение.

— И очень этому рад!

Гарри поднялся, крепко обнял Эйдана и похлопал по спине.

— Поздравляю. Осмелюсь спросить: кто эта счастливица? Мать держит меня в неизвестности.

— Мисс Элизабет Сэмюел, представь себе!

— Она чудесная девушка. И Марисса будет в восторге, что ее ближайшая подруга станет членом нашей семьи.

Гарри просиял от гордости.

— А как твои дела? Твоя улыбка заставляет меня опасаться за банковские счета джентльменов, которые ты оставил в Лондоне. Что ты затеял?

Эйдан взглянул поверх плеча кузена и встретился с проницательным взглядом брата.

— Абсолютно ничего. Я просто ужасно рад слышать, что намечается еще одна свадьба.

— Я тебя умоляю, — хохотнул Гарри, — не хочешь выдавать секретов, так и скажи.

Эйдан улыбнулся:

— Не собираюсь трезвонить о них раньше времени.

— Если эта тайна заставляет тебя улыбаться, то можешь хранить ее до самой гробовой доски с моим благословением.

Эдвард отнюдь не выглядел таким восторженным, но его сузившиеся глаза не могли испортить Эйдану настроение. Он усмехнулся, усаживаясь в кресло.

— И, — продолжал Гарри, — если этой твой секрет связан с бизнесом, пожалуйста, подари мне долю в качестве предсвадебного подарка. Я ни в коей мере не сочту это сентиментальным жестом.

— Заметано.

Кузен хлопнул в ладоши.

— Ну что ж, пойду переодеваться. Через час мне нужно позировать для портрета.

Эйдан изумленно вскинул брови:

— Для какого же?

— Для свадебного, разумеется. Мне кажется, ваша матушка шептала что-то насчет голубок, грациозно поднимающих его в ту минуту, когда нас с невестой будут представлять за завтраком.

— Господи помилуй, старик, — выдавил Эйдан, представив стайку паникующих птиц, запутавшихся в веревках и затоптанных испуганными гостями. — Ты, должно быть, шутишь.

— Ваша матушка настаивает, а я не настолько храбр, чтобы не повиноваться ей. А ты?

Эйдан содрогнулся, представив миссис Йорк, планирующую его свадьбу. Слава Богу, если дело дойдет до женитьбы на Кейт, все, вероятнее всего, будет тихо и скромно. Хотя, с другой стороны, его матери просто неведомо, что это возможно. Ей нужен размах!

— Бедняга Гарри, — сказал Эйдан, когда кузен ушел. — Мама мстит за поспешную свадьбу Мариссы, полагаю. Интересно, она и вправду заказала ту золоченую карету, о которой говорила?

— И попыталась незаметно подсунуть мне счет, — усмехнулся Эдвард. — Но я разоблачил ее. Ты не ответил на мое последнее письмо, Эйдан. Почему?

Тот растерянно заморгал от такой резкой смены темы.

— Извини. Я уезжал.

— В Кингстон-апон-Халл, не так ли?

Эйдан попытался сохранить серьезное лицо. В конце концов, это серьезно. Кейт — замужняя женщина. Но уголки губ помимо воли приподнялись в улыбке.

Брат настороженно взглянул на него:

— Послушай, расскажи мне все.

— Она оставила своего мужа.

Эдвард резко выпрямился:

— Когда?

— Давно. Я имею в виду, что Кейт вернулась в Англию без него.

— Но у нее все равно есть муж, — напомнил брат.

— Не надо все время твердить об этом! — Эйдан повертел шеей и закрыл глаза, потом положил голову на подголовник кресла. — Я это знаю.

— Тогда о чем ты думаешь?

— Пойми: она снова моя, и я не в силах этого постичь. Эдвард, я не чувствовал себя таким счастливым с тех пор, как попрощался с Кейти много лет назад.

Когда брат не ответил, Эйдан открыл глаза и увидел, что тот хмурится.

— Ты так никогда и не рассказывал мне, что же у вас произошло.

Он пожал плечами, словно это не имело значения.

— Я в свое время попросил ее руки, но ее отец отказал мне. Ты же в курсе дела.

— Но это не все. Порой в пьяном забытьи ты говорил еще кое-что…

Эйдан прокашлялся.

— Мы поссорились. Наговорили друг другу всяких обидных слов. Но теперь это уже не важно. Прошло целых десть лет.

— Эйдан…

Он не дрогнул. Не отвел взгляда от брата. Тот может называть его дураком, если хочет. Ради Кейт он готов на все.

В конце концов Эдвард лишь покачал головой:

— Ладно, не буду зря сотрясать воздух.

— Правильно решил.

Брат засмеялся, лицо его наконец расслабилось.

— Уверен, ты все равно сделаешь по-своему. Как всегда.

— Помнишь, как я говорил тебе, что собираюсь жениться на Кейти?

— Да. А я уверял тебя, что ты еще слишком молод для такого шага.

— А я обвинил тебя в том, что ты просто циник, который ничего не знает о любви, старый холостяк.

— Мне было всего двадцать шесть.

Эйдан улыбнулся:

— Почтенный возраст. Большой жизненный опыт. Но на следующий день ты все-таки дал мне свое благословение.

— Мать вступилась за тебя.

Он этого не знал. Эйдан вскинул голову:

— В самом деле?

— Она сказала, что не надо тебя отговаривать. Что ты искренне ее любишь. Что нашему отцу было всего двадцать два, когда он сделал ей предложение, и что они горячо любили друг друга до самой его смерти.

— Что ж! — Эйдан снова скрестил лодыжки, потом поставил ноги на пол и сел прямо. — Мать всегда обожала хорошую мелодраму.

— Она хотела, чтобы ты был счастлив.

Эйдан потер рукой шею, взъерошив волосы на затылке.

— А то, что произошло потом… Она опасалась причинить тебе еще больше боли.

— Знаю. Я никогда и не думал, что это было намеренно. Просто ее сентиментальность и экзальтированность взяли верх над любовью ко мне.

— Извини, но ты не прав.

От неодобрения в голосе брата его лицо вспыхнуло.

— Ты не знаешь, к чему это привело.

— Почему ты так думаешь?

Эйдан отвел взгляд, устремив его в дальний угол комнаты, лишь бы не встречаться с его глазами. Конечно, Эдвард слышал сплетни и пересуды. А в первые годы он, вероятно, своими глазами видел его распутство и пьянство.

— Но я сам решил извлечь пользу из выдуманной нашей матерью легенды. Молодой человек, горько переживающий смерть возлюбленной. Герой с разбитым сердцем, нуждающийся в утешении. Но когда узнал, что это она разболтала мои тайны… Было таким облегчением ненавидеть еще кого-то, помимо себя самого.

В наступившей тишине было слышно только потрескивание огня. Искры отрывались от языков пламени и медленно уплывали вверх, в дымоход.

— Неужели ты не можешь простить ее? — тихо спросил Эдвард.

— Я уже давно это сделал.

— Не уверен, что мать знает, Эйдан.

Да, скорее всего это так и есть. Он примирился с ее поступками, но со своими — никогда. Ведь он сам во многом виноват. Размышляя над этим, Эйдан вдруг заметил кресло в небольшом алькове рядом с угловым окном. Какой-то серый куль на нем… что это еще там такое?

— Это кто же там? Неужели тетя Офелия?

Они оба поднялись и, подойдя, обнаружили там старенькую тетушку, дремлющую на бледном солнышке. Та открыла один глаз и зло уставилась на них.

— Тетя Офелия; — прокричал Эйдан. — Как приятно снова видеть вас. Могу я отвести вас в вашу комнату?

Она поднялась на ноги, прежде чем кто-то из них успел ей помочь, и зашаркала прочь, не проронив ни слова.

— Думаешь, она что-нибудь слышала?

Эдвард рассмеялся:

— Старая карга уже много лет туга на оба уха.

— Ну да. — Эйдан нахмурился, услышав стук закрывшейся двери дальше по коридору. — Конечно.

От беспокойства его отвлекли донесшиеся из переднего холла оживленные голоса. Он молился, чтобы это была сестра, а не какие-нибудь нежданные гости, и действительно скоро узнал голос Мариссы.

Все домочадцы сбежались приветствовать ее и поинтересоваться, как прошло путешествие, Эйдан крепко обнял сестру, затем пожал руку ее мужу Джуду. Когда-то тот был его хорошим другом. И настолько порядочным, что вызвался жениться на мисс Йорк, когда она оказалась скомпрометированной. Но сейчас Эйдан и Джуд настороженно оглядывали друг друга, ведь они так давно не виделись, пока Марисса рассказывала об их поездке в Оттоманскую империю.

Легкий бронзовый оттенок ее обычно бледной кожи говорил о долгом пребывании молодоженов под палящим солнцем, а глаза сияли как изумруды, когда она словоохотливо делилась своими впечатлениями об их приключениях.

Их мать преувеличенно громко охала и ахала, глядя на Мариссу.

— Моя дорогая! — воскликнула она. — Ты смугла, как наложница-персиянка.

— Уверена, этим особам не часто доводится бывать на улице. Им, к примеру, даже не разрешают прокатиться на верблюде.

— Только не говори, что ты это проделала.

Марисса усмехнулась:

— Ну, если ты не хочешь, чтоб я была откровенной…

— Чепуха! Для меня это невыносимо, но твои братья непременно захотят послушать!

Вот уж неправда. Их мать буквально дрожала от возбуждения, и если ее дочь не поостережется, то в следующем экзотическом путешествии с мужем они окажутся обремененными, чего доброго, нежеланной попутчицей.

Каким бы увлекательным ни был рассказ Мариссы, Эйдан поймал себя на том, что мыслями уносится прочь, как часто с ним бывало. Он давно отделился от семьи и теперь боялся, что эта связь прервалась навсегда. Он наблюдал за матерью, братом, сестрой и кузеном, пока они оживленно разговаривали. Даже тетушка Офелия висла на руке Джуда, улыбаясь какой-то его истории. Эйдан направился к двери.

Он возьмет свою любимую лошадку, чтобы прокатиться с ветерком, а за обедом вновь присоединится к своим родным. К тому времени он уже будет готов вновь предстать перед ними.

— Эйдан, подожди! — окликнула его Марисса, когда он взялся на дверную ручку.

Он замер и неохотно обернулся, но когда она подбежала к нему, крепко обнял ее и еще несколько раз ласково чмокнул в щеку.

— Твое новое положение тебе идет, — честно сказал он. — Ты выглядишь такой красивой. И счастливой.

— Это потому, что я действительно счастлива. По-настоящему.

Ее теплая улыбка растопила его сердце. Два месяца назад он даже не надеялся, что этот брак будет удачным. Ну разве что сносным. Но сейчас сестра вся просто светилась от переполнявших ее радостных чувств.

— Решил улизнуть? — спросила она, погрозив пальцем.

— Всего лишь прокатиться. К обеду вернусь.

— Но я же только что приехала. Как тебе не стыдно? Останься! Ну, пожалуйста.

Он проглотил комок в горле, не зная, как поступить.

— Еще успеешь покататься. Вот приедут гости, составят тебе компанию.

— Хорошая мысль. — Эйдан заставил себя улыбнуться и наклонился, чтобы еще раз чмокнуть Мариссу в щеку. — Ну ладно, сестрица, так и быть. — Он положил ее руку на изгиб своей и повел к кушетке. — Поведай мне, что вы делали в Константинополе. Ведь путешествие таило в себе опасности, не так ли?

— Ты так считаешь?

— Да. Интересно послушать, как складывались ваши взаимоотношения в далекой стране.

Сестра озадаченно склонила голову набок.

— Я не очень хорошо обращался с Джудом перед вашей свадьбой, готов признать.

Марисса опустила взгляд в пол.

— Ты был просто отвратителен.

— Прости, дорогая. Прости. Я поговорю с ним, когда мы останемся одни. Постараюсь загладить вину.

— Спасибо. — Она взяла его руку и крепко сжала. — Тебе лучше е этим не затягивать. Он твой единственный друг, в конце концов.

— Да, с друзьями у меня и в самом деле не густо.

Она вскинула бровь, внимательно вглядываясь в брата:

— Ты уверен, что с тобой все в порядке?

Эйдан улыбнулся. Потом бесшабашно махнул рукой:

— Да. Могу признаться, что мне еще никогда не было лучше.

Глава 20

Кейт лихорадочно просматривала новую пачку газет, которые сегодня днем доставили к ней в лавку. Заперев дверь и подкрутив фитиль лампы, чтобы развеять сумерки, она расстелила их на прилавке и внимательно вглядывалась в каждую страницу, в каждое слово в поисках какого-нибудь намека на расследование. Ей удалось узнать, что Джерард жив. «Разбойное нападение» на него было подробно описано в газетах трехмесячной давности.

Сначала она пришла в ужас, потом — в полное замешательство. Ее имя в качестве участницы нигде не называлось. Вместо этого пасынок с удовольствием поведал фантастическую историю о ночном нападении на плантацию на следующую ночь после отцовской смерти. Он не видел, кто это был, и не мог сказать, кто нанес роковой удар. Но его молодая мачеха, только что овдовевшая, пропала в ту же ночь. Он «глубоко озабочен» ее исчезновением, особенно учитывая время, когда это произошло.

Джерард не обвинил ее напрямую, но мастерски обрисовал картину, которая легко может либо разоблачить Кейт как злодейку, либо сделать из нее жертву. Все зависит от того, что он скажет о ней дальше.

Несмотря на свое полное отчаяние, она почти не удивилась. Джерард всегда отличался изощренным умом. Настолько, что это даже пугало. Он состряпал свою историю так, что может либо погубить ее, либо спасти. Теперь это в его власти.

В первой связке газет, присланных ей мистером Кейном, подробно описывалось нападение и первые дни поисков пропавшей миссис Гэллоу. Джерард умолял добрых англичан, живущих на Цейлоне, помочь ему. Но это было несколько месяцев назад. Едва ли он на этом остановился. Поэтому Кейт внимательно просматривала газеты, одинаково боясь как ничего не найти, так и обнаружить какие-нибудь неутешительные новости.

Ее взгляд зацепился за знакомые имена и, дрогнув, остановился. Ее фамилия. И Джерарда. Небольшая заметка сообщала: мистер Гэллоу отплыл в Индию после того, как было найдено свидетельство о том, что миссис Дэвид Гэллоу находится там. Неопределенность сменилась ощущением подступающей опасности. «Мистер Гэллоу отказывается обсуждать вопрос, покинула ли миссис Дэвид Гэллоу Цейлон по принуждению или сделала это добровольно».

Итак, Джерард последовал за ней в Индию. И если он узнает, где именно она была там, то след может привести его сюда? Но еще больше Кейт беспокоило, что хотя она уже написала тому лондонскому поверенному, который задавал так много вопросов о «Гамильтон кофе», тот не ответил. Она написала еще раз — и вновь молчание. Что-то тут было не так, и это пугало.

Неужели Джерард нанял этого человека, чтобы найти ее? И силы небесные, что это должно означать?

Ее руки порхали над газетами, когда она водила ими по строчкам, отыскивая новости. Больше ничего найти не удалось, но эти газеты тоже уже далеко не первой свежести. Требуется больше сведений. Больше подсказок. Возможно, Джерард отказался от поисков. Возможно, он больше не чернит ее имя, обвиняя в том, чего она не делала.

«Ты хотела его смерти…»

Это неправда, но Кейт до сих пор испытывала ужас от этих его слов, потому что, даже несмотря на то что не причинила никакого вреда мужу, она знала кое-что такое о его кончине, что не могла открыть. Дэвид так и не оправился от увечий, которые получил во время падения с лошади, и с тех пор, почти семь лет, был прикован к постели. Но не болезнь убила его.

Руки у нее затряслись, и Кейт с силой сжала их и попыталась успокоиться. Но назойливые мысли лихорадочно проносились в голове. Как она могла по доброй воле похоронить себя в таком блаженном неведении с тех пор, как ступила на английский берег? И прятаться под одеялом, как маленький ребенок? Она считала себя такой умной, приехав сюда и сменив имя. Дура. Наивная идиотка, вот она кто на самом деле.

Кейт пробежала взглядом газетные полосы в третий раз, все еще ища свое имя, потом перевернула страницы и просмотрела заново. Ничего больше не было. Газеты хранили тайну.

Ей требуются более свежие новости. Она стала искать почтовую бумагу, чтобы написать записку мистеру Кейну, но в этот момент раздался громкий стук в дверь.

Кейт вздрогнула, так подскочив на стуле, что часть газет соскользнула на пол.

— О Боже, — выдохнула она, в смятении переводя взгляд на запертую голубую дверь.

Костяшки пальцев снова застучали по дереву, и она прижала руку к горлу, словно могла унять свой бешено колотящийся пульс.

Тихо, как крадущаяся кошка, она на цыпочках прошла к переднему окну и чуть отодвинула краешек занавески. Свет упал из окна наискосок, и только она хотела отскочить назад, как какой-то мужчина шагнул в световое пятно с поднятой в приветствии рукой.

— Слава Богу, — охнула она, еще сильнее прижав пальцы к горлу, когда в легких, казалось, совсем не осталось воздуха.

Мистер Пенроуз. Не Джерард, не констебль или кто там еще мог ее выследить. Всего лишь секретарь Эйдана. Какое счастье!

Она отперла дверь и впустила его.

— Миссис Гамильтон, добрый вечер. Я прощу прошения за беспокойство…

— Ну что вы, я очень вам рада.

— Вы… у вас все хорошо?

Она спрятала дрожащие пальцы в складках юбки.

— Да, все прекрасно, благодарю вас. Чем обязана вашему визиту? Вы… — Внезапно до нее дошло, что должно означать появление мистера Пенроуза. — Мистер Йорк уже вернулся?

— Нет, боюсь, я здесь один. Но хозяин просил меня передать вам письмо лично.

Первой реакцией Кейт было облегчение. Хорошо, что Эйдан не увидит ее в таких растрепанных чувствах. Но оно длилось лишь секунду. Потом ей отчаянно захотелось, чтобы он был рядом. Чтобы она могла прильнуть к нему и почувствовать себя защищенной. Такой же, какой чувствовала себя, когда ей было семнадцать, и такой же уверенной в своем месте в этом мире.

Очнувшись от своих мыслей, она увидела, что мистер Пенроуз протягивает ей письмо. Она заставила себя взять его спокойно и непринужденно.

— Спасибо, что пришли в такой холод, чтобы отдать его.

— Не за что.

Он отвесил легкий поклон и повернулся, чтобы уходить.

— Я дам знать мисс Кейн о вашем приезде.

Он не обернулся, но она заметила легкую заминку перед его следующим шагом.

— Пожалуйста, передайте ей мое почтение. До свидания, миссис Гамильтон.

— Всего хорошего, мистер Пенроуз.

Она подождала, когда дверь за ним закрылась, потом подскочила и задвинула засов. Стоя у двери, нетерпеливо разорвала письмо и стиснула его в руках, жадно пробегая глазами по строчкам.

— В следующем месяце, — выдохнула она.

Его не будет здесь так долго! Теперь она и вправду не знала, что чувствовать, хотя сердце испытывало щемящую грусть.

Она скучает по нему, и хоть ей следовало бы вздохнуть от облегчения, что он не приехал, она чувствовала без него одиночество. Даже при всем том, чего Эйдан не ведает о ней, он все равно знает ее лучше, чем кто-либо другой. Но все эти тайны, которые она скрывает… Это камнем тянет ее вниз. А он — спасательный круг. Всегда был по крайней мере.

Конец письма содержал приглашение, и это обрадовало. Несколько дней он пробудет в Лондоне, потом вернется в родовое имение на день рождения матери.

Она обвела эти слова пальцами. Можно ненадолго закрыть магазин и сбежать в столицу. Возможно, ей удастся разыскать поверенного. И не исключено, что она даже сумеет рассказать Эйдану всю правду.

Но в чем она, эта правда?

Да, ее муж умер, но означает ли это, что она свободна? Угроза Джерарда висит над ней как дамоклов меч, угрожая разрушить все, что она возвела с таким трудом.

Ты хотела его смерти… Его рука, обхватывающая ее затылок пальцы, гладящие чувствительную кожу за ушами. «Я видел, как ты входила…»

Кейт не знала, что делать. Глаза Джерарда всюду следовали за ней. Всюду и всегда, с самой первой минуты ее появления на плантации. Поначалу она думала, что он может стать другом. Но ошиблась.

Хотя в ту ночь она умоляла его, клялась, что он ошибается, пасынок, похоже, ее не слышал. Он притянул Кейт к себе и прижался ртом к шее.

— Я помогу тебе, — выдохнул он. — И никому не скажу, что ты сделала.

Кейт в ужасе оцепенела и уперлась ему руками в грудь, но он был слишком силен.

— Я ни в чем не виновата, — всхлипнула она.

Он ей не поверил. И не отпустил.

Она ждала, что Джерард образумится, но ее надежды оказались тщетными.

Поможет ли ей Эйдан, если она расскажет ему всю правду? И вообще поверит ли ей? Даже если не поверит, он не оставит ее, но разве порядочно так с ним поступить? Как можно позволить ему рисковать честью семьи, защищая ее? Да и его репутация… Весь его годами создаваемый бизнес может развалиться, если пройдет слух, что он связался с убийцей.

У нее есть еще день-два на раздумья. А пока что надо помочь себе самой, поэтому она села написать записку мистеру Кейну с просьбой прислать еще партию цейлонских газет.

Глава 21

Эйдан специально спустился поздно, отнюдь не горя желанием провести целых шесть часов с ордой гостей, нагрянувшей в дом брата. Воздух гудел от возбуждения перед предстоящим объявлением о свадьбе, несмотря на то что половина гостей уже догадалась, зачем их позвали. Они повсюду толклись и вертелись, вызывая у него такое чувство, будто он вошел в неспокойное море.

Время своего прихода он рассчитал идеально. Не успел лакей вручить Эйдану стакан с виски, как оркестр заиграл туш и все затихли. Он как раз поздравлял себя с собственной гениальностью, когда увидел, кто стоит с ним рядом.

— Эйдан, здравствуй! — Голосок Пейшенс Уэллингсли прозвенел как колокольчик — прелестный, нежный и лишенный всякой интимности, несмотря на то что она назвала его по имени. — Как поживаешь?

Она смотрела прямо перед собой, не удостоив его даже мимолетного взгляда своих красивых глаз.

— Прекрасно. А ты?

— И я очень хорошо, спасибо. Видела твою сестру и мистера Бертрана. Мне показалось, они прекрасно подходят друг другу.

— Согласен.

Пейшенс прокашлялась и нервно сглотнула. Эйдан отвернулся, вновь устремив взгляд перед собой, и вознес короткую благодарственную молитву, когда брат заговорил. Эдвард поблагодарил гостей за приезд, а он между тем прилагал все усилия, чтобы не обращать внимания на даму, стоящую с ним рядом!

Это не был тот же самый стыд, который он испытал, столкнувшись нос к носу с леди Сарой. Пейшенс Уэллингсли, в конце концов, вдова. Не было ничего особенно постыдного в том, чем они занимались.

И он не чувствовал к ней ни неприязни, ни отвращения. Она чудесная женщина. Старше его почти на десять лет, но все еще очень красивая, полная жизни.

Но он испытывал неловкость из-за того, что стоял так близко от нее, Эйдан в свое время танцевал с ней. Флиртовал. Лежал в ее постели и овладевал ей. И теперь это казалось неправильным. Излишним. Глупым, наконец.

Он любит Кейт, и какие бы ненасытные потребности ни обуревали его в прошлом, сейчас ему нужна только она одна. Он хочет быть только с ней. И сделает все, что в его силах, чтобы отныне принадлежать ей одной.

Он повернулся к Пейшенс, намереваясь любезно попрощаться.

— Ты выглядишь, как всегда, очаровательно.

Ее веки затрепетали, и она искоса взглянула на него.

— Я разговаривала с Джудом Бертраном перед его женитьбой. Или, вернее, он беседовал со мной.

Несмотря на свое намерение поскорее откланяться, Эйдан навострил уши.

— Мне было так одиноко в Лондоне, и я прошу прощения, если ты чувствовал себя преследуемым.

— Конечно, нет. Смею заверить, я в состоянии обогнать женщину в бальных туфельках.

Уголок ее рта чуть приподнялся в улыбке.

— Я хотела сказать, что больше не одинока и мне очень жаль, что мы разрушили нашу дружбу.

Эйдан был удивлен. Неужели Пейшенс чувствует то же, что и он? Бывают же на свете такие совпадения.

— Мне тоже жаль, поверь.

На этот раз она улыбнулась намного искреннее и повернулась к нему:

— Ты выглядишь счастливым, Эйдан. Гораздо лучше, чем раньше. Я рада.

— Спасибо.

И Пейшенс отошла, избавив его от неловкости извиняться и уходить самому. У Эйдана было такое чувство, будто с души свалился камень; и он глубоко вздохнул, когда Эдвард попросил собравшихся поприветствовать Гарри и достопочтенную мисс Сэмюел. Короткий шепоток пробежал по толпе, но все быстро притихли, когда кузен сообщил собравшимся, что эта прелестная девушка оказала ему честь и согласилась стать его женой.

— Не могу выразить, как я горд этим, — провозгласил Гарри, который и в самом деле выглядел ужасно счастливым для человека, который довольно долго все никак не мог сделать выбор между мисс Элизабет Сэмюел и ее кузиной мисс Нанеттой Сэмюел.

Но даст Бог, все закончится настоящей, искренней любовью. И они будут жить долго и счастливо.

Эйдан придержал презрительную ухмылку. Он так долго был циником, что эта привычка, казалось, уже укоренилась в нем. Он сделал глоток виски, стараясь не выглядеть надменным ослом. Когда кузен Гарри поднял бокал с шампанским, он тоже поднял свой стакан, решительно вознамерившись изобразить бурный восторг.

А когда заметил Мисс Нанетту Сэмюел, пробирающуюся к нему сквозь толпу, то порадовался, что притворился восторженным. Она ему не нравилась, и он был доволен, что Гарри выбрал Элизабет. В глазах у Нанетты, несмотря на молодость, была какая-то жесткость, которую он научился распознавать за годы своего распутства. В отличие от кузины Нанетта являлась богатой наследницей и была настоящей красавицей, но он уже видел, что ждет ее в жизни. Выгодный брак, два обязательных наследника и потом скука. Тоска. Бесконечные интрижки.

Смотреть на нее было утомительно, но Эйдан отвесил вежливый поклон:

— Добрый вечер, мисс Сэмюел. Вы, должно быть, очень рады за свою кузину.

— Да, уверена, это для нее прекрасная партия.

И хотя она мило улыбалась, подтекст был ясен. Может, для Элизабет Гарри и достойный кавалер, но сама Нанетт метит выше.

Она взяла его под руку, и Эйдан скосил опасливый взгляд на ладонь, лежащую у него на рукаве.

— Мы теперь станем родственниками, — проворковала она, искусно поворачивая его для прогулки по бальному залу. — Однако жаль, что я так мало знаю о вашей семье.

— А что именно вы хотите услышать?

— Ваш брат до сих пор не женат. Почему?

«А, так вот что у нее на уме».

— Полагаю, он еще не встретил свою любовь.

— Какая прелесть! Вы, Йорки, все так романтичны. — Она адресовала ему кокетливую улыбку. — Даже сентиментальны, не так ли?

Эйдан сжал челюсти. Нанетта, без сомнения, намекает на его страдания. Подсмеивается над его потерей.

Он ждал, что его накроет волна гнева, вытеснив все другие чувства, как бывало всегда. Но поймал себя на том, что его охватило всего лишь раздражение. Прищурившись, он остановился и ждал. Она устремила на него озадаченный взгляд и кивнула в сторону Эдварда:

— Если вы подведете меня к своему брату, я скажу ему, как рада, что мы теперь породнимся.

Он не удостоил ее любезного ответа, а отвел прямиком к Эдварду, который вопросительно поднял бровь.

Улыбка Нанетты выглядела ненатуральной, а пальцы вонзились в руку Эйдана в явном раздражении на такое менее чем деликатное обхождение, но она все равно выглядела очаровательной. Девица жеманно улыбнулась Эдварду:

— Наши семьи так чудесно ладят, поэтому я не могу не восторгаться мыслью об этом союзе, барон Йорк.

Эдвард в ответ лишь почтительно кивнул, и Эйдан облегченно вздохнул. Излишне предостерегать брата против острых коготков этой кокетки, тот явно не склонен в них попасться. Посему Эйдан озаботился более неотложным делом: как пораньше сбежать с этой вечеринки, не обидев родных. Хотя, возможно, они уже привыкли и даже ожидают этого от него. Его считают в семье чувствительным, нетерпеливым и угрюмым. Но на самом деле он был просто зол — на себя, на свою мать и на весь высший свет. И, говоря по правде, даже на Кейт. За то, что та сбежала. Зато, что так долго скрывалась. Что бросила его чувства ему в лицо, как будто они ничего не значат.

Теперь он может все это простить, но все равно хочет уйти с вечеринки. Эйдан прикидывал расстояние до двери, когда перед ним остановился лакей, предлагая поднос. На нем лежал простой квадратик аккуратно сложенной бумаги.

— Сэр, вы просили, чтобы вам немедленно вручали любую корреспонденцию.

— Да, благодарю.

Вот он, его билет на выход из бального зала. Эйдан взял письмо и, демонстративно держа его перед собой, направился к двери. Гарри и мисс Сэмюел он поздравил еще до прибытия гостей. Долг выполнен. Никто не будет по нему скучать.

Выскользнув в коридор, Эйдан сразу же перевернул конверт и вгляделся в почерк. Это рука Кейт, он был почти уверен в этом, хотя что-то изменилось. Девичьи размашистые загогулины стали уже и плотнее.

Эйдан ощущал теплое покалывание в кончиках пальцев, пока разламывал печать и разворачивал листок. Он так остро сознавал: это ведь ее первое письмо ему за десять лет, что потребовалась целая минута, чтобы вникнуть в содержание слов. Когда же до него наконец дошло, он еще раз пробежал глазами по строчкам и убедился, что ему не пригрезилось.

Кейт приезжает в Лондон. Чтобы увидеться с ним. С ума сойти!

Имея время, чтобы подумать, она, похоже, изменила свое решение насчет него и их отношений. И готова к ним. Должно быть, так, если решилась на приезд в его лондонский дом. У него голова шла кругом от открывающихся возможностей, и когда, вскинув глаза, Эйдан увидел выходящего из бального зала Джуда Бертрана, то ухватился за самую значительную из них.

— Джуд. Не могли бы мы с тобой поговорить в библиотеке?

Брови того настороженно сдвинулись.

— Если только ты не собираешься снова извиняться. Одного раза вполне достаточно, уверяю тебя.

Эйдан, испытывая неловкость из-за того, что его недостойное поведение потребовало объяснений, виновато взглянул на своего старого друга.

— Я вел себя ужасно и должен был просить прошения.

— Ну что сказать. В общем-то обстоятельства моей помолвки с Мариссой оправдывали такую твою реакцию. Спасибо, хоть не пристрелил.

— Благодари мою сестру. Она настояла, что надо сохранить тебе жизнь. Согласись, это было очень великодушно с ее стороны.

— Святая правда!

— Ну, — повторил Эйдан, — так ты идешь в библиотеку или нет?

— Вижу, ты исчерпал все свои любезности на этот вечер. Хорошо, что мне они ни к чему.

Джуд направился за ним, шагая по-кошачьи легким, пружинистым шагом, несмотря на свои внушительные размеры. Всего несколько месяцев назад Эйдан назвал его выскочкой, ублюдком и кое-чем похуже, но Джуд, похоже, простил его без разговоров. И это только еще больше разозлило Эйдана. Джуд был ему хорошим другом. Бесчестно и подло было с его стороны считать парня недостойным его сестры.

— Извини меня, приятель, — сказал он снова, когда они вошли в библиотеку.

— Ох, Бога ради, старик. Оставим эго. Ты, похоже, считаешь меня чересчур чувствительным. Уверяю тебя, это не так.

Эйдан почувствовал, как уголки его рта непроизвольно дернулись кверху.

— Может, я просто боюсь, что мне больше никогда не будет позволено нанести визит в салон твоей матери.

— Воспылал нежными чувствами к Мари? — спросил Джуд, имея в виду одну из красивых женщин, которую Эйдан встречал там.

Мать Джуда — бывшая французская куртизанка, прославившаяся своей яркой внешностью и любовью к некоему герцогу. Джуд явился плодом этого союза и, кажется, ничуть не стыдится своего необычного происхождения. И теперь Эйдан рассчитывает на помощь эксцентричного семейства Джуда.

Он плеснул в два стакана и вручил один Джуду, потом качнул головой в сторону кресел перед камином. Джуд метнул в него подозрительный взгляд, но сёл и поднял стакан.

— За брак, который совершается на небесах, — пробормотал он, и Эйдан поморщился.

— Что такое? — полюбопытствовал Джуд. — Вынужден наконец-то идти к алтарю?

— Вовсе нет. Дело совсем в другом.

Эйдан явно налил мало виски, потому что слишком быстро обнаружил, что стакан пуст.

— В чем же? — спросил Джуд.

— Я… кажется… — Запнувшись, он замолчал, совершенно не зная, с чего начать. — Могу я рассчитывать на твою порядочность и умение хранить тайну?

— А ты разве сам не знаешь? — фыркнул Джуд.

Эйдан выдавил слабую улыбку.

— Да, конечно, знаю, благодарение Богу. Но это особый случай.

— Ты меня пугаешь, — покачал головой Джуд.

— Это касается Кейт. Девушки, на которой я когда-то собирался жениться.

— Той, которая умерла?

— Да, только она жива. Слухи о ее смерти оказались преувеличенными.

Выражение лица Джуда почти не изменилось, когда он вновь изумленно потряс головой.

— Прошу прощения?

— Она не умерла. Семья отправила ее в Индию и состряпала историю о кораблекрушении.

— Зачем? Какой в этом смысл?

— Понятия не имею, и Кейт наотрез отказывается дать о себе знать своим родным. Так что, может, я никогда и не узнаю всей правды.

— Вы общались?

— Да. — Он поднял глаза и встретился со взглядом Джуда. — Я нашел ее.

— Бог ты мой, Эйдан! Но это же чудесно!

Тог не удержался от широкой ухмылки.

— Еще как! Она жива, здорова и живет в Кингстон-апон-Халле, представляешь? Я случайно встретил ее на улице.

— Ты шутишь.

— Ничуть. Но пожалуйста, не рассказывай об этом ни единой душе. Только Эдвард знает.

— А Марисса?

— Я пока не могу ей сказать.

— Эйдан… она моя жена.

— Знаю, но пока лучше ей не говорить. Все так запуталось…

— Ну, так попытаемся распутать, — улыбнулся Джуд.

— Причина, по которой я тебе это рассказал… Даже не знаю, правильно ли я сделал, втянув тебя в эту историю.

— А если без длинного предисловия?

— Ну, короче, не мог бы твой отец помочь провести в парламенте петицию о разводе?

Все тело Джуда, настороженное и напряженное, медленно расслабилось в кресле, и выражение лица из взволнованного сделалось серьезным.

— Ты знаешь, это и в самом деле непросто.

— Отец Кейт выдал свою дочь замуж едва ли не насильно. Но теперь супруги живут каждый своей жизнью. Муж остался в Индии.

Джуд нахмурился, устремив взгляд в огонь.

— Прости, — пробормотал Эйдан. — Я знаю, глупо просить тебя о помощи после того, что я тебе в свое время наговорил. О том, что ты не джентльмен, что поступаешь бесчестно и так далее… И вот теперь я сообщаю, что люблю чужую жену. Но я искренне считал, что Кейт умерла. А теперь, когда я вновь обрел ее… Ты можешь меня понять, Джуд?

— Ну почему же нет? Побереги свои извинения. Если б я нашел Мариссу после десяти лет разлуки, думаешь, я позволил бы кому-то отнять ее у меня?

Эйдан натужно сглотнул и сильно пожалел, что не прихватил с собой графин. Ему надо выпить, чтобы протолкнуть комок, застрявший в горле.

— И мне лучше других известно, каким несправедливым может быть общество.

— Согласен, — выдавил Эйдан.

Он вспомнил, как они орали друг на друга в этой самой библиотеке. Джуд тогда сказал, что, несмотря на свое знатное происхождение, Эйдан часто ведет себя как последний ублюдок. И обиднее всего — у него имелись основания так считать. Он и впрямь пустился тогда во все тяжкие.

— Какое у нее основание для петиции о разводе? — спросил Джуд.

— Видишь ли, мы все еще обсуждаем это. У них нет детей. Они больше не живут как муж и жена.

— Довод, конечно, серьезный. Но даже если так, Эйдан… это почти невозможно.

— Но разводы дозволяются…

— Не женщинам!

— Да, — глухо отозвался Эйдан, — знаю. Потому-то я и осмелился просить помощи твоего отца. Не хотелось бы трепать имя Кейт или своей семьи, но с поддержкой герцога…

— Я спрошу его, — пообещал Джуд. — Если это действительно то, чего ты хочешь. Велика вероятность, что он скажет «нет», но мне известно, что у него нежное сердце.

— Мне думается, что твой отец передал его тебе.

Джуд улыбнулся:

— Ты так считаешь? Просто я знаю, как давно ты любишь свою Кейт.

Эйдан поводил большим пальцем по твердой прохладной поверхности стакана. Огонь плясал на хрустале, словно его источник находился где-то внутри граней.

— Я подвел ее. Во многих отношениях. Не хочу повторять своих ошибок. И должен найти способ все это уладить. Вопрос чести.

— Значит, ты больше не будешь навещать салон моей матушки?

Эйдан поневоле рассмеялся:

— Я могу заглянуть, чтобы выразить свое почтение твоей очаровательной родительнице, но не более. Времена меняются.

— Мари будет разочарована.

— Уверен, она все поймет, если вообще заметит мое отсутствие.

Джуд вздохнул и хлопнул своей большой ладонью Эйдана по колену. Тот постарался не поморщиться от сильного удара.

— Я поговорю с отцом, когда ты будешь готов.

— Я сам поеду к герцогу, если он согласится рассмотреть мою просьбу.

— Он выслушает тебя, Не волнуйся, друг мой. Все уладится так или иначе.

Эйдану ужасно хотелось верить в это самому, но ему чудилось, будто что-то мрачное и страшное маячит где-то на горизонте. Казалось, что надо двигаться как можно быстрее, чтобы оставаться впереди этого чудовища, иначе Кейт вновь окажется во власти темных сил и исчезнет из его жизни, теперь уже навсегда. Но Эйдан старался убедить себя, что это просто тревога, вызванная воспоминаниями, улыбнулся Джуду и крепко хватил того по колену. Tот даже не вздрогнул.

Глава 22

— Тебе нужно новое платье!

Услышав это бодрое, восторженное восклицание, Кейт чуть не выронила холщовый мешочек, в который насыпала кофейные зерна.

— Люси! — вскрикнула она, так крепко стиснув мешок в руке, что грубая ткань впечаталась ей в кожу. — Бог ты мой! Ты меня напугала!

— Извини, — сказала подруга без тени сожаления в голосе.

Она бросила кипу газет на прилавок, и глаза Кейт расширились. Ей так не терпелось разузнать как можно больше новостей, что она готова была спросить даже старого возницу: не слышал ли он чего? Но мистер Фост нанял нового человека, поэтому ее жалкий план провалился.

До нее дошло, что Люси что-то быстро говорит ей.

— Извини, дорогая, я задумалась. Что ты сказала?

— Послушай, если ты действительно едешь в Лондон, тебе нужно обновить гардероб. Столица все-таки! Одно платье приобретешь здесь, и надо будет купить еще штук шесть-семь, пока будешь там.

— Люси… — Кейт не без труда удалось оторвать глаза от газет. — Я всего лишь собираюсь встретиться с…

— Ох, кого волнует, зачем ты едешь? Надо выглядеть прилично в любом случае.

У Кейт было слишком много проблем, чтобы беспокоиться о красивых нарядах. К примеру, надо прочитать эту кипу газет. В течение дня, вечером и при любой другой возможности. Но мысль о платье тоже заинтриговала ее. Скучные коричневые и серые тона ее гардероба теперь угнетали. Куда бы она ни пошла в эти дни, молодые красивые женщины привлекали ее взгляд своей яркой, прелестной одеждой. Ей тоже хотелось быть модной, но она ужасно боялась, что будет выглядеть глупо — как степенная вдова, безуспешно пытающаяся воскресить свою молодость.

Она разгладила ладонями передник и напустила на себя строгий вид.

— Я уезжаю через три дня. За такой короткий срок нового платья не сшить.

— Ерунда. Уверена, что у портнихи найдется готовое, которое она с радостью продаст. Я бы сказала, фигура у тебя стандартная, обычная. Но даже если что-то придется переделать, на это не уйдет много времени.

Кейт не знала, стоит ли оскорбиться, услышав слова подруги. Но взгляд ее скользнул к принесенным Люси газетам, и она забыла обо всем.

— Ну же, давай пойдем прямо сейчас.

Кейт заморгала и покачала головой:

— Не могу. Мне еще так много надо сделать до отъезда. Магазин и так будет несколько дней закрыт.

— Тогда каких-то полчаса погоды все равно не сделают. Я жду.

Она пыталась протестовать. Правда, довольно слабо. Ведь, говоря по правде, ей самой хотелось пойти. Мысль о том, чтобы появиться на пороге дома Эйдана в шерстяном коричневом платье… Она передернулась. Ее, вероятно, сразу отправят на кухню, приняв за новую служанку. Поэтому она позволила подруге утащить ее из лавки и повести к мадам Дюран, салон которой располагался в четырех кварталах от Гайз-лейн.

Колокольчики зазвенели, когда Люси распахнула, дверь модного салона. Стройная женщина в элегантном дневном платье поспешила им навстречу.

— Мисс Кейн! Снова решили приобрести новое платье?

— Представьте, в этот раз не для себя. Можете отправить поздравления моему отцу. Я привела с собой миссис Гамильтон, у нее кофейная лавка на Гайз-лейн. Ей срочно нужно новое платье. Сегодня же!

Голос мадам Дюран не содержал и намека на французский акцент. Она оценивающе оглядела Кейт с ног до головы, подрагивая своими седеющими белокурыми локонами.

— Как вы смотрите на ярко-синий цвет?

— Прощу прощения? — промямлила Кейт.

— У меня есть прелестное платье такого цвета в кремовую полоску. Несколько защипов там и тут, и, думаю, оно будет сидеть на вас идеально.

— О! — Кейт заколебалась. — Не будет ли это смотреться несколько вызывающе?

— Одну минуту, — сказала мадам Дюран, — я сейчас его принесу.

Кейт разрывалась между соблазном и здравым смыслом. Может, приобрести что-то более практичное? Но вскоре мадам Дюран вернулась с платьем, переброшенным через руку, и Кейт пропала.

Цвета были такими прелестными, отличного качества шелк выглядел волнующе шуршащим и вообще восхитительным. Пышная юбка приподнята и собрана на бедрах, и она могла представить, как турнюр будет соблазнительно покачиваться при ходьбе.

— Я коммерсант, — вслух напомнила она себе, — серьезный и…

— Прежде всего вы женщина, — возразила мадам Дюран. — А всем нам хочется чувствовать себя красивыми. — И присовокупила: — Oui?[1]

Портниха права. Ей так хотелось напомнить Эйдану ту прелестную девушку, которой она когда-то была.

— У вас замечательная фигура.

Портниха медленно обошла вокруг нее.

Люси энергично закивала.

— Синий цвет чудесно подойдет к твоей нежной коже.

Кейт от волнения вспыхнула.

— Да, — согласилась модистка. — Желтый тоже выглядел бы премило, но с ним мы подождем до весны.

— Терпеть его не могу! — воскликнула Кейт, испуганная подобным предложением.

— Тогда зеленый, но это тоже потом. А пока подгоним по фигуре это платье. Вы ведь не возражаете?

Сомнения Кейт были развеяны мыслью о том, что Эйдан увидит ее одетой как модная женщина. Как представительница лондонского света.

— Я согласна.

Люси радостно взвизгнула и захлопала в ладоши как ребенок, но Кейт лишилась дара речи. Она онемело стояла, пока модистка раздевала ее до корсета, потом подкалывала на ней платье, а Кейт лишь тупо таращилась на свое отражение в зеркале.

Когда она ушла оттуда час спустя, голова ее шла кругом и она стала гораздо беднее, чем была, но нисколько не сожалела об этом. Платье будет доставлено завтра к вечеру. А через два дня она окажется в постели Эйдана. Сердце ее лихорадочно затрепыхалось.

Погруженная в свои мысли, Кейт рассеянно отперла магазин, поглощенная тем, что представляла себя в новом наряде, выгодно подчеркивающем фигуру. Она видела, как загорелая ладонь Эйдана гладит шелковую ткань, облегающую изгиб талии.

Прислонившись к закрытой двери, она медленно прикрыла глаза, наслаждаясь мечтами о его прикосновении. Нет, она не хочет быть просто милой. Этого мало. Она хочет быть красивой. Соблазнительной. Неотразимой. Новое платье поможет в этом. Кейт позволила себе минутку помечтать о своем блестящем будущем в качестве искусной соблазнительницы, но потом открыла глаза и встретилась с суровой правдой повседневной жизни. Взгляд ее упал на стопку газет, и она чуть не застонала, опершись руками о дверь.

Она должна найти Джерарда, иначе не будет знать, что же поведать Эйдану, когда приедет в Лондон. Всю правду? Только часть? Ничего?

Кейт стиснула зубы и без проволочек приступила к делу. Пока она просматривала газеты, тяжелое присутствие пасынка казалось таким реальным, будто он стоял у нее над душой.

Отец Джерарда не был легким человеком. Дэвида было тяжело выносить как мужа, а уж каково быть его сыном! Конечно, отец Кейт тоже не был очень нежным и ласковым, но ее супруг… Тот совершенно не интересовался своей семьей. Его мысли находились в миле от дома, в маленьком коттедже рядом с въездом на плантаций, где жила его любовница Иния. Джерард был его наследником, но сердце Дэвида принадлежало только ей и детям, которых она родила от него. Его законный сын никогда не отвечал его требованиям, не соответствовал его высоким критериям, но Джерард все равно любил отца.

Кейт нахмурилась. Если бы обстоятельства были иными, она могла бы подружиться со своим пасынком, подумалось ей. Ему нужен был близкий человек, и она иногда пыталась заполнить эту нишу. Но его серые блестящие глаза, неотрывно следящие за ней, отпугивали ее. Он был юн, всего на несколько месяцев моложе ее, но казался гораздо взрослее.

И те первые несколько лет Кейт была не в силах никому помочь, даже себе. К тому времени, когда она очнулась от своего странного состояния усталой неопределенности и тревожного ожидания, Джерард стал превращаться во взрослого мужчину, и Кейт боялась оставаться с ним наедине, не вынося того накала страсти в его глазах, который разгорался всякий раз, когда он смотрел на нее.

Кейт поежилась, ощутив тень этого взгляда на своей коже. Ей следовало бы успокоиться, а не переживать. Радоваться, что удалось бежать из тех ужасных мест. В конце концов, прошло десять лет. Это ерунда в сравнении с той жизнью, которую ей еще предстоит прожить. Годы, отнятые у нее Цейлоном… Пусть джунгли оставят их себе. Она лишь хочет, чтобы все остальные принадлежали ей. Но Джерард может и их отнять, если ему удастся. Черт его знает, что у него на уме.

Расстелив на прилавке следующую газету, она стала искать спрятанные ответы на вопросы, которые не давали ей спокойно жить.

— Эйдан Чарлз Йорк, немедленно остановись!

Он застыл, одна нога — на подножке кареты, другая — на земле. Дыхание его клубилось вокруг рта, прежде чем испариться в предрассветном холоде. Эйдан уже почти смирился, когда сзади заскрипели по утоптанному снегу шаги сестры.

— И куда это ты, интересно, собрался? — гневно спросила Марисса, выходя на свет.

— В Лондон, куда же еще.

— Удираешь под покровом ночи, да?

— И не думаю. Я попрощался с матушкой еще с вечера.

— А мне не сказал ни слова!

Эйдан поднял бровь.

— Вы с мужем к тому времени уже удалились, объявив во всеуслышание, как страшно устали.

Это на секунду заставило сестру умолкнуть. Даже в бледном свете Эйдан видел, как краска залила ей щеки.

— Ну да. Дорога… И все такое.

— Бога ради, не объясняй. Не маленький.

Она упрямо вздернула подбородок.

— В общем, я услышала, что загружается карета, и пришла узнать, что, собственно, происходит.

— Ничего особенного. Не понимаю, что ты имеешь в виду. — Тут Эйдан заметил, что она только в ночной рубашке и халате, хотя на ногах были ботинки. — Тебе лучше вернуться в постель, Марисса.

— Непременно, но только когда ты скажешь мне правду.

— О чем? — фыркнул он.

— О письме, которое Джуд написал своему отцу!

Вот дьявольщина. Верно, у его приятеля осмотрительности как у слона в посудной лавке. Как можно было ему доверять?

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Марисса подбоченилась и просверлила его пристальным взглядом:

— В самом деле? Тогда почему Джуд деликатно затрагивает тему парламента и развода? Я так быстро надоела своему мужу?

— Не мели вздор.

Она ткнула его в плечо:

— Ты скажешь мне, что происходит, Эйдан. Джуд явно знает, и я гарантирую, что очень скоро все из него вытащу. Но вы оба будете у меня в немилости. Надолго. Хотя, полагаю, тебе все равно. Тебе от этого ни жарко ни холодно.

Его плечи чуть не вибрировал и от напряжения, но он сделал глубокий вдох и заставил себя немного расслабиться.

— Дорогая, ты ошибаешься!

Сестра старалась выглядеть стойкой, но дрожь от холода прошла по всему ее телу. Эйдан обреченно вздохнул.

— Залезай сюда!

Она сузила глаза.

— Я поведаю тебе всю правду, но не рассчитывай на полную откровенность.

Марисса не потрудилась спрятать торжествующую улыбку.

— Отлично, — бросила она и забралась в карету.

Эйдан сунул ей под ноги горячий кирпич, потом развернул одеяло и тщательно укутал сестру в него. Ему вдруг вспомнилась Марисса, когда она была совсем маленькой. Глазенки ее сияли от счастья, когда он соглашался почитать ей перед сном, а улыбающееся личико светилось полнейшим доверием. Бог ты мой, как эго было давно! Теперь все изменилось, кроме его любви к ней.

Эйдан покачал головой:

— Я не могу рассказать тебе всего, Марисса, к сожалению. Прости!

— Ты влюблен в замужнюю женщину?

— Да.

Она нахмурилась:

— Это ведь не та ужасная миссис Ренье, нет?

— Прошу прошения?

От стыда его бросило в жар.

— Все знают, что вы любовники. Весь прошлый сезон она хвасталась твоими глубокими чувствами к ней.

— Я… я…

Его младшая сестренка знает об этом? Какой ужас! А что еще ей известно?

— Нет, — наконец выдавил он. — Это не она.

— Слава Богу! Так кто же?

— Не могу тебе сказать. Это было бы неприлично.

Целую минуту — целую долгую, минуту — казалось, что она сейчас же накинется на него с расспросами. Подбородок выпятился. Глаза сузились. Но потом лицо Мариссы снова смягчилось. Она протянула руку и погладила его кончиками пальцев по щеке.

— Кто бы эта женщина ни была… ты уверен, что любишь ее?

На этот вопрос ответить было гораздо легче.

— Да, — сказал он. — На сей счет у меня сомнений нет.

На глазах сестры заблестели слезы.

— Она же замужем за другим. Как ты можешь быть так уверен в ее чувствах?

— Я знаю ее, Марисса. — Он сделал глубокий вдох. — Как знал когда-то самого себя.

— Ох, Эйдан, — вздохнула она. — Тогда ты должен сделать всё возможное, чтобы вернуть ее, каким бы безнадежным это дело ни казалось.

— Обещаю, — торжественно вымолвил он. — А теперь марш обратно в постель.

Тепло Мариссиного объятия осталось с ним и после ее ухода, и Эйдан отправился в Лондон с такой легкостью на сердце, какой не чувствовал уже много лет.

Глава 23

Кейт уже и забыла, какая Темза грязная. Воды реки Хамбер были спокойными и чистыми, а городок Халл — весь прозрачный и искрящийся. Вода в столичной реке походила на мутную и густую смесь нечистот и кусков дохлых рыбин.

Прикрыв нос двумя платками, она постаралась задержать дыхание, пока поезд проезжал через нее. От этой вони нервное волнение в желудке только усилилось, и когда состав наконец остановился на вокзале, она облегченно выдохнула.

Поскольку Кейт взяла с собой только один саквояж, то она без задержек вышла из вагона и огляделась. Эйдан написал, что ее встретит экипаж. Кругом толклось много кучеров; без сомнения, один из них ждет ее. Она быстро зашагала вперед, не осмеливаясь оглядываться на людей вокруг.

— Миссис Гамильтон?

К ней подошел молодой человек в серой ливрее, с лицом приятным, открытым и совершенно непримечательным, если не считать того, что один глаз у него был голубой, а другой — карий.

— Да, это я!

Он поймал ее изумленный взгляд и подмигнул:

— Знаю, что поначалу это малость страшновато, мэм. Я Джон Данн. Мистер Йорк отрядил меня встретить вас. Позвольте проводить к карете?

Кейт тяжело сглотнула и крепче стиснула свой саквояж.

— Не волнуйтесь, мэм. Я понесу ваш багаж.

— Нет, нет. У меня только эта сумка.

Хаос, царящий вокруг, совершенно выбил ее из колеи. Ей ничего не оставалось делать, как поспешить за кучером, который каким-то чудесным образом заставлял толпу расступиться. Бешеный гвалт и гул голосов стали чуть потише, когда они прошли небольшое расстояние до выстроившихся в ряд экипажей, поджидающих своих пассажиров, но нервы ее все еще звенели как натянутые струны.

— Вот мы и пришли, мэм.

Она с некоторой тревогой взглянула на указанную им карету, недоумевая, пока он открывал дверцу, как он распознал в толпе именно ее. Все экипажи были одинаково черными, и лишь у немногих на дверцах был изображен какой-нибудь герб. Кучер помог ей подняться на подножку, а Кейт тем временем вознесла короткую, глупую молитву, чтобы эта карета направлялась именно к дому Эйдана, а не какого-нибудь другого мистера Йорка.

Не успела она плюхнуться на сиденье, как с противоположной стороны кареты вынырнула рука и сжала ее колено.

— Ой!

Из темноты донесся низкий смех Эйдана.

— Не совсем то приветствие, на которое я надеялся.

— Святые небеса! — ахнула она, прижав руку к гулко застучавшему сердцу. — Ты до смерти меня напугал!

— Какое невезение. А я-то планировал заполучить сегодня к себе домой живую женщину. Из самой настоящей плоти.

— Теперь тебе придется удовлетвориться чуть живой.

Голос ее звучал язвительно, но она не удержалась и тут же растаяла, когда он притянул ее к себе на колени. Мгновенно позабыв о своем испуге, она прильнула щекой к лацкану его сюртука.

— А я подумала, что ты, наверное, слишком занят, чтобы встретить меня.

— О, я бы не пропустил этого ни за что на свете. — Рука его прочертила ровную дорожку вниз по юбке. — Но я считаю, что неразумно было бы выходить и встречать тебя самому, чтобы не давать повод для сплетен и все такое.

Последние слова он произнес у ее рта, когда они оба повернулись, чтобы обнять друг друга.

Кейт целовала его с нетерпеливым, радостным пылом, отвечая на каждый выпад его языка с ничем не уступающей ему по силе страстью. Все это время с тех пор, как он уехал, она только о нем и думала. Размышляла, что он для нее значит и что она значит для него. Он хочет ее, в этом нет сомнении, и она тоже его желает. Если б только все было так просто.

Ласковым движением, от которого на глазах у нее выступили слезы, он взял ее лицо в ладони и покрыл легкими, нежными поцелуями.

— Я скучал по тебе, Кейт.

Она вновь завладела его ртом и поцеловала глубоко, стараясь передать, как ей его не хватало. Она боялась произнести это, не хотела, чтобы он услышал, что она ни о чем, кроме него, не думала.

Эйдан привлек ее ближе, крепко прижав к себе, и она ощутила твердое доказательство его слов, прижимающееся к ее бедру. Когда ладонь его коснулась груди, мир вокруг вздрогнул и пошатнулся.

— О Боже, — прошептала она, — как я испугалась, когда подошел твой кучер.

— Данн славный парень, — объяснил он с улыбкой в голосе. — Он в точности выполнил мое указание и нашел тебя с первого взгляда.

Потом до нее донесся голос кучера, и карета, покачиваясь, покатила вперед. Счастье забурлило внутри ее, когда Эйдан засмеялся, и она спрятала свое смущенное лицо у него на шее.

Все то время, что они ехали до его дома, он не выпускал ее из объятий, потом быстро провел в фойе. Она успела лишь мельком оглядеть кремовые стены и позолоченные зеркала, прежде чем оказалась перед довольно угрюмым дворецким.

— Мадам, — проговорил он ровным голосом вышколенного слуги, — служанка тотчас же отведет вас в вашу комнату.

— Спасибо, Уайтстоун, — вмешался Эйдан, — я проведу даму по дому.

— Конечно, сэр.

Дворецкий удалился, дверь позади них закрылась, и они остались одни.

Кейт хотелось оглядеться, но когда Эйдан взял ее за руку и потащил к лестнице, желания сопротивляться у нее не было. Она только и могла, что думать: «Это Эйдан, он рядом со мной, ведет вверх по лестнице в свою спальню. Это мой любимый, и он улыбается мне с искренней мальчишеской радостью».

Не прошло и минуты, как она уже стояла перед двойной резной дверью.

— Твои покои, — торжественно провозгласил Эйдан, распахивая обе створки.

Ее глазам предстала огромная гостиная. На стенах оно и в успокаивающих цветах: нежно-розовом и бледно-зеленом. Она была прекрасна, безупречна, как будто создана специально для нее. Толстый ковер почти от стены до стены устилал пол — розовые цветы с зеленым орнаментом на кремовом фоне. Мебель светлая и изящная, подушки обтянуты шелком. Вечерний свет мягко струился сквозь высокие окна, окутывая всё каким-то таинственным сиянием.

Покои были явно предназначены для хозяйки дома, и Кейт ощутила трепет пугающего предвкушения, представляя себя живущей в этих комнатах, принимающей здесь Эйдана каждое утро за чаем. Из дверей ей было видно лишь изножье кровати. Трепет совсем иного рода пробежал по телу.

Пришел лакей с ее саквояжем, прервав эти фантазии, потом прибыли две служанки: одна — с чайным подносом, другая — с оловянным кувшином с горячей водой. Покончив со своими обязанностями — и с любопытством стреляя вокруг глазами, — все трое слуг удалились, и они с Эйданом остались одни.

— Как тебе комната? Нравится?

— Никогда не видела красивее. Просто чудо.

Эйдан кивнул с серьезным видом.

— Хочешь, чтобы я позвал твою горничную?

— Мою горничную?

— Да, мы нашли ее по лучшим рекомендациям, и меня заверили в её умении держать язык зарубами.

— Но… — У Кейт голова шла кругом от осознания того, во что она оказалась втянута. — Но что подумают твои домочадцы?

— Об этом не беспокойся. Они понимают, что я счастлив. И рады за меня.

Кейт ощутила тепло, растекающееся в груди, оно затопило и согрело все ее тело.

— Спасибо за заботу. Горничная поможет мне переодеться к обеду, — прошептала она, и Эйдан улыбнулся.

— Тогда я позвоню ей и оставлю вас одних.

Он зашагал к двери, но, не дойдя до нее, остановился и обернулся. Улыбка вновь сделала его двадцатилетним юношей.

— Я нервничаю, — пробормотал он, — оттого, что ты здесь, в моем доме, К этому трудно привыкнуть.

Кейт не могла не улыбнуться в ответ. Ей так приятно было слышать это искреннее признание.

— Но почему?

— Это новое ощущение, понимаешь? Быть вместе.

Эйдан опустил голову, похоже, смутившись собственных слов, вышел и закрыл за собой дверь. Но Кейт поняла, что он имел в виду. Она внезапно вспомнила тот порыв, который подтолкнул их в объятия друг друга тогда, десять лет назад.

Он выглядел точно так же, когда они в тот день пришли домой: его улыбка чуть смущенная и счастливая, ее — робкая и сияющая. В ту минуту все казалось возможным.

Быть может, и сегодня тоже будет так.

Кейт с удовольствием оглядела гостиную. Она действительно восхитительна. Достойна самой принцессы. У нее никогда такой не было. Она обошла вокруг, любуясь изысканностью обстановки. Для кого она была декорирована? Для предыдущей владелицы? Или предыдущей любовницы? Хотя Эйдан ясно дал понять, что не провел ни одной ночи целиком в постели другой женщины. И уж конечно, ни одна из них никогда не жила в его доме.

Она со вздохом погладила мягкую ткань портьер.

Кейт была уверена, что ей больше никогда и в голову не придет мысль о новом замужестве. Но сейчас в душе у нее появилась надежда. Она вытесняла боль, гнев и даже всю ее бесконечную тревогу. Но Кейт пыталась не забываться. Надо быть реалисткой. Ей слишком многое пришлось пережить, чтобы полностью отдаться этому светлому чувству. Конечно, она могла бы довольствоваться редкими ночами с Эйданом.

Но ей начинало казаться, что он по-настоящему нуждается в ней. Она никогда и подумать о таком не могла. Он красивый, остроумный, уверенный, богатый и успешный. И всегда был веселым и неунывающим. Кейт не представляла, что с ее исчезновением его жизнь так изменится. Конечно, он говорил, что известие о ее смерти потрясло его, но ведь он был молод тогда. Он быстро оправился и не терял времени даром, судя потому, что она видит.

Но Эйдан изменился. Она все еще видит его таким, каким он был когда-то. Беззаботный младший сын в любящей семье. Обаятельный молодой холостяк. Он нравился всем, это несомненно. Но были некоторые мелочи, которые она замечала. Кейт часто видела боль в его глазах, когда он задумывался. Появились горькие складки у рта.

Когда он находился рядом, Кейт сознавала лишь перемены в себе. Она сознавала утрату свежести юности и веселости нрава. Она так беспокоилась о том, что Эйдан видит, когда смотрит на нее, и слишком мало уделяла времени тому, чтобы внимательно вглядеться в него.

Но теперь, когда он рядом с ней, она просто не знает, что делать. Как сказать ему, что каждый проведенный с ним день был ложью? Надо открыть ему всю правду. Потому что если верить цейлонским газетам, Джерард Гэллоу выехал в Англию месяц назад, и она боится до смерти встречи с ним.

— У меня просто нет слов, — сказал Эйдан, восхищенно оглядывая Кейт.

Дело было не только в новом синем платье и не в искусно уложенных волосах, а в ее настроении. Она знала, как чудесно выглядит, как привлекательна в эту минуту.

Платье было простым: пышная юбка, рукава-фонарики и скромный вырез. Но шелковая ткань переливалась на ее теле как вода, подчеркивая нежность кремовой кожи.

Она знала, какое воздействие оказывает на него, судя по тому, как его глаза пристально смотрели на нее и в них был виден искренний восторг. Кейт наслаждалась этим, и Эйдан чувствовал, как тело его переполняет горячее желание. Ему пришлось отвернуться от нее и уставиться в огонь, чтобы хоть немного взять себя в руки.

Он привез сюда Кейт, чтобы быть с ней, И не видел ее целых два часа с тех пор, как она приехала. Непростительное упущение!

Он хотел ее с той минуты, как увидел, но не знал, что сказать. Не мог же он, в самом деле, попросить ее раздеться, едва она успела переступить порог его дома. Она же не шлюха, которая пришла, чтобы обслужить его.

— Эйдан?

Звук ее голоса ощущался как скольжение шелка по спине, когда он вновь повернулся к ней. Маленький уголек страсти, тлеющий внутри его, ожил и вспыхнул, разослав всполохи огня по всему телу. Кейт улыбнулась… и он растаял.

— Спасибо, что пришла, — сказал он наконец.

— На обед? — поддразнила она, делая еще несколько шагов по гостиной.

Эйдан уставился на нее и тут же понял, что ухмыляется, как последний идиот.

— Хочешь чего-нибудь выпить?

— Не откажусь, спасибо.

Он откупорил вино и налил его в два бокала. Но один взгляд в ее сторону — и Эйдан вынужден был остановиться, чтобы полюбоваться, с какой грацией Кейт медленно обходит комнату, внимательно разглядывая ее.

Грусть внезапно подступила к горлу, горькая, как вкус лекарства. Если б ее не украли у него, если б родители не услали ее в чужую страну, все бы сложилось иначе.

Они, быть может, потягивали бы вино в гостиной перед тем, как отправиться на вечеринку. Или уютно расположились в креслах перед камином, наслаждаясь тихим вечером и обществом друг друга. Наверняка это был бы счастливый брак, основанный на взаимной страсти и теплой дружбе. А наверху их дети готовились бы ко сну.

Кейт обернулась и поймала его пристальный взгляд, поэтому он попытался забить о своих меланхоличных мыслях. Бесполезно тратить время на сожаления. У него есть только эти несколько ночей с ней. Нельзя терять драгоценное время.

Наклонив голову, она вопросительно улыбнулась:

— Что такое? Ты выглядишь таким… таинственным.

— Тайна — прекрасное дополнение к любому роману.

— Ну уж нет! С меня их хватит на всю оставшуюся жизнь.

— Да, вынужден с тобой согласиться.

Они встретились посреди комнаты, но вместо того чтобы вручить бокал вина, он поставил его на маленький столик и привлек ее для нежного поцелуя.

— Ты выглядишь восхитительно.

— Спасибо. Горничная очень помогла мне.

— Я рад, что она оказалась полезной, но ее дотошность меня совсем не радует. Ты так долго пробыла в своей комнате!

Приподнявшись на цыпочки, Кейт легонько прикусила его губу.

— Готовилась к встрече с тобой.

Кровь тяжело запульсировала, устремившись к нижним частям тела.

— И явно преуспела.

Он окинул жадным взглядом лиф ее платья, отчего она откинула голову и засмеялась своим эротичным гортанным смехом.

— Думаю, нам все-таки надо пообедать.

— Сначала — аперитив, — прорычал Эйдан, опускаясь перед ней на колени и обхватывая ее за талию.

Он прижался ртом к вздымающемуся холмику груди, услышав, как Кейт потрясенно ахнула, и почувствовал, как напряглась его плоть. Изумленный возглас мягко перешел в тихий стон, когда он погладил нежный изгиб лодыжки. Обед может подождать, он — нет.

Полчаса спустя Кейт вошла в столовую на подкашивающихся ногах. Эйдан невинно улыбнулся, когда она споткнулась о ковер, и крепче сжал ее локоть.

Она с облегчением села на выдвинутый для нее стул и попыталась скрыть дрожь в руках, когда дотронулась до стола. Тело ее было обмякшим и безвольным, но все равно бурлило скрытым напряжением, которое, вероятно, было вызвано горящим взглядом зеленых глаз Эйдана. Его окутывал какой-то осязаемый жар и, при виде его пальцев, сжимающих бокал с вином, у нее заходилось сердце от острого желания.

Кейт не могла оторвать взгляда, когда он поднес бокал ко рту, а когда увидела, как его губы раскрылись, облизнула свои.

— Пожалуйста, не смотри на меня так соблазнительно, Кейт, иначе мы никогда не пообедаем.

— Извини, — выдохнула она, думая о том, как он прикасался к ней, как выпивал ее капля за каплей.

Она вздрогнула от неожиданности, когда Эйдан резко встал и бросил салфетку на стол.

— Забудь о еде…

Двери столовой распахнулись, и он застыл, как голодный пес, которому помешали вонзить зубы в добычу. Кейт думала, он зарычит на бедного лакея, но Эйдан только скрипнул зубами и сел, сердито насупившись.

Она спрятала улыбку за салфеткой, когда он недовольно взглянул на нее.

— Что тебя так рассмешило?

Кейт лукаво усмехнулась.

— Погоди же у меня, я еще отплачу тебе за явное отсутствие сочувствия.

Когда она вздернула брови в нарочитой тревоге и в ответ получила деланно сердитый взгляд, то удивленно застыла: что же такое он задумал? Она не могла дождаться. Это явно что-то необычное.

Еда была восхитительной, но пылающие глаза Эйдана следили за каждым ее движением, отвлекая ее, что, как она догадывалась, как раз и входило в его намерения. Он жестом подозвал лакея и тихо отдал какое-то распоряжение, какое — Кейт не расслышала. Потом снова ухмыльнулся.

— Я попросил, чтобы десерт нам подали в твою гостиную. Позже. — Явно довольный ее удивленным «О!», Эйдан поднялся и взял из ведерка бутылку шампанского. — Ты не возражаешь?

Кейт доставляло удовольствие дразнить его, нравилось ловить на себе его жадные взоры, но теперь, когда пришло время остаться наедине, она так нервничала, что никак не могла овладеть собой. Он стоял, внимательно глядя на нее, и ей показалось, она ощущает напряжение, сжимающее его мышцы.

— А разве ты не покажешь мне весь дом?

Эйдан усмехнулся, отодвигая ее стул.

— Что ж, пожалуй, если ты правда этого хочешь.

— Еще бы! — отозвалась она чересчур громко и подпрыгнула от неожиданности, когда обернулась и обнаружила его прямо у себя на пути.

Эйдан наклонился, чтобы легонько прихватить губами кожу ее шеи.

— Ты уверена?

Его рот уделял пристальное внимание чувствительному местечку прямо за ухом.

— Да! — Он нежно прикусил его. — Нет!

— Не бойся, Кейт. Я не съем тебя, хотя очень хочется.

Сладкий трепет пробежал по телу и застрял где-то в коленях. Она никогда и не думала о том, что ласки мужчины могут заставить потерять голову.

— Я не боюсь, — запротестовала она, задыхаясь от едва сдерживаемых чувств. — Надеюсь, ты не будешь чересчур кровожадным?

Кейт со всей силы стиснула его ладонь, и он повел ее из комнаты, вверх по лестнице, к тому, что ждало их там.

Но ее терпение лопнуло. Кажется, до сих пор она только и делала, что ждала, поэтому когда они вошли в ее покои, быстро захлопнула дверь и тут же повернулась к своей добыче.

— Сними сюртук, — строго велела она.

Его брови поползли вверх.

Когда Эйдан не пошевелился, она скользнула ладонями вверх по его груди и сама стащила его.

— Кейт…

— Я еще ни разу не ласкала тебя, — сказала она.

— Это неправда.

Хотя пальцы у нее дрожали, она смело ухватилась за пуговицы жилетки.

— Не забывай: обычно ты делал это.

— Кейт, — снова начал он, вскинув руки, словно чтобы остановить ее. — Тебе не обязательно…

— Ш-ш. Я не хочу разговаривать. Я только хочу прикасаться к тебе. Ты мне позволишь?

— И ты еще спрашиваешь? — Он избавился от жилета, потом нежно взял ее лицо в ладони. — Можешь делать со мной все, что пожелаешь. Все, — прошептал он у ее губ. — Я к твоим услугам.

Эйдан нежно втянул в рот ее нижнюю губу, потом легонько пососал чувствительную плоть, прежде чем проложить дорожку поцелуев вдоль скулы.

Когда она потянула за галстук, наслаждаясь тем, как шелк ласкает ее пальцы, аромат его лавандового мыла окутал ее, наполняя рот, горло и легкие. Боже, как же ей хочется прикоснуться губами к его коже, насладиться теплом его тела. Он в ней, в ее душе. В сердце. Всегда был. С той самой минуты, как их руки впервые соприкоснулись. С того момента, как их пальцы переплелись, когда они тайком сбегали через рощу к границе семейного имения. Он даже не поцеловал ее в тот день, и все равно прокрался к ней в сердце и остался там навсегда.

Чувствует ли он то же самое?

Ее пальцы прошлись вдоль полки его рубашки, расстегивая пуговицы, пока она не вытащила рубашку из брюк и не стащила ее через голову.

— О Боже, — выдохнула Кейт, когда наконец прижалась лицом к его голому плечу.

Потираясь щекой о разгоряченную кожу, она поняла, что как бы близки они ни были, ей будет все мало и нескольких ночей в году недостаточно. Но даже если так, она согласна и на эту малость, лишь бы быть с ним.

Она повернулась, предлагая ему раздеть ее.

К тому времени, когда он добрался до чулок, дыхание Кейт участилось. Скольжение тонкого шелка по икре было похоже на легкие, мимолетные поцелуи. Он поднялся выше ее дрожащих бедер, и в этот раз она не пыталась спрятать свою наготу. Напротив, она сама потянулась к пуговкам его ширинки и завершила раздевание.

Как только его тело обнажилось перед ней, он взял ее за руку и потянул к кровати. Но не уложил. Вместо этого сам вытянулся на спине, словно языческое подношение. Его рука прижала ее ладонь к своему животу прямо над пупком, и он лежал, не шевелясь, не говоря ни слова, ни единым намеком не выдавая свои намерения.

Ноги Кейт слишком сильно дрожали, чтобы держать ее, поэтому она села, нерешительно, на самый краешек кровати, закусив нижнюю губу.

Вот оно — то, чего она хотела столько лет, но теперь в душе ее царили смятение и неуверенность. Ей хотелось завладеть им так, как он владеет ею, но что ей следует делать? Считает ли он, что она должна это знать? А она должна знать? Он убрал руку с ее ладони и закрыл глаза.

Она осталась наедине с его телом: пальцы ее дрожали у него на животе, рука обжигала голую кожу.

Она замерла, оцепенела на несколько долгих, мгновений, стыдясь своей нерешительности, но Эйдан продолжал лежать тихо и неподвижно, как будто спал. Она оглядела его всего, пока глаза не остановились на напрягшейся, затвердевшей плоти.

Соски ее заострились, пульс пустился вскачь. В конце концов, Кейт твердо, медленно распластала пальцы по крепким мышцам живота, наблюдая, как они подрагивают от ее прикосновения. Правая ее рука поднялась, присоединяясь к левой, легко прижалась к груди, поглаживая, ощущая тепло, контраст кожи и волос.

Напряженные плечи мало-помалу расслаблялись по мере того, как она прикасалась к нему, постепенно подпадая под магию этого действа. Ладони двигались по всему торсу от живота до плеч, через грудную впадину, по выпуклостям мускулов. Жесткие волоски щекотали ладони, и кожа разглаживалась под ее пальцами. Она продолжила свои скитания до крепкой мужской шеи, соблазнительного рта, потом спустилась вниз, заскользив по ребрам и бедрам.

Она погладила пальцами ноги, поросшие жесткими волосками, затем поднялась к внутренней стороне бедер, дивясь тому, настолько там волоски мягче и реже.

Наконец, полностью расслабившись, снедаемая любопытством, она встала коленями на кровать и забралась на него. Тихий вздох сорвался с ее губ, когда она устроилась попкой у него на коленях. Ее кожа казалась прохладной в сравнении с его, но тепло постепенно переходило в нее, просачивалось ей в кожу через это легкое соприкосновение.

Она слегка сдвинулась, чтобы положить ладони ему на бедра, и от этого движения прохладный воздух коснулся ее между ног. Кейт резко ахнула, ощутив, какая она влажная, горячая и пылающая.

Ответом ей был какой-то тихий звук, и, вскинув глаза к лицу Эйдана, она поймала на себе его взгляд, увидела, как заметно напряжена его челюсть.

Острое ощущение их близости затопило ее, и она улыбнулась. Он не выглядел и вполовину таким спокойным, каким казался несколько минут назад. Зачарованная, она позволила рукам пробраться выше на парочку дюймов. Он натужно сглотнул. Волна иного рода жара прокатилась по ней, согревая до тех пор, пока не пришлось открыть рот, чтобы глотнуть воздуха. Власть. Она может заставить его тяжело и часто дышать. И даже вскрикивать. Осознание этого возбуждало больше, чем вся его красота.

Кейт приподнялась на коленях и пододвинулась чуть выше по его ногам, настроив тело и мысли на полное его соблазнение. Она распластала пальцы и стала водить ими возле паха, пока большие пальцы не пробрались в темную поросль вокруг его мужского достоинствам. Наслаждаясь резким подергиванием мышц на животе, она придвигала правую руку все ближе и ближе, пока не взялась за основание его плоти большим и указательным пальцами.

Со сбившимся от восторга дыханием медленно повела ладонью вверх и так же медленно обхватила его пальцами. Его свистящий вздох наполнил комнату. Он пульсировал в ее руке, большой, твердый и такой шелковистый, что ей захотелось опустить голову и потереться о него щекой. Она этого, разумеется, не сделала. Даже головокружительное ощущение своей власти, бурлящее в жилах, не могло сделать ее такой смелой. И все же она почувствовала, как соски затвердели, превратившись в камешки, в ответ на напряжение внизу живота, пульсирующее с каждым ударом сердца.

О небо, она ощущала себя такой неугомонной, такой сильной, требующей отклика его тела. Низкий стон завибрировал у него в груди, когда она в восторге сжала его пальцами.

— Мм, — промычала она в довольном удивлении, вырвав у него еще один стон.

Широкая улыбка расползлась у нее по липу, и она вновь закусила губу, чтобы удержаться и не засмеяться вслух. Это так пьяняще. Она надеялась, что ему хочется, чтобы она проделывала это еще и еще. Она могла бы дни напролет исследовать его тело как вновь завоеванную территорию.

Рот Эйдана раскрылся в безмолвном вздохе, когда бедра его чуть дернулись под ней. Он явно терял терпение, и его острое желание отчетливо вырисовывалось в заострившихся чертах лица.

Заинтригованная, она погладила его и была вознаграждена хриплым проклятием и неконтролируемой дрожью, сотрясшей его тело. Она гладила еще и еще, пока бисеринки пота не выступили у него на лбу, а руки с такой силой стиснули покрывало, что побелели костяшки пальцев.

Она наклонилась и прижалась щекой к животу, вдыхая горячий, чистый запах его кожи. Ее нежность теперь стала настойчивой, как будто дорожить этим моментом было жизненно важно, и она медленно и осторожно провела пальцами по его плоти. Та дернулась от ее прикосновения. Он затаил дыхание. И Кейт приникла к нему в легком поцелуе.

Она не знала, как это делается и делается ли вообще, но по тому, как он выдохнул ее имя, могла сказать, что ему нравится. Поэтому она поцеловала его еще, позволив рту задержаться на этот раз. Она приложилась языком к горячей коже и попробовала его на вкус. У него был вкус страсти и запах секса, и Кейт снова улыбнулась, лизнув чуть выше.

Обведя языком головку, Кейт вскинула глаза и поняла, что ее маленькая игра окончена. С исказившимся от страсти лицом он потянулся к ней и подтянул вверх по своему телу, чтобы завладеть губами.

Она ахнула, когда ее увлажнившаяся сердцевина изумительно, идеально устроилась на его возбужденной плоти.

— Ах, — вздохнула она, прежде чем он перекатил их обоих так, что оказался сверху.

Руки запутались у нее в волосах, крепко держа, когда он скользнул в нее.

Резкий толчок, и он заполнил ее целиком, от края до края. Она вскрикнула от полноты ощущений. Эта страсть, эта острая потребность была такой свирепой и отчаянной. И в эту минуту Кейт поняла: что бы ни случилось, это хорошо и правильно и то, чего она всегда хотела.

Глава 24

Утренний свет еще не просочился в спальню Кейт, но Эйдан мог различить ее спящий силуэт через открытую дверь. Это зрелище вызвало у, него улыбку. Подобного изнеможения достаточно, чтобы польстить любому мужчине. Хотя, с другой стороны, она сделала большую часть работы, так что имеет право на отдых.

Он осторожно вошел и поставил поднос на стол, не зная, будить ее или не стоит. Сладкие булочки, которые испекла его кухарка, были еще теплыми, и он представил, как они ей понравятся, поэтому подошел к кровати и присел на край, намереваясь разбудить ее поцелуем. Красота ее разрумянившихся щек и обнаженных плеч отвлекла его от намеченной цели, и он несколько минут просто сидел, любуясь ею.

Он проснулся с одеревеневшей спиной, занемевшей рукой и кожей, липкой от пота там, где она прижималась к нему. Мышцы его болели от физического напряжения сдерживать себя во время их любовных игр. Но несмотря ни на что, он чувствовал себя прекрасно. Гораздо лучше, чем это было со всеми другими женщинами. Оставить женскую постель с чувством завершенности — это совсем не то, что уйти с ощущением какого-то липкого стыда и душевного разлада.

Он ушел от нее утром, нежно поцеловав в спящие губы, и вернулся с завтраком просто чтобы убедиться, что она ни о чем не жалеет. Еда, похоже, всегда смягчала Кейт.

Не в силах устоять против прелестной картины, которую она представляла, он провел пальцем по грациозному изгибу плеча. Кожа была мягкой и нежной. Ночью у него было мало возможности прикасаться к ней, и сейчас его охватил яростный голод. Он подавил его и довольствовался тем, что потер между пальцами густую прядь каштановых волос, воздержавшись от того, чтобы стащить одеяло с ее тела и накрыть его своим.

Поднеся волосы к лицу, он уловил легчайший аромат цветов и пряностей, потом стал водить большим пальцем по ягодно-красным губам до тех пор, пока ресницы ее не затрепетали.

Эти восхитительные глаза встретились с его глазами, мягкие и несфокусированные. Улыбка начала было приподнимать уголки рта, но потом глаза ее расширились и прояснились, когда она огляделась вокруг.

— Доброе утро, любимая.

Прелестный румянец расцвел у нее на щеках.

— Я принес кофе и сладкие булочки.

Она снова заморгала, и взгляд скользнул к туалетному столику, где стоял поднос. Натянув одеяло повыше, она невольно вновь привлекла глаза Эйдана к своей обнаженной коже.

— Отведаешь? — пробормотал он, склоняясь к одному кремово-белому плечу.

Кейт резко вздохнула, когда его губы коснулись кожи. Она пахла чудесно, была теплой и приятной и гораздо вкуснее завтрака, который он принес. Трепет пробежал по ее плечу и перетек ему в рот, когда он попробовал ее языком, втянув кожу между зубами.

— Ты такая вкусная по утрам, — пробормотал он ей в плечо, понемногу стаскивая одеяло.

Но оно было вырвано из его пальцев, когда она резко дернула его назад.

— Что ты делаешь?

— Ласкаю твою грудь.

— Эйдан!

Ее потрясенный возглас заставил его вздохнуть.

— Ну ладно. Я просто принесу завтрак, хорошо?

У нее был страдальческий вид, когда он поставил поднос ей на колени.

— Извини, я… для меня все это так непривычно.

— Что?

— Ну, все это.

— Завтрак в постели? — с невинным видом поинтересовался он.

— Нет, я имею в виду это… этот роман.

Она выглядела прелестной и такой невозможно юной с растрепанными волосами и опущенными глазами. Несмотря на дезабилье, она еще никогда не казалась такой застенчивой, даже когда была семнадцатилетней девственницей. Любовь, нежность и вожделение соперничали за господство в его сердце. Он не знал точно, что подвигло его взять ее руку и прижать к своим губам.

— Думаешь, я жду, чтоб ты вела себя как куртизанка? Возлежала нагая в ожидании моего прихода?

Он улыбнулся ей, когда она подняла глаза.

— Конечно, нет. Просто… утром все это кажется гораздо более неловким. Здесь так светло.

Эйдану с трудом удалось не ухмыльнуться — шторы были задернуты, и было лишь чуть-чуть светлее, чем ночью.

— О, да ты смеешься надо мной!

Она взяла поднос, словно чтобы убрать его, и негодующе подняла с кровати, но не нашла места, куда его отставить.

Больше уже не пытаясь скрыть своего веселья, Эйдан забрал у нее поднос и быстро поставил на пол, а потом повалился на нее прежде, чем она успела выбраться из-под кучи простыней и одеял.

— Ах, ты!

Увертываясь от размахивающих в воздухе кулачков, он уселся на нее верхом и надежно пленил под одеялом, пригвоздив руки к подушке.

Она извивалась и сопротивлялась, но в конце концов и сама рассмеялась, захлебываясь смехом и хватая ртом воздух.

— Я знаю, что ты не стесняешься, Кейт. Ночью ты определенно не стеснялась. Поэтому смею предположить, что все дело в новизне. Это из-за нее ты ведешь себя как глупышка.

— Глупышка! — Голос ее звенел от возмущения, но глаза сияли. — Полагаю, другие твои любовницы не отличались скромностью.

Эйдан опустил глаза, дабы избежать ее взгляда, и поджидавшее его зрелище тут же рассеяло чувство вины. Кашлянув, он снова посмотрел на нее.

— Сдается мне, ты только что почувствовала себя настоящей любовницей, жизнь моя.

Один взгляд вниз, и она побелела в безмолвном ужасе.

Эйдан счастливо проследил за ее взглядом до сочной и сладкой, увенчанной розовым соском груди, выглядывающей из-под одеяла.

— Думаю, она ждет внимания, которого не дополучила ночью.

Потрясенная, Кейт смогла только лихорадочно затрясти головой.

Он замурлыкал словно большой кот, и, опустив голову, твердо втянул сосок в рот. Он затвердел под его языком, и тело последовало этому примеру, сделавшись твердым в ответ.

Вздохи и тихие стоны наслаждения донеслись до него, услаждая слух и пришпоривая возбуждение. Боже, как же он жаждал сделать это ночью, когда она изучала его тело, позабыв о своей застенчивости.

Он поласкал ее языком и прикусил зубами чувствительный бутон, наслаждаясь тем, как ее тело выгибается ему навстречу в попытке быть ближе.

Когда он отпустил ее руки, она ухватила его за волосы и прижала к себе, а он тем временем стащил чертово одеяло вниз, отбросив прочь.

— Ты такая красивая, — простонал он, поднимая голову, чтобы уделить внимание другой груди.

Кейт тоже тихонько застонала, но при этом резко потянула его за волосы, отнимая голову от своей груди.

— Перестань. Пожалуйста!

Он несколько раз поморгал, прогоняя туман вожделения, и вгляделся в ее напряженное лицо.

— Что случилось?

— Прости… я… тебе надо выйти из комнаты.

— Что? Зачем мне выходить?

Он опустил подбородок, не обращая внимания на резкую боль от натянувшейся кожи головы, чтобы вновь завладеть соском.

— Нет. Не надо.

С тяжелым смиренным вздохом он бросил последний печальный взгляд на соблазнительную розовую вершинку и сел.

— Что стряслось?

Лицо Кейт порозовело, потом покраснело.

— Мне просто нужно немного уединения, — выпалила она.

— О, — тупо отозвался он. — Да-да. — Почувствовал, как у него тоже загорелось лицо, и встал. — Конечно.

— Просто выйди, — несчастно пробормотала она, пряча лицо за волосами.

— Извини.

Эйдан спешно покинул комнату, плотно прикрыв за собой дверь, и ухмыльнулся тому, как глупо себя чувствует. За все эти годы у него перебывало столько любовниц, и вот теперь он смущается от того, что ей потребовался ночной горшок. Ухмылка сделалась шире. А это, оказывается, интересно — делить постель с женщиной. Как это, должно быть, увлекательно, находиться с ней рядом день и ночь, жить в такой тесной близости, что не остается почти никаких тайн друг от друга.

К тому времени, когда дверь спальни открылась, он уже преодолел свое смущение и чувствовал себя прекрасно.

— Лучше?

Она бросила на него недовольный взгляд, недоумевая, чем вызвана его веселость.

— Прости. Я вообще-то так же непривычен к утренним ритуалам, как и ты.

Она кивнула и придвинула поближе поднос. Эйдан испытал вспышку сожаления, зная, что она предположила нечто весьма далекое от того, что он имел в виду, но оставил все как есть.

К великому его разочарованию, она, прежде чем выйти, облачилась в ночную рубашку и халат, но он надеялся, что позже они будут сняты. В конце концов, у них впереди целый день.

Пока они пили уже порядком остывший кофе и лакомились вкусными булочками, Эйдан все время наблюдал за ней. Он был очарован ею, своим чувством к ней и не желал пропустить ни единой мелочи. При мысли о том, чтобы она вошла в его семью, он не сумел сдержаться и выпалил:

— Я люблю тебя, Кейт.

Глаза ее расширились, и он увидел, как сжалось горло, когда, она нервно сглотнула.

— Ты ведь это знаешь, — добавил он.

— Нет, — выдохнула она. Голова ее слегка качнулась из стороны в сторону. — Ты впервые мне об этом объявил.

— В моем доме никогда не было никакой другой женщины. Ты единственная, кто переступил его порог. Мое чувство к тебе — не что-то призрачное, Кейт. Оно настоящее, реальное. Я не стану притворяться, что это не так.

— Думаешь, я этого не чувствую? — отозвалась она с внезапной горячностью.

Слава Богу! Эйдан расслабился на стуле и облегченно выдохнул.

— Если б это было не так, я бы никогда не приехала сюда. Но все намного сложнее, чем ты думаешь. Мой муж…

— Я кое с кем поговорил, — прервал он ее, в возбуждении вновь подавшись вперед, — и поднял вопрос о разводе.

Кейт оцепенела, краска отхлынула от ее лица.

— Это вполне возможно, — заверил он ее. — Мариссин свекор — герцог и…

— Как ты посмел?

Она вскочила на ноги.

Он поднял руку, чтобы остановить ее, но Кейт ее резко отшвырнула.

— Я же просила тебя никому не говорить. А ты выдал меня! Что ты наделал?

— Ты не права, я просто спросил, не может ли он поддержать твой…

— Эйдан! Ты не имел права поступать так! Никакого! Если родные моего мужа узнают… или он сам, разумеется… Я же просила тебя не предпринимать ничего.

Эйдан встал и прошел к окну, пытаясь овладеть собой, но не мог понять причину ее гнева.

— Значит, ты хочешь остаться замужем? — Горло сдавил спазм. — Тебе нравится быть миссис Гамильтон? А я буду… кем? Любовником, которого ты будешь тайком принимать иногда?

— Нет! Не надо все видеть в черно-белом цвете.

— Я не понимаю тебя, Кейт!

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду! Когда мой отец не дал тебе разрешения на наш брак, ты решил, что так тому и быть. Мы не можем пожениться, и дело с концом.

Волна негодования поднялась в нем.

— Но мы действительно не могли сделать этого! Ты единственная, кто не понимал серьезности ситуации. Если б мы сбежали в Гретна-Грин, твоя жизнь была бы погублена! Ни от твоей, ни от моей репутации не осталось бы камня на камне. У меня не было ни денег, ни дома. Разве…

— Разве могло быть что-то хуже этого? — закончила за него Кейт.

Мягкость ее голоса перечеркнула обидные слова, которые он собирался сказать. Как заставить эту упрямицу понять, что она ошибается? Кейт смотрела на него глазами, полными печали и усталости.

— Ты права, конечно. Но что я мог предпринять тогда?

— Ничего. Так же, как и сейчас. Я просто хочу, чтоб ты уяснил наконец: не надо все решать за меня. Теперь я буду действовать сама. Всегда!

Ему хотелось возразить, продолжить спор. Конечно, он был слишком неопытен тогда. Надо было отвезти ее в Шотландию, и к черту последствия. Но Эйдан узнал о такой возможности слишком поздно, когда она уже исчезла.

— Я говорила тебе, что не буду пытаться развестись с мужем. Но даже если б я и передумала, ты не должен был форсировать события.

Он выпрямился:

— Я хочу знать, что ты решила.

Кейт опустила голову. Два ярко-розовых пятна заалели на щеках.

— Мне нужно время подумать.

Ужасная боль в груди чуть-чуть ослабла. Она не говорит «нет», а это уже прогресс по сравнению с прошлым разом.

— А как же твоя семья? Им не понравится быть втянутыми в это запутанное дело. Твой брат…

— Он на моей стороне. А мать всегда хорошо относилась к тебе.

— Я встречалась с ней всего два раза, и она не знала, что мы были… близки.

— Ты ошибаешься!

Кейт резко вскинула голову:

— Ты рассказал ей про нас?

— Нет, она увидела, что я хожу сам не свой, и сразу все поняла. Как, по-твоему, я устроил тот двухнедельный визит в имение ваших соседей? Я признался ей, что влюблен в тебя, и она рьяно взялась за дело.

Хмурая складка на лбу Кейт разгладилась, и она улыбнулась:

— Правда?

— Можешь не сомневаться.

Ее гнев, похоже, улегся, и она со вздохом вновь опустилась на стул.

— Возможно, я не смогу иметь детей.

— Наследники — это долг брата, не мой.

Кейт налила еще кофе себе и ему.

— Дай мне все обдумать, Эйдан. Не торопись, прошу тебя.

— Да, конечно.

— Позволь мне прийти к этому решению самой. Ты даже представить не можешь последствия поспешных поступков. Мне просто нужно время, пойми.

Это он ей может дать. Ведь, в конце концов, ждал Кейт целых десять лет.

Глава 25

Нежась в горячей воде, Кейт наблюдала, как пар, клубясь, поднимается от воды с ароматом сирени, наполняющей большую ванну. Когда она в последний раз мылась с таким комфортом? Когда в последний раз бывала в доме, подобном этому?

Он мог бы принадлежать ей, она знала это. Эйдан теперь взрослый мужчина со всеми присущими сильному полу слабостями. Со стремлением руководить. С потребностью непременно настоять на своем. Она готова была открыть ему правду, но он обращался с ней как с ребенком, который сам не понимает, чего хочет.

Ирония в том, что это он находился в неведении. На какой-то миг ее охватило совершенно излишнее чувство превосходства. Эйдан думает, что знает ответ, хотя даже не выяснил, каков сам вопрос.

Но она тут же почувствовала стыд и поглубже погрузилась в ванну. Вода плескалась у подбородка, и ей казалось: она так надежно спряталась, ей ничего не грозит.

Эйдан совсем не такой, как ее отец. Или ее муж. Во-первых, он добрый, и всегда был таким. Во-вторых, он ее любит. Да, он неправильно поступил тогда, в молодости, но она-то предала. И его обман был во имя надежды. Ее же основан только на отвратительном страхе.

Кейт глубоко вздохнула, своим дыханием подняв на воде рябь.

Ему все равно, что она стала старше. Что одевается как простая лавочница. Его даже не волнует, что у нее может не быть детей.

Сердце ее билось медленно и ровно. Кейт приподняла голову из воды.

— Я люблю его, — прошептала она, и пульс не изменился, остался спокойным. — Я люблю его.

Она мысленно представила тот фундамент, который поддерживает ее. Кирпичи, которые ей с таким трудом удалось заменить. И вообразила, что идет вдоль квадратной стены, проводя пальцами по твердым, крепким краям. Да, еще есть выщербленные куски, которые никогда не починить. Она может вести их учет, но заменить их ей никогда не удастся. Но фундамент, который когда-то зиял пробоинами, теперь выглядел почти целым, достаточно крепким, чтобы строить на нем свою дальнейшую жизнь.

На сердце у нее полегчало, и она поняла, что обязательно скажет Эйдану правду. Не из страха перед Джерардом Гэллоу, вовсе нет. Теперь она женщина, у которой впереди вся жизнь. Осталось только избавиться от прошлого.

Кейт совсем не нравилось, как убого смотрелось ее простое коричневое платье на фоне ярко-голубой дорожки, устилавшей лестницу. Она приподняла юбку повыше в попытке сгладить этот контраст, но тут же почувствовала себя неловко и опустила ее. Не может же она надевать свое единственное нарядное платье каждый день. К тому же у нее имеются заботы посерьезнее, чем наряды, но ей все равно хотелось бы выглядеть красивой.

Когда она подняла глаза и увидела, что Эйдан ждет ее внизу лестницы, она на короткий миг еще больше устыдилась своего непривлекательного вида. Но тут он улыбнулся, и словно солнышко выглянуло из-за туч.

— Добрый день, — произнес он с торжественностью, которая резко расходилась с его мальчишеской ухмылкой.

— Рада видеть вас, мистер Йорк.

Он сорвал быстрый поцелуй, когда она подошла к нему. И хотя Кейт покраснела, она не могла найти в себе силы, чтобы отстраниться.

— Твои слуги… — пробормотала она.

— Я заплачу сверх положенного, чтобы закрыть им глаза и рты. Они еще будут умолять меня, чтоб я тебя вернул.

Отступая, Кейт скользнула по его пальцам своими.

— Через несколько минут, — сказал он, ведя ее в столовую, — нам подадут ленч, а потом тебе, возможно, захочется посмотреть Лондон. Как бы мне ни хотелось держать тебя взаперти в спальне дни и ночи напролет.

— Нельзя, чтобы нас видели вместе.

— Мы возьмем закрытый экипаж, не волнуйся.

Это звучало соблазнительно, но она не сможет в полной мере насладиться их близостью, пока не разделается со своим обманом.

— Эйдан, мне надо кое-что тебе сказать.

Его дразнящая улыбка сникла.

— Не могли бы мы на минутку присесть перед ленчем?

Сердце ее колотилось в груди так, словно опасность стремительно приближалась.

— Кейт, что случилось?

Она только открыла рот, когда внезапно передняя дверь открылась, и там возник тот, о ком она и думать забыла. Мистер Пенроуз собственной персоной.

Кейт не могла видеть своего лица, но ей подумалось, что оно прекрасно отражало выражение физиономии секретаря: полнейшее потрясение.

— Миссис Гамильтон, доброе утро! — оторопело выдавил он.

Эйдан чертыхнулся, и глаза Пенроуза на секунду метнулись к своему работодателю. Когда он снова посмотрел на нее, во взгляде его вспыхнула догадка и рот внезапно открылся.

Лицо Кейт горело от стыда. Так они стояли, оцепенев в неловком молчании, пока Эйдан наконец не произнес гневно:

— Какого дьявола вы здесь делаете, а? Я же отправил вас в Халл!

— Но я… — промямлил Пенроуз. — Я уже нашел дом. И подумал… я послал письмо вчера вечером, сэр.

Он сглотнул так натужно, что громкий звук разнесся по всей комнате.

— Я не получал его, — грозно рявкнул Эйдан, и Кейт пожалела бедного мистера Пенроуза.

Если письмо и пришло, мистер Йорк явно был слишком занят, чтобы прочесть его.

— Я прошу прощения, сэр. Я… — Голос изменил секретарю. Он густо покраснел. — Мне очень жаль.

— Ох, Бога ради, оставьте ваши извинения при себе, — огрызнулся Эйдан, в раздражении вскинув руки. — Подождите меня в кабинете.

— Да, конечно! — Пенроуз отвесил быстрый поклон в ее сторону. — Прошу прощения, миссис Гамильтон.

И так быстро рванул к дальнему коридору, что поскользнулся на мраморном полу и чуть не упал.

— Извините, — проблеял он и кинулся прочь.

Кейт и Эйдан не сводили глаз с арочного прохода, пока не услышали редкий стук закрывшейся двери.

— Мне ужасно жаль, — пробормотал Эйдан, поворачиваясь и беря ее за руки. — Я скажу моему секретарю, что ты пришла посмотреть мой дом, находясь в Лондоне с визитом.

— Не уверена, что он в это поверит, — прошептала Кейт.

— Не имеет значения. Он будет рад принять любое объяснение хозяина.

— Не будь с ним жесток. Это не его вина.

— Ой, Бога ради, я же не тиран.

— Бедняга боится тебя.

— Это нелепо, — огрызнулся Эйдан. — С какой стати?

Она чуть не улыбнулась его раздраженно нахмуренным бровям. Эйдан всем нравится. Как, должно быть, ему претит мысль, что кто-то может его бояться. Она успокаивающе сжала его руки:

— Не беспокойся за меня. Мистер Пенроуз никому не расскажет.

— Пусть только попробует. С твоего позволения я отлучусь на несколько минут.

Он рассеянно поцеловал ее в щеку и направился к двери.

Кейт сделала глубокий вдох, когда шаги Эйдана эхом разнеслись по коридору. Сердце немного болело от напряжения, но в остальном она чувствовала себя странно спокойной. Ей не хотелось, чтобы мистер Пенроуз считал ее безнравственной женщиной, но, с другой стороны… разве она не является ею?

Эта мысль вызвала у нее улыбку, когда она направилась к столовой. Какой путь она проделала: от забитой, бесправной жены до любовницы джентльмена. Какое быстрое падение в пропасть! Хотя и вполне естественное. Она ведь и начинала свою жизнь отнюдь не послушной дочерью.

Вошла служанка, чтобы подать ей чай, потом снова скрылась в кухне, чтобы закончить приготовления к ленчу.

— Просто дернете за сонетку, если я вам понадоблюсь, миссис.

Кейт кивнула, потом прошла к окну и выглянула на улицу. Она держалась за портьерой, чтобы скрыться от любопытных глаз, и с удовольствием оглядывала то, что предстало ее взору. Особняк Эйдана занимал весьма удобное место в одном из богатейших районов города. Она не была знакома с окрестностями, но надеялась, что он устроит ей экскурсию во время прогулки в карете. В этот час улица была тихой, к тому же многие в это время года разъехались по своим загородным имениям, но мостовая все же не пустовала: по ней то и дело проезжали экипажи.

Пока она наблюдала, один из них замедлил ход и остановился прямо перед окном. Возница спрыгнул на землю и поднялся по ступенькам на крыльцо дома Эйдана. Он сейчас не был виден Кейт, но она услышала три резких стука по деревянной двери.

Минуту спустя дворецкий прошагал мимо открытой двери в прихожую. Хотя она и слышала бормотание мужских голосов, слов разобрать не могла. Возница снова возник в ее поле зрения, но вместо того чтобы забраться на козлы, подошел к дверце экипажа.

Он что-то заговорил, и шторка окна кареты на дюйм сдвинулась, но Кейт ничего не разглядела.

Возница покачал головой и резко вскинул руки. Он покачал головой, потом открыл дверцу, и появилась женщина. Хотя лицо ее было скрыто широкими полями шляпы и светло-серой вуалью, платье поражало своим изяществом. Коричневато-красная ткань ниспадала поверх нижней юбки из жемчужно-серого шелка, который идеально сочетался с серой лентой на шляпке. Кейт так залюбовалась потрясающим сочетанием цветов, что до нее с запозданием дошло, что дама поднимается на крыльцо дома Эйдана.

— Бог мой, — ахнула Кейт, прижав ладонь к горлу. — Кто же это? Может, Марисса?

Еще один стук, в этот раз гораздо громче предыдущего. И когда дворецкий вновь прошел мимо утренней комнаты, Кейт подкралась поближе к холлу, чтобы подслушать.

— Я знаю, что мистер Йорк дома, — послышался резкий женский голос. — Мне вчера сообщили, что он вернулся.

— Мадам, уверяю вас, вы ошибаетесь.

Кейт выглянула как раз вовремя, чтобы увидеть, как дама решительно прошла мимо дворецкого и остановилась посреди холла.

— Я все равно увижусь с ним.

Она топнула ногой.

— Мадам, хозяина нет дома!

Не обращая внимания на дворецкого, женщина медленно повернулась. Рефлексы Кейт притупились, отягощенные беспокойством. Кто эта дама? Это не сестра Эйдана. Даже под широкими полями ей удалось разглядеть локон черных волос.

Не успела она сообразить, что ей следует делать, как дама увидела ее и остановилась как вкопанная. Рука в перчатке из жемчужно-серой лайки поднялась, чтобы поднять вуаль и откинуть ее назад, и Кейт оказалась лицом к лицу с самой красивой женщиной, какую ей когда-либо доводилось видеть.

— Так-так, — проговорила незнакомка.

Когда она шагнула вперед, Кейт отступила назад, и нервная гостья вошла вслед за ней в столовую.

— Кто вы? — насмешливо поинтересовалась она.

Кейт лишь покачала головой, все еще сжимая рукой горло.

— Миссис Ренье, — произнес дворецкий, лицо которого отражало страдальческую неловкость, — прошу вас…

Та оставила его слова без внимания.

— Вы не служанка. — Глаза ее внимательно окинули платье Кейт. — Это несомненно.

Ну и нахалка! Что она себе позволяет?

— Я гостья мистера Йорка, Моя семья…

Ложь сковала ее язык, и она не могла придумать, что сказать дальше.

— Неужели? — прошипела красавица. — Эйдан Йорк не принимает гостей. Или друзей. Иди приятных посетителей из деревни. Вы его новая любовница, не так ли?

Вот теперь она и вправду не могла вымолвить ни слова. Значит, перед ней старая любовница Эйдана?

— Вы совсем не в его вкусе, — презрительно усмехнулась миссис Ренье, окидывая Кейт еще одним пренебрежительным взглядом. — Но возможно, ему захотелось какого-то разнообразия.

Обратной стороной коленей Кейт уперлась в канапе, но, несмотря на желание рухнуть на него, удержалась. Краем глаза она заметила, как дворецкий метнулся прочь, но взгляд ее оставался прикованным к даме. Любовнице Эйдана.

Миссис Ренье самодовольно ухмыльнулась:

— Вы выглядите такой удрученной. Надеюсь, вы не настолько глупы, чтобы считать себя какой-то особенной, хотя я понимаю, насколько велик соблазн. Мы ведь все знаем, что об Эйдане говорят, не правда ли? Бесчисленные любовные связи, бесконечные слухи о его… мужской доблести. Но как только вы остаётесь с ним наедине, вам кажется, что с вами будет всё по-другому. Ведь так?

Кейт попыталась собраться с силами, но, похоже, их только и хватило на то, чтобы покачать головой.

— Нет, вы ошибаетесь.

Боль на миг исказила лицо миссис Ренье, превратив усмешку в гримасу, но она засмеялась, чтобы скрыть ее.

— Разумеется, вам кажется, что вы не такая, как все, он убедил вас в этом, потому что этот самец ненасытен. Не думаю, что вы в состоянии удовлетворить его.

— Миссис Ренье, замолчите, прошу вас, — с трудом выдавила Кейт.

Она чувствовала, что еще немного и у нее разболится голова.

Улыбка женщины смягчилась, голос понизился до интимного бормотания:

— Он такой искусный в любви! Такой красивый! Мы хотим, чтобы он принадлежал только нам. Как и сотни других женщин. И он имел всех нас.

Боль наконец настигла Кейт, вонзив в нее зубы со свирепостью и безжалостностью взбесившегося зверя. Теперь не только голос отказывался слушаться ее. Сердце, казалось, остановилось. Желчь поднялась к горлу. Она сделала судорожный вдох и проглотила комок.

От отвращения и стыда внутри у нее все перевернулось. Вероятно, лицо ее исказилось, потому что миссис Ренье в испуге отступила назад.

— Незачем устраивать тут мелодраму, милочка. Вспомните о гордости. Это единственное, чем мистер Йорк восхищается.

Кейт проскочила мимо нее и вылетела из комнаты, не сводя глаз с изгиба лестницы.

— Кейт, — донесся до нее голос Эйдана. Не взглянув на него, она наконец добралась до первой ступеньки и устремилась наверх. — Что слу…

— Прошу прощения.

Ее удивило, что она в состоянии говорить так отчетливо. Какой-то отдаленной, все еще функционирующей частью сознания даже испытала гордость за свой тихий, спокойный голос, за то, что ноги послушно несли ее наверх.

Она добежала до гостиной. Как это удалось? Но оказавшись там и надежно закрыв за собой дверь, Кейт повалилась на четвереньки и прижалась лбом к полу, совершенно ослабев. Как могла она вообразить, что Эйдан был одинок все это время?

Он молод, красив, обаятелен, богат, силен и полон жизни. Женщины любят его. И она тоже.

— О Боже, — всхлипнула Кейт.

Она думала, что нужна ему. Перед ее мысленным взором тут же появилась картинка: Эйдан склонился над своей любовницей, его потрясающее тело изгибается, он входит в ее, женщина вскрикивает. Точно как Кейт.

— Нет, — простонала она и крепко зажмурилась.

И снова похожая сцена сама собой возникла перед ней, только на этот раз — с другой женщиной. С белокожей блондинкой, стонущей от наслаждения.

Ах, все эти восхитительные, примитивные действа, которым они предавались, она и Эйдан, все они — часть некоего передвижного спектакля, который он показывал любой желающей. Десяткам желающих.

Она вонзила ногти в ворс ковра.

Ненасытный!

Очень осторожно прижимаясь щекой к ковру, она проклинала его всеядность, желание гоняться за каждой юбкой.

Ненасытный. Кейт, вероятно, была для него такой же, как и все остальные, только не в этом отношении. С ней он никогда не был ненасытным. С ней он быстро и легко удовлетворялся и часто потом не находил ничего лучше, как уснуть. «Я никогда не спал с женщиной». Господи, какой же наивной и неискушенной она была, чтобы принять это за комплимент.

Это вновь обретенное понимание его было болезненным во многих смыслах, но унижение оказалось самым невыносимым.

Открыв глаза, она уставилась на расплывающиеся цвета ковра, на складки оконных портьер. Так чего же он хотел от нее?

Это правда, что она не в его вкусе, — это легко понять, достаточно лишь мельком взглянуть на одну из его женщин. Холодная, с врожденной элегантностью, чувствующая себя абсолютно легко и непринужденно среди равных себе. Миссис Ренье красива, разве что чуть старше, чем Кейт подумалось. Она старше. Опытнее. Менее наивная.

При мысли о своей неискушенной реакции на его ласки к глазам подступили слезы. Пыл и рвение не заменят подлинного искусства в любви.

Так что его в ней привлекло? Единственное объяснение, которое она смогла придумать, было простым: чистейшая ностальгия. Она служила напоминанием о его юности. Возможно, он даже собирался жениться на ней. Безусловно, люди женятся и по менее значимым причинам; чем ностальгия.

Но она и вправду думала, что спасает его, избавляет от унылого существования. Оказывается, она чуть не спасла мужчину от гарема. Они бы поженились, она бы бросила все, чтобы стать его женой, а потом бы беспомощно наблюдала, как он отдаляется от нее, ищет общества других женщин.

Это откровение о его истинной природе — благо, твердила она себе. Открывшаяся ей правда поможет ей не впасть в пучину бесконечных, неизмеримых страданий. Эта сокрушительная боль лучше, чем вечные муки вновь оказаться связанной с мужчиной, который тебя не любит и проводит ночи где угодно, только не с тобой.

Это спасение. У нее по-прежнему есть все то, что было несколько месяцев назад. Она так близко подошла к тому, чтобы отказаться от всего ради него, но не успела шагнуть с этого обрыва. Ничего не изменилось.

Что-то безумное билось внутри ее, крича, что она лжет, что все не так. Она безжалостно задушила это нечто и поднялась на ноги. Пора покинуть этот дом.

Он знал, кто дожидается в гостиной. Дворецкий шепнул ему на ухо: «Миссис Ренье» — тоном, в котором слышалась тревога одновременно с упреком.

Поэтому он ждал, что увидит Беатрис Ренье, когда входил в гостиную, но при виде ее нож страха все равно вонзился ему в сердце.

— Что, черт побери, ты делаешь в моем доме? — прорычал он, как будто была какая-то тайна в отношении того, почему Кейт убежала наверх бледная как полотно.

— Как ты посмел? — прошипела она, и красивые черты исказила безобразная гримаса злости.

— О чем ты?

Он взглянул через плечо, всем своим существом стремясь поскорее добраться до Кейт.

Беатрис схватила его за подбородок и повернула лицом к себе.

Он дернул головой, освобождаясь из ее цепких пальцев.

— Что ты ей сказала? — грозно вопросил он.

Она скрестила руки и самодовольно усмехнулась:

— Я ждала тебя, идиотка несчастная. Одевалась с таким тщанием, представляя, что может тебе понравиться. Велела кухарке приготовить твои любимые блюда. И прождала напрасно несколько часов кряду, как какая-нибудь содержанка, лишившаяся твоей благосклонности!

— Какого дьявола, что ты несешь? — прорычал Эйдан.

Ее презрительная усмешка дрогнула.

— Ты не помнишь.

— Да чего, черт побери? О чем ты говоришь?

Плечи Беатрис обмякли, и она сделалась меньше.

— Ты прислал записку, что придешь ко мне, а теперь не можешь вспомнить.

Проклятие. Теперь он вспомнил. Как раз перед тем, как поехать за часами Кейт, он обещал миссис Ренье, что придет на обед. И не только.

— Сожалею, — буркнул он. — Но ты отреагировала слишком бурно. Что ты сказала?

— Слишком бурно? — Она откинула назад голову и рассмеялась. — Я отреагировала именно так, как ты обращался со мной. Как шлюха, которую ты и в грош не ставишь. На которую тебе наплевать. Догадываюсь, что с любой из нас ты обращаешься ничуть не лучше, чем со всеми остальными.

— Убирайся из моего дома, — прорычал он. — Возвращайся к своему мужу.

— Ха! — бросила она и прошла мимо, опуская вуаль на лицо. — Мне нравится, как ты это говоришь, как будто ты лучше меня. Ты был ничем не лучше меня, когда мы распутничали под его крышей прямо на обеденном столе. Единственное различие между нами в том, что мне есть к кому идти домой, а тебе — нет. — Она остановилась в дверном проеме и обернулась. — И уж точно не к ней.

Он похолодел.

— Что ты ей сказала? — снова спросил он.

— Я сказала ей правду.

Он стоял перед ее дверью бесконечно долго. Пятьдесят ударов сердца. Сто.

Он ждал, когда полегчает, убеждал себя, что все не так плохо. Беатрис — это только одна женщина, в конце концов. Кейт должна понимать, что он не жил монахом. Но выражение ее лица, когда она проходила мимо него…

Нет. Все не так плохо. Не может быть плохо. Он постучал в дверь и подождал. Когда она не ответила, постучал еще раз, потом приоткрыл дверь.

— Кейт? — Не получив ответа, он открыл дверь пошире. — Где ты?

— Я здесь.

Она поднялась с колен перед кроватью.

— Я ужасно сожалею…

Она смотрела на него как-то странно, ничего не говоря, красивая, как всегда, только очень бледная, очень скованная. Он шагнул в комнату и когда приблизился, то увидел, почему она была на коленях. Рядом с кроватью стоял ее саквояж. Он был открыт, и внутри виднелось нарядное синее платье.

— Что это значит? — спросил он сквозь спазм в горле.

Кейт скрестила руки, не глядя на него.

— Я бы хотела уехать домой, и как можно скорее. Точнее, сегодня.

Спазм душил его, сжимая горло болезненной хваткой. Напряжение росло, сдавливая грудь. Борясь с ним, Эйдан открыл рот и сделал глубокий вдох.

— Ты не сделаешь этого.

Ее глаза встретились с его глазами, полными мрачной ярости, потом она поспешно отвела взгляд.

— Кажется, так будет лучше.

— Послушай, я не думал, что эта дама явится сюда. Я не видел ее много месяцев. Клянусь тебе.

Голос его звучал как будто издалека, заглушаемый громким шумом крови в ушах.

— Дело не в этом.

— Что она тебе наговорила? — вскинулся он.

Эйдан боялся, что его бывшая любовница рассказала ей о том, что он скрывал от Кейт. Он надеялся, что она услышала что-то другое, какое-нибудь гнусное вранье, которое нетрудно будет опровергнуть.

Она не хотела говорить, он видел это по тому, как Кейт заламывала руки, как опускала глаза. Эйдан мечтал о то, чтобы она покачала головой, улыбнулась и сказала ему, что все это пустяки, ерунда, всего лишь недоразумение.

Когда губы ее наконец раскрылись, когда она в конце концов заговорила, то не отрывала напряженного взгляда от его сапог, словно ей невыносимо было видеть лицо Эйдана.

— Твоя любовница поведала мне, что ты широко известен своими беспорядочными связями. Что у тебя было бесчисленное количество женщин. Что ты, наверное, уже переспал со всеми дамами из высшего света. — Тут она бросила на него презрительный взгляд, который вонзился ему прямо в сердце. — Я не получила никакой информации относительно представительниц более низших классов. Думаю, мне лучше этого и не знать.

Злость поднялась в душе — необоснованная, нелогичная, — словно делая попытку защитить его от стыда.

— Кейт, послушай, все обстоит далеко не так.

— Хорошо, если это было бы правдой.

— Тебя послушать, так у меня перебывали сотни женщин. Это ложь. — Иисусе, он не мог остановить себя. — Я встречался только со вдовами или замужними женщинами, которые ясно давали понять, что…

Он замолчал, не желая объяснять дальше. Это все было в прошлом, наверняка он сможет заставить ее понять это.

— Ах вот как! Не забывай, я тоже замужем.

— Они никогда для меня ничего не значили, Кейт. Ни одна из них.

Она резко отшатнулась.

— Как ты можешь так говорить? Как ты мог с… — Он поморщился от истеричных ноток в ее голосе, но Кейт тут же попыталась взять себя в руки. — Как ты мог спать со всеми этими женщинами, если они были тебе абсолютно безразличны?

— Тебе трудно понять меня, — огрызнулся он, пытаясь хоть как-то оправдаться.

Судорожный кашляющий звук вырвался из ее горла.

— Куда уж мне, — выдавила она, хихикнув из-под ладони. — Я совсем отстала от жизни.

— Не говори ерунды! — напуганный ее смехом, Эйдан кинулся вперед, чтобы схватить Кейт за локти. Так хотелось встряхнуть ее. — Прекрати! — Она вскинула на него тусклый, ничего не выражающий взгляд. — Не смотри на меня так. Пожалуйста.

Она согласно прикрыла глаза.

Неистовая злость обуяла его: на Кейт, на Беатрис, но больше всего на себя — зато, что так низко пал за эти последние годы.

— Черт бы тебя побрал, — выдавал он сквозь стиснутые зубы. — Если б я знал, что ты жива, я бы никогда так не поступил.

Эйдан ожидал гнева, взрыва негодования в ответ. Спокойствие, которое он увидел во взгляде Кейт, напугало его.

Бледная, как полотно, она кивнула и отняла руку ото рта.

— Значит, между нами есть кое-что общее. Теперь, я думаю, мне многое стало понятно — если бы вернуть прошлое, я бы тоже вела себя иначе.

На какое-то мгновение пелена спала с ее глаз. Эйдан в потрясении отнял от нее руки и заглянул в ясные глаза Кейт. Он не увидел в них ничего, кроме печали и холода.

— Мне очень жаль. Я изменил бы все, если б мог. Все-все. Но в эти годы у тебя тоже была своя жизнь, Кейт. Ты была женой другого и когда-то любила его. Делила с ним постель и, я уверен, получала от этого удовольствие.

— Ты так думаешь?

Она резко сбросила его руку со своей руки, и та упала и безвольно повисла вдоль тела.

Они пристально вглядывались друг в друга. Кейт выглядела настороженной, раздраженной, готовой напасть, или бежать, или сделать то и другое сразу.

— Что? — в замешательстве переспросил он.

— Ты считаешь, что я любила своего мужа?

— Ты говорила, что была счастлива с ним, — тупо пробормотал, он, впервые пожелав, чтобы это была правда. — Может, мне это и не нравится, но я тебя понимаю.

— Бог мой, ты ведь ничего не знаешь обо мне.

Она попятилась от него, слишком приблизившись к горящему камину.

— Стой!

Кейт снова шагнула назад. Чертыхнувшись, Эйдан грубо схватил ее за руку, собираясь оттащить в сторону, пока ее юбки не загорелись.

Она попыталась вывернуться, но он крепко ухватил ее и отдернул в сторону, подальше от огня, развернув так, что отгородил от камина. Сердце его лихорадочно стучало в тревоге, и до него не сразу дошло, что она вырывается.

— Прекрати! — прорычал он.

— Отпусти! — визгливо вскрикнула она, выдернула руку и отскочила назад. — Не прикасайся ко мне.

Эйдан пристально посмотрел ей в глаза:

— Ты уверяла меня, что была счастлива. Что любила своего мужа.

— И ты сразу поверил? — Она произнесла эти слова быстро, словно они жгли ей рот. — Думаешь, я была просто глупой, непостоянной девчонкой, отвергнутой одним и решившей, что другой ничем не хуже? Что ж, ты прав в одном. Я была полной дурой.

Она подняла дрожащую руку и прижала ее к горлу.

А потом горько заплакала. Эйдану хотелось обнять ее, прижать к себе и успокоить, но он не мог пошевелиться.

— Значит, ты считаешь, что я просто решила использовать ситуацию наилучшим образом?

— Кейт…

— Я же не лошадь, чтобы переходить от одного наездника к другому!

Значение ее слов вызвало обжигающую боль в груди.

— Ох, Кейт, не смей говорить так!

Ярость выплескивалась из нее водопадом.

— Как ты мог думать, что я любила его? Я любила тебя. Я была твоей женой, не его. Несмотря на то, что мы с тобой не стояли перед алтарем, я принадлежала тебе. Все время повторяла это, даже когда все казалось безнадежным. Даже когда муж прижимал меня к кровати и насильно овладевал мной. Даже когда я ждала тебя долгие годы, а ты все не ехал. А ты так ничего и не понял!

Ужас и скорбь наполнили его душу. Каждое слово вызывало боль у него в груди.

— Ох, Кейт. Ты ведь мне не рассказывала ничего о своей жизни.

Презрение в ее глазах, когда она посмотрела на него, заставило Эйдана съежиться от стыда.

— Я не хотела той жалости, которую увидела бы на твоем лице. И теперь не хочу. Да и как ты мог понять меня? Ты ведь вел легкую, разгульную жизнь. Тебе никогда не понять, что я чувствовала.

Эйдан стоял как потерянный. Ему хотелось орать, крушить все вокруг. Но он постарался успокоиться и потянулся к Кейт. Та резко отшатнулась, по ее щекам заструились слезы.

— Кейт, я должен наконец знать все! Всю правду.

Она судорожно запихивала вещи в саквояж, отвернувшись от него.

— Меня насильно отправили на другой край земли. Меня отдали мужчине, которого я совсем не знала. Я была мертва, мои родители не обманули тебя. А ты совсем не горевал по мне.

— Ты ошибаешься!

Кейт покачала головой.

— Прости, — прошептала она. — Я, конечно, догадывалась, что у тебя были любовницы. Понимала, что была не единственной женщиной, с которой ты…

— Нет! — рявкнул он. — Ты была не просто одной из них. Я люблю тебя, Кейт. Хочу, чтобы ты стала моей женой.

— Это невозможно, Эйдан. У нас слишком разная жизнь. У тебя бизнес здесь, в Лондоне, семья, друзья, тебя уважают в обществе. А кто я такая? Владелица лавки. Да к тому же замужняя — без родных, без связей.

— Послушай! Я уже все спланировал. Перееду в Халл и сделаю все, чтобы ты была свободна, добьюсь твоего развода. Все равно большую часть своих рабочих вопросов я решаю посредством переписки. А в Лондон по делам можно наезжать раз в месяц…

Он осекся и замолчал, когда Кейт отвернулась от него и подошла к окну.

— Нет, благодарю. Ничего этого не будет, — тихо проговорила она. — Я не желаю снова быть чем-то второстепенным. Каким-то предметом.

— Что ты несешь? Да я готов отдать тебе все. Все, что имею…

— Я не хочу выходить за тебя.

Неожиданная резкость ее слов поразила его. В тот момент ей не удалось скрыть своего отвращения, даже ненависти к нему. Они буквально исходили от нее волнами.

— Кейт, прошу тебя, — взмолился он, — позволь мне объяснить. Пожалуйста.

Она повернулась спиной к окну, увидела выражение боли в его глазах и очень медленно кивнула.

Эйдан долго молчал, потом повернулся и сел на кровать. Он понурил голову, устремив взгляд на носки своих сапог.

— Ты умерла. И я был потерян. Не знал, что с собой делать, и с горя запил. Как-то раз, когда я был совсем невменяемый, дочка трактирщика пожалела меня и уговорила пойти наверх. Потом совесть мучила меня так сильно, что было просто невмоготу.

Он вскинул глаза.

— На несколько недель я сделался монахом — но продолжал пить. И в какой-то момент… в какой-то момент спиртное перестало действовать на меня. Я постоянно видел тебя перед глазами. Ты снилась мне по ночам, и это было хуже всего — просыпаться утром, думая, что ты вернулась, а потом осознавать, что это был только сон! Мне требовался какой-то иной способ, чтобы забыться, и я обнаружил, что являюсь объектом живейшего женского интереса. Я не понимал почему…

— Ты красив, — с горечью проговорила она. — Даже слишком.

— Дело было не в этом. Моя мать поведала всем о нашей юной любви и ее трагическом конце. Очевидно, в мужской боли есть что-то неотразимо привлекательное — вот дамы и потянулись ко мне. — Смех его был сухим и горьким. — Этот интерес имел вполне естественные последствия, и я обнаружил, к своему крайнему облегчению, что могу отодвинуть воспоминания о тебе, могу забыть, во что превратилась моя жизнь, пусть даже всего на несколько минут, на несколько часов.

Эйдан взглянул на нее и увидел, что она наконец повернулась к нему.

— Я для них был просто развлечением, — продолжал он. — А они для меня — только средством забыться. Я не предлагал ничего, кроме своего тела на какое-то очень короткое время. Никогда не соблазнял, никогда ничего не обещал. Но разумеется, слава распутника бежит впереди меня. — Его рот презрительно скривился. — Оказывается, я чистокровный жеребец. Необузданный. Горячий. Хорошо зарекомендовавший себя если не темпераментом, то своим аллюром.

При этих его словах Кейт вздрогнула. Пальцы сжались в кулаки.

— Я сам виноват во всем. Стал подлецом ради душевного покоя, которого так никогда и не нашел.

Кейт молчала. Сердце колотилось как бешеное. Почему она ничего не говорит? Почему так скован ее язык?

— Я изменил бы все, если б мог, — снова отведя от нее взгляд, он уставился на свои сцепленные руки. — Но это, к сожалению, невозможно. Я думал, ты никогда не узнаешь. Надеялся на это. Как видишь, напрасно.

— Это я по крайней мере могу понять, — проговорила она. — Я тоже не хотела, чтоб ты узнал о моей жизни правду, но разница… разница в том, что я стыдилась того, что со мной сделали. В отличие от тебя.

— Я глубоко раскаиваюсь, поверь мне.

Минуты тикали, время шло. Кейт пристально смотрела на него, по-видимому, взвешивая свои следующие слова.

— Я не могу сделать того, что ты хочешь, Эйдан. Не могу.

— Ну что ж, это твое право. Но прошу тебя, останься. Не покидай меня снова.

Она покачала головой, и в этот момент Эйдан возненавидел ее. Он прорычал:

— Ты ведешь себя как чертова праведница, как будто сама без греха. Но ты же позволила родителям так поступить с собой. Они же не связали тебя по рукам и ногам и не погрузили на корабль в ящике, не так ли?

Лицо ее сделалось болезненно бледным, и Эйдан ужаснулся собственным словам, но остановиться уже не мог:

— Ты позволила им посадить тебя на судно и отправить на Восток, как какую-нибудь невольницу.

— Я же была тебе больше не нужна! — прокричала она. — Что я могла сделать одна, без помощи?

— Господи, ты правда думаешь, что я бы не помог тебе? Или ты до сих пор упрямо цепляешься за свою обиду? Если б ты убежала, если бы пришла ко мне, я ни за что бы не позволил родителям так поступить с тобой.

Подбородок ее задрожал, глаза наполнились слезами.

— Мы оба вели себя глупо по разным причинам. Но мы оба заслужили шанс начать новую жизнь. Прошу тебя. Пожалуйста.

Взгляд Кейт окаменел.

— Нет. Мы хотели бы перенестись назад, но и ты, и я, мы совсем уже не те. Прошлого не вернуть.

Она обхватила пальцами ручку саквояжа и подняла его, затем быстро прошла мимо него, спустилась по лестнице и исчезла за входной дверью, закрыв ее за собой.

Эйдан стоял, тупо глядя перед собой, чувствуя, как ледяной холод растекается в груди, замораживая сердце.

— Мистер Йорк? — послышался нерешительный голос Пенроуза из коридора. — Что-то случилось?

— Поезжайте за миссис Гамильтон, — бросил Эйдан. — До самого Халла. Убедитесь, что она благополучно добралась до дома.

— Слушаюсь, сэр.

К его чести, секретарь не задал больше ни одного вопроса. Он даже не запротестовал, что только что приехал и что ему нужно по крайней мере принять ванну и переодеться. Он лишь бросил на Эйдана вопросительный взгляд широко открытых глаз, поспешно вышел и исчез в том же направлении, что и Кейт.

Глава 26

Кейт очень тихо и неподвижно сидела на железнодорожной станции, скрестив лодыжки и спрятав их под скамейку. До следующего поезда в Халл было еще четыре часа, а уже начинало темнеть. Но ей ничуть не было страшно. Она чувствовала себя как будто закутанной в кокон. Защищенной каким-то покровом, который висит над ней. Он делает ее невидимой — она знала это по опыту. Люди могут проходить мимо, не замечая ее. Они могут смотреть прямо на нее и ничего не видеть.

Она научилась этому на Цейлоне. Но теперь ей не хотелось прожить жизнь без чувств и без мыслей. На Востоке это было спасением, но здесь — нет. Она больше не семнадцатилетняя глупая девушка, не имеющая выбора. И если бы кто-то попытался посадить ее сейчас на корабль, она стала бы кусаться и царапаться, приложила все силы, чтобы остаться в Англии.

В этом Эйдан был прав. Она позволила отослать себя из слабости и обиды. Сделала то, что ей велели, а потом родители объявили ее умершей. Отец получил свое вожделенное богатство. Муж добился назначения нового губернатора Цейлона. Эйдан — щедрое сочувствие страждущих женщин.

А что получила она? Только осознание того, какой дурой тогда была.

Именно это сейчас так мучило ее. Как же наивна была Кейт, думая, что Эйдан без нее подавлен и одинок. Он не сидел, съежившись в комок от горя, желая умереть. А сколотил состояние и жил полноценной жизнью, окруженный красотками.

Прикасался к ним, овладевал ими, целовал точно так же, как проделывал это с Кейт.

Она потрогала губы пальцем в перчатке, вспоминая их последний поцелуй. Трудно было поверить, что она наслаждалась им всего несколько часов назад. Ею ртом, прекрасным и чувственным. Сколько женщин страстно целовали Эйдана, бесконечно мечтали о нем и во сне, и наяву, так же, как она?

И Эйдан тоже страстно желал их, гораздо больше, чем когда-то ее. Ненасытный, назвала его та красавица. Неутомимый. А ее он бросил, предал, отдал в руки нелюбимого мужа. Нет, такое простить нельзя!

…Поезд зашипел и запыхтел, приближаясь к вокзалу. Он направлялся не в Халл, но Кейт все равно пристально наблюдала за ним. Поезд вновь тронется через полчаса, умчится далеко-далеко и остановится в Дерби — на станции, которая находится всего в двух милях от родительского дома.

Конечно же, это совпадение, но Кейт не могла оторвать взгляда от огромного черного чудища, пыхтевшего перед ней. Поезд отвезет ее туда, где все началось. К семье, которая насильно отправила ее на Цейлон. К людям, которые предпочли, чтобы она умерла и не причиняла им лишнего беспокойства.

Кейт переполняло непреодолимое желание сказать им, что она вопреки их чаяниям жива.

А что, собственно, они могут ей сделать? Если выдадут ее, им придется объяснять всему свету, как она умудрилась вернуться из своей могилы в океане. В любом случае это уже не имеет значения. Она была теперь уверена, что пасынок нашел ее.

Покинув дом Эйдана, она села в наемный экипаж и отправилась прямиком в контору поверенного. Он отказался принять ее. Какой агент плантатора откажется увидеться с продавцом кофе? Она прождала несколько часов, стоя на улице в надежде, что тот выйдет. Он так и не появился, зато она заметила кое-кого знакомого и все ее подозрения подтвердились: седовласый возница, который работал на мистера Фоста. Не увидев ее, он закрыл за собой дверь и спустился по лестнице. У него был вид человека, которому все безразлично. Как будто шпионить за ней — обычное дело. А разрушить ее жизнь — просто пустяк.

Так оно, в сущности, и есть. Он устроился на работу к мистеру Фосту с единственной целью — докладывать ему все о ней, и теперь Кейт в этом нисколько не сомневалась. Жизни, которую она построила для себя с таким трудом, скоро придет конец. Джерард нашел ее. Ей придется уехать. Так какая разница, если она сделает небольшой крюк? Лишний день, лишние несколько часов. Это не имеет никакого значения, когда весь мир обрушится вокруг нее как песочный замок.

Кейт поднялась, купила билет и села на поезд до дома.

Все было таким знакомым. Даже полосы света, когда она шла по подъездной дороге. Посаженные на равном расстоянии ореховые деревья давали благодатную тень. Она проходила по этой дороге, должно быть, тысячу раз. Каждое воскресное утро, после службы в церкви. По вечерам каждого вторника после их еженедельных обедов с ее вдовой тетушкой. Каждый яркий солнечный день после визита к друзьям или вылазки в лес.

На минуту Кейт позабыла прошлое и ощутила себя такой свободной, почти парящей. Наконец-то она дома! Ей сейчас было наплевать на то, что родители когда-то сделали с ее жизнью.

Кейт скучала по матери. Она мягкая, слабая женщина. Раньше это качество не имело значения, она очень любила ее. Так почему же мать не вступилась, когда ее дочь насильно отправляли на Восток?

С братом они никогда не были близки. Тот всегда находился в школе или уезжал в Лондон. Потом у него обнаружилась страсть к путешествиям по Италии. В сущности, сейчас он скорее всего там. Он любил проводить зиму в этой теплой стране, а отец только увещевал его не привезти домой жену из этих мест.

Мысль, что она может застать мать одну, побудила Кейт ускорить шаг, пока она не дошла до широкой зеленой лужайки перед передним крыльцом. Она молнией пронеслась через лужайку и взлетела по ступенькам. Но тут пыл покинул ее.

Что-то в том, как она стояла перед входной дверью, переминаясь с ноги на ногу в нерешительности, не вязалось с ее представлением о счастливом возвращении. В конце концов, когда это она так трусила? Это был ее родной дом, и она никогда не стояла на его крыльце как бедная родственница.

Кейт решительно повернула ручку двери и проскользнула внутрь.

В переднем холле было темно и тихо. Шторы были раздвинуты, но солнце не светило в окна в это время дня. Где-то в глубине дома она услышала приглушенные разговоры слуг.

Хватите нее самокопания. Вместо того чтобы разглядывать все вокруг и отмечать перемены, она тихо направилась к лестнице и поднялась на второй этаж, где располагалась гостиная матери. Еще не дойдя до двери, она уже представляла ее — маленькую и пухленькую, уютно устроившуюся в кресле с вышиванием.

Так оно и оказалось. Только теперь она стала старше. Волосы того же темно-каштанового цвета, что и у Кейт, но уже щедро посеребренные сединой, светились на солнце, и мама щурилась на свое рукоделие сквозь стекла маленьких очков.

Эмоции накатили с такой силой, что стало трудно дышать. Мама продолжала делать аккуратные стежки, не замечая ее. Кейт наблюдала до тех пор, пока уже невозможно было терпеть.

— Мама, — прошептала она.

Хмурая складка на материнском лбу углубилась, потом она подняла глаза. И в первую минуту не узнала собственную дочь. Кейт оставалось лишь уповать на то, что виной этому ее ухудшившееся зрение. Наконец морщины на лбу разгладились; а глаза удивленно расширились.

— Кейти? — выдохнула она, уронив рукоделие на колени.

— Да, это я.

— Кейти? — повторила мать. — Это правда ты?

Та кивнула. Горло ее сдавило, не позволяя сказать что-то еще. Когда мама улыбнулась и раскрыла объятия, Кейт кинулась вперед и обняла ее.

От нее пахло все так же. Душистым мылом и крахмалом, и казалось совершенно невозможным, что спустя десять лет многое может оставаться таким же, как в юности.

— Ох, как же я скучала по тебе, моя милая Кейти. Я думала, что больше никогда тебя не увижу! — Мама отстранилась и нахмурилась. — Но что ты делаешь в Англии?

Дочь оставила вопрос без внимания.

— Я здесь ненадолго, мама. Только проездом.

— И куда ты направляешься?

— Я… — Она покачала головой. — Мне просто хотелось увидеть тебя и сказать, что у меня все хорошо. А ты как?

— Замечательно, дорогая.

Кейт кивнула и заставила себя продолжить:

— И мне хотелось узнать…

Мама смотрела на нее ясным, бесхитростным взглядом.

— После того как меня отослали, отец сказал всем, что я умерла. — В ответ мать только медленно моргнула. — Это правда?

— Ну да. Боюсь, что так и было. Не могу утверждать, что мне это нравилось. Все было как-то ужасно неловко. Но твой отец посчитал, что так будет лучше.

Всегдашний мамин ответ. Сколько раз Кейт слышала это, когда упаковывали ее вещи для отправки па Цейлон? Когда она умоляла маму вмешаться? Она попыталась укротить бессильную ярость.

— Я просто хотела знать, зачем вы так поступили? Почему отец сказал, что я умерла? И почему ты позволила ему?

— Он сделал так, как считал правильным…

— Ты всегда это говоришь! — вспылила Кейт. — Всегда!

— Он был главой семьи, Кейти. А я — просто покорной женой.

— Ты и в самом деле веришь, что лучше было отправить меня на край света, чтобы жить с человеком, совершенно чужим мне?

— Ну, он же не знал, не так ли? Отец думал, что мистер Гэллоу — настоящий джентльмен. У него были такие прекрасные рекомендации. К тому времени, когда он услышал о его неприятностях…

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Отец был крайне удручен, что мистер Гэллоу представился уважаемым членом английского сообщества на Цейлоне, когда на самом деле был… не более чем…

— Он просто перенял местный образ жизни, мама. Так это называется, когда белый мужчина живет с туземкой. Я ему была совсем не нужна. Просто надо было только создать видимость, что у него есть белая жена, потому что губернатор грозился арестовать его.

Щеки матери сделались ярко-красными.

— Если б твой отец знал…

— О, разумеется! Нет совершенно ничего дурного в том, чтобы отправить свою единственную дочь за тридевять земель и отдать замуж неизвестно за кого! Это же так естественно, не правда ли? У мистера Гэллоу были большие деньги. Все дело в этом.

— Кейти, пожалуйста, не говори о своем отце в таком тоне, прошу тебя!

— Он сказал всем, что я умерла!

Мать так сильно затрясла головой, что задрожали щеки.

— Он считал, что так будет лучше, дорогая.

— Ты тоже так считаешь? — вскричала Кейт. — Ты сама-то себя слышишь?

— Как только отец осознал, что обстоятельства… э… менее чем респектабельные… в общем, было уже слишком поздно воспрепятствовать браку. Ты уже две недели как уплыла на Цейлон, и он только боялся, что мотивы будут выглядеть корыстными…

Кейт была в таком замешательстве, что обессилено плюхнулась на стул.

— Если станет известно, что отец просватал тебя за человека с такими низкими моральными устоями, это вызовет ненужные разговоры. Титул, фамильная гордость, и все такое… Он был ужасно возмущен бесчестностью мистера Гэллоу, написал ему и запретил использовать твое имя. Не разрешил ему обнародовать семейную связь. Это выглядело… таким грязным.

— Так и было, мама.

— Да, — наконец согласилась та, опустив глаза в пол. — Уверена, что ты права, моя милая девочка.

И она смеет называть ее так!

— Поэтому отец умыл руки, как будто выбросил меня в мусорную кучу. Он получил свои деньги…

— Кейти! — ахнула мать, придя в ужас от упоминания чего-то настолько низменного.

— И немалые! Тридцать тысяч фунтов и еще по пять за каждый год брака, не так ли? Подозрительно высокая цена за такой подержанный товар, как я.

Еще один потрясенный возглас. Конечно, надо соблюдать хотя бы видимость приличий!

— А когда до отца дошло, каким корыстным это будет выглядеть — продать свою дочь человеку, опустившемуся так низко, что даже друзья чураются его, когда он понял, что сделал, то поспешил спрятать, что называется, концы в воду. Но не попросил меня вернуться.

— Как он мог? — прошептала мать. — Ведь дело уже было сделано.

— Да, — тихо отозвалась Кейт. — Ты права. Но я бы все равно с радостью вернулась домой.

— Я очень сожалею, Кейти, — сказала мать. Слова были искренними, но все равно беспомощными, как будто она не могла взять в толк, почему Кейт не может понять ее. — Но мистер Гэллоу никогда бы не отпустил тебя.

Кейт кивнула, нехотя соглашаясь. Даже с назначением нового губернатора она нужна была Дэвиду только как прикрытие. Отговорка для людей, чтобы сделать вид, что они ничего не видят.

— Мне пора, — прошептала она.

— Но ты же только что вернулась! И ты не рассказала мне, что произошло!

— Что ты имеешь в виду?

Ее мать покосилась в сторону, нервничая, как будто в комнате было полно людей, которые могли их подслушать. Потом подалась вперед, широко распахнув глаза:

— Мы получили письмо от сына твоего мужа. И нам нанес визит его поверенный.

По коже Кейт поползли ледяные мурашки. В сущности, все так, как она и подозревала, но все равно обобщение потрясло ее.

— Что бы он вам ни сказал, это ложь.

Голос матери понизился до заговорщического шепота, глаза стали точно блюдца.

— Он намекал, что ты… способствовала… смерти своего мужа.

— И вы ему поверили, — еле вымолвила Кейт.

— Нет! Я не поверила! И твой брат не поверил. Он сказал, что ты на такое не способна.

Вот и ошибся. Она стукнула Джерарда по голове и оставила истекать кровью. Она способна на убийство, но Дэвида убить не могла. Они достигли перемирия, она и ее муж. После несчастного случая, когда ноги его почти отказали, Иния перебралась в большой дом, чтобы помогать ухаживать за ним. И Кейт наконец начала видеть в нем человека, а не бессердечное чудовище.

Дэвид оказался почти в таком же безвыходном положении, как и она, потому что по-настоящему любил Инйю. Он бы женился на ней, но это было не в его силах. Он сделал для нее и детей все, что мог, но это было его ошибкой. Его избегали, над ним насмехались, его порицали. А когда ее муж наскучил английскому сообществу на Цейлоне, Дэвиду пригрозили тюремным заключением. Губернатор воспринял его поступок как личное оскорбление и задался целью приструнить его. А тот в отместку поставил себе целью сменить его, используя для этого семью Кейт. Вот и все.

Во время того несчастного случая, который оставил шрам у нее на щеке, Дэвид сломал позвоночник. И хотя со временем ему стало лучше, полностью он так и не поправился, и Иния осталась в доме. Кейт не могла заставить себя негодовать или возмущаться, ибо видела, как искренне и глубоко они любят друг друга, но это не спасло ее от одиночества. Не помогало и негодование Джерарда.

— Я должна идти, мама.

— Но где же ты была? Где ты живешь?

— Не имеет значения. Долго я там не пробуду. Но быть может, я когда-нибудь еще приеду. Ты хорошо выглядишь, и я этому рада.

— Спасибо. Будь осторожна, дорогая.

Она явно не знала, куда деть руки, что еще сказать.

Кейт поднялась и перед уходом поцеловала мать в щеку. Знакомый аромат окутал ее, но она повернулась и вышла, не обращая внимания на ужасную тяжесть на сердце. Ей следовало бы остаться на ночь, но она не смогла бы этого вынести. Необходимо вернуться в Халл и покинуть его, пока еще есть такая возможность.

Дэвид Гэллоу был отравлен, а Кейт не может доказать, что не делала этого. Ей ничего не остается, как только бежать куда глаза глядят. Ведь ничто больше ее здесь не держит.

Глава 27

Она проснулась в поезде, уставшая и плохо соображающая. Покачивание удерживало ее в полудреме, а тусклый свет зари побудил снова закрыть глаза. Ей так много нужно будет сделать по возвращении в свой магазин. Не может же она просто взять и уйти, иначе утратит все свои вложения до единого пенни. Лучше сразу всё продать. Даже если Она что-то потеряет, что-нибудь все равно останется.

Об Эйдане она старалась не думать и была почти рада ее теперешним затруднениям, потому что не было времени, чтобы в полной мере ощутить всю боль, вину и сомнения.

Но в следующий раз, открыв глаза, она увидела его с такой ясной отчетливостью, что ахнула. Не его самого, но мужчину, ужасно похожего на мистера Пенроуза, который смотрел на нее с одного из сидений напротив. Кейт резко оглянулась назад, уверенная, что Эйдан, должно быть, где-то рядом. С чего бы его секретарю находиться с ней на этом поезде одному?

Но Эйдана нигде не было видно, и когда Кейт снова посмотрела на мужчину, торопливо опустившись на свое сиденье, она уже не была так уверена, что это мистер Пенроуз. Этот человек, в конце концов, был без шляпы, волосы его выглядели так, словно их взъерошили, потом кое-как пригладили, а его обычно бледная кожа была свекольно-красной… по крайней мере уши. Он сгорбился, кутаясь в пальто.

Нахмурившись, Кейт еще раз оглянулась, прежде чем сосредоточить все свое внимание на сидящем впереди мужчине. Прошла целая минуту, может, две. Потом наконец голова его высунулась, и он скосил на нее взгляд. Когда увидел, что она наблюдает, глаза его расширились, и Кейт поняла, что это все-таки Пенроуз.

Кейт прищурилась и вскочила на ноги. Бедняга снова соскользнул пониже, как будто тем самым мог сделаться невидимым. Она решительно прошла вперед и встала с ним рядом.

— Что вы тут делаете, скажите на милость? — прошипела она, стараясь не разбудить спящих вокруг пассажиров.

Глаза секретаря оставались крепко зажмуренными.

— Мистер Пенроуз, я знаю, что это вы.

В конце концов он не смог побороть своей тяги к хорошим манерам, поднялся на ноги и положил руку на лоб, словно чтобы снять шляпу, которой у него не было. Но по-прежнему не встречался с ней взглядом и не говорил ни слова.

— Мистер Пенроуз, послушайте, — резко проговорила она, и тот наконец посмотрел на нее. — Вы что, шпиопите за мной?

— Нет, миссис Гамильтон. Разумеется, нет.

— А где мистер Йорк? — пожелала она знать.

— В Лондоне, мэм.

— Он отправил вас за мной? Следить?

Начиная сознавать, что так оно, возможно, и есть, Кейт повысила голос, и люди вокруг зашевелились, прислушиваясь.

Мистер Пенроуз подвинулся и жестом предложил ей сесть рядом.

— Нет, — прошептал он, когда она опустилась возле него, прямая как палка. — Он просто попросил посмотреть, чтобы вы благополучно вернулись домой. Ничего больше. Я не ожидал… не был готов… — Он снова дотронулся рукой до лба. — Я прошу прощения за мой вид, мэм. Я потерял шляпу. И у меня нет багажа.

Она сменила гнев на милость. Бедный мистер Пенроуз!

— Вы клянетесь, что мистер Йорк не посылал вас следить за мной?

— Клянусь честью. Я должен был только позаботиться о вашей безопасности. И не ожидал, что вы отправитесь еще куда-то. Мистер Йорк и в мыслях не держал, чтобы я шпионил за вами.

Он прав. У Кейт все смешалось в голове. Это не Эйдан преследует ее сейчас.

— Ну, все равно, мне все это не очень нравится. Хотя, полагаю, я должна поблагодарить вас за вашу заботу. Как всегда, вы поразительно преданный работник. Примите мою признательность.

Мистер Пенроуз вспыхнул.

— Мистер Йорк заслуживает этого. Он строгий работодатель, но, трудясь у него, я так много узнаю о бизнесе, так многому учусь.

— Интересно, кто научил его самого, — пробормотала она, — У него вовсе не аналитический склад ума.

Мистер Пенроуз нахмурился и неловко заерзал.

— Прошу прощения, что потревожил ваш отдых, миссис Гамильтон. Прошу вас, не обращайте на меня внимания, как будто меня нет.

Кейт кивнула, но не шелохнулась. Ей теперь не хотелось возвращаться на свое место. Находясь рядом с мистером Пенроузом, она как будто была рядом с Эйданом.

И несмотря на всю свою боль и душевные муки, так скучала по нему!

Поэтому Кейт пренебрегла намеком, что ей следует вернуться на свое место, и просто поудобнее устроилась на новом. Краем глаза она увидела, что секретарь смотрит на нее во все глаза.

— Что такое мистер Пенроуз?

Он покачал головой и устремил взгляд прямо перед собой.

— Мне очень жаль, что мой приезд в Лондон расстроил вас. И сожалею, что… вы, должно быть, рассердились, увидев меня здесь.

— Нет, конечно же. Дело не в этом.

— А в чем тогда?

Он медленно повернулся к ней, и она встретилась с его озабоченным взглядом.

— Вы ошибаетесь в оценке мистера Йорка. Он прекрасный аналитик.

Так вот что его расстраивает? Кейт успокаивающе улыбнулась:

— Уверена, что он вполне преуспевает в своих делах.

— Да. Он знающий, умный, расчетливый. Живет только своей работой.

Она едва сдержала горький смех.

— Возможно, вам так и кажется, но, поверьте, ваш хозяин отлично знает, как наслаждаться жизнью, мистер Пенроуз.

— Это не так!

Она оцепенела от его гневного тона.

— Думаю, что знаю его лучше вас.

— Едва ли, миссис Гамильтон. Не сочтите за неуважение, но я не уверен, что вы вообще его знаете.

Кейт ахнула и выпрямилась, демонстрируя ему все свое негодование.

— Прошу прощения. Знаю, что я непростительно груб, но, судя по всему, я больше никогда вас не увижу и…

— И это дает вам право говорить возмутительные вещи?

Его взгляд на секунду опустился, и Кейт была уверена, что он отступится и возьмет свои слова обратно. Так ему и следует поступить. Как он смеет претендовать на то, что знает Эйдана лучше ее?

Но Пенроуз не отступился. Когда он снова посмотрел на Кейт, взгляд его был печальным.

— Я никогда не видел, чтобы он улыбался по-настоящему. Вы знаете это?

— Какая чушь!

— Я не говорю, что он никогда не улыбается, миссис Гамильтон. Просто я сам никогда этого не видел. Пока хозяин не поехал в Халл.

Кейт снова покачала головой, поднялась и вернулась на свое место, закутавшись в накидку, как будто могла в ней спрятаться. Она затаила дыхание, боясь, что Пенроуз последует за ней и скажет еще какую-нибудь, нелепость. Еще какую-нибудь глупую обнадеживающую чепуху.

Несмотря на то что она закуталась в накидку, холод от окна постепенно просачивался в нее. Вначале замерзли руки, потом он подобрался к груди и лицу. Она засунула руки поглубже в карманы накидки, и правая рука коснулась чего-то гладкого и холодного.

Пальцы инстинктивно сжались вокруг предмета, и она вытащила руку. Когда раскрыла ладонь, то увидела на ней дедушкины часы. Во время поездки в Лондон они успокаивали ее, но теперь она смотрела на них совсем другими глазами.

Эйдан никогда не делал ей подарков. Это она вручила ему часы, чтобы он вернул их на свадьбе. Которая не состоялась. Он, наверное, дарил тем, другим женщинам сверкающие драгоценности. Дорогие безделушки. Вещицы, подчеркивающие красоту его подружек.

Она сжала часы в кулаке, сжала со всей силы, желая раздавить их сломать голыми руками, уничтожить. Петелька вонзитесь в ладонь, отвлекая от тяжких дум.

Когда она разжала руку, в голове прояснилось.

Эйдан внушал ей, что его жизнь была пустой, одинокой, а теперь и его секретарь пытается убедить се в этом. Якобы до ее появления существование его было унылым и безрадостным. Несчастный, с горечью подумала она, какие страдания, должно быть, он испытывал, удовлетворяя бесчисленное количество женщин!

Эйдан сказал, что это был только способ забыть о ней. Неплохой, надо отдать ему должное.

Но если сердце ее так жестоко, почему же она так испугалась, что Пенроуз последует за ней и скажет еще что-нибудь? Почему от этой мысли ей делается больно?

В конце концов ее страхи оказались напрасными: тот оставил ее в покое. Она устремила взгляд в окно, избегая даже мельком смотреть в его сторону, наблюдая, как небо светлеет, как серый рассвет перетекает в серое, мрачное утро. И когда они прибыли в Халл в облаке искр и пара, Кейт сделала вид, что не заметила Пенроуза на краю платформы, пока благополучно не сошла с поезда и не повернула к дому.

Но это не Восток и она не слабая и беспомощная, какой была когда-то. И нет никакой серой пелены, чтобы заглушать ее чувства к Эйдану. Она попыталась ускорить шаг и оставить их позади, но они вцепились в нее и не отпускали, как бы быстро она ни шла. Они оставались с ней, когда она проходила доки, улицы, шагала по переулку к своей лавке.

Кейт отперла дверь, вошла и решительно захлопнула ее за собой. Но нехорошее предчувствие вошло вместе с ней. Сердце отчаянно шептало, что она сделала что-то неправильно. Что она совершила ошибку.

Она отвечала ему упрямым молчанием.

Тяжело поднявшись по лестнице, Кейт остановилась наверху и с равнодушным видом огляделась. Увидела свою крошечную аккуратную гостиную, свою узкую кровать. Ей придется все это оставить, но, как ни странно, это ее не печалило. После стольких упорных трудов все это, казалось, ничего для нее не значит.

Глава 28

Скакать на коне было таким облегчением! Каждый удар копыта о землю словно выпускал часть ярости из тела Эйдана и направлял в глубины преисподней. Но в конце оказалось, что ничего никуда не ушло. Потому что как только он натянул поводья своего скакуна и спрыгнул на землю, ярость вернулась. Обычно после такой встряски он чувствовал себя лучше, но сегодня был слишком погружен в собственные эмоции, и от мысли, что надо возвращаться в дом брата, по коже тут же поползли мурашки.

И все равно он ни минуты больше не мог оставаться в Лондоне, в своем доме. Он теперь казался таким пустым без Кейт. По крайней мере здесь ее никогда не было.

Его распоряжения груму были прерваны запыхавшимся голосом лакея.

— Мистер Йорк! — Он спешил к нему через конюшенный двор. — Вам письмо, сэр.

Эйдан выхватил бумагу из протянутой руки лакея и сломал печать. Наконец-то, известие, что Кейт благополучно добралась до Халла. Слава Богу.

Если она не может простить ему его прошлое, что же тут поделать? Он не умер десять лет назад, как не умерла она. Он жил, совершал ошибки.

Но ярость его была пустой, так же было и у него в душе. Неужели нельзя простить его, забыть все и начать новую жизнь? Зачем без конца теребить прошлое?

Эйдан медленно направился в родовое гнездо. Через два дня у матери день рождения, и она никогда бы ему не простила, если бы он его пропустил, но главным побуждением было все же не это. Нет, он вернулся домой, как раненый зверь. За утешением. Пониманием. Ему необходимо выпустить пар, в конце концов просто повыть от горя и отчаяния.

Но где бы он ни находился, все равно думал о Кейт. Зачем она ходила в контору какого-то поверенного в Лондоне? Не могла же сама затеять развод? Это было бы равносильно самоубийству.

Следующая ее остановка была еще более загадочной. Дерби. Дом ее родных. Она навещала их? Или просто заехала, чтобы пройтись по старым местам? Пенроуз не сообщал подробностей, а Эйдан был слишком горд, чтобы спрашивать, хотя подозревал, что в будущем может и передумать.

Тихонько проскользнув в дом через боковую дверь, он направился к своей комнате, намереваясь распорядиться насчёт ванны и обеда. А потом при помощи изрядной порции виски уснуть, с Божьей помощью.

Но, проходя мимо библиотеки, понял, что все-таки зря вошел в дом. Он здесь не один. Марисса окликнула его, и он нехотя остановился, когда сестра поднялась из кресла у окна. На лице ее было написано беспокойство.

— С твоего позволения, — глухо проговорил он, — мне срочно нужна ванна.

Она нахмурилась, как будто он говорил на непонятном языке.

— Зайди, Эйдан, пожалуйста. Мне надо с тобой поговорить.

Он постарался смягчить свой голос:

— Извини. Я сейчас не в настроении.

— Это она, я все знаю, — донеслось до его слуха.

— Не собираюсь разгадывать загадки…

— Это Кейти. Кейти Тремонт. Ты нашел ее! — воскликнула Марисса.

Клокоча от ярости, Эйдан сдался, шагнул в библиотеку и захлопнул за собой дверь.

— Это тебе твой муж разболтал? Хотя теперь это уже не имеет значения — огрызнулся он. — Да, я нашел ее. Поздравляю, ловко ты все выведала, Марисса. Представляю, какая это для тебя захватывающая история.

— Прекрати! — крикнула она, выпрямив спину. — У тебя нет никакого права быть жестоким со мной. Или с кем-то еще в этом доме. Что ты вообще здесь делаешь?

Его бешено колотящееся сердце чуть не остановилось. Неужели он теперь не нужен даже своей семье?

— А куда же мне еще деться?

— Если ты нашел Кейти, если любишь ее, чего ты слоняешься здесь сам не свой и рычишь на всех, как раненый зверь?

— Она замужем.

— Ну и что? Ты ведь уже сделал первый шаг к преодолению этого препятствия.

— Теперь это не важно. Кейти все знает обо мне.

— О чем ты говоришь?

— Эта тема не из тех, что мужчине приличествует обсуждать со своей родной сестрой.

Он скрестил руки на груди и зыркнул на нее, но Марисса бесстрашно смотрела, вопросительно подняв брови. Он прокашлялся и постарался не заерзать.

— Ну? — настаивала она. — Так что же?

Злость тут же исчезла.

— Я… В общем… я оказался не тем, каким она меня считала… каким ожидала увидеть. У меня самого нет повода гордиться собой, тем паче у кого-то другого.

Эйдан ждал, что сестра велит ему замолчать и скажет, какой он чудесный и милый. Но она лишь плотно сжала губы.

Он попытался сменить смущение раздражением.

— Вижу, ты согласна со мной.

— Ты здорово погудел в свое время, что верно то верно.

— Иисусе, — выпалил он.

Когда сестра пожала плечами, Эйдан развернулся к двери.

— Ну что ж. Ты получила свое объяснение.

— Не уходи. Это важно. Важно для всех нас, Эйдан.

— Я не желаю об этом говорить.

— Ну еще бы! Ты предпочитаешь забиться в угол, как собака с костью, и рычать на любого, кто приблизится. Твоя боль так дорога тебе?

— Не болтай чепухи.

— Или ты думаешь, ты единственный, кто когда-то кого-то терял?

— Дело совсем не в этом! — закричал он. — Я стыжусь себя, и единственное, чего я хотел, это чтобы Кейти не узнала о моей прошлой жизни. Но время вспять не повернешь и шила в мешке не утаишь, и теперь она не желает меня видеть. Это ты можешь понять?

— Она сама так сказала? — спокойно спросила Марисса.

— Конечно.

— Возможно, Кейти передумает.

— Но она будет все знать о моем прошлом, а я никогда не смогу этого изменить. Всюду, куда бы мы ни пошли, какую бы женщину ни встретили, она будет гадать: не моя ли это любовница? Каждый скрытый намек, каждая хитрая улыбка… Она станет подозревать и будет права. Ты могла бы с этим жить? Джуд смог бы попросить тебя об этом?

— Не знаю, но, полагаю, мы бы договорились. Возможно, он тот, кто может дать тебе совет.

— С тобой все было не так, Марисса.

Она пожала плечами и опустилась в кресло.

— Ну да, не совсем так, но я не была целомудренна, а все мужчины хотят только таких жен, не так ли? Но он любит меня и поэтому принимает такой, какая я есть.

— Но у Джуда была своя жизнь. Он не собирался страдать, пока ты «разменивалась», как сама изволила выразиться.

Лицо Мариссы наконец сочувственно смягчилось. Она взяла Эйдана за руку и усадила рядом с собой.

— Кейти очень сильно страдала?

— Я не знаю, — честно ответил он, — Думал, что она была вполне счастлива в браке. Она давала понять, что всем довольна. Но потом… потом она сказала такое… Я не знаю, что с ней произошло, и это терзает меня так, как я и представить не мог.

Сестра сжала ему руку и положила голову на плечо.

— Дай ей время. Поезжай к ней через месяц-другой. Если она любит тебя, то простит.

Он покачал головой:

— Кейти заслуживает лучшего.

Марисса вздохнула и взяла его руку в свои.

— Ты же так сильно любил ее, Эйдан. Разве не так? Надеюсь, ты знаешь, что делать.

Они долго сидели в молчании, прежде чем сестра чмокнула его в щеку и встала.

— Что ж, может быть с Божьей помощью все еще образуется. Пока.

— Спасибо. Ты настоящий друг.

Она послала ему воздушный поцелуй и исчезла. Было особенно мучительно, что она не лишила его надежды. Это было невыносимо. Уж лучше бы Кейт действительно исчезла. С годами он свыкся бы с этой мыслью, как бы ни было тяжело. Но она ждала его, думала, он за ней придет, освободит из оков ненужного брака, спасет.

Мысли и страхи боролись у него в голове. Хотелось кричать, рвать и метать, крушить что-нибудь. Воображение услужливо подбрасывало ему сюжеты, рисуя картины, которые он никогда не хотел видеть. Господи, Кейти была такой юной, прелестной, была его светочем, его маяком, его счастьем. Что же с ней сделали?

Возможно, ей вовсе и не нужен развод. Конечно, он мог бы избавить мир от ее муженька. Найти его и убить. А вдруг Кейт его любит?

«Я не лошадь, чтобы переходить от одного наездника к другому». Холодный озноб пробежал по телу. Он думал, что негодует из-за ее любви к другому мужчине, но сейчас понял, что ошибался. Пусть бы у нее был идеальный муж, который любил ее все эти годы. Все, что угодно, лишь бы не знать, что она была сломлена. Но Кейт ведь столько пережила.

— О Боже, что же мне делать? — простонал он, прижав ладони к глазам.

— Не хнычь, как сопливый ребенок, — проскрипел старческий голос из другого конца комнаты.

Эйдан вскочил на ноги, резко повернувшись на голос.

— Что за черт?

Но это была всего лишь старая тетя Офелия, поднимающаяся из кресла, спрятанного в оконной нише.

— Проклятие, — буркнул Эйдан, машинально бросаясь вперед, чтобы помочь ей встать. — А вы, оказывается, любительница подслушивать, да?

— Что? — прокричала она. — Говори громче!

Эйдан закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Она ничего не слышала. Слава Богу.

— Ничего, тетя Офелия, — прокричал он в ответ.

— Когда обед?

— В восемь, — проорал он, потом проворчал себе под нос: — Как и каждый день.

Ее трость звонко стукнула его по голени.

— Ты дурак.

Тетя Офелия прошаркала мимо него. Ее макушка в чепце едва доставала ему до груди.

Эйдан нахмурился и наклонился ниже, придерживая тетку за локоть.

— Прошу прошения?

Но она не обратила внимания на его слова и зашаркала к двери, немилосердно оттолкнув племянника.

— Я хожу сама уже восемьдесят лет.

— Да, мэм.

Она раздраженно сощурила свои подслеповатые глаза.

— Нытик.

Эйдан наклонил голову:

— Не пойму… что вы сказали?

— Некоторые мужчины так до старости и остаются сосунками.

Он негодующе вскрикнул:

— Тетя Офелия! Что вы такое говорите?

Она удивительно бойко повернулась к нему и ткнула кривым пальцем прямо ему в лицо:

— Я сказала: вырасти же наконец!

Она удалилась раньше, чем он смог остановить ее, вероятно, потому что в замешательстве прирос к месту. Эйдан понятия не имел, то ли она подслушивала, то ли просто проявляла свой мерзкий характер. Он определенно слышал, как тетка бормотала что-то себе под нос, медленно удаляясь по коридору. Эйдану оставалось лишь качать головой и надеяться по скоро все прояснится. Как говорится, утро вечера мудренее.

Глава 29

Кейт проснулась совершенно измотанной, и ирония ситуации не ускользнула от нее. Весь вчерашний день она продержала лавку запертой и зашторенной, слишком утомленная, чтобы даже разговаривать с соседями. Но несмотря на крайнюю усталость, почти всю ночь провела без сна, метаясь и ворочаясь на своей узкой кровати. Теперь, когда наступило утро, она вновь почувствовала себя обессиленной.

Это было несправедливо, и ей хотелось оставаться в постели и плакать, но на это не было времени.

Кейт достала из шкафа ботинки, стараясь не смотреть на свое синее платье, слишком свежи были воспоминания, связанные с ним. Почти в темноте умылась водой, которую поленилась подогреть, и от холода кожа ее покрылась мурашками. Свет лампы мерцал, смягчая: линии тела, искрясь на маленьких капельках ледяной воды. Она обтерла влажным полотенцем грудь, вглядываясь, вспоминая. Соски почти болезненно напряглись от прикосновения ткани, но глаза ее видели, как они заостряются и твердеют, видела руки Эйдана, гладящие ее.

Вожделение накатило на нее, пугающее и неожиданное. От его силы у нее чуть не подкосились ноги. Ее обдало жаром, дыхание перехватило, захотелось закрыть глаза и представить, что это Эйдан с изощренным искусством опытного любовника ласкает ее.

О Боже, ее тело больше ей не принадлежит. Конечно, так было и во время ее замужества, и она научилась с этим жить. Но теперь другое дело. Она была влюблена и отдавала себя по собственному желанию, вкладывая в разгоревшееся с новой силой чувство всю душу.

Разозлившись на свое тело, которое не спешило расставаться с воспоминаниями последних дней, она быстро закончила мыться, с ожесточением протерев себя мокрым полотенцем. Потом натянула одежду: поношенную полотняную рубашку, шерстяные чулки, свободный корсет и бесформенное коричневое платье. Уж, наверное, такого не носили другие женщины Эйдана.

Кейт не могла представить, как она будет жить дальше. Какая-то неприятная тяжесть давила в сердце, ощущение, что она забыла что-то важное, решающее. Дурное предчувствие не отпускало ее со вчерашнего вечера, и она уже была настороже еще до того, как открыла глаза.

— Меня беспокоит Джерард, — прошептала она сама себе, обувая свои поношенные неказистые ботинки, — вот и все.

Но не мысли о пасынке терзали ее всю ночь. Нет, она думала об Эйдане. Похоже, ей никак не удавалось ожесточить свое сердце против него.

Если она все еще любит его, это не должно иметь значения. Фантазии, что он будет принадлежать ей, что она может владеть его телом, сердцем, душой и всем, что он предлагает, теперь казались глупыми. Да и как же иначе? Как она смогла бы удовлетворить мужчину, пусть даже на короткое время, который может заполучить любую женщину, какую только пожелает?

Ответ прост: никак. «Ненасытный» — назвала его бывшая любовница.

Слово-то какое противное! Мысль об этом жалила подобно змее, обжигала легкие, горло. Сколько женщин говорили то же самое о нем?

Каждое мгновение с Эйданом, каждое прикосновение, каждый поцелуй казались особенными, возвышенными. Теперь она чувствовала себя преданной и глупой. Проще говоря — полной дурой. Она верила ему. Думала, что он не придает значения ее скованности, когда они занимались любовью, что даже не замечает отсутствия у нее сексуального опыта. Теперь, когда глаза у нее открылись, она на многое смотрела по-другому. Что она могла дать ему в постели? Чем прельстить, удивить? Скорее всего ему было просто скучно с ней.

Но больше всего ее злило то, что Эйдан предложил ей выйти за него замуж. Но не от большой любви, а потому, что она возбуждает его, как-то «совершенно по-особенному». А на самом-то деле воспылать страстью для него так же легко, как сделать вдох. Он сам признался в этом. Многочисленные любовницы ничего для него не значили, но пыла его это не гасило. Недаром столько времени проводил он с ними в постели.

Тихо чертыхнувшись, она поднялась и, громко топая, спустилась вниз. Плита не осмелилась бросить ей вызов этим утром, и через несколько минут кофе и жареный бекон были готовы. Может, это ее последний завтрак здесь. Не исключено, что сегодня ей удастся продать магазин… Но нет, это нелепая фантазия. Так быстро ей ни за что не управиться с этим, но, возможно, нынче она найдет способ незаметно выйти из игры.

Заявиться с визитом к Кейнам в такую рань было неудобно, поэтому Кейт занялась просмотром своих гроссбухов и копированием всего того что хотела бы забрать с собой. Вот тут-то грусть ее и настигла. Она не родилась с мечтой продавать кофе, но сделала это по необходимости. И что же она станет делать теперь? Какую коммерческую стезю изберет?

Вне всяких сомнений, на этот раз это будет что-то, никак не связанное с этим напитком, если она хочет навсегда избавиться от Джерарда. Может, она просто уплывет в Америку и, уже оказавшись там, решит, что делать. Многие поступают точно также, и ее пасынку, конечно же, нипочем не найти ее в такой огромной стране. Она исчезнет, как и раньше. Как будто никогда и не возвращалась в Англию. И лучше б она и в самом деле забыла о своей туманной родине.

Когда Кейт подняла взгляд от книг, тонкие полоски света просачивались из-под края штор переднего окна. Оказывается, утро уже давно перешло в день, полный забот.

Она выскользнула через заднюю дверь, надвинув капюшон накидки поглубже на лицо от ощущения опасности, которое не покидало ее с самой первой минуты возвращения в Халл. Кейны жили всего в нескольких кварталах, но Кейт держала голову низко опущенной, надеясь не встретить никого из знакомых на пути. К тому времени, когда экономка впустила ее в дом подруги, она уже так долго задерживала дыхание, что закружилась голова. Судорожно глотая воздух, она мерила шагами передний холл, пока Люси стремительно не выбежала из комнаты где-то в середине широкого коридора.

Кейт заспешила к ней, как к спасительному кругу.

— Я так рада, что ты дома. Боюсь, мне нужна твоя услуга.

Люси оглянулась через плечо и округлила глаза.

— Извини, что навязываюсь, но мне…

— Кейт! — зашептала подруга, схватив ее за запястья.

Она снова нервно оглянулась.

— Люси, что случилось?

— Твой муж здесь!

Кейт ахнула, и тут она увидела его. Не мужа, разумеется. Не его призрак. Из той же комнаты, что и Люси, вышел Джерард и направился к ней. Губы растянуты в улыбке, руки широко раскрыты в приветствии.

Кейт сдавленно вскрикнула и попятилась.

— Дорогая, — проговорил он. — Как я рад видеть тебя!

И хотя улыбался пасынок еще шире, глаза были как уголья, прожигающие в ней дыры.

— Бедняжка, — пробасил мистер Кейт, похлопав Джерарда по спине. — Ваша жена прямо сама не своя от потрясения. Вам следовало предупредить ее о своем приезде, сэр.

— Я думал сделать ей сюрприз, но вижу, что перестарался. Кейт всегда была хрупким созданием. Идите же, миссис Гамильтон, поцелуйте своего блудного мужа.

Хотя она стояла не шевелясь, казалось, словно она на огромной скорости несется в туннеле. Хорошо бы за что-то уцепиться, но разум словно отключился. Что же ей делать? Что делать?

Если она разоблачит его, тогда он ответит ей той же монетой. Он может обвинить ее в убийстве, и тогда кто ее защитит? Для всех она будет жалкой лгуньей. Женщиной, которая использовала обман, чтобы утвердиться в добропорядочном обществе. Как она сможет утверждать, что невиновна, когда уже в стольком солгала? Насчет своего имени, мужа и даже места, из которого приехала.

В конце концов, так и не придя ник какому решению, Кейт просто шагнула в его объятия, поморщившись, когда Джерард обнял ее. О Господи, что же это?

Мистер Кейн отпустил шутку, похоже, не замечая смятения Кейт. Но как раз перед тем, как Джерард отпустил ее, она встретилась со взглядом Люси. Глаза подруги были полны замешательства пополам со страхом. Интересно, подумалось ей: о чем сейчас думает эта девушка?

— Весьма благодарен вам за ваше гостеприимство, мистер Кейн, — сказал Джерард, поворачиваясь, чтобы пожать руку хозяину дома. — Я был в полной растерянности, когда прибыл в порт, не зная, как отыскать собственную жену!

Коридор наполнился мужским смехом. Он походил скорее на лай собак. Что может быть смешного в возникшей ситуации?

— Прошу вас к столу, — пригласил мистер Кейн, — нам только что подали чай.

— Но мне надо срочно возвращаться в магазин…

Еще один взрыв громкого смеха.

— Кейт, конечно, потрясена, — заявил Джерард с довольной улыбкой. — Но как ни радует меня встреча со своей прелестной женой, я все равно умираю от жажды. И мистер Кейн как раз рассказывал мне, что ты ездила в Лондон, дорогая. Что ты там делала?

Кейт заметила, как вздрогнула Люси, и постаралась придать своему лицу спокойное выражение.

— Встречалась со своим поставщиком, — заставила она себя произнести, и голос ее лишь чуть заметно дрожал.

Единственное, о чем она могла думать: Джерард здесь! Он нашел ее!

— Поездка была необходима? — поинтересовался он.

— Да. Я надеялась заключить с ним договор напрямую.

Губы ее двигались, ноги тоже, и все уже входили в открытые двери. Когда они оказались в гостиной, Джерард усадил ее рядом с собой на диван, а Люси налила еще одну чашку чаю.

К счастью, мистер Кейн задал вопрос о корабле, который доставил Джерарда в Халл, и Кейт на какое-то время оказалась предоставлена своим паническим мыслям.

Она в ловушке. В ловушке собственной лжи. Она так далеко уплыла от своего прошлого, и все же оно снова здесь, и ей никак этого не изменить.

— …не так ли, Кэтрин?

Она резко вскинула голову, услышав свое имя, и до нее дошло, что она сидела, напряженно уставившись на свои сцепленные руки.

— Прошу прощения?

— Думаю, лучше мне все же отвести жену домой, — сказал Джерард. — А после всех ваших добрых слов о магазине, мистер Кейн, я просто не могу дождаться, когда наконец увижу его.

— Конечно, конечно, — закивал тот, кивнув на дверь. — Ступайте и наслаждайтесь обществом друг друга. — Но я настаиваю, чтобы вы пришли сегодня к обеду.

— Мы не можем, — быстро ответила Кейт, встала и попятилась к коридору.

— Чепуха, — отозвался Джерард с жесткой улыбкой. — Мне не терпится познакомиться с твоими новыми друзьями. Всеми-всеми.

Даже Люси побледнела от этих угрожающих слов, хотя отец ее продолжал снисходительно улыбаться.

— Кейт, — вымолвила подруга так громко, что та даже вздрогнула. — Моя горничная уже починила твои перчатки.

— Перчатки? — прошептала Кейт в замешательстве.

И тут же поняла — это предлог, чтобы поговорить наедине. Успеть перекинуться хотя бы двумя словами.

— Ну да. Пойдем, заберешь их.

Люси схватила Кейт за руку и вытащила из комнаты. Та видела, что Джерард хотел пойти следом, но приличия не позволили ему оставить мистера Кейна, который заговорил о торговле строевым лесом.

— Что он здесь делает, Кейт? — прошептала Люси.

— Не знаю.

— А мистеру Йорку известно, что он приехал?

Кейт бросила нервный взгляд в сторону дверей гостиной.

— Говори тише, пожалуйста. Конечно же, нет.

— Тогда я напишу ему и…

— Нет! Не вздумай.

Люси порывисто схватила руку Кейт в свои.

— Прошу тебя, дорогая. Ты выглядишь такой напуганной. Этот тип не может быть хорошим человеком. Я уже поняла.

— Кэтрин, — позвал голос Джерарда. — Ты готова?

Она высвободила свою ладонь из рук Люси.

— Все будет хорошо. Не волнуйся. И спасибо тебе за твою преданную дружбу.

— Но если ты…

Тень пасынка возникла в дверях, и Кейт подтолкнула Люси к холлу.

— Принеси перчатки!

Наверняка у Люси найдется пара, с которой она готова расстаться. И действительно, к тому времени как Джерард взял ее под руку и повел к двери, Люси прибежала с зажатыми в руке перчатками.

— Спасибо, — сказала Кейт. — Ты очень любезна.

Подруга крепко обняла ее, но Джерард вновь быстро завладел рукой Кейт, как только Люси отпустила ее. Она позволила ему вести ее, пока они не вышли на улицу и дверь Кейнов за ними не закрылась. Тут же вырвала руку и с отвращением оттолкнула его.

— Кэтрин, — предостерегающе прорычал он, — не забывайся!

— Зачем ты притворился моим мужем? — прошептала она гневно.

— Мне надо было найти тебя. Неужели ты хотела, чтобы я сказал правду твоим друзьям?

Кейт покачала головой и понеслась вперед, как будто могла убежать от него. Прохожие поворачивались в ее сторону, но ей было наплевать. Шаги Джерарда звучали у нее за спиной, хотя он больше не пытался дотронуться до нее.

Не было смысла искать спасения в своем магазине, он уже не был убежищем для нее, но она просто не в силах была вынести притворство. От присутствия пасынка у нее по коже поползли мурашки и скрутило живот.

Когда они дошли до дверей в лавку, Кейт слишком сильно ударила костяшками пальцев о дверь. Боль пронзила руку до самого локтя и отдалась в плече. Ключи упали на землю.

— Давай я помогу тебе, дорогая.

— Мистер Гамильтон! — послышался голос сзади них.

Кейт оглянулась и увидела Гулливера Уилсона в дверях своей табачной лавки. Глаза его горели злобной радостью.

— Вижу, вы нашли свою жену.

— Мне повезло. Спасибо за помощь, сэр.

Кейт услышала звон ключей, потом скрип открывающейся двери. Она закрыла глаза, чтобы не видеть мерзкую ухмылку Уилсона, и послушно шагнула через порог.

Глава 30

— Как ты могла поступить так со мной? — прорычал Джерард, захлопнув за собой дверь.

В коридоре было темно. Кейт попятилась, вытянув руки назад, пытаясь найти дверной проем, ведущий в задние комнаты. Но он резко выбросил руку и сжал ее плечо. Другая рука схватилась за ее затылок, крепко удерживая.

— И это после того, что ты сделала с моим отцом!

— Прекрати! Ты знаешь, что я не виновата.

— Не лги мне. Я пытался тебе помочь…

Кейт хотела покачать головой, но его хватка была слишком крепкой. Она схватила его за запястье.

— Ты делаешь мне больно.

— Придется потерпеть!

Но он отпустил ее, грубо оттолкнув.

Глаза ее привыкли к темноте. Она чуть попятилась назад, но взгляд пасынка скользнул к задней двери.

— Давай все проясним, Кэтрин. Если ты попытаешься сбежать, я расскажу всем, что ты убила моего отца. Мне надоело гоняться за тобой.

— Я его не убивала!

— Не делай из меня дурака! Думаешь, я поверю, что он умер своей смертью, это с синими-то губами? С запахом яда изо рта? Я видел, как ты вошла к нему в комнату, черт побери.

Кейт зажала ладонью рот и покачала головой. Ей хорошо известно, как выглядел Дэвид. Это до сих пор еще преследует ее в снах.

— Я пытаюсь тебе помочь.

— Мучая меня? — бросила она.

— Ты бы предпочла отправиться в тюрьму?

— Я не убивала его! Я бы никогда не причинила ему вреда. Никогда!

— Господи помилуй, Кэтрин, но ведь по твоей вине все и случилось!

— О, — выдохнула она, потрясенная тем, что это было произнесено вслух.

Да, поначалу она хотела винить себя за тот несчастный случай с Дэвидом, но муж решительно отмел ее извинения. Это стало первым намеком, что он человек, а не чудовище, каким она его считала.

— Повторяю, я здесь ни при чем.

— Я могу понять твои чувства, Кэтрин, — продолжал Джерард, меряя шагами комнату. — Ты была вынуждена выйти за мужчину, которого совершенно не знала, тебе даже пришлось жить в одном доме с его любовницей. Отец не питал к тебе нежных чувств, не сделал тебе ребенка. Разве ты могла не возненавидеть его? Вот и мотив.

— Ты ошибаешься!

— А мне говорила другое.

— Это было раньше.

— До того, как ты пыталась убить его в первый раз?

— Прекрати! — закричала она. — Я никогда не пыталась навредить ему, и ты единственный, кто говорил такие ужасные вещи.

— Ха! Ты ведь на самом деле так не думаешь, не правда ли? История моего отца многие годы будоражила весь остров. Прибавь сюда таинственную молодую жену, трагический несчастный случай, сомнительный жизненный уклад и подозрительную смерть… Господи, да тебя заподозрили в убийстве еще даже до того, как ты попыталась убить меня.

— Ты на меня напал.

— Я хотел помочь тебе. Ни один человек не поверит твоим словам. Только посмотри, ты же буквально погрязла во вранье, Кэтрин.

От ужаса у нее все внутри похолодело. По крайней мере, в этом Джерард прав. Она сделала шажок назад, еще чуть ближе к двери.

— Зачем ты приехал сюда? Чего ты хочешь?

— Это зависит от тебя. — Он тускло улыбнулся. Локон черных волос упал на лоб, и пасынок нетерпеливо отбросил его назад. Когда Кейт снова попятилась, он взглянул на дверь и покачал головой. — Ты уже доказала свою вину, убежав один раз. Власти хотели обвинить тебя в убийстве, но я уговорил их подождать.

Это заставило ее буквально прирасти к месту. В груди все заледенело.

— Что?

— Я не смогу удерживать блюстителей закона вечно.

— Что ты им сказал? — глухо вымолвила она.

— Ничего особенного. Ты меня не слушаешь. Я пытаюсь помочь тебе. Как и в ту ночь, когда ты сбежала…

— Если ты называешь это помощью…

Джерард кинулся к ней, схватил за руки повыше локтей и сильно встряхнул.

— Послушай же меня, черт побери. Не думаю, что один поцелуй — это слишком большая цена за спасение твоей жизни. А ты отплатила мне тем, что чуть не раскроила череп.

— Мне очень жаль. Но ты сам виноват.

— Так или иначе, но тебе придется отвечать перед законом. Ты думала, что можешь сбежать с Цейлона после смерти моего отца, а люди только пожмут плечами и приветливо помашут тебе ручкой?

— Зачем ты приехал?

Глаза его горели бешеным огнем в сумраке магазина. Губы вытянулись в тонкую линию.

— Ты нужна мне, Кэтрин. Вернись со мной на Цейлон, и я скажу всем, что ты была на верховой прогулке, когда отец умер. Поклянусь, что ты ни в чем не виновата. Или оставайся здесь, но тогда я открою всем правду.

— Я не убивала Дэвида!

— Проклятие, мне наплевать, сделала ты это или нет, неужели не понятно?

Он сжимал ее руки до боли, до синяков. Звук его тяжелого дыхания наполнил воздух.

— Отец должен был привезти тебя на Цейлон для меня, — прорычал Джерард. — И сам же все испортил. Даже своей смертью этот ублюдок сотворил все наперекосяк.

Только сейчас Кейт увидела в его глазах искреннюю печаль. Муку вместо безумия.

— Джерард…

— Я хочу заботиться о тебе. Ты была единственным светлым пятном в моей жизни. Всегда. Я просто хочу, чтобы ты вернулась.

— Прости, — прошептала она. — Это невозможно. Мне там не место.

Его руки медленно разжались. Печаль в глазах сменилась разочарованием.

— Ты устала, — сказал он.

— Я устала бояться.

Он покачал головой:

— Я никогда не обижу тебя.

— Уезжай домой. Пожалуйста. Умоляю тебя.

Джерард развел руки и отступил назад, словно показывая, что у него и в мыслях нет ничего дурного.

— Ты пережила потрясение. Ляг и отдохни перед обедом.

— Прошу тебя, уезжай, — взмолилась она, но сразу поняла, что он не собирается отвечать.

Плотно сжав губы, Джерард махнул рукой в сторону лестницы.

Сегодня Кейт уже не удастся сбежать. Поэтому она поднялась по лестнице, стараясь не вспоминать, как всходила на корабль, отплывающий в Цейлон. Она снова чувствовала ту же беспомощность. Ту же слабость.

И все же… все же она сознавала, что у нее есть выбор. Он был и тогда, когда она позволила отцу распорядиться ее жизнью. Она может сдаться, уступить планам Джерарда. Может поддаться страху, уверенности в своем бессилии… а может поступить иначе. Она должна быть сильной. И никому больше не позволит решать все за нее.

Да, в этот раз все будет по-другому. И если Джерард хочет правду, он ее получит, что бы там она ни обещала Дэвиду.

Сдавленно вскрикнув, Кейт открыла глаза. Сплошная темень. Шею покалывало, волосы на затылке зашевелились, предупреждая об опасности. Но как ни напрягала она взгляд, ничего не видела. На несколько долгих ужасающих мгновений Кейт как будто вновь оказалась на Цейлоне, где ночь падала внезапно, как черное одеяло. Она вдруг поверила, что вернулась назад, что Англия была лишь сном, а Эйдан — ее фантазией. В этот миг, короткий и мучительный, Кейт подумала, что готова на все, чтобы вернуть его. На все.

Лежа, одеревенелая от потрясения, испуганная, она чувствовала, как тикают секунды. Сердце ее наконец утихомирилось, вернувшись в грудь, где обычно обитало, и реальность мало-помалу прояснилась.

Это не Цейлон. Это Англия. Она вдохнула холодного воздуха, силясь облегчить резкое жжение в легких, успокоить безумно колотящийся пульс. Паника отступила, но чувство, что что-то не так, осталось.

— Джерард здесь, — прошептала она, затаив дыхание.

Он зашторил окна и закрыл дверь спальни, но ожидает в гостиной, она уверена.

Кейт просто не могла поверить, что уснула, но, видно, сказались бессонные ночи. Скоро он придет будить ее. Должно быть, уже время собираться на обед к Кейнам, ибо он твердо намерен пойти туда. Собирается играть роль ее мужа, как ему всегда хотелось. Но она не доставит ему радости.

Сердце ее сжималось от каждого звука, каждого скрипа старого дома. Взгляд то и дело метался к двери. Впрочем, мало-помалу Кейт стала приходить в себя.

Ее по-прежнему одолевали тревоги, но основанные уже не на страхе, а на надежде. Эйдан… Когда она проснулась, уверенная, что их встреча была не сном, то подумала, что готова пойти на все, рискнуть всем, лишь бы быть с ним. Мысль была такой простой: ничто на свете не имеет значения, кроме шанса быть с любимым.

Нет, ее мечты напрасны. Когда он узнает, что нет у нее никакого мужа, то возненавидит ее за это. Наверняка. Хотя бы за ложь.

И все же шанс появился, и на этот раз она воспользуется им.

Кейт поднялась и зажгла лампу, потом умылась и открыла платяной шкаф.

— Надень синее платье, — послышалось из дверей.

Мышцы ее болезненно сжались, пока сердце проталкивало поток крови по жилам. Она заколебалась, не зная, что делать.

— Синее, — повторил Джерард, и Кейт услышала скрип его сапог, когда он вернулся в гостиную. Она оделась как можно быстрее, опасаясь, что он вновь появится без предупреждения.

Хоть пасынок и окинул ее одобрительным взглядом, когда она появилась, но не сказал ни единого слова за всю дорогу к дому Кейнов. В этом он так похож на своего отца. Сдержанный и серьезный. По крайней мере хотя бы не пытается приставать к ней. Они шагали рядом по холодной темной улице, словно чужие, глядя прямо перед собой.

Сегодня после обеда она расскажет ему правду, и тогда, возможно, он уедет. Если ей удастся убедить его сделать это, все обернется хорошо. Даже очень хорошо, ибо после появления «мужа» ее положение станет более определенным. Не придется никуда бежать, все терять из того, что она обрела с таким трудом.

Кейт взглянула на него краем глаза:

— Я никогда не смогу быть твоей женой, ты же знаешь.

— По закону — нет, но мне невыносимо жить без тебя.

— Но, Джерард… я счастлива здесь. Неужели ты этого не видишь?

Он покачал головой, но нахмурился, опустив глаза в землю, словно решат какую-то проблему. Неужели и вправду возможно, чтобы он послушал ее?

— У меня здесь магазин. Простая жизнь. Это все, чего я хочу.

— Мы опоздаем на обед, — проворчал он.

Кейт не стала пока настаивать. В любом случае сегодня на Цейлон они не поплывут. Еще есть время. Более того, у нее имеется план. Все-таки Джерард не сумасшедший. В ту ночь он просто обезумел от горя, когда толкнул ее на кровать и поцеловал.

Он вожделеет ее, да, но не ненавидит. С этим Кейт справится. А если не сможет, то в этот раз не будет дурой.

Эйдан обещал ей свою помощь, и если до этого дойдет, она побежит к нему. Она может делать вид, что не доверяет ему, но за нее говорит только обида и ревность. Она готова вверить ему свою жизнь. И так было всегда. Именно потому она и отдалась ему без раздумий.

К тому времени, когда они подошли к дому Кейнов, Кейт почти расслабилась, но когда дверь открылась, обнаружила, что их ждут не только Люси и ее отец. Здесь был еще и Гулливер Уилсон со своей женой — остроносой женщиной с холодными как лед глазами. Они оба таращились на Кейт с жадным интересом, когда всех пригласили в столовую. Мистер Кейн пошутил насчет их опоздания, заметив, что, должно быть, супругов задержало счастливое воссоединение.

Кейт избегала разговаривать с кем-либо из них, даже с Люси, пока они все не уселись за столом.

— Итак, мистер Гамильтон, — начал Гулливер Уилсон, растягивая слова, — смею заверить вас, что мы все здесь присматривали за вашей красавицей женой.

— Благодарю вас, — отозвался Джерард без намека на насмешку в лице. — Я ужасно беспокоился за нее.

— Все соседи удивлялись, что вы отправили ее одну… Смелый шаг.

Джерард покачал головой и поднес ложку с супом ко рту, не ответив.

— Магазин довольно популярен. — Люси поспешила заполнить наступившую неловкую паузу. — И это заслуга миссис Гамильтон.

Но мерзкий лавочник решил во что бы то пи стало напакостить.

— Ваш друг, мистер Йорк, был особенно внимателен к вашей супруге, — сказал он.

Кейт почувствовала, как вспыхнуло лицо. Даже мистер Кейн не мог не заметить скрытый намек и нахмурился.

— Йорк? — переспросил Джерард.

— Да, — с противной улыбочкой подтвердил Уилсон. — Мистер Эйдан Йорк из Лондона. Он несколько раз был здесь с визитами. Сказал, что ваш хороший знакомый.

Джерард взглянул на Кейт.

— Да, конечно. Я не знал, что он уже вернулся в Англию.

— Вы будете рады услышать, что он пробыл здесь довольно долго, — присовокупил Уилсон, хитро прищурив поросячьи глазки.

Люси сердито зыркнула на него.

— Как поживает ваш брат, мистер Уилсон? — громко спросила она.

Тот закашлялся и буркнул что-то в ответ, но Джерард не сводил глаз с Кейт. Она попыталась сохранить спокойное выражение лица, но скрыть краску на щеках не могла. Ее так и подмывало вскочить и ткнуть в лавочника вилкой. Хотелось прокричать им всем, что Джерард ей вовсе не муж. И она вольна поступать так, как пожелает. Но она тихо сидела, опустив глаза, чтобы ни одним лишним жестом не выдать себя.

В широко распахнутых глазах Люси плескалось беспокойство, но Кейт избегала ее взгляда. Ей совсем не хотелось лгать подруге, но выбора не было.

Напряженная атмосфера преобладала за столом на протяжении всего обеда, чему способствовали постоянные намеки Уилсона, что она была отнюдь не идеальной женой, пока жила здесь, в Халле. Никто не предложил им задержаться за портвейном. Мистеру Кейну, кажется, не терпелось выпроводить всех за дверь. Джерард грубо схватил ее за руку и потащил прочь.

— Значит, ты здесь счастлива? — прошипел он ей на ухо. — Неужели тебе доставляет удовольствие ишачить в этой паршивой лавке в качестве жены торговца? Тебе не надоело врать? Кто этот мистер Йорк? Почему ты сказала, что он мой друг?

— Гулливер Уилсон терпеть меня не может. Он подстрекает тебя, надеется, что ты устроишь мне хорошую трепку.

— Ты не ответила на мои вопросы.

Кейт заколебалась, но его пальцы с такой силой вонзились ей в руку, что невозможно было и дальше молчать.

— Мистер Йорк импортер кофе, и ничего больше.

— И тем не менее ты объявила людям, что он мой приятель.

Она натужно сглотнула, пытаясь справиться с волнением.

— А какая разница? Я просто пыталась заткнуть рот этому мерзкому Уилсону. У меня ведь даже мужа нет!

Джерард больше ничего не сказал, и Кейт думала, что эта тема исчерпана, но когда они пришли в лавку, он запер за собой дверь и с такой силой швырнул ключ через комнату, что тот с треском ударился о жестяную банку.

— А я-то поверил, что ты говоришь мне правду. Что хочешь жить здесь одна, в тишине и покое.

Кейт метнулась к лестнице. Он попытался схватить ее за руку, но она увернулась и бросилась вверх по ступенькам.

— Я не сделала ничего плохого, точно так же, как не сделала ничего предосудительного на Цейлоне.

— Говори что хочешь. Ты возвращаешься со мной. Кто бы ни был этот мужчина, ты его больше никогда не увидишь!

Она нервно вышагивала взад-вперед по своей маленькой гостиной под пристальным взглядом Джерарда.

— Я свободна, и тебе не отнять этого у меня!

— Это мы еще посмотрим, — прорычал он.

— Послушай! Что с тобой стало? Когда я впервые увидела тебя, ты был юношей с надеждами и мечтами. То, чего ты хотел от жизни, не имело никакого отношения к Цейлону. Но ты теперь можешь распоряжаться, своим будущим как пожелаешь, разве это не понятно? Ты тоже свободен. Так же, как и я.

— Это не так, — огрызнулся Джерард. — Мне нужна ты.

Она схватила его за рукав, пытаясь перевести разговор в иную плоскость.

— Продай плантацию. Ты можешь отправиться куда захочешь. Быть кем захочешь.

Его ладонь с грубой силой накрыла ее руку.

— Отец заплатил за тебя целое состояние.

Кейт попыталась вырвать руку, но безуспешно.

— Что?

— Он отдал за тебя все те деньги, которые послал твоему отцу, чтобы сместить чертова губернатора… Он заложил плантацию полностью. Но ему было наплевать, потому что у него была его любимая Иния. Так что не говори мне, что я свободен. Я буду похоронен в том проклятом месте так же, как и мой отец.

Она понятия не имела, что события развивались именно так. Дэвид никогда и словом не обмолвился.

— Мне очень жаль, Джерард. Искренне жаль. Я бы никогда не желала такого для тебя.

Пасынок выругался. И рука его упала. Он опустил голову, уперев кулаки в бедра, и свирепо уставился на свои сапоги.

— Мне надо кое-что тебе рассказать, — наконец вымолвила она, ненавидя слова, которые собиралась произнести.

— О чем? — спросил он с оттенком усталости и обреченности.

— О твоем отце.

Джерард вскинул голову:

— Что еще ты можешь поведать мне?

— Твой отец… он… действительно умер от отравления ядом.

— Я знаю.

На мгновение лицо его исказила ярость.

Кейт вскинула руки:

— Но я ему его не давала.

Это умерило его гнев. Тем не менее, Джерард упрямо выдвинул челюсть.

— Неужели? — Потом глаза его расширились. — Господи помилуй, это была Иния, да? Не понимаю, как это ни разу не пришло мне в голову.

— Нет, это не так… Она тоже не убивала его, Джерард.

— Ну, кто-то же сделал это, и тебе, похоже, многое известно.

Кейт вознесла безмолвную молитву. Попросила прощения у Дэвида за раскрытие правды.

— Джерард… он сам принял яд.

Пасынок нахмурился, явно не понимая ее слова. Она почувствовала острый укол жалости к нему. Несмотря на все их разногласия, Джерард любил отца.

— О чем, черт побери, ты толкуешь?

— Некоторое время он думал, что ему становится лучше, что он восстанавливает силы. Но в последние годы все реже и реже вставал с постели. Больше не мог ездить верхом. Он много раз просил меня принести ему яд, но я отказывалась. Наотрез. Но кто-то, должно быть, все же принес.

— Иния, наверное.

— Я не знаю. Это мог быть кто-то из слуг. Любой из них. Он принял яд и позвал меня к себе. С Инией он уже попрощался и хотел поговорить со мной.

— Но не со мной? — взревел Джерард.

— Ты был его наследником. Он считал, что сделал для тебя все, что мог. А для меня у него были деньги. Достаточно, чтобы я могла уехать. И для Инии, разумеется. Он хотел позаботиться о своей любовнице, чтобы она ни в чем не нуждалась. И… — Она тяжело сглотнула. — Он не хотел, чтоб ты знал, что отец сам лишил себя жизни. Мне очень жаль.

— Я тебе не верю, — вымолвил Джерард сдавленным голосом.

— Он не хотел, чтобы сын считал его слабым…

— Я не верю, что отец совершил самоубийство!

— Ох, Джерард, он просто устал. Я пыталась отговорить его от этого, клянусь. И Иния тоже.

— Ты должна была все рассказать мне!

Плечи Кейт опустились. Она надеялась, что Дэвид говорит о своем намерении несерьезно. Не думала, что он и вправду осуществит задуманное.

— Ты прав, разумеется. Быть может, тебе удалось бы остановить его. Я не смогла. Но Дэвид заставил нас пообещать, что мы ничего тебе не скажем. А в конце мне уже ничего не оставалось, только держать его за руку… — Горло ее сжалось от воспоминаний. — Иния гладила его по лицу и шептала на ухо что-то успокаивающее. Она была с ним до конца.

Джерард тяжело опустился на стул и ссутулился, обхватив голову руками. И хотя он не издавал ни звука, по тому, как сотрясалось его тело, она поняла, что он плачет. Что бы ни было между ними сейчас, она знает его много лет, Кейт положила ладонь ему на плечо.

— Если это утешит тебя… у него не было сомнений, что ты сможешь управлять плантацией. Ни малейших. Он гордился тобой.

Безмолвные всхлипы постепенно стихли. Кейт налила стакан вина и принесла ему. Джерард выпил его одним залпом.

— Послушай…

— Иди спать! — прорычал он.

— Джерард…

Она снова протянула к нему руку, и это было ужасной ошибкой. Он развернулся и прижал ее к себе со всей силой. Прислонился лбом к ее груди и обвил руками за талию.

На несколько секунд Кейт позволила ему обнимать ее, думая, что он нуждается в утешении. Она держала руки высоко, пытаясь дышать в тисках его сильных рук.

Но потом Джерард пошевелился, поднимая лицо, пока губы не коснулись обнаженной кожи над вырезом платья.

— Бог мой, я люблю тебя.

— Не надо…

— Пожалуйста, — прошептал он, вновь прижимаясь губами к выпуклости ее груди, — Ты нужна мне. Ты так нужна мне.

— Остановись. Перестань!

Она схватила его за голову и оттолкнула.

Он разжал руки и свирепо прокричал:

— Уходи! Убирайся с глаз моих.

Кейт бросилась в спальню, радуясь, что Джерард отпустил ее, боясь, что он последует за ней. Но его слова тут же обратили страх в отчаяние.

— Завтра мы купим билеты до Цейлона.

Кейт ухватилась за дверной косяк и развернулась к нему.

Джерард налил себе еще стакан вина и выпил его одним залпом.

Она покачала головой:

— Нет. Я рассказала тебе, как все было. Напишу письмо губернатору и все объясню.

Лицо его исказилось от ярости.

— Расскажешь все сама. И посмотрим, поверят ли тебе.

Испугавшись, что лишь усугубляет дело, Кейт закрыла дверь и опустилась на край кровати.

Если Джерард к утру не одумается, ей в конце концов придется послать за Эйданом. Другого выхода нет. Остается лишь надеяться, что он сможет простить ее. Но что бы ни случилось, на Цейлон она не вернется. В этот раз никто не принудит ее уехать.

Глава 31

— Пенроуз! — прокричал Эйдан, захлопнув двери, ведущие в арендованные ими комнаты. — Черт бы вас побрал, что вы имели в виду, послав мне эту нелепую записку?

Он бегом поднялся по лестнице, грохоча подошвами по деревянным ступенькам.

— Пенроуз!

Секретарь не встретил его на пороге комнаты. Эйдан откинул одеяло на его смятой постели на случай, если тот каким-то образом умудрился вжаться в матрас.

Иисусе, он сходит с ума.

«Мисс Кейн просит вас о срочной помощи. Пожалуйста, приезжайте в Халл, как только сможете. Осмотрительность не позволяет мне сказать больше».

Какого дьявола это означает? Ему не терпелось узнать. Если Пенроуз не может сказать ему всей правды, он обратится к Люси.

Обеспокоенно хмурясь, Эйдан развернулся и, громко топая, сбежал по лестнице.

Должно быть, что-то случилось с Кейт. Возможно, она беременна. Какое еще срочное дело могло потребовать такой осторожности? Если она… Несмотря на всю невозможность подобного, сердце его радостно забилось. Он женится на ней. Он собственноручно убьет ее мужа, если придется, но женится на Кейт, если она носит его ребенка.

Если она все еще настроена сопротивляться, он ее убедит. Он переедет в Халл и будет сидеть у нее на пороге день и ночь, пока она не сдастся.

Эйдан выскочил из дверей, чуть не сбив пробегавшего мимо мальчишку.

— Извини, — буркнул он испуганному ребенку, когда оба потрясенно заморгали, уставившись друг на друга.

Наконец тот добежал дальше, а Эйдан захлопнул за собой дверь. Но не успел он сделать и пары шагов, как кто-то окликнул его по имени.

— Мистер Йорк!

Пенроуз бежал, к нему, в тревоге вскинув руку.

— Где, черт возьми, вы были?

— Я думал, вы приедете в восемь, и собирался встретить вас…

— Я поехал через Лидс. Первым же поездом, разумеется.

Пенроуз согнулся, пытаясь отдышаться, но Эйдану было не до сочувствия. Он схватил своего секретаря за воротник и тряхнул:

— Что происходит? Что-то случилось с Кейт?

— Мистер Йорк, — выдохнул Пенроуз, — ей нужна помощь.

Он махнул в сторону кофейной лавки.

Эйдан схватил его за плечи. Потом отпустил, когда прохожие стали таращиться на них.

— Да говори же наконец!

Он и сам не сознавал, как сильно надеялся, пока Пенроуз не произнес три ужасных слова:

— Ее муж здесь.

Эйдан отшатнулся:

— Что?

— Мистер Гамильтон приплыл на корабле в Халл три дня назад.

Еще один шаг назад, и ноги Эйдана уткнулись в широкое крыльцо банка. Он тяжело плюхнулся на ступеньку.

— Мистер Йорк!

Пенроуз бросился к нему, но тот отмахнулся от его помощи.

— Что сказала Кейт?

— Я не разговаривал с ней, сэр. Мисс Кейн попросила меня послать за вами. Она, похоже… сильно обеспокоена.

Страх стиснул ему сердце.

— Почему?

Секретарь бросил взгляд по сторонам, словно боялся, что его подслушают, и наклонился ближе.

— Люси сказала, что его возвращение было неожиданным, и что миссис Гамильтон выглядела очень встревоженной, вот, собственно, и все. Я подумал, что вам следует узнать об этом.

— Да, конечно, — пробормотал Эйдан. — Спасибо, Пенроуз. Извини мою горячность.

Его секретарь снова нервно огляделся:

— Сэр, может, нам лучше обсудить это в квартире?

— Я пойду к миссис Гамильтон сейчас же. Ждите здесь.

— Мистер Йорк, вы уверены, что вам не нужна помощь?

Но Эйдан отмахнулся и встал. Ее муж вернулся. Он попытался отыскать в этом какую-то положительную сторону, но не смог, как бы отчаянно ни старался. Как не смог убедить себя, что нестись прямиком к Кейт — хорошая идея, и тем не менее он чуть ли не бегом несся по улице. Что он скажет? Как посмотрит этому человеку в лицо?

Ответов у Эйдана не было. Он просто должен пойти к ней немедленно, сейчас же, пока не потерял ее навсегда.

Передняя дверь лавки была заперта, поэтому он пошел вокруг нее. Сердце его стучало так громко, что Эйдан не слышал ничего, кроме его биения в груди. Он подергал заднюю дверь, словно имел право запросто войти к Кейт в дом, но та тоже оказалась заперта.

Эйдан постучал кулаком по дереву, потом подождал, сверля гневным взглядом носки своих сапог. Не получив ответа, заколотил еще сильнее и громче, пока руке не стало больно. По-прежнему тихо.

— Открой же, черт побери.

Где же она? Куда ушла?

Он в отчаянии запрокинул голову, устремив взгляд на узкую полоску голубого неба над переулком. У него возникло такое чувство, будто он медленно уходит под землю и тщетно цепляется за края.

Несколько глубоких вдохов, и он вновь обрел утраченную было решимость. Быстро оглядевшись, убедился, что в проулке нет ни души. Еще раз потряся запертую дверь, Эйдан вновь бросил взгляд вокруг, после чего со всей силы двинул по ней ногой. Дверь затряслась и затрещала, но замок выдержал. Мысленно пообещав возместить ущерб, Эйдан вложил все свои силы в следующий удар ногой, и лишь тогда дерево треснуло и поддалось. Он распахнул дверь, и половина замка выпала на крыльцо.

Темнота и тишина встретили его. Ни возмущенных криков, ни стука бегущих ног. Он секунду помедлил, занеся ногу над порогом, боясь того, что может обнаружить внутри. Но оставаться и дольше в неведении больше не мог, поэтому шагнул вперед. В лавке все было на своих местах.

Эйдан заставил себя подниматься по лестнице спокойно, хотя старался ступать потише. Вначале ему показалось, что в комнатах Кейт тоже все как обычно, но когда глаза привыкли, до него дошло, что что-то все же не так. В гостиной было чисто, но все выглядело как-то иначе, некоторых вещей не было на своих местах. Он отдернул оконную штору, чтобы впустить больше света. Первое, что он увидел, был ящик с уложенными в него книгами и посудой… и сложенным шахматным набором, который он подарил Кейт. Стол, на котором раньше находились часы и цветочная ваза, теперь был пуст. Рядом с ним стоял небольшой чемодан. Эйдан присел перед ним на корточки и медленно поднял крышку. Внутри была одежда, аккуратно сложенная, как для путешествия. Мужская одежда.

Все его мышцы напряглись, и он вскочил на ноги, отпустив крышку, которая упала с громким стуком. Повернулся к спальне, но разволновался еще больше. Кровать Кейт, хоть и маленькая, занимала большую часть комнаты, и ему не хотелось смотреть на нее. Не было сил. Маленький туалетный столик, где раньше лежали ее щетка для волос, гребень и зеркало, тоже был пуст. Исчезли баночки с кремом, пудрой и шпильки для волос. А в изножье кровати стоял еще один чемодан, открытый и полный одежды Кейт.

Ее муж здесь, и она уезжает. Покидает Эйдана, не сказав ни слова. Как и тогда…

Сила, которую он ощущал в ней, страсть и уверенность… Куда это все подевалось? Ничего прочного. Ничего настоящего. Проклятие!

Она предпочитает вернуться в Индию с мужчиной, которого не любит, чем остаться и сражаться за их любовь. Она зла на него, обижена и опять уезжает. Господи, помоги!

Словно в какой-то прострации, Эйдан медленно отвернулся от ее спальни. Она теперь чужая жена. Так она сама решила для себя. Он сразился бы за Кейт со всем миром, но не может бороться с ней.

Велик был соблазн найти какую-нибудь таверну, напиться до чертиков и завалиться в постель с какой-нибудь сговорчивой служанкой. Или напроситься к кому-нибудь на обед и строить глазки дамам, пока какая-нибудь из них не пригласит его к себе.

Но нет. К этому образу жизни он никогда не вернется. Это убивает в нем человека.

Эйдан прикрыл заднюю дверь, как смог, и пошел прочь, не видя никого и ничего вокруг. Он справится. Все же это не так плохо, как было тогда, когда ему сказали, что Кейт умерла. К тому же теперь он старше и устал страдать. Все! Finita la comedia!

Но, идя по улицам, которые он уже знал как свои пять пальцев, Эйдан вдруг поднял глаза и увидел ее. Рассеянная и нахмуренная, Кейт держала под руку мужчину, но голова ее была отклонена чуть в сторону от него.

Эйдан не хотел видеть этого человека, но не мог отвернуться. Глаза заскользили вверх по руке мужчины, по плечу, шее, лицу. Он моложе, чем Эйдан ожидал. Гораздо моложе.

Кейт подняла голову, и ее взгляд, как магнитом, потянуло к нему. Глаза ее расширились, губы приоткрылись, и она уставилась на Эйдана так, словно одним взглядом могла заставить его исчезнуть. Но ноги его словно приросли к земле, и он встал на их пути как дерево.

Ее прикосновения к мужу казались какими-то скованными. Рука одеревенело лежала на его рукаве, и Кейт явно держала дистанцию между ними. Как ни прискорбно, но Эйдану это доставило удовольствие. Слабое утешение! Но потом он вспомнил ее слова о том, что она не кобыла, которую можно передавать от одного владельца другому, и устыдился. Пусть Кейт не смелая и не сильная, но это не означает, что она должна быть несчастна. Вдруг лютая ненависть к этому мужчине вскипела в груди Эйдана, поднялась словно гадюка во ржи. Потребность ударить его напрягла все мышцы, и руки сами собой сжались в кулаки.

Лицо Кейт побледнело. Она попыталась покачать головой, но ее муж уловил это движение и проследил за ее взглядом. Его глаза встретились с глазами Эйдана, и он увидел, как догадка, словно искра, промелькнула в них. В один этот краткий миг ее муж понял все, и Эйдан осознал свою ужасную ошибку. Черные глаза ее спутника уже разгорелись от ярости и ненависти. Эти недобрые чувства могут обратиться на Кейт, а он не должен позволить ей одной расплачиваться за их грех.

Поэтому, вместо того чтобы приподнять шляпу и дать им пройти, Эйдан стоял как вкопанный, не скрывая своего гнева.

— Миссис Гамильтон, — произнес он сдавленным голосом.

Она не ответила, и он вскинул бровь.

— Кэтрин, — подал голос ее муж, не сводя взгляда с Эйдана, — почему ты не познакомишь меня со своим другом?

Кэтрин… Эйдану захотелось оплеухой заставить его замолчать. То, что он имеет больше прав произносить это имя, чем Эйдан, только еще больше рассердило его.

— Это мистер Йорк, — прошептала она. — Мистер Йорк, это… мистер Гамильтон.

Рот мужчины презрительно скривился.

— Ты едешь с ним? — просто спросил Эйдан. «Пожалуйста, скажи „нет“. Скажи „Нет“, чтобы я мог забрать и увезти тебя отсюда».

Ее ресницы дрогнули.

— Она едет домой, — сказал ее муж, и ярость Эйдана кольцом свернулась вокруг сердца и сдавила его.

— Кейт? — выдохнул он.

Тут не место для бурного выяснения отношений, он понимал это. Эйдан чувствовал пристальные взгляды людей, проходящих мимо, но ему было наплевать. Он не уйдет, не услышав это от нее самой.

— Нет, — наконец ответила она.

Эйдан нахмурился.

— Нет, я никуда не еду.

— Кэтрин, одумайся!

Рука мужчина обхватила ее за запястье.

Эйдан шагнул вперед.

— Что ты хочешь сказать? — спросил он ее напрямик.

— Я не вернусь на Цейлон, Эйдан.

Ему требовалось какое-то время, чтобы поверить в это. Нужно было сначала спросить ее, правда ли то, что она говорит. Но он увидел, как Кейт потянула свою руку и не смогла высвободиться.

— Отпусти ее, — прорычал он.

Рука мужа сжалась крепче.

— Остановись, Кэтрин, иначе я не отвечаю за то, что произойдет.

— А мне плевать, — прошипела она и вырвала свою руку в тот момент, когда Эйдан кинулся, чтобы помочь ей.

— Убери от нее свои грязные лапы, — прорычал он, наклонившись ближе, чтобы прохожие не услышали.

— Вы такой же дурак, как и я, — сказал мистер Гамильтон с жесткой улыбкой.

Эйдану не было дела до его ругательств. Душу его переполняла надежда. Но он недооценил, на что способен этот негодяй.

Локон черных волос упал ему на лоб, когда он наклонился ближе к Эйдану.

— Я ведь на самом деле вовсе не ее муж, знаете ли, — небрежно бросил он.

На секунду Эйдану показалось, что это какая-то нелепая ложь, но лицо Кейт при этих словах побледнело.

— Что?

Она покачала головой и пошла вперед, и Эйдану ничего не оставалось, как догонять ее. Кейт кинулась к своему магазину, но мужчина не отставал от них.

— Это правда, — громко сказал он. — Я не мистер Гамильтон. В сущности, его вообще не существует.

— Кейт, что происходит? — спросил Эйдан, но она продолжала стремительно двигаться вперед, опустив голову, пока не дошла до Гайз-лейн.

Она кинулась открывать входную дверь, потом чуть не упала, когда наконец вошла внутрь. Эйдан схватил ее за локоть и вошел следом; потом повернулся и загородил дверь.

— Убирайся отсюда к черту, — приказал он, но ублюдок только снова улыбнулся.

— Вы и правда не знаете, да?

— Чего не знаю? — рявкнул Эйдан.

— Что у Кэтрин нет никакого мужа, вот что.

Он сумасшедший. Другого объяснения нет. Эйдан просто хотел, чтобы он ушел.

— Мой отец умер несколько месяцев назад.

— Вот как? — деланно удивился Эйдан.

Он положил руку на дверной косяк, чтобы не дать ему ступить через порог.

— Она была женой моего отца.

— Кейт, о чем этот человек говорит? — Когда она не ответила, оглянулся через плечо. — Ты можешь объяснить мне?

— Прости.

Лицо ее страдальчески исказилось, и она прижала пальцы ко рту, чтобы остановить вырвавшийся всхлип.

— Меня зовут Джерард Гэллоу, — сказал мужчина, входя и притворяя за собой дверь. — Не знаю, что Кэтрин наговорила вам и как представилась, но нет никакой «миссис Гамильтон» и никогда не было. Она обманщица, и власти Цейлона хотят как следует допросить ее о смерти моего отца.

Эйдан не знал, что делать. Поэтому поддался самому сильному порыву и, схватив Гэллоу за лацканы пальто, прижал его к стенке.

— Она никуда не едет.

— Вы не слышали, что я сказал? Или вам на это наплевать?

— Ты дурак, — тихо бросил Эйдан. — Я знаю Кейт с детства. — Несмотря на свое замешательство, ему доставило огромное удовольствие видеть, как при этом побледнело лицо мужчины. — Не тебе говорить мне, кто она такая. Уж я это точно знаю.

Но в словах его было куда больше уверенности, чем в сердце. Оно надеялось, что страшное сожаление, написанное на лице Кейт, небеспричинно.

— Если ты не ее муж, значит, ты не имеешь права находиться здесь. Никакого. Поэтому убирайся к черту и никогда не возвращайся.

— Кэтрин поедет со мной.

Эйдан притянул негодяя ближе, чтобы снова шмякнуть его о стену.

— И не рассчитывай на это!

— У нее нет выбора. Она, возможно, убила моего отца, и ей придется ответить за это.

Кейт ахнула.

— Я же рассказала тебе, как все было! Эйдан, это неправда!

Он понял, что Кейт ни в чем не виновата, и лишь улыбнулся наглой лжи мерзавца.

— Что бы там ни было, но уж точно Кейт никого не убивала. — Он склонил голову набок и вгляделся и холодные серые глаза Гэллоу. — Да ты и сам в это не веришь. Ведь это полная чушь.

Гэллоу не отвел взгляда и не сказал ни слова.

— Кейт, он обижал тебя?

— Нет, — прошептала она.

Эйдан медленно разжал руки и отступ ил назад. Гэллоу одернул пальто.

— Тогда иди собери его вещи. Все до единой.

— Ты не знаешь этого человека. Он способен на все. — Ее ладонь коснулась его руки, затем, дрожа, упала. — Наврет с три короба, и ему поверят. Тебе лучше уйти. Твоя репутация и честь твоей семьи будут под угрозой, тебе незачем втягиваться в это.

— Не волнуйся. Он никому ничего не расскажет.

Гэллоу засмеялся, но Эйдан спокойно провожал глазами Кейт, пока она не повернула к лестнице и не стала подниматься. Тогда вновь повернулся к ее пасынку:

— Как умер ваш отец?

— Он был отравлен.

— Кем?

— Власти подозревают Кэтрин. Они собирались арестовать ее. Это я их остановил.

— А что она говорит?

Он отвел глаза. Щеки его покраснели.

— Кэтрин сказала, что он сам принял яд.

— Это так?

Гэллоу пожал плечами. Челюсть его была так напряжена, что Эйдан видел, как ходят желваки на скулах.

— Власти должны допросить ее. Поэтому ей необходимо вернуться.

Ступеньки позади заскрипели. Кейт поставила маленький дорожный сундук на пол и подтолкнула его вперед ногой.

— Это все?

Она кивнула.

Эйдан взял сундук, прошагал к двери и выбросил его наружу.

— На какой корабль он купил билеты?

— На «Талисман». Он отплывает завтра вечером.

— Жди здесь, — бросил он Кейт, потом подтолкнул Джерард а Гэллоу, чтобы тот вышел на улицу.

— Эйдан… — Она протянула руку, словно хотела дотронуться до него, но он отстранился. — Что ты собираешься делать?

— Я сказал, жди здесь. Разве не ясно?!

Перед глазами у него все еще стояло ее искаженное мукой лицо, когда он вышел на улицу. Джерард Гэллоу подбежал и накинулся на него со сжатыми кулаками и побагровевшим от ярости лицом.

— Я этого так не оставлю. Она все равно будет арестована за убийство. Я об этом позабочусь.

Эйдан собрал в кучу всю свою боль, обиду, страх и ярость. Он подумал о той лжи, которую Кейт ему наговорила, и об опасности, в которую она угодила. А потом вложил все это в свой кулак и врезал им по физиономии Джерарда Гэллоу.

Тот рухнул на землю, как мешок с отрубями. Толпа, собравшаяся вокруг них, дружно ахнула и отшатнулась. Несколько женщин пронзительно завизжали.

— Напился как свинья, — объяснил Эйдан, поднимая сундук на плечо. — Дебошир.

Он наклонился, ухватил Гэллоу за воротник, чтобы тащить его к докам, но тут подбежал Пенроуз и забрал у него сундук.

— Я возьму это, сэр. Мне привести кого-нибудь? Констебля, например?

— Нет, спасибо, Пенроуз. Я сам справлюсь.

Эйдан наклонился, поднял бесчувственного мужчину за плечи и взвалил себе на спину, слегка покачнувшись под его тяжестью.

— Узнай, где пришвартован «Талисман».

— Слушаюсь, сэр.

Секретарь помчался рысью, пробежав мимо подошедшей к дому Люси и не заметив ее. Эйдан приветливо кивнул, поравнявшись с девушкой, и улыбнулся, чтобы стереть страх с ее лица. Но ее испуганный взгляд сказал ему, что у него ничего не получилось.

В порту все разрешилось достаточно быстро и просто. Он хорошо заплатил капитану «Талисмана», чтобы Гэллоу держали запертым в каюте до самого отплытия.

— И никого к нему не впускать. Завтра я приду удостовериться, что он все еще тут. Получите еще сотню фунтов, если он будет на борту, когда вы отплывете. И я дам письмо, которое нужно будет передать губернатору Цейлона. Договорились?

— Вне всяких сомнений. Почту за честь услужить вам, мистер Йорк.

Два моряка потащили вниз безвольно обмякшее тело Гэллоу. Третий понес его сундук. Даст Бог, Эйдан больше никогда его не увидит.

И все же… он бы предпочел драться с этим мерзавцем на глазах у всех, чем возвращаться к Кейт и узнать, почему она лгала ему.

У него не было выбора, но, проходя мимо железнодорожного вокзала, Эйдан пожалел, что не может просто сесть на поезд и уехать. Куда угодно. Но он твердо направился к ее магазину. Маленькие группки зевак, все еще толкущиеся на тротуаре, с любопытством таращились на него. Люси попыталась что-то спросить, но он покачал головой и даже ни разу не замедлил шага. Ему нельзя останавливаться, иначе трудно будет найти в себе силы продолжить, путь.

Открыв дверь, он увидел, что Кейт растерянно стоит посреди комнаты, обхватив себя руками.

— Эйдан, с тобой все в порядке? Я так волновалась.

Он пока не мог говорить, поэтому просто указал рукой на лестницу. Она поспешно поднялась по ступенькам, Эйдан — за ней следом. Он сел было, но тут же вскочил. А Кейт все это время молча смотрела на него огромными, как блюдца, глазами.

— Послушай, Кейт, довольно лжи, — наконец проскрипел он. — Расскажи мне наконец всю правду.

Он услышал, как она с шумом вдохнула.

— Прости, что я не сделала этою раньше.

— Я жду!

— Мой муж умер десять месяцев назад, — прошептала она.

Эйдан почувствовал, как сердце его упало куда- то в пустоту.

— Я не знала, как рассказать тебе.

— У тебя была сотня возможностей сделать то. Почему я должен был узнать все от этого мерзавца? Господи помилуй, Кейт!

— Не забывай, что я была в опасности. Ты же слышал Джерарда. Он обвинил меняв убийстве мужа.

— Но это же ложь?

— Конечно!

Эйдан взъерошил волосы руками.

— У меня такое чувство, Кейт, будто я схожу с ума. Было ли хоть что-то из сказанного тобой правдой? И действительно ли тебя отправили на Цейлон против воли? Ты ведь сказала мне, что жила в Индии, не так ли? Я не знаю, что думать!

Когда она не ответила, он вскинул глаза и увидел, что лицо ее стало белое как полотно. Кейт взмахнула руками, словно хотела что-то сказать, и Эйдан заметил, как они дрожат. Он чертыхнулся и бросился к ней. Сердце ее гулко билось, когда она прислонилась к нему.

— Тебе надо сесть и постараться успокоиться.

Эйдан устроил ее поближе к плите и развел огонь пожарче. Потом налил в стакан мадеры и вложил его ей в руку.

— Ты должна мне все рассказать. Все, иначе я сейчас же уйду. То, как ты поступила со мной, жестоко.

— Я знаю, — пробормотала она.

Эйдан прошел к окну и устремил взгляд на улицу. Он долго ждал, и она наконец заговорила:

— Меня отправили на Цейлон, не в Индию. Я не хотела туда ехать и сопротивлялась всеми силами. Но когда взошла на корабль, вдруг подумала: «Что ж, так Эйдану и надо. Он еще пожалеет, что бросил меня».

Он поморщился, ненавидя ее в эту минуту.

— Но, — тихо продолжила Кейт, — очень скоро я пришла в себя, задолго до того, как приплыла на Цейлон.

Решив держаться твердо, Эйдан стиснул зубы, чтобы никакие слова утешения не сорвались у него с языка. Она так долго водила его за нос.

— Я думала, что смогу как-нибудь выпутаться из этой ситуации, но когда корабль причалил, оказалось, что на берегу ждет повозка, которая должна отвезти меня на плантацию. Двое слуг, я и пастор… Он даже не представился, мой муж. Не дал мне времени переодеть пыльную одежду и умыться. Меня сразу же отвели в дом и пастор поженил нас. Что я могла сделать? Одна, в чужой стране.

Эйдан повернулся к ней и увидел, что она так пристально смотрит на свои руки, словно никогда их раньше не видела.

— Но я пыталась все-таки сопротивляться, думала, что еще не слишком поздно. Меня проводили в спальню, и когда муж вошел…

Эйдан напрягся и протянул руку, собираясь остановить ее, но опоздал.

— Я сказала Дэвиду, что была обещана тебе. Что я уже занималась с тобой любовью. Решила, что после такого признания он отошлет меня назад, но он и не подумал.

— Кейт…

— Oн лишь сказал: «Что ж, значит, это будет гораздо легче», положил меня на кровать и… и…

— Кейт, пожалуйста…

— …и насильно овладел мной. Вот так просто. Как будто мои слова ничего для него не значили.

Боль пронзила Эйдана, как будто в грудь ему воткнули нож и повернули. Он говорил ей примерно такие же слова. Что все женщины, с которыми он делил постель, не значили для него ничего. Но он и вообразить не мог… Даже страшно было представить, что чувствовала тогда Кейт.

— Так что да, в этом я тебе не солгала. Я жила на Цейлоне, и моего мужа звали Дэвид Гэллоу.

Она затихла, но Эйдан слышал ее дыхание, слишком громкое и частое.

— И он умер, — прорычал он.

— Да.

— Значит, мне не придется убивать его?

Она вскинула на него удивленные глаза.

— Он не стоил того. Мелкая личность.

— Ты ошибаешься! — прокричал Эйдан. Когда она покачала головой, что есть силы стукнул кулаком по столу. — Он заслуживал смерти, Кейт! Как ты можешь так говорить? Он же фактически изнасиловал тебя.

Он вспомнил ее, юную и живую, что-то со смехом бросающую ему через плечо. Взирающую на него, когда он входит в ее тело с бьющимся, словно птица в клетке, сердцем. Улыбающуюся ему через стол, когда они впервые встретились.

Он не знал, как она жила с тем, что с ней произошло. Эйдан точно не смог бы.

— Я считала его чудовищем, — тихо проговорила она, — но он был просто слабым человеком. Любил местную женщину по имени Иния. Купил ту у ее отца, когда ей было всего шестнадцать, и сделал своей любовницей, поэтому ему нужно было вступить в законный брак со мной. Связи с туземками не одобрялись обществом. Дэвид любил своих детей от Инии и жил в ее хижине. Он шокировал всех своими необдуманными поступками, вызывающе нарушал элементарные нормы приличия. Я нужна была ему как защита от скандала, вот и все. Дэвид был таким же несчастным, как и я.

Эйдан присел с ней рядом.

— Как ты можешь так говорить? Он мужчина и должен был сам отвечать за свои дела.

Кейт только пожала плечами и устремила взгляд в свой стакан.

— Как же ты так жила?

На ее губах промелькнула невеселая улыбка.

— Я и не жила. Просто ела, дышала и спала. Существовала. Ничего больше. Иногда я принимала опий, чтобы забыться, потому что тогда в сутках было так много бесконечных часов. Ты никогда этого не замечал? Как их много?

Он молча покачал головой.

— Однажды ночью я проснулась и направилась куда глаза глядят. Была середина ночи. Идти мне было некуда, но я больше ни минуты не могла оставаться в том доме. Шла милю за милей. Долго-долго. По Джунглям. Под дождем. После того, как взошло солнце, я услышала позади стук копыт; это был Дэвид. Он не сказал ни слова, просто протянул руку, чтобы посадить меня в седло. Я побежала от него по горе, он последовал за мной. Склон был неровным, его лошадь споткнулась… все вокруг закружилось, перевернулось. — Она дотронулась до шрама на щеке. — В общем, он сломал позвоночник и уже никогда не был прежним, но после этого случая я увидела в нем человека и помогала ухаживать за ним, когда Иния переехала в наш дом. Конечно, я была несчастна, но по крайней мере осталась жива.

— Он покончил с собой? — спросил Эйдан.

— Да. Так до конца и не оправился. Когда ему уже стало невмоготу так жить, принял яд. Джерард думал, это сделала я. Он обвинил меня, поэтому я убежала. Приехала в Англию и сменила имя, чтобы спрятаться от него. Думала, что на этом все закончится, клянусь. Я понятия не имела, что власти на Цейлоне подозревают меня в убийстве.

— Ты могла бы мне все рассказать, — сказал он севшим голосом. — Разве можно такое таить в себе?

Кейт кивнула:

— Могла. Но не сделала этого.

Краска вернулась к ее щекам, а вот Эйдан чувствовал себя совершенно разбитым. Он не знал: то ли ему в ярости наброситься на нее с обвинениями, то ли упасть перед ней на колени.

— Джерард не станет молчать, я знаю. Он погубит меня.

— Не бойся. Он заперт в каюте на «Талисмане». И не выйдет оттуда до самого отплытия.

— Правда? — Глаза ее удивленно расширились. — Это то, что надо.

— Хотя и обошлось мне довольно дорого, — пошутил он, изумившись, что еще способен улыбаться. — Но оно того стоило.

— Я в этом не уверена. — Кейт махнула рукой в сторону улицы. — Мою репутацию вряд ли можно спасти после случившегося.

— Все будет хорошо. Я отправлю письмо губернатору Цейлона, в котором объясню, чему был свидетелем. И брата попрошу сделать то же самое.

— Знаешь, Эйдан, в сущности, мне наплевать на мнение окружающих, но ты уважаемый человек. Что скажут люди и твоя семья?

— Кейт… — начал Эйдан, но что он мог сказать?

Что ненавидит ее и любит в одно и то же время, что по-прежнему хочет ее, но ей сейчас не до нее. Это ясно. И когда она повернулась к нему, то он увидел тоску и боль в ее глазах.

— Знаешь… — Эйдан бросил взгляд в сторону окна. — Мне, наверное, лучше уйти, чтоб не было лишних разговоров. Возле твоего дома уже зеваки собрались.

— Да, разумеется. — Она кивнула, но на глазах выступили слезы и покатились по щекам. — Конечно, ты прав.

Каждая мышца в его теле болела от непреодолимого желания обнять ее, но он не имел права прикасаться к ней. В Лондоне Кейт совершенно недвусмысленно дала это понять. Поэтому он стоял, и взгляд его скользнул к дверям в спальню и ее открытому чемодану.

— Ты собиралась ехать с ним?

— Нет.

— Но ты собрала вещи, Кейт.

— Я думала, что придется бежать, но с ним бы не поехала. Ни за что.

— И все же собиралась уехать. Пусть в одиночку.

— А что мне оставалось делать?

Она покачала головой и больше ничего не сказала.

— Что ж, теперь по крайней мере можешь распаковаться. Я скоро вернусь. Мне надо составить письмо губернатору, но для этого хотелось бы знать больше подробностей.

— Не знаю, как тебя благодарить. Ты спас меня.

— Я не мог поступить иначе. Если Люси ждет внизу, я пришлю ее к тебе.

Он уже занес ногу над верхней ступенькой, когда Кейт окликнула его. Он замер и повернулся к ней.

— Не уходи, — выдохнула она.

Кейт стояла, с такой силой стискивая руки, что занемели кончики пальцев.

— Я знаю, ты можешь никогда не простить меня.

Эйдан нахмурился и покачал головой.

— Пожалуйста. — Она протянула дрожащую руку. — Я все понимаю. Просто хотела, чтобы ты знал. Сегодня утром я лежала в кровати, ждала, когда взойдет солнце, и не могла думать ни о чем, кроме тебя. Я знала, что никогда не позволю Джерарду увезти меня с собой на Цейлон, потому что мне надо было попросить у тебя прощения. Не за свою ложь, а за то, что я сказала тебе в Лондоне. И за то, что я думала…

Горло жгли слезы горького презрения к себе. Он ведь извинился, признался ей в своих грехах, своем сожалении, а она отвернулась от него точно так же, как поступила десять лет назад.

Но хватит ли у нее смелости теперь посмотреть ему в глаза? Сможет ли она простить его, сможет ли осознать, что для скорбящего мужчины было естественно обратиться за утешением к плотским радостям? И как она сможет доставить удовольствие Эйдану, у которого было так много женщин?

Этим утром, в холодные предрассветные часы, Кейт думала о безумном восторге любовного наслаждения с ним вот здесь, в этой постели. Она никогда не испытывала такого ослепительного восторга от телесного единения с мужчиной. Там, на Цейлоне, плоть ее и мозг были такими невосприимчивыми, такими вялыми и расслабленными, что она после акта любви сразу засыпала. Как и Эйдан в постелях своих любовниц. Она могла вообразить себе это изнеможение как отдых. Как покой. Могла представить, как он жаждал его, как нуждался в нем.

— Твоя любовница, — прошептала Кейт, — сказала, что ты был ненасытным. Но я не знала тебя таким. Почему? Со мной что-то не так?

Яркие пятна, вспыхнувшие у него на скулах, появились, похоже, не от смущения, а от беспомощности. Эйдан только вскинул руки, явно ища способ выразиться как-нибудь поделикатнее. Но Кейт его опередила:

— Все в порядке, Эйдан. Тебе незачем оправдываться.

— Я не знаю, как это объяснить, Кейт. Не уверен, смогу ли…

Она кивнула.

— Я была унижена, считая, что никогда не смогу удовлетворить мужчину, который знал так много женщин.

— Бога ради, никогда так не думай. Это неправда. Полная чушь.

Но Кейт осознала, что ему не нужно ничего ей объяснять. Она все поняла.

— Ненасытный, — повторила она, и Эйдан дернулся от этого слова. — Это означает неудовлетворенный, не так ли?

— Прошу прощения? — в замешательстве пробормотал он.

— Неспособный утолить свой сексуальный голод. Готовый ради этого на всякие фантазии в постели. А со мной ты таким не был…

Он наморщил лоб, замешательство промелькнуло на его лице. Но потом глаза его прояснились, и Эйдан посмотрел на нее. Открыто, по-настоящему, впервые за этот день, хотя боль ясно светилась в этом взгляде.

— С тобой — нет. Не был.

Он не лгал ей. Он был одиноким… потерянным. И не нашел успокоения со всеми теми женщинами. Да честно говоря, и не искал.

В эту минуту, даже понимая, что он может оставить ее, Кейт ощутила в себе небывалую смелость. Почувствовала, что для нее еще не все потеряно. Что еще все может быть хорошо. Она кивнула.

— Я надеюсь, что ты когда-нибудь простишь меня. За все то, что я тебе сказала. И за то, чего не договорила. И за то, что позволила тогда увезти меня от тебя. Больше я никуда не уеду. — Она улыбнулась сквозь слезы. — Даже если ты этого захочешь.

Он двинулся к ней и внезапно показался Кейт таким большим, таким сильным и надежным. Он всегда был таким, но теперь она взглянула на него другими глазами. Да, он все тот же Эйдан, которого она всегда знала. Пусть прошли годы. Он именно тот мужчина, которого она полюбила тогда и любит сейчас.

— Кейти, — пробормотал он, дотрагиваясь до ее щеки, — дорогая!

Она не могла точно выразить, что было в его глазах. Прощается ли он или, наоборот; возвращается к ней. Но она все равно скажет ему, больше молчать она не могла:

— Я так люблю тебя. Ты такой хороший.

— Не говори этого. Прошу тебя.

— Я рада, что встретила тебя. И хочу верить, что больше мы никогда не расстанемся.

Он привлек ее в свои объятия с намерением не отпускать до конца жизни. Кейт просто закрыла глаза и вдохнула его знакомый запах, благодарная за каждую секунду в течение которой может прикасаться к нему. Кто знает, возможно, это в последний раз.

Он сделал глубокий вдох, и почему-то это показалось ей обнадеживающим.

— Я долгое время не знал счастья в жизни. Не мог представить своего существования без тебя, Кейти. Поэтому я был таким потерянным, таким… заблудшим.

Тут она не выдержала и расплакалась, потому что поняла: Эйдан простит ее и у них есть еще шанс поискать счастье вместе. Наконец-то они обрели друг друга. Она снова на твердой земле. Каждый кирпичик вернулся в ее фундамент.

— Я люблю тебя, — выдохнул он ей в макушку. — Я не идеальный, конечно, но я твой. Навсегда.

Глава 32

— А он очень воспитанный, правда? И такой элегантный.

Кейт улыбнулась Люси, застегивая у себя на шее цепочку с маленькой подвеской.

— Мистер Пенроуз? Да, настоящий джентльмен.

Подруга вздохнула и, приподняв ноги с пола, поболтала ими в воздухе.

— Только уж слишком осмотрительный. Ни разу даже не попытался сорвать поцелуй! На что это похоже!

— Он тебя уважает. Может, у него на уме что-то более основательное.

— Типун тебе на язык! — охнула Люси, игриво хлопнув Кейт по руке, — Что я буду делать с таким приличным мужчиной?

— Сделаешь его жизнь веселее, полагаю.

— Что ж, это ему явно не помешает. Пенроуз только и знает, что работать. Сколько можно?

— Для мужчины это важное качество.

— Пожалуй! — Люси вздохнула и состроила печальную мину. — Ты-то заполучила Эйдана к себе в постель, счастливица, а моего поклонника, похоже, туда и калачом не заманишь.

— А ты бы этого хотела? — Румянец Люси ни в малейшей степени не был невинным. — Я не хочу разочаровывать тебя, дорогая, но мистер Пенроуз, похоже, не из тех, кто бросается с головой в любовную интрижку. — Подруга преувеличенно горестно застонала, но Кейт дерзко усмехнулась без намека на сочувствие. — Знаешь, мне кажется, что «Люси Пенроуз» — это звучит красиво.

— Ха! Ты можешь представить меня замужней женщиной?

— Еще как! Я вижу это по тому, какими влюбленными глазами ты следишь за секретарем Эйдана.

— Ох, Бога ради, не говори так! — Люси рассмеялась и вскочила со стула. — Ну, ты готова?

Кейт сделала глубокий успокаивающий вдох.

— Насколько это вообще возможно, полагаю.

— Ты выглядишь прелестно. Прямо как картинка.

Кейт провела дрожащей ладонью по юбке своего нового платья. Оно было сшито из рубиново-красного шелка и так ей нравилось, что она не могла дождаться, когда Эйдан увидит его. Но от мысли, что она окажется в окруженин его родных, у нее внутри все начинало дрожать мелкой дрожью. Что они о ней подумают? Будут ли винить ее за его страдания?

Она была так рада, что привезла с собой Люси. Хоть какая-то поддержка. С самой первой минуты, как они вошли в фамильный особняк Йорков сегодня днем, подруга, как могла, старалась отвлечь Кейт. Но несмотря на непринужденную болтовню Люси, она нервно сцепила руки, когда они спускались по лестнице. Предстояло встретиться со столькими людьми, и она чувствовала себя одиноким воином, вступающим в решающую битву.

Кейт вскинула глаза и увидела мать Эйдана, направляющуюся прямо к ней. Она пыталась что-то сказать, но та крепко обняла ее.

Тихонько подошедший Эйдан подмигнул Кейт. Она немного приободрилась и пробормотала:

— Леди Йорк, я очень сожалею, что все так случилось!

— Моя дорогая девочка, ты самый лучший подарок ко дню рождения, который я когда-либо получала! Не волнуйся, теперь все будет хорошо!

— Я так признательна вам.

Кейт беспомощно взглянула на Эйдана, но тот стоял, скрестив руки, и наблюдал за ними с широкой улыбкой. «Помоги мне», — произнесла она одними губами, когда его мать сжала ее еще крепче. Эйдан покачал головой и сделал большие глаза.

— Я опомниться не могу! — вздохнула леди Йорк, потом наконец отпустила Кейт. — Воскресла! Это настоящее чудо! Подумать только! Когда я услышала эту новость, то просто лишилась чувств, ей-богу!

— Мама, успокойся! — тихо предостерег Эйдан.

— Ох, перестань. Я ведь никому не расскажу. Ни единой душе.

Голос ее ясно разносился в толпе, и Кейт засмеялась, увидев, как Эйдан поморщился. Они согласились, что будет лучше, если они никому не откроют, кто такая на самом деле Кейт Гэллоу. Ее представили как дальнюю кузину из Халла, но мать Эйдана буквально распирало от желания поведать всем эту необыкновенную историю.

— И спасибо, — громко прошептала леди Йорк, — за то, что вернула мне моего сына. Он так долго был сам не свой.

Эйдан шумно вздохнул, стараясь пресечь материнский монолог.

— Ох, но это правда, — пробормотала та, и шепот ее разносился по всей гостиной. Эйдан утверждал, что это результат многолетней практики. — С ним было ужасно тяжело, должна тебе сказать. Он ведь такой скрытный!

Кейт зажала рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Ей показалось, что она услышала глухое рычание Эйдана, но напряжение было развеяно появлением старой леди, которая, шаркая ногами, подошла к баронессе. Глаза ее утопали в таких глубоких морщинах, что Кейт усомнилась, видит ли бабуля хоть что-нибудь.

— Тетя Офелия, — произнес Эйдан с легким поклоном, — позвольте представить вам миссис Гэллоу из Халла. Кейт, это моя двоюродная бабушка, миссис Офелия Уайт.

— Очень приятно, — отозвалась она, присев в глубоком реверансе.

Старушка выглядела, такой древней что Кейт с трудом поборола желание, протянуть руку и поддержать ее.

— Гм. — Тетя Офелия внимательно оглядела ее с головы до ног, потом обратила взгляд на Эйдана, морща нос. — Что ж, вижу, ты, наконец-то показал себя как мужчина, молодой человек.

Кейт потрясенно заморгала, а тот застыл с открытым ртом.

Старушка подмигнула:

— Для вас это хорошая новость, полагаю. Иначе какое было бы разочарование, если бы мой племянник не оправдал моих надежд.

Леди Йорк улыбнулась и ласково потрепала старушку по руке:

— Ох, дорогая, вы такая болтушка. Не выпить ли нам лимонада, как вы думаете?

— Я бы предпочла шампанское, — проворчала старая леди и удалилась.

— Эйдан, что это? — прошептала Кейт. — Что она имела в виду?

— Не спрашивай меня, — отозвался Эйдан. — Я подозреваю, что тетка просто шпионит за мной.

— С какой стати?

— Где бы я ни появился, тут же начинает приставать с наставлениями.

Леди Йорк схватила их обоих за руки.

— Кэтрин, ты непременно должна рассказать мне все о Востоке. Каково это — жить в джунглях? Наверное, у тебя потрясающие впечатления!

— Дорогая, — громко сказал Эйдан и огляделся, чтобы убедиться, что их никто не слышит. — Мне кажется, заиграла музыка. Ты удостоишь меня чести первого танца в этот особенный для тебя день?

— О, ты видишь? — проворковала баронесса. — Какой он теперь милый! Как с ним легко стало общаться.

— Я думаю, Эйдан просто душка, — рассмеялась Кейт.

— Именно, дорогая.

Эйдан тихо прошептал ей:

— Ничего, если я оставлю тебя ненадолго?

Кейт кивнула:

— Как же я могу возразить? Это же твоя мать!

По словам Эйдана, ожидалась небольшая вечеринка, но гостей было так много, что Кейт просто растерялась. На самом деле получился настоящий прием. Люси уже увел танцевать какой-то пожилой джентльмен, и она бродила среди собравшихся, стараясь все рассмотреть, все впитать. Как же она отвыкла от светской жизни! Дамы были в потрясающе элегантных нарядах — смелые, раскованные. Неужели и она сможет стать такой же?

— Миссис Гэллоу! — окликнул ее приятный женский голос.

Кейт обернулась и увидела красивую рыжеватую блондинку.

— Марисса? То есть, прошу прощения, теперь миссис Бертран, не так ли?

— Ой, глупости, — Кейт заключили в еще одно объятие, правда, на сей раз не такое страстное. — Для тебя я просто Марисса. Мы ведь скоро будем сестрами, в конце концов. Эйдан уже сделал тебе предложение?

— Даже не знаю, как сказать…

Марисса улыбнулась:

— Всему свое время. Поверь мне, я и сама не спешила замуж, Мужчины такие странные создания, не так ли? Забавно, что мы считаемся слабым полом, хотя явно сильнее их. О, привет, дорогой.

Ее муж — высокий, крепкий мужчина — поклонился. Их представили друг другу, но через минуту он иронично развел руками:

— Я хотел лишь познакомиться с миссис Гэллоу, но, боюсь, нечаянно услышал больше, чем мне следовало.

— О, я говорила вовсе не о тебе, дорогой, — проворковала Марисса. — Так, в общем и целом…

— Обсудим это позже, дорогая женушка, — проговорил он с такой лаской в голосе, что Кейт покраснела. — И постараемся решить, кто более слабый пол.

— Я выиграю этот спор.

— Как сказать… — бросил он.

Марисса лукаво улыбалась, глядя вслед мужу. Потом повернулась к Кейт:

— Ты хорошо выглядишь.

— Ты тоже, — ответила Кейт совершенно искренне. — Более того, превратилась с настоящую красавицу.

— Спасибо. Просто я очень счастлива, — сказала Марисса, а Кейт ощутила прилив радости от этих слов.

Когда они с Эйданом поженятся, то будут часто приезжать сюда, в этот комфортный, гостеприимный дом.

— Эйдан упоминал, что ты собираешься проколоть уши.

Кейт удивилась. Она и думать об этом забыла.

— Он так сказал?

— Да, и поведал многое другое. Просто не мог дождаться твоего приезда. Говорил без умолку. Куда только подевался тот угрюмый бирюк, каким он был все эти годы? Так что насчет ушей?

Кейт недоуменно заморгала. А Марисса посоветовала:

— Приходи завтра ко мне в комнату. Я велю кухарке прислать льда. И мы с тобой все это проделаем сами.

— О! — Она неуверенно улыбнулась и дотронулась до мочки уха. — Спасибо, наверное, я все-таки решусь на этот отчаянный шаг.

— Чудесно! Но ты должна меня извинить. Начинается вальс, и я обещала его мужу…

— Конечно.

Кейт поневоле улыбнулась, но придвинулась поближе к дверям в самой тихой части комнаты. Собравшаяся вся вместе семья Эйдана несколько подавляет. Отец считал их общество довольно вульгарным, поэтому у нее ни разу не было возможности побывать ни на одной из их прославленных вечеринок. Или приемов, как уж точнее их назвать.

Но теперь она может делать все, что пожелает. Наблюдая за танцующими, она понемногу расслаблялась.

Но потом холодный воздух коснулся ее спины. Сильная рука крепко схватила ее за руку и осторожно вытащила на террасу, где она сразу же была согрета прижавшимся к ней теплым телом.

— Ты обещала потанцевать со мной, — сказал Эйдан.

Его бархатный голос обволакивал ее, дурманил голову.

Прижавшись к нему, Кейт проворковала:

— Ничего подобного. Я сказала, что подумаю, и то только после того, как ты пятнадцать минут упрашивал меня.

— Мы еще никогда не танцевали с тобой.

— Это можно наверстать… — Она покачала головой, потом смягчилась и улыбнулась, когда он предложил ей бокал шампанского. Сделав глоток, Кейт пожала плечами: — У меня было мало практики, ты же знаешь.

— Ничего страшного.

Он обвил ее руками за талию и прижался щекой к ее виску, и так они стояли молча, в уютном объятии, наблюдая за гостями в их пестром великолепии: разговаривающими, смеющимися, флиртующими, не замечающими пары, тихонько стоящей за дверьми в тени.

Пузырьки шампанского щекотали язык, а пальцы Эйдана поглаживали спину, рассылая по всему телу трепет удовольствия. Холодный воздух был бальзамом для ее разгоряченной кожи, мягкие звуки музыки из зала успокаивали нервы, а присутствие мужчины, которого она любит, заставляло сердце счастливо и чуть-чуть неровно биться в груди.

Кейт и не заметила, что ее бокал опустел, пока Эйдан не забрал его у нее из рук.

Глядя на него, на его посеребренные лунным светом волосы, на твердый подбородок, она ощутила, как сердце ее переполняет любовь. Его ласковые пальцы у нее на губах зародили горячий трепет во всем теле, и Кейт спросила себя: как она могла жить без него?

— Потанцуй со мной, — прошептал он. — Здесь. Под звездами.

Он скользнул ладонью вниз по руке, оставляя восхитительное покалывание, и переплел их пальцы.

Она сделала глубокий вдох, закрыла глаза и услышала звуки вальса.

Они начали кружить по террасе, и Кейт почувствовала, как магия чарующей мелодии проникает в нее. Эйдан уверенно вел ее, и это позволяло ей представить себя легкой и грациозной, молодой и беспечной.

Она ощутила приятное головокружение — от любви, от шампанского, от счастья. Открыв глаза, она обнаружила, что Эйдан с улыбкой наблюдает за ней. Танец закончился.

— Выходи за меня замуж, Кейти.

Сердце ее гулко забилось в груди. Она знала, что он это скажет. Но почему-то все равно была ошеломлена. Или, может, просто радость до краев переполнила ее?

— Свадьбу можно устроить здесь, — сказал он. — На этой неделе. Все мои родные будут очень рады.

— Так скоро?

Голос его был твердым как сталь.

— Именно так. Мы слишком долго к этому шли. Можем жить в Халле, если хочешь. Или в Лондоне. Или здесь. Где угодно, по твоему желанию.

Ее первым побуждением было попросить дать ей время, но для чего? И она решилась.

— Я согласна.

— Слава Богу, — выдохнул он, нежно целуя ее. — Ты вся дрожишь, — сказал он, и только тут она осознала, что у нее стучат зубы. — От холода?

— Наверное. Или от волнения. Точно не знаю.

— Предпочитаю думать, что это просто возбуждение, но все равно идем в тепло.

— Да, конечно.

Эйдан замешкался и повернулся, чтобы поцеловать ее еще раз.

— Спасибо тебе. Ты сделала меня счастливейшим из смертных. И у тебя будет прекраснейшая на свете свекровь. Мать очень любит тебя.

— Может, нам лучше немного подождать? Чтобы дать ей время на подготовку…

— Нет! Я хочу сказать… — Он прокашлялся; — Ты можешь делать все, что пожелаешь, дорогая. Но я настоятельно прошу тебя не мешкать. Поверь… в данном случае чем меньше на подготовку времени, тем лучше. Я слишком хорошо знаю свою мать. Иначе она развернется в полную силу.

— Если ты настаиваешь, — с сомнением протянула она.

— Да уж, пожалуйста, послушай меня. К тому же у матери есть в запасе свадьба кузена Гарри, которая состоится через несколько месяцев. Вот пусть на ней она себя и проявит. А меня увольте.

Она остановилась, положив руку на дверь. От ее дыхания стекло запотело.

— На этой неделе, Эйдан? Ты действительно так хочешь?

— А ты?

Она наблюдала за тем, как люди двигаются в ярком свете бального зала. А они с Эйданом здесь одни. В своем собственном мире. Неужели теперь так будет всегда?

— Я согласна, дорогой.

— Замечательно, потому что мы и так ждали слишком долго.

Он распахнул дверь, и она проскользнула в тепло.

— Смотри, — пробормотала Кейт, — возможно, намечается еще одна свадьба.

Мимо прошли мистер Пенроуз и Люси, прильнувшая к нему. Секретарь Эйдана взирал на нее с восторженной улыбкой.

— Мне это кажется, или ее губы немного краснее обычного? — спросила Кейт — Как будто ее только что целовали?

— Неужели Пенроуз осмелился на это? Да, ты, кажется, права.

— Еще бы! — рассмеялась она, но смех ее замер на вздохе, когда Кейт почувствовала легчайшее прикосновение его ладони к своей шее.

— Сообщим матери хорошую новость? Пусть порадуется за нас.

Кейт слегка откинула голову назад, прижимаясь к нему. Если даже кто и смотрит на них, то ни за что не заметит чувственного танца его пальцев у нее на спине. Как это прекрасно — быть вместе с любимым. И твердо знать, что больше они никогда не расстанутся.

Примечания

1

Не правда ли? Не так ли? (фр.)

Content

Виктория Дал
Это всегда был ты…

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Примечания